Призраки прошлого или Видящая тьму.

Глава1.

Сколько себя помню, я никогда не была одна. В моей голове всегда звучали голоса, и я воспринимала это как данность, как неотъемлемую часть себя. Они были просто фоновым шумом. Я так свыклась с их присутствием, что если вдруг наступала тишина, это пугало меня до дрожи.

Иногда мне хотелось рассказать о них маме, но страх, что меня сочтут ненормальной и упекут в психиатрическую клинику, заставлял молчать и притворяться обычной девушкой, насколько это было возможно. Впрочем, "нормальной" меня все равно никто не считал. Как бы я ни старалась игнорировать голоса, иногда я невольно вздрагивала или отвечала им вслух, ошибочно принимая их за слова окружающих. Одноклассники считали меня, мягко говоря, странной, и только мои успехи в учебе и возможность списывать спасали меня от полного изгойства.

С моей подругой Женей мы дружим с первого класса. Две чудачки, две родственные души не от мира сего — так мы иногда подшучивали друг над другом. У Жени была тяжелая ситуация дома: четверо детей и пьющие родители. В общем, сошлись два одиночества.

Сейчас мы перешли в старшую школу, и нужно уже определяться с будущей профессией. Оставалось всего два года, но меня совершенно ничего не привлекало, я не представляла, кем хочу быть. И эта неопределенность давила. Ладно, за эти два года, надеюсь, я найду свой путь, а пока мы шагаем на торжественную линейку этим солнечным сентябрьским днем.

Учеба — это гребаный день сурка. Ты вязнешь в этой рутине и выныриваешь только летом, чтобы с новыми силами снова окунуться в нее. Сегодня, правда, не хотелось предаваться унынию — день был чудесный. Захотелось немного почудить. Я залезла на невысокий каменный парапет, отделявший чей-то палисадник от тротуара, и запела во весь голос веселую песню, извиваясь в некоем подобии танца. Женя подпевала мне, но благоразумно оставалась на земле, опасаясь залезать на тонкий бордюр.

Я так увлеклась своим выступлением, что не заметила, как на нас кто-то смотрит. Он улыбался. Это первое, что я увидела. Молодой, высокий мужчина в безупречном черном костюме смотрел на меня и криво усмехался. Но его улыбка была очень доброй, хотя почему-то искажалась на одну сторону. Я, конечно, смутилась и перестала изображать поп-диву. Он, поймав мой смущенный взгляд, ухмыльнулся шире и предложил мне свой локоть, приглашая продолжить путь вместе. Я отрицательно покачала головой. Он пожал плечами, развернулся и пошел дальше. Мы с Женей переглянулись: что это было?

Дальше дорога прошла без происшествий, и мы быстро забыли о странном молодом человеке.

****

В школе, как обычно, нас нагрузили ответственностью и учебниками. День, казалось, не закончится никогда. Хотя это был только первый день, мы же в выпускных классах, а значит, спрос с нас особый, как любила повторять классная руководительница. Учебники не вошли в рюкзак, и я несла в руках приличную стопку.

— Эй, Малышкина, дуй сюда, — окрикнул меня Костик Смолин. Наш школьный красавчик-блондин и уже профессиональный мотогонщик.

— Ну, чего тебе? — нехотя ответила я, не ожидая ничего хорошего от этого "приглашения".

— Подойди, не буду же я кричать на весь коридор.

Я вздохнула и не спеша подошла к нему. Он окинул меня оценивающим взглядом, словно выбирал товар в магазине. Я вопросительно подняла бровь.

— В общем, отец мне сказал, что если я сдам хорошо экзамены и поступлю на бюджет в ВУЗ, то он купит мне супербайк, о котором я мечтаю уже несколько лет.

— Поздравляю. А я тут при чем?

— Так у меня же "двояк" по русскому. Закрыли на него глаза только потому, что я выиграл в гонке между школами и ВУЗами, но надо в ближайшее время пересдавать.

— Я всё еще не понимаю тебя.

— Ты будешь со мной заниматься, пока я не сдам этот проклятый экзамен.

Я уставилась на него, не веря своим ушам. Вот так, в приказном порядке: "будешь заниматься, и всё тут". Я покрутила пальцем у виска и хотела уходить, но Костик и не думал просто так меня отпускать. Он схватил меня за плечо и резко дернул на себя. Естественно, все учебники полетели из моих рук, а он навис надо мной горой мышц и оскалился в жуткой улыбочке.

— Еще никто не отказывал мне, — наклонившись, шепнул он мне на ухо. Впервые в жизни мне стало по-нанастоящему страшно от его напора.

— Значит, я буду первая, — начала вырываться, но хватка парня была железной.

— Отпусти девушку, — строгий мужской голос впился мне в уши и прошелся мурашками по коже.

Костик мгновенно ослабил пальцы. Я вырвалась из его рук, потирая плечо — синяки точно останутся. Я оглянулась и уставилась на мужчину выпученными глазами. Передо мной стоял тот самый брюнет, что наблюдал сегодня мои танцы на заборчике. Сейчас он не улыбался и выглядел довольно грозно. Даже Костика проняло: он буркнул что-то типа «потом договорим» и поспешно удалился.

Когда Смолин ушел, брюнет, как ни в чем не бывало, присел на корточки и принялся подбирать мои учебники. А я просто стояла и смотрела на него. Огромный, широкоплечий, с большими сильными руками и красивыми ногами, ну то есть не ногами, а... ой, той частью тела, откуда они растут. На корточках брюки сильно обтянули его бедра.

Господи, о чем я думаю? Наверняка же это преподаватель. Кто еще будет ходить по школе в такое время в таком виде?

Он поднялся и протянул мне мои учебники, снова криво улыбаясь. Ну и специфическая улыбочка у него.

— Как тебя зовут?

— Варя. Варвара Малышкина. А вас?

— Владислав Николаевич. Буду вас гонять на физкультуре, — подмигнул он, а я скривилась. Не люблю я физкультуру. Я вообще не спортивная девушка: мелкая, худая, с длинной каштановой косой. В принципе, я симпатичная, если меня одеть и накрасить, как однажды поведал мне всё тот же Костик. Но я не заморачивалась над этим. Зачем? Хотя сейчас, смотря в эти внимательные зеленые глаза, мне почему-то захотелось выпрямиться и подрасти во всех нужных местах. Боже, о чем я опять думаю?

Я быстро забрала учебники, слегка коснувшись пальцами нового физрука, и хотела сбежать, но в этот момент случилось страшное.

Мои «тараканы», как я их ласково называла, словно сошли с ума. Или это я сошла с ума? Кто знает. В общем, гул голосов, обычно не сильно донимавший меня, вдруг разросся до рёва реактивной турбины, словно я стояла прямо возле неё. Я вскрикнула, учебники вновь полетели на пол, а я схватилась за уши, как будто это могло помочь, и начала оседать на пол. Упасть мне не дали крепкие руки физрука. В глазах от боли выступили слёзы, картинка поплыла, впрочем, как и сознание. Но я отчаянно цеплялась за него и за учителя.

Его губы шевелились, он, наверное, что-то говорил, но всё заглушал гул голосов, старающихся перекричать друг друга. Когда у меня уже не осталось сил это терпеть, я запрокинула голову вверх и закричала:

— Хвааатит! Не все разом, иначе сейчас голова треснет!

Физрук уставился на меня в шоке, но голоса, словно послушавшись, постепенно начали утихать. И я услышала женский, я бы сказала старушечий голос:

— Смерть, авария, беда, предупредить!... Смерть, авария, беда, предупредить!... — и так снова по кругу.

Это был первый раз, когда я наладила диалог со своими «тараканами», и, честно сказать, меня это напугало до чёртиков. Что это ещё за послание, и для кого оно предназначалось? Для меня? Для физрука? Похоже, мне всё-таки нужно обратиться к врачу, шиза меня-таки догнала.

Бледная и напуганная, я стояла, сильно вцепившись в рубашку учителя, а старуха всё нагнетала и нагнетала, и в конце выдала:

— Скажи ему.

И всё стихло. Даже обычного фонового шума не стало. Я выдохнула с облегчением, руки дрожали и отцепляться от рубашки физрука не желали.

Я, всё ещё находясь в шоке, бездумно повторила слова старухи.

Владислав Николаевич вздрогнул и отступил на шаг. Ему это не сильно удалось, потому что моя рука мертвой хваткой вцепилась в его рубашку. Несколько секунд я ещё приходила в себя, а затем, наконец, отстранилась от физрука и виновато посмотрела на него.

Интересно, что он обо мне подумает после такого представления? Хорошо, что больше никого в коридоре не было, иначе мне бы пришлось ловить нападки за мои припадки.

— Простите, — а что тут ещё скажешь? Вот и я не нашла ничего лучше. Я развернулась и пошла прочь, было ужасно стыдно. Хотелось забиться под одеяло и больше не вылезать хотя бы до выпускного.

— Варя, учебники, — донеслось мне в спину.

Блин, мысленно застонала я, нехотя развернулась и приняла из рук мужчины многострадальные книги.
Приветствую, дорогие мои, в новой книге! Эта история про Варю и ее учителя Влада начинается еще в школе, но поверьте - это ненадолго,) книга поделена на 2 части. Первая легкая, наивная, как и сама Варя. Но все изменится, когда..... ,) 
Приятного чтения.

Глава 2

Внизу меня догнала Женька. Она что-то рассказывала, смеялась, щебетала о своих делах, но я не воспринимала её слов. Внутри меня была странная, непривычная пустота. Голоса, которые обычно фонили в моей голове, пропали и пока не беспокоили меня. Это было необычно и даже тревожно.

Что хотела от меня та старуха? Почему я должна была сказать эти странные слова физруку, или не ему? Я совсем растерялась. Женя, заметив мой отсутствующий взгляд, замолчала. Она давно привыкла к моим странностям и не лезла ко мне в это время. Знала, что позже я снова приду в норму и всё расскажу.

Но сегодняшнее происшествие сильнее обычного выбило меня из колеи. Я отказалась гулять и поплелась домой. Подруга недовольно проводила меня взглядом, но ничего не сказала, понимая, что сегодня я не в ресурсе.

Два дня прошли тихо, в прямом смысле этого слова – в голове было спокойно, и никто даже не шептался. Я успокоилась и даже почувствовала себя нормальной. Как оказалось, зря.

Сегодня в расписании стояла физкультура, и это меня нервировало. Два дня я избегала нового физрука, но сегодня было не отвертеться. Придется идти к нему на урок. Я жутко нервничала и краснела, вспоминая ту дурацкую ситуацию. Блин, я напророчила ему смерть? Кошмар, он точно сдаст меня в психушку, если еще раз увидит что-то странное. А я не сомневалась, что это странное будет, мои «тараканы» всегда со мной. И хотя сейчас они молчали, я знала, что они словно сидят за углом и только и ждут, чтобы выпрыгнуть с громким «Бу!».

Я вздохнула, и мы пошли переодеваться. Жене я не рассказала о происшествии (стычке с Костей и припадке), но о том, что выяснила, что тот мужик с улицы и есть наш новый учитель, сказала. Подруга сильно удивилась и подмигнула мне, сказав, что он "горячий мужчина". Что она хотела этим сказать, я не поняла. Мне было не до этого, мои мысли сейчас заняты предстоящим уроком и страхом опозориться снова.

Мы вошли в зал уже со звонком и немного зависли. В воздухе витало гендерное разделение. Мальчики налево (кто бы сомневался?), девочки направо. Парни вяло играли в баскетбол, перекидываясь мячом, и косились в сторону девчонок.

Последние же обступили стол, за которым вальяжно разместился наш новый физрук. Владислав Николаевич. Он что-то отмечал в журнале, иногда отвечал на вопросы девушек со своей гадской кривой улыбочкой.

Меня почему-то взяла злость. Сидит здесь такой расслабленный, улыбается нашим звездам, а я тут вся испереживалась, что он обо мне подумает после вчерашнего цирка. Да не думает он обо мне вовсе. Ему есть о чем думать, кроме меня.

Я фыркнула и пошла к лавочкам, села, наблюдая за игрой парней, но нет-нет, да и косилась в сторону физрука. И долго они еще будут там любезничать? Скоро пол-урока пройдет!

****

Поскольку еще было тепло, урок прошел на школьном стадионе. Самое нелюбимое – это бег. Через сто метров начинала задыхаться, словно заправский курильщик. Забег на километр в первый же урок – это то, что обещал физрук: гонять как сидоровых коз. Парни, конечно, быстро справились с этим и снова перекидывались мячом, а я плелась, проклиная и подходящую погоду, и физрука вместе взятых.

Девочки делали разминку, высоко задирая свои длинные ноги, парни глотали слюни, физрук любовался этой картиной, а я бежала.

Добежав до финиша, я не поверила, что сделала это. Километр позади! Я плюхнулась на траву и распласталась звездой, тяжело дыша. Легкие горели, в глазах плясали мушки, ног вообще не чувствовала — красота, да и только. И как еще просидеть в школе три урока?

— Варя, — услышала я голос физрука. — Ты как там? Живая? — немного с насмешкой спросил он, но в то же время с участием.

Я с трудом села и повернула голову в его сторону.

И тут слева мне в нос прилетел баскетбольный мяч, очень тяжелый и очень твердый. Я ахнула, и кровь хлынула из носа.

— Твою мать! — негромко выругался физрук, или мне показалось?

Он подбежал ко мне. Меня отбросило назад на травку "позагорать". Он протянул мне чистый платок и помог встать с газона. Крови было много, залило всю футболку, даже платок не особо помогал.

— Пойдем умоешься, — сказал он. — А я принесу лед из медпункта.

Он проводил меня до туалета, где я умылась холодной водой. Кровь наконец-то остановилась, и я вышла в коридор. Владислав Николаевич уже стоял там с чем-то обернутым в тряпицу.

— Вот, приложи холодное, чтобы отека не было, — сказал Владислав Николаевич, протягивая мне лед. — Пойдем, я отпрошу тебя домой, тебе надо поберечься сегодня.

Я взяла у него лед и приложила к носу, стало легче, боль потихоньку отступала. Он взял меня за руку и потащил к классной руководительнице. Как только наши пальцы соприкоснулись, я вздрогнула от необычных ощущений. Его горячая ладонь словно запустила во мне цепную реакцию: жар из ладони перетек в область груди, туда, где забилось бешено сердце, и потек всё ниже и ниже, охватывая уже всё тело. Это было странно и пугающе приятно.

Не успела я поразмышлять, что со мной происходит, как активизировались мои «тараканы».

Привет, а я уже успела соскучиться. — со вздохом подумала я.

— Опасность, предупреди… опасность… — на все голоса запричитали они. Я попыталась отмахнуться от них, как обычно делала это раньше, но гул снова нарастал. — Предупреди! — выкрикнул громко кто-то.

— Ладно, — сдалась я и виновато посмотрела на Владислава Николаевича. Мы как раз остановились у нашего класса.

— Мне нужно вам кое-что сказать, — начала я и запнулась. Ну вот как я ему скажу, что слышу голоса и они велят его предупредить о какой-то опасности? — Только вы, пожалуйста, не думайте, что я дура.

Он выгнул бровь и с интересом поглядел на меня.

— В общем, вам наверно грозит какая-то опасность, — сказала я неуверенно и потупила взгляд.

— Какая опасность? — недоуменно спросил он.

— Я не знаю. Авария. Наверно, — вспомнила я прошлые причитания голосов.

— С чего ты взяла?

— Не спрашивайте, — совсем смутилась и дернула ручку класса. Послание я передала, пусть сам решает, что делать с этим. Конечно, не поверит, я бы тоже не поверила.

Но голоса, как ни странно, вновь стихли.

Учитель отпросил меня на пару дней. Решил, наверно, что мячом у меня мозги слегка повредились. Я не сопротивлялась, мне было неловко видеть его, хотелось переварить произошедшее и успокоиться. Но все два дня он не шел у меня из головы. Перед глазами стояла его кривоватая улыбка, и это прикосновение ладоней, от одного воспоминания о котором, у меня снова начинался жар.

Глава 3

В школу я попала после выходных. Голоса больше не тревожили меня. Всё-таки, когда мысли только твои, это так облегчает жизнь. Я стала лучше спать, перестала вздрагивать, и вообще, стала выглядеть намного лучше и увереннее в себе. Это заметили и окружающие. Девочки косились с недоверием, а парни — с любопытством, а я просто радовалась жизни вместе с Женей. Мы шутили и часто смеялись, а еще я уговорила её сходить со мной по магазинам. Мне вдруг захотелось быть немного женственнее. Я упорно прогоняла мысли, зачем мне это — просто настало время для платьев.

Перемерив полмагазина, мы так устали, но всё же выбрали несколько красивых вещей. Одно платье было легкое, шифоновое, с короткой летящей юбкой. Другое — платье-футляр, оно очень гармонично подчеркивало мою тонкую талию и высокую грудь. Ну и еще пару блузок и юбка-карандаш. Вроде бы одежда была простая, не броская, но такая женственная, что я долго стояла у зеркала и не узнавала себя.

Выйдя из магазина, мы завернули в кафешку, перекусили, выпили изумительного кофе и довольные пошли в сторону дома.

И тут случилось еще кое-что. Недалеко от дома сегодня открылся новый салон красоты. На вывеске гласила надпись: «Сегодня скидки 50%». Мы с Женей переглянулись — это судьба! В общем, оттуда я вышла с отстриженной до середины лопаток косой, с челкой и аккуратно оформленной и уложенной прической. Женька решила только подравнять кончики, ну и согласилась на укладку, гулять так гулять.

Естественно, на следующий день мы были в центре внимания. Я надела шифоновое платье, слегка подкрасила ресницы и губы тронула блеском. Мои шикарные каштановые локоны рассыпались по плечам, притягивая внимание противоположного пола. Парни с нескрываемым восхищением разглядывали меня, один даже, засмотревшись, влетел в стену. А я не понимала, нравится мне такое внимание или нет, очень было непривычно и даже как-то не по себе.

В конце концов, устав от всеобщего внимания, мы спрятались между этажами на большой перемене и сели на подоконник. Здесь мало кто ходил, а если учитывать, что время обеда, то вообще было пусто. Мы сидели и жевали пирожки, мама Жени испекла, и она поделилась со мной вкуснятиной.

Напротив нас находился кабинет ОБЖ. Обычно он был закрыт, потому что учительница уволилась, а предмет вели все подряд. Но сейчас дверь была приоткрыта, я не сразу обратила на это внимание. В кабинете явно кто-то был.

Не успела я об этом подумать, как дверь распахнулась, и на пороге оказался Владислав Николаевич. Он как-то странно посмотрел на меня, потом помотал головой, словно отгоняя наваждение, и улыбнулся.

— Ты сегодня прекрасно выглядишь, Варя, — обращался и смотрел он только на меня, словно Жени здесь вообще не было.

Я смутилась, чувствуя, как краснеют щёки.

— Здравствуйте, Владислав Николаевич, спасибо.

— Как ты себя чувствуешь? Вижу, что всё хорошо, — сам спросил и сам же ответил, продолжая пристально смотреть на меня.

Мурашки побежали по коже. И чего он так смотрит, будто не видел целую вечность? Я решила сменить тему.

— А вы как здесь?

— Да вот, выделили кабинет, ещё в нагрузку буду вести у вас ОБЖ, — взъерошил он свои черные волосы, а я зависла на этом движении. Как мило он это проделал, выглядел при этом таким открытым и обворожительным. Ещё эта его улыбка сбивала с мыслей, она всё больше и больше мне нравилась.

— Заходите, — махнул он рукой в сторону двери.

Я непонимающе посмотрела на него.

— Ну, у вас же сейчас мой урок, — он посмотрел мне прямо в глаза.

А я начинаю соображать, что и правда, в расписании стоит ОБЖ, но в том году его вела географичка, поэтому я и не соотнесла сначала его слова.

Я покосилась на Женю, она пожала плечами и соскочила с подоконника, я проследовала за ней. В кабинете приятно пахло кофе. Я втянула воздух, вспоминая, что на обед мы не пошли, а пирожки уже закончились. Владислав Николаевич будто всё понял, хитро прищурился и предложил нам кофе.

— Чаю, к сожалению, нет, но кофе хороший. Заходите, не стесняйтесь, — он открыл дверь каморки, в которой размещались какие-то пособия и материалы для уроков. Ещё там стоял письменный стол, стул и небольшой диванчик.

— Уютненько тут у вас, — сказала Женя, осматриваясь.

— Обживаюсь, — ухмыльнулся он. — Так, вот тут у нас всякие вкусности.

Он выставил на стол вазу с разными печеньками, конфетами и прочими вкусняшками. Сделал нам кофе и поставил чашки перед нами. А я зачем-то подумала — с кем интересно ещё он вот так пьет кофе, наедине в тесной каморке? Почему-то стало обидно.

— Ешьте, не стесняйтесь.

Мы принялись пить вкусный кофе и заедать печеньками. Было странно сидеть рядом с учителем, на его территории, но в то же время волнительно, что ли. Он рассказывал нам о предстоящих уроках и ОБЖ и физкультуры. Даа, мы попали по полной, он с нас три шкуры сдерёт.

— Владислав Николаевич, Влад! — из-за двери послышался женский голос.

Я поморщилась, не хотелось прерывать такое теплое общение. Но каблучки были слышны уже недалеко от двери в каморку. Влад, как назвала его женщина, поднялся и вышел в класс.

— Вы снова что-то забыли у меня, Светлана Григорьевна? — сухо спросил Влад. А я поняла, кто это — наша географичка. У нее был тот возраст, когда ещё чуть-чуть, и будет уже поздно, часики тикают, и она усиленно ищет «жертву», чтобы затащить его под венец и родить ребенка.

— Что? — удивилась она. — Нет, просто хотела предложить тебе свою помощь, — начала она сладким голосом. — Я в том году вела твой предмет, могу поделиться наработками, планами, рабочей программой.

В приоткрытую щель было видно, как она пальчиком провела по груди физрука, а потом игриво прикусила его. Он изумленно уставился на нее, но ничего не говорил.

— Так как? Ты согласен?

— На что?

— На мою помощь, конечно, — гадко улыбнулась Светлана Григорьевна, хотя она, наверно, посчитала, что выглядит обольстительно.

Меня передернуло, захотелось стереть с её лица эту мерзкую улыбку. И вообще, почему она трогает физрука, а он стоит как вкопанный и ничего не предпринимает? Неужели эта старуха ему нравится? А может, у них роман? — вдруг осенило меня, и почему-то стало так гадко на душе, что сердце болезненно сжалось в моей груди.

Не знаю, что бы ответил Владислав Николаевич, но тут прозвенел звонок, и в класс начали заходить мои одноклассники. Мы подождали, когда географичка уйдет, не хотелось быть застуканными за подслушиванием и подглядыванием.

Но когда мы вышли из каморки, все ученики уже сидели за партами и смотрели на нас с нескрываемым любопытством. Как же хорошо, что я была там не одна, а то одноклассники невесть что бы подумали.

На перемене Смолин подошел ко мне и сел на парту. Он сложил руки на груди и насмешливо произнес:

— Для него что ли так вырядилась? — и кивнул в сторону учителя.

Вокруг Влада, как обычно, кружили девчонки, наперебой выспрашивая подробности личной жизни. Физрук, не обращая на них внимания, что-то писал в журнале.

— Не для тебя точно, — огрызнулась я.

— А жаль, — наклонился ко мне, заглядывая сверху вниз в мое декольте.

Я возмущенно толкнула Костика в грудь. Он не ожидал такого напора и полетел со стола на пол. В классе послышались смешки, а Смолин подскочил на ноги и, схватив меня за блузку, заорал:

— Ты совсем охренела, Малышкина! Да я тебя урою, тварь! После такого не отвертишься, будешь заниматься со мной русским языком, а может, и не только русским. — гаденько улыбнулся он и демонстративно облизнулся.

Меня чуть не стошнило. На что он намекает?

— Смолин! — рявкнул Владислав Николаевич. Кажется, все в классе подпрыгнули от такого гневного рыка. Ого! Никогда бы не подумала, что он так умеет, всегда обходительный, вежливый и улыбчивый, он стоял возле Кости и гневно испепелял его взглядом. — Я, кажется, говорил уже тебе оставить Варю в покое. Не смей обижать её. Мужик, обижающий женщину — не мужик вовсе.

В классе снова послышались смешки. Второй раз смеялись над Смолиным. Разве он мог стерпеть такое?

— А где вы здесь видите женщину? — Костик не унимался, его злость была очевидна. — Если плоскодонка надела платье, то она стала женщиной? Женщиной делают по-другому. — и он заржал на весь класс.

Теперь все смеялись уже надо мной. От обиды запекло в груди и заблестели глаза. Я чувствовала себя униженной.

И тут физрук вдруг обвел меня странным взглядом с ног до головы и выдал:

— Как мужик могу сказать, что всё у тебя в порядке с формами, недаром же он пялился, — кивком указав мне на декольте, сказал Владислав Николаевич и подмигнул.

Я покраснела до корней волос. Блин, капец. Захотелось провалиться сквозь землю. Это что нахрен сейчас было? Физрук оценил мои формы? Нет, конечно, очень приятно, что ему нравится моя фигура, но как-то это слишком… или нет? Тепло прокатилось по телу, и в голове пронеслась шальная мысль: я ему нравлюсь! Ого!

— А тебе, Смолин, к следующему уроку написать эссе на тему «Для чего нужно знать родную речь и русский язык». Сдашь Ирине Вадимовне, я договорюсь.

Костик позеленел от злости, но промолчал, нарываться еще на одно наказание не стал. А я, не зная куда себя деть от смущения, выбежала из класса. Да что за ерунда, почему рядом с физруком со мной вечно что-то случается, и мне приходится краснеть?

Глава 4
Дни потянулись за днями. Погода испортилась: постоянно накрапывал мелкий противный дождь, небо было низким и таким серым, что даже днём света почти не было. Несмотря на отсутствие голосов, настроение было ниже плинтуса. Хотелось спать и печеньку. Невольно вспомнились кофе и печеньки в каморке Владислава Николаевича, и я улыбнулась. Странный он какой-то.

После того происшествия со Смолиным я старалась не сталкиваться с физруком. Мне было стыдно смотреть ему в глаза. Вот зачем он тогда сказал, что оценил мои формы? Ещё при всём классе. Стыдно... но, блин, приятно. Я снова усмехнулась.

В груди откликнулась какая-то тоска. Вспомнилось, как он смотрел на меня, как тащил за руку, как защищал от Костика. Захотелось увидеть его. Так давно мы просто не общались.

На улицу выходить совершенно не хотелось, этот мерзкий дождь меня раздражал, а зонт, как обычно, я забыла дома. Можно и без него, дождь мелкий, не промокну, но хотелось тепла и уюта. Ещё как назло Женя заболела, уже неделю лежит с жутким кашлем и высокой температурой, нужно сходить проверить, как она там.

Я вздохнула и собиралась выйти из-под навеса над школьным крыльцом. И тут я услышала звук открывающегося зонта у меня над головой. Обернулась и увидела Владислава Николаевича. Он улыбался своей фирменной улыбочкой. Он так же, как в наше первое знакомство, подставил локоть, но сейчас я приняла приглашение. Мне так сильно захотелось прижаться к его плечу, ощутить тепло и защиту от странной тоски и непогоды. Я не сдержалась и слегка прикоснулась головой к его плечу, ощутила запах его любимого кофе и туалетной воды. На душе стало спокойно и тихо.

Мы шли молча, каждый думая о своем. Я держала его локоть, наслаждаясь теплом и уверенностью, исходившей от его тела. Интересно, о чем думал он?

— Варь, как у тебя дела? Ты какая-то загруженная в последнее время.

Хмм, заметил. А я так старалась не обращать на себя внимания, похоже, перестаралась.

— Да всё нормально. Просто такая погода всегда навевает на меня тоску, а еще Женя болеет. Так что… — я развела руками.

— Да, на меня тоже. А знаешь, пойдем в кафешку поднимать настроение. Тут за углом вкуснейшее кофе и мои любимые печеньки с малиновым конфитюром. Ну еще много чего на любой вкус. Ты что любишь?

— Ээээм… — вопрос застал меня врасплох. — Да всё люблю, лишь бы сладко.

Он кивнул и улыбнулся. В уголках глаз показались мелкие морщинки, а сами глаза заискрились смешинками. Красивые.

— Идем?

— Идем, — зачем-то согласилась я.

Он снова подал мне локоть. Его глаза светились теплом и нежностью. Я взялась за него и снова неосознанно прижалась к нему.

****

В кафе было уютно. Украшения в стиле Хэллоуина, хотя до него еще далековато, но теплый свет, свечи и тыквы придавали особенный шарм помещению и улучшали настроение.

Мы сидели и пили кофе. Владислав Николаевич пил просто черный, а я — латте. Он заказал те самые печеньки, которыми угощал нас в школе, ну и еще кучу всяких сладостей для поднятия настроения, как он выразился. Я украдкой таскала его печенье, а он делал вид, что не замечает, но хитро при этом ухмылялся. Он рассказывал смешные случаи из своей практики, мы хохотали, а я разглядывала его лицо — красивое, молодое, с большими зелеными глазами и янтарной обводкой вокруг зрачка. Они смотрели с добротой, но я видела, что он подмечает каждую мелочь и каждую деталь. Я заметила морщинку на лбу, как будто он часто хмурится, но я ни разу не видела его таким. А еще он излучал какую-то ауру силы и мощи, рядом с ним я чувствовала себя спокойно и под защитой.

— Влад? Вот это встреча! Здорово, дружище. — к нам подошел мужчина в стильном черном пальто, из-под которого выглядывал дорогой костюм. Мужчина выглядел модно и дорого. Хмм, пожалуй, в нашем захолустье редко встретишь таких мажоров. Он протянул руку, и Владислав Николаевич пожал её.

— Здравствуй, Гоша, — тот поморщился, а физрук ухмыльнулся.

— Ты же знаешь, не люблю, когда меня так называют, ты, кстати, единственный, кто так меня зовет. — а потом этот Гоша обратился ко мне. — Егор, — он протянул руку, — друг этого умника.

Я растерялась, но руку протянула.

— Варя, — тихо сказала я.

— Ваааренька, — напевно протянул он.

Егор наклонился и поцеловал протянутую руку, пристально глядя в глаза. Мои щеки вспыхнули, я выдернула руку и потупила взгляд. Я видела, что учитель хочет что-то сказать, но не успел.

Прикосновения хватило, чтобы активизировать моих «тараканов». Вспышка боли прокатилась в голове, и в нее потоком хлынули голоса. Сейчас я не слышала отдельных слов, они просто давили на меня с такой силой, что из глаз хлынули слезы.

Лицо Егора вытянулось от удивления — наверно, никто еще не плакал от его поцелуя. Я попыталась встать.

— Я пойду, уже поздно, голова разболелась, — прохрипела я.

— Давай я провожу тебя, — забеспокоился Владислав Николаевич. — Ты побледнела.

Я кивнула. Спорить не хотелось, хотелось скорее уйти подальше от этого места или человека? Меня окатила волна паники, как только он прикоснулся ко мне, а еще... запах гнили и тлена. Едва уловимый, но такой жуткий, что меня замутило. Это что-то новенькое, раньше запахи мне еще не мерещились. Это полный абзац!

На улице, глотнув свежего воздуха, мне стало легче. Я прислонилась спиной к витрине и тяжело дышала.

— Варя, может, тебе лучше обратиться к врачу? — Владислав с тревогой заглянул мне в глаза.

— Нет, мне лучше. А вы давно знаете этого Егора? — спросила я, когда мы отошли от кафе.

— Егора? — удивился он. — Довольно давно. Работали вместе, — уклончиво ответил физрук. — А что?

— Он не тот, за кого себя выдает.

Учитель внимательно посмотрел мне в глаза.

— Откуда ты это знаешь?

Я потупила взгляд, не говорить же, что мне голоса подсказали.

— Варя, если увидишь его снова, не общайся с ним, — он стал серьезным. — Он опасный человек.

Я уставилась на него.

— Так вы знаете?

— Скажем так, работа у нас была очень опасная.

— И это не в школе?

— Нет, — серьезно ответил он.

Опасная работа, значит, киллером, что ли? Поэтому от него смердит как от некроманта? А от Владислава не смердит, от него исходит очень даже приятный аромат кофе и сладкого малинового печенья.

Проводив меня до подъезда, мы остановились. Дождь всё еще моросил, и мы стояли рядом под одним зонтом. Так странно: огромный широкоплечий мужчина и невысокая хрупкая девушка. Чтобы заглянуть ему в глаза, мне приходилось сильно задирать голову. Это жутко неудобно, и шея затекает, но не смотреть в эти завораживающие глаза у меня не получалось.

Владислав с теплой улыбкой поднял руку к моему лицу и заправил волосы за ухо. Они были влажные от дождя и холодные. Теплые пальцы коснулись лица, пуская море мурашек. Мне захотелось прижать его ладонь сильнее и… что? Я растерянно захлопала глазами. Вот какого демона он так смотрит?

— Замерзла? — участливо спросил он.

Я помотала головой.

— Голова больше не болит?

— Нет, всё прошло, — прошептала я.

— Тогда иди, до завтра, — кривовато улыбнулся он. Оох, меня эта улыбка сведет с ума.

Я шагнула в подъезд и бегом побежала по лестнице. В груди пекло, щеки горели, а сердце готово было проломить грудную клетку.

Глава 5

Мне снилась старуха. Она стояла в моей комнате и открывала беззвучно рот. Её глаза смотрели сквозь меня, словно не видя, она что-то говорила и говорила, но ни звука так и не издала.

— Вы кто? — обратилась я к ней.

И тогда она повернула голову и посмотрела прямо мне в глаза. Мне стало страшно. А старуха ткнула в меня своим скрюченным пальцем и проскрипела:

— Ты… предупредить… опасность… предатель…

— А вы кто? Кого предупредить?

— Сына.

И я проснулась. Долго лежала и смотрела в потолок. Что это за сон такой реалистичный? Кто эта женщина? Она так и не сказала имени, лишь то, что я должна предупредить сына. Чьего сына? Ее? А откуда я знаю, кто её сын? Оох, голова сейчас треснет от мыслей, но до утра я так и не смогла уснуть.

****

В школу, естественно, я пошла в разбитом состоянии и с кругами под глазами.

В холле сегодня дежурил Владислав Николаевич. Ну кто бы сомневался. Я хотела тихонько проскочить мимо, но он нахмурился и позвал:

— Варя! — я нехотя обернулась. Блин, не хотелось, чтобы он увидел меня в таком виде — разбитую и невыспавшуюся.

— Что?

Он подошел ближе и пристально оглядел меня.

— Ты всё-таки заболела? — спросил он с заботой в голосе.

— Нет, я просто не выспалась, всю ночь кошмары снились, — пожала я плечами. Он еще сильнее нахмурился.

— Знаешь, лучше всё же обратись к врачу, не нравится мне твое состояние. Со здоровьем не шутят. Кошмары, бессонница, головные боли, а еще эти твои предсказания… — он замялся.

А я застонала про себя. Вот, я так и думала, что запишет меня в чокнутые. А мне захотелось, чтобы он смотрел на меня не нахмурившись, как сейчас, а как вчера — с теплом и нежностью. Захотелось дотронуться до его руки и успокоить, ну и самой не мешало бы успокоиться.

— Не переживайте, со мной правда всё хорошо, — я широко улыбнулась, демонстрируя, как мне хорошо. — Просто переутомилась, вот и результат, но я буду больше отдыхать, и всё будет отлично, — убеждала я его.

Физрук задумчиво потер лоб, а потом сказал:

— Не надо было тебя тащить в то кафе, надо было сразу домой отдыхать. Тем более там тебе стало плохо, — как-то виновато проговорил он.

А вот сейчас мне стало почему-то обидно от его слов. Ведь то кафе — лучшее, что случилось за вчерашний день! Хотела его тоже убедить в этом, но не успела, за спиной послышался сладкий до тошноты голос Светланы Григорьевны:

— Кафе? Какое кафе?

Кажется, физрук даже не смутился, чего не скажешь обо мне — я вся покрылась красными пятнами, словно мы совершили что-то незаконное. Географичка удивилась такой реакции. Блин, вот что она подумает?

— У Вари вчера было плохое настроение, я пытался его поднять с помощью кофе и печенья, — криво улыбнулся он, глядя мне в глаза.

— Вот оно что, — пропела Светлана Григорьевна. — Знаешь, у меня сегодня тоже плохое настроение, поднимешь и мне его?

В это время у нее в сумочке зазвонил телефон, и она начала самозабвенно в ней рыться.

— Поднималка отвалится, — очень тихо пробурчал себе под нос физрук.

Я прыснула в кулак. Он, похоже, не ожидал, что я услышу, немного смутился, закрыл глаза рукой и тихо засмеялся. О боже, какой у него офигенный смех, низкий, хрипловатый, от него мои мурашки активизировались и понеслись вскачь. Светлана Григорьевна тоже оценила. Она хищно облизнулась и ухватила под локоть Владислава, что-то прошептала ему на ухо и куда-то потащила.

Я же осталась в холле, не шелохнувшись, мимо проходили ученики, спеша на уроки, а я почувствовала укол ревности. Ведь вчера я так же держалась за его локоть, и мы так же шли вместе, беседуя о всякой ерунде.

Прозвенел звонок, и я побежала на урок алгебры. Сосредоточиться на нем, правда, не удалось. Перед глазами так и стояла картинка, как географичка прижимается к Владиславу Николаевичу, что-то шепчет ему на ушко, а он спокойно идет рядом и даже не отталкивает её. В общем, как прошел урок я не запомнила, впрочем, не запомнила и следующие.

Зато сейчас, стоя в раздевалке, я отчаянно пыталась прийти в себя, не понимая, а что, собственно, со мной происходит? Почему меня охватывает такое волнение, как перед экзаменом — руки дрожат, сердце колотится, мысли путаются?

Так, хватит, это всего лишь урок физкультуры, чего я так переживаю. Я глубоко вдохнула, медленно выдохнула и пошла с девчонками в зал.

Звонок еще не прозвенел, поэтому одноклассницы, как обычно, столпились вокруг физрука. Он переодел свой пиджак и брюки, которые ему ужасно шли, и сейчас был в спортивном костюме. Рукава он закатал, обнажая красивые и мощные руки. Куртка была расстегнута, из-под нее виднелась белая футболка. Она так красиво обтягивала его стальные мышцы, что захотелось проверить, а настоящие ли они. Ой, Варя, вот о чем ты опять думаешь. Да что сегодня со мной происходит?

Физрук заметил меня и улыбнулся, а одноклассницы недобро покосились в мою сторону.

После разминки мы разделились на группы и распределились по гимнастическим снарядам. Эта часть урока была моя любимая, поэтому я увлеклась и, наконец, отвлеклась. Закончив упражнения, я подняла голову и встретилась взглядом с физруком, он внимательно смотрел на меня и улыбался.

— Владислав Николаевич, — Ленка решила прервать наши странные переглядывания. — Помогите, пожалуйста, не могу дотянуться, — и она потянулась к снаряду. Обтягивающая все прелести футболка задралась вверх, оголяя плоский животик.

Он перевел на нее взгляд, и как ни в чем не бывало, сказал:

— Вон Смолин у нас джентльмен, помоги подруге, будь добр, — поднял бровь с ухмылкой учитель.

Ленка сморщилась, а я поймала себя на мысли, что наслаждаюсь её кислой миной.

— А вы не джентльмен? — съязвил Костик.

— А я учитель, — подмигнул физрук. — Так, ладно, закончили упражнения. Сегодня сдаем норматив по прокачке пресса. Двадцать секунд — двадцать раз. Подходим, сдаем, и можете быть свободны.

И ученики потянулись сдавать норматив. Сказать по правде, даже парням было тяжело, Костик едва справился и взирал на нас с превосходством, мол, если даже мне было сложно, то вам и ловить нечего. Мне-то уж точно. Следом была Ленка, она тоже спортивная, и тоже справилась с заданием. Дальше потянулись другие одноклассники, но и они, на удивление, справились. Я забеспокоилась, похоже, что я одна опозорюсь сегодня. Стало так мерзко.

Я осталась последняя. Подошла к стенке, села на мат, засунула ступни за планку и вздохнула. На меня, как ни странно, никто не обращал внимания. Одноклассники бурно хвастались своими достижениями, спорили и даже переругивались друг с другом.

Физрук встал рядом, слегка наклонился и скомандовал начинать. Я честно очень старалась, изо всех сил напрягала пресс, но когда физрук остановил меня, я насчитала только пятнадцать раз. Обида и злость застилала глаза. Одна из всего класса не справилась. Женька была бы здесь, она бы тоже справилась, а я нет.

Увидев, что я закончила, Ленка ехидно поинтересовалась:

— Сколько?

Я не успела ответить, меня перебил Владислав Николаевич:

— Двадцать, — невозмутимо сказал он.

— Сколько? — взвизгнула она. — Не может быть! Она не могла справиться.

Физрук равнодушно пожал плечами, а я не поняла. Он что, сейчас приукрасил мои результаты? Строгий и принципиальный физрук меня пожалел. Это было нечестно, но мне было всё равно, сейчас надо мной не будут измываться, и это главное. А еще грела душу его забота. Так стало приятно на душе, что я до конца дня ходила с идиотской улыбкой.

Глава 6

К концу недели Женю выписали. До этого мы созванивались и болтали часами, но домой она меня не приглашала. Вообще, она редко меня приглашала, стеснялась своих близких, обычно мы встречались у меня.

Я жила отдельно от родителей в комнате с соседкой, уже неходячей бабушкой. К ней приходила каждый день дочь и ухаживала за ней, а мои родители жили в квартире этажом выше. Вроде бы отдельно, и вроде бы вместе. Зато если мы с Женей собирались у меня, то было бомбически весело. Мы читали любимые детективы по ролям, изображая героев, пели песни и самозабвенно танцевали. Ну и еще занимались всякой странной ерундой. После таких посиделок я словно летала, окрыленная и вдохновленная.

Вот и сегодня мы дурачились у меня после школы, впереди были выходные, и мы танцевали под любимые мелодии.

— Слушай, а пойдем в клуб, — вдруг предложила Женя.

Я выпучила на неё глаза.

— Слышала, как Парфенова Ленка говорила, что сегодня Хэллоуин и там будет крутая программа и вход бесплатный для всех, шестнадцать плюс. Пойдем?

— Так, наверно, нужны костюмы? — задумалась я.

— Не проблема, я возьму в театральном кружке, не зря же я туда столько лет хожу, — подмигнула подруга.

Я подумала, а почему бы, собственно, и нет?

— Пошли!

****

И мы пошли. Правда, сначала пришлось «ограбить» (ну то есть взять взаймы) театралку. Крались мы как заправские домушники, на цыпочках и громко хохоча при этом. В итоге нас застукала техничка, и мы повинились, что пришли за костюмами, но поклялись, что завтра же вернем. Она погрозила нам шваброй, но сказала, что ничего не видела, якобы зрение уже подводит. Мы расцеловали женщину, пообещали ей купить шоколадку и быстро убежали переодеваться.

Стоя у большого зеркала в моей прихожей, мы ухохатывались друг над другом. Женя стащила еще и театральный грим, и мы разрисовали себе лица. Это должно было быть жутко, но нет, это было жутко смешно.

Поколдовав еще немного над образами, мы критично оглядели друг друга и, наконец, остались довольны. Женька нарядилась вампиром, не вампиршей, а именно вампиром. Ее очень худая фигура прекрасно вписалась в образ, ну или наоборот. В общем, черный костюм, плащ и клыки, но ужас наводили жуткие красные глаза в линзах, серое загримированное лицо и пятна крови. Косу она спрятала под шляпу.

Я же впервые захотела быть соблазнительницей, не стала рефлексировать это желание, просто нарядилась ведьмой. Надела откровенное ультракороткое черное платье с глубоким декольте. Ого, да я, оказывается, просто сэкси! Ноги с такой длиной платья кажутся просто от ушей, да и они вроде бы ничего такие, прямые, стройные. Грудь из-за декольте казалась больше на пару размеров. Конечно, если бы не праздник, то я ни за что не решилась бы на такой наряд, но мы замаскировались ярким макияжем, поэтому в клуб пойдут не Малышкина и Суворова, а вампир под ручку с ведьмой, а им можно всё. Волосы я распустила и слегка завила концы, завершила образ остроконечная шляпа, куда же без нее.

Маме я не показалась в таком виде, но предупредила по телефону, что поеду в клуб на вечеринку. Она сильно удивилась, но, узнав, что там пускают подростков, успокоилась и отпустила, вызвав нам такси. А обратно сказала, что папа заберет нас на машине. Это, конечно, не входило в наши планы, но мы решили взять плащи поверх наших нарядов и перед уходом из клуба смыть мэйк в туалете.

****

В клуб нас действительно пустили без проблем, народу было много, причем разного возраста. Здесь были и молодежь и те, кто постарше, и они все уже перемешались друг с другом на танцполе.

Зал был просторный, украшенный мрачными атрибутами. С потолка свисала светящаяся паутина с огромными пауками на ней, по углам стояли скелеты, ну и на всех поверхностях светили своими пустыми глазницами тыквы, свет был только от них. Это придавало мистичности и мрачности залу. В общем, атмосфера что надо!

Сначала мы зависли у бара. Не спрашивая, нам выдали какой-то «кровавый» безалкогольный коктейль, потом мы попробовали что-то дымящееся, а потом... с глазами на дне бокала. Напробовавшись, пошли танцевать.

Вокруг нас кого только не было — вампиры, зомби, скелеты, ведьмы, медсестрички и даже один ангел. Танцы я обожала, поэтому отрывалась на полную катушку. Вроде бы пила безалкогольные коктейли, но была в какой-то эйфории, словно пьяная.

В какой-то момент я почувствовала чьи-то руки у себя на талии. Я замерла и услышала над ухом мужской голос. Он пытался быть соблазнительным и завлекательным, но меня передёрнуло, потому что я узнала его.

— Смолин? — резко обернулась я. Он отпустил меня из объятий и уставился на меня, не мигая. — Какого демона ты меня лапаешь? — зло перекрикивала музыку я.

— Малышкина? Ты ли это? Или может твоя плохая сестрёнка-близняшка? — пошло облизал он губы и поиграл бровями. Потом окинул меня таким взглядом, остановившись на моих ногах, словно хотел сожрать. А мне захотелось натянуть юбку до колен, но она едва доходила до середины бедра.

— Будешь пялиться, я тебе глаз выколю, — достала из сумочки волшебную палочку и направила ему в лицо.

А он заржал, просто откинул голову назад и затрясся в приступе смеха. Придурок. Стерев рукой слезинки, Костик схватил меня за руку и потащил куда-то через зал. Я попыталась вырваться, колотила его по плечу, рукам, но где там, он такой шкаф, что даже не замечал моего сопротивления.

— Отпусти, идиот, куда ты меня тащишь?

— Да успокойся ты, дура, не буду я тебя насиловать. Или ты хочешь, горячая ведьмочка? — снова заржал он.

— Придушить тебя хочу, — и снова долбанула его по руке, но только отбила себе пальцы, железный он что ли.

— Всё, мы пришли. Народ, смотрите кого я привёл. — и дернул меня за руку, заставляя приземлиться на диванчик.

За столиком сидели наши «звезды». Тут был наш одноклассник, друг Смолина Лёха Петров, Ленка Парфенова с неизменной подружкой Алиной Громовой и еще незнакомые мне мажоры, выглядели они намного старше нас. Они смерили меня заинтересованным, но в тоже время пренебрежительным взглядом, от которого захотелось помыться, и продолжили разговор, не обращая на меня внимание. А вот Ленка скривила лицо и высказала:

— Хм, классный костюм шлюшки, тебе идет, — и мерзко захохотали с Громовой.

Сама Лена одета была еще откровеннее. Ощущение было, что она пришла в нижнем белье. Топ-бюстье почти ничего не скрывал, и малюсенькие лаковые шортики, на ногах сапоги до колен на огромном каблуке. Ей еще плетку в руки — и пусть отдоминирует Смолина, а что, совместит приятное с полезным. Я хохотнула, а Парфенова опешила. Она думала, что унизила меня своими высказываниями, но мне было плевать. Я понимала, как выгляжу, но это же маскарад и только.

Костик пихнул меня в бок, усаживаясь рядом, а я забеспокоилась. Там где-то меня Женя потеряла. Я попыталась выбраться, но не тут-то было, он уперся и не выпускал меня.

— Ты что решила оторваться от коллектива? Тусим все вместе.

— Но там Женя, она меня потеряет.

— Позвони ей, — пожал он плечами. — Пусть приходит тоже.

Я достала телефон и увидела сообщение: «Варь, прости мне нужно уйти, позвонила мать, отца забрали в полицию, нужно вызволять» и куча грустных смайликов. Ого, это что он опять натворил? Он когда напивается, начинает творить всякую дичь и частенько попадает в полицию. Я погрустнела и написала ответ: «Не переживай за меня, главное, чтобы с отцом все в порядке было».

Настроение резко испортилось, я засобиралась домой, но Смолин протянул мне какой-то коктейль.

— Расслабься, Малышкина, — крикнул мне в ухо, — выпей, сейчас пойдем отрываться, — подмигнул он.

Я покосилась на него. Он пил такой же коктейль, как у меня. Я попробовала — вкусно. Да к черту, гулять так гулять, и я расслабилась. Допив один коктейль, мне подсунули еще один. Ленка уже сидела на коленях одного из мажоров, кажется, его представили как Стаса. Я хихикнула, у меня бабушка так тараканов называла – Стасиками. Этот правда на таракана не был похож, красивый блондин с широкими плечами и небольшой модной щетиной. Он поглаживал Парфенову по бедру, а она обхватила его за шею и что-то шептала ему на ухо.

А мне вдруг сильно захотелось веселиться. Я подскочила с дивана и вытолкала Костика, впрочем, он на этот раз не сильно сопротивлялся. Мы присоединились к танцующим, и тоже начали извиваться под музыку. Я орала песни, подпевая певцам, и отжигала пополной. Костик пытался подстроиться под меня, потом ржал надо мной, потом мы уже вместе орали песни, а потом случился медляк.

Он притянул меня к себе, по-свойски положил руки на талию, а мои закинул себе на плечи. Голова почему-то начала кружиться и в глазах поплыло, Смолин крепче обнял меня, руки начали гладить по спине и ниже, они медленно опускались и опускались, пока не оказались на моих ягодицах. Я попыталась высвободиться, но смогла лишь беспомощно положить голову ему на плечо. Силы резко покинули меня, ноги подгибались, в ушах зазвенело и резко захотелось спать.

Смолин уже гладил мои бёдра, руки его касались края платья и медленно заползали под юбку. До чего же неприятные ощущения, захотелось вдарить ему между ног, чтобы больше не смел лапать меня, а еще морду расцарапать и стереть эту грязную улыбку. Но я лишь с трудом оторвала кружащуюся голову от его плеча, язык не слушался, в горле всё пересохло, и я не смогла вымолвить и слово.

— Пойдем, сладкая, подальше от глаз, — ехидно сказал он. Взял меня своими ручищами за шею и впился в мои губы мокрым поцелуем.

Меня затошнило. Мой первый поцелуй с первым красавчиком школы мог закончиться содержимым моего желудка на его рубашке. Я замычала в его губы, пытаясь высвободиться. Ох, я думала, что целоваться это приятно, а это мокро, слюняво и тошнит.

— Фу, Смолин, меня от тебя тошнит, — вытерла я рот рукой. — Еще раз так сделаешь — убью, — пообещала я.

Он снова заржал. Да что ж такое, я сегодня, что, клоуном подрабатываю, всех веселю?

— Как, малышка? Вот так? — и он снова схватился за мою задницу и попытался меня поцеловать. Я начала вырываться из его рук.

— Отвали, Смолин, хватит.

— Ты должна отработать мне за то незаслуженное эссе. Пойдем, я тут знаю одно классное местечко, там нам никто не помешает, — с этими словами он потащил меня к выходу из зала.

Слабость и тошнота не прошли, голова кружилась уже не так сильно, но начинала болеть. Он крепко держал меня за талию, и мы, переступив порог зала, вышли в холл. Я злилась, вырывалась, кричала на него, но он как танк пер вперёд. Я думала, он поиздевается и отпустит, но он всё так же тащил меня куда-то. На глаза выступили слезы, и в холле никого не было, чтобы позвать на помощь.

— Тебе понравится, не упирайся, — шепнул мне на ухо.

И только я хотела запаниковать, как услышала смутно знакомый голос. Он звучал за нашими спинами вдалеке, но я вывернулась и крикнула:

— Егор! Это вы?

Смолин застыл, напрягся, а я увидела знакомого мужчину, входящего в холл. Он повернул голову на мой голос и расплылся в хитрой улыбке.

— Варя, вот это встреча, — он подошел к нам, а я, не теряя времени, высвободилась из объятий Кости и широко улыбнулась Егору. Он пристально осмотрел меня с ног до головы, я смутилась, да вид у меня был еще тот, конечно.

Сегодня я как никогда была рада видеть Егора. Так в принципе ему и сказала:

— Я так рада вас видеть.

Он удивленно посмотрел на меня, а Костик — со злостью.

— А вы что, пришли на маскарад? — удивилась я, он тихо рассмеялся, демонстрируя милые ямочки на щеках.

— Нет, что ты, мы с Владом здесь в баре на втором этаже встречались. Давно не виделись, — он подмигнул мне.

С Владом? Меня прошиб холодный пот, не хотелось, чтобы учитель увидел меня в таком виде. Надо срочно уходить отсюда, но как назло, я не успела.

— Варя? — послышалось удивленное из-за широкой спины Егора.

Блиииин, вот это я попала. Я резко побледнела, попыталась сбежать, но успела только дёрнуться, как на моём локте сомкнулись пальцы Егора.

— Подожди, мне показалось, ты хотела что-то сказать?

Оооо, вот это было зря. В моей и без того больной голове взорвались тысячи голосов. Я пошатнулась, но Егор крепко держал меня за руку. Повеяло тленом и гнилью. Миллионы голосов наперебой кричали только одно слово, но я не понимала какое.

— Отпустите, — едва слышно прошептала я. — Ой, меня сейчас стошнит.

И как только Егор убрал пальцы с моей руки, я машинально открыла рядом стоящую дверь. Там, к счастью, оказался приличного вида туалет, и я благополучно извергла всё, что съела, наружу. Слабость не отпускала, голова кружилась и жутко болела, но голоса снова умолкли.

Мне было ужасно стыдно, поэтому я, не поднимая головы, сказала:

— Простите.

Я умылась и прополоскала рот, упёрлась ладонями в раковину, пытаясь отдышаться. Трое мужчин так и стояли на пороге, а я никак не могла совладать со смущением. И тут физрук вдруг спросил:

— Варя, ты что пила?

Я непонимающе посмотрела на него, зато Смолин побледнел и попятился.

— Стоять! — рявкнул Влад, что мы оба вздрогнули, а Егор лишь усмехнулся. — Я так понимаю — это твоя работа? — зло проговорил физрук.

— О чём вы? Я понятия не имею, что она там пила, — с вызовом сказал Костик и сложил руки на груди.

— Варя?

— Не знаю, сначала я пила в баре безалкогольные коктейли, а потом друзья Смолина подсовывали мне свои, они сказали, что мне можно. Я не думала, что там алкоголь.

— Всегда нужно думать, — строго сказал Владислав Николаевич.

— Подождите, это что, твои дружки напоили меня? — я накинулась на Костика, схватила его за грудки и встряхнула, и где только силы взяла. — А я-то не могу понять, почему мне так плохо. Да я тебя сейчас придушу, — пообещала я.

А он лишь усмехнулся.

— Силёнок не хватит.

— Списывать больше не дам, и на контрольных сам будешь решать, придурок, — уже орала ему в лицо. — Да меня мать убьет, если учует запах алкоголя и запрет в комнате до совершеннолетия, да и потом не уверена, что выпустит.

Меня от злости потряхивало, я всё сильнее била в грудь Смолина, а он стиснув зубы молчал.

— В общем так, — вклинился в наш разговор Егор. — Давай я отвезу тебя домой, а Влад проверит, кто это такой умный продает детям алкоголь.

При слове «дети» мы с Костиком невольно сморщились. Мне, между прочим, через полгода уже восемнадцать.

— НЕТ! — в голос запротестовали мы с Владом.

— Я сам отвезу Варю, — добавил физрук. — А ты, Смолин, дуй домой, иначе разговор будет уже не с тобой, а с родителями. Усек?

— Усек, — сквозь зубы процедил он.

А Влад схватил меня за руку и потащил к выходу. Забрав в раздевалке плащ, мы вышли в ночь.

Глава 7

В легкие ударил холодный осенний воздух. Он проник под плащ, и я поежилась. Днем было еще тепло, зато к вечеру похолодало, и изо рта вырывался пар. Я стояла на крыльце клуба и не знала, что мне делать. Куда пойти? Домой точно нельзя, мама устроит такой скандал, что я до пенсии буду под наблюдением. К Женьке тоже нельзя, ей сейчас не до меня. Я стояла и думала, а решения у меня не было.

Я так сильно погрузилась в свои переживания, что не заметила, как подъехала шикарная машина и пассажирская дверь распахнулась.

— Варь, ну ты долго там будешь стоять? — вывел голос Владислава Николаевича меня из ступора. Я вздрогнула и поспешила забраться на переднее сиденье.

— Замерзла? — спросил он и включил сильнее печку.

Я огляделась, и с удивлением отметила кожаный салон, светящуюся приборную панель, и запах сладкого кофе и дорогого парфюма.

— Это ваша машина?

— Да.

— Ого, она роскошная.

Он улыбнулся, но ничего не сказал.

Я ехала в машине с учителем, в странном костюме ведьмы, раскрашенная, пьяная, и почему-то меня это нисколько не смущало. Наоборот было уютно и хорошо.

— Варь, — кто-то тронул меня за плечо. — Выходи, мы приехали.

Я открыла глаза и увидела перед собой лицо Владислава Николаевича. Он заглядывал мне в глаза, одна рука держала меня за плечо. Кажется, я уснула.

Я огляделась, и не узнала местность, недоуменно посмотрела на физрука.

— А мы где? Это не мой дом.

Перед нами был двухэтажный коттедж из кирпича и стекла, света в окнах не было. Слева к нему примыкал гараж, а справа – открытая терраса. Дом окружал небольшой лесок из сосен, придавая ему сказочности.

— Это мой дом, — сказал Влад обыденно, будто он каждый день привозит учениц сюда. Я смутилась. — Варя, тебе нужно умыться, поесть, отдохнуть. Потом я отвезу тебя домой, когда тебе станет легче, — он серьезно посмотрел мне в глаза, и я кивнула, соглашаясь.

Мы зашагали по тропинке к дому. Блин, это же просто дворец. Откуда у учителя такой дом? Крутая тачка? Что-то не сходится.

Я с широко распахнутыми глазами разглядывала его дом, внутри было еще шикарней. Просторный холл, переходящий в гостиную, кухню и столовую. Всё в бежево-коричневых тонах с серо-бирюзовыми акцентами в виде пуфиков и подушечек.

Войдя в холл, в глаза сразу бросился настоящий дровяной камин, рядом стояли бирюзовые удобные кресла и маленький кофейный столик. Справа у окна располагался светлый угловой диван с бирюзовыми подушечками и двойной столик с мраморной круглой столешницей, напротив висел почти во всю стену телевизор. А слева находилась барная стойка с белыми стульями, а за ней небольшая кухня. Пространство было огромное и светлое. Я рассматривала и удивлялась, откуда такая роскошь?

Наверное, по моим шокированным глазам физрук понял, что меня сейчас тревожит.

— Варя, я не всегда был учителем. Я же тебе рассказывал, что раньше у меня была сложная и опасная работа, — усмехнулся он. — Я устал от неё и решил переквалифицироваться.

— Ммм… — больше ничего не приходило в голову. — А что за работа была раньше? — мне было безумно интересно, где нужно работать, чтобы заиметь такой дом.

Он вздохнул.

— Прости, я не могу тебе сказать, это секретная информация. Но ничего криминального, — рассмеялся он, увидев мое настороженное лицо.

— Точно вы не гангстер?

— Точно нет, — с улыбкой покачал головой. — Так, вот тут ванная, — указал он на дверь возле входа, — можешь умыться пока, я приготовлю поесть чего-нибудь.

Я зашла в светлую просторную ванную. Заглянула в зеркало и скривилась, дааа, мой макияж выглядел здесь совсем не уместно. Захотелось скорее смыть с себя всё это, что я незамедлительно и сделала. Мыло было со вкусом малины, я улыбнулась, похоже это любимый запах Владислава Николаевича. Еще бы переодеться, это платье тоже начало раздражать меня, оно совсем не отражало моего состояния на данный момент. Но с этим ничего не поделаешь, запасного платья не было. Я вздохнула и вышла из ванной, пошла искать физрука.

Искать пришлось недолго, он был на кухне, стоило только завернуть за угол, и я увидела его. Пиджак он повесил на барный стул, а сам остался в светлой рубашке, рукава закатал и расстегнул несколько верхних пуговиц. Я зависла, разглядывая его со стороны. Влад возился с чаем, насыпал в чайничек какие-то листочки, цветочки и ягоды, он делал это так красиво и ловко, что хотелось просто любоваться им.

— Проходи, не стесняйся, — он поставил на стол бутерброды, уже успел наделать, любимые печеньки и чашечки с ароматным чаем.

Я благодарно кивнула, а у него вдруг озорно заблестели глаза и он сказал:

— Хочешь, растопим камин?

Я подпрыгнула от восторга, камин — это же так романтично.

— Конечно, хочу! — выпалила я, зачем правда мне романтика, я не подумала.

Физрук встал и направился к камину. Дрова были тут же по бокам в дровнице. Он присел на корточки и стал складывать их в камин. Я с чашкой чая наблюдала за его действиями, и мне нравилось наблюдать за Владом. Нравилось смотреть, как перекатываются под рубашкой его стальные мышцы, как он перебирает пальцами бревна, как раздувает огонь, как наклоняет голову, рассматривая разгоравшееся пламя.

Мне нравился он. От этой мысли меня прошиб озноб. Нет, нет, нет, нельзя влюбляться, он же учитель, он старше и вообще я ему не нужна, вон у него какой дом, наверняка сюда приводит толпы своих поклонниц. От этой мысли стало горько, и я попыталась запить эту горечь обалденным чаем.

Мы расположились на светлом ковре у камина. Я не захотела садиться в кресло, мне хотелось быть поближе к огню. В комнате был полумрак, и лишь свет от огня разливал тепло и уют в наши сердца. А за окном снова пошел сильный, холодный осенний дождь.

Мы молча пили вкусный чай, заедали бутербродами и смотрели, как потрескивают поленья, и скачет по ним завораживающий огонь. Ладони Владислава находились в нескольких сантиметрах от моих, и мне до безумия захотелось прикоснуться к его красивым пальцам, провести вверх по мощному предплечью и ощутить под пальцами сильные мышцы. Я едва сдержалась от такого порыва, но меня всё равно влекло к нему незримой силой.

Почему же он такой притягательный, так и манит придвинуться ближе, уткнуться носом в его грудь, вдохнуть уже знакомый запах кофе и дорогого парфюма и забыться в этом блаженстве? Наверно я всё еще пьяна, иначе чем объяснить это помешательство, это странное влечение.

Владислав повернул голову и посмотрел на меня, в его глазах плясало пламя, и это было завораживающе. Он улыбнулся, но потом вдруг нахмурился и спросил:

— Варя, что произошло, когда Егор взял тебя за руку?

Я опешила, совсем не ожидала такого вопроса, но он так участливо смотрел на меня, словно я была ему небезразлична, словно он правда беспокоился обо мне. И мне вдруг захотелось всё ему рассказать, захотелось поделиться, наконец, хоть с кем-то моей тайной. Моим сумасшествием. Но я снова испугалась. Это выше моих сил — видеть в его глазах разочарование, а может, и неприязнь.

Я отвела взгляд и незаметно вздохнула.

— Ничего особенного, просто стало плохо. Извините. Смолин захотел отомстить за эссе и за то, что выставила его дураком, и подлил с дружками мне алкоголь, вот и поплохело. Сейчас уже лучше.

— Нет, тут что-то другое, — он стал серьезным. — Извини, но я научился считывать людей на прошлой работе. Я видел в твоих глазах страх, боль, отвращение, в тот момент когда ты смотрела на Егора, а он держал тебя за руку. Что это было, Варя? Мне важно знать, Егор непростой человек, да он мой друг и я ему доверяю, но мне почему-то кажется, что ты что-то знаешь о нем. Я прав?

— Нет, — я искренне покачала головой, ведь правда ничего не знала о нем. — Не могу объяснить, просто это как интуиция, она твердит «опасность», что-то неуловимое пугает меня в нем. Он не тот человек, кем хочет казаться. А еще от него пахнет смертью, — зачем-то добавила я и покраснела. Блин, это-то зачем я сказала.

Владислав Николаевич еще сильнее нахмурился, вот теперь складка между бровей появилась отчетливей, и взгляд стал суровый.

— Нет, Варя, Егор может быть жестким и опасным, но он справедливый и… ну он мой друг. — Его взгляд смягчился и потеплел.

— А мне показалось там, в кафе, что вы не особо ладите, — вспомнила я не очень теплую встречу.

Влад усмехнулся своей фирменной улыбочкой, а мне захотелось прикоснуться к его губам. Я резко одернула себя, ну что за бред.

— Это наше вечное противостояние, кто круче. — он прикрыл глаза ладонью и тихонько засмеялся, будто смутившись. — Он просто увидел меня с красивой девушкой и решил, как обычно, отбить ее у меня. Это игра у нас такая была в юности. Но мы уже далеко не дети, а он всё не меняется. Вот я и разозлился.

— Красивой девушкой? Вы считаете меня красивой девушкой? — Щеки у меня запылали, сердце забилось чаще, и я отвернулась, чтобы он ничего не заметил. Я сказала это вслух? Ой, вот я идиотка.

Владислав долго смотрел на меня, а я не знала, куда деть свои руки, поэтому крепко вцепилась в ручку кружки, как за спасательный круг. Затем он наклонился ко мне и взял в руку локон моих волос, задумчиво, словно не замечая, стал наматывать его на палец.

— Варь, я уже говорил тебе, что ты красивая. Почему ты сама не видишь этого? Не замечала, как мальчишки оглядываются на тебя? Даже Костик не остался в стороне, — усмехнулся физрук, он нежно коснулся костяшками моей щеки, а у меня перехватило дыхание. — Ты не просто красивая, ты настоящая, уникальная, таких как ты больше нет, цени себя и люби.

Он говорил, а я смотрела на его красиво очерченные губы, какие же приятные вещи они произносили. И находились они так близко. Только наклонись, и окажутся в моей власти. И я наклонилась, подалась вперед и прикоснулась губами к его горячим и упругим губам. В нос с новой силой ворвался аромат его парфюма и еще едва уловимый его личный запах. От этого у меня закружилась голова, и я вцепилась в его плечи. Тело прошило горячей волной, сердце едва успевало качать кровь, а пальцы подрагивали от волнения.

Владислав замер, он похоже не ожидал моего напора и какое-то время просто позволял себя целовать. А затем, взяв меня за плечи, легонько отстранил, ошарашенно глядя мне в глаза.

— Варь, ты очень хорошая девочка, но… — он не успел договорить.

Нет, нет, нет, я не хочу это слышать. Боже, что я наделала!

— Н-не говорите ничего… Уже поздно, мне нужно домой. П-простите.

Я соскочила с ковра и, прислонив ладони к горящим щекам, стрелой выбежала из гостиной. Дура, дура, идиотка, тупица! Что я наделала… Я что, сейчас поцеловала учителя? Своего учителя, взрослого, строгого, сильного, красивого, умного…? Ох, что за бред опять лезет в голову? Совсем кукушкой поехала? Размечталась, что тоже ему нравлюсь. Дура! Какая же я дура! Он наверняка сейчас смеется надо мной. «Хорошая девочка» — билось в голове, пока я натягивала плащ и сапоги. Я для него малолетка, маленькая глупая девочка, которая влюбилась в своего учителя.

Влюбилась?

И тут меня словно холодной водой облили, я наконец, осознала эту горькую для меня истину. Я влюбилась в своего учителя. Сердце пропустило удар, теперь я побледнела, воздуха стало не хватать, и я вывалилась на улицу, глотая влажный, холодный осенний воздух.

За спиной хлопнула дверь, я вздрогнула, нервы были на пределе, сейчас я не хотела видеть и слышать Владислава, поэтому пошла быстрым шагом к воротам, на ходу вызывая такси.

Он догнал меня, схватил за руку и потащил к машине.

— Варя, не глупи, — строго сказал он. — Я отвезу тебя домой, как и обещал.

— Не нужно, я уже вызвала такси, — заупиралась я, не глядя на него.

— Варя, — повысил голос, — Я несу за тебя ответственность, как за несовершеннолетнюю. Садись в машину.

— Мне скоро восемнадцать, я уже взрослая, — огрызнулась я, пытаясь высвободиться из его захвата.

— Вот когда отпразднуем восемнадцать, тогда и будешь взрослой, а пока я отвечаю за тебя.

— Да отпустите меня! Не поеду я с вами, сейчас мое такси приедет. И вообще, если вам нравятся взрослые, то Светлана Григорьевна подойдет! Она вам покажет свои любимые места… на карте, — зачем-то вспомнила я географичку. Она-то наверняка нравится ему больше, вся такая взрослая, опытная, не малолетка. От злости я пнула по колесу машины.

Влад вздохнул.

- Варя, не надо так. Я просто хочу убедиться, что ты доберешься домой в безопасности.

Слезы обиды мне не удалось сдержать, они покатились так внезапно, что я не успела отвернуться. Владислав Николаевич увидел их и, перестав спорить, подошел ко мне.

- Эй, ну что ты. Я не хотел тебя расстраивать.

Я уткнулась носом в его рубашку. Пальто было расстегнуто, видимо торопился, догоняя меня, и не успел застегнуть. Он осторожно положил руку мне на плечо.

- Все будет хорошо, Варя.

В кармане зазвонил телефон, и я напряглась. Достала, посмотрела на аватарку звонившего и застонала.

— Мама, — прошептала я, закрывая глаза, — мне конец.

— Дай мне, — он взял у меня телефон из рук.

— Добрый вечер, Юлия Владимировна, — я изумленно уставилась на физрука, он знает, как зовут мою маму? — это Владислав Николаевич, учитель Вари, не волнуйтесь она со мной, я сейчас везу ее домой. Да, с ней все хорошо. Скоро будем.

            Он сбросил вызов и протянул мне телефон, а я не знала, как на это реагировать. И что сказать маме, когда она спросит, что я делала с физруком? И почему он меня подвозил? Блиин, по-моему так еще хуже. Влад будто уловил мои опасения, открыл дверь машины, посадил меня на переднее сидение, и когда отъезжали уже от дома сказал:

— Скажем, что я тебя встретил в клубе и предложил довести до дома. Так ведь и было, — широко улыбнулся он.

— Ну да, точно, — с каким-то сарказмом согласилась я.

Но на душе была тоска, всё веселое настроение улетучилось, и навалилась усталость. Я отвернулась и уставилась в окно, только ничего не увидела, там была тьма, и лишь какие-то неясные пятна мелькали мимо, не отпечатываясь в сознании.

Глава 8

Припарковавшись во дворе моего дома, физрук вышел из машины и пошел за мной в подъезд. Я думала, что он сейчас уедет, но он поднялся и постучал в нашу дверь. Нам открыл хмурый отец. Он недобро покосился в мою сторону, но смотрел на физрука. А тот протянул отцу руку в приветственном жесте, ничуть не смущаясь.

— Добрый вечер, вот передаю вашу дочь из рук в руки, — я закатила глаза. Как маленькую!

— Вообще-то уже ночь, — мрачно заметил отец.

Владислав Николаевич пожал плечом, мол, бывает, а потом вдруг сказал:

— В клубе были ее одноклассники, всё было пристойно, не переживайте. — И почти искренне улыбнулся.

А я отвернулась, чтобы не прыснуть от смеха. Пристойно, ну-ну, если бы отец видел меня в том маскараде, он бы меня на домашнее обучение перевел и не выпускал больше из комнаты.

Из-за плеча отца показалась взволнованная мама. Увидев того самого учителя, она удивилась. Наверное, думала, что он постарше, и никак не ожидала лицезреть на своем пороге молодого красивого мужчину.

— Спасибо вам, что довезли Варю, — поблагодарила она учителя, и уже обратилась ко мне, — но почему ты отцу не позвонила, мы же договаривались. Мы так переживали, почему ты не отвечала на звонки?

Я растерянно достала телефон и заглянула в него. Действительно там была куча неотвеченных звонков от обоих родителей.

— Там было шумно, я не слышала. Простите, — виновато опустила голову я.

— Ну ладно, мне пора. Приятно было познакомиться. Варя, до понедельника.

А потом развернулся и вышел из квартиры.

— Я тоже пойду к себе, — просительным голосом проговорила я.

Отец махнул рукой, мать вздохнула, а я подбежала и в порыве благодарности за понимание обняла обоих. Потом спустилась к себе в комнату и, раздевшись, плюхнулась в постель.

Естественно, в моих снах сегодня был он. Я гонялась за ним по всей школе, знала, что он рядом, но не видела его, только ощущала запах его парфюма и кофе, который преследовал меня. А потом я забежала в спортзал и остановилась, увидев уже знакомую старуху. Она показывала куда-то рукой за мою спину. Я обернулась, но там никого не было.

— Скоро. Поторопись. Они уйдут, — проскрипела она жутким потусторонним голосом и снова указала мне за спину.

Когда я обернулась, снова никого не увидев, старуха растаяла, словно её и не было.

*****

Все выходные я пребывала в подавленном настроении, мне никак не давал покоя сон. Я гадала, что имела в виду старуха, и что вообще она хотела, чтобы я сделала. Кто уйдет? Куда? Мыслей на этот счет не было, и я бессильно терялась в догадках.

Еще у меня никак из головы не выходил мой поцелуй, и то открытие, которое я сделала после него. Я старалась не думать об этом, потому что становилось ужасно стыдно за то, что я накинулась на учителя, но мысли упорно кружили вокруг него и никак не хотели отступать. Он сделал вид, что ничего странного не произошло, наверное, это лучшее решение, но внутри меня кипела обида. Она проникала внутрь, не спрашивая, теребя самые потаенные уголочки души, те самые которые отвечают за эмоции и чувства, и они, чуть я зазеваюсь, проникали наружу солеными капельками слез.

Капельки растекались по столу, за которым я сидела, превращаясь в различные кривые фигурки, они смеялись надо мной, точно так же, как смеялся сам Влад, и от этого становилось еще горше и обидней.

Чтобы дальше не отдаваться унынию, я позвонила Жене. Они с матерью снова вызволяли отца, но она, как обычно, не стала ничего рассказывать в подробностях. Я порадовалась, что Женя находится в положительном настроении, а большего мне не нужно было. Я ведь тоже многого не рассказывала ей, хотя мы были почти как сестры.

****

В понедельник я зашла в школу, пребывая в апатии. Даже отсутствие голосов меня больше не радовало, я уже и отвыкла от них, но сегодня почему-то мне их почти не хватало, какое-то одиночество поселилось внутри. Несмотря на это, меня влекло в школу, я шла всё быстрее и быстрее, в итоге чуть ли не перешла на бег. Меня тянуло туда, как магнитом. Я всем своим естеством хотела находиться рядом с… кем? Я вздохнула, понимая, что скучаю, безумно скучаю по нему. Боже, как же я соскучилась по Владу, по его кривоватой улыбке, по зеленым, всё подмечающим глазам, по низкому, пробирающему до мурашек голосу и по его одурманивающему аромату.

Как я и предполагала, физрука я встретила внизу, возле спортивного малого зала. Тут в холле стояли шахматные столы и столы для пинг-понга. Он играл в шахматы с младшеклассниками.

Увидев мощную фигуру Влада, мое сердце сделало сальто в груди и дальше побежало вперед меня. Он оторвался от стола и, заметив меня, ласково улыбнулся, как будто тоже скучал. Мы одновременно шагнули друг к другу, улыбаясь как идиоты, и пристально глядя в глаза. Его глаза вновь обрамляли мелкие морщинки, так подходящие его улыбке.

— Надеюсь, ты избежала головомойки? — подмигнул весело он.

— Ооо, да, родители так впечатлились моим новым учителем, что забыли мне прописать люлей, — хихикнула я с глупой улыбкой во все тридцать два зуба.

— Ну тогда зови если что, — снова подмигнул он.

Кажется, кто-то сегодня пребывает в отличном настроении, и мне оно тоже перепало. На уроки я пошла уже с бабочками в животе, да и вообще во всех частях тела.

****

География немного подпортила мне настроение, смотреть на лоснящуюся физиономию учительницы не было никаких сил. Но спасло то, что она задала нам самостоятельную работу по учебникам, а сама переговаривалась с нашими парнями. Под конец урока она и вовсе поставила ногу на стульчик и подперла голову рукой, опираясь локтем о колено, и задирая до неприличия итак короткий сарафан. Меня этот жест так взбесил, что хотелось просто подойти и одернуть подол ее платья.

В этот момент меня сзади кто-то ткнул в спину, я обернулась и, конечно, это не ускользнуло от острого взгляда Светланы Григорьевны.

— Малышкина, ты уже сделала задание? Тогда иди к доске и отвечай, — протянула она ехидно.

И до конца урока она склоняла меня по теме во всех известных ей позах. Это было жестко. Мне показалось, что она мне мстила за Влада и за то кафе, которое было со мной, а не с ней.

Едва прозвенел звонок, я выскочила из класса, столкнувшись с кем-то на пороге, даже не стала оглядываться, кто это был. Внутри клокотала такая злость, что еще чуть-чуть, и я наговорю столько гадостей, что географичке вовек не отмыться.

Сгорая от ярости, я бессознательно устремилась вниз. Ноги несли меня к спортзалу, и только мрачные двери вернули меня в реальность. Я впилась в них взглядом, пытаясь открыть силой мысли. И, к моему удивлению, они поддались. На пороге вырос Владислав Николаевич. Его вежливая улыбка тут же угасла, стоило ему заметить меня. Я едва успела обеспокоиться, не стала ли я навязчивой, как он осторожно коснулся моего локтя и спросил:

— Варя, что произошло? Ты вся дрожишь.

— Ой, да так… — Я пренебрежительно отмахнулась, не желая обрушивать на него свой гнев. При виде его все негодование схлынуло, уступив место странному, почти эйфорическому спокойствию. Я глупо улыбнулась, и он ответил тем же, приглашающим жестом отодвигаясь в сторону. Короткое колебание — и я перешагнула порог. Дверь за нами захлопнулась с тяжелым эхом.

— Ты что-то хотела?
— Я?
— Угу. Не просто же так стояла под дверью. Мне показалось, ты искала меня.
— Вообще-то, нет. То есть, да. — Я окончательно запуталась в собственных показаниях. Он насмешливо приподнял бровь, не скрывая легкой иронии.
— Так «да» или «нет»? Я теряюсь в догадках.
— Не конкретно вас, а просто… требовалось выпустить пар после географии. — Физрук непроизвольно поморщился.
— Что, Светлана Григорьевна и вас пытает своими глубокими познаниями? — усмехнулся он в кулак.
— Меня, — призналась я, окончательно сдавая учительницу. Он весело рассмеялся, а я надулась от обиды: что смешного? Эта старая курица натурально измывалась надо мной пол-урока, а он будто рад.
— Ну ты же с достоинством выдержала все пытки и смогла показать, что твои знания куда привлекательнее палача? — многозначительно протянул Владислав.
— Пфф, обижаете. Я расписала ей куда лучше пойти и в какие дали с примерами прямо на карте.
Он запрокинул голову и снова рассмеялся. А я опять зависла, наблюдая: как пульсирует венка на его шее, как подрагивает кадык, вырывая из горла хриплый, тихий смех, как мерно поднимается и опускается его тренированная грудь. А в моей груди тем временем загоралось маленькое солнце. Как же хорошо просто стоять вот так рядом, слышать его смех и голос, ощущать его парфюм и наслаждаться моментом.
— Ну раз уж ты выбралась живой с географии, предлагаю отметить это в столовой. Булочками с чаем. Я, если честно, еще не завтракал.
— Я тоже.
— Пошли?
— Пошли.
Он галантно распахнул передо мной дверь и пропустил вперед. В столовую мы вошли вместе. Очередь тянулась до самой лестницы — похоже, не только мы сегодня пропустили завтрак. Вообще-то я не завтракаю в школе, прихожу только на обед, но сейчас мне отчаянно захотелось разделить этот завтрак с физруком. Учителей пропускали вне очереди, поэтому, пользуясь своим положением, он быстро протиснулся вперед и крикнул меня.

— Варя, иди сюда. — На меня неодобрительно воззрилась вся очередь, но Владислав Николаевич, будто не замечая осуждения, поманил меня рукой. Я вздохнула, расправила плечи и стала протискиваться к нему. Я как-то не ожидала, что этот завтрак привлечет столько внимания, и уж точно не положительного. Мне сразу показалось, что за спиной начинают шушукаться и осуждать.

Наконец, протиснувшись, я встала рядом с физруком. Он уже расплачивался с кассиром, держа в руках поднос с ароматной сдобой и двумя стаканами чая. Я еще подумала: зачем ему так много? Конечно, он мужчина, но все же…

— Я тебе уже все взял, пошли. — Он мотнул головой в сторону столов и первым стал пробираться сквозь толпу.

Мы сидели у окна и ели горячую, мягкую, вкусную сдобу. Мне казалось, что я никогда в жизни не ела ничего вкуснее. А еще мне казалось, что на нас смотрит вся школа, потому что косыми взглядами нас наградили абсолютно все присутствующие. Владиславу было совершенно все равно, а я, не привыкшая к такому вниманию, чувствовала себя ужасно неуютно. Но с другой стороны, я наслаждалась каждой секундой нашего общения.

До звонка оставалось совсем немного времени, пришлось поторопиться, чтобы не опоздать. Физрук смотрел на меня, прищурившись, и о чем-то напряженно думал.

— Что? — не выдержала я.

— У тебя крошки вот здесь, — и он, неосознанно облизнувшись, коснулся уголка моих губ пальцем, провел по ним, смахивая остатки вкуснейшего в моей жизни завтрака. Его взгляд на мгновение задержался на моих губах. От этого действия меня одновременно бросило в жар, и по коже пробежались мурашки. Что он творит? Неужели не понимает, что вызывают во мне его прикосновения? Я на мгновение закрыла глаза, пытаясь впитать эти эмоции, возникшие так неожиданно, до дрожи в поджилках, и надолго запечатлеть их в памяти. Но они быстро закончились, отзываясь легкой тоской и грустью.

— Варя, ты закончила? — вывел меня из транса Владислав Николаевич, и я, наконец, открыла глаза.

— Да, спасибо.

— Тогда пошли, а то опоздаем на урок, — подмигнул он мне.

Мы вместе поднялись и подошли к кабинету ОБЖ. Владислав Николаевич открыл передо мной дверь, и я первая вошла в класс. Вошла и замерла в дверях. У доски стояла Светка с мелом в руке, а на самой доске красовалась надпись: «Варя + Владислав = любовь» и пририсованное сердечко. Я так и осталась стоять, не зная, как реагировать на подобное, зато Влад сорвался с места и погнался за Светкой. Они кружили вокруг парт, Светка визжала, а он, догнав ее, наконец, вручил ей тряпку и, посмеиваясь, указал на доску.

— Цирк окончен, занимайте свои места, начинаем урок.

Я отыскала Женю взглядом и села рядом с ней за парту.

— Ты где пропадала? Я не смогла тебя найти.

Я пожала плечами и выдала лишь часть правды. Почему-то не хотелось посвящать никого в свои личные метания и сумбур, тем более я и сама еще не до конца разобралась, что со мной происходит.

— В столовой. Географичка вывела из себя, и я решила заесть стресс плюшками.

— Если ты будешь заедать стресс каждый раз, то станешь не Малышкиной, а Большаковой, — хихикнула подруга. Я в ответ лишь показала ей язык.

Глава 9

Наконец, на сегодня уроки закончились, мы спускались по лестнице на первый этаж, когда возле гардероба я заметила Смолина и его шайку. Ну почему мне так не везет, застонала я, а он словно меня и ждал, оскалился в своей заносчивой манере. Женя не так поняла мое состояние и хитро прищурилась.

- И что у тебя с Костиком?

- Со Смолиным? Фу! Ты же знаешь, я его на дух не переношу.

- Ну на дух можешь не переносить, но целоваться это видимо не мешает. – совсем развеселилась она.

- Что? – ошарашено округлила я глаза.

- После того как я ушла из клуба похоже началось самое веселье. И почему я узнаю новости не от лучшей подруги, а от Парфеновой. – кинула мне подруга обидку.

- Да потому что и рассказывать нечего, этот урод со своими дружками подлили мне в коктейль алкоголь, а потом полез целоваться, только меня стошнило от него. – вспомнила я тот вечер и рассмеялась.

- Угу. – с укором хмыкнула подруга, - Ну а дальше?

- А что дальше?

- А то, что ты уехала с физруком, вот что! – теперь совсем обиделась Женя. – И я вообще, оказывается ни чего не знаю о тебе. – отвернулась она, надувшись. О, да, подруга, ты многое не знаешь обо мне, но мне самой не хочется знать об этом, как будто если я не буду об этом думать, то этого какбы и нет. Я погладила ее по плечу, она тряхнула им, сбрасывая руку.

- Ну, Женя. Жень, ну прости. Я посчитала, что в этом нет ничего особенного чтобы рассказывать. И вообще мне стыдно вспоминать, как этот козел Смолин поступил.

- Ой, да при чем тут Смолин? Вся школа зудит, что ты встречаешься с физруком.

- Что?! – вскрикнула я от неожиданности. – Что за бред! Он же учитель, старый и вообще он мне не нравится. – зачем-то соврала я, не ожидала, что мои чувства станут достоянием всей школы.

- Ну-ну, так уж и не нравится? Ты же глаз с него не сводишь и лыбишься, как блаженная, стоит только его увидеть. Да и он хорош…

- А что он? – тут же встрепенулась я, Женька прищурилась, блиин, похоже меня раскусили.

- Ну ведь ни с кем так не возится как с тобой. И вообще у него на языке только Варя, да Варя.

- Ой, да брось, все вам кажется. Он вообще меня считает малолеткой, -  с горечью в голосе проговорила я.

- Так он все-таки тебе нравится? – уловила мое настроение Женя. Я вздохнула, ну а смысл скрывать от подруги раз уже видно и так. Я кивнула и погрустнела.

- Только это ничего не значит, для него я «хорошая девочка», это его слова между прочим. – сказала шепотом, и сглотнула подступающие слезы. Подруга обняла меня, понимая, что мои чувства ни к чему не приведут, и от этого осознания так защемило в душе.

- Расскажешь мне все? Тебе надо выговориться, может станет полегче.

- Угу. Только давай не здесь.

Женя кивнула и мы подошли к гардеробу. Многие уже разошлись, но Смолин с Петровым стояли и ждали нас. Я попыталась обойти их, но Костик преградил дорогу и оскалился.

- Уйди, Смолин, ато меня снова стошнит от тебя.

- Малышкина, ты мне все еще должна кое-что. – с намеком протянул этот высокомерный баран.

- Слушай, отвали, мне не понравилось с тобой целоваться. – Леха Петров заржал.

- Костян, теряешь хватку. Может, я лучше целуюсь? – поднял он бровь. Я закатила глаза, ну что за павлины распустили тут свои хвосты передо мной.

- Не имею желания проверять. – а этот гад заржал еще сильнее.

- Могу и без желания поиметь.

А потом мне стало совсем не до этих остряков, потому что в моей голове взорвались гулом голоса. Но сейчас я четко различала каждое слово: «девочка, спаси девочку». Я огляделась, но не увидела ни какой девочки, в холле было уже пусто. А голоса все настойчивее твердили про какую-то девочку, но когда я снова выглянула из-за плеча Костика, то стала белее мела. Напротив нас стояла та самая старуха из моего сна, с неживыми глазами и жутким голосом. «Спаси девочку» проскрипела она, а я вздрогнула, этот голос пробирал до мурашек.

- Малышкина, ты позеленела, тебе правда плохо? – забеспокоился Костик. Он оглянулся в ту сторону, куда смотрела неотрывно я, еще сильнее бледнея. Этого не может быть, откуда эта старуха здесь, что, черт возьми, она от меня хочет? Я поняла, что старуху вижу только я, ну кто бы сомневался в моей исключительности, в моей исключительной шизе. Теперь я стала всерьез опасаться за свое психическое здоровье. А старуха, тем временем, указала пальцем на потолок, а потом куда-то вперед. Я повернула голову туда и увидела первоклашку, идущую в нашу сторону. Она шла, таща тяжелый портфель и что-то напевая под нос. Сердце в груди екнуло. Я оттолкнула от себя Костика и побежала к девочке, давя в себе возникшее из ниоткуда беспокойство.

Я успела лишь подбежать и схватить ребенка за руку, дергая на себя. Она неуклюже повалилась и зацепила меня туфлей за ногу, и мы обе грохнулись на пол, грохот был знатный, но не мы его спровоцировали. А в том месте, где только что стояла девочка, лежал огромный кусок штукатурки. Я посмотрела на потолок, в нем зияла огромная дыра. Еще плохо соображая, что же произошло, я увидела, как к нам подбежал Владислав Николаевич, схватил малышку на руки и крепко прижал к своей груди.

- Папа! – заплакала девочка и сильнее прижалась к физруку.

- Тише, малышка, все хорошо, все хо-ро-шо, -повторил он по слогам, гладя перепуганную девочку по волосам. А я все еще сидела на полу, до меня никак не могло дойти, что же происходит. Почему эта девочка называет Влада папой? Почему у него такие шальные глаза и трясущиеся руки? – Ну ты как? Успокоилась? Где твой портфель?

- Вон. – указала она на валявшийся неподалеку портфель. – Папа, эта девочка мне помогла, она спасла меня. – ткнула в меня пальцем ДОЧКА физрука. А меня словно ударили под дых от осознания, что вот эта малышка дочь Владислава Николаевича. А чего я собственно удивляюсь, почему у него не может быть ребенка, он взрослый мужчина, наверняка и жена у него есть. От этой мысли меня сложило пополам, и воздух перестал поступать в легкие. У него есть жена и ребенок, боже, вот я дура, влюбилась в женатого учителя, это полный абзац.

 Физрук поставил ребенка на пол и наклонился ко мне, явно видя, что со мной что-то не так.

- Варя, тебе плохо? Тебя задело? Где болит? – забросал он меня вопросами. Я отрицательно замотала головой, говорить пока не могла, слишком сильно сдавило горло от подступающих слез.

- Все нормально, - только смогла выговорить я.

- Варечка, спасибо тебе за Алинку, я не знаю, что бы было если бы не ты. – он протянул руку и поднял меня на ноги, я, оказывается, так и сидела на полу. – Спасибо еще раз. – сказал, заглядывая мне в глаза, - Ты какая-то бледная, давай отведу тебя в мед пункт.

- Не надо, я лучше пойду. – отмахнулась от предложения, мне хотелось как можно скорее оказаться одной и оплакать свое разбитое сердце.

- Варька, ну ты блин даешь, - эти красноречивые слова принадлежали уже Смолину. – Как ты узнала, что потолок обвалится? Ты же побежала к девчонке и оттолкнула ее. Ты знала да, что так будет? Откуда? – допытывался он.

- От мертвой старухи, - не стала скрывать я, какая разница теперь, ну посчитают они меня сумасшедшей, меня это больше не заботило. Костик выпучил глаза, а я, подхватив упавшую сумку, зашагала к выходу из школы.

- Стой, а одежда? – остановила меня Женя.

- Угу. – протянула ей бирку из гардероба и пошла на выход.

Выйдя на улицу, я увидела белые дорожки, оказывается, к вечеру пошел снег. Было холодно, дул сильный колючий ветер, но я не замечала этого, я шла по дорожке без пальто и в душе тоже все заледенело. Я успела дойти до конца дома, прежде чем меня догнала Женя, она накинула мне на плечи пальто и обняла.

- Ну ты чего? Заболеешь же. – и сочувственно посмотрела в глаза, - сильно плохо, да?

Я кивнула. Положила голову ей на плечо и все-таки расплакалась. Сердце разрывалось на части, вот зачем он дал мне надежду? Зачем проявлял повышенный интерес, когда благополучно женат и с ребенком? Я плакала, освобождаясь от навалившихся эмоций, душивших меня с ужасающей силой.

- Варь, может он в разводе, и у него нет жены, - несмело предположила Женя. – Дай, сейчас посмотрю. – и она залезла в телефон в популярную соцсеть. Пока она искала контакт физрука, мы неспешно шли в сторону дома. – Так, вот нашла! Волков Владислав Николаевич, тридцать два года, женат на Волковой Алевтине Федоровне, тридцать лет, - тихо произнесла Женя, - женат…

- А я и не сомневалась в этом, - безжизненным голосом сказала я. – Волков значит, блин, а я ведь даже не знала его фамилию, - горько усмехнулась.

- Хм, а жена у него красивая… Тут только одна семейная фотка с какого-то торжества.

Я мазнула безразличным взглядом по телефону подруги и оцепенела от ужаса. На меня смотрела, добродушно улыбаясь, моя старуха, та которая не давала покоя уже долгое время и во сне и на яву. Она сидела в центре фотографии, сзади ее обнимал физрук, а рядом с ним стояла, миниатюрная девушка, она мило улыбалась, положив голову Владиславу на плечо. И правда красивая, отметила вскользь я.

Я смотрела то на физрука, то на старуху, и медленно до меня начали доходить схожие черты их лиц - улыбка, глаза, даже нос был очень похож. И как же я сразу не догадалась, что эта старуха – мать нашего физрука, недаром же она просила о помощи, только когда он был рядом, просила помочь сыну, вот значит кому, дошло, наконец, до меня.

Женю напугал мой ошарашенный вид, она поняла меня по-своему.

- Да нет, не такая она и красивая, да и старая. Ты вон у нас какая умница, красавица и…

- Спортсменка и комсомолка? – хмыкнула я. – Пошли в кафешку, заедим пирожным мои глупые неоправданные надежды.

Женя покосилась на меня с сочувствием, но говорить ничего не стала.