Приют Ольденбург

1918 год. 

Фаэтон медленно катился по дороге, временами подпрыгивая на ухабах.Повсюду простирались зеленые леса и воздух наполнял густой аромат травы. Где-то вдалеке были слышны трели птиц и мерный зов кукушки. Элиза устало взирала по сторонам, держа в одной руке кружевной зонтик. Жара, которая стойко держалась почти неделю, мешала в полной мере насладиться красотой природы. Все, о чем она могла думать сейчас - скорее добраться до Ольденбурга. Несколько дней назад, девушка и представить не могла, что окажется на дороге в незнакомом месте, а ее единственными спутниками будет пожилой угрюмый извозчик и старая кобыла.

Решение дядюшки Александра о том, что она едет работать в сиротский приют, по началу повергло ее в оцепенение. Ей никогда не приходилось общаться с детьми крестьянского происхождения и если быть честной, то Элиза их побаивалась. Эти сироты были словно из другой вселенной. Как то раз, гуляя по Невскому проспекту, девушка случайно встретила на своем пути паренька лет десяти. От его внешнего вида, сердце Элизы болезненно сжалось в груди. Захотелось хоть чем-то ему помочь. Не долго думая, девушка достала из сумки конфеты и протянула ему. Но вместо благодарности, Элиза увидела злой блеск в его взгляде и призрительную гримасу на детском лице. Юноша резко выхватил конфеты и вместо благодарности плюнул ей под ноги со словами "шваль богатая", а затем развернувшись убежал. От такой дерзости, на глазах мгновенно навернулись слезы обиды и недоумения. Элиза не понимала отчего заслужила такое хамство со стороны безпризорного. После этого неприятного случая, Элиза в дальнейшем более не проявляла стремления помочь кому-либо из сирот, хотя в глубене души все же, жалела каждого встречного ребенка,но неприятности были ей никчему. Кто знает, какая будет реакция с их стороны, попытайся она проявить жест милосердия. 

Лес внепно сменился полями и вдалеке Элиза увидела величественный двухэтажный дом, фасад которого, был выкрашен в бледно - розовый цвет. Несмотря на свои размеры, здание одиноко держало свое существование посреди природной красоты. Девушка невольно вздохнула. Ей впервые предстояло жить вдали от всех удобств. Дядюшка не приувеличивал, говоря об уединенности приюта. Девушка мысленно похвалила себя за то, что взяла в дорогу около дюжены новых книг. В компании бумажных друзей, скучно ей точно не будет. А когда, она все прочтет, то напишет дяде письмо с просьбой прислать новые. 

Элиза почувствовала, что фаэтон стал набирать скорость. Извозчику видимо не терпелось доставить ее побыстрее. Его можно было понять. Четыре часа беспрерывной тряски - так себе удовольствие. Ей тоже хотелось, скорее сойти и почувствовать по ногами твердую землю. 

Ольденбург постепенно приближался и Элиза ощутила легкое волнение. Ее ждала впереди неизвестность. Перед тем, как уехать Александр рассказал о директрисе приюта. Звали ее Рукавишникова Евдокия Дмитриевна. Средних лет, вдова. Муж и сын погибли в семнадцатом. Оба принадлежали к армии героев самоотверженно служивших делу великой революции. Сама Рукавишникова большевиков не особо поощряла, но тщательно это скрывала. Ольденбур стал для нее отдушиной. Благодаря ей, у детей потерявших родителей, появился шанс на спасение и надежда не умереть на улице голодной смертью. 

Подъехав к воротам , Элиза увидела женщину, выходящую из здания и направившуюся в сторону ворот.

- Добро пожаловать Элиза! - дружелюбно воскликнула женщина, подойдя ближе.

- Здравствуйте - улыбнулась девушка в ответ. - Вы Евдокия Дмитриевна?

- Совершенно верно милая барышня. Мы ожидали вас не много позже. Ваш дядя писал, что прибудете завтра, после обеда.

- О! Простите, что так получилось. Мне удалось раньше закончить все дела на предыдущей работе и выехать сегодня утром.

- Прекрасно Элиза. Ну что, пойдемте? Передам вас на попечение Аглаи, нашему завхозу. Она все вам разъяснит о порядках в Ольденбурге и покажет вашу комнату.

Элиза взяв в руки чемодан (который из-за книг, казалось весил тонну), покорно пошла следом за директрисой. После нескольких часов тряски, ее спина болела. Организм не привычный к таким поездкам отчаянно нуждался в отдыхе. На мгновение, ей захотелось развернуться, догнать извозчика и уехать обратно. Такая перемена в жизни, была ей не по нраву, но ослушится дядюшку Элиза не смела. После смерти родителей, только он протянул руку помощи и взял над ней опекунство. Другие родственники на такой шаг не решились.

Внезапно, словно из-под земли, перед ней возник юноша. На вид ему можно было дать не более восемнадцати лет. Высокий, худощавый. Бледное лицо, обрамленное копной непослушных черных волос казалось было лишено всяких эмоций. Произнеся едва слышное "здравствуйте", он выхватил из ее рук чемодан, окованный железом по бокам и с лёгкостью, понес в сторону парадной двери приюта.

- Элиза! - обратилась ко мне Евдокия Дмитриевна. - Не сочтите за грубость, но вам, как приезжей из города, придётся пройти небольшое медицинское обследование - виновато улыбнулась она. - Сами понимаете, тиф распространяется  очень быстро по стране и мне бы не хотелось подвергать опасности своих подопечных.

- Я понимаю - кивнула в ответ девушка. - Сама очень боюсь этой заразы.

Перед  ее глазами возникла картина: фургон катившийся по дороге Петрограда, накрытый простынями тел. Шесть пар ног - черных, с фиолетовым отливом, свисало с края повозки.

- Нам пока удаётся избегать гриппа. Каждый раз выезжая в город за продуктами, мы одеваем маски и съедаем пару головок лука или чеснока. Запах потом стоит убийственный - не громко засмеялась женщина. - Но это помогает. 

Никто не осмеливался сказать в слух, что виной эпидемии являлось гражданская война, революция, упадок государственного строя. По всей стране из-за мировой войны катастрофически не хватало врачей, медицинских учреждений, медикаментов. Санитарные условия оставляли желать лучшего. В день зараза уносила сотни тысяч человеческих жизней.

Поднявшись по широкой каменной лестнице, Элиза неуверенно остановилась и посмотрела вверх на большие белые окна.

- Ну же дорогая, смелее - положив ей руку на плечо, дружелюбно признесла хозяйка приюта. - Добро пожаловать в Ольденбург! 

Переступив порог приюта, Элизу встретила тишина.

- В это время, у нас обычно тихий час - пояснила Евдокия Дмитриевна. - Можете пока осмотреться, а я пойду поищу Аглаю. Опять она где-то потерялась. 

Проводив взглядом директрису, девушка осталась стоять на месте. Элиза тоже боялась потеряться в чужом незнакомом доме. Лучше уж дождаться той самой Аглаи и с ней осмотреть Ольденбург.

Но спустя некоторое время чувство любопытства взяло над девушкой верх, и Элиза стала осматриваться. От главного зала, в котором она находилась, отходило влево и вправо два коридора. Напротив был установлен не разажженный камин, по бокам которого располагались широкие лестницы, стол на резных ножках и пару кресел, обитых не дешёвой тканью. Элиза на мгновение представила себя читающей поздно вечером, на одном из кресел, под мерный звук потрескивающих поленей и грустно улыбнулась. Вряд - ли ей будет позволена такая роскошь. Наверняка здесь и для персонала есть особый режим. 

Полы покрытые плиткой, были застелены коврами, которые заглушали звуки шагов. 

Не смотря на желание исследовать дальше незнакомую территорию, Элиза решила все - таки дождаться Аглаю. У нее еще будет время для того, чтобы изучить приют более внимательно, а пока надо соблюдать правила приличия и не совать свой нос куда не надо. 

Сделав шаг по направлению одного из кресел, Элиза застыла. Тишину нарушили звуки женских голосов и через мгновение на лестнице показалась директриса. Следом за ней спускалась девушка.

- Аглая, познакомься с Элизой Адлерберг. Она - наша новая работница - произнесла Евдокия Дмитриевна. От ее доброжелательности не осталось и следа. Такая перемена насторожила Элизу.

- Очень приятно - произнесла Аглая с улыбкой, но ее взгляд цепко следил за новоприбывшей. Несмотря на впечатляющую внешность: длинные волнистые волосы цвета пшеницы, большие голубые глаза, полные губы и длинные ресницы - было в ней что-то отталкивающее. Мрачное. Ее ледяной взгляд пронзал до мурашек, отчего Элизу невольно передернуло. Ее юная интуиция подсказывала, что Аглая совсем не рада ее приезду.

- И мне - ответила Элиза, стараясь держать себя в руках и не показывать вида, что растеряна и слегка напугана. Нажить себе врага в первый же день пребывания в приюте, она точно не желала. По возможности Элиза решила в дальнейшем при каждом удобном случае избегать эту девушку.

- Аглая покажет тебе приют, а затем проводит к нашему доктору для осмотра - продолжила Евдокия Дмитриевна тоном не терпящим возражений. Затем, развернувшись она стала подниматься по лестнице. 

Дождавшись, пока директриса скроется из вида, Аглая произнесла: 

- Следуй за мной новенькая. 

В ответ Элизе хватило духу только на улыбку. 

 - Начнем с правого крыла - произнесла Аглая идя впереди. - В нем располагается учебный кабинет, комнаты для кухонного персонала, столовая и обеденный зал.

Элиза внимательно слушая девушку, старалась все запомнить. Кабинет, где занимались дети был просторным и светлым. Массивные деревянные парты стояли в два ряда. Напротив, вдоль стены висела доска, исписанная примерами. В связи с созданной в стране трудовой школой, вместо царских гимназий, мальчики и девочки теперь учились вместе. Из - за этого возник ряд проблем, особенно с точки зрения полового воспитания, касаемо детей сирот. Они не считали чем-то необычным жить взрослой жизнью с 10-11 лет и мальчики часто использовали угрозы и шантаж, чтобы добиться физической близости. Элиза зная это, решила внимательно наблюдать за ребятами.

- Многие дети помогают на кухне - продолжила разъяснять Аглая - чистят картошку, моют посуду, в обед или ужин разносят блюда в столовой. За это, мы стараемся их поощрять. Воспитанники непростые сами должны понимать. С потерей родителей и осознанием, что ты никому больше не нужен - тяжело справится, особенно тем, кому нет и десяти лет. Евдокия Дмитриевна старается никого не упустить. Перед сном,  всегда собирает детей в Праздном зале, где проходят мероприятия: новогодние праздники, дни рождения - и проводит беседу: интересуется, как у них прошел день, какое самочувствие, все ли понятно по учебной части.

- Дети наверно очень любят Евдокию Дмитриевну? - спросила Элиза. Такой подход со стороны директрисы ее приятно удивил. 

- Не то слово - улыбнулась завхоз. - Дети готовы молиться за нее днями. В их глазах - она святая.

- А где Праздный зал?

- В левом крыле. Так же там есть комната для чтения, рукоделия, рисования и просто для любых игр - пустилась в объяснения Аглая. Она так увлеченно это делала, что Элиза на мгновение позабыла про холодность девушки. - Весь этаж, я не успею показать. Скоро закончится тихий час. Сейчас мы поднимемся на второй этаж проведу тебя в твою комнату. А после, если захочешь покажу все остальное, либо ты сама все осмотришь.

- Хорошо. Я тогда сама все осмотрю - робко произнесла Элиза.

- Тогда пошли наверх.

Элиза направилась вслед за Аглаей. Чувство волнения сменилось непонятной тоской и пониманием того, что Ольденбург ей не нравится. Почему - она понять не могла. Ощущение чего-то неправильного в этом доме, крепло в ней с каждой новой секундой.