Призвание - Ведьма, или Ведьмины Байки

В те времена, когда корни Великого Дуба оплетали землю, а его крона держала небесный свод, родилась на свете девочка. Слабенькая и хворая. Мать и бабка не отходили от ее колыбели, выхаживая ребенка. Но местная знахарка уверяла, что девочка не выживет.

В ту пору мимо их деревни проезжала ведьма. Она была седа как лунь и слепа как крот. Односельчане поговаривали, что она ищет себе преемницу, и прятали девочек всех возрастов по домам.

Но прослышала старуха о хворой и больной малышке и сама постучала в дом Василены и Олега. Те, услышав, что ведьма может помочь их ребенку, пустили ее в дом.

Осмотрев девочку, старуха заключила:

- Твоя дочь – чаровница, Василена. И сила ее настолько велика, что детское тело не может с ней справиться. Она умрет.

Женщина схватилась за сердце и зарыдала. Олег, стоящий рядом с женой, обнял ее и спросил у ведьмы:

- Ты можешь ей помочь, ведьма?

И повисло молчание, которое изредка нарушали кряхтения малышки в колыбели. Родители ждали ответа, ведьма делала вид, что думала.

- Я дам вам выбор, - начала ведьма. – Вы можете ничего не делать, и ваша дочь умрет через несколько дней. Или я могу забрать ее с собой. Тогда девочка выживет.

Мать зарыдала пуще прежнего. Оба эти варианта для нее были равноценны.

- Но есть и еще один вариант, - дала надежду старая. – Я заблокирую ее силу ровно на восемь лет. А через восемь лет вернусь за ней, и вы ее отпустите со мной.

Восемь лет – лучше, чем ничего. И родители малышки согласились. Весь оставшийся день и всю ночь ведьма оставалась у кроватки девочки, не пила и не ела, все читала заговоры, да жгла травы, а на утро села на свою лошадь, которая была так же стара, как и ее наездница, и уехала, не сказав ни слова.

А девочка быстро пошла на поправку, прибавила в весе, на ее щеках заиграл здоровый румянец. Мать звала ее ясным солнышком – Ясна.

Обещание, данное у колыбели больного ребенка ведьме, не отпускало женщину ни на один день. Шли годы, приближая день разлуки. И Василена, и Олег стали готовиться к скорому приезду старухи, но не теряли надежды, что она за прошедшие восемь лет сгинула, и ее прибрал в свое царство Симаргл.

- Давай уедем, Олег, - все чаще просила Василена.

Но что-то останавливало мужчину, не позволяло сорваться с нажитого места и начать все сначала подальше от дома.

Ясна росла жизнерадостным, но очень серьезным ребенком. Глаза ее поначалу пугали жителей деревни. С отъездом старухи они поменяли цвет с почти черного на светло-серый. И столько в ее взгляде было понимания и мудрости, что взрослые порой сторонились ее.

А за год до восьмых именин Ясны в семье появился розовощекий малыш – брат Ясны, Микола. Он был полной противоположностью сестры. Его веселый смех почти с самого рождения наполнил дом, и мать нашла в нем отдушину, смирившись со скорым отъездом дочери.

Накануне назначенного ведьмой дня, она вошла в деревню, держа под узду свою старую лошаденку. Слух о появлении старухи разнесся очень быстро, и улицы в тот же миг опустели. Лишь Василена и Олег  вышли на крыльцо на встречу ведьме.

- У нас есть еще один день, - вместо приветствия начала Василена.

- Что изменится за этот день, женщина? – проскрипела старуха.

За эти восемь лет еще больше морщин появилось на ее лице. Кожа обтягивала череп так плотно, словно старуха стала высыхать еще при жизни, волосы поредели, но все также были распущенны и спускались на плечи белыми лентами.

- Она моя дочь, - со слезами на глазах попыталась вразумить ведьму безутешная мать.

- Ты не сможешь воспитать ее. Я лишь отсрочила момент ее смерти. Если она не уедет со мной, то умрет.

Ни одной эмоции не проскользнуло на лице старой ведьмы. Она лишь констатировала факт, словно говорила не о человеке, а о бездушной кукле.

Василена не нашлась, что возразить на это, да и не успела – на пороге за ее спиной появилась Ясна.

- Матушка, я готова.

В руках она держала небольшой узелок, а сама была одета в чистое платье, густые черные волосы, заплетенные в косу, лежали на плече. Ясна смотрела на родителей чистыми и умными глазами, словно готовилась к этому моменту всю свою короткую жизнь.

Отец подхватил дочь на руки, крепко прижав к своей груди. С другой стороны подошла мать и прильнула к спине девочки, обхватив руками тело своего ребенка. Рыдания Василены рвали душу ее мужу, но Ясна оставалась спокойна.

Скрипучее покашливание прервало родственное прощание. Олег опустил дочь на землю и обнял за плечи жену. Ясна же пошла в сторону старухи. Та на удивление легко подняла девочку на руки и усадила в седло, взяла лошадь под узды и направилась по дороге на выход из деревни.

Обернувшись, Ясна помахала рукой родителям, которые долго еще стояли на крыльце, смотря в том направлении, где в лесу скрылась их дочь. Лишь, когда девочка потеряла родителей из поля зрения, из ее огромных серых глаз скатилась одинокая слеза.

- Не плачь, милая, - успокаивала ее ведьма. – Если пожелаешь, то сможешь к ним вернуться. Но ты этого не захочешь…

Весь оставшийся день и всю ночь шагала старуха без устали по проселочным дорогам, все больше увеличивая расстояние между Ясной и родителями. Иногда она заговаривала с ней, но по большей части весь путь прошел в молчании.

Утром второго дня, когда глаза девочки слипались от усталости, прямо посреди леса показалась одинокая хижина. Из трубы на крыше приветственно шел дым, а запахи еды разносились на всю округу. Сам дом был небольшим, но добротным. В окнах показалась чья-то фигура.

На встречу путницам из дома вышла стройная девушка на вид не старше двадцати лет. Ее нельзя было назвать красавицей, но улыбка, озаряющая лицо, делала ее очень милой. Хотелось улыбаться ей в ответ.

- Ты быстро вернулась, Даная, - прозвучал ее мелодичный голос, когда путницы приблизились к дому.

- Знакомься, Зара. Это – Ясна, - вместо ответа девушке представила ведьма девочку.

Ясну приняли очень тепло. Многое объяснили и рассказали. Так девочка в свои восемь лет узнала, что она является чаровницей – ведьмой, наделенной силой с самого рождения, а не получившей ее по наследству. Рассказала ей Даная и то, что впереди Ясну ждет десятилетнее обучение, и отказаться от этой силы она не может. Иначе та ее просто убьет.

Девочка приняла такое известие стойко и без слез, удивив обеих женщин. Зара – ученица Данаи, и скоро ее обучение будет закончено. Она покинет скромную лесную хижину и отправится своим путем.

Потекли годы, которые были наполнены знаниями про травы и заговоры, различных существ добрых и злых., чаровницам были доступны и различные заклинания призыва животных и многое другое.

Как и предсказала в самом начале Даная, желание вернуться в отчий дом с каждым годом сходило на нет, воспоминания о доме стирались, вытесняемые новой жизнью и знаниями.

На последнем году обучения Ясну ждал своего рода экзамен, на котором она должна была показать своей учительнице, чему научилась.

- Ясна, - позвала Даная девушку, стоя на крыльце.

Черноволосая красавица со светло-серыми, почти белыми, глазами, чистившая лошадей, подошла к наставнице и слегка поклонилась в знак уважения.

- В Лишнягах нечисть завелась. Готовь лошадей.

- Я тоже еду? – удивилась Ясна.

- Ты и едешь. А я с тобой за компанию, - хитро улыбнулась ведьма.

За прошедшие девять лет Даная стала похожа на высушенный абрикос, но она была все так же сильна духом и телом.

Две наездницы уже спустя полчаса тронулись от дома в сторону небольшой деревни в двух днях пути от их дома.

Лишняги – ничем не примечательная деревня, насчитывающая около тридцати домов, стояла последи поля, вдали от леса, окруженная с разных сторон рекой, которая при весеннем разливе доставляла много неприятностей жителям. Но никто из местных и подумать не желал, чтоб покинуть нажитое место, где испокон веков жили родители и родители родителей. Местный люд привык бороться с погодой и стойко стоял перед лицом природы.

С недавних пор стали ходить среди местных слухи о нечисти, которая завелась в разливе реки недалеко от деревни. Жители стали пропадать. Сначала мальчонка Анисии ушел купаться и не вернулся. Утонуть – дело не хитрое, да и часто такое бывает, когда дети без присмотра остаются. Да вот только тело не нашли, словно сгинул он. Мужики, собравшись вместе, прочесали реку вниз по течению, которое, к слову сказать, было не сильным, и отнести далеко мальчика не могло.

Через пару дней пропал Игнат-староста. Пошел жену встречать, которая в соседней деревне у родственников гостила, да сгинул. Были и другие случаи.

Когда народ понял, что дело не чисто, решено было звать ведьму на помощь. По всему Ясногорью от больших город до малых сел были выставлены специальные ящики. Считалось, что опущенный в него призыв о помощи быстро дойдет до ближайшей ведьмы. Но никто не знал, как эти ящики устроены, и кем установлены.

И вот на закате пятого дня с момента, как в ящик опустили послание, в деревушку въехали две ведьмы. Даная, не смотря на возраст, держалась в седле прямо и уверено, правя своим старым мерином одной рукой. Ясна с интересом рассматривала все в округе, не часто ей доводилось покидать дом старой наставницы.

На встречу женщинам вышел грузный мужчина. Волосы его были тронуты сединой, но борода, отросшая до могучей груди, все еще была черной, словно вороново крыло. Голубые глаза смотрели с опаской, но в то же время и с почтением.

- Приветствую вас в Лишнягах, - с поклоном приветствовал мужчина.

Было заметно, как интересно ему рассмотреть всадниц тщательнее, но страх не позволял задерживать взгляд на них долго.

- Наши покои готовы? – спросила вместо приветствия Даная.

- Госпожа, мы ждали только одну ведающую. Для одной и приготовили. Но мы быстро все исправим. Пожалуйте за мной.

Мужик развернулся и чуть не бегом помчался по направлению к самому большому дому. Одноэтажный, с резными ставнями и узорами на крышах, высоким деревянным крыльцом с перилами, с распахнутыми настежь дверями, дом ждал своих гостей.

Мужик, встретивший ведьм, взял под узду их лошадей и терпеливо ждал, когда женщины спешатся. Напуганный мальчонка выбежал из-за угла дома и увел лошадей, получив напутствие от Данаи:

- Заботься о них хорошо.

Мальчик лишь отчаянно закивал головой в ответ. Ведьмы же ступили на порог, поклонившись в знак приветствия и почтения к домовому этого дома.

В трапезной был уже накрыт стол, на котором было все, чего только душа желала от солений до пареных кореньев и тушеного мяса.

- Госпожи, ваши комнаты прямо тут, - показал рукой мужчина налево, где рядом располагались две комнаты, похожие одна на другую словно близнецы.

Ясна подивилась обилию света и красок в своей комнате. Два широких окна, выходившие видом на поле позади дома, украшены тонкими занавесками. Кровать могла спокойно разместить на себе трех женщин комплекции Ясны. Шкаф для одежды был настолько хорошо отполирован, что блестел в лучах заходящего солнца, лучи которого падали в окна.

Оставив свою сумку со сменной одеждой и самым необходимым набором трав, Ясна вышла в трапезную, где за столом уже сидела Даная. Компанию ей составил тот же мужчина и женщина с сединой в волосах. Ясне подумалось, что это его жена.

- Рассказывайте.

Дождавшись, когда Ясна сядет на свое место, Даная стала без стеснения накладывать яства на свою тарелку. Девушка не отставала. Не известно с чем им предстоит столкнуться, и силы могут пригодиться.

- Меня зовут Митяй, а это моя жена Марфа, - начал хозяин дома, не притронувшийся к еде. – Староста я совсем недавно. С того момента, как неделю назад предыдущий сгинул…

Митяй говорил долго, старался во всех подробностях описать всех пропавших, когда и куда они ходили. Оказалось, что в общей сложности деревня за последние десять дней не досчиталась трех детей, двух женщин и с пяток мужиков. Все пропавшие так или иначе ходили на реку. Кто-то купаться, другие постирать, а кто-то просто проходил мимо.

В какой-то момент Ясна поймала себя на том, что еда в тарелке давно остыла, а сама она во все глаза смотрит на старосту и слушает все, что он говорит. А вот Даная, наоборот, ни в чем себе не отказывала, но Ясна была уверена, что старая ведьма не упустила ни слова. А еще вероятнее, что у нее даже есть мысли о том, кто же принялся в Лишнягах людей изводить.

Стоило только Митяю закончить свой рассказ, Даная отложила ложку в сторону и вцепилась взглядом в Ясну.

- Что думаешь, Ясна?

Девушка растерялась. Она-то думала, что будет смотреть как работает ее наставница, а тут нечто другое. Мысли у девушки и впрямь были, но уж больно много и ничего четкого.

- Водяница не стала бы изводить жителей. Может быть, русалка? – сделала она предположение.

- Ну, подтверди или опровергни, - с легким кивком указала наставница на семейную пару.

Намек был более чем прозрачный. Ведьма подсказывала, что именно Ясна должна продолжить задавать вопросы.

- Утопленницы бывали до того, как жители стали пропадать?

Митяй и Марфа призадумались, но ответили отрицательно. На удивление последние несколько лет никто не топился, и даже попыток таких не было.

- Тогда может быть лоскотухи? – пробормотала Ясна себе под нос и спросила уже хозяев:

- Люди пропадают ночью?

- Дак и днем бывало.

Значит, не лоскутихи. Эти-то только ночами жертв в воду утаскивали.

- Шишига… Девочки. Девочки умирали сразу после родов, которым еще имя дать не успели?

Митяй молчал, а вот Марфа вскрикнула и прикрыла рот рукой. Глаза женщины были испуганными.

- У Аси, - начала она. – Повитуха рассказывала, что девочка только на свет уродилась, так вздохнула один раз и испустила дух.

- Когда это было? – спросила Ясна.

- Да аккурат за неделю до того, как люди пропадать стали.

Наставница явно была довольна тем, что ученица сама догадалась о происходящем в округе, без ее подсказов и помощи. Ясна посмотрела на нее довольными глазами, ожидая похвалы, но вместо нее Даная спросила:

- Чего ты на меня смотришь? Давай сама, девочка.

Хозяева дома смотрели на ведьм. Митяй возьми да спроси, то ли со страху, то ли сдуру:

- Госпожа ведьма, а может вы сами? Видно же, что ученица ваша только руку набивает.

Брови Данаи устрашающе свелись к переносице, взгляд черных глаз стал жестким, ледяным. Марфа дергала мужа за руку, явно пытаясь вразумить.

- Уж не хочешь ли ты сказать, староста, что я плохо ее учу?

- Что вы, госпожа! – перепугался мужик. – Бес попутал такое ляпнуть! Простите великодушно.

Ясна посмеивалась в кулачок. Сколько бы Даная не делала вид, что она такая суровая ведьма, что при одном косом взгляде проклянет иль того хуже, но бабкой она была доброй, никогда никого не обидит и постарается всем помочь.

- Смотри у меня, Митяй! Больше такой оплошности не спущу!

Путь до Лишняг был долгий, а ужин сытный, потому ведьмы ушли отдыхать в отведенные им комнаты, оставив хозяев убирать со стола, да перешептываться, обсуждая старуху и ее ученицу.

Еще до того, как солнце взошло над горизонтом, лишь окрасив далекими лучами небосвод, Ясна и Даная шли по просыпающейся деревне в сторону заводи, где так любили купаться местные, и где чаще всего они и пропадали.

Илистый берег, заросший камышом, ничем не выдавал присутствие нечисти, но если присмотреться, то можно заметить примятый камыш, в котором шишига любила спать или выжидать очередного зазевавшегося прохожего.

- Что думаешь делать? – спросила у Ясны Даная.

- Можно с лесным хозяином попробовать договориться, но если не получится, то деревня получит двух злых духов, а нам в два раза больше работы.

Наставница кивала каждому слову молодой ведьмы. А Ясна продолжала:

- Верно будет сжечь нечисть и дело с концом.

- Силенок хватит? – хмыкнула Даная.

- Попробовать стоит.

На том и порешили. Обойдя берег еще раз, Ясна присмотрела широкий плоский камень, одной своей половиной уходящий в воду – место, которое шишиге должно нравиться. Нужно только дождаться, когда она выйдет расчесать свои волосы.

Жечь нечисть – дело сложное и требующее много сил. Потому Ясна прошла вдоль берега, набрала сухого хвороста и разложила его вокруг того самого камня. Если ее предположения верны, то  нужно только дождаться, когда шишига вылезет из воды, прочитать заговор, да поджечь хворост.

Когда ведьмы вернулись в деревню, жизнь в ней кипела. Бабы сновали по улице с ведрами, натаскивая воды в дом из ближайшего колодца, или с вилами собирались на сенокос. Мужики кололи дрова, чистили хлева. При приближении ведьм каждый из жителей останавливался, почтительно кланялся и приветствовал. Ясна и Даная же просто шли в перед, не отвечая никому.

В доме хозяйка Марфа уже накрыла на стол. Самой ее нигде не было видно. Молоко, пироги, творог – стол снова ломился от разнообразия еды.

- До вечера делать нечего. Отдыхай. Когда еще выдастся такой момент, - сказала Даная, скрываясь за дверью в свою комнату.

Ясна, выросшая в хижине в лесу, вдали от людей, редко посещала со старшей наставницей ближайшие деревни. И сейчас тратить время на праздный отдых она не собиралась.

Выпорхнув за дверь, она вдохнула свежий утренний воздух полной грудью, ощущая себя свободной.  Ясне было интересно все. И как жители деревни сено сушили, и как дрова кололи. Она шла по широкой улице, прислушиваясь к разговорам, коих было не много, потому что все затихало при ее приближении. Даже дети, играющие во дворах, замолкали, завидев ведьму.

Но один разговор привлек ее внимание. Женщина жаловалась на недойную корову, списывая это на приезд ведьм. Не только добра ждали от них, но люди верили и в то, что в бедах, которые случаются, тоже виноваты ведьмы.

Женщина стояла за углом сарая и не видела приближения Ясны.

- Негоже ведьм обвинять в том, в чем сама виновата, - пожурила она беззлобно женщину.

Та от неожиданности подпрыгнула и рухнула на колени:

- Простите, госпожа! Бес попутал такое сказать!

По натуре своей Ясна была не злобливая, а потому просто сказала:

- Веди меня к своей животине. Посмотрим, что с ней.

С опаской и нежеланием баба повела ведьму в хлев, где понуро стояла бело-черная корова. Один рог у нее был сломан, второй завивался ко лбу.

- Кто животине рог сломал?

- Дак сама она. В заборе застряла, а выбраться не смогла.

Не поверив на слово, Ясна подошла к буренке и приложила хрупкую руку к ее лбу.

- Ну, что ты, милая? – ласково заговорила она с животным, прислушиваясь к своим и ее ощущениям.

Неожиданно у ведьмы закололо в боку, а в животе накатила такая тяжесть, что дышать стало тяжело и во рту пересохло. Но стоило убрать руку, все, как рукой сняло.

- Что ж ты корову свою так не любишь, хозяйка? – разозлилась Ясна. – Воды неси. Да побольше.

 Баба с перепугу лишь головой закивала, да убежала. А вернулась через несколько минут с двумя полными ведрами воды, которые сразу поставила перед животиной.

Ясна прошептала заговор над водой, чтоб буренка быстрее в себя пришла, да отправилась на выход.

- Госпожа ведьма, а что не так-то было?

- Поить надо чаще. Особенно в такую погоду.

- Как же это…, - начала было женщина. А потом, словно вспомнив что-то, заругалась. – Ах он негодник! Ну погоди у меня! Простите, госпожа ведьма. Сын должен был поить скотину, но видать позабыл. Я накажу его.

Махнув на бабу рукой, Ясна ее оставила в хлеву, да пошла гулять по деревне и окрестностям.

Вернулась она в дом, приютивший их, уже ближе к ужину. Солнце еще стояло высоко, было время подкрепиться не спеша.

- Не усидела все-таки? – пожурила ее Даная.

- Так бока все отлежать можно, если столько отдыхать и не двигаться.

- Времени мало остается, поторапливайся.

Ясна быстро перекусила. Стол снова был накрыт, но хозяев снова не было за ним. Скоро начнет смеркаться. Пора заканчивать с этим делом.

Уже знакомой дорогой двинулись ведьмы к заводи, но остановились подальше, спрятавшись за кустарником. Камень, присмотренный Ясной еще утром, пока пустовал.

- Может и не придет сегодня, - прошептала Ясна.

- Значит, придем завтра, - пожала плечами Даная.

Минуты ожидания текли медленно, словно воды той самой реки, у которой затаились ведьмы. Сумерки становились все гуще, когда послышался всплеск. Это могла быть и обычная рыбеха, но Ясна напрягла глаза, чтоб не упустить ничего в сгущающейся темноте.

Сначала из воды появилась голова. Сморщенная, маленькая, с почти круглыми глазами, окруженными морщинами. Шишига осмотрелась по сторонам, и не заметив никого постороннего, подплыла к камню.

Закинув на него свои сучковатые руки, она подтянулась, и из воды теперь показалось все тело полностью. Шишига оказалась горбатой, с большим животом и такими же, как и руки, суковатыми ножками.

Сев на камне, существо принялось длинными пальцами расчесывать свои спутанные редкие волосы, шипя и повизгивая, когда они застревали в спутанных мокрых колтунах.

- Действовать будешь? Или так и продолжишь пялиться на нее? – прошипела Даная.

Ясна, как завороженная смотрела на шишигу. Жалости она не испытывала, лишь интерес. Но Даная права, время тянуть не стоит. Если шишига поймет, что за ней охотятся, то может обозлиться, и тогда жителям несдобровать.

Зашептав заговор себе под нос, Ясна сложила замысловатый символ пальцами, образуя переплетенные треугольники, и направила в него свою силу. Искорка разгорелась внутри символа и тонким лучом ударила прямо в хворост, разложенный вокруг камня.

Существо внутри огненного круга вскочило на тонкие ножки, завертелось, заверещало, но преодолеть бушующую огненную стену не могло. Все, о чем думала Ясна в этот момент, сводилось к тому, что нельзя опускать силу, нельзя позволить пламени потухнуть. Иначе нечисть выберется. Держать. Сколько бы сил на это ни ушло.

Постепенно крики стали затихать, превратившись сначала в стоны, а потом и вовсе наступила оглушающая тишина, изредка нарушаемая кваканьем лягушек в речной заводи.

- Не отпускай пока, - подсказывала Даная.

Ясна и сама помнила рассказы наставницы о том, что нечисть очень изворотлива и хитра. И даже превозмогая боль, шишига могла притворяться мертвой.

Даная поднялась с земли и пошла к бурному костру, который полыхал так же сильно, как и вначале.

На камне лежало то, что осталось от шишиги – горстка пепла, которая разнесется по округе утренним ветерком.

- Молодец, Ясна, - похвалила ученицу Даная. – Утром можно трогаться домой.

Не сказать, что Ясна была счастлива такому исходу. Она бы предпочла пожить среди людей еще немного, а не проводить дни в глухом лесу, но делать было нечего. Таково ее призвание. Призвание – ведьма.

Близилась осень. Проселочные дороги размывало затяжными ливнями, добираться за продуктами в ближайшую деревню стало сложно. Потому Ясна и Даная делали запасы на случай долгих осенних дождей и последующих снежных дней, когда выбраться из леса будет сложно.

- Не терпится сбежать от бабки? – ворчала Даная, сидя в седле.

Ее старый мерин спотыкался, чавкая копытами по грязи. Кобылка Ясны бежала резво впереди, словно не ощущая слякоти под ногами.

- Да какая же ты бабка, Даная? – звонко рассмеялась девушка. – Ты фору дашь многим молодым.

- Это не отменяет моего вопроса.

- Сбежать не хочу. Но самостоятельности очень хочется, - призналась Ясна.

- Самостоятельности… молоко на губах еще не обсохло, а все туда же.

Ясна, привыкшая к перепадам настроения старухи, промолчала, наслаждаясь кратковременной верховой прогулкой до деревни. Оставшийся путь ведьмы проделали в тишине.

В Верховом этих женщин не боялись, но были преисполнены к ним уважения. Даная уже многие годы была тут частой гостьей, пополняя припасы. Помимо этого и жителям помогала. То домовой расшалится, то банник.

Когда же она стала брать с собой и повзрослевшую Ясну, к девочке быстро прониклись добротой, а некоторые и сочувствием. Разговоры про ведьм ходили не лестные. Во всех деревнях знали, что ведьмы забирают таких как Ясна на воспитание и обучение, и родители детей своих больше не увидят никогда.

Вот и сейчас женщин тепло приветствовали, изредка попадавшиеся на грязных улицах, жители деревни. Да и Даная по особенному относилась к жителям Верхового. Она отвечала на вопросы, останавливалась и заговаривала с жителями. От надменности старухи не оставалось и следа, стоило ей только переступить черту деревни.

Молодые девушки, знакомство с которыми завела Ясна еще в детстве, махали ей рукой. Некоторые из них на руках уже держали младенцев, а у кого-то дети стояли, вцепившись в материну юбку.

Ясна давно усвоила этот урок, который преподнесла ей Даная после первого визита в деревню:

- Запомни, Ясна. Все, кого ты знаешь, умрут гораздо раньше тебя. Именно поэтому мы не подпускаем никого близко, не заводим дружбу, и крайне редко обзаводимся семьей. А иначе твое сердце будет разрываться от боли утрат.

- А как же любовь? – спросила тогда десятилетняя Ясна.

- Любовь – дело сложное. Хоронить мужей, говорят, сложнее, чем родителей. А кто наш характер выдержит? Разве что ведьмаки. Но тут уж как повезет. Не так много их по миру ходит.

И сейчас, видя, как ее знакомые обзаводятся мужьями и детьми, Ясна снова вспоминала тот разговор. Была ли она расстроена, что не познает счастья материнства? Скорее всего, нет. Пока и желания-то такого не было.

Ясна приветственно махала рукой в ответ девушкам, но не останавливалась для разговора. Чем старше они становилась, тем меньше общих тем для разговора у них было. Ведьмы не сеют зерно, не косят траву, не держат скотину. А тут только и разговоров сейчас будет об этом.

Потому девушка медленно продолжала двигаться в сторону дома старосты, рядом с которым находился трактир, где ведьмы обычно закупали продукты. Даная осталась позади, «зацепившись языками» с какой-то старухой.

Га крыльце своего дома сидел староста Велизар. Грустным взглядом осматривал он свою деревню и снующих по улице жителей. Даже приближение Ясны мужчина заметил не сразу. Но стоило только его голубым, как весеннее небо, глазам остановиться на всаднице, как Велизар подскочил со своего насиженного места, и бросился навстречу Ясне.

- Ясна! Как я рад, что именно сегодня вы приехали. Уж посылать хотел к вам кого, - начал распинаться староста.

- Велизар, какая напасть приключилась, что ты так поник?

- Ох, Ясна. Без тебя да Данаи сгинем мы. Дрекавак в наши леса пожаловал.

- Ты уверен, Велизар? Отродясь их тут не водилось, - удивилась Ясна.

- Да как же. Орет так, что уши закладывает. А на утро скот мертвый находим. Шея разорвана, а в туше ни кровиночки не остается.

- Действительно, похоже, - призадумалась Ясна.

Но странным все это было. Обычно дрекаваки южнее обитают. Уж больно климат этих мест им не подходит.

- Ясна, девочка. Помоги, а? – взмолился Велизар.

- Да видать деваться некуда, староста. Поможем, чем сможем, - согласилась Ясна, заведомо зная, что Даная по-особенному опекала Верховое и в помощи не откажет точно.

- А пока мой тебе совет, Велизар, - продолжила она. – На ночь спускайте собак с цепи. Тогда и скот целее будет.

- Спасибо, Ясна! Спасибо!

- Чего это вы тут раскудахтались? – подъехала Даная.

Ясна коротко и быстро рассказала о беде, случившейся в деревне. С каждым словом девушки Даная становилась все мрачнее.

- Голыми руками не возьмешь, Ясна.

- Понимаю, но не бросать же людей на произвол судьбы?

На долю секунды Ясна усомнилась в том, что правильно оценила отношение Данаи к жителям. Но стоило услышать следующие слова, все опасения, как рукой, сняло.

- Давненько не брала я в руки меч.

Ведьмовское дело было опасное. Не каждого вурдалака заговором да заклинаниями возьмешь. Оттого с малолетства Даная учила Ясну держать меч в руках. С опытным воином в бою она, конечно, долго не простоит один на один, но выиграть время в борьбе с нечистью – вполне подойдет.

Да и виды есть такие, против которых ни травы, ни огонь не помогут. Только в капусту покромсать, да по частям схоронить.

- Завтра вернемся, Велизар, - предупредила старосту Даная. – Сегодня уже до заката не успеем. А пока собак спускайте.

- Да-да. Ясна предупредила.

- Вот и хорошо, - довольно сказала старуха, а потом обратилась к ученице. – Ну, чего стоишь? Иль мне грузить все нужно?

- Иногда мне кажется, что ты не отпускаешь меня от себя только потому, что некому будет носить тяжести, - пробубнила Ясна, но такие перепалки всегда были беззлобными и в последнее время вошли в жизнь наставницы и ученицы очень плотно.

Но на самом деле Ясна преувеличивала. Тяжести носить ей не приходилось. Так же как и в этот раз. Она просто сделала нужный заказ – пара мешков картошки, репа, тыква, крупы и мясо. Все перечисленное хозяин трактира должен просто собрать и привезти к их хижине завтра на рассвете.

Сейчас же Ясна взяла лишь минимум продуктов, чтобы вечером приготовить ужин.

Домой ведьмы вернулись уже затемно. Осенние дни становились все короче, продлевая темное время, когда нечисть чувствовала себя вольготно. А потому со всех сторон мира сыпались послания и просьбы о помощи, взывая к мудрости и всесилию ведьм.

Вот и сейчас пара писем лежала прямо на пороге дома. Даная подняла их и, пока Ясна отводила лошадей в конюшню, читала их, стоя прямо на улице.

- Ну, что там опять? – спросила Ясна через десять минут, подойдя к задумчивой Данаи.

- Одно письмо уж больно далеко от нас. Банник шалит. Но по такой погоде я с места точно не тронусь в такую даль.

- А второе?

- А второе от Зары. Пишет, что много нечисти появилось, не свойственной этим местам.

- Прямо как дрекавак у нас, - поняла Ясна, к чему клонит наставница.

- Пойдем ужин готовить, да утром в дорогу собираться надо.

Ночью Ясна долго ворочалась, не могла уснуть. А стоило только провалиться в дрему, как ей казалось, что она слышит вой дрекавака. И тогда сон, как рукой, снимало, а девушка лежала и прислушивалась к, окружающему дом, лесу. Но сколько бы она не напрягала слух, вокруг стояла мертвая тишина.

На утро девушка чувствовала себя разбитой и постоянно думала о том, что лучше бы не ложилась спать вовсе. Но уже ничего не изменить.

А вот Даная напротив была в хорошем расположении духа, что еще больше раздражало не выспавшуюся Ясну.

- Есть в тебе одна особенность, Ясна, которую хорошая ведьма должна в себе убить, - поучала наставница.

Но видя, что интереса и отклика у девушки не нашла, продолжила:

- Ведьма должна уметь спать при любых обстоятельствах, а не нервничать, как ты.

- Я не нервничала, - вяло отозвалась Ясна. – Просто всю ночь будто дрекавак кричал.

- Я же говорю нервничала. А если б нет, то вспомнила бы, что на пару километров вокруг защитный контур выставлен, да такой, что толпа вурдалаков не пройдет, не говоря уж о маленьком и никчемном дрекаваке. Тогда и спала бы спокойно.

Ясна мысленно отругала себя, понимая, что сглупила. А потому не спорила с Данаей, а сидела молча. В тишине же прошел и завтрак.

Рассвет только занимался, окрашивая деревья в разные цвета осени, отвоевывая сантиметр за сантиметром у ночи. На траве под утро выпала роса, которая схватилась первыми морозами, превратившись в белый иней, который устилал двор, словно ковер.

Но было не достаточно холодно, чтобы размытая дорога превратилась в твердую промерзшую почву. А потому колеса повозки, которой правил сын трактирщика Ивашка, проваливались на половину в грязь, от чего несчастной лошаденке тянуть груженую ношу было сложнее.

- Ясна! – махал парень рукой, приветствую Ясну, которая в этот момент готовила лошадей для себя и Данаи.

- Ивашка! – так же в ответ прокричала девушка, растягивая пухлые губы в улыбке.

- Открывай калитку, помогу занести, - как всегда предложил Ивашка.

- Ты же знаешь правила. Сгружай туда, - и так же как всегда ответила Ясна, махнув рукой на завалинку у входа в дом.

Это было похоже на игру, которую они затевали каждый раз, когда Ивашка привозил продукты. И ведь знает прекрасно, что постороннего в дом ведьмы не пустят, но все равно каждый раз спрашивал.

- О! Ивашка! – выглянула из дома Даная. – Разгружайся и в путь. Я с тобой на повозке поеду.

Ясна рассчитывала, что они поедут вперед. А так придется теперь дольше трястись на холоде в седле просто потому, что повозка будет ехать на много медленнее.

Так и вышло. Все трое въехали в деревню уже после обеда. Еще немного и начнет смеркаться, а Ясне еще ловушки на дрекавака ставить. А потому, если с самого утра она и вынашивала мысль успеть прикорнуть часок до охоты, то теперь это осталось только мечтой.

- Даная, Ясна, добро пожаловать, - с улыбкой приветствовал ведьм Велизар.

Заметив хмурое лицо Ясны, староста растерялся, но быстро взял себя в руки. Обычно приветливую девушку видеть в таком настроении тут не привыкли.

- Пожалуйте к столу, - пригласил староста.

Не смотря на то, что голод был просто зверским, Ясна отказалась, сославшись на то, что пойдет ставить ловушки на нечисть.

- Но сначала расскажи, Велизар, как ночь прошла, - спросила перед уходом Ясна.

- Спасибо за совет, Ясна, - поклонился староста ей в пояс. – Как кричать-то дрекавак начал, так собаки лай подняли, а по деревне бегать. Так вой и стих, а на утро вся скотина целая.

Вот и славно – подумала Ясна и молча пошла по деревне, оставив свою Звезду на попечении мальчишки, которому наказала заботиться о своей кобылке хорошо.

Ведьме предстояло обойти все дома, зайти в каждый хлев, начертить внутри них символы, которые должны были удержать нечисть внутри. А домов в деревне было не меньше тридцати. Потому закончила Ясна уже в ночи, последним начертив контур внутри хлева старосты.

Молча вошла Ясна в дом, где частенько их привечали и угощали.

- Закончила? – с порога спросила Даная.

- А как же, - устало села за накрытый стол Ясна. И обратилась к старосте. – Велизар, пошли мальца по деревни. Псов на цепь сегодня посадить, чтоб даже бездомных мимо не пробегало.

- Будет сделано, - и мужчина скрылся на улице.

Усталость дала о себе знать, и эту ночь Ясна спала, как убитая, даже не смотря на крики дрекавака.

- Все проспишь, Ясна, - будила ее на утро Даная.

За окном еще было темно, но небо начинало окрашиваться предрассветными красками. Вылезать из-под теплого одеяла Ясне совсем не хотелось, но слова Данаи быстро прогнали сон:

- Пора улов собирать.

Мигом девушка вспомнила зачем она здесь. Накинув на себя теплое платье, шаль и полушубок, не завтракая и не разговаривая ни с кем, Ясна отправилась проверять ловушки. Не обращая внимания на собирающихся зевак, которые следовали за ней на расстоянии, ведьма ходила от одного дома до другого, заглядывая в каждый хлев.

На втором десятке удача ей улыбнулась. Посередине добротной постройки рядом с тушей обескровленной свиньи сидел дрекавак.

Голое кожаное тело, без единого волоска выглядело очень тонким и хрупким по сравнению с большой головой. Вытянутые острые уши ловили каждый шорох, а рот, наполненный острыми рядами зубов, растягивался в оскале.

Зеваки по одному заглядывали в открытую дверь, но тут же с криками и охами убегали. Но тем сильнее было любопытство остальных сельчан.

Когда Ясна вышла на улицу, то перед ней стояла толпа бледных жителей, но с вилами и топорами, готовые защищать свои дома до последнего.

- Чего собрались? Дел никаких нет?

Вперед выступил Велизар.

- Так помочь, Ясна.

- Идите с миром по своим делам.

Люди стали нехотя расходиться. Через несколько минут у сарая остались только Ясна, Даная и староста.

- Ты куда без меча-то ломанулась? – ворчала старуха.

- Забыла, - потупила взгляд молодая ведьма.

- Забыла… а сама уехать хочешь. Вот куда я тебя отпущу? Так и сгинешь где-нибудь, - продолжала ворчать наставница на ученицу, но меч ей все же протянула. – Иди, заканчивай, что начала.

Брезгливости Ясна не испытывала, равно как и угрызений совести или сожаления о том, что ей предстояло сделать. Для нее это была работа, профессия, которой она училась с детства.

А потому, перехватив меч покрепче, она крутнула его вокруг кисти пару раз, примеряясь к тяжести, проверяя баланс.

На этот раз дверь за собой Ясна прикрыла плотно. Нечисть так и сидела на своем месте, лишь глаза словно потухли. Мог ли он понимать, что сейчас произойдет? Что это его последние секунды жизни? Странной, озлобленной, но все же жизни.

Не смотря на видимую безразличность дрекавака, Ясна подстраховалась. Взмахом руки она припечатала существо к месту, чтобы оно не дергалось, и точным движением снесла непропорционально большую голову с узких плеч. Нечисть задергала худыми руками и ногами, но быстро затихла.

Обтерев меч прямо о платье, девушка сунула его в ножны и вышла на улицу. Смрад от трупа дрекавака шел знатный, а потому морозный воздух на улице казался особенно свежим.

- Велизар, пусть там приберутся, - попросила Ясна.

Но не успел староста ответить хоть что-то, как вступила Даная:

- Как это пусть приберут? Дело до конца делай! Велизар, мешок ей дайте.

Этой зимой Даная начала сдавать. Здоровье ведьмы подкосилось, а морозы, коих не было уже давно, сделали свое дело, уложив старуху в постель с горячкой и кашлем. Ясна поила ее отварами, которые сбивали ненадолго температуру, а потом все начиналось сначала.

Стояла середина зимы. Снега намело столько, что он почти закрывал окна хижины. Ясна вышла дать сена лошадям, да замерла на пороге, любуясь снежной красотой зимнего леса. Ветви деревьев, покрытые инеем, клонились к земле от тяжести. Между голых берез пробежала белка. Замерев на минуту, она рассматривала Ясну с любопытством, а потом нырнула в дупло на дереве.

Из конюшни послышалось тихое ржание. Звезда учуяла хозяйку и требовала твоей еды. Потрепав свою любимицу за гриву, Ясна быстро управилась с хозяйством и пошла дежурить у кровати больной наставницы.

На крыльце ждал конверт, которого еще несколько минут назад здесь не было. Кому-то требовалась помощь, но Ясна не хотела оставлять Данаю одну. Потому распаковывать письмо не стала. Через несколько часов, если его не вскрыть, призыв о помощи отправится к ближайшей ведьме.

- Призыв пришел, Ясна, - прохрипела Даная, стоило только девушке подойти к ее кровати, и тут же закашлялось.

- Разберутся без нас. Мне тебя на ноги поставить нужно, - отмахнулась Ясна.

- Ведьмы никогда не бросают людей, Ясна. А если серьезное что? А если следующая ведьма слишком далеко? Открывай, читай, девочка.

Молодая ведьма, не привыкшая спорить со старшей наставницей, вернулась за конвертом и вскрыла его.

- Обычный банник расшалился, - прочитав записку, сказала Ясна.

- Значит, быстро управишься. Далеко?

- По такому снегу, да если дороги не протоптаны, добираться дней пять. А если повезет, то дня за три доберусь.

- Собирайся, Ясна. Я тут управлюсь.

Кашель буквально душил Данаю. Старуха практически задыхалась, разрывая сердце девушки. Все внутри нее противилось отъезду, но перечить старой ведьме она не решилась. Да и призыв после вскрытия к другой ведьме не улетит.

- Мерину твоему сена на неделю оставлю. Тебе еды наготовлю. И постараюсь быстрее обернуться.

Сборы в зимнюю дорогу заняли остатки дня. Ясна крутилась по хозяйству, Даная же почти все это время спала в очередной горячке, изредка просыпаясь от затяжного кашля.

На следующий день, когда солнце еще не осветило горизонт своими лучами, Ясна, закутавшись потеплее в полушубок, запрыгнула в седло.  Еще раз оглянувшись на хижину, девушка прокрутила в голове все, что было сделано для комфорта Данаи, не забыла ли она чего. Но, не зацепившись ни за что мыслями, ведьмочка тронула пятками бока Звезды. Кобылка, застоявшаяся последние недели, резво тронулась с места, прорубая, наметенный на протоптанную дорогу, снег могучей грудью.

Останавливаясь в попутных селах на ночлег, Ясна радовалась отсутствию метелей, что позволяло ей двигаться с хорошей скоростью.

Летом не пришлось бы, скорее всего, ехать так далеко. Но в зиму многие ведьмы перебираются южнее, ведь в это время нечисти гораздо меньше. По весне, когда начинает таять снег, они возвращаются в свои дома. Но есть и те, кто не еще не осел и не обзавелся домом. Молодняк обычно путешествует от села к селу, помогая жителям, выискивая нечисть.

Хотела ли она для себя такой судьбы? Другой она не знала, а потому и мыслей таких у нее давно не возникало. Права Даная. Семья и дети – удел обычных людей. Ведьмам же такие блага редко достаются.

До конечной точки пути оставалось совсем немного, но сумерки уже начали опускаться на землю, когда впереди показались огни окраинных домов какой-то деревушки. Всего-то в ней было домов десять, в большинстве из которых света в окнах не было.

Придется Ясне заночевать здесь, а утром уже осилить оставшийся путь. Из одного из домов слышались громкие голоса. На трактир он мало походил, но, видимо, именно в нем собралась большая часть жителей.

Спешившись, Ясна привязала Звезду к ближайшему столбу, и смело шагнула к двери, коротко в нее постучав. Голоса за дверью сразу же стихли, а затем послышались шаги, и дверь приоткрылась.

В щель между дверью и косяком полился мягкий свет от горящих свечей. А потом и высунулась мужская голова с соломенными взъерошенными волосами.

- Кого на ночь глядя принесло? – проворчал басистый голос.

- Открывай, хозяин. Переночую и утром уеду, - твердым голосом ответила Ясна.

- Госпожа ведьма? – округлились его глаза. – Проходите, пожалуйста.

Дверь открылась шире, и Ясна ступила за порог. В широкой трапезной собралась почти вся деревня. Перед ними стояли кружки с медовухой, а на стол не радовал глаз богатой закуской.

- Отправьте кого-нибудь мою лошадь накормить и напоить, - с порога попросила ведьма.

- Петька! - разнесся по дому крик встретившего ее мужика.

Из дальней комнаты выглянул мальчонка, похожий на хозяина как две капли воды.

- Чего, батька? – заспанным голосом спросил он.

- Поди коня расседлай, напои и накорми.

- Холодно, батька, - скривил лицо малой.

- Спорить будешь?! А ну! Живо я сказал!

От таких криков Ясна немного оглохла на одно ухо, в которое собственно мужик и кричал, стоя рядом с ней. А Петьку, как ветром сдуло на мороз.

- Пожалуйте, госпожа ведьма, за наш скромный стол, - поменявшимся тоном приглашал хозяин.

Присутствующие жители засобирались по домам. Хозяйка же начала прибирать со стола, вместе с этим выставляя чистые глиняные тарелки и ложки. На столе появилась запеченная в печи картошка, полная тарелка солений, молоко и свежий хлеб.

- Спасибо, хозяйка, - поблагодарила Ясна. – Комнату для меня найдешь?

- Конечно, госпожа. Сейчас все приготовлю.

Входная дверь снова открылась. Девушка сидела к ней спиной и почувствовала лишь холодное дуновение зимнего воздуха. Уверенная в том, что вернулся Петька, она даже не обернулась на звук, накладывая в тарелку еду.

- Вечер добрый, хозяева, - прозвучал веселый мужской голос. – Я мальчонку вашего попросил за конем поухаживать. Найдется ли место для путника?

Для такой небольшой деревни два путника за один вечер уже было событие значимое. Ясна же, привыкшая к путешествиям, даже трапезу не прервала, чтобы взглянуть на вошедшего.

- Найдется, господин, - не растерялся хозяин. – Пожалуйте к столу.

Его жена уже ставила новую тарелку напротив Ясны.

- Привет, ведьма, - рассмеялся парень, севший напротив.

Ведьма оторвала глаза от тарелки, и встретилась взглядом с черными, словно ночь, глазами ведьмака. А то, что это именно он, Ясна не сомневалась.

Прежде чем ответить, девушка рассмотрела внимательно черноволосого парня. На кожаную броню была накинута меховая куртка.  Рукояти двух мечей были видны за плечами, а на шее висел кулон, который одевали всем мальчикам-ведьмакам, когда забирали от родителей.

- И тебе не хворать, ведьмак.

- Ты тут по дела, иль проездом? – попытался завести он разговор.

Ясна же старалась держать дистанцию. Ни к чему ей эти новые знакомства. А потому отвечала односложно, не задавая встречных вопросов.

- Проездом.

Под пристальным взглядом ведьмака, аппетит вмиг пропал, и девушка попросила хозяйку проводить ее в отведенную комнату. Это оказалась совсем небольшая комнатушка, с узкой кроватью и крохотным шкафом, но белье было чистым, что особенно порадовало Ясну.

Закрыв глаза, девушка думала лишь о том, как встать раньше ведьмака, чтобы не пересекаться с ним. Уж очень он ей не нравился.

Но мечты остались мечтами. Как бы ни старалась Ясна проснуться раньше, ведьмак уже завтракал за столом, когда ведьма вышла из комнаты. Молча перекусив тем, что хозяева оставили на столе, она вышла из дома.

Лишь оказавшись за пределами деревни, Ясна вздохнула с облегчением. Присутствие ведьмака давило на нее больше, чем казалось в начале.

Всего лишь несколько часов пути отделяли ее сейчас от Мавок – деревни на берегу озера, которое получило свое название благодаря тем самым мавкам, которые когда-то водились в водах водоема.  

Солнце взошло за спиной скачущей по дороге ведьмы, отбрасывая длинную тень на снег, искрящийся в его лучах. Как никогда раньше чувствовала Ясна себя свободной. Лишь угрызения совести перед больной наставницей немного терзали ее душу. Но девушка быстро отгоняла их от себя.

Рабочий день в Мавках был в самом разгаре. Улицы деревушки были наполнены людьми, снующими от колодцев к домам и хлевам. Розовощекая ребятня играла в снежки и каталась на санках. Отовсюду слышались голоса и смех. И не скажешь, что тут жители страдают от шалостей банника.

По мере приближения всадницы, смех стихал, а разговоры превращались в перешептывания. На встречу Ясне вышла седая женщина и, не смотря на возраст, поклонилась девушке.

- Добро пожаловать в Мавки. Я Яра – староста деревни.

- Времени у меня не много, Яра. Так что давай к делу.

Следом за старостой прошла Ясна в дом, где Яра и поведала историю:

- Да чего уж тут рассказывать, милая. Начиналось все с невинных шалостей. С месяц назад начали люди при походе в бани поскальзываться, обжигаться. А потом и вовсе бабам волосы стал путать, да так, что обстричь пришлось. А недавно Игнат помер в бане. Обожженный весь был, со следами от веток по телу. Не иначе банник его запарил до смерти.

- Задобрить пытались?

- А как же! И хлеба ему оставляли с водой, и молока. Черную курицу под порог закапывали. Да все ему не нравится.

- Топи баньку, Яра. Да пожарче.

Банник – существо не злобливое, но отчего-то именно тут ему хозяева не нравятся. Ясна хотела поговорить с хозяином бань, да полюбовно все решить.

Прежде чем переступить порог бани, Ясна поклонилась в пол, приветствуя хозяина и выказывая ему должное уважение. Затем расставила на столике у стены черный хлеб и воду, да пошла в парилку.

Яра натопила баньку знатно. Пар был мягкий, но жаркий. Распаренная Ясна, завернувшись в простыню, вышла в предбанник дух перевести.

- Ну, здравствуй, ведьмочка, - добро приветствовал ее банник.

На стуле лицом к двери сидел низкий старичок с длинной седой бородой в шапке. Все его худое тело было усыпано дубовыми и березовыми листиками, прикрывающими наготу. Хозяин баги смотрел на ведьму дружелюбно.

- Здравствуй, хозяин, - еще раз поклонилась ему Ясна. – Позволь разделить с тобой трапезу, да за жизнь поговорить.

- Садись-садись, дочка, - разомлел старик от такого почтительного отношения.

Сев напротив банника, Ясна отловила себе краюшку хлеба и налила воды.

- Не похожа ты на местных, - начал старик. – Да и не видал я тебя здесь раньше. Никак по мою душу тебя позвали?

- Позвали, дедушка, - призналась ведьма, зная, что врать бессмысленно.

- Вот же малахольные, - хлопнул в сердцах банник себя по голому колену. – Ни в чем сами разобраться не могут!

- А что не так, дедушка? Поведай мне, раз уж я тут.

- Ох, Ясна. Совсем от рук отбиваются. Уйти бы мне. Да по зиме далёко не уйдешь.

Ведьму не удивило, что старичок знает ее имя. Банникам многое ведома, не зря гадания в банях проводят.

- Уж как сильно браниться они стали. Внутри аж все обмирает. Мужики баб поколачивают, а бывает и наоборот. Это ж где такое видано, Ясна? А уж меня уважать то и вовсе перестали. Редкий случай, если третий пар мне оставят.

Испокон веков третий пар оставляли баннику и его гостям – домовому, дворовому да многим другим, кто мог заглянуть. И всегда оставляли им и таз с чистой водой и веник свежий.

- Дедушка, а Игната-то почто запарил?

- Давно пора было его уму разуму научить. Да он учиться не хотел. Этот зачинщиком всего безобразий и был. От него пошло и бранство, и он это мужей против жен настраивал.

- Дедушка, ты скажи, что сделать нужно? Про третий пар и остальное я поняла. Но может еще чего приключилось?

Банник призадумался.

- Нет, дочка. Пусть все так сделают как я сказал. И могут снова не бояться в банях рожать, да париться ходить. А тебе торопиться надо, Ясна.

Сердце девушки пропустило удар. О чем же это старик ее предупреждает, но спросить она не успела. Банник юркнул под стол, да пропал.

Как бы сильно Ясну не тянуло выбежать, да домой отправиться, но банника уважить нужно. А потому пошла она снова в парилку, а попарившись, налила чистой воды в таз, оставила рядом веник, да вышла, еще раз поблагодарив хозяина бани.

Время шло к вечеру, но на ночлег Ясна решила остановиться в той же деревне где ночевала прошлую ночь. До темноты должна успеть. А чтоб время сэкономить, говорила с Ярой пока переодевалась в дорогу.

Да так она отчитала пожилую женщину, что той чуть плохо не стало. Не пристало ведьмам на возраст смотреть.

- Ты, Яра – староста, а дозволяешь такое! Что ж ты людей-то распустила? Банник дело говорит, да и Игнат по заслугам получил. Чтоб бранных слов в деревне было! А ежели третий пар с должным уважением дедушке отдавать не будете, то вам ни одна ведьма не поможет!

Яра с каждым словом все больше мрачнела, но кивала, соглашаясь.

- Все сделаем, госпожа. Да я им задам!

- Задай, Яра. А мне пора в дорогу.

- Да как же так? Аль обидела я чем? Так прости меня окаянную, - чуть не упала староста на колени.

- Нет, Яра. Не обидела. Торопиться мне надо. А банника береги, тогда и он вас беречь будет.

Короткие зимние дни не позволяли вернуться домой так быстро, как того хотелось Ясне. Как только солнце клонилось к горизонту, приходилось искать ночлег в ближайших деревнях.

Но как бы она не торопилась, успеть так и не смогла.

Хижина встречала ведьму безжизненными глазницами окон, в стойле заржал мерин Данаи, почуяв приближение Звезды. Вместо того, чтобы расседлать горячую от скачки лошадь, Ясна вошла в дом, в котором было не на много теплее, чем на улице.

Даная не дождалась возвращения ученицы, которая теперь сидела со слезами на глазах около ее кровати, сжимая ледяную безжизненную руку.