Призраки Чарусы 2

До дома Влада добралась ближе к вечеру. Долго бродила по своей небольшой квартире, вертела в руках безделушки, чашки и прочие вещи, которые попадались ей на глаза, словно среди привычных, окружающих ее дома вещей хотела найти ответ, как снова стать собой. Собой-прежней. Как жить дальше?

Повязка неприятно давила на лицо, и Влада, устав поправлять бинт, сняла и швырнула прочь опостылевшую нашлепку.

Зажмурившись, она досчитала до трех и открыла глаза. Ничего особенного не случилось. Она все также видела свой нос правым глазом, а перед левым кружилась вязкая тьма.

- Вот тебе и ведьма, - буркнула Влада, дотрагиваясь кончиками пальцев до лица. Одна щека оказалась мокрой на ощупь. Левый, слепой глаз плакал, но Влада не чувствовала слез.

- Этого еще не хватало! - вздохнула она и пошла к зеркалу. Тому самому, что висело в коридоре напротив отремонтированной стены. 

Из глубины серебряного овала на нее взглянула незнакомая осунувшаяся блондинка. Скулы заострились и словно выпирали сквозь бледную, тонкую кожу. Губы растрескались, как будто она неделю шла по пустыне. Правый глаз смотрел устало, но ясно. Однако сквозь карие тона радужки явственно пробивалась зелень. Не яркая, весенняя, а глубокая, поглощающая, болотная.

Левый же глаз подернулся мутной пленкой. Как у снулой рыбы или утопленника. Густая белизна, такая, как «украшала» Любушку, еще не проступила, но Влада чуяла, что к этому и идет дело.

- Что ж это выходит, - размышляла девушка, протирая лицо салфеткой, смоченной мицеллярной водой, - вроде как я матушка Духовница, а вроде и нет. Обряд-то не завершила, жертву не принесла. - Она нахмурилась. К чему вообще ей мысли об этой чертовщине? Нет у нее способностей, и ладно. – Вот только глаз жалко, - шепнула сама себе Влада и жалобно шмыгнула носом.

Затем вновь взглянула в зеркало и охнула. Позади нее, прямо у той стены, что раньше была заплесневелой, стоял Тим. Такой же блеклый и грустный, как на старом кладбище. В строгом костюме и галстуке, который повязали ему в морге. Недвижимый, как часть черно-белого фото. Увидев, что его заметили, он ожил и помахал рукой.

Влада резко обернулась. Конечно же, сзади никого не оказалось. Только стена сияла свежей краской, да серый налет пыли скопился у плинтуса.

Чувствуя, как заколотилась в висках кровь, Влада медленно отвернулась и вновь посмотрела в зеркало. Никого.

- Почудилось, - с каким-то облегчением решила она и, скомкав салфетку, прошла на кухню.

Открывая холодильник, Влада особо ни на что не надеялась, но тот оказался заполнен продуктами. Видимо, родители, пока она каталась на проводы Ирмы, побывали у нее дома, снабдив забывчивую дочь всем необходимым.

Через пару минут в кастрюле ворчливо кипела вода, ожидая порцию сосисок, а Влада варила кофе. Ароматный, черный, медленно томящийся в медной турке с длинной деревянной ручкой.

Осторожно подхватив турку и перелив ее содержимое в кружку, девушка аж прицокнула языком от удовольствия. Ее маленькая кухня наполнилась соблазнительными запахами, и, хотя Влада теперь глядела на мир лишь одним глазом, настроение у нее было отменное.

Закинув сосиски в кастрюлю, она достала непочатую упаковку молока. С трудом повернула крышку и, блаженно щурясь, плеснула белым в самую середину кружки.

Но молоко, едва попав в кофе, не растеклось причудливыми узорами, а противно съежилось бело-зелеными ошметками. В нос ударил противный кислый дух.

- Блин! – расстроенно выдохнула Влада. - Такой кофе испортили! – она ухватила виновницу, коробку молока, за картонные бока и стала искать дату изготовления. Конечно, и так ясно, что попалась просрочка, но можно узнать у мамы, где они его брали, чтоб больше так не ошибиться. Наконец два ряда черных цифр обнаружились на донышке.

- Ага! - воскликнула Влада, готовая обличить нерадивых продавцов, изготовителей и все фермерское хозяйство в создании некачественного продукта. Но, увы, ее желанию не довелось сбыться. Если верить дате изготовления, молоко расфасовали вчера, значит, оно никак не могло прокиснуть.

- Врут! - буркнула Влада. - На улице жара, пока довезли, скисло, - заключила она и, печально вздохнув, вылила мутную жижу с зеленоватыми склизкими комками в раковину. Туда же отправился испорченный кофе.

За то время, пока Влада разбиралась с молоком, сосиски успели перевариться и лопнуть, испортив все впечатление от ужина. Теперь они больше напоминали распухшие пальцы, чем холостяцкое блюдо.

- Ну и ладно! - решила Влада, вываливая их на тарелку. - Съем и такие, с салатиком. Вот только мусор выкину. - Ей всё чудилась кисловатая вонь в воздухе.

Ухватив из ведра пакет с мусором, среди которого лежала и злосчастная пачка молока, Влада решительно вышла из квартиры. Как назло, мусоропровод на ее этаже засорился, какие-то гении засунули в него огромные картонные коробки, которые теперь торчали из распахнутой пасти люка, точно не пережеванные блины.

Поэтому ей пришлось спустится на два пролета ниже. Здесь тускло светила одна единственная лампочка, сил которой не хватало на то, чтоб разогнать мрак, притаившийся по углам.

Едва Влада ухватившись за ручку, открыла скрипящую крышку, как сзади послышался глухой, дребезжащий голос.

- Матушка, дай денежек, дай монеточек, матушка.

От неожиданности Влада выпустила из пальцев ручку, и крышка со злобным гулом захлопнулась, точно пасть невиданного чудища. Все еще сжимая в руках черный мусорный пакет, Влада обернулась.

В одном из полутемных углов притулилась старушка. Древняя, высохшая, точно стручок гороха под жарким солнцем. Бабка теребила край нарядного платья и все приговаривала:

- Матушка-заступница, дай монеток, дай, матушка.

- Вы меня с кем-то путаете, - смутилась Влада растерянно глядя на бабку и лихорадочно вспоминая, кто она такая. Вроде видела ее, сидела у подъезда, все грелась на солнце… Кажется, баба Аня с четвертого этажа.

- Бабуль, вы домой идите, это не ваш этаж, - решила подсказать Влада. – Вам на четвертый, а это, - она указала пальцем на выцветшую цифру, криво намалеванную на трубе, – восьмой.

- Монеточки дай! - канючила старушка. - Детки забыли, не дали, а как без них, без монеточек-то?

- Ладно, - не выдержала Влада и начала искать в карманах мелочевку. Наконец пальцы наткнулись на холодный кругляш. – Нашла! – воскликнула Влада, выудив монетку и оборачиваясь к бабе Ане. Все так же тускло мерцала под потолком лампа, тени таились по углам, а старушка пропала.

Влада недоуменно глянула сначала вверх по лестнице, затем вниз. Старушка исчезла. Тут этажом ниже клацнули двери лифта, и кабина, гудя от напряжения, заскользила вниз.

- Понятно, - усмехнулась Влада, - пока я тут вчерашний день ищу, бабулька уже домой поковыляла. Шустрая, по ней и не скажешь.

Выкинув надоевший пакет с мусором, Влада, шаркая тапками, вернулась в квартиру.

Настроение за время прогулки по подъезду окончательно испортилось. Салатик строгать не хотелось, поэтому, сжевав остывшие сосиски и запив их чаем, Влада приняла душ и легла спать.

Телефонный звонок разбудил ее посреди ночи. За окном нервными светляками мерцали огни города. 

Мобильный надрывался, громкая незнакомая мелодия металась по комнате, эхом отскакивая от стен.

Влада, недовольно морщась, потянулась и взяла трубку. Незнакомый номер в такое время не сулил ничего хорошего. Не сомневаясь ни секунды, она нажала отбой и рухнула на подушку досматривать прерванный сон.

Но не тут-то было: телефон вновь разразился трелью. Некто на том конце провода требовал, чтобы ему ответили.

- Что вам от меня надо?! - рявкнула Влада, хватая смартфон и принимая вызов. - Говорите!

Сначала ей почудилось, что звонящий бросил трубку, но секунды на экране сменяли одна другую, а значит, звонок шел.

- Не звоните больше сюда! – потребовала Влада и уже поднесла палец к красной кнопке, когда трубка ожила.

- Влада, Влада это ты? – далекий женский голос казался удивленным.

Зубы клацнули, точно кастаньеты, когда ее начало знобить.

- Ирма? – севшим от ужаса голосом прохрипела Влада. - Ирма, это ты?

Сквозь странный шум, похожий на треск поленьев в печи, донесся ответ:

- Мне так жарко, так жарко, нет сил, Влада, помоги!

- Ты умерла, тебя… - выкрикнула было Влада, но слова застряли в горле. «Кремировали» - вот что она хотела сказать и не могла произнести. Вместо этого Влада с силой ткнула в красный круг, прервав разговор. А затем выключила телефон полностью.

Все еще ощущая, как мурашки маршируют вдоль позвоночника, она осторожно встала и, зажигая по пути свет, отправилась на кухню попить воды.

На втором глотке телефон зазвонил вновь и не унимался, пока небо не тронула розовая кисть рассвета, по самому краю, по окоему.

Маленькое кафе на первом этаже обычного жилого дома сегодня пустовало. Официантка, устроившись у стойки, мило болтала с бариста, потягивая через трубочку клубничный молочный коктейль. Изредка она бросала взгляд на парочку, устроившуюся за столиком у окна, в надежде, что они сделают заказ, но пока молодых людей больше занимала беседа, чем еда или напитки.

- Ты уверена, что этот голос принадлежал Ирме? – в сотый раз спрашивал Славик, нервно царапая дужку очков.

- Да, то есть нет, - Влада вздохнула, - я уверена, но не на все сто. Там трещало, и слышимость прерывалась, связь плохая.

- И ты? – зачем-то спросила Влада.

- И я, – Славик вздохнул и повернулся в сторону окна. Там, за стеклом, текла размеренная жизнь обычных людей. Им не звонили призраки, их родные не поднимали мертвецов на болоте, и никто из их друзей не погибал, сражаясь с нечистью. 

- Но если розыгрыш, то чей? – жалобно спросила Влада. - Любаша мертва, ее компания разогнана, - она осторожно коснулась пальцами скулы.

- Кому-то неймется, - подвел итог Славик и, протянув руку, ухватил ее за запястье. – Не трогай, не надо.

- Болит, - призналась Влада, вслушиваясь в свои ощущения. Но тепло, идущее от пальцев Ловчего затмевало все. Ей даже захотелось, чтоб он никогда не отпускал ее, но, конечно, это было глупо и эгоистично. Она и с Тимом так хотела, и где теперь Тим?

- Я вчера и Тима видела, - прошептала Влада, - в зеркале померещился.

- Это нервное, ты же понимаешь, - Славик закивал головой, точно объяснял сам себе.

Затем осторожно отпустил Владу и поднял руку, привлекая внимание, желая сделать заказ. Официантка, легко спорхнув с высокого, обтянутого кожей стула, как по волшебству оказалась рядом.

- Два кофе, черный и… - он вопросительно взглянул на Владу.

- Капучино, - ответила та.

Славик уже прихлебывал ароматный напиток из белоснежной фарфоровой кружки, когда Владе принесли ее заказ. Но едва она отхлебнула кофе, как тут же скорчила гримасу.

- Да что ж мне так везет?! – с отвращением процедила она. - Второй день кофе с кислым молоком! Эй, девушка! Девушка! Этот кофе испорчен, разве так можно обслуживать?!

Официантка, удивленно вытаращив глаза, унесла испорченный заказ.

- Второй день? – осторожно переспросил Славик, сканируя Владу долгим, пронзительным взглядом поверх очков.

- Да, - пожаловалась та. - Вчера только упаковку открыла, кислятина, теперь вот это, - она дернула подбородком в сторону бариста.

Тут к ним подошла официантка и, извиняясь, сообщила, что не может повторить заказ, потому что скисло все молоко в холодильнике.

- Знаешь что, - предложил Славик, - наверное, надо провести кармическое очищение. 

- Меня бабушка в деревне вроде неплохо очистила, - Влада потянулась рукой к глазу, но отдернула, вспомнив, что трогать нельзя.

- Тебя да, но вдруг какие эманации дома остались, давай мне ключи от своей квартиры… конечно, если ты не против.

- Нет, держи, - Влада протянула ему брелок-фонарик, на котором позвякивали два ключа. Славик принял их раскрытой ладонью и бережно убрал в карман.

- А ты побудь с родителями. Опять же, тебе когда к врачу?

- Вечером, - нахмурилась Влада, рассматривая объемные бумажные звезды, которые медленно поворачивались на леске под потолком кафе и слегка поблескивали.

- Ну вот, с ними и съездишь, а потом позвони мне, идет? – Славик вежливо, будто заученно, улыбнулся, и Влада в который раз подумала, какие же они разные, даже в улыбках, Тим и Славик. А еще один из них мертв.

Родители оказались дома. Не прошло и пары минут, как Владу уже усадили за стол, чтоб как следует покушала. Она и не отказывалась. Вот так вот, под присмотром мамы, опустела тарелка борща, затем на столе появились сладости, и Влада, как в детстве, осторожно, высунув от усердия язык, разделяла склеенные кремом половины печенья, чтоб одну из них отдать папе, а вторую облизать самой.

Золотистые кругляши лакомства навели ее на мысль.

- Мам, слушай, вчера видела бабу Аню, ну старенькую такую, с четвертого этажа. Совсем плоха стала, заблудилась и все монетки у меня просила какие-то. – Влада с хрустом раскусила круг из песочного теста.

Жалобно звякнула ложка, которой папа накладывал сахар. Мама охнула, плеснув кипяток мимо чашки на стол. Влада замерла, чуя, что происходит нечто странное, нехорошее. Она молча посмотрела на отца.

- Баба Аня померла, пока ты в больнице лежала. Мы с твоей матерью как раз заезжали за твоими вещами. Узнали вот.

- Но я же видела, - растерянно пробормотала Влада и замолкла, ощущая, как сгущается тишина на родительской кухне.

- Видела, - обреченно вздохнул отец и, подобрав ложку, потянулся за следующей порцией сахара. Рука его дрожала.

Автомобиль мерно урчал мотором, за окошком плавно скользили дома, прогретые солнцем, деревья в зеленых шапках и люди, по-летнему счастливые.

- Пап, - Влада отвернулась от созерцания разгоряченного города, - а дед тебе что-нибудь рассказывал про… – она запнулась и, не решившись использовать запрещенное слово, махнула рукой в воздухе, - про это.

- Про это, - передразнил отец.- А чей дед, твой или мой?

- Твой, - Влада убрала за ухо выбившуюся из прически светлую прядку. - Дед Сема, как я поняла, от колдовства был далек.

- Ну не так уж и далек, - хмыкнул отец. – Или думаешь, фамилия Гадуница просто так к человеку лепится?

- А что не так с фамилией? – растерялась Влада.

- Так гадуницами в некоторых областях ведьм да ведьмаков звали. От слова гадить фамилия идет, - отец отвлекся, осторожно перестраиваясь в правый ряд. Несмотря на будний день, дорогу заполонили машины: все же пора отпусков, самый разгар, вот и едут люди кто по делам, кто на отдых. – А еще поговаривали, что гадуницы в сороку могут обратиться да чужую корову выдоить. Как тебе такое?

- Ничего себе! - Влада удивленно глядела на отца: как он все же много знает и при этом никогда не делился историями своего рода. – Выходит, дед Сема – колдун? То есть гадуница?

- Вроде как, но он наподобие меня оказался, вышел из семьи, ремесло не принял, - отец нахмурился, и Владе почудилось, что он состарился на несколько лет – так глубоко пролегли морщины. - А только спасло его это?

Вопрос остался висеть в воздухе: оба знали историю семьи, и стоило ли ее повторять?

Некоторое время ехали молча, но вот впереди замаячило высокое здание городской больницы, и отец повернул аккуратно, въезжая на территорию.

- Пап, а дед чего говорил тебе? – осторожно спросила Влада, вглядываясь в профиль самого родного человека.

- Дед твой особый человек был. Вроде как приличный, уважаемый, партийный. А бывало, выйдет к калитке да с хитрецой такой поглядывает, как бабы с реки идут, воду на коромыслах тащат. Так вот, Дед прищурится да скажет: «Ох, и жарок денек, ветерка не хватает!» И тут же налетит с пустого места дурной ветрина, подолы бабам подымет до самого носа. А женщины что? Тут хоть коромысла бросай и воду разливай и юбки держи чтоб голыми ляжками не сверкать. И только дед хохочет, зыркает одним глазом, радуется. 

- Значит, он не только мертвыми управлять мог, но и ветром? – Влада поджала губы. - А про призраков он говорил, видел он их?

Отец коротко покосился на дочь, припарковал в машину, заглушил двигатель, но дверь открывать не спешил:

- Я особо не рассказчик, но хорошо запомнил один случай. У деда пес был сторожевой. Такой пес, наверное, раз в сто лет рождается. Вылитый волк, только крупнее и злее. Дед с ним по другим деревням ездил, никогда не расставался. Даже беседы по вечерам вел, словно это и не собака, а человек. – Отец на секунду смолк, будто вспоминая подробности, а затем продолжил историю: - Вроде одной зимой пес его от волков спас, когда лошадь пала. А может, дед и сам колдовством спасся, а всем рассказал, что пес молодец, не это важно. Старость пса скосила, и помер он.

И вот однажды полез я на яблоню. Дед вроде меня любил, но строгость не отменял. И есть яблоки неспелые с веток не позволял. Но детство оно беззаботное, я решил, что одноглазый старик не заметит, если я по-быстрому метнусь к яблоням да наберу плодов. Откуда он появился, чтоб я знал. Да только поймал меня за ухо и шипит: «Эй, голубчик, думаешь, умнее старших? Думаешь, никто не видит? А зря: Трезорка-то, (пса дедова Трезором звали), так вот, Трезорка-то все видит, обо всем мне скажет».

Я конечно в рев, прощения просил, но влетело мне знатно, сидеть не мог. А потом все в голову мысли лезли: как это Трезорка ему все рассказал, если схоронили его? Так что точно тебе не скажу, в каких отношениях дед с призраками был, но этот случай до сих пор помню.

- Ясно, - Влада кивнула и, нажав на ручку, выбралась из машины. Теплый ветер тут же облизал голые ноги и заблудился в волосах, на душе стало хорошо и спокойно. Может, придумывал прадед, припугивал внука?

Тряхнув головой, она направилась к зданию больницы, отец, не спрашивая, последовал за ней.

В холле царила прохлада. Влада зябко повела плечами и обернулась к отцу напомнить о бахилах, тот как раз закрывал дверь перед самым носом хмурого мужичка, опирающегося на костыли.

- Пап, придержи дверь, тебе не трудно, а человеку легче войти, - потребовала она.

Отец запнулся и недоуменно взглянул на дочь.

Мужичок тем временем все отирался на пороге, видно, примерялся, как перехватить костыли, чтоб не уронить и при этом открыть двери.

- Дверь открой, папа, - повторила Влада и, теряя терпение, шагнула вперед. – Ладно, я сама, - она легко толкнула стеклянную створку и уставилось на залитую солнцем совершенно пустую асфальтовую площадку.

К этому моменту на нее начали обращать внимание редкие посетители, и даже медсестра из регистратуры выглянула, пытаясь понять, что происходит и кому там мешают войти.

Не увидев проблемы, она смерила Владу недовольным взглядом и вернулась к прерванной работе.

Молча развернувшись, Влада дошла до банкетки и плюхнулась на прохладный кожзам. Теребя в пальцах синий полиэтилен бахил, она все поглядывала на дверь в надежде, что она не сходит с ума, не превращается в мифическую Духовницу, но инвалид так и не появился.

- Пап, ты серьезно никого не видел? – десятый раз спрашивала Влада отца, пока они поднимались на лифте, и в десятый раз отец отвечал: «Нет».

Отделение офтальмологии расположилось на третьем этаже. Бежевые стены, пропитавшиеся запахом дезинфицирующих растворов, давили на Владу, заставляя вспоминать пережитое, мешая вздохнуть полной грудью.

- Хорошо, что мы вторые, - шепнула он отцу, присаживаясь на лавочку у кабинета врача, рядом с девочкой в клетчатом платье, таком коротком, что оно больше походило на футболку. Влада улыбнулась малышке, и та ответила тем же, продемонстрировав щербатый рот, а затем, став серьезной, снова отвернулась к двери, видимо, ждала кого-то из старших, кто сейчас находился у врача.

Отец же остался стоять и с тяжелым вздохом протянул дочери руку:

- Мы первые, Влада, тут больше никого нет.

- Но как же… - губы предательски задрожали. Не в силах сдержаться, Влада протянула руку, чтобы дотронуться до плеча маленькой пациентки. Ей хотелось, чтоб папа ошибся, чтоб все было иначе. Пальцы легко скользнули сквозь клетчатую ткань, не встретив преграды. Девочка обернулась к Владе и, смешно сморщив нос, спросила:

- А вы мою маму не видели? Она обещала меня забрать.

Влада только покачала головой, не зная, что ответить призраку, и чувствуя, как засвербело в носу. Ухватилась за протянутую руку отца, точно за спасательный круг, она шагнула следом за ним через порог кабинета.

- Может, это все неправда, может, я просто схожу с ума? – Влада шагала рядом со Славиком по парку. Фонари уже включили, на дорожках появились лужи оранжево- желтых пятен, чередующихся с чернильной ваксой асфальта. В кронах доревев шумел-шептал ветер, вдалеке мяукала кошка, и на стремительно темнеющем небе одна за другой загорались яркие точки звезд. – Ну, что скажешь? – Влада повернулась к спутнику.

Славик поскреб многострадальную дужку очков и вздохнул:

- Я бы рад сказать тебе, что все это сдвиг по фазе и пора пройти лечение сама знаешь где, но мы оба понимаем, что это обман.

- Да уж, - горько хмыкнула Влада, - не думала, что слова о сумасшествии буду ждать, как манну небесную. Ну хорошо, - она постаралась взять себя в руки, - если все это – моя новая реальность, то кто я и что мне с этим делать? – девушка поморщилась и, бросив быстрый взгляд в сторону деревьев, нахмурилась.

- Можно попытаться изготовить оберег, чтоб призраки тебя не трогали, но ты не перестанешь их видеть, а это уже проблема. Значит, надо научиться разбираться, где живой человек, а где фантом. Иначе так и будешь придерживать двери и переводить несуществующих старушек через дорогу.

Влада улыбнулась, но тут же снова нахмурилась и опять глянула в сторону березовой рощи.

- Слышишь,- спросила она осторожно, - ребенок плачет?

Славик проследил за ее взглядом, остановился и прислушался, чуть наклонив голову:

- Слышу лишь кошку и шум ветра, - признался он.

- Но ты мне веришь, что я слышу? – в голосе Влады зазвучали просящие нотки.

- Конечно, - кивнул Славик, - хочешь прогуляемся туда? – Он указал на сумрак, сгустившийся среди белоствольных.

- Туда? – Влада вздрогнула, а затем, сжав кулаки, шагнула вперед. - Хочу!

Подсвечивая себе мобильниками, чтоб не споткнуться, они пробирались через кустарники. Влада, четко слышащая детский плач, точно компас вела Славика за собой. Неожиданно в траве она увидела цветастую пеленку, на которой лежал малыш и надрывался от крика.

Влада опустилась подле малыша:

- Он здесь, - шепнула она, - видишь?

- Нет, - Славик присел рядом, но на то место, куда указывала Влада, он не глядел, а уставился в телефон.

- Ты совсем не переживаешь за него, да? – возмутилась Влада.

- Прости, - Славик посмотрел на нее и слегка поправил очки, - переживать за умершего бессмысленно. Вот, глянь. О страшной находке писали в новостях. - Он протянул ей телефон, и Владе хватило беглого взгляда, чтоб узнать узорчатый край пеленки.

- Но почему он тут, если его забрали? – чуть не плача спросила она.

Славик встал и начал медленно обходить место происшествия кругами, затем сделал загадочные пассы руками и, сложив пальцы рамкой, посмотрел сквозь них на землю:

- Здесь остался энергетический след, что-то принадлежащее малышу, - медленно произнес он, разглядывая место. - Ты не видишь ничего, что лежало бы рядом?

- Вроде нет, - Влада осторожно, чтоб не коснуться ребенка, начала оглядываться, - ничего у него нет, только пеленка да соска.

- Соска! – радостно воскликнул Славик, точно это был правильный ответ на загадку сфинкса. – Возможно, она все еще лежит здесь, - он снова уставился в рамочку из пальцев и скомандовал: - Ищи вот у этого куста.

Наверняка они представляли собой странную пару. Двое среди ночи в кустах ползают по земле и роют прелые листья руками в поисках непонятно чего.

- Нашла! - обрадовалась Влада, выуживая из-под корней пустышку, облепленную грязью. - Вот она! Что дальше?

- Дай сюда, - Славик забрал находку, положил ее перед собой, затем достал из сумки пузырек из темного стекла и, отвинтив крышку, потряс над пустышкой. Отчетливо запахло спиртом. Влада не успела удивиться, зачем это нужно, как Ловчий крутанул колесико зажигалки, и ярко-синий огонек с жадностью накинулся на нежданную добычу.

- IGNIBUS JUNGERE AQUAS – соединяю огонь с водой, - нараспев произнес Славик и звонко хлопнул в ладони над пляшущим языком пламени. В тот же миг младенец исчез, и лишь облачко золотистой пыли, похожей на искры от костра или на рой светляков, потянулось к щербатой луне, выкатившейся на небосклон.

- Он ушел? – голос Влады дрожал от еле сдерживаемых слез.

- Да, теперь он свободен, - Славик поправил очки, поднялся и затоптал огонь, - теперь тебе спокойнее?

- Не знаю. – Влада поднялась, отряхивая с колен налипший мусор. - Что же мне теперь – бегать за призраками и искать причину, отчего они здесь, а затем помогать им? Неужели этим занимались Духовницы?

- Не думаю, - Славик взглянул на молочный бок ночного светила. - Духовницы сами призывают призраков, а то и кадавров, да ты видела. Призывают для службы, а не ради помощи.

- Тогда почему я? – заныла Влада. - Почему я их слышу и вижу всюду?

- Потому что дар в тебе пробудили, но посвящение ты не прошла. С жертвой не сложилось, помнишь? – криво усмехнулся Славик.

- Идем отсюда, - попросила Влада чувствуя, что краска заливает ей щеки, - домой хочу.

Едва они выбрались из зарослей, как дорогу им перебежала кошка, 

- Она не черная, - утешил Ловчий, беря Владу за руку, - идем.

Мохнатая хулиганка тем временем завела громкую песню, и ей в ответ откликнулись коты.

Влада чувствовала, что устала, ощущала тяжесть в ногах и гул в голове. Она молчала, но пока они добрались до дома, ей встретилось еще несколько фантомов.

Она старалась не смотреть на призраков, закрывая левый глаз, это помогало их не видеть, но вот голоса не оставляли ее в покое. Каждый просил, шептал и требовал помощи, а она не могла да и не хотела им помогать.

А у подъезда их ждали. На лавочке, на козырьке, рядом с дверью и на ближайшем дереве засели кошки. Десятки светящихся глаз гипнотизирующе смотрели на Владу. Желтые, зеленые, голубые, они мерцали, выдавая присутствие своих хозяев.

- Тут валерьянку пролили? – удивилась Влада, с опаской посматривая на такое сборище кошек.

- Боюсь, что нет, - Славик нахмурился. - Идем, провожу до квартиры.

Лифт домчал их до заветного этажа, Влада, открыв дверь, вошла в коридор и тут же закашлялась. Ей показалось, что квартира пропиталась едким газом. Дышать стало нечем, горло саднило, легкие горели, как будто она тонула.

Захрипев, Влада, не разуваясь, бросилась на кухню и распахнула окно. Ночной воздух ворвался в дом, и стало чуть легче.

- Славик, тут утечка газа, - прохрипела она, - вызывай аварийку.

Все еще не в силах отдышаться и хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, она обернулась к другу.

Ловчий стоял в дверях кухни. На лице его отразилась мука, словно именно сейчас он принимал важнейшее решение всей жизни.

- Что ты стоишь? - удивилась Влада. - Надо набрать 04.

- Не надо, - тихо произнес ученик Ирмы, - ничего не надо. Это запах полыни, я же чистил квартиру, чтобы изгнать злые силы.

- Видимо, не очень преуспел, пока готова сбегать только я, - пошутила Влада и осеклась, увидев, как помрачнел Славик.

- Знаешь, я недостоин быть Ловчим, - вздохнул он. - Передо мной начинающая ведьма, и мне нужно убить тебя сейчас, пока ты не натворила бед своим даром. 

- Ну, если надо, так убей, - Влада вздернула подбородок.

- А не могу, понимаешь, не могу! – Ловчий отмахнулся. - Прости, жаль, что все сложилось именно так, сейчас я уйду, но если мы встретится снова, то не обессудь, я выполню свою миссию.

- Миссию, - повторила Влада. - Ну да, конечно, у тебя ж миссия, а у меня проклятие. Все верно. Ступай, что уж тут. Вот только я думала, ты мне поможешь, а ты…

- Я не могу, прости, - Славик резко развернулся и ушел.

Влада еще прислушивалась, как завывает лифт, унося Ловчего вниз, как пищит домофон на двери, выпуская его из недр дома. И едва последнее эхо его шагов растворилось во мраке, как ночь заполнилась кошачьими голосами. Громкими, пронзительными, восхищенными, воспевающими древнюю силу колдовства, пробуждающуюся в новой Духовнице.

Третий день как погода испортилась. Небо затянули серые, свинцовые тучи. Их пышные бока скрыли раскаленный солнечный диск, и от этого казалось, что на улице царят сумерки днем и вечный мрак вечером

Дождь лил не переставая, то мелкой моросью, обнадеживая заядлых грибников, обещая богатую добычу на тихой охоте, то пронзительно и шумно, грохоча водосточными трубами и звонко разбиваясь об оконные стекла. Влада, приникнув к стеклу, смотрела на растаявший в серой пелене мир и думала, что было бы неплохо, если б и впрямь все пропало. Может, этот дождь неспроста стучит к ней в окошко? Может, стоить распахнуть створки и впустить? Хуже не будет, куда уж хуже?

Славик ушел и даже не звонил, впрочем, разве стоило ждать звонка от Ловчего, который где-то там, за завесой дождя, точил колья и зачаровывал оружие, готовясь к встрече с ведьмой? Он ведь вполне ясно выразился, что убьет ее, если их пути пересекутся вновь.

- Ну и пусть убьет, - обиженно пробормотала Влада, поглядывая на мир то левым, то правым глазом.

Правый видел промокшие дома и мельтешащие точки цветных зонтов у самой земли. Левый же, точно лазерный прицел, выцеплял из этого марева неприкаянные души. Даже находясь дома, Влада видела их особенным внутренним взглядом. Чуяла, что те глядят на нее темными провалами глазниц, с замиранием ждут действий, помощи или приказа.

Но Влада медлила, да и что она должна была сделать? Иногда ей вспоминалось, как они со Славиком освободили младенца, и на душе становилось горько, точно от степной полыни, и одновременно легко.

Сердце сжималось от воспоминания, и хотелось мчаться вниз, искать причины, выяснять, что же мешает этим призраком уйти, что держит их. Долг, страх, потерянная вещица?

- Как Соню, - вздохнула Влада, вспомнив сестру, и отвернулась от окна. - Надеюсь, что Соня теперь свободна, - прошептала она и шмыгнула носом, а затем, подхватив высокую желтую кружку остывшего чая, поплелась в комнату.

Экран монитора подмигивал ей, обновляя новости в соцсетях. В голове звучали голоса неупокоенных, сливаясь в единый гул, похожий на звук дождя.

Плюхнувшись за компьютер, Влада воткнула в уши черные пуговки наушников и включила на всю громкость музыку. Звонкий женский голос, поймав высокую ноту, пел про ожидания и дорогу, про птичий крик и бересклет и еще о многом другом, что дергало потаенные струны.

На глазах навернулись слезы, и Влада разозлилась: сколько можно переживать? Сколько можно терзать себя из-за того, что она не такая, какой ее хотят видеть?

- Да пусть все в тартарары катится! - зло выкрикнула Влада.

Что-то щелкнуло, бахнуло, монитор, вздрогнув, погас, а по комнате пополз неприятный запах горящей изоляции.

- Ой, нет, нет, только не пожар! - взмолилась Влада и кинулась выключать системник.

Затем, по привычке подсвечивая мобильным, она прошла по квартире и проверила, не горит ли что там? К счастью, пожар не случился. Выглянув на лестничную клетку, она приоткрыла щиток и вздохнула: пробки не выбило, значит, перепад напряжения не только у нее.

Снизу раздавался мужской возмущенный голос и глухие удары по металлу - кто-то застрял в лифте.

- Не свезло, - злорадно хмыкнула Влада, возвращаясь в квартиру.

Дойдя до окошка, она присвистнула: весь район погрузился во тьму. Не переливалась неоновая реклама на огромных щитах, установленных на крыше одного из зданий. Не горели теплым светом окошки у соседей, обещая уют и теплую компанию. Даже звезды не манили к себе, укрывшись за пухлыми боками туч.

Окружающий мир померк, точно гигантская корова слизнула языком все, что хоть мало-мальски давало свет.

- Круто, просто замечательно! - скривилась Влада, ощущая холодок, пробирающийся меж лопаток: с некоторых пор она не любила темноту.

Телефон зажужжал в руке, как улей, полный рассерженных пчел. Влада вздрогнула и взглянула на экран. Надежда на то, что Славик почувствовал ее отчаяние и позвонил, потухла, как огонек на кончике спички.

Номер не имел имени, но оно и не требовалось. Влада с удивлением рассматривала знакомые цифры, которые несколько лет набирала ежедневно, иногда по десятку раз, лишь бы дозвониться до абонента, услышать его голос, узнать, что все в порядке.

Звонок продолжался, точно призыв из прошлой жизни. До того, как завяла любовь, и началась кутерьма с колдовством, призраками и родственными узами.

Щелкнув зеленый круг, Влада как можно более спокойно ответила:

- Внемлю.

Но вечер оказался богат на удивительные повороты.

- Ладушка? Это ты? Привет, дорогая! – зачирикала Вика, бывшая лучшая подруга. – Але, ты меня слышишь?

- Четко и ясно, - откликнулась Влада, - что надо?

- Ой, Ладушка, - Влада представила, как Вика надула губы, состроив огорченную моську, - ты что, еще сердишься? Времени-то прошло.

- Аж месяц, - прервала ее Влада. - Это все что ты хотела сказать?

- Нет-нет! - затараторила Вика. - Тут такое дело, Никита проводит ритуал. Для приема нового адепта круга. Все очень серьезно, и ночь идеальная. Ты ведь и сама наверняка это чувствуешь.

- Я тут при чем? – не поняла Влада. Стоя в коридоре напротив зеркала, она разглядывала свое лицо, подсвеченное смартфоном и оттого напоминавшее гротескную маску, и ей казалось, что происходящее – просто фарс. Театралка от Никиты, великого и ужасного.

- Согласна? – переспросила Вика, и Влада поняла, что упустила нить разговора.

- Давай попробуй, позвать еще раз и не юли, – предложила она, гадая, дойдет ли до подруги, что ее просто не услышали.

- Да, Ладушка, от тебя ничего не скроешь. - Вика наигранно вздохнула. - Нам очень нужно, чтоб ты приехала и заняла мое место в кругу. Поскольку ты ведь посвященная, ты достойна.

Влада чуть не подавилась от этой фразы, она показала себе в зеркало язык и угукнула в трубку.

- Ну вот, - заливалась соловьем Вика, - ты просто необходима Никите и мне.

- Если я нужна Никите, - Влада нарочно заострила внимание на имени магистра, - так что ж он сам мне не позвонил? Я же такая необходимая.

- Так он занят, Ладушка, ну там свечи, эмоциональная настройка, молитва с неофитом. Вот я и пообещала, что сама решу эту проблемку и найду себе замену.

- Я что-то упустила, - Влада нахмурилась, - ты-то почему в круг не встанешь?

В трубке воцарилась тишина.

- По женским делам, понимаешь? Приедешь? - наконец пискнула Вика и замерла.

Влада набрала было в грудь воздуха, чтоб от всей души послать дорогую подруженьку далеко и надолго. В ней клокотала ярость, смешанная с застарелой обидой. Уже открыв было рот, она вновь взглянула на себя в зеркало и увидала рядом Тима, который привычно переминался с ноги на ногу, ожидая, когда его заметят. План мести созрел мгновенно.

- Приеду, - неожиданно для себя ляпнула Влада, - диктуй адрес.

- Старосельское кладбище. От сторожки налево до белого склепа, там встретят. Через час. Мантию выдам, – скороговоркой произнесла Вика и, кажется, вздохнула с облегчением. -При упоминании о кладбище Владе сделалось дурно. Ком подкатил к горлу, и отчетливо замутило. Но тут она почувствовала на плече легкий холодок – Тим прикоснулся к ней, подбадривая подругу. - Ты чудо, Ладушка! – подмаслила невидимая Вика, и трубка загудела законченным звонком.

Влада криво усмехнулась своему отражению:

- Еще какое, Викуся, еще какое! - злорадно сообщила она в пустоту и отправилась одеваться.

Таксист, довезший ее до ворот кладбища, принял деньги медленно, даже нехотя. Еще раз взглянул на пассажирку и, не удержавшись, спросил:

- Вам точно сюда надо? – в его голосе звучало сомнение, переплетенное с надеждой.

- Точно, - Влада сверкнула улыбкой, - спасибо! – И, не дожидаясь, когда ее вновь начнут отговаривать, она выскочила из автомобиля.

Под ногами хлюпало. Глубокие лужи, больше походившие на мелкие озера, мутно поблескивали в свете фар отъезжающего такси. Воздух пропитался сыростью и озоном.

Влада накинула капюшон плаща и зашлепала по дорожке. Дождь мелко моросил, напоминая о том, что в любой момент снова может разойтись не на шутку. Поскольку единственный зонт Влады пал в неравном бою с кадаврами, ей пришлось довольствоваться дождевиком. Синеватая прозрачная клеёнка из магазина «Все по пятьдесят», смешно шуршала, и Влада подозревала, что издали в таком наряде она и сама похожа не то на бомжа-кадавра, не то на призрак целлофанового пакета.

Не так бы ей хотелось появится перед бывшими друзьями, совсем не так. Хотелось бы про цокать мимо них на шпильках, в коротком черном платье. Пусть Викуся вспомнит, у кого тут длинные ноги, - с ее низким карданом такие платья всегда были под запретом.

«Что не помешало ей увести у тебя Никиту», - подсказал внутренний голос.

«Сама ушла!» - окрысилась Влада, пробираясь между памятниками в ту сторону, откуда тихо, но заунывно доносилась музыка.

По пути на глаза ей попадались призраки. Вот дедулька присел на скамью, мнет в руках кепку, вздыхает. Вряд ли он настоящий и пришел на могилку к своей бабульке в столь поздний час. На всякий случай Влада прикрыла левый глаз, и дед тут же исчез. Надгробье и скамья одиноко белели в ночи мраморными боками. Разве что воздух тут был слегка холодней, чем вокруг.

- Забавно, - усмехнулась Влада и продолжила путь, разглядывая местных жителей. Старики и женщины, бабульки и дети. То справа, то слева появлялись они, провожая безразличным взглядом Владу. Стало немного жутко от того, что, кроме нее, их никто не видит.

- Тим, - шепнула девушка, и друг тут же оказался рядом, - не бросай меня! - зачем-то попросила Влада, и юноша кивнул в ответ.

Подсвечивая мобильным под ноги, чтоб не налететь на угол выпирающей ограды или не наступить на ржавую проволоку, Влада добралась до склепа.

Все уже собрались. Несколько человек, облаченные в мантии, стояли поодаль, вглядываясь в листы бумаги.

- Слова повторяют, - подумала Влада и тут же поняла, что сама эту ерундистику абсолютно не помнит. Выветрилась из головы.

- Ладушка, ты пришла! – Вика выскочила из-за склепа, как чертик из табакерки. Одета она была в длинный сарафан в узкую белую полоску, темные волосы сплетены в косу, так и не скажешь, что она здесь с местными чернокнижниками. Пока Влада разглядывала бывшую подругу, та, ухватив ее за руку, потянула за собой. – Идем, я мантию тебе приготовила и место сухое, чтоб ты одежду сняла. Ой, как все же здорово, что ты пришла! Никита, конечно, на меня рассчитывал, но не теперь. – Вика как-то глупо улыбнулась.

- Ну конечно, - поддакнула Влада, стараясь не выдавать рвущуюся на волю злобу, - ведь в такие дни открыт энергетический канал, вдруг кто подселится да? – она скривила губы в усмешке.

Вика, не учуяв насмешки, вытаращилась на нее, а потом тихонько засмеялась:

- Ах, Ладушка, ты все не так поняла! С энергетикой у меня теперь все порядке, только она чистая и незамутненная, нельзя мне такой в круг вставать. - Вика ласково погладила свозь сарафан живот. - Через годок будет можно, если папа Никита допустит. – Вика вздернула подбородок, ее взгляд выражал превосходство, она гордилась своим положением и явно смеялась над незадачливой подругой.

Влада стояла, обмерев, точно на нее вылили ушат холодной воды. Да нет, хуже. Ушат на нее лили, и это совсем не то же самое, а тут как обухом по голове, как... Она почувствовала, что задыхается. Голова внезапно заболела, и левый глаз противно заныл. Она вскинула руку прикрыв его ладонью, что привлекло внимание Вики:

- Ой, а что у тебя с лицом? Я и не заметила. – Она бесцеремонно указала на подернутый белесой поволокой глаз.

- Ничего! – огрызнулась Влада. - Давай накидку и не мешай. Выхватив из рук бывшей подруги прохладную шелковую ткань, Влада поспешила избавиться от своего шуршащего наряда. За ним последовали джинсы и рубашка, футболка, носки и, наконец, нижнее белье.

Впервые Влада радовалась, что у мантии столь глубокий капюшон: хоть никто не разглядит ее нынешнего уродства. Почти не осознавая, что делает, он разделила пальцами волосы и сделала так, чтоб светлая прядь закрывала левый глаз. Совсем так же, как это делала Любаша в обличье девушки.

Затем Влада скинула кроссовки и, морщась от холода, коснулась голыми ступнями кладбищенской земли.

Чернозем, превратившийся из-за дождя в грязь, тут же растекся под пальцами, и на секунду ей почудилось, что она вновь вязнет в болоте. Сердце бешено заколотилось о ребра, мешая здраво мыслить.

- Не дождетесь, - сказала себе под нос Влада, глубоко дыша, чтобы унять панику, и решительно зашагала вперед, туда, где уже дымили в темноте вонючие зеленые свечи.

Никиту она узнала сразу, и под ложечкой болезненно кольнуло. Вроде и позабыла все, и вымела из памяти, как сор из избы, а вот нате. Стоит такой высокий, статный, и в животе пустота сразу, а в ней бабочки.

- Никаких бабочек! - одернула себя Влада и, привычно найдя взглядом Тима, подмигнула ему. Призрак ответил тем же, но он явно с интересом разглядывал бывшего парня своей бывшей девушки.

Почувствовав, что на него смотрят, Никита обернулся и недовольно поджал губы:

- Я же просил не мешать мне до начала обряда! Ступай, подожди со всеми, - он повелительно махнул рукой в сторону компании повторяющих текст.

Влада вздрогнула и хотела вскинуться, возмутиться, что она не девочка на побегушках, но тут ее осенило: да он ее просто не узнал. В однотипных накидках, босые, с закрытым лицом, поди угадай, кто это. Тем более что ее сюда вызвала Вика, а он, наверное, и не знает об этом, а значит, не ожидает увидеть ее среди прибывших.

«Ну что ж, - подумала про себя Влада, - тем лучше: сюрприз удастся на славу, уж тут я постараюсь!»

Прошлепав по грязи, она устроилась у раскидистого карагача, на котором птицы свили сразу несколько гнезд, отчего крона дерева походила на волосы модницы, намотанные на бигуди.

Шмыгнув носом, Влада начала осматриваться. Призраков прибавилось. Никто из них не двигался с места, но они точно проявлялись сквозь наползающий туман. Бледные, отрешенные, странные. Некоторые походили на размытое облако. То ли забыли, как выглядели изначально от старости, то ли не хватало сил воплотить прежний образ. Другие же, наоборот, казались живыми людьми. Как тот дед на скамейке, или вот девица в светлом платье, мрачно взиравшая на все происходящее немигающим темным взглядом.

Влада поежилась. Чем больше призраков собиралась, тем холодней становилось кругом. И как она раньше этого не замечала? Ведь во всех фильмах про сверхъестественное твердят, что холод – это главный признак присутствия неупокоенных душ.

Вот только как их привлечь к тому перфомансу, что она задумала? До этого привидения сами искали ее, требуя помощи. Вот и сейчас громкий шепот, похожий на шум ветра, отчетливо звучал в ушах, да разве разберешь в такой какофонии, кому что надо?

- Тим, - шепнула Влада, и ее друг тут же встал рядом, - ты их тоже всех видишь?

Тим кивнул и вопросительно взглянул на Владу, словно уточняя, что от него требуется.

- А ты с ними общаться можешь? – заинтересованно спросила она.

Тим кивнул и тут же двинулся к близстоящей старушке. Прильнув к дереву, она точно срослась с шероховатой поверхностью и теперь походила на одряхлевшую дриаду.

Тим обратился к старухе, и, хотя Влада отчего-то не слышала его голоса, зато бабка вполне понимала товарища по несчастью. Она вздрогнула, обернулась к юноше и, выслушав, мелко закивала головой, а затем беззубо улыбнулась Владе, как будто увидела родную внучку, пришедшую в родительский день проведать усопшую бабушку.

Влада улыбнулась в ответ и про себя возликовала: Тим был идеальным посредникам между двумя мирами. Живым, где сейчас Никита и его шайка безмозглых последователей собирались творить непотребство, и мертвым, который взирал на этот балаган десятками глаз, совсем не одобряя действий пришлых людей.

Ночь прорезал гулкий удар в гонг. Звук расслоился и поплыл над землей, путаясь в тумане, проходя сквозь зыбкие очертания призраков, распространяясь от эпицентра к самой ограде, как круги по воде.

Подмигнув Тиму, Влада пошла вперед, туда, где Никита, великий магистр, закончил приготовления и теперь ждал начала представления.

Плита выбранного саркофага была застелена белой тканью и напоминала обеденный стол. В совокупности удар в гонг и это напомнили Владе, что она не ужинала, и в желудке тотчас возмущенно забурлило.

«Дома бутербродов наделаю и съем», - пообещала себе она, топчась на краю замощенного пятачка.

Свечи, успевшие оплыть, залили зеленым воском надгробные камни, сделав их похожими на валуны, обросшие мхом. Воздух пропитался вонючим дымом так сильно, что свербело в носу.

Влада, не удержавшись, чихнула и тут же заслужила недобрый взгляд от магистра. Наклонив голову еще ниже, она втайне показала ему язык и кривенько усмехнулась. Давай, мол, позыркай, пока можешь.

Дождь прекратился, но сырость не исчезла. Шелковая мантия прилипала к телу, отчего становилось неуютно и холодно.

Влада вспомнила, как в последний раз принимала участие в таком сеансе. Эх, как ей хотелось заснять все на видео, выложить на ютуб и мгновенно прославиться! Сейчас бы она тоже не отказалась заснять все происходящее, но только для того, чтоб на досуге как следует похохотать, пересматривая видео.

Снова гул отполированного гонга, и все присутствующие как по команде затянули молитву. Слова мертвого языка, произнесённые наоборот, должны были, по мнению Магистра, отворить врата в царство тьмы. Насмехаясь над раболепием перед царством Божьим. Влада делала вид, что шепчет священный текст, но сама вместо этого ждала удобного момента.

Вот магистр появился из тьмы, освещая себе путь еще одной свечой. Он прошел вокруг плиты, двигаясь спиной вперед. Затем остановился и начертал огоньком в воздухе каббалистические знаки.

Пение усилилось, посвященные старались не посрамить магистра, вкладывались в глупую затею с душой.

Владе стало противно, ведь еще недавно и она с задором учила и шептала эту галиматью. Поджилки дрожали от ощущения, что творится нечто запретное, потустороннее. Вот сейчас скажет еще пару слов – и точно выглянет к ним козлоногий. Ах, как страшно и мурашки по коже! А после с Никитой ехать домой, прижиматься к нему и трепетать, чувствуя близость любимого сквозь шелк мантии поверх обнаженного тела. Тьфу, какая кладбищенская романтика!

Тем временем Никита исчез из поля зрения, и подпевалы сменили молитву. Теперь темп ее был рваный, каркающий, точно читали стихи на плохом немецком.

Но вскоре Никита снова появился из темноты. Высокий, укутанный в балахон, с маской на лице, он вел впереди себя неофита.

К удивлению Влады, оказалось, что это не очередная простушка, желающая острых ощущений. И даже не бледный юнец, больше пугающий родных, чем верящий в потусторонние силы, а мужичок средних лет. Отблеск свечи играл на его лысине, глаза восторженно блестели. Он то и дело облизывал языком пухлые, пересохшие от выброса адреналина губы. Белое одеяние посвященного заметно стесняло его движения. Явно рассчитанное на кого-то более худого, оно обтягивало мужчину, как трико, делая его похожим не то на мима, парадирующего безе, не то на упитанную мумию.

Неофит прошлепал по мокрым от дождя каменным плиткам до укрытого тканью саркофага и замер.

- Готов ли ты, о заблудшая душа, принять благословение нашего всеотца, Властителя Ночи? – голос Никиты не хуже гонга заполнял тишину. Бархатистый тембр лился в темноту, обволакивая и завораживая.

- Готов! – пискнул толстяк. 

- Готов ли ты отречься от прежнего бога? – вновь спросил магистр.

- Да, - закивал неофит.

- Докажи это! – На землю с едва слышным звоном упало распятие. – Наступи на него ногой, попри правила жестокого бога! Или ты сомневаешься в своем решении?

Мужичок замотал головой, заюлил, то делая шаг вперед, то отстраняясь. 

- Ну же! – потребовал магистр, и толстяк решился, прикрыв от испуга глаза, он почти прыгнул вперед, и крест исчез под его бледной, пухлой ступней.

- Пора! - едва шепнула Влада, и Тим метнулся прочь. Он двигался очень быстро, не касаясь земли. Ни одна травинка не шелохнулась. Тем не менее Влада не успела моргнуть, как он сделал один круг, затем другой, и призраки потянулись за ним.

Шепча, ворча и стеная, они качнулись и приблизились к участникам мистерии. Владу зазнобило, она искоса глянула на остальных. Посвященные явно чувствовали холод, переминались с ноги на ногу, украдкой обхватывая себя руками.

- Ты сделал первый шаг, попрал символ веры, так плюнь же на него! Разорви связь с навязанной верой, уничтожь превосходство, придуманное попами!

Толстяк поежился, не то от холода, не то от ощущения собственной непокорности, затем пнул распятие и зажевал губами, став похожим на верблюда.

- В атаку! - зачем-то шепнула Влада, чувствуя, как от восторга вспотели ладошки. И призраки послушались, сплотившись, точно туман, они ринулись к самому алтарю, туда, где неофит готовился свершить очередную часть обряда.

Лепестки свечей нервно задрожали, как от сквозняка, некоторые из них потухли. Собравшиеся чернокнижники пугливо заозирались по сторонам. Но Никита не растерялся.

- Это твой Повелитель приветствует тебя! - воскликнул он, вознося к небу руки.

- Фигу! - прошипела Влада. - Хватайте их!

И призраки перешли в атаку. Бледные силуэты метались по площадке, проходили сквозь людей заставляя, тех вздрагивать и ежиться, но, увы, привидения не могли причинить вреда. 

Влада разозлилась, ей показалось досадным, что она, Духовница, не может припугнуть зарвавшихся людишек.

- Я зову вас в этот мир, врата открыты, выходите из тьмы, выходите из глубины, выходите из забытья, - шептала она, вкладывая в каждое слово столько злости, сколько могла.

И ее услышали.

Легкие колебания прошли по земле. Вдалеке дурными голосами взвыли псы. Где-то правее с грохотом рухнул памятник. - Отец лжи приветствует тебя! – голос Никиты под маской восторженно дрожал. - Поторопись же, смертный! Это ободрило толстяка, и тот решился: вцепившись одной рукой в «магистра», он почти не глядя плюнул на землю. Влада не могла разобрать, попала слюна в распятие или нет, но, видимо, это было не важно. Неофит неуклюже взобрался на прикрытый саркофаг и, поезрав, улегся, покорно сложив руки на груди. А призраки белесыми полотнищами все бесновались, кружились вкруг плиты. Их стало так много, что Владе, чтобы разглядеть происходящее, пришлось прикрыть левый глаз. - Ну же, ну же! – шепотом требовала она, притоптывая от нетерпения. - Именем Ночи, именем первозданной Тьмы, именем Мрака, мы приносим тебя прошлого в дар Повелителю! – «Магистр» вытащил что-то из-за пазухи. В другой руке у него сверкнул нож. Нечто маленькое и вертлявое едва успело пискнуть, как стальной клинок оборвал жизнь зверька, и алая горячая кровь закапала на белую одежду толстяка. Тот вздрогнул и испуганно вцепился в ткань, укрывающую саркофаг. Видимо, именно кровь стала последним, финальным аккордом. Плита, на которой возлежал новообращенный, задрожала. Все отчетливо услышали скрип сдвигаемого камня, а затем сиплый вздох, как если бы кто-то втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Все замерли, даже Никита. Скрежет продолжался, крышка с толстяком сдвинулась уже наполовину. По ногам присутсвующих пополз холод, вызывая одно желание – поджать пальцы, а лучше как можно быстрее бежать, бежать, бежать отсюда. Паника медленно, но верно расползалась в воздухе. - Магистр, - прохрипел толстяк, не решаясь пошевелиться, - а это все так и задумано? Мертвая тишина дала понять, что не только чернокнижники, но и сам Никита растерян, и Влада решила, что пора наконец заканчивать этот спектакль. - Нет, глупцы, - скинув капюшон, громко провозгласила она. - Нет, это задумано не вашим игрушечным магистром! Не им! Мной! - Влада? – из-под маски удивился Никита. – Ты что тут?.. Откуда? Тебя только не хватало! Вечно ты все портишь! Убирайся отсюда! – обозлился он. - О нет, - оскалилась в ответ Влада, - сами пошли прочь! Все! Взять их! Ее слова словно стали ключом для пропуска призраков в реальный мир. Рядом с Никитой проявился кудлатый старичок, тот, что держал кепку, и раззявил на «магистра» рот так, точно готовился проглотить целиком. Старушка-дриада, раскинув костлявые руки, кинулась на сектантку в измазанной рясе. Тощая женщина с длинными седыми волосами вилась вокруг споткнувшегося чернокнижника. Ребенок в матросской шапочке верхом на лошадке-палочке, гикая, гнал целую троицу незадачливых любителей острых ощущений к кладбищенскому забору. В общий хор криков и визгов вплелся вопль толстяка, про которого уже все забыли. Оказалось, плита окончательно рухнула на землю, едва не придавив бедолагу, и из темноты саркофага, покачиваясь и сипя, выбирался сизый бугорчатый кадавр. Толстяк хрюкнул и, быстро оценив ситуацию, пополз вокруг саркофага, что-то нащупал во тьме, ухватил, расцеловал и, сжав в кулаке, зашептал горячо и страстно. Пожалуй, впервые в своей жизни уверовав во что-то.А меж тем к освещенному пятачку подбирались все новые и новые мертвяки. Владина злость прервала их вековой сон, вытащила из обжитых могил и гнала вперед, выполнять приказ Духовницы. Компания в балахонах жалась друг к другу, испуганно повизгивая и озираясь по сторонам. - Ату их! Гоните их в шею! – закричала Влада, упиваясь зрелищем. - Гоните прочь! Словно подстегнутые этими словами, сектанты, позабыв про припрятанную одежду, с воплями помчались прочь с кладбища, подгоняемые призраками. Все, кроме Никиты. - Так это сделала ты? – зло и раздосадованно выкрикнул он, сорвав с лица маску. - Я, я! – задорно выкрикнула она, уперев руки в бока. - Нравится тебе такое колдовство, а? Не ваши пляски с бубнами, а настоящая нечисть, каково теперь, а, магистр? - Дура! – взвыл бывший возлюбленный Влады и направился в ее сторону, сжимая кулаки, как вдруг откуда-то сбоку послышался высокий женский крик. Весь боевой задор Никиты как ветром сдуло, и он побежал в сторону склепа. Влада охнула – она совсем забыла про его новую пассию. Не задумываясь, она развернулась и метнулась вслед за Никитой. Вика лежала на земле, закрываясь рукой и беспрерыно визжа. Рядом с ней, точно змея, загипнотизированная факиром, покачивалась давешняя девица с тяжелым взглядом и протягивала бледную руку к Викиному животу. - Во имя Люцифера и Абаддона, уходи! – дрожащим голосом требовал Никита и даже пытался приблизиться к возлюбленной, но только бился грудью в невидимый барьер, как сумасшедший воробей об оконное стекло. Заметив подоспевшую Владу, он взмолился: - Убери эту тварь, умоляю! Хочешь, на колени встану? Это был миг триумфа Влады, и она наслаждалась им в полной мере. Никита и Вика, предатели, сейчас полностью в ее власти, и она может сделать с ними все, что душе угодно. Она – Духовница, призраки подчиняются ей безоговорочно. - Неужели взываешь к моему гуманизму? – оскалилась она. – А как меня бросил, не забыл? Как вы смеялись за моей спиной? А сейчас готов в ногах ползать-унижаться? Она думала, что Никита продолжит стенания, но он неожиданно выпрямился и замер, глядя прямо ей в глаза. Влада, не ожидавшая этого, поежилась. - Готов, - глухо проговорил он. – Только скажи - и поползу, и унижусь. Ради нашего с Викой будущего ребенка. Мир в глазах Влады разлетелся на мелкие осколки. Торжество обернулось провалом. Прикажи она сейчас, и Никита действительно бы упал бы лицом в грязь, или догнал и зарезал бы того толстяка, или… Да что угодно сделал бы. Только не для нее. И Влада приняла решение. - А ну пошла отсюда, стерва! – рявкнула она на девицу, и та отскочила, но далеко не ушла. – Пошла отсюда, туда, где лежишь! Тим! Тим, убери ее! Тим немедленно соткался из белесых туманных струй и, схватив девицу за руку, утянул ее за собой. Миг - и точно их и не было. - Это что, наш Тим? – провожая их взглядом, тупо спросил Никита. - Был ваш, теперь мой, - холодно процедила сквозь зубы Влада. - Забирай ее, и валите отсюда, пока я не передумала! И чтоб больше на кладбища ни ногой, ясно?! - А остальные? – осторожно спросил Никита, подхватывая бесчувственное тело Викуси на руки. - Не твое дело! - Влада отвернулась и пошла вперед. Ее душили злые слезы. Вся злоба улетучилась, точно дымка под ярким солнцем. Вот оно что – любовь, ну конечно, и ребеночек у них будет по любви. А она дура – так он сказал. Да дура и есть. Дура, дура, дура!Она вытерла слезы, огляделась и вздрогнула. Кладбище напоминало растревоженный улей. Безмолвно носились призраки, не находя покоя, мертвяки шатались среди могил, то и дело налетая ограды и опрокидывая надгробья. - Уходите! – рявкнула Влада на нежить. - Идите спать! Взбудораженные жители погоста ее не услышали. Полупрозрачные духи нарезали круги вокруг деревьев, а пара мертвецов в лохмотьях даже затеяла потасовку, явно припомнив какие-то свои старые незавершенные дела. - Я требую! – заорала Влада во весь голос, возмущенная таким неуважением к себе. - Я - Матушка! Я требую, чтоб вы успокоились! Вернитесь в могилы! И снова тщетно. Зато ее крики привлекли внимание агрессивной пары кадавров, и те, позабыв про свои распри, обернулись в ее сторону. - Вы чего? – отшатнулась Влада. - Я Духовница, я вами повелеваю, это моя земля! Эй! - Зомби не слушали, они, слегка порыкивая, медленно, но неотвратимо приближаясь. Одному из них крепко прилетело по скуле, белеющей открытой костью, а второй мог похвастать еще одной дыркой в груди, из которой торчали лохмотья. Влада как зачарованная смотрела, отступая, на развевающуюся ленточку, пока ей не попался под босую ногу склизкий комок глины. И тогда она побежала. Добежав до склепа, она схватила оставленные «Найки» и начала торопливо обуваться. Приближающиеся силуэты нагоняли такой жути, что Влада, как была в одном кроссовке, побежала в сторону выхода с кладбища, припадая на ногу. Увы, и тут ее ждала неудача: очередной мертвяк вылез прямо перед ней и выпростал вперед руки, желая схватить добычу. Влада заметалась, и поняла, что не знает, как быть. «Умру, тут и умру, разорвут как Ирму! – мелькнуло в голове. – И позвать-то некого. Как некого?!». - Мариииинка, приди!!! – завопила она, хватаясь за эту мысль как утопающий за соломинку. Конечно, было глупо надеяться, что рыжая ведьма окажется именно здесь и именно сейчас, но других вариантов Влада просто не видела. Зомбяки, не обращая внимания на крики, окружали ее со все сторон. Полыхнуло оранжевым, и трое из них упали как подкошенные. В прорехе в мертвячьем строю Влада увидела, как невесть откуда появившаяся тут Маринка вскакивает на стол в одной из оград и раскручивает огненный хлыст. - Чего орешь? Беги к машине! – скомандовала ведьма, хлеща колдовским кнутом по нежити. Духовницу не надо было просить дважды. Со всех ног, спотыкаясь и оскальзываясь, она припустила к свету фар вдалеке. Сердце молотилось о ребра, в ушах перемешался шум крови и крики мертвых. Перед глазами плыло. Она не помнила, как очутилась в машине ведьмы, и как та вывезла ее с разоренного кладбища. Влада металась в забытьи, а перед глазами все плыли страшные лики усопших, готовых уничтожить все живое, даже ту, что их призвала. Очнулась она от собственного крика. В комнату сквозь задернутые шторы пробивались первые лучи солнца. Пахло потревоженной геранью, недавним дождем и смолой. Влада повернула голову и встретилась взглядом с Мариной. Рыжая ведьма сидела в кресле и читала книгу в теплом свете настольной лампы. Заметив, что Влада проснулась, она отложила том в черно-красной обложке, подошла, оперлась локтем на спинку и, слегка склонив голову, спросила: - Ну что, матушка, порезвилась? Понравилась силой владеть? А понравилось добычей быть? Влада промолчала, но, видимо, рыжая и не ждала ответа: - Ты сама решай, учиться будешь или бояться. А я помогу чем смогу. Новая Духовница горько усмехнулась и села на кровати. На ум пришли слова бабы Зины: «Дело, опять же, хоть и гнилое, а семейное».