Призраки в друзьях приветствуются!

Глаза я открывала осторожно. Хруст в районе моей шеи ещё стоял в ушах, и было как-то боязно.

Я чувствовала, как мне на лицо светит солнце, но о нём сегодня не передавали, так что странно это. Да ещё и лучи были довольно тёплыми.

Лекарствами вокруг не пахло, поэтому я была удивлена. В больницах всегда специфический запах, а здесь ничего.

Может, я на минутку сознание потеряла и лежу в нашем офисе на диване? Но такая тишина, что верится с трудом. Так что нет смысла лежать дальше, пора открывать глаза и выяснять, где я.

Осмотрелась и снова закрыла их. Что-то здесь явно не так. В каких это больницах у нас есть камины, поленницы для дров и нет ни одного электрического прибора?

Всё же головой я приложилась, как ни крути.

— Люди! — позвала я, но никто не откликнулся. — Люди! Есть кто?!

Тишина. Вот эта тишина и пугала сильнее всего. От людей я устала? Вот и домечталась, лежу одна. Может быть, так выглядит чистилище?

Эта страшная мысль заставила судорожно сглотнуть вязкую слюну. Я особо-то и не грешила, если так, по мелочи, но ничего серьёзного.

В детстве конфету украла в магазине. До сих пор стыдно.

Однако сколько ни лежи, а становится только страшнее, так что надо брать себя в руки и идти выяснять правду о своём местонахождении, какой бы она ни была.

Села на кровати, потом встала с неё и только после этого открыла глаза. Вид не изменился, но я решительно пошла к двери и дёрнула за ручку. Она спокойно открылась, и я вышла наружу, то есть в коридор с не очень аккуратно покрашенными стенами.

Был он довольно длинным и пустынным. Но спустя две минуты до меня донёсся запах еды, и я остановилась и с удовольствием его вдохнула. Даже ускорилась и спустя несколько секунд вышла на кухню, где суетились у столов женщины.

Одеты они странно: в длинные платья и передники, даже чепчики были, видимо, чтобы волосы в еду не упали, но, увидев меня, женщины замерли, будто призрака увидели.

— Доброе утро, а можно чего-нибудь поесть? — Я решила быть дружелюбной и улыбнулась.

Ближайшая ко мне девушка схватилась за горло и стала как-то надсадно кашлять, будто подавилась, я метнулась к ней, чтобы оценить состояние. Однако остальные совсем не оценили моего порыва.

— Мисс Варствуд, отойдите от Мики немедленно! Вы же её убиваете! — крикнула женщина, похожая на повариху. По крайней мере, она держала половник в руке.

Сама незнакомка тоже стала выглядеть неважно, лицо покраснело и пошло нездоровыми пятнами. Да и в целом все присутствующие стали кашлять, сипеть и даже на пол падать.

— Что происходит?! — в недоумении воскликнула я.

— Вы на кухню явились, а ведь вам нельзя! — опять сказала повариха, держась за столешницу, ей явно было нехорошо.

— И что такого? — Нисколько не стало мне понятнее, но я отступила на шаг от этого безумия.

Однако тут открылась дверь с противоположной стороны кухни, и вошла женщина – уже немолодая, но с цепким взглядом своих выцветших от возраста глаз.

— Таисия! Что это ты удумала?! Немедленно возвращайся в свою комнату! Ваша маменька будет страшно недовольна! Вы же задержите всем завтрак! — грозно заявила она мне.

— Я? — Моему изумлению не было предела.

Мало того что все зовут меня чужим именем, так ещё я порчу своим присутствием всем завтрак! Подумать только!

Но старушка не дала мне много времени на размышления, а подойдя вплотную, ухватила за локоть и потащила в ту комнату, откуда я пришла.

— Какая вы сегодня бодрая, моя милая! То лежали три недели, едва дышали, а теперь по дому бегаете, несмотря на маменькин запрет показываться в жилой части дома.

— Какая ещё маменька?! — не выдержала я. — Что здесь вообще происходит? Дурдом какой-то!

Вырвала руку из захвата старушки и бросилась в комнату сама, захлопнув дверь перед носом этой странной женщины, для надёжности стулом подпёрла ручку.

Села на край кровати и обхватила голову руками.

Что же происходит?

Я же утром встала по будильнику и пошла на работу, так как я оказалась здесь, в непонятном доме, с этими странными людьми, что, видимо, болеют массово одной болезнью. Надеюсь, не новый вирус, о котором я не слышала. Но что же делать мне?

— Таисия! Таисия! Прошу тебя, не капризничай! Я тебя с грудного возраста знаю, так что не надо вытворять все эти глупости. Ничем хорошим это не закончится. Терпение твоей матери не бесконечно! Она и так на грани!

— Да хоть на остриё! Я вас всех знать не знаю! — крикнула я в ответ.

— Не глупи. Что значит «не знаю»? Я твоя няня Хэтти. Ты же знаешь, что я люблю тебя и хочу добра. Я уж думала, ты не оклемаешься, так быстро чахла, а тут вдруг встала и пошла сама. Это же чудо!

— Нет, это ужас какой-то, — пробормотала я. — Пойти я должна была на работу, а пришла сюда, не знаю куда.

— Я пойду отдышусь, приду в себя, а потом вернусь с завтраком, и мы договорим, — сообщила мне через дверь старушка и удалилась.

Не выглядела она при нашей встрече запыхавшейся. Так что мне её слова были не совсем понятны, а вот про завтрак было приятно услышать. Есть я хотела, и очень.

А теперь я заметила, что устала. Женщина что-то говорила про болезнь. Я судорожно осматривалась, ища зеркало. Нужно срочно убедиться, что я — это я. Почему все принимают меня за другую девушку?

Мне двадцать пять лет, и я давно живу одна. Мама давно погибла при крушении поезда, я ещё подростком была, так о какой маменьке все вокруг толкуют?

Как назло, зеркала не было, даже самого маленького, поэтому я легла на кровать и натянула одеяло чуть не на самый нос.

— Как же я так влипла? — спросила я сама не знаю у кого.

Закрыла глаза и постаралась представить свою квартиру, где так хотела оказаться. Где нет ничего непонятного, а только родные вещи. Ведь так не бывает, чтобы ты упал на лестнице в офисе, а проснулся не знаю где!

Дзинь-дзинь-дзинь.

— Встаю, — невнятно промычала я назойливому будильнику. — Чего же так орать?! Я не глухая!

Знаю, что разговаривать с неодушевлённой вещью глупо, но я жила одна, поэтому иногда хотелось пообщаться или выразить хоть в чём-то своё негодование. Вот и общалась с чем придётся. Даже кошки у меня нет, так как я почти весь день на работе, да и квартира съёмная, поэтому лучше без животных. Зачем им страдать от одиночества, как и я?

Не складываются у меня отношения с мужчинами, почти нет подруг, так что я какой-то изгой в этой жизни. Работа — вот и вся моя отрада.

Даже родителей уже давно нет со мной. Вот и лечу по жизни, как оторвавшийся от дерева листок, нигде не ждут.

Начало осени — прекрасная пора, но не тогда, когда ты очень хочешь спать, а за окном стучит дождик, убаюкивая твой и так не желающий просыпаться организм.

И сколько ни переводи будильник на ещё несколько минуток вперёд, однако приходит тот рубеж, после которого ты начинаешь безбожно опаздывать и носиться по дому, как электровеник, надеясь всё успеть.

Вот каждый раз со мной такая история, и я ничего не могу с этим поделать.

Я же творческий человек, тружусь дизайнером в фирме, а с меня требуют пунктуальности, как с нейрохирурга, ответственного за чужую жизнь!

Где же справедливость? Нет её.

Вчера начальница оставила меня доделывать последние штрихи в проекте — так она выразилась, ей-то срочно нужно бежать, а там дел-то минут на тридцать, но когда я открыла этот самый проект, то чуть не поседела.

Какие тридцать минут? Я до полуночи вносила коррективы, ведь клиенты прибудут завтра в десять утра!

Марианна Стефанидовна просто умница! Сама отправилась в салон красоты, ужинать и спать, чтобы завтра всех покорять своей «естественной» красотой, а я буду словно зомби, так как поспала всего пять часов.

Всегда с ней так. Тянет до победного, а потом не знаешь, как выкрутиться в оставшееся время, и ещё мнит себя непревзойдённым специалистом. На самом деле у неё связи, вот и работаю в фирме, где к работникам так относятся. Хотя, думаю, я не одна в стране такая, но себя больше всех жалко.

Так хочется пожить там, где тебя никто не будет трогать, будить по утрам и сообщать тебе, что делать. Устала я от общества. Хочу быть самой себе хозяйкой и спать до обеда, пока не отосплюсь!

В деревне домик снять в отпуске надо, чтобы три двора и тебя никто не знает. Вот будет красота!

Пока прыгала на одной ноге, втискиваясь в узкие джинсы, пыталась жевать бутерброд, чтобы желудок не ныл, ведь я не поела вчера, так как было поздно. Я мечтала о душе и сне, поэтому до холодильника так и не добрела.

Теперь же мой живот активно требовал еды, и ему было абсолютно всё равно, что я опаздываю, а глаза пытаются закрыться сами собой.

Так что приходилось делать всё и сразу.

На улицу выбежала вприпрыжку и на секунду остановилась, осматривая окрестности.

Осень в городе укрыла улицы мягким покрывалом из влажных листьев, словно художник аккуратно нанёс яркие мазки охры, золота и багрянца на серое полотно асфальта.

Мелкий дождик моросит, создавая ощущение лёгкой прохлады и уюта одновременно. Воздух наполнен свежестью и ароматом влажной земли, смешанным с едва уловимым запахом кофе из автомата, что стоит неподалёку.

Небо затянуто плотной пеленой облаков, сквозь которую лишь иногда пробиваются робкие лучи солнца, подчёркивая игру света и тени на мокрых тротуарах. Лужи отражают этот тусклый свет, будто маленькие зеркала, хранящие отражение уплывающих облаков.

Деревья стоят молчаливыми стражами улиц, сбрасывая последний наряд, готовясь к зимнему покою. Шаги прохожих звучат приглушённо, шаги детей, бегущих в школу, весело разбавляют осеннюю хмарь, оставляя следы капель на окружающих предметах. Кто в детстве пропустил хоть одну большую лужу? Это же непорядок!

Лавочки у подъезда покрыты тонкой плёнкой влаги. Сквозь ветви деревьев виднеются огни от окон домов, манящие теплом домашнего очага, куда хочется скорее вернуться, оставив снаружи холод и сырость.

Но вернуться я не могу, так что только вперёд!

Утренняя темнота очень раздражает. Хоть и горят фонари, однако это всё же несолнечный свет.

Быстро шла в сторону метро, чтобы поскорее попасть в тёплый и сухой офис, там хоть кофе можно будет выпить перед встречей клиентов, а затем попробую выпросить у начальницы выходной за активный ночной труд.

Доехала без проблем, но когда вбежала в офисное здание, то оказалось, что лифт сломался и надо идти по лестнице. Ну мне же на седьмой этаж! Радует, что хоть не на двадцать седьмой!

— Что опять с лифтом? — спросила я у знакомой, что тоже работала в здании.

— Кто же его знает? Загадка века: как в новом здании лифт может ломаться по два раза в месяц?

— Это не на загадку похоже, а на диверсию, чтобы мы все на работу опаздывали! Но выхода нет.

— Точно, так что беги, осталась последняя минута! — рассмеялась она и скрылась за ближайшей дверью.

Везёт же некоторым работать на первом этаже!

Стала спешно подниматься по лестнице. Так торопилась, что не заметила курьера, ничуть не меньше меня спешащего вниз, и вот мы встретились. 

Вроде бы и задел он меня плечом не очень сильно, но я на скользкой плитке потеряла равновесие и только испугаться успела, как приложилась спиной о лестницу. Противный хруст раздался, казалось, в самом черепе. Всё, что я успела услышать, — это чей-то истошный визг, и тьма накрыла меня.

А ведь я почти ничего в этой жизни не успела сделать! Даже не влюбилась по-настоящему! Это так несправедливо!

Проснулась во второй раз оттого, что кто-то настойчиво стучал в дверь. Мои надежды, что я проснусь дома, не сбылись, поэтому грустно любовалась пошарпанной деревянной дверью, которая могла бы стоять на даче, в домике, куда ты наведываешься летом собрать укроп и пожарить шашлыки.

— Кто там? — грустно спросила я.

— Таисия, девочка, это я, няня! Открой дверь, я тебе завтрак принесла.

Не хотелось никого видеть, но вот есть нужно. Хотя и новости узнать об окружающем мире не мешало бы.

Неторопливо прошлёпала босыми ногами к входу, отодвинула стул, поставив его у двери, и вернулась на кровать.

Всё та же пожилая женщина поставила на стол у окна поднос и, вернувшись к двери, села на стул. Странно, конечно, но я не стала возражать и отправилась завтракать.

— Послушай, твоя мать уже знает, что ты встала, и хочет с тобой поговорить, — начала она как-то смущённо. — Я пыталась её успокоить, после того как все работницы кухни пришли к ней увольняться после твоего визита. Говорят, что ты виновата в болезни девчонки с кухни.

Даже ложку с кашей до рта не донесла, удивлённо посмотрев на няню.

— В смысле виновата? Я ничего не сделала, только пожелала всем доброго утра, и всё! — возмутилась я такому поклёпу в свой адрес.

— Милая, я понимаю, что ты не виновата и это всё проклятие, но людям плохо, и их не волнуют такие тонкости, — тяжело вздохнула женщина.

— Какие именно?

— То, что это твою мать прокляла та обиженная ведьма, а страдаешь ты и окружающие от тебя. Все это знают, но им надоело страдать, и уже неважно, кто и в чём виноват, — горько проговорила она.

Мысли в моей голове кружились, словно юла. Я судорожно пытала оценить полученную информацию. То, что это не меня прокляли, — ясно, а вот какой-то девушке не повезло. Но вот вопрос по поводу того, как это я оказалась этой самой девушкой, меня беспокоил, поэтому невольно потёрла многострадальную шею.

Ещё мне стало понятно: никто меня здесь не пожалеет, если всё, что я видела, — это симптомы не болезни, а проклятия. Люди и так терпимостью не отличаются, а эти, судя по их виду, и вовсе не относятся к прогрессивным слоям населения.

Вот как бы мне расспросить обо всём, что меня интересует, не выдав себя и своего невежества?

В задумчивости смотрела на сидящую у двери женщину, которая единственная не старалась от меня отгородиться и называлась моей нянюшкой.

— Няня, — неуверенно обратилась я к ней, — я так долго болела, ты говоришь, а я вот теперь не всё могу вспомнить. В голове будто туман. Я и не вспомнила, что мне выходить не нужно из комнаты.

Пожилая женщина вскинула на меня свой уставший взгляд и немного оживилась.

— Так вот оно что! А я-то думаю, с чего это ты вдруг решила на кухню зайти? Никогда же так не делала. Цветочек мой, мало тебе несчастий, так теперь ещё и память дырявая! — всплеснула она руками, но с места не тронулась, хотя я видела, что ей становится труднее дышать, поэтому нужно торопиться, пока и няня от меня не сбежала.

— Да, вот такая уж уродилась невезучая. Напомни мне, а что там за проклятие и как оно матушке досталось?

— Ой, вот сама леди Варствуд и виновата, да что уж теперь об этом говорить? Была она уже замужем за вашим батюшкой, виконтом Варствудом, да вас носила под сердцем. Характер у неё всегда был не сахарным, а то уж совсем раздражительной да несносной стала. В один не очень-то радостный день она на улице налетела на ведьму старую, да вместо извинений стала поливать её оскорблениями да угрозами. Нормальный бы человек такого не додумался сделать, да ей всё нипочём, дай только высказаться.

— Нехорошо вышло, — пробормотала я.

Судя по всему, местная маменька — та ещё склочная тётка. Отсюда и проблемы у семьи.

— И не говори. Ведьма её слушала да не перебивала, только прищурилась нехорошо. Окинула её пренебрежительным взглядом, плюнула под ноги, да и прокляла, чтоб неповадно было.

— Так, а в чём это проклятие заключается? — нетерпеливо направляла я мысль няни.

— Что не быть наследнице её любимой людьми, одиночество — удел рода её. Никакое богатство не будет липнуть к нахалке такой, только разочарования, чего она и заслуживает.

— Так и ушла?

— Да.

— А искать её не пробовали, чтобы попросить снять проклятие? Извиниться?

— Когда ты родилась, тут-то и начались странности. Людям рядом с тобой становилось плохо. Пятнами покрывались, задыхались, сыпь и чесотка. Ужас. Из дома все слуги разбежались. Отселили тебя в это отдалённое крыло дома. Я вот одна поустойчивее оказалась, так и приставили меня няней к тебе.

— Значит, проклятие на вас не действует?

— Отчего же, действует, но чуть медленнее, потому и сижу тут, у двери, чтобы подольше с тобой поговорить. Потом надо бы отойти на пару часов, а то вот уже говорить тяжело, и пятна по рукам пошли.

— А ведьму ту нашли?

— Нет, денег истратили тьму, а толку нет. — Она поджала тонкие губы.

— Тогда иди, нянюшка, доем я, а ты отдохни.

Жаль стало старую даму, что самоотверженно ухаживает всю жизнь за несчастным ребёнком, который пострадал от спесивой мамаши, а теперь живёт изгоем.

— Перед уходом напомни. А сколько мне лет?

— Так, двадцать один год сегодня исполнился, — кивнула старушка и ушла, тихо прикрыв за собой дверь.

Как интересно. Получается, что у меня сегодня второе рождение? Или не у меня? Как относиться к себе в чужом теле?

То, что оно не моё, я уже поняла. Была другая форма ногтей, рост явно ниже моих привычных метра семидесяти пяти сантиметров, нет родинки на правой руке, и уши не проколоты. Уж молчу про то, что я была брюнеткой, а стала шатенкой с вьющимися волосами. Очень хотелось лицо увидеть, но пока не знаю как.

Задумчиво принялась доедать завтрак, раздумывая на тему, какие ещё неприятности меня ждут в этом мире и где достать хорошую книгу, чтобы почитать, а то от скуки можно свихнуться.

Но раз меня хочет видеть маменька, возможно я смогу выйти из этой комнаты и осмотреть остальной дом?

Остаётся ждать новостей.

Герои новой книги в моём понимании выглядеть могли бы так:
мисс Таисия Варствуд

Лорд Кайрат Форствудс - призрак или нет?)))

Леди Варствуд, маменька ГГ

И, конечко, брат и сестра Таисии:

Нянюшка Хэтти

Вот такие герои собрались в книге)

Долго в одиночестве мне пробыть не удалось. Я только и успела позавтракать, пройти по комнате, рассматривая старые игрушки, которые сидели на креслах, подсвечники с потёками воска и сад, что виделся из окна, как няня Хэтти вернулась.

— Милая, не дадут тебе роздыху. Накинь халат, да идём скорее в сад, твоя мать желает с тобой поговорить как можно скорее.

Я даже на окно оглянулась. Мне через него предстоит в сад выбираться?

— Сейчас отведу тебя, только прошу, не вставай с кресла. Леди Мадлена крайне трепетно относится к своей красоте, так что никаких пятен и прыщиков ей не нужно. Не дай боги! Со свету сживёт.

Интересная у меня мама.

Халат нашёлся в шкафу, довольно тёплый. Хотя, как по мне, ночная рубашка могла заменить пару платьев, так как доходила до пола и была сшита из плотной ткани, да ещё размером с парашют.

Завязав пояс, пошла за няней, которая мне ещё и ботинки у порога выдала.

По пути мы не встретили ни единой души.

В саду стояли два кресла на очень приличном расстоянии друг от друга. Очень было интересно посмотреть, как мать будет кричать через сад, чтобы поговорить с дочерью.

— Няня, а у мамы есть ещё дети?

— Да, твой брат Катрос и его сестра-близняшка Клисида.

— Мать к ним так же относится?

— Увы, моя хорошая, но проклятие легло только на тебя и неё. К тебе не подойти, а ей счастья нет, вот она и злится. Однако возлагает огромные надежды на младших детей.

— Понятно.

Как тут не сообразить, что я ненужное напоминание об её неосторожности и последующих несчастьях, о которых я ещё не знаю.

Брат с сестрой, надо полагать, тоже ко мне не привязаны, если живу в изоляции всю жизнь. Смотреть на всё, происходящее вокруг, издалека — это почти пытка. Ведьма была неправа. Уж хотела проклясть, так маму бы и проклинала, а эту девчушку за что?

Хотя теперь думать об этом бессмысленно: что было в голове у той ведьмы и зачем всё это было сделано.

Я села в то кресло, что указала няня. Сама она тут же ушла, как только я расположилась со всеми возможными удобствами.

Минут через пять из дома вышла нарядно одетая женщина. Как по мне, так даже слишком нарядная, и неспешно отправилась к своему креслу. На меня она и не взглянула. Это о чём-то должно говорить — о характере этой женщины.

Она была весьма красива и выглядела очень молодо. Уж не знаю, во сколько лет вышла замуж, но больше тридцати я бы ей ни разу не дала, а учитывая, что мне сегодня двадцать один, то ей явно больше.

Возможно, уровень косметологии в этом мире запредельный? Просто я об этом не знаю. Но мода на платья в пол мне совсем не нравилась. Муторно с этими юбками возиться, да ещё всё такое приталенное, если смотреть на наряд мамочки.

Леди Варствуд уселась в кресло и только тогда бросила взгляд на меня.

— Вижу, ты поправилась, — сказала она спокойно, — не ожидала. Две недели еле дышала и вдруг ожила.

Говорила она без крика, но слышала я её отлично, и звук шёл будто из-за правого плеча. Я обернулась и, присмотревшись, увидела, что на спинке кресла, на верёвке, висит красный камень и тускло светится.

Видимо, это местный аналог телефона.

— Да, мама, я тоже рада тебя видеть, — ответила я, но скрыть некоторое ехидство не удалось.

Было видно, что её брови удивлённо приподнялись.

— Интересно, то глаз на меня за всю жизнь не подняла, а теперь вдруг сарказм прорезался?

— Знаешь, постояла я на пороге смерти и поняла, что пора бы уже и жить начать, — Я не стала смущаться.

— Что ж, значит, мои новости придутся кстати, — улыбнулась женщина.

Но мне почему-то не показалось, что она скажет что-то хорошее.

— Я вся внимание.

— Ты сегодня стала совершеннолетней, поэтому я могу больше не держать тебя в своём доме. Я сделала всё, что было в моих силах, чтобы вылечить тебя, но ничего не помогло. Потрачено много денег без толку. Теперь мне надо заняться младшими детьми. Для них нужно присмотреть хорошие партии, а я даже в дом боюсь из-за тебя кого-то пригласить, чтобы не произошёл конфуз.

Сердце у меня в груди сжалось, если эта стерва сейчас выбросит меня из дома на улицу, то я ей точно в волосы вцеплюсь. Жить мне негде, и я ничего не знаю.

— В академию магии тебя тоже не отдашь, поэтому я купила тебе дом Тростор-хаус. Будешь жить там. Места много, он стоит вдалеке от дороги. Продукты тебе будут доставлять из ближайшей деревни по понедельникам и оставлять у ворот. Их оплату я беру на себя.

— Ты хочешь сказать, что ссылаешь меня одну в деревню?

— Отправляю, а не ссылаю. Не нужно драматизировать.

— Но я одинокая молодая леди, меня кто угодно может обидеть.

— Тебя?! Ты смеёшься? Да если кто-то до тебя дотронется, то мало ему не покажется, так что не придумывай. В доме есть дверь и ограда вокруг поместья, так что всё будет в порядке. Я дам адрес поверенного. Если что-то очень будет нужно, то пиши ему, но не шикуй. Если будешь просить лишнее, я просто запрещу ему покупать.

— Удивительная щедрость, — усмехнулась я.

— Не хочу, чтобы люди говорили, что я о тебе не забочусь. Целое поместье для тебя одной!

— Даже не знаю, что и сказать. Как мне туда добраться?

— Дорога одна до поворота к поместью. Тебе выделят лошадь и повозку, куда погрузят твои вещи и еду на эту неделю.

— Ты хочешь сказать, что мне пора уезжать?

— Незачем тянуть. Твоей сестре уже восемнадцать! Завтра утром ты отправляешься в дорогу.

— А хоть камушек для связи выдашь?

— Нет, он очень дорого стоит. Ты умеешь писать, так что он тебе не нужен. — Леди Варствуд поднялась и направилась к дому.

А я будто к креслу приросла.

Никогда не думала, что встречу такую женщину. Родную дочь из дома выставляет и даже не считает себя в чём-то виноватой.

Ладно, я-то умею готовить и много чего по мелочи, но сомневаюсь, что её кровиночка всё это умела. Кто бы её учил? И её это нисколько не смутило. Главное, что люди подумают?

Кошмарная баба! Никакая она не леди.

Ко мне тихо приблизилась няня. Было видно, что она очень расстроена, но не знает, как сказать об этом. Хэтти неодобрительно смотрела в ту сторону, куда удалилась мать Таисии.

— Милая, ты только не грусти, всё наладится. Потихонечку всё станет хорошо, — сказала она. — Не впадай в отчаяние.

— И не собираюсь, — протянула я, смотря также вслед леди Варствуд. — Разберёмся по ходу дела.

Хэтти удивлённо посмотрела на меня.

— Знаешь, ты сильно изменилась после болезни. Поживее стала. Может, дай боги, всё же дар проснётся? — проговорила она с придыханием и с такой надеждой взглянула на меня.

— Всё может быть, а что за дар?

— Так огненный! У тебя же вся родня — маги огня, а вот ты никак не разовьёшь талант. Видно, и здесь проклятие постаралось, — вздохнула женщина.

— А что же маменька? Ей проклятие магию не урезало?

— Да как сказать. Дар средний и был, но пользуется она им редко, что зря с заклинаниями выходит. Так и убиться можно.

— А выглядит шикарно, — не стерпела я.

— Так маги по триста лет живут. Она ещё лет сто так выглядеть будет, только потом начнёт потихоньку стареть. Вот бы и ты обрела свой огонь, не хуже будешь выглядеть, чем мама твоя. Ты же красавица! — с гордостью заявила нянька, осматривая меня с головы до ног. — У тебя и волосы стали ярче, как поднялась-то с кровати.

— Пока лежала, поняла, что никто не хочет того, чтобы я очнулась, и такая обида взяла, аж выздоровела даже. Ни за что страдаю! — соврала я про мотивы.

Не говорить же, что я заняла место затюканной дочки, которая, видимо, смирилась с тем, что никому здесь не нужна. И, судя по обращению со мной, она была абсолютно права, но, в отличие от той девушки, я сдаваться не собираюсь, жирно жить будут! Дайте время обжиться.

Я следила за листком, что, оторвавшись от ветки, падал и кружился на ветру. Красиво здесь. Вдохнула ароматный воздух поглубже.

Погожий осенний денёк окутал сад мягким золотистым светом. Здесь царила особая атмосфера умиротворённости и спокойствия. Старые деревья, чьи стволы покрылись глубокими морщинами от времени, величественно возвышались над ухоженными аллеями, щедро рассыпая вокруг себя яркие листья всех оттенков жёлтого, оранжевого и красного цвета.

Ровные зелёные лужайки создавали ощущение гармонии и порядка. Кусты пышных роз всё ещё радуют глаз нежными бутонами, несмотря на приближение холодов. Если они здесь есть, конечно. Их аромат смешивался с запахом влажной земли и опавших листьев, наполняя воздух особым ароматом осени.

Сквозь ветви деревьев пробивались лучи солнца, играя бликами на поверхности тихого пруда, отражающего облака.

Этот сад казался местом, где останавливается время, позволяя насладиться красотой природы и забыть о суете повседневной жизни.

Поймала себя на мысли, что тоже хочу себе такое тихое и прекрасное место. Раз дом мне приобрела маменька, надо полагать, что там и земля есть, а значит, я могу посадить свой сад. Если он там уже есть, то могу дополнить его и буду за ним ухаживать.

Вот он, мой второй шанс. Можно будет спать до обеда и на работу не ходить. Попробую себя в роли домохозяйки! Улыбнулась открывшимся перспективам.

— Таисия, неужели ты рада тому, что мать тебя отсылает в чужой дом? — непонимающе спросила няня.

— Конечно, рада. Я всю жизнь просидела здесь, и никуда выйти нельзя. Теперь я буду хозяйкой собственного дома и буду ходить там, где хочу!

— Но там ты будешь совсем одна! — всплеснула руками старушка. — Некому даже пыль стереть и еду приготовить!

Хотелось бы ей поведать, что и раньше у меня таких людей не водилось, поэтому могу обойтись и дальше без них, но, естественно, промолчала.

— Вот и будет шанс научиться делать всё самой. Пойдём-ка в дом собирать вещи. У меня их немного, ведь так? — Я обернулась к старушке.

— Совсем немного. Пара выходных платьев и пять домашних, три сорочки и два халата.

— Негусто. А кота у меня нет?

— Нет.

— Жаль.

— Думаешь, там мышей много?

— Не знаю, но ты сама сказала, что разговаривать там не с кем, вот и был бы собеседник.

— Да что же с бессловесной скотиной-то разговаривать? Она же тебе не ответит!

— Зато как внимательно выслушает и ни разу не перебьёт, заметь! — рассмеялась я.

— Ты так настроена хорошо, что мне даже полегче на душе стало. Вдруг тебе и вправду там лучше будет! — приободрилась старушка.

— Нормально всё будет, Хэтти. Иди отдохни. Раз собирать нечего, за полчаса вечером управимся, а то у тебя уже пятна на лице показались.

— Хорошо, Таисия, хорошо. Выросла вон как, командуешь, — улыбнулась она и ушла.

Я же с боевым настроем вернулась в комнату и села составлять план своих действий в новой жизни.

Это хорошо, что родственники от меня избавляются. Так даже легче, чтобы моих промахов не видели, а то ещё вопросы начнут задавать, и я не буду знать, что сказать. Проколоться очень легко, так как я ничего не знаю.

Мне нужны книги! То, что в этом мире нет глобальной сети, кажется, факт. Но как попасть в библиотеку и есть ли они бесплатные?

Перед отъездом про отца бы спросить. Он явно умер. Но, может быть, мне что-то полагается. Посмотрев на маменьку, могу представить, что она и рублика не оставит нелюбимой дочери. Возможно, отец относился к Таисии лучше.

Где же мне найти образованного друга? Вот бы было хорошо. Хэтти хорошая, но явно без образования, а здесь в любой момент может дар проснуться. И что с ним делать?

Ладно, будем разбираться по порядку.

Няньку жалко, однако, что-то мне кажется, не отпустит её со мной маменька. Как ещё лошадь выделяет? Утром как бы ни ждал меня сюрприз в виде ломаной телеги и клячи на издыхании.

Что ж, я только и успела вечером, перед тем как ложиться спать, вытянуть из няньки, что папа ко мне относился неплохо, старался как мог приласкать и игрушки покупал. Пока он был жив, я существовала вполне неплохо. Вернее, моя предшественница. Он-то и нашёл Хэтти, которая лучше других справлялась с проклятием, так как у неё в роду где-то были ведьмы или была такая, да ещё и сильная, раз повышенная сопротивляемость осталась и через столько лет.

Старушку было жалко: она искренне переживала за меня и старалась собрать как можно больше вещей в дорогу.

Хоть бы ей от маменьки за это не попало. Сразу ощущалось, что экономит она с любовью. Себя не обидит, а остальных — как придётся.

Утром на крылечке я стояла в несусветную рань, но, когда меня пришла будить няня, я уже сидела собранная на кровати, так как делать было абсолютно нечего, поэтому я очень рано легла спать и даже уснула, но и проснулась с петухами.

— Вот и сбылась мечта идиота: спать сколько хочу, — бормотала я, ворочаясь с бока на бок.

Так что поездка через два часа представлялась уже долгожданным путешествием, а вовсе не наказанием, хоть на окрестности посмотрю, чем люди занимаются.

— Ты в хорошем настроении? — удивлённо спросила Хэтти. — Совсем не будешь скучать по дому?

— Определённо, нет! Только по тебе. Что меня здесь может держать?

Старушка прослезилась и постаралась незаметно смахнуть влагу с глаз, я же чуть приобняла её со спины только на секундочку и отошла, но этого хватило, чтобы женщина расстроилась ещё больше.

Постаралась отвлечь её разговором о своих вещах.

— Моя поклажа уже упакована?

— Конечно, конюх понёс пристраивать в повозку.

— Отлично.

— Сейчас завтрак подам, и можешь отправляться, — засуетилась Хэтти.

— Еда — это хорошо. — Я с радостным видом потёрла живот, он радостно подтвердил, что тоже готов к приёму пищи.

Няня явно расстаралась для моего последнего завтрака в этом доме, так как мне были поданы свежайшие булочки, вкусный джем и омлет с помидорами и ветчиной.

Не стала отказываться, а с аппетитом всё съела. Пока неясно, когда я поем в следующий раз, так что лучше запастись калориями на будущее.

Так что на крыльце я стояла, полная радужных надежд ровно до того момента, как показался конюх, который вёл заморённую жизнью лошадёнку, она еле держалась на ногах. Очень медленно переставляла копыта и не поднимала головы, будто ей это было не под силу.

Повозка оказалась абсолютно обычной деревенской телегой, видимо очень старой и скрипучей. Думаю, мой проезд по населённым местам можно будет услышать заранее.

На дно кинули немного соломы, а поверх пару мешков с моими пожитками приторочили куском ненужной верёвки. Н-да, ещё бы мыльца положили с дружеским напутствием.

Что ж там за дом такой мне купили, если так сэкономили на транспортном средстве?

Не рано ли я обрадовалась отъезду из отчего дома?

Но отступать было некуда. Все отошли. Руку мне, естественно, никто не подал.

Честно признаюсь, я никогда в жизни не ездила ни на лошади, ни в телеге, поэтому пришлось импровизировать. Я просто запрыгнула на бортик, так как он был невысоким. Эта рухлядь опасно крякнула и заскрипела, отчего я решила, что конструкция развалится прямо подо мной, но вроде бы всё обошлось.

Даже выдохнула тихонько и посмотрела на провожающих. Негусто, конечно, но няня и конюх лучше, чем никого.

Дорогое семейство не почтило меня своим присутствием. Брат с сестрой вообще остались величинами неизвестными, а маман, надо полагать, не сочла за нужность тратить утренние часы сна на ненужную дочь. Но меня это не задевало, только за Таю было обидно отчего-то. Не повезло девчонке, здесь даже и говорить нечего. С такой роднёй враги не нужны.

— Надеюсь, ещё встретимся, — бодро сообщила я слугам и несмело тронула лошадку в путь.

— Главное — никуда не сворачивай, — напутствовала няня.

— Госпожа, прямо по этой улице езжайте к воротам из города, а потом до первого большого поворота, где знак стоит к вашему имению, — подсказал конюх и отправился по своим делам.

Ладненько, инструкция вроде бы несложная, справимся.

По городу мы с лошадкой передвигались неспешно, но для меня это было даже лучше, так как я могла вертеть головой и всё осматривать, не боясь врезаться. За моей «резвой» лошадкой присмотр был не нужен, она сама шла вперёд, пока не сменишь команду.

Город уже вовсю проснулся. Торговцы открывали лавки, из пекарен разносился столь будоражащий аппетит запах чёрного хлеба и нежной сдобы. Я хоть и позавтракала, а всё равно с наслаждением вдохнула столь приятный аромат выпечки.

Торговки цветами сидели на своих местах, опрыскивая букеты, чтобы не завяли.

Парнишка бегал по улице и предлагал газеты желающим. Я бы с таким удовольствием приобщилась к прессе, но мне не выдали денег. Вообще нисколько, так что я только вздохнула.

У городских ворот стояла стража, однако на меня они только лениво взглянули и ничего не сказали. Я хоть и была одета вполне прилично, но лошадь моя вызывала у окружающих только сочувствие.

За городом было хорошо, осень всё раскрасила в яркие цвета, и солнечные лучи только подчёркивали буйство природы. Старалась не думать о плохом, а сосредоточиться на пейзажах.

Я и сама недурно рисую, вот и захотелось запечатлеть то, что вижу.

Когда же я рисовала природу в последний раз? Наверное, ещё на уроках живописи, а потом уже было не до этого. Всё работала, бежала, спешила. Проекты сменялись один другим, а время всё не появлялось, видимо именно поэтому и оказалась здесь, чтобы прожить то, что не удавалось поймать дома.

Ехала я, по ощущениям, часа два, когда засомневалась, а не проехала ли я где поворот. Мать говорила, что не пропущу, да и конюх подтвердил, я внимательно следила за дорогой, но вдруг.

Будто в ответ на мои молитвы, я увидела крестьянина, что шёл через поле.

— Мил человек, подскажи, а далеко ли до Тростор-хауса? — крикнула я погромче, чтобы меня точно услышали.

Мужик обернулся и изумлённо на меня посмотрел.

— Не очень, минут пятнадцать, и там будете. Только зачем вам туда?

— Жить буду, — спокойно отозвалась я в ответ. — А что?

— Так ведь всей округе известно, что это про́клятый дом, никто живым оттуда не возвращается. Странные дела творятся, не стоит туда соваться. Хозяева его лет тридцать продать не могли, уж совсем дёшево выставили. Ан нет, не берут, а здесь вы нашлись. Обманули вас? Не рассказали о призраке?

— Призраке? — переспросила я. — Их же не бывает!

Дядька странно на меня глянул и быстро сослался на то, что пора работать, ушёл по своим делам, но пару раз оглядывался.

Не нравится мне такой настрой. Что за байки про призраков? Чтобы дом не грабили? Хотя рассказ о стоимости дома прояснил для меня вопрос стоимости целого поместья, пусть и небольшого.

— Пусть там хоть хор призраков, но это мой дом, и я там буду жить, а кому не нравится — могут уматывать на погост! — сказала я и подогнала лошадку, которая только недовольно мотнула головой, но скорости не прибавила.

Однако мне было не до этого, я раздумывала о призраках. И с чего я, собственно, решила, что в этом мире их не существует?

Магия же есть!

Дорога после поворота оказалась не слишком длинной, буквально минут через десять мы с лошадкой увидели ворота. Надо признать, ограда была высокой и прямо-таки кричала, что гостей здесь не очень-то и ждут.

— Думаю, на гостеприимство можно не рассчитывать, — проговорила я, будто разговаривая со своей животинкой.

Ворота были заперты, пришлось задуматься на тему: «А как их, собственно, отпирать?» Об этом я дома как-то не задумалась. Но толку сидеть и философствовать, когда уже прибыла на место.

Осторожно соскочила с телеги, так как ноги порядком затекли, и подошла ближе. Не заметила никакого запора или скважины для ключа.

— «Всё чудесатее и чудесатее, — сказала Алиса», — пробормотала я, рассматривая прутья в том месте, где по логике вещей должен быть замок.

Выяснилась ещё одна интересная вещь. Оказалось, что дрова, коими меня обещала снабжать маменька, оставили тут же, у ворот, сложив аккуратной поленницей, поэтому мне ещё и грузчиком предстояло поработать. 

Могу сказать, что и здесь леди Варствуд поскупилась. Я хоть и не отапливала дом дровами, но что-то мне подсказывает, что этого количества мне на неделю не хватит, если ещё и еду готовить. Возможно, маменька решила, что готовка еды уже достаточные траты, а в остальное время и вовсе необязательно дом прогревать?

Мысли её мне неведомы, но что-то подсказывает, что дамочка просто экономила и ничем таким не заморачивалась. Это я от нечего делать теории строю, а мне бы за ворота попасть!

Разозлилась и толкнула непонятную конструкцию, чтобы хоть так пар сбросить, злить всё это уже начинает. Никакого покоя.

Однако стоило моей ладони прикоснуться к металлу, как раздался щелчок и створки приветливо отворились, хоть и поскрипывали от натуги.

— Так вот ты какой замок магический, — пробормотала я и улыбнулась.

Магия иногда показывалась так неожиданно. Это что-то вроде снятия отпечатка пальцев! Круть!

Но стоять весь день и восхищаться было некогда, ведь владения не осмотрены, а день не резиновый.

Я стала перекладывать дрова на повозку. Когда половину сложила, то задумчиво посмотрела на мою лошадку, которая замерла, не иначе как в священном ужасе, и глядела с таким укором, что стало как-то неуютно.

— Ладно, в два захода заберём, — сказала я, бросив последнее полено на землю, вроде как и не собиралась его грузить.

Но вот, когда я запрыгнула на своё место и постаралась сдвинуть животное с места, та ни в какую не желала идти, и только я спрыгнула, чтобы обойти её и посмотреть, в чём загвоздка, упрямая животина вдруг пошла вперёд.

— Это ты так прозрачно намекаешь, что перегруз возить не станешь? — удивилась я, а в душе порадовалась, что хоть дрова едут и мне не придётся их носить на руках, это было бы совсем невесело, а пройтись немного пешком даже полезно. Воздухом подышу!

Дом показался внезапно, так как дорожка шла в гору и он стоял на вершине невысокого, но всё же холма. Даже застыла, рассматривая его.

Передо мной предстал старый двухэтажный особняк, чья некогда величественная архитектура теперь увяла под тяжестью прошедших лет. Серый камень будто потускнел и потрескался без заботливых рук хозяев.

Крыша дома местами просела, покрытая пятнами мха и лишайника, сквозь дыры, я уверена, виднелись осенние небеса. Верхушку крыши украшал старый ржавый флюгер, едва различимым среди серых облаков, но зато отлично слышимый из-за постоянного скрипа.

Окна особняка давно потеряли свою прозрачность — грязные стёкла отражали лишь тусклый свет, пропуская внутрь редкие солнечные лучи.

Стены здания покрывал густым слоем зелёный плющ, чьи побеги медленно подтачивали каменную кладку, словно стремясь вернуть здание природе. Я такое только в кино и видела.

Разрушающееся крыльцо прогибалось под тяжестью собственного веса, каменные ступени слегка покосились, скрипя крошкой под ногами редких гостей.

Дорожки, ведущие к дому, заросли сорняками, создавая впечатление заброшенности и одиночества.

Особняк казался застывшим во времени, хранящим секреты прошлого, ожидающим своего часа, чтобы вновь обрести жильцов.

— Вот я и дома! — радостно объявила я пустующим окрестностям.

Дом нужно ремонтировать — это сразу понятно, но я и не рассчитывала на новый дом, а после слов случайного прохожего была морально готова увидеть и вовсе какую-нибудь хибару, а здесь всё же особняк, хоть и потрёпанный временем.

— Ничего страшного, лошадь, — сказала я своей животинке, — спать есть где, лечь. И главный вопрос на сегодня: «Как тебя назвать?» Нехорошо тебя величать животным всё время. Может быть, старушка?

Лошадь фыркнула и, как мне показалось, даже глаза закатила от такого предложения.

— Ну, не сто́ит обижаться, ведь на молодку ты совсем не тянешь. — Я погладила её по гриве. — Возможно, имя Луна тебе больше по душе?

Шерсть у лошади была непонятной масти, я и эксперт-то никакой, но вроде больше серая, а грива так и вовсе белоснежная.

— Есть вариант Снежинка, — в задумчивости проговорила я и тут же получила мягкий тычок в рёбра. — Нравится? — Я обернулась к животному. — Вот и отлично! А теперь разгружаем дрова и едем за второй партией, потом я отпущу тебя погулять и поищем тебе еды и ночлег.

Снежинка будто даже взбодрилась, да и под горку цокала явно веселее, так что, можно сказать, дела пошли на новом месте очень хорошо. Так держать!

Когда мы прибыли со второго круга похода за дровами, я отпустила Снежинку погулять, предварительно отцепив повозку, а сама решила наведаться в дом. Уж очень хотелось посмотреть, что же там внутри делается.

На крыльцо всходила, затаив дыхание и даже прикусив губу, как маленькая девочка, ожидающая чуда.

Старинные особняки и коттеджи я видела только в кино. Мне там всегда представлялся уютный камин, резная мебель, пушистый ковёр и паркетный или мраморный пол.

В общем, всё как в кино. Действительность была несколько иной. Стоило мне толкнуть дверь, как та открылась с протяжным скрипом, изнутри повеяло затхлостью, сыростью и запустением. Это больше смахивало на фильм ужасов, где героине все советуют не соваться в гиблое место, а она, трясясь, как осиновый лист, всё равно туда идёт. Вот и я, как та героиня, заглядывала внутрь, хоть и не слишком горела желанием войти.

Первым делом спустилась с крыльца и, подхватив самое большое полено, подпёрла дверь, чтобы она не захлопнулась, затем взяла ещё три штуки, откопала спички в запасах от няни и понесла всё внутрь.

Внутри было темно, поэтому я медленно шла, очень надеясь найти камин, чтобы развести огонь, который хоть немного мог бы разогнать сырость и тьму.

— И вот он, мой первый дом! — говорила я, чтобы темнота не давила на нервы. — Ничего страшного, что он не самый уютный в мире, мы и сами с усами, приведём его в порядок и станем жить как принцессы. Кто эти мы? Я и Снежинка, ей тоже сарай найдём и наведём там красоту.

Маленькими шагами я продвигалась вперёд, привыкая к тусклому свету, что сочился сквозь немытые окна. Наконец, удалось рассмотреть мебель и даже очертания камина.

— А вот и ты! — радостно объявила я и направилась в нужную сторону.

Хорошо, что когда-то я участвовала в походах и умела разводить костёр. Поэтому шалашик вышел у меня быстро. Вместо бумаги пришлось использовать сухую траву, но, в конце концов, огонёк занялся, и помещение стало наполняться запахом горящего дерева и освещаться пламенем.

Я обернулась и ещё раз осмотрела обстановку. Два кресла и диван в комплекте когда-то были вполне уютными, с мягкими спинками, подлокотниками и резными изогнутыми ножками. Цвет их обивки мне понравился. Если правильно рассмотрела, то это полосатая ткань вроде смотрелась малахитово-зелёной и охристо-золотистой. Слой пыли был вполне предсказуем, да ещё и серое освещение мешало точнее что-то увидеть.

— Начинать нужно определённо с окон, — подумала я вслух. — А то придут холода, даже снега не увижу.

Так что в моём плане на сегодня сразу прибавилось дел. Нужно найти себе спальню и вычистить из неё пыль, также убрать гостиную, а то здесь и присесть негде: всюду грязь.

— Эх, но спать буду крепко, надо полагать, главное — не переборщить с нагрузками в этом чу́дном тельце, — пробормотала я и направилась к лестнице на второй этаж.

Если верить фильмам, именно там находятся спальни у знати. Вот и проверим.

Лестница почти не скрипела и была выполнена из какого-то интересного дерева. Цвет древесины тёмно-коричневый, с очень интересным рисунком годичных колец. Всё время, что шла вверх, смотрела под ноги не только чтобы не упасть, но и любовалась лестницей. Перила были хоть и массивными, но красиво украшенными резьбой.

На стенах картины со сценами охоты, пейзажами, даже кинжалы крепились. Мужская берлога? Похоже на жилище холостяка. Да и цветовая гамма больше похожа на мужскую.

Нашла четыре комнаты, но зато очень просторные. У меня квартира была меньше, чем здесь спальня, да ещё у каждой своя ванная комната и гардероб.

Обошла все помещения, чтобы в этом убедиться. Раздвинула шторы, чем взметнула в воздух тучу пыли. Прокашлялась после этого действа и распахнула окна. Всё равно в доме температура как на улице, поэтому не буду разводить огонь сейчас. Надо сначала комнаты проветрить и выбить пыль с одеял и подушек.

Больше всего мне понравилась угловая комната, так как в ней два больших окна, откуда лился свет, но, подумав ещё, решила остановиться в следующей по порядку комнате. Здравый смысл подсказывал, что от окон может быть холодно. И меня смутило пятно на полу: есть шанс, что там течёт крыша, и мне не хотелось бы ночью попасть там под дождь. Всё же осень на дворе.

Теперь вот надо думать, как же нанять работника, чтобы крышу починить, да и денег бы раздобыть на починку. Я напишу матери, но есть у меня сомнения, что она поспешит на выручку.

Дальше я планомерно обходила дом, ища ведро и ткань, пригодную к использованию как тряпка. Не покрывала же с кровати рвать. Да и ткань там совсем неподходящая.

На первом этаже обнаружились ещё кухня и столовая, плюс небольшой кабинет с приличным собранием книг. Когда я их увидела, то даже в ладоши захлопала. Ура! Будет что почитать, а то я же так и не решила, где мне почерпнуть так необходимые знания.

Да перед сном я и раньше предпочитала книгу полистать, а не телик смотреть. Здесь и выбора-то особого не было.

Ведро, в конце концов, нашлось на кухне в чулане, там же и тряпки были. Вот уж настоящая ветошь. Набрала воды и пошла наверх отмывать первое окно. Было бы чудесно, чтобы вода была тёплой, но я понятия не имела, как нагреть её, кроме как на костре прокипятить. Решила не тратить время и дрова. Перспективы мои пока неясны, а значит, нечего шиковать.

Грязь отмывалась весьма неохотно. Сколько ни тёрла тряпкой, было ощущение, что я больше размазывать её по стеклу, чем отмываю, поэтому слезла со стула и сходила за мылом. Это, конечно, не стеклоочиститель, а обычное мыло, которое пришлось намазывать на тряпку, затем натирать ей стекло, уж после смывать.

Сразу поняла, почему раньше в богатых домах было столько слуг! Я вымыла одно окно, а устала как не знаю кто, потому что ещё и воду пришлось менять трижды.

Чтобы убрать дом такой величины, здесь действительно должно быть около пятнадцати человек, а я одна планы построила на уборку.

Да, окно теперь блестело, через него видны сад и даже моя Снежинка, которая что-то искала в пожухлой траве, но я с трудом представляла себе, как смогу вымыть всё то, что задумала.

Решила немного передохнуть, обойдя вокруг дома, ведь я обещала своей лошадке найти ей убежище на ночь, а уже скоро начнёт темнеть, судя по свету.

Поэтому я спустилась по лестнице, бросила взгляд на неразобранные вещи и вышла на улицу. Ветерок тут же взметнул мои волосы, я даже прикрыла глаза от удовольствия. Но долго стоять времени не было, поэтому пошла вокруг дома, заодно посмотрю, есть ли здесь что-то ещё полезное.

Оказалось, что метрах в двадцати, если углубляться в сад, имеется большая конюшня, хоть я никогда не была в настоящей, но всё то же кино демонстрировало мне, как она должна выглядеть изнутри, поэтому стойла я узнала.

— Как же хорошо, моей Снежинке будет где жить! — обрадованно воскликнула я, так как всё-таки переживала, что не найду подходящего навеса.

Здесь, конечно, тоже никто не убирался, но существенной грязи не нашла, только что сено превратилось в пыль. 

Ладно, сегодня переночует так, можно сказать, на почти голодный желудок, а завтра уже буду думать, что делать. Может, мать всё-таки распорядилась насчёт корма для лошади? И его подвезут?

Второе здание, судя по всему, оказалось сараем, там лежал разный инструмент: тачки, ведра, лопаты. Всё, конечно, было затянуто паутиной, но мне это не к спеху. Сажать огород под зиму смысла нет.

Раз уж я вышла, то решила обойти свои владения по периметру. Надо же хоть примерно знать, что у меня есть в хозяйстве, поэтому я неспешно брела по оранжево-красной листве, время от времени цепляя листики кончиком ботинка.

Было весело и хорошо, никто не нудел над духом, и не нужно было находиться в закрытой комнате, чтобы никого не напугать. Но мне пришлось резко остановиться, так как я практически споткнулась о серый памятник, который покосился и упал на землю, а я, пока думала о своём, его не заметила.

Хмуро посмотрела на этот непорядок и подняла взгляд выше. Оказалось, что я подошла к маленькому кладбищу. Как же забыла, что в поместье бывает и семейное захоронение. Несколько памятников — где-то больших, а где-то поменьше — стояли под большими деревьями, осыпаемые листьями и поросшие мхом. За ними явно никто давно не ухаживал, и, судя по их виду, началось это намного раньше, чем пропал последний хозяин.

— Какой-то он здесь нерадивый был, — проговорила я, стряхивая листья с надгробий, — даже за сто лет не могли они так зарасти и разрушиться.

Кое-где были хорошо видны имена и даты, а где-то уже так стёрлись, что только намёки на буквы и цифры остались на когда-то гладкой поверхности.

Надо полагать, люди здесь жили давно. Хотя кто его знает, может это захоронение прошлых эпох и их здесь как достопримечательность оставили?

— Но всё равно надо будет прибраться, — тяжело вздохнула я, — Нехорошо как-то.

Подул ветер, и я поёжилась. Надо было всё-таки на плечи что-нибудь накинуть. Дело к вечеру, а я в платье гуляю. Ветер гнал листья, которые я стряхнула, дальше к ограде, и в их шуршании мне слышались слова – что-то вроде «пигалица», «какое её дело» и тому подобное.

Это, видимо, от тоски. Поговорить не с кем, так я теперь с лошадью разговариваю и туда-сюда начну с ветром общаться. Просто чудесно!

Круто развернулась и зашагала обратно к дому. Снежинку заведу в её новый дом, когда стемнеет, ну или чуточку пораньше. Я вижу, что она нашла хорошее местечко для себя. Там росли несколько старых яблонь, и, надо полагать, что весело хрустит она как раз опавшими яблоками. Всё равно другой еды нет, так что пусть наслаждается. Там хоть витамины будут!

Вернувшись в дом, я подкинула ещё одно полено в камин, предыдущие три скоро прогорят, подтащила мешок с провизией поближе и села перекусить.

Сидеть пришлось прямо на полу, так как мебель я ещё не почистила. Но меня это не так сильно смущало, я же всё-таки не леди, чтобы падать в обморок оттого, что мне пришлось сесть на пол!

В походе мы на земле вообще сидели и ели там же, а я всё ещё жива и знаю, что ничего страшного в этом нет.

От огня шло такое приятное тепло, что я даже несколько минут просто посидела, наслаждаясь им. В этой комнате значительно потеплело, поэтому решила переночевать сегодня здесь, ведь комнату, которую начала убирать, слишком долго протапливать, тем более что уборка не завершена.

На ужин я съела жареную колбаску, два пирожка с вареньем и всё это запила чистой водой.

Рассиживаться было некогда, так что я вернулась на второй этаж, вытряхнула все покрывала и одеяла, даже простыни, которые нашла в шкафу. Поднять матрас мне было не под силу, поэтому я просто побила по нему руками в надежде, что часть пыли всё-таки удалось выбить. После этого уже протирала пыль на камине и двух полках, на столике, стульях и уж после всего этого вымыла пол.

Устала я знатно. Хотелось только прилечь и уснуть, но теперь я была грязнее, чем всё, что находилось в комнате.

Зайдя в ванную комнату, я поняла, что опять нашла только холодную воду. Мыться в такой я бы не рискнула, чтобы не подхватить воспаление лёгких. И хотя здесь два крана, сколько бы я их ни крутила, из обоих шла всё та же холодная вода.

— Надо же, какая-то ерунда! — злилась я. — Зачем делать два крана, если вода только холодная? 

Причём каждый кран был украшен камушком: один зелёным, а другой — красным, по идее аналогия, как дома. Выйдя из ванной, осмотрелась. Может быть, здесь есть какая-то бойлерная?

— Только не говорите, что здесь тоже отключают горячую воду на профилактику! Это так не вовремя! — Я топнула ногой, так как спросить всё равно было не у кого.

Готова поклясться чем угодно, что вдалеке мне почудился смех. Я даже выскочила в коридор, чтобы посмотреть вниз, но никого не увидела. Зашла в библиотеку, на кухню, однако и там никого.

— Чёрт-те что! Это от усталости мерещится.

Из последних сил я собралась и отвела Снежинку на постой, закрыла дверь и пожелала лошадке спокойной ночи, сама же вернулась в дом, стащила подушку из комнаты, плюхнулась на диван, подумав, что всё равно я ничуть не чище его, и вытянулась перед камином. Пара поленьев на ночь сделала огонь пожарче, пригревшись, я всё-таки уснула, даже не вспомнив о том, что собиралась почитать.