Призрак тишины

 «Следуй за мной! Я покажу тебе путь!» — эти слова подарили юноше смысл жизни. Заставили поднять голову выше обычного. Посмотреть на того, кто с ним разговаривает. Было неважно, что странник прятал лицо за черным шелком. Голос, этот голос заставил сердце забиться чаще, а раненую душу потянуться к спасительной ниточке.

Юноша поверил в то, что незнакомец не обманет. Именно поэтому протянул руку и пошел следом за ним. Куда лежал их путь, его не волновало. Главное, что подальше от бездны, в которой он жил все это время. Юноша жаждал покинуть тех, кто втаптывал его в грязь, уничтожал словом и взглядом. А все из-за незаконного происхождения.

«Отродье служанки!», «Ублюдок!», «Выродок!» — только это и слышал Янь Хэ на протяжении семнадцати лет от старших братьев, отца и другой прислуги, считавшей себя выше него. А так и было. Незаконнорожденный, отцом, как сын не признанный. Живущий на жалкие крохи жалования кухонной прислуги.

«Так будет лучше» — думал младший Янь, покидая поместье Тяньмао, идя следом за мужчиной, вставшим на путь бессмертия.

На этот путь предстоит встать и ему. Но перед этим пройти нелегкий путь с самых низов. Пробудить дар, раскрыть меридианы, зажечь пламя киновари. Закалить тело, разум и душу. Отпустить эмоции и усмирить человеческое сердце. И только тогда, когда он создаст ядро бессмертия, станет мастером учения или секты, посмотрит на прошлое сверху вниз.

***

Прошли года, десятилетия.

Бессмертный не обманул. Показал путь. Стал Учителем. Подарил дом и старших братьев. Так юноша стал мужчиной. За двадцать лет упорных тренировок и медитаций он достиг основы и еще за десять сформировал ядро бессмертия. Постиг множество техник, стал старшим мастером культа Призраков. Получил второе имя Гуй Ченмо (Призрак тишины).

Большую часть времени Гуй проводил в уединении, медитируя, идя медленными шагами к следующей ступени совершенствования — зародышу божественного начала, или за изучением свитков с древними трактатами и техниками. Практически не участвовал в деятельности культа. Не посещал собрания дружественных культов и сект, не скрещивал свой клинок с чужим.

Но все изменилось, когда чернокрылый ворон, личный посланник Учителя, его фамильяр, принес шелковую вуаль и короткую записку «Не верь никому» — написанную кровью.

Сложив в походный мешок необходимые вещи, связку медных монет, сняв шелковую вуаль, облачившись в дорожные одежды, спрятав в кожаный пояс меч с гибким лезвием, покинул уединение. Переступив границы культа Призраков, оказываясь на равнине светлых сект, отправился на поиски Учителя. Жив он или нет, его не волновало. Если жив — вернет под своды культа, а если мертв — развеет прах над морем.

Янь Хэ, он же Гуй Ченмо 

(Призрак тишины. Так дословно и переводится). 

Старший мастер культа Призраков. Находится на пике среднего уровня ядра. 

***

Янь Хэ…

Город Цы Ун встречал меня шумной толпой и улицами, пестрящими вывесками и зазывалами, приглашающими отведать вкусные блюда, выпить цветочного вина, примерить новые одежды, прикупить надежные сапоги, подобрать достойный меч. Но я от всего отказывался, скромно улыбаясь, не проронив и слова. Шел вперед, на окраину города, к непримечательному постоялому двору, с комнатами и сносной кухней. Мне, как бессмертному много не надо — чашку зеленого чая, овощи на пару и крышу над головой на ночь. Этим может обеспечить любой постоялый двор. Разница лишь в цене.

— Господин, чего желаете? — склонился в поклоне хозяин двора, преклонных лет мужчина, невысокий, худой, седовласый, в простой серой одежде. Предложил: — обед, вина, комнату?

«Комнату на ночь и чайник зеленого чая» — написал в воздухе потоками цы, так как мои голосовые связки не предназначены для разговоров. Как и для воспроизведения любых других звуков. Я безмолвен с самого рождения.

— Как пожелаете, господин! — сказал хозяин, приглашая меня к столу, в тихий уголок, к окну с панорамой на снующий под ногами город.

Сняв доули*, расправив рукава одеяния, активировав талисман «тишины», достал свиток, подаренный Учителем перед его исчезновением. Прочитать и понять еще одну ступень техники «Поступь тысячи призраков» — моя цель на ближайшее время. Была ей, пока не появились ученики секты «Парящих облаков». Младшие послушники, еще не ступившие на путь бессмертия, только на стадии формирования и заложения Основы.

Облаченные в бело-голубые одежды, с вышивками облаков на верхних накидках, с мечами в руках. Важные и гордые собой, ступая, словно господа мира, занимая столик в центре зала, громко потребовали вина, закусок и сладостей. Вот что значит смертные. Только бы погорланить и показать себя. Улыбнувшись, не смотря, но слыша молодежь, их разговоры, читал и ждал свой чай. Но ровно до слов одного из послушников:

— Культу Трупов Инь не пережить эту ночь! — и горласто рассмеялся, словно поясняя остальным гостям зала: — альянс Небес и Морей не оставит и мокрого места от этих еретиков! Всех под корень вырежет! Земли культа выжжет!

— Выпьем за это! — воскликнул его собрат по оружию и секте.

— Выпьем! — вторили голоса остальных послушников.

Минут через двадцать, с чашкой чая в одной руке, и трактатом Призраков в другой, читал, не обращая внимания на их заливистый смех и веселье, отпугнувшее простых постояльцев. Никто не хотел связываться с пьяными учениками сект. Себе дороже будет. Я же просто не видел в этом смысла. Ведь с ними даже размяться не получится. А вот от беседы с их старшими мастерами и учителями я бы не отказался. Скрестил бы клинок с мечом того же Ту Фаня, или копьем У Хё.

— Старшие учителя и почтенные мастера от Гробовщиков и мокрого места не оставят! — поддакивали и все громче смеялись облачные послушники, распивая вино и заедая мясной нарезкой.

— Никто не встанет на пути меча мастера Ту Фаня!

— Мастер Нин Е сильнее всех!

— Копье старшего У Хё непобедимо!

Провозглашая имена старших и почтенных, младшие поднимали за них чарки и опустошали парой глотков. Дела сеты Трупов меня не коим образом не касаются. Даже несмотря на то, что Призраки и Гробовщики слывут приятелями в темном сообществе, я вмешиваться в противостояние не стану. Мне не за кого там сражаться. К тому же я затворник, никогда не принимал участия в турнирах, встречах и обменах любезностями.

— Следующий на очереди культ Шелкопрядов, — вещали захмелевшие ученики, поднимая чарки и их опустошая. Они праздновали чужую победу, приписывали себе заслуги старших, строили грандиозные планы по очищению мира от зла: — А потом, ик, и до культа Радости доберемся, ик! — прогорланил самый старший из послушников, одним большим глотком выпивая оставшееся вино в кувшине, откидывая его в сторону.

— Глупые дети, — раздался голос за моей спиной. Глубокий, низкий. Сам мужчина высок, широкоплеч, явно владеет саблями или парными клинками. Облачен он в темно-красные одежды. Его короткие волосы завязаны в хвост, открыт высокий лоб. Видна паутинка тонких шрамов. — Не ведают, что от Альянса Небес и Морей только почтенные мастера и остались. А младшие и старшие стали кормом для ворон и червей, — в голосе промелькнула печаль. Скорее всего, он кого-то оплакивал, поминал и пил чарку за упокой души.

Не знаю почему, с какой целью, он предложил вина и мне. Поставил кувшин, еще одну чарку и попросил опустошить ее за некоего Ду Мо, с которым этот самый господин сражался плечом к плечу долгие годы. В знак почтения, поднеся край чарки к губам, вдохнув запах цветочного напитка, сделал глоток. В груди обожгло, а в глотке запершило. Начал кашлять, а праведник смеяться, но не насмехаться.

— Сразу видно, даос. Не пьешь, постоянно совершенствуешься. Идешь путем ограничений, лишений и запретов, — показал на чайник и чашку с чаем.

Не отрицал, подтвердив, кивнул. Все так. За исключением даосизма. Никогда не вникал в суть этого пути. Я — бессмертный призрак, утративший необходимость в животной еде и сне. Собеседник же только недавно достиг основы пути. До ядра ему еще далеко. Поэтому он все еще подвластен смертным слабостям: вину, мясу, сну, плотским утехам.

— Я — Лу Ван, из секты Снежного волка, а ты?

«Янь Хэ» — написал имя потоками цы, вызывая удивление и вопрос касательно моего голоса:

— Немой? — я кивнул, — ясно, — а потом, словно отмахнувшись, спросил: — брат Хэ, куда путь держишь?

«В секту Лазурного лотоса. К другу моего Учителя», — и не солгал.

Надеюсь, почтенный Тянь Шуэй сможет дать ответ на терзающий меня вопрос. Может быть он знает, что произошло с Учителем. Или направит к тому, кто знает. В любом случае мне нужно туда, в город Ханьфэй, к мастеру Тянь. Путь не близкий, через земли праведников, под взоры небожителей, наблюдающих глазами своих подопечных.

— Какое совпадение! — воскликнул Лу Ван, услышав место, — мне как раз хотелось попробовать их знаменитого супа из лотосов. Говорят, его вкушает даже Император Небес*! Решено! Брат Хэ, я иду с тобой!

На мои письмена и протесты он не обратил никакого внимания, отмахнулся, сказав, что ему будет не сложно составить мне компанию. Вместе веселее, да и он сможет меня, если что, защитить. Скрипя зубами и душой, пришлось согласиться на его компанию в этом пути.

«Так и быть, — написал потокам цы, оставляя несколько медных монет за чай и комнату для хозяина, — с рассветом выходим»

Забрав доули, походный мешок, покинул зал. Поднимаясь в свою комнату, посмотрев на сидящего за столом Лу Вана, тяжело выдохнул. Пойти с кем-то, отринув одиночество, станет для меня еще одним испытанием. Но я его преодолею. В крайнем случае, разминусь с ним в одном из городов. Мне не составит труда уйти вперед, оставив его позади.

Лу Ван… 

Странный он, этот Янь Хэ! Но что с даоса возьмешь, особенно немого? Идет сам по себе, по сторонам не осматривается, на витающие в воздухи запахи вкусной еды и спелых фруктов не реагирует, на приглашения торговцев не отвечает. И поговорить с ним не о чем. Как и обсудить происходящее в мире и в сектах. Поднимешь тему, что-то спросишь, а получишь короткий и сухой ответ из пары символов, написанных цы. То ему не интересно, то его не касается, то для его пути не важно. И все в таком духе.

Но я не оставлял попыток узнать о Янь Хэ чуть больше, все-таки нам еще две недели делить один путь. На третий день нашего странствия, ступая по городу Ду Шань, что под протекцией секты «Горный пик», практикующий техники земной стихии, поднял тему о родных, семье и городе, из которого мы родом. Назвал свой родной город, рассказал ему, как жив среди младших братьев и сестер, как встретил будущего мастера, как попал в секту Ночного волка. Об учителе, о братьях по учению. О турнирах, о победах и поражениях. Он слушал, иногда, скорее всего для вежливости, задавал вопросы.

— Брат Хэ, а ты? Из какого города, кто твой учитель?

«Имя моего учителя тебе ничего не скажет. Родом я из Тяньмао»

Этот город в трех днях пути от нас. Как раз можем навестить его семью, родных. Отдохнуть с дороги. Заглянуть в секту «Серебряного звона», практикующего музыкальные техники. Предложил погостить в поместье градоначальника Тяньмао, а позже проведать родню, но получил в ответ кривую улыбку и безмолвную усмешку. В его ярко-голубых глазах я увидел горечь и разочарование.

Стало как-то паршиво на душе от этой улыбки и взгляда. Словно меня ведром отходов облили. К следующему постоялому двору шли молча. Я в своих мыслях, он в своих. Янь Хэ ступал впереди меня, а я сзади, смотря ему в спину, на черные длинные волосы, ничем не связанные, на широкие рукава синего даоского одеяния, которые развивались от каждого шага.

Янь Хэ шел уверенно, расправив плечи. Его шаг, словно выпад меча. Расчетлив и выверен. Да и все его движения такие. Иногда мне казалось, что он и не даос вовсе, а совершенствующийся мастер какой-то праведной секты. Но я не слышал имени Янь Хэ из уст бессмертных, старших мастеров или учителей. О немом мастере явно ходили бы слухи. Им бы интересовались. Значит, он и правда даос, просто необычный. Себе на уме.

Бах!

Раздалось впереди, за два квартала от нас. Следом еще очередь из оглушающих взрывов, а далее крики смертных и мощные потоки активирующихся разом заклинаний. Там явно что-то происходит! И судя по ощущениям от призванных техник, так просто спор не стихнет.

— Нужно вмешаться! — сказал я, хватая Янь Хэ за рукав одеяния, как тот замер и написал несколько символов. Он отказался идти со мной и вмешиваться в ссору двух сект. Обосновал отказ тем, что он всего лишь даос, а противники мастера светлых учений. Ему с ними не тягаться.

«Буду ждать брата Лу на постоялом дворе», — и неспешными шагами пошел в указанном им направлении.

Проводив его взглядом, махнув рукой, соглашаясь, что он и правда будет бесполезен в бою с мастерами-мечниками, ринулся в гущу событий. Кровь кипела, энергия жгла кончики пальцев, клокотала в груди праведным гневом. Мечи в ножнах также были готовы вырваться на свободу. Осталось только выяснить на кого все это направить? Кого сразить и отправить к предкам?

— Господа, что тут происходит? — задал вопрос, врываясь в лазурно-белую толпу учеников, раскидывая тех в разные стороны…

Примечания:

*обращения:

ученик — к мастерам от первых шагов до заложения основы.

младший — к мастерам на уровне Основы

старший — к мастерам на уровне Ядра

почтенный — к мастерам на уровне Зародыша

небесный — к мастерам на уровне Обожествления

предок — к мастерам всех остальных уровней

*доули — соломенная шляпа

*Император Небес — он же Владыка небес, старший над небожителями. Восседает в небесном дворце. Почитаем и смертными, и бессмертными, и темными культами.

Мо Лиюнь. 

Старшая дева дома Блаженства. Мастер секты «Душистый Пион». 

Находится на высоком уровне ядра. 

***

Янь Хэ…

Не вмешиваясь в дела праведных сект, не вникая в их споры, так как меня это не касается, отправился к постоялому двору. Заплатив за комнату и чайник чая, оказываясь один, отпустил напряжение, тяготившее меня все это время. Трудно идти с кем-то одним путем, особенно столь говорливым, как Лу Ван. Тяжко выдохнув, заняв место на кровати, окружив себя формацией защиты, достал талисман и призвал фамильяра. Чернокрылый ворон, с помощью печатей и техники «Призрачный разум», стал на некоторое время моими глазами и ушами.

«Разведай обстановку!» — приказал я, смотря в глаза птице, ставшие такими же, как и мои — ярко-голубыми.

— Кар! — и унесся вперед, в город, показывая все, что видел, что слышал.

Глазами птицы я видел, как Лу Ван сражается с мастерами повздоривших сект. Словами до них достучаться не получилось, решил воспользоваться силой. Один, против десятка сразу, не применяя энергозатратных техник, Лу Ван отбрасывал одного противника за другим за пределы очерченного круга. Всего лишь кулаками, не обнажая парные мечи, не обращаясь к внутренней энергии, он выводил из строя мастеров примерно одного с ним уровня.

«У этого парня есть будущее» — думал про себя, пролетая мимо поместья Ту Се, резиденции праведной секты «Парящих журавлей».

Но меня не интересовали Журавли. Целью призыва фамильяра была другая секта — «Душистый пион». Мастера этой секты занимают в городе и мире мастеров совершенствования особое положение. Они располагают свежими слухами и новостями, даже из самого дворца Небесного Владыки. Но услуги дев секты стоят недешево. Медными монетами от них не откупишься. К тому же, секта располагается в доме Блаженства — постоялом дворе особого направления.

— Старший Гуй, добро пожаловать в Чун Ту*, — сказала глава секты Мо Лиюнь. Она сидела у окна своей комнаты и смотрела на прохожих. — Одарите ли вы меня своим вниманием? — спросила женщина, улыбаясь ало-окрашенными губами, смотря в глаза моей птице.

Прекрасная женщина, не дашь и тридцати лет. С длинными темными волосами, спускающимися по спине. Одета откровенно, даже слегка развратно. Шелковое ханьфу темно-зелёного цвета оголяет плечо, намекает на пышные формы, а черный пояс подчеркивает тонкую талию. От смены позы шелковая ткань, скрывающая стройные ноги сползает и демонстрирует нежность кожи. В ее руке длинный мундштук. Прикладывая его к губам, затягиваясь, старшая Мо выдыхала клубы сизого дыма.

«Почту за честь, старшая Мо», — ответил письменами, передав их с помощью оброненного вороньего пера.

— Буду ждать, старший Гуй! Мне есть, что вам рассказать.

Птица, каркнув на прощание, взмахнув крыльями, покинула подоконник комнаты барышни Мо и квартал дома Блаженства. А вернулась как раз к моменту, как Лу Ван переступил порог постоялого двора. Стоило мне развеять технику, отозвать фамильяра, и стереть печать сокрытия цы, как в комнату постучались. На пороге стоял изрядно потрепанный, усыпанный мелкими порезами и ссадинами праведник. В его руке кувшин вина и чарка.

— Брат Хэ, можно к тебе? — устало сказал Лу Ван, чуть ли не вваливаясь в комнату. — Спасибо, брат Хэ, — поблагодарил, так как я пригласил его пройти и занять место за столом, подле открытого окна.

Первую чарку цветочного вина он выпил залпом, как и вторую, а вот уже третью по глотку, не спеша, рассказывая причину, по которой ученики двух светлых сект повздорили и решились выяснить отношения боем. Для меня это не имело никакого значения, так как в мире боевых искусств я появляюсь крайне редко, но все равно слушал. Не для себя, для старшей Мо. Думаю, ей будет интересно.

— Журавли и Цикады давно ходят по краю меча, с основная секты Цикад, — говорил Лу, поясняя для меня: — старший мастер Су Хань был когда-то учеником секты Журавлей. Сформировав ядро, достигнув среднего уровня, получив титул старший мастер, он покинул секту. Без объяснений причин. На сто лет мастер Хань пропал. Думали, он погиб. Но нет…

«Он странствовал?» — спросил у Лу Вана, начертав слова письменами.

— Да. За морями, горами. Он постигал новый путь, стиль меча, техники. Формировал зародыш бессмертия. Вернувшись на равнины, создал свою секту «Закатных Цикад». Сменил имя. Теперь он Ша Уди.

Слышал я об этом праведнике. Сильный противник, могучий воин и мастер скрытого оружия. Мне пока что не по уровню. Я всего лишь несколько лет назад достиг среднего уровня ядра. До зародыша мне еще как минимум двадцать лет медитаций и уединений. А вот Учителю старший Ша был бы на один взмах клинком. Учитель давно сформировал зародыш, в нашу с ним последнюю встречу был на высоком уровне и шел к Обожествлению. Не хватало нескольких лет и пары драгоценных пилюль, чтобы встать на одну ступень с сильнейшими мастерами мира сего.

«Спор, — напомнил я Лу Вану, — что не поделили Журавли и Цикады?»

— Вернувшись из странствия, сменив имя, создав секту, Ша Уди не почтил своим присутствием старейшин Журавлей. Не склонил перед ними головы, не попросил разрешения пойти другим путем. Оскорбил и принизил их.

«В этом все праведники», — подумал про себя, тяжко выдыхая.

Им бы только протянуть руки к чужим заслугам, приписав их себе. Оскорбиться и оклеветать, распустив слух, что сей ученик неблагодарное дитя, осмелившееся вылететь из гнезда и создать свое. Ша Уди, по моему скромному мнению, почтенный мастер, достойный взойти на ступень Обожествления. Не побоявшись слухов, клеветы и всей пролитой на него грязи, он вернулся, создал секту и пошел своим путем. Не чужим, а своим.

«Определенно, встречу старшего Ша Уди, склоню перед ним голову в знак уважения», — пообещал, смотря на спящего на столе Лу Вана.

Убрав со стола пустой кувшин из-под вина, чарку, сняв с кровати одеяло, накрыл праведника. Уснул как раз вовремя. У меня еще есть дело, ради которого я в этом городе задержался. А присутствие подле меня младшего Лу будет лишним. Поэтому, достав из рукава даоского одеяния талисманы «Сна» и «Защиты», активировав их, покинул комнату и постоялый двор.

В толпе, снующей и спешащей по своим делам, по пути к дому Блаженства, я на всякий случай вернул себе свой облик. Раскрыл настоящий уровень совершенствования. Облачился в одеяния культа. Длинные волосы затянул в тугой пучок и перетянул черной лентой. А лик спрятал за шелковой вуалью, оставляя только ярко-голубые глаза. Даже если на Лу Вана не подействуют талисманы и груз выпитого алкоголя, и он решит за мной проследить, то не узнает.

«К старшей Мо!» — начертал я символы перед глазами девы, приглашающей в чертоги дома Блаженства.

Дева-пион, посмотрев в мои глаза, спускаясь ниже, к шелковой вуали на лице, к груди и полностью рассматривая одеяния культа, вздрогнула и пискнула. Тут же склонила голову и пригласила в зал. Стала моей сопровождающей. О чем-то по пути до покоев старшей Мо щебетала, предлагала услуги их дома. Отмахнувшись, сдерживая чих от витавшего разнообразия духов, щекотавших нос, переступил порог комнаты старшей Мо.

— Старшая Мо, — с поклоном, стоя у двери, но не переступая порог, произнесла дева-пион, — к вам прибыл долгожданный гость.

Старшая Мо, сидящая в таком же положении, что и прошлую нашу с ней встречу, не отрывая взгляд от толпы смертных и совершенствующихся под ее ногами, поднося мундштук к губам, вдыхая и выдыхая пары табака, приказала младшей послушнице:

— Кувшин сливового вина и чайник зеленого чая!

— Да, госпожа! — пискнула дева-пион и покинула нас на какое-то время.

Переступая порог комнаты старшей Мо, опускаясь на предложенное ей место, ждал чая, а она вина. Так беседа будет куда приятнее. До тех пор, пока младшая не принесла кувшин вина и чайник чая, старшая Мо сидела подле окна и наполняла легкие табачным дымом. Вид ее был отрешенным. Словно телом она здесь, а разум витает где-то далеко.

— Ваш Учитель, старший Гуй, — начала она разговор, — его больше нет в мире Поднебесной, — с печалью в голосе сказала Мо Лиюнь, обращая на меня свой взгляд. В глазах ее тоска, а по щеке катится слеза.

«С чего вы так решили, старшая Мо?» — спрашиваю женщину, чертя письмена кончиком пальца. Я не верил в то, что мой Учитель, один из сильнейших мастеров, так просто взял и покинул мир живых.

— Вот, — показала старшая Мо на потухший и почерневший кристалл в ее руке, — когда Дзишен* был жив, подаренная им подвеска переливалась алой кровью. Теперь кулон потух, а это значит… — но она не договорила, как я написал потоками цы свои мысли по этому поводу:

«… что Учитель может быть в опасности. Не обязательно мертв. Возможно, его запечатали, пленили с какой-то целью, сковали ограничивающими печатями, подавили волю и сознание», — на этих словах старшая Мо подалась вперед, протянула к моему лицу руку и коснулась кончиками пальцев шелка вуали, заглянула в глаза.

Улыбка, до этого отражающая печаль, засияла радостью. Мои слова подарили ей надежду на то, что живущий в ее сердце человек все еще жив. Не одна она в это верила. Мне тоже хотелось верить в то, что Учитель и правда где угодно, у кого угодно, но не в реке перерождения. Настроение старшей Мо стало подобно яркому солнцу, сияющему на лазурном небе. Она искренне улыбалась. Груз боли с ее сердца был сброшен, поэтому:

— За дарованную надежду, я отдам старшему Гуй технику, которую оставил мне на хранение почтенный Дзишен. Как раз для вашего уровня, — и протянула мне книгу, написанную рукой Учителя. — Это поможет вам стать немного сильнее. Возможно, с помощью этой техники, вам удастся подняться на высокий куровень ядра.

«Благодарю, старшая Мо», — написал потоками цы.

Беседуя с мадам Мо, точнее отвечая ей своим способом, успокаивал душу и сердце. Когда ее кувшин с вином опустел, а я выпил последнюю чашку чая, пришла пора прощаться. Сложив руки перед собой, глубоко поклонившись, поблагодарив старшую Мо за разговор и технику, покинул комнату и дом Блаженств. Мне нужно продолжить свой путь. Навестить, как и хотел, почтенного Тянь Шуэя. Возможно, он даст ответ или подсказку. Укажет направление, подскажет имена тех, кто может быть причастен к пропаже Учителя.

«Я найду вас, Учитель. Где бы вы ни были!» — пообещал, переступая порог постоялого двора и своей комнаты.

Там, за столом, под одеялом и печатями, все еще спал младший Лу. Алкогольные пары из комнаты уже выветрились, как и из его организма. Теперь действовал только талисман «Сна». Отозвав его, коснувшись плеча Лу Вана, тряхнул. Не сразу, но разбудил младшего. Отправил его спать в другую комнату. Эта принадлежит мне.

— Прости, брат Хэ, — повинился Лу Ван, обещая: — такого больше не повторится.

«Спокойного сна, брат Лу!» — пожелал, закрыв за ним дверь.

А сам, поставив барьер от проникновения, опустившись на кровать, приняв медитационную позу, погрузился в потоки внутренней энергии. Постигать технику Учителя, подаренную старшей Мо я буду после того, как наши с Лу Ванном пути разойдутся. Пока что мне хватит и тех, коими уже владею. Да и в бой я ввязываться не собираюсь. Если всё-таки представится случай, свалю всю ответственность на Лу Вана. Ему не помешает.

Примечания:

*Чун Ту - город, в котором происходит повествование данной главы

*Гуй Дзишен — неупокоенный призрак

Лу Ван.

Мастер секты Снежного волка. Владеет техниками парных клинков. Находится на среднем уровне Основы. В шаге от высокого. 

***

Предупреждаю: присутствует ненормативная лексика.

Лу Ван…

На следующее утро мы с братом Хэ отправились в путь. Не задерживаясь на ночь в городах, проходили мимо. Лишь изредка заглядывали на постоялый двор, чтобы отобедать и выпить чаю. Брат Хэ как обычно был малословен. Спокоен, шаг его размерен, движения выверены, он словно широкая река, не видит препятствий. Двигается, не ловя потоки, а создавая их. Но настроение брата Хэ изменилось, стоило нам оказаться в окрестностях Тяньмао. Он и так похож на серое облако, затянувшее солнце, а тут стал туче подобен. Казалось, еще немного и грянет гром, польет стеной дождь. Глаза его потемнели, из небесно-голубых стали темно-синими. Бледные губы поджаты, тонкие черные брови сдвинуты к переносице.

— Брат Хэ, мы не будем задерживаться в Тяньмао, — пообещал я, — пройдем мимо. А отдохнем в следующем городе.

Опустив руку на его плечо, хотел поддержать и показать, что я понимаю. Здесь быть он не рад. Но меня ударило разрядом концентрированной цы. Ладонь покраснела, кожа зашипела, оставляя ожог. Он пройдет. А вот гнев Янь Хэ на родню.. Сомневаюсь. Другой причины столь негативного поведения я не вижу.

«Прости, брат Лу, — и протянул мне флакон с мазью, поясняя: — от ожогов и неглубоких ран», — принял и намазал. Тут же обожженное место приятно охладило. Через пять минут кожа перестала шипеть, сошла краснота.

— Спасибо, брат Хэ, — и пошел через толпу следом за ним.

Он вел меня обходным путем, через рынок и лавки барахольщиков, лишь бы не оказаться рядом с поместьем семьи Фуянь. Глава семьи, почтенный Фуянь Цын, управляет городом. Отпрыски его, старшие сыновья и младшие дочери, все до одного, мастера секты «Раскатного меча». Секта располагается неподалеку от города, в нескольких часах пешего пути. Поэтому мастера Раскатной секты частые гости города и поместья Тяньмао.

— Даос, погадай мне на успехи в пути меча! — услышал я слова одного мастеров секты.

Обращены они были к преклонному возрасту мужчине, облаченному в белые похоронные одежды. Невысокому, сухому, как многовековое древо, седовласому. Располагалась палатка предсказателя у самых ворот, за десять шагов от поста досмотра. Только флаг с приглашением и табличка с критериями гадания. Старичок предсказывает будущее, но не точное, а загадками, которые разгадать не каждому по уму. Рассказывает о прошлом, о том, что тяготит душу и сердце.

— Уважаемые мастера, я не гадаю на успех, — виновато склонился старик, прося прощения. Но мастера Раскатного меча не устроил такой ответ.

Схватив гадателя за грудки, притянув к себе, потребовал свое. Отсыпал монет, словно они решают все. Требовал и требовал, тряс и тряс. На глазах граждан и гостей города. Под смех своих друзей по секте, он насмехался над стариком. Я хотел было вмешаться, показать этому сопляку место, как брат Хэ скользнул незримой тенью, оказываясь за спиной мальчишки, припечатывая того к земле всего лишь касанием к плечу. Энергия, в этот момент, мне показалось, что она ничего общего не имеет с даосизмом. Но возможно, это потоки его гнева слились со внутренней энергией.

— Кто ты такой? — спрашивал поверженный мечник, смотря в пылающие синевой глаза брата Хэ. — Тоже даос?

«Неужели не узнал?» — написал письменами из цы брат Хэ.

На его бледных губах кривая улыбка, в руках талисман из черной бумаги с алыми письменами. Черные — это или изгнание или блокировка всех способностей, меридиан и ядра, если оно есть. Мастеру, который подвергся влиянию черного талисмана, придется начинать культивацию заново. Это страшные талисманы. Не каждый даос способен их создать. На это нужен талант и воля.

— Ты, ты, ты… — отползая назад, указывая пальцем, со страхом в глазах говорил мастер Раската, — ты — Янь Хэ, бастард, выродок той служанки!

Вот почему он так ненавидит этот город, поместье Тяньмао и семью Фуянь. Ему не посчастливилось быть частью этой семьи, родиться под сводами этого высокородного дома. И судя по презренному взгляду мальчишки, который не достиг даже основы пути, в его-то пятьдесят лет, брат Хэ незаконнорожденный сын почтенного Фуянь.

«Верно», — написал письменами даос, отвечая на возглас старшего брата, активируя черные талисманы и алым горящие запреты.

— Ублюдок немой, ты не посмеешь! — плевался слюной старший брат Янь Хэ.

На помощь ему хотели прийти друзья, защитить друга, но даос показал на еще несколько талисманов в его руках, как бы предупреждая о том, что сделай они хоть шаг, начнут путь мастера меча заново, как и их друг. Струсив, послушники Раскатной секты отступили.

— Отец вырвет твой безмолвный язык, выродок! — пообещал мальчишка, формируя какую-то формацию. Но бесполезно.

Брат Хэ, всего лишь движением руки, прервал создание формации. Окружив полем «Отчуждения» себя и мальчишку Фуянь, скрылся за куполом невидимости от моих глаз. Прохожие, ранее наблюдающие за происходящим, заволновались. Но недолго длился их «братский» разговор. Пять минут и тело младшего Фуянь осталось лежать на земле. Его синие одежды были испачканы дорожной пылью. Глаза затмевала белая пелена, а в уголке рта блестела слюна. Но он дышал. Жизнь потомка Фуянь брат Хэ не забрал.

— Твой разум и сердце защищают неприкаенные души. Луна в темноте небес освещает путь. Не ступай на земли солнца. Сгоришь! — сказал ему даос в спину, когда тот, поклонившись, направился в сторону городских ворот.

«Пошли», — написал он потоками цы, перешагивая через тело старшего брата. Даосу же кивнул и улыбнулся, лишь уголками губ, благодаря.

Слова, сказанные стариком, были понятны брату Хэ. А вот мне нет. Но я над этим подумаю. На досуге, когда в руках моих будет чарка с вином, а в небе та самая луна на бескрайнем полотне темно-синих небес.

Янь Хэ… 

— Отец вырвет твой безмолвный язык, выродок! — пообещал старший брат Сюй, сплевывая кровавую слюну к моим ногам.

Если бы не маскировка, не свидетели, натравил бы на него десяток голодных призраков, охочих до энергии, внутренней и жизненной. Но и без использования истинных способностей, я могу власть утолить чужой болью свою тьмой наполненную душу. В моей руке черный талисман. Но не даоский, хоть и похожий на него. Письмена, написанные моей кровью, не просто обнуляют все его заслуги, а ставят запрет на заложение основы.

Сколько бы он не пил пилюль, сколько бы не медитировал, не сможет больше стать мастером. Не поможет ни один лекарь, целитель. Даже Небесный владыка, и тот будет бессилен. А красивый меч секты Раската никогда теперь не отзовется. Останется бесполезной железкой в перламутровых ножнах. Как и он сам. Всего лишь мальчишка, у отца которого полно связей в мире бессмертных.

«Руки коротки, тварь!» — написал, подходя ближе, активируя талисман, на мгновения показывая свой истинный уровень.

— Ядро! Ты сформировал ядро! — испуганно проговорил он, отползая назад, — тебе всего лишь сорок пять, а ты уже на среднем… — но не договорил, так как талисман был активирован.

Его тут же накрыло черно-алым куполом. Письмена с талисмана стали проявляться в энергетических потоках запретного круга. И эти же самые символы, горя кровавыми оттенками, проецировались на теле старшего брата. Блокировали каждую точку, проникали в меридианы, в потоки внутренней энергии. Кровь брата горела, сердце стучало как сумасшедшее. Крик, истошный и душераздирающий, рвал голосовые связки. Жаль, что ненадолго. Восстановятся.

«И это лишь малая боль, которую вынес я, по вашей с отцом прихоти, — написал ало-черными письменами. Но брат это не прочел, так как потерял сознание. — Слабак!» — усмехнувшись, отпустил купол.

Запрет поставлен, культивирование ему больше не начать, а бессмертия не познать. Для отца и семьи Фуянь он — отброс, которого в ближайшее время выставят за дверь поместья как собаку. Еще раз улыбнувшись, коснувшись меридиан души, отмеченных темной энергией призрачного пути, пошел к главным воротам города. Но в спину мне было сказано:

— Твой разум и сердце защищают неприкаянные души. Луна в темноте небес освещает путь. Не ступай на земли солнца. Сгоришь! — предупредил даос.

Сложив руки в уважительном жесте, поклонившись, пошел дальше. Брат Лу за мной следом. Уверен, его заинтересовали слова даоса. В их суть он будет вникать. Не сейчас, позже. За чаркой вина, подле окна, смотря на луну и россыпь звезд. Поймет он слова, или же нет, меня не волновало. Я просто шел, оставляя за спиной прошлое. Но в этот раз я не сбегал, а покидал поле боя победителем.

В поместье Фуянь…

Несколько часов спустя…

Побитый и запечатанный, без капли духовной силы, старший сын семьи Фуянь вернулся в поместье, к отцу, празднующему сотую годовщину создания Зародыша лучшего друга — брата по учению, почтенного учителя секты Раскатный меч. Распивая вино, вспоминая прошлое, говоря о будущем, они не ожидали увидеть надежду семьи и секты в плачевном состоянии. На него глава, заместители и старшие мастера возлагали надежды, прочили небесные вершины, титулы и почести. Но теперь все их старания уничтожены, ведь

— Меридианы господина Сюй истлели, зарождающиеся потоки бессмертия иссохли. Пламя киновари потухло, — констатировал умудренный опытом лекарь, — кроме того, на нем стоит кровный запрет, — и показал на оставленные чужой формацией символы, покрывающие тело старшего сына Фуянь.

— Кровный? — не понял глава семьи, рассматривая письмена техники, отпечатавшиеся на коже сына.

Старший сын семьи Фуянь уже пребывал в сознании, поэтому смог рассказать и назвать имя виновного, поставившего запрет. «Янь Хэ» — произнес шепотом глава семьи, вспоминая лицо той, кто породила этого осмелевшего паршивца. Он — ее копия. «Она!» — рыкнул Фуянь Цын. Перед его глазами, в воспоминаниях, предстала благосклонная улыбка, сияющий, небесной чистотой взгляд. А также ненавистная, цепляющая внимание родинка под правым глазом, которую унаследовал и ее выблядок. Безмолвный, болезненный, бесполезный смердячий пес, подъедающий с пола, гниющий заживо на кухне. Он посмел открыть пасть на тех, кто сильнее, выше на лестнице величия.

— Я тебя из-под земли достану, ублюдок! И твой средний уровень ядра не спасет от гнева моего меча! — пообещал глава Фуянь, приказывая казначею: — Награду за голову этого паршивца! Сто тысяч золотом! — и возвращаясь к другу, взяв чарку с вином, поднимая ее за упокой заблудшей души бастарда-сына — рассмеялся. Заливисто, протяжно, до дрожи каменных стен и треска фарфоровой посуды. На него, с победной улыбкой, снизу вверх смотрит старший сын Сюй, младшие сыновья и друг, разделяющий взгляды.

— Выродки должны знать свое место! — высказался он, поднимая чарку и опустошая содержимое в одно мгновение.

Янь Хэ…

Покинув город Тяньмао, мы с братом Лу отправились дальше, в сторону секты Лотосов, к старшему Тянь Шуэю. До самого вечера, ни он, ни я не проронили и слова. Шли одной тропой, но были погружены в свои мысли. Я размышлял над совершенным поступком, точнее над последствиями, которые меня в ближайшее время настигнут. То, что это не сойдет мне с рук, понимал. Уверен, старший Фуянь уже нанял способных мастеров и выставил награду за мою голову. И пусть. Не страшно.

Я не откажусь от возможности опробовать свои способности и освоенные техники в настоящем бою, а не тренировочном, против учителя и созданных им марионеток. Даже надеюсь, что среди посланных наемников найдется достойный противник, ради которого я не только воспользуюсь печатями, формациями и заклинаниями, но и обнажу меч с гибким лезвием. Использую технику «Призрачной поступи».

— У брата Хэ хорошее настроение, — сказал Лу Ван, смотря в мои глаза.

Мы сидели у костра. Он спиной у дерева, я на траве, смотря в пламя костра. В моей руке баклажка с чаем, в его с вином. Смотря на луну и звезды, расслабившись, он, как и я улыбался. Мысли его мне не прочесть, а вот чувства и эмоции. Я их видел. Но не мог понять, по какой причине он радовался, говоря: «Поделом!». Почему так, сказал сам, без моего вопроса:

— Знатно ты, брат Хэ, разворошил осиное гнездо семьи Фуянь! Давно пора. Они мнят себя небожителями, играют чужими жизнями, но на самом деле… — улыбка, кривая и натянутая растянула его губы, взгляд стал тяжелым, — по правде говоря, брат Хэ, праведники из них так себе.

«С чего такие выводы?» — поинтересовался я.

— Секта Трупов Инь. Когда Альянс Небес и Морей созывал мастеров, никто из семи Фуянь не стал его частью. Все предпочли отсидеться в поместье. Даже из секты Раскатного меча вызвалось от силы десяток мастеров, — и в очередной раз усмехнувшись, отпив горячего вина из баклажки, добавил: — и понято почему так. Мастера семьи Фуянь ни на что не способны. Мусор, а не бессмертные.

«Но факт остается фактом. За то, что я тронул их гения, за мной будут охотиться»

Брат Лу не отрицал, так как шуму я и правда поднял достаточно. Ославил на весь город старшего отпрыска Сюй, запечатал его меридианы и стер все заслуги на пути к бессмертию. А народу города Тяньмао, у главных ворот, показал истинную природу рода Фуянь, их никчемность. Этим поступком я будто бы плюнул в лицо главе семьи.

Потеряв улыбку, став серьезным, впервые на моей памяти, за наше с ним странствие, Лу Ван пообещал, что встанет за мою спину, обнажит против врага его парные мечи. Будет рядом до самого конца нашего пути.

— Плечом к плечу, брат Хэ, — сказал заплетающимся языком мечник, погружаясь в хмельной сон.

Усмехнувшись, я согласился. Он и правда будет подле меня, сражаться за жизнь, но ровно до того, как узнает кто я на самом деле. Из какого культа. Тогда брат Лу встанет на сторону праведников, направит против меня свои парные мечи. То, что происходит сейчас, заблуждение, приятное нам обоим. Даже несмотря на почти нестихаемую болтовню, компания брата Лу мне приятна. Во многом его взгляды совпадают с моими. Поэтому:

«Поиграем в друзей, брат Лу», — сказал я с кривой улыбкой, смотря сквозь пламя на спящего мечника праведного пути.

***

С рассветом, потушив костер, собрав вещи, пошли дальше. Тему вечернего разговора мы с братом Лу не поднимали. Обсуждали постой в небольшом городке Му Се. По словам Лу Вана, в одном из трактиров подают вкусные имбирные пирожные к красному цветочному чаю. А еще жаркое, вкусив которое ты позабудешь о голоде на ближайшую неделю. Так это или нет, Лу Ван хотел проверить на личном опыте. Я же не отказался бы от цветочного чая и имбирных пирожных.

— Вот и славно! — обрадовался брат Лу, смотря на вывеску, на которой изображён казан с тем самым знаменитым блюдом. Переступая порог постоялого двора, подзывая подавальщика, он воскликнул: — Фирменное жаркое, кувшин лучшего вина мне и чайник с цветочного чая с имбирными пирожными моему брату!

— Сию минуту! — с поклоном ответил светловолосый юноша, одетый в простое серое одеяние. На вид ему лет шестнадцать.

На первый взгляд ничего необычного. Ни дуновения внутренней энергии, ни единого потока цы. Но если взглянуть особым взглядом, использовать технику «Распознавания», то поймешь, что перед тобой профессиональный убийца, мастерски скрывающий свое присутствие. Способный к перевоплощению и смене внешности.

«Не поскупился старший Фуянь, радует», — подумал про себя, опускаясь на предложенное братом Лу место. Тот, в силу своего уровня, не видел истинного лица подавальщика, не понимал, что палач, нанятый старшим Фуянь, уже подле нас.

— Вот ваш чай и имбирное печенье, господин даос, — поставил подле меня чайник, чашку и тарелку с угощением. — Вино для второго господина. А жаркое будет через пять минут. — Улыбка, фальшивая и наигранная растягивала его губы. Но такова его роль. Ее он играет на отлично. И я бы поверил, выпил чаю, не видя кто он такой на самом деле.

«Яд паука-вдовы, — написал письмена свободной рукой, держа чашку подле носа, вдыхая запах цветов, приправленных озвученной отравой, — практически неуловим восприятием. Если не знать, не искать, не почувствуешь», — и улыбнулся своей широкой и обворожительной улыбкой.

— Ты! — взревел Лу Ван, но стал терять сознание. В его вине снотворное. И как раз кстати. Не будет лишних вопросов. Да и личность моя на какое-то время сохранит свое инкогнито.

Все еще держа чашку с чаем в руке, смакуя вкусовыми рецепторами цветочную композицию, накрываю зал трактира полем «Отчуждения», скрываясь от глаз других посетителей за невидимой стеной. Мальчик, вернув себе настоящий облик, повзрослев лет на десять, не дрогнул. Сказал с усмешкой:

— А ты не так-то прост, даос! Но талисманы и формации не помогут! Прими смерть от рук моих! — в ладонях он формировал заклинание, собираясь обрушить его на мою голову, тем самым выполнив заказ. А сковывающие и ограничивающие цепи на руках и ногах, стягивающие и поглощающие мою внутреннюю энергию, должны были ускорить процесс. Но:

«Кто тебе сказал, что я даос?» — задаю вопрос черными письменами внутренней энергии, приоткрывая печать, показывая ауру и свою принадлежность к темному демоническому культу. Фигура Призрака, появившаяся за спиной, окутанная темной, тяжелой энергией, смотря провалами пустых глазниц, точит когти на его душу, облизывается в предвкушении пира. Скалит клыкастую пасть.

— Призрак! — вздрогнул мальчик, а ощутив в полной мере мою внутреннюю энергию, окутавшую его с ног до головы, пробравшуюся под кожу, к трепыхавшемуся сердце, воскликнул: — Средний уровень ядра! — и попытался сделать несколько шагов назад.

Но нет.

«Поздно спохватился!» — констатировал патовость его положения и неминуемый конец.

Не для этого я призывал одного из подчиненных неупокоенных духов. Из моих фамильяров он сильнейший. Голод его — это пропасть бездны. Оставить призрака ни с чем не смогу, иначе сам пострадаю. Поэтому, отпивая отравленный чай, ощущая на кончике языка сладость отравы, мысленно приказал: «Порвать!». Призрак, получивший приказ, истошно завыв, ринулся на мальчишку. Пара мгновений и от наемника остался только иссушенный труп. Но и он, мановением руки рассыпался тленом.

***

Брат Лу пришел в себя через пару часов. В комнате, которую я для него снял. Пока он спал, я изучал технику «Призрачной длани», отданную старшей Мо. Интересная техника. При касании к меридианам и пламени киновари в груди противника, действует как печать подчинения и полного контроля, как сознания, так и совершенствования. Чем-то похожа на черные талисманы запретов, которыми я запечатал брата Сюй.

«Письмена контроля, подавления и подчинения формируются в длань, — размышлял, но пока что не применял, так как есть вероятность скорого пробуждения брата Лу, — прикоснувшись к верхней части туловища, оставить на ауре противника отпечаток своей внутренней энергии, закрепив приказом, — начертав необходимые знаки, преобразовал их в ладонь. Внутренняя энергия, окутывающая отпечаток, переливалась вписанными в заклинание символами. — Вот оно как, — задумавшись, рассматривая созданную Длань, пропустил момент, когда брат Лу пришел в себя.

— Брат Хэ! — встрепенулся он, принимая вертикальное положение на кровати. Взволнованно осматриваясь по сторонам, ища меня, успокоился, как только увидел у окна, с книгой в руке. — Жив! — с облегчением выдохнул, подходя ко мне. — Что с мальчишкой?

«Мертв», — написал потоками цы, продолжая читать интересующий меня трактат. Я почти полностью освоил эту технику в теории. Найти бы того, на ком применить.

— А остальные? — взволнованно спросил Лу Ван. Он думал, что их несколько. Один в зале, еще кто-то на кухне, но нет.

«Он был один, — на его возмущение, что возможно есть еще кто-то, пояснил, почему я так спокоен: — клан наемников никогда не посылает в бой сильнейших воинов. Сначала жертвует пешками, теми, кого не жалко».

— Жестоко! — сказал брат Лу. — Но такова жизнь, — и сел рядом со мной, на подоконник окна. — В любом случае, брат Хэ, попытка тебя убить повторится. Нужно быть на чеку! Я буду рядом. Не дам тебя убить, — и улыбнулся.

Его взгляд в этот момент был светел, полон тепла. От этого в груди стало тяжело и жарко. Неприятно. Обычно я холоден, спокоен как гладь зеркального озера, а тут… Так, как смотри на меня брат Лу, обычно смотрят на младших братьев, которых любят, о которых хотят заботиться, защитить от мерзостей всего мира. Странно, непривычно, не по себе.

Обо мне никто никогда не заботился. Мама. Но ее не стало на мой пятый день рождения. Учитель. Тот не гладил по голове, не хвалил, лишь воспитывал, сурово и жестко. Учил реальной жизни. Закаливал мой характер, делал невосприимчивым к словам другим, какими бы обидными и болезненными те не были. На все мои успехи и достижения он только кивал и нагружал еще сильнее. Поэтому забота брата Лу обо мне, его слова и обещание защитить, подняли в душе что-то вроде снежной бури посреди песков южных земель.

«Я и сам смогу о себе позаботиться», — сказал, закрывая книгу и убирая ее в рукав одеяния.

На этом наш разговор с братом Лу был закончен. Он, тяжко вздохнув и махнув на меня рукой, вернулся на кровать, досыпать эту ночь, а я погрузился в медитацию. Хотелось встретить новый день полным сил и с ясным рассудком.

В клане наемников…

Глава клана «Закатного пика», старший Хан Дзин, вот уже который час слушал доклады своих подчиненных. Каждый из мастеров-заклинателей и воинов его учения отчитывался о проделанной работе. Читал лист за листом, таблицу за таблицей. «Скучно!» — хотел воскликнуть старший Дзин, подперев рукой щеку и выгнав всех вон, но он не мог, так как с него берут пример, им гордятся. О нем говорят, что старший Дзин уважителен к словам и младших, и старших последователей. Именно поэтому он невозмутим, как древний драконий хребет и малословен.

— Старший, беда! — нарушает монотонность собрания младший брат по учению, едва способный дышать.

Грудная клетка молодого юноши, облаченного в одежды клана, которому на вид лет шестнадцать, часто вздымается. Щеки и кончики ушей нещадно горят, а глотка хрипит от сухости и жара кипящей крови. С дозволения главы клана и сидящих подле него собратьев и старших мастеров, послушник озвучивает причину своего шумного появления:

— Цин Нин пропал! Две луны о нем ни слуху, ни духу!

Старший мастер Дзин, прекрасно знающий ответственный нрав юноши Нин, забеспокоился о его жизни и здоровье. Отпустив докладчиков, поблагодарив за работу и службу, оставив только взволнованного посланника и старшего мастера Шуй Дэ, находящегося на пике начального уровня ядра, расспросил младшего собрата по учению чуть настойчивее. О цели, к которой отправился Цин Нин, об условиях нанимателя, за которые те заплатили авансом вперед.

— Цель — некий даос. Немой. Мальчишка. На вид лет двадцать. Всего лишь на среднем уровне Основы, — читал заявку подчиненный, показывая запечатленный тушью лик. Слушая младшего собрата, выстраивая в мыслях образ юноши, глава удивлялся провалу. Цин Нин на высоком уровне Основы. Справиться с немым даосом не должно было стать проблемой. Особенно зная любовь младшего Нин к редким ядам.

— С даосом был кто-то еще? — спросил мастер Дзин. Его густые брови сдвинулись к переносице.

— Да. Некий Лу Ван. Мастер парных мечей из секты «Снежный волк». Как и даос, он находится на среднем уровне Основы.

— Хм, — задумался глава Дзин, — странно, — недоумевал он.

А вот старший Дэ наоборот развеселился, рассмеялся. Глубоко и гулко, на весь кабинет старшего Дзни. До дрожи стеклянных поверхностей и фарфоровой посуды. На его смех обернулся глава секты и младший послушник. В их взгляде негодование и нарастающий гнев, а еще вопрос: «Что такого смешного в смерти младшего Нин?».

Немного успокоившись, перекидывая меч в другую руку, подходя к младшему послушнику, старший Дэ взял бумагу с запросом на убийство. Он хотел убедиться в том, что не ошибся. И увидев нарисованный лик, ярко-синие глаза, черные волосы и родинку под правым глазом, обрадовался:

— Янь Хэ! — и снова рассмеялся, поясняя свое поведение. — Брат Янь не даос, и его уровень выше, чем указано в заявке. В нашу последнюю встречу, когда я только собирался формировать ядро, он уже был на начальном уровне ядра, в шаге от среднего уровня. Сейчас, с его-то талантом, думаю, он достиг высокого уровня.

— Что?! — пылая гневом, взревел глава Дзин. — Данные фальшивые?! — он хотел самолично явиться к тому, кто подал такой запрос и высказать все, что думает. А еще стрясти тройную неустойку за гибель мальчика Нин.

— От кого запрос? — спросил старший Дэ, чуть остужая пыл старшего. Не дожидаясь ответа младшего собрата, вырвал лист бумаги из его рук. Читая, он улыбался с каждой прочитанной строчкой все шире и шире. — Вот ты и отомстил, брат Янь! — воскликнул старший Дэ, пересказывая последние новости из клана «Раскатного меча»: — Янь Хэ — незаконнорожденный сын Фуянь Цына. Недавно, странствуя, оказавшись в городе Тяньмао, Янь Хэ столкнулся со своим старшим братом Фуянь Сюнем. С помощью черных талисманов он стер все ступени совершенствования старшего брата. А еще поставил запрет, заблокировав любую возможность снять печать и восстановить культивацию.

— Серьезный противник! — сказал младший послушник, смотря в нарисованные ярко-синие глаза Янь Хэ.

— Жестоко! — с улыбкой воскликнул глава Дзин, с уважением рассматривая на юного мастера. — С таким будет непросто справиться, — сказал старший, спрашивая Шуй Дэ: — ты сможешь выполнить заказ и остаться в живых? — не хватало еще и Шуй Дэ потерять. Тогда клан понесет большие потери. А этого старшему Дзин не хотелось бы. Вот он и уточняет, по возможностям ли этот противник.

— Смогу, — сказал старший Дэ, обещая лику старого знакомого: — жди, брат Янь, скоро ты умрешь. От моей руки. Достойно, в бою! — сказав, поклонившись главе Дзин, он вышел из кабинета и направился в соседний с городом Тяньмао город. Там он будет ждать вестей от осведомителей, наблюдающих за Янь Хэ и его спутником.

Янь Хэ…

Наш с братом Лу путь продолжился.

За это время клан наемников больше не давал о себе знать, не подсылал убийц, но это ничего не значит. Возможно, они готовят ловушку. Заманивают в свои сети. Я не так хорошо знаю методы наемников, но не сложно догадаться. Один из них погиб, быстро, не оставляя даже остаточного следа. Так что глава и его люди будут осторожны и внимательны. Прежде чем напасть, все просчитают. Подберут достойного моего уровня человека.

— Еще немного, брат Хэ, и мы на месте! — сказал брат Лу, сладко потягиваясь, предвкушая яства клана Лотосов. — Ты отправишься к другу своего учителя, а я пущусь во все тяжкие!

«Не сомневаюсь, брат Лу! — ответил письменами, улыбаясь, но при этом, предупреждая: — смотри, не останься без портков!» — знаю я, куда он направится в городе Лотосов в первую очередь. Остаться без портков — это малое из зол. Жизнь бы сохранил. А бренное со временем вернется.

— Смешно, брат Хэ! — и звонко рассмеялся, уходя на несколько шагов вперед. Нагнав его, шел рядом.

Так мы дошли до ворот небольшого городка, находящегося под покровительством бога свадеб Ву Синя. Храмы, построенные в честь этого божества встречаются редко. Бог свадеб скромен. Не требует от смертных ничего кроме веры и любви к дарованной половинке. Но и не отказывается от цветов и сладостей. Отвечает на молитвы, является во снах.

— Брат Хэ, — толкает меня в плечо праведник, — возложим цветы, — предлагает мне праведник, указывая на небольшой храм с нарисованным ликом, а не статуей, как в других храмах.

Внутри деревянного домика небольшой алтарь, возле которого, сложив руки, прижав их к груди, стоят молодые девушки и юноши. На их лицах смирение, на губах улыбка. Они просят Ву Синя о браке с любимым человеком. С просьбой зажигаются и палочки благовоний, ставятся на стол угощения.

— Пойдем, зайдем. Глядишь, повезет в любви, — уточнил, указывая на себя, — мне. За нас двоих. А?

Фыркнув, отмахнувшись, пошел вперед, а брат Лу крикнул в спину, чтобы я ждал его в чайной, в десяти минутах от главных ворот. А сам остался возле храма, купил цветы, пирожные у милой девочки, ждал своей очереди. Я не возражал побыть в одиночестве. Посидеть с чашкой горячего чая, продолжить изучать древний трактат призрачной техники. В лучах полуденного солнца, скрывшись в тени соломенной доули. Именно такой отдых мне по душе. С книгой, с чашкой чая, без шумного брата Лу подле.

Но недолго длилось одиночество:

— Сколько лет, сколько зим, брат Янь! Давно не виделись! — врывается в море моего разум голос мастера-мечника, с которым я не виделся несколько лет.

— Давно, старший Дэ! — улыбаясь, ответил мысленно, отпивая чай.

Последний раз наши пути со старшим Дэ пересекались, когда мы с Учителем странствовали под видом бродячих заклинателей. Учитель наблюдал за тем, как я подчиняю неупокоенных призраков и души погибших зверей. Делаю их частью моей техники «Сотня призраков». Последним недостающим призраком в построении формации должен был быть именно дух зверя, которому не меньше сотни лет. Им в последствии стал Питон Мрака.

Клан наемников «Закатный пик», форму которого носит старший Дэ, в тот год выступил против трехсотлетнего питона, держащего в страхе леса восточных городов и сект. На помощь клану пришли праведники, даосы, бродячие заклинатели. И мы с Учителем. Во время охоты на питона, мы с Шуй Дэ и соединили наши ментальные пространства. Это дало нам возможность разговаривать мысленно, не отвлекаясь на письмена и их прочтение.

Каналом связи, давно неиспользуемым, он и воспользовался, чтобы пока что поздороваться. Жаль, но в скором времени мы окажемся на противоположных сторонах реки. Нам со старшим Дэ предстоит сражение. Ведь он — это остро заточенный кинжал, отправленный кланом по заказу моего отца. В этом я уверен.

— Ты пришел по мою голову, старший Дэ?

— Сто тысяч золотом, брат Янь, — сказал Шуй Дэ, поясняя: — от такого вознаграждения не отказываются.

— Внушительная сумма, — не отрицал, говоря, что на его месте за такой куш я бы тоже отбросил старые симпатии и зачатки дружбы, — но справишься ли ты, старший Дэ? — улыбка и тихий смех на ментальном уровне.

Он не ответил на эти слова. Только скрипнул зубами, явно нахмурился, с силой сжал ножны меча и самому себе пообещал сделать все что угодно, лишь бы принести клану золото, а отцу мою голову. Но я сильнее. Был тогда, и являюсь сейчас.

— Буду ждать тебя у озера Лазурных Лотосов, брат Янь! — сказал Шуй Дэ, покидая ментальное пространство.

— И я приду, — ответил в тишину, возвращаясь к изучению призрачной техники.

Лу Ван… 

Возложив цветы и угощение к алтарю бога свадеб, помолившись, покинул храм и направился в чайную, что в десяти минутах от главных ворот. Когда увидел брата Хэ с книгой в руке, погруженного в содержание, не удивился. Он читает в любое свободное время. Где бы мы ни были. У костра ли под открытым небом, на постоялом дворе, даже в пути. Так вот брат Хэ.

— Пошли дальше, брат? — спросил я даоса, хмурого и задумчивого. Тот, услышав мой голос, увидев упавшую на страницы книги тень, кивнул, и убрав трактат, надев доули, пошел следом. Оставив монет за чай, поблагодарил подавальщика. — Что-то случилось, брат Хэ? — интересуясь, вспоминая его хмурое выражение лица, когда я подошел, а он еще читал.

«Техника сложная, не обращай внимания», — отмахнулся даос, продолжая размышлять на ходу, явно что-то высчитывая, подбирая варианты.

Когда его мысли касаются культивации, очередной техники, оставленной учителем для изучения и постижения, то я и правда не могу помочь. Не то направление. Вот если бы он был мечником, или заклинателем, тогда протянул бы руку помощи. А так… Я и правда не обращаю внимания.

Мысли отпустили брата Хэ через несколько часов. За это время мы прошли около десятка километров, были в двух лунах от клана Лазурных Лотосов. К этому моменту стемнело. Поэтому мы решили заночевать под открытым небом. У костра, подле камышовой реки. Брат в этот раз решил отдохнуть. Не читать, не медитировать, а поспать. Опираясь спиной о ствол дерева, укрывшись походным одеянием, закрыл глаза, но перед этим пожелал спокойно ночи.

— Спокойной, брат Хэ, — ответил, извлекая из рукава одеяния амулет защитного круга от зверей и насекомых.

К тому времени, как я поставил барьер, развел костер, устроившись у дерева рядом, Янь Хэ уже спал. Сон его тихий и спокойный. Как мне показалось, он даже не изменял положения головы или ног. Воистину даос. Думаю, только они могут сидеть в медитации годами и десятилетиями в одной и той же позе. Улыбнувшись, закрыв глаза, слыша только дыхание брата Хэ и потрескивание поленьев в костре, провалился в сон.

Янь Хэ… 

Дождавшись, когда брат Лу крепко заснет, откинул походное одеяние и покинул защитный круг. Шел в ловушку, которую для меня устроил наемник Закатного пика. Младший соученик старшего Дэ, решил проявить инициативу. Моя жизнь, за жизнь их собрата. Сам Шуй Дэ не нарушает данного слова. Если он сказал, что будет ждать меня у озера Лазурных Лотосов, то так и будет.

Ступая в гущу леса, не спеша, считая глазами своей птицы, количество душ младших послушников, которые я заберу и сделаю частью «Флага Сотни духов», искал их старшего. Его душа тоже пригодится. Все-таки высокий уровень Основы. Пока я шел в их ловушку, начертанное заранее построение, насчитал два десятка душ.

«Мало, но пока что хватит», — думал про себя, быстро складывая пальцами обеих рук печати техники, мысленно читая призыв.

К моменту нападения младшими послушниками, техника была активирована и готова к использованию. Осталось дождаться душ, которые пронзят гвозди подчинения. Наемники, обнажив мечи, выходя из темноты ночи, стягивали вокруг меня кольцо. Но пока что не нападали. Ждали приказ старшего.

— Взять! — тихий шепот в ночи стал набатом, терзающим уши.

Тут же круг нарушился и воины, два десятка разом, кинулись в атаку. Надо отдать им должное. Для своего уровня мечники из них очень даже ничего. Движения профессиональны, выпады точны, иногда неожиданны. Был бы я на уровне Основы, то было бы сложно справиться со всеми сразу. Только я на уровне ядра, поэтому могу не только уйти с траектории меча, но и атаковать в ответ, не извлекая при этом из кожаных ножен гибкий клинок.

— А ты неплох, — отдал мне должное старший наемник, все еще не показываясь, прячась в тени дальнего дерева. — Построение! — скомандовал старший, и мечники, тут же вернулись в круг. Сложив мечи в ножны, быстро складывали печати общей техники. Интересно, но бесполезно.

Над головой, переливаясь алыми оттенками, сформировался круг с символами подавления внутренней энергии и замедлением движений, рассеиванием внимания. Улыбнулся, замер на месте, выжидая, когда наемники закончат построение и формацию. Еще несколько символов и готово. Круг, увеличившийся в размерах, снизошел на меня, накрывая мощным потоком энергии.

«Слабо!» — написал я черно-алыми письменами.

Взмахнув рукой, направив десяток гвоздей пронзающих душу в сторону наемников, тут же стал свободен в действиях. Формация разрушилась, круг с ограничением над головой растворился. Но осталось еще десять наемников. Их, пока они не успели опомниться, постигла такая же участь. Гвозди нашли цель. Как и флаг, призванный волей мысли.

«Поглощение!» — души, скованные гвоздями, отделившись от тел, становились частью флага, питая и насыщая его силами и энергией.

— Ублюдок! — давно я не слышал подобных слов в свой адрес от мастеров и бессмертных. Старший брат Сюй не считается. — Сам тебя убью! — и показался, выйдя из тени дерева.

Смутно, но припоминаю этого наемника. Он, как и старший Дэ, участвовал в охоте на Питона Мрака. Но тогда он только-только стал послушником «Закатного пика». Сейчас же, если не ошибаюсь, он младший мастер. Вырос, молодец. Но сам же свою жизнь и отдал. Мне.

— Танец мечей! — выкрикнул он технику, от активации которой, за его спиной тут же кругом рассредоточились духовные мечи.

Способность контролировать столько клинков сразу впечатляет. Но этого против меня мало. Даже запусти он сотню, две, или три разом, я даже не вздрогну. Буду стоять на прежнем месте, отбивая их неоформленной цы. Младший пытался, не один раз. Призывал все больше и больше мечей, контролируя их. Но бесполезно. Понимая это, обратился к другой технике:

— Карающий меч небес! — рыкнул он, соединяя три сотни духовных мечей в один огромный, спускающийся вниз, с небес, разрезающий облака и воздушные потоки. Мощный поток энергии стремился покарать одного единственного — меня.

«Хорошая техника, — похвалил я наемника, улыбаясь и показывая свою сильнейшую технику высокого уровня Основы. — Отвечу на нее».

В руку, приятно обжигая кожу холодной, замогильной цы, лег черный зонт. На черной шелковой ткани, расписанной темно-синими языками пламени, если приглядеться, можно рассмотреть воющих, раскрывших пасти призраков. Зонт — это созданный мной артефакт. Он — пристанище неупокоенных духов, как людей, так и зверей, нашедших свое место в формации артефакта. А техника «Зонт безмолвия», его активирующая, создана мной лично, но на основе записей предков и первых мастеров-призраков.

— Что это такое?! — ужаснулся наемник, словив поток замогильной цы. — Все равно. Меч тебя покарает! — говорил он, отмахиваясь, продолжал контролировать призванную технику. Он возлагал на нее надежды. Был уверен, что победа за ним. Что никакие артефакты меня не спасут.

Огромный меч, сияющий алыми потоками цы, несся на меня. Давящая, тяжелая и жаркая энергия, исходящая от него должна была заставить припасть на колено. Прогнуться, сдаться. Признать поражение. На это рассчитывал наемник, предвкушая скорый конец боя. А я не убеждал его в обратном. Просто стоял и ждал, когда острие меча коснется поверхности зонта.

— Кара! — воскликнул наемник, указывая мечу путь, обрушивая всю мощь на зонт. Но к его несчастью…

Треск!

Меч, стоило ему коснуться острой кромкой шелковой поверхности моего артефакта, рассыпался сотнями искр, подняв столп ало-черной энергии, окатившей и сбившей с ног наемника. Давление техники прекратилось, тяжесть пропала. А на поле боя остались только мои потоки цы. Мечник из-за призыва Карающего меча лишился почти всей внутренней энергии.

— Грха! — вырвалось из его глотки вместе со сгустком крови. Из-за насильно развеянной техники, пострадали внутренние органы, лопнули некоторые меридианы. — Ты не даос! — процедил он сквозь зубы.

«Нет, — написал, добавляя: — никогда им не был», — и не сдержал улыбку.

Подходя ближе, все еще держа в руках зонт, выпустил голодных воющих призраков на волю. Направил их на раненого, но еще не признавшего поражение наемника, обнажившего меч. Он решил напасть так, без капли цы и техник, просто лоб в лоб. Глупо. Ведь все его попытки, выпады, удары и атаки были мной заблокированы, так как предсказуемы. А последняя, в которую он вложил свою волю и гнев, стала смертельной.

— А-а-а! — несся он на меня, занеся меч над головой.

«Это конец!» — написал символами, когда глотка его оказалась в захвате моих пальцев.

Хрипя, захлебываясь кровавой слюной, он проклинал меня, желая, чтобы все неупокоенные призраки демонического культа разом порвали и сожрали мою душу, а после надругались над изломанным телом и выбросили в канаву за ненадобностью.

«Не выйдет, — ответил на его проклятие письменами из цы, — я и есть неупокоенный призрак, — безмолвно рассмеявшись, спросил напоследок: — Неужели ты так и не понял этого?» — и еще сильнее сжал ручку зонта, являющегося вместилищем витающих около меня голодных призраков, скалящих пасти на душу младшего мастера. Когда до него дошло, пришло осознание, что он изначально просчитался, было уже поздно.

— Еретик!

«Верно!» — ответил письменами, улыбаясь уголками губ.

— Гори в Аду! — процедил он, смотря в мои ярко-синие глаза, принимая смерть.

Движением руки, не применяя особых усилий, сломал ему шею. Тело бросил на землю, а душу отдал на растерзание жителям зонта. Когда призраки поглотили душу наемника, сделав его частью артефакта, я отозвал технику. И как раз во время. Ведь стоило мне закрыть зонт и убрать его, за спиной послышались спешные шаги брата Лу. Взволнованный, запыхавшийся, он бежал ко мне на выручку. В его руке меч, в глазах гнев.

— Брат Хэ, ты… — но не договорил, так как увидел лежащие тела наемников, — … уже сам справился, — с досадой закончил он, убирая меч обратно в ножны. Подойдя к телу, коснувшись сосредоточения потоков меридиан и киноварного пламени, считал остаточный шлейф внутренней энергии. — Стадия заложения Основы, — и не только у него. Практически все погибшие были на этом уровне. Некоторые уже ступили на путь Основы совершенствования. — Почему ты меня не разбудил? — высказал мне праведник.

«Брат Лу крепко спал, и не слышал, как нас окружают. Поэтому пришлось убивать их в одиночку», — развел руками в сторону, делая Лу Вана виноватым.

Тот, нахмурившись, махнув на меня рукой, занялся более приятным делом — выворачиванием их карманов. Добычу решили поделить пополам. Мне не жалко. К тому же, ничего ценного для себя, не считая нескольких десятков серебряных монет, я не нашел. Так, безделушки, мне, как мастеру темного культа не интересные, в бою бесполезные.

Вернувшись к костру, опустившись на свое место, прислонившись спиной к дереву, прикрыл глаза. Сказав брату Лу, что буду восстанавливать потраченную энергию, не солгал. Мне и правда не помешало бы чуть увеличить и пополнить резерв. Но помимо этого, необходимо распределить души убитых наемников по узорам флага. Окончательно их привязать, усилить и поднять уровень артефакта. Как и «Зонт Безмолвия».

Благодаря душе младшего собрата Шуй Дэ, находящегося на начальном уровне Основы, он стал сильнее. Высвобожденных за раз призраков стало в три раза больше. Контролировать их стало легче. Да и сам зонт должен стать более материальным. Измениться внешне. Если мои расчеты верны, то из-за вливания потока цы уровня Основы, у него должен появиться скрывающий балдахин.

«Что же будет с артефактом, если в формацию добавится душа на уровне ядра, или, скажем, зародыша?» — задавался я вопросом, пребывая в медитации. Ответ на свой вопрос я узнаю только тогда, когда это свершится. А пока я могу лишь проводить расчеты и строить предположения.