Приват для Ректора, или Р̶а̶з̶м̶е̶р̶ Возраст имеет значение

Лера

– Ну че ты ломаешься?

Голос донесся откуда-то из-за спины, когда я уже почти дошла до раздевалки. От этой пьяной развязности по коже поползли мурашки. Я обернулась, прижимая к груди сумку с вещами, и увидела того типа с третьего столика. Рыхлого, с красным лицом и мутным взглядом, который весь вечер пялился на меня, словно я была куском мяса на витрине.

Как все они пялились.

– Простите, я закончила свою смену, – постаралась сохранить спокойствие в голосе, хотя внутри все сжалось от нехорошего предчувствия. – Обратитесь к администратору, если хотите продолжить вечер с кем-то.

Коридор, ведущий к гримеркам, был пуст и плохо освещен. Одна из ламп мигала, отбрасывая тени на стены. Я знала, что охранники, Сергей и Антон, сейчас заняты у входа, разбираясь с очередной пьяной компанией, а до них отсюда метров двадцать как минимум.

И от этого понимания было еще страшнее.

– Да ладно тебе, красавица, – мужчина сделал шаг ближе. – Я же вижу, ты не дура. Деньги хорошие плачу. Или ты думаешь, ты тут что, артистка балета? Все вы одинаковые.

Руки его потянулись ко мне, но я отшатнулась, спиной упираясь в стену. Паника накатила, душа. Я представила Мишку, моего мальчика, который ждал меня дома с няней Светой, представила, как он засыпает, прижимая к себе плюшевого медведя, веря, что мама скоро придет...

– Отпустите! – попыталась оттолкнуть его, но он был гораздо крупнее и сильнее. – Серега! Антон!

Жирные пальцы впились в мое плечо, второй рукой он схватил меня за бедро. От этого прикосновения чуть не вырвало. Я попыталась вырваться, дернулась всем телом, но мужлан только сильнее прижал меня к стене. Перегар ударил в лицо, и я зажмурилась, отворачиваясь.

– Тихо, тихо, зайка, сейчас я тебя тут быстренько...

Но договорить он не успел.

Внезапно его вес исчез, словно кто-то сдернул с меня тяжелое одеяло. Я услышала глухой удар тела о противоположную стену. Между мной и моим мучителем возникла фигура – высокая и широкоплечая, заслонившая собой весь коридор.

– Она сказала тебе отвалить.

Голос вполне спокойный, но с жуткой интонацией, от которой у меня по спине пробежал озноб. Баритон этот был мне знаком, и когда мужчина слегка повернул голову, я увидела профиль, от которого перехватило дыхание, прямо как в любовных романах.

Вадим Дамирович.

Боже мой, что он здесь делает?!

– Ты че, мужик, – пьяница попытался выпрямиться, отряхивая пиджак. И вдруг подбоченился и выплюнул, замахиваясь на моего спасителя. – Сам небось за тем же пришел. Че, хочешь первым?

Я даже не успела осознать всю степень озвученного позора перед отцом моей подруги, как Вадим шагнул вперед. Его движения были отточенными, даже почти ленивыми. Рука без усилий перехватила кулак пьяного типа и, развернув, выкрутила ему руку за спину с такой легкостью, словно он скрутил детскую игрушку, а не взрослого мужика.

– Я сказал, – тихо произнес Вадим, наклоняясь к уху придурка, – повежливее перед дамой. Или тебе нужен урок хороших манер? Я с удовольствием его преподам, у меня как раз есть свободные полчаса.

Топот ног и крики. Наконец-то подоспели охранники. Серега с Антоном влетели в коридор, мгновенно оценили ситуацию и подхватили извивающегося типа под руки. Серега кивнул Вадиму Дамировичу с уважением, которое обычно не выказывал никому.

– Простите, не углядели. Сейчас мы его... обработаем.

– Уберите его с моих глаз, – Вадим отпустил руку мужчины и отряхнул ладони, словно смахивал с них грязь. – И проследите, чтобы этот тип больше не появлялся в заведении. Понятно?

– Так точно, – Антон уже тащил сопротивляющегося клиента к выходу.

А Вадим развернулся ко мне. Я же, прижавшаяся к стене, смогла как следует рассмотреть его. 

Высокий, метр девяносто как минимум, широкие плечи под черной рубашкой, которая идеально сидела на его фигуре, подчеркивая мускулистую грудь и плоский живот. Темные волосы с благородной проседью на висках были слегка растрепаны, словно он провел по ним рукой. А черты лица... мужественные, с волевой линией челюсти и прямым носом. Он смотрел на меня внимательно, будто бы оценивая

Он шагнул ближе, но я не смогла пошевелиться. Ноги на высоченных шпильках словно приросли к полу, а голова кружилась от всего произошедшего, от адреналина и страха, который только начал отпускать...

Вадим протянул руку и, не спрашивая разрешения, обхватил меня за талию, приподнимая и помогая выпрямиться. Мужская широкая ладонь легла на обнаженную поясницу, от этого прикосновения меня словно током пробило.

Я была одета, как всегда после номера: бюстгальтер со стразами, едва прикрывающий грудь, крошечные стринги и юбка из висюлек-страз. И под его взглядом я вдруг ощутила себя почти голой. Щеки вспыхнули.

– Ты в порядке, девочка? – от этого "девочка" что-то внутри затрепетало.

Я судорожно кивнула, не в силах выдавить из себя ни слова. Вадим хмуро окинул меня взглядом, его челюсть напряглась. Он расстегнул пиджак, снял его и накинул мне на плечи, укрывая мое почти обнаженное тело.

– Пойдем, – пробормотал Вадим, отводя взгляд. – Переоденься, я заберу тебя.

Мозг начал работать, пробиваясь через туман шока и...

– А п-почему вы здесь, Вадим Дамирович?

Мужчина снова посмотрел мне в глаза, на его губах промелькнула едва заметная усмешка, не насмешливая, скорее... Словно он видел меня насквозь и знал каждую мою мысль.

– Лилит не смогла приехать, – объяснил Вадим. – Вы же с ней договаривались встретиться, чтобы обменяться подарками после Нового года.

Я кивнула, вспоминая нашу переписку с Лилит вчера вечером. Действительно, мы с моей лучшей подругой договаривались, что она заберет меня после смены. Мы бы заехали в круглосуточную кофейню, посплетничали и обменялись подарками... Так странно было думать, что еще пару лет назад мы работали вместе здесь, в этом клубе, а теперь у нее совсем другая жизнь.

– У нее ребенок заболел, – продолжил отец Лилит с заботой в голосе. – Маленький совсем, температура поднялась. Вот и попросила меня приехать вместо нее, я как раз к ним заезжал проведать после университета.

Реальность обрушилась на меня, как ушат холодной воды.

Вот тебе и пощечина, Лера. Куда ты смотришь, где ты – стриптизерша с больным ребенком, мать-одиночка, без образования и перспектив. И где он – уважаемый ректор и профессор исторических наук, человек из совершенно другого мира.

Вадим Дамирович здесь исключительно по просьбе Лилит, только из вежливости. Не более того.

Настроение стремительно падала куда-то вниз, я опустила глаза, кусая губу. Идиотка. Совсем уже рехнулась, нечего тебе мечтать.

Но Вадим, кажется, заметил мою перемену. Его рука на моей талии слегка притянула меня ближе, и ноги на шпильках послушно шагнули вперед, словно подчиняясь его безмолвному приказу. Я едва не оказалась в его объятиях, теряя равновесие, он подхватил меня второй рукой, не давая упасть.

Боже, какой же он высокий... Даже на этих убийственных каблуках я едва доставала ему до подбородка, и приходилось запрокидывать голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

Он наклонился ко мне настолько близко, что я ощутила его дыхание на губах. И прошептал:

– Что ты застыла, девочка? – В его голосе прозвучала насмешливая нотка, но без издевки. – Иди, машина уже ждет тебя. Повезу, как Золушку, – он сделал паузу, и усмешка стала чуть заметнее, – весьма сомнительного бала домой. Пять минут, малышка. Время пошло.

Рука легко развернула меня и подтолкнула в спину в сторону гримерки. Я послушно зашагала, всем существом ощущая на себе его взгляд. Тяжелый, заставляющий каждый сантиметр тела вспыхивать огнем.

♡ ♡ ♡

Привет, мои прекрасные читательницы!
Добро пожаловать в мини-роман о нежности и страсти. Нас ждет романтическая история любви между Вадимом и Лерой, и щепотка проблем, которые поджидают героиню...
Но рядом с ней будет мужчина, способный защитить ее ото всех бед!

   

Лера

Я практически влетела в раздевалку, прикрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, закрывая глаза. В висках тарабанил пульс. Хотя от чего именно, от пережитого страха или от той близости, что только что была между нами, я не могла разобраться.

Пиджак Вадима все еще лежал на моих плечах, я невольно вдохнула... нет, стоп. Не надо. Не думай о том, как хорошо пахнет этот мужчина.

– Лерка, ты чего такая бледная? – подскочила ко мне Катя, одна из девочек, с которой мы иногда меняемся сменами. – Что-то случилось?

– Все нормально, – я стряхнула с себя оцепенение и быстро стянула со стула джинсы и свитер. – Просто клиент придурочный прицепился. Ничего страшного.

– Опять? – Катя недовольно поджала губы. – Блин, когда уже эти уроды поймут, что мы не резиновые куклы? Этот клуб нормальный, здесь на приваты почти никто и не ходит. Хотя... – она хитро прищурилась, – это случайно не тот мужик в черной рубашке, который только что прошел мимо двери? Лер, ты видела, какой красавчик? Я думала, у меня челюсть отвалится.

Я натягивала джинсы, стараясь не встречаться с ней взглядом.

– Это отец Лилит, – буркнула я, поправляя волосы.

– Чего?! – Катя присвистнула. – Вот это да. А Лилит-то небось вся в маму пошла, потому что папаша просто огонь. Лер, ты вообще понимаешь, какое тебе счастье привалило? Такой мужчина тебя домой повезет...

– Катюнь, – я развернулась к ней, стирая с лица остатки сценического макияжа влажными салфетками. Вот как она всегда так умела, вроде и комплемент, а вроде и подругу грязью облила. – не фантазируй. Он здесь только потому, что Лилит попросила. Я для него просто подруга дочери, которую нужно подвезти из жалости. Все.

– Ну-ну, – она скептически хмыкнула.

Я не стала спорить. Просто быстро переоделась, накинула свою старенькую куртку поверх свитера, сунула ноги в зимние ботинки и схватила сумку. Пиджак Вадима я аккуратно повесила на руку, нужно будет вернуть его, когда выйду.

Три с половиной минуты. Я уложилась. Но... так не хочется расставаться.

Вадим

Стоял в коридоре клуба, опираясь плечом о стену, и просматривал почту на телефоне, хотя прекрасно понимал, что это лишь способ занять руки. Мысли были совсем в другом, они прикипели к девушке, что сейчас переодевалась в нескольких метрах от меня за закрытой дверью раздевалки.

Л е р а.

Я все еще видел ее в том наряде. Бюстгальтер и юбочка из страз, которая скорее привлекала внимание к ее длинным ногам, чем что-то скрывала. Обнаженная кожа, тонкая талия, которую моя ладонь обхватывала так естественно, словно была создана именно для нее.

Черт.

Провел рукой по лицу, заставляя себя сосредоточиться на экране телефона. Не время и не место думать о том, как хорошо она смотрелась бы подо мной, как ее губы приоткрывались бы в стоне, как я...

Дверь раздевалки открылась, я поднял голову.

Лера вышла, и она стала совсем другой. Никакого яркого макияжа, только легкий румянец на щеках. Волосы, белокурые, чуть волнистыми прядями до талии обрамляли лицо, делая его еще более нежным. Джинсы, свитер крупной вязки, старенькая тонкая демисезонная курточка, которая явно не спасала подругу Лилит от морозов.

Я нахмурился, глядя на девушку. Хрупкая. Она выглядела такой хрупкой в этой обычной одежде. Просто девушка, уставшая после смены, которая пыталась держаться из последних сил.

Она протянула мне пиджак, который я накинул на нее после... инцидента:

– Спасибо. И... спасибо, что вы... ну, за то, что помогли.

Я взял одежду и кивнул в сторону служебного выхода:

– Идем. Зима на дворе, а ты в этой курточке замерзнешь раньше, чем до машины дойдешь.

Мы вышли через черный ход мимо курилки, откуда доносились голоса девушек, обсуждавших клиентов и смены, мимо кабинета охраны.

Морозный воздух ударил в лицо, Лера поежилась, глубже запахивая свою жалкую одежку. Снег скрипел под ногами, фонари отбрасывали желтоватый свет на припаркованные машины. Я направился к своему внедорожнику, слыша, как девушка семенит следом на своих двоих.

Обошел машину, открыл пассажирскую дверь и, заметив, как Лера замешкалась, положил руку ей на поясницу, мягко подталкивая вперед:

– Садись. Я не хочу, чтобы ты простыла.

Она послушно забралась в салон, и я закрыл дверь, огибая машину с водительской стороны. Сел за руль, завел двигатель. Тихое урчание мотора, приятное тепло начало заполнять салон. Я включил подогрев сидений, сделал температуру климат-контроля повыше.

– Адрес, – бросил, поворачиваясь к ней.

Лера послушно продиктовала. Это оказалась окраина города, панельная пятиэтажка. Я кивнул и вбил координаты в навигатор, плавно вырулил со стоянки.

Какое-то время мы ехали молча. Я чувствовал ее напряжение, девушка сидела, буквально, вжавшись в сиденье, руки сложены на коленях, а взгляд устремлен в окно. Ночной город мелькал за стеклом, пустынные улицы с редкими прохожими, витрины круглосуточных магазинов.

– Как твой мальчик? – спросил я, не отрывая взгляда от дороги.

Лера вздрогнула от неожиданности, повернула голову ко мне:

– Миша? Он... хорошо. С няней сейчас, наверное, уже спит. Он всегда ждет меня, даже если засыпает – потом просыпается, когда слышит, что я пришла.

Я кивнул, переключая передачу.

– Тяжело одной справляться, – констатировал, заполняя тишину.

– Справляюсь, – в ее голосе прозвучала упрямая нотка. – Мне нужны деньги на Мишино лечение, на реабилитацию, на няню. Я пробовала другую работу – продавцом, на заводе, официанткой. Нигде не платили столько, чтобы я могла дать сыну все необходимое. У меня нет никого. А в клубе хозяин нормальный. Не заставляет девочек ходить на приваты, если они не хотят. Кто хочет – танцует на сцене, кто хочет... – Лера осеклась, и от этой паузы у меня сжались зубы. – У меня есть выбор. Это уже много.

Я притормозил на светофоре и повернулся к ней. Она смотрела прямо перед собой, профиль ее казался почти призрачным в свете приборной панели – высокие скулы, аккуратный нос, упрямо сжатый подбородок.

– Лилит рассказывала мне о тебе, – сказал я спокойно. – Говорила, что ты не сдаешься. Что борешься за своего ребенка, несмотря ни на что. Знаешь, что я думаю?

Она опасливо повернула голову, встречаясь со мной взглядом. Несмело прошептала, будто бы боясь услышать ответ:

– Что?

– Что мамы – это самые волшебные и удивительные создания Бога, они выносят на своих плечах то, что не способны вынести обычные смертные, – я не отводил взгляда, давая девчонке понять, что говорю максимально серьезно. – И что Мише чертовски повезло с матерью.

Светофор переключился на зеленый, и я снова сосредоточился на дороге, но краем глаза запечатлел, как Лера смотрит на меня. Недоверчиво и удивленно, словно не привыкла к тому, что кто-то говорит ей такие вещи.

Мне захотелось сказать еще больше.

Сказать, что я восхищаюсь ее силой, упрямством, тем, как она каждый день встает и идет дальше, несмотря на обстоятельства. Что когда увидел ее сегодня в этом коридоре, прижатую к стене тем ублюдком, во мне зажглось нечто защитническое. Желание оградить ее от всего мира, который так несправедлив к ней.

Но я промолчал. Потому что знал, что... слишком рано. Я знал Леру с того момента, как привез Лилит забирать документы из этого клуба пару лет назад. После видел у дочери дома. И каждый раз замирал, когда небесные глаза Леры находили меня.

Я включил негромкую инструментальную музыку, Бах, прелюдия до мажор, и продолжил путь. Через несколько минут я вспомнил, что не проверил, взял ли я с собой пропуск на университетскую парковку на завтра. Я потянулся, открывая бардачок, и мои пальцы случайно задели ее колено.

Лера судорожно вздохнула, и этот звук отдался где-то внутри меня, заставляя кровь бежать быстрее. Я медленно отстранил руку, взял документы и закрыл бардачок, не поворачивая головы в ее сторону.

Остаток пути мы провели в молчании, но оно было вовсе не невесомым, наполненным чем-то невысказанным, натянутым в воздухе между нами. Я замечал, как девушка украдкой бросает на меня взгляды.

Когда я подъехал к ее дому, нас встретила пятиэтажка с облупленными стенами, разбитый фонарь у подъезда не переставая мигал. Заглушил двигатель и повернулся к Лере:

– Провожу тебя.

– Не надо, – она покачала головой, уже потянувшись к ручке двери. – Вы и так... сделали слишком много. Спасибо вам.

Я обернулся на заднее сиденье, доставая верхнюю одежду:

– Тогда хотя бы возьми это. На улице минус, метель по дороге началась, а у тебя курточка, которая даже от ветра не защитит.

Я протянул ей пальто, девушка машинально взяла его, прижимая к груди. На мгновение ее глаза закрылись, ресницы дрогнули, и она сделала едва заметный короткий вдох, словно бы запоминая что-то неуловимое.

Она... вдохнула мой запах?

Меня пробрало. Я замер, впитывая то, как ее губы слегка приоткрылись, как на щеках проступил румянец. Этот простой, невинный жест, но... она вдыхала мой запах, словно хотела запомнить его и унести с собой.

Мать твою...

Но в следующую секунду Лера открыла глаза и протянула пальто обратно, смущенно не встречаясь со мной взглядом:

– Мне не положено, – прошептала. – Спасибо. Спокойной ночи, Вадим Дамирович.

Она выскользнула из машины птичкой, закрыла дверь и быстро зашагала к подъезду, кутаясь в свою тонкую куртчонку. А я все сидел и смотрел, как она идет. Такая нежная фигурка в тусклом свете фонарей, светлые волосы развеваются на ветру. Не отрывал взгляда, пока Лера не скрылась в подъезде.

Только тогда я выдохнул и сжал руль обеими руками, откидываясь сиденье и ослабля галстук.

"Мне не положено."

Что, черт возьми, она имела в виду? Что ей не положено принимать мою помощь? Или... что ей не положено чувствовать то, что она явно чувствовала, когда вдыхала запах моего пальто?

Мне сорок семь лет. Я ректор университета, доктор исторических наук с безупречной репутацией. Мне следовало бы развернуться и уехать, забыть об этой девушке, которая танцует в стриптиз-клубе и воспитывает ребенка в одиночку.

Но... я не собирался этого делать.

Потому что впервые за долгие годы я чувствовал себя живым. Впервые хотел не просто помочь, не просто позаботиться, я хотел... ее. Леру. Всю, целиком, со всеми ее проблемами, страхами и упрямством.

И получу то, что хочу. Потому что когда я решаю, что мне что-то нужно, я не останавливаюсь на полпути.

Никогда.

Завел двигатель и выехал со двора, бросив последний взгляд на темные окна ее дома.

Лера

Выходной день выдался морозным. Минус двадцать, ветер пронизывал насквозь, превращая лицо в обмерзшую маску уже через пять минут на улице.
Я везла Мишку на коляске от остановки маршрутки, возвращаясь из больницы после ЛФК.

Сын болтал без умолку, рассказывая мне, как он сегодня почти (почти!) смог подтянуться на перекладине с помощью инструктора Татьяны Львовны.

– Мам, а она сказала, что я молодец, что у меня получается лучше, чем в прошлый раз! – его глаза сияли, щеки раскраснелись от мороза. Я улыбнулась ему, придерживая коляску одной рукой и поправляя его шапку другой.

– Конечно, молодец, – наклонилась и поцеловала его в нос. – Ты мой самый сильный мальчик.

Мы почти дошли до подъезда, когда коляска встряла в сугробе. Я дернула ручки, пытаясь объехать, но колеса провалились глубже, намертво увязнув в слежавшемся снегу. Дворники почистили только узкую тропинку, оставив по краям целые горы снега.

– Мама, ты как танк! – рассмеялся Миша, хлопая в ладоши.

Я хмыкнула, навалившись на коляску всем весом:

– Да, сынок, я как танк, – в голосе прозвучала горечь, которую я не смогла скрыть. Да, именно так – все на себе, все сама, как танк, пробивающийся через жизнь.

Коляска не сдвинулась с места, и я едва слышно, чтобы Миша не услышал, выругалась сквозь зубы:

– Да твою же... ну давай, давай, зараза... Как всегда, все через пень колоду!

Я уперлась ногами в снег и дернула ручки изо всех сил, когда внезапно коляска приподнялась, словно невесомая, и плавно переместилась через сугроб на расчищенную дорожку.

Застыла истуканом, не понимая, что произошло, и подняла голову.

Вадим.

Он стоял рядом, придерживая коляску одной рукой, в классическом черном пальто, бежевый шарф развевался на ветру. Темные волосы с проседью слегка растрепаны, на губах играла легкая усмешка. Он явно слышал мою тираду.

– Вадим Дамирович, – выдохнула я, щеки вспыхнули уже не только от мороза.

Мужчина протянул мне руку в кожаной перчатке, помогая переступить через сугроб:

– Осторожно, снег обледенел.

Я как во сне взялась за его руку, делая шаг, и нога подвернулась именно на том обледенелом участке, о котором отец Лилит предупреждал. Я ахнула, теряя равновесие, да и в добавок, как дурочка, обхватила мужчину за шею, пытаясь не упасть.

Вадим подхватил меня под бедра, приподнимая на руки без усилий. Он шагнул прямо в сугроб, не обращая внимания на снег, набившийся в его замшевые ботинки, и перенес меня на расчищенную дорожку, ставя на ноги только там.

Я все еще обнимала его за шею, мое лицо оказалось в нескольких сантиметрах от его лица. На мгновение, всего на одно мгновение, наши взгляды встретились. Темные глаза смотрели прямо на меня, столь внимательно, что внутри все сжалось от этой близости.

– Мама! – радостный голос Миши вернул меня в реальность. – Дядя, вы такой сильный! Как супергерой!

Мне показалось, что Вадим прижал меня ближе к себе, но вот он опустил меня на землю. Однако его руки еще лежали на моей талии пару секунд, прежде чем он отступил. Потом повернулся к коляске и присел на корточки, оказываясь на уровне глаз Мишки:

– Привет, молодой человек. Меня зовут Вадим. А тебя?

– Миша! – мой сын широко улыбнулся, протягивая руку. – Мне пять лет, я уже большой!

Вадим серьезно пожал его маленькую ладошку:

– Вижу, что большой. И очень храбрый, вон ты как смело ждал, пока мама сражается с этим снегом.

– А вы друг мамы? – спросил Миша с детской непосредственностью.

Я закусила губу, не зная, что ответить, но Вадим не растерялся и, глядя почему-то на меня, ответил:

– Да, я очень верный друг твоей мамы. Знаю твою маму через свою дочь Лилит.

– А-а-а, тетя Лилит! – закивал Миша. – Она классная, она дарила мне машинку на день рождения!

Вадим широко улыбнулся, что преобразило его лицо, сделав его мягче, и встал, обращаясь ко мне:

– Лилит переживает. Говорит, ты не отвечаешь на звонки уже сутки.

Я виновато поморщилась:

– У нас вчера вечером свет отключили. Авария на линии. Телефон разрядился, а зарядить не смогла. Даже утром еще не дали электричество.

Вадим нахмурился, его челюсть напряглась, а скулы обозначились резче:

– В такой мороз? Когда обещают починить?

Пожала плечами:

– Сказали, к вечеру. Может быть.

Он долго смотрел на меня, не скрывая гнева в глазах, но потом выдохнул. Взялся за ручки коляски:

– Идем, занесу вас. На улице слишком холодно, чтобы стоять и разговаривать.

Вадим

Я вез коляску с мальчиком к подъезду, а Лера шла рядом, вся притихшая, смущенная, кутающаяся в свою жалкую демисезонку. Светлые волосы выбивались из-под шапки, щеки раскраснелись, губы слегка обветрились.

Я хотел снять с себя пальто и накинуть на нее. Хотел отвести ее куда-нибудь, где тепло, где есть горячая еда, где она могла бы расслабиться хотя бы на час. Хотел...

Черт.

Стиснул зубы, заставляя себя сосредоточиться на подъезде, на ступеньках, на том, как аккуратно занести коляску, чтобы не потревожить ребенка.

– Вадим Дамирович, я сама... – начала было Лера, но я перебил ее, даже не оборачиваясь:

– Лера, не спорь. Здесь три лестничных пролета, и ты не поднимешь коляску одна.

Она замолчала, хотя я явно сморозил глупость – Лера явно именно это и делала каждый день, поднимала коляску и сына. Одна. Глупец.

Мы вошли в подъезд. Темно и холодно, несло вовсю сыростью и краской. Начал подниматься, неся коляску вместе с Мишей, который болтал без умолку:

– А вы тоже в университете работаете, как тетя Лилит?

– Да, – ответил, останавливаясь на площадке второго этажа, чтобы перехватить удобнее. – Я там ректор.

– Это значит, вы главный? – широко раскрылись его глаза.

– Можно и так сказать, – я усмехнулся.

– Ух ты! Мама, слышишь? Дядя Вадим главный в университете!

Лера шла следом, я слышал только ее шаги и дыхание. Но когда мы добрались до третьего этажа, она обогнала меня и достала ключи, открывая дверь. Я занес коляску с мальчуганом в темный провал квартиры, ставя ее на пол.

В этот момент зазвонил телефон. Мелодия Лилит. Достал его из кармана:

– Подожди минуту, мне нужно ответить. Я... мне нужно с тобой поговорить.

Лера смурно кивнула и начала расстегивать сыну куртку, вытаскивая его из коляски и поднимая на руки. Я вышел обратно на лестничную площадку, принимая звонок:

– Доча?

– Пап! Ну наконец-то! Ты нашел Лерку? Я так переживаю...

– Нашел. Она дома, все в порядке. У них был отключен свет, телефон разрядился.

– Фух, – выдохнула Лилит. – Скажи ей, что я позвоню вечером, ладно? И пусть телефон зарядит!

– Скажу.

– И, пап... – она помолчала. – Спасибо, что приехал. Я знаю, ты занят, и...

– Лилит, – хмыкнув, мягко перебил ее. – Все хорошо, не переживай. Займись сыном, у него температура спала?

– Да, уже лучше. Ладно, не буду тебя отвлекать. Передавай Лерке привет!

Я закончил разговор и вернулся в квартиру, прикрывая за собой дверь. В темноте слышался голос Леры, она что-то объясняла Мише, нося по комнате. Потом послышался детский голос, мальчик, видимо, принялся играть в машинки, изображая звуки ревущего мотора.

Я огляделся. Узкий коридор, где едва хватало места развернуться. Старый линолеум на полу, пожелтевшие обои. Слева – открытая дверь в единственную комнату, откуда и доносился детский голос. Справа – крошечная кухня, метров пять, не больше.

Скромно. Очень скромно.

И это вызывало во мне странные чувства. Смесь злости на весь мир и желания исправить это. Лера вышла из комнаты, закрывая дверь, и увидела меня. На ее лице промелькнули неуверенность и стыд:

– Простите, что так... это квартира досталась мне от бабушки. Я знаю, что здесь тесно и старое все, но хотя бы своя, не съемная.

Я покачал головой:

– Тебе не за что извиняться, Лера.

Она смущенно кивнула и прошла на кухню:

– Проходите, пожалуйста. Я сейчас разогрею Мише суп и... может быть, чаю?

– Чай был бы хорош, – принялся снимать перчатки, стягивая их с пальцев.

И снова поймал ее взгляд на себе.

Лера вперилась в мои мои руки, следила, как кожаная перчатка скользит, обнажая запястье, ладонь, пальцы. Ее губы слегка приоткрылись, дыхание стало поверхностным.

Это подействало на меня, ее реакция. Вот так она и смотрела на меня каждый раз при нашей встрече, забывая обо всем. Ее внимание к моим рукам, этот взгляд... Я моментально представил, как мои руки будут ласкать ее кожу, пальцы обхватят запястья, прижимая к стене, как Лера будет выгибаться подо мной, задыхаясь...

Рррр! Перестань!

Стиснул зубы и расстегнул пальто, снимая его с плеч, но тут Лера встрепенулась, бросаясь ко мне:

– Давайте, я повешу!

Она взяла его из моих рук, прижимая к груди. Ровно так же, как тогда, в машине, когда я предлагал ей его надеть. Ее пальцы сжались на ткани, она на мгновение закрыла глаза.

Вдыхает мой запах. Снова... Да что она творит со мной?!

Кровь прилила к паху, было очень сложно заставить себя думать о чем-нибудь другом. Лера же развернулась и прошла к стеллажу, вешая мое пальто рядом со своей курточкой и одеждой Миши.

Я разулся, оставляя туфли у порога, двинулся в сторону кухни. Коридор был настолько узким, что мне пришлось протискиваться мимо девушки. Но... у судьбы были на нас другие планы. Именно в этот момент Лера как раз встала на цыпочки, пытаясь дотянуться до верхней полки, чтобы положить перчатки Миши.

Она стояла спиной ко мне, вытянувшись всем телом, приподнимаясь на носочках. Джинсы облегали ее бедра, подчеркивая округлую попку, свитер задрался, обнажая полоску кожи на пояснице. Отмер, отводя взгляд.

И попытался пройти мимо нее, действительно попытался, но в этом пространстве это было невозможно. Мое тело прижалось к ее спине, пах уперся прямо в ее ягодицы.

Лера судорожно вдохнула воздух, замирая.