Призванная для лордов-драконов

— Чери, за спину!

Вздрагиваю: на меня кричит высокий плечистый мужчина в чёрном камзоле с неброским золотым узором.

Его красивое породистое лицо искажено яростью. С его длинных чёрных волос стекает вода, да и я вся мокрая, потяжелевшее длинное платье тянет меня к земле.

Идёт проливной дождь.

Подождите.

Я ведь только что ехала в пустой маршрутке после слишком длинного рабочего дня. Сонливо тыкала в телефон, устраивая под сидением гудящие ноги.

Помню визг тормозов, звон стекла, удар…

Но сейчас-то всё иначе…

Мужчина хватает меня за руку — дёргает за себя. Оборачиваюсь: он парирует мечом удар здоровенного детины, ростом выше себя.

Ничёсе… На него обрушивается нормальный такой двуручник, да и обладатель двуручника — ну точно Коннон Варвар: мех на бёдрах, мускулистый торс, лицо лишено интеллекта, висящие патлы…

А мой защитник в чёрном камзоле небрежным движением одной руки останавливает его замах, гибко уклоняется, проводит серию атак, и варвар падает на землю.

Вне себя от потрясения я смотрю вниз: на мне длинное вишнёвое платье, с глубоким вырезом и низкими рукавами, открывающими тонкие плечи.

Мои длинные светлые волосы намокли и прилипли к коже. Постойте, ничего что я натуральная рыжая с короткими волосами?..

Брюнет в камзоле срывает с шеи кружевной воротник, распахнутый камзол открывает верх рельефной груди, ошалело всматриваюсь в злющие жёлтые глаза. Что за?.. У него что, ещё и зрачки вертикальные?..

— Чери, — явно сдерживая ярость, обращается ко мне мужчина и протягивает белую ткань. — Затяни мне плечо, и давай шевели ногами. Надо убираться отсюда.

Оторопело беру протянутый платок, взгляд падает на глубокий порез на плече у мужчины.

— Хаст! Вы долго ещё? — откуда-то из-под земли раздаётся злющий голос, низкий и сильный, таким бы армиям приказывать.

— Да Чери спит на ходу! — злобно отвечает первый. — Давай лови её, Коэн, и сваливаем.

Он вырывает у меня платок, хватает меня за талию, не обращая внимания на порез и… опускает в открывшуюся в земле дыру!..

Меня внизу хватают сильные мужские руки. В тусклом свете — ох ёлки, огонёк прямо в воздухе висит, — я успеваю рассмотреть второго: чуть ниже первого, но тоже высокий, крепкий, с широкими плечами.

Он наклоняется и впивается в мой рот быстрым поцелуем, отрывается и обнимает крепко и бережно.

— Чери, наконец-то, — в сильном низком голосе появляются нежно-бархатистые нотки. — Ты вся мокрая. Замёрзла, маленькая?.. Хаст вообще о тебе не думает, сейчас просушу.

И тут же рявкает, задрав голову:

— Прыгай давай!

Рядом с нами приземляется первый, подставляет плечо.

— Перевяжи.

Тот молча кивает, выхватывает ткань, затягивает туго плечо, цедит сквозь зубы:

— Чего не вылечишь?

— Мозги есть? Фонить не хочу. И так наследили выше неба.

Он косится на повязку, кивает, разворачивается ко мне, прячет меч в ножны. Прежде чем успеваю опомниться, грабастает меня здоровой рукой и касается моих губ медленным поцелуем.

— Чери, сердце моё, что с тобой опять? — его рокочущий голос стал неожиданно мягким, — мы же отрабатывали это много раз. Базовый щит Эррана, серию Кройса и все лежат у твоих прекрасных ножек и не двигаются.

Он досадливо косится на повязку на руке и притягивает меня здоровой рукой к своей груди.

— Не простил бы себе, если не успел.

— Хаст, — тихо зовёт второй. — Иди вперёд, раз ты однорукий пока. А я понесу Чери, она похоже идти не может. Что-то с ней не то, давай отойдём подальше, и я посмотрю, да и тебя подлечу заодно.

— Давай.

Я пребываю в полном, тотальном ступоре, даже не так, я в полном ахере от происходящего. Пытаюсь проснуться, и никак не получается.

А между тем моя одежда и волосы уже полностью сухие.

И да, я уже на руках у этого второго — высокого сильного мужчины, который идёт следом за первым с перевязанной рукой.

Перед ними прямо в воздухе плывёт огонёк, они идут по длинному подземному туннелю с земляными стенами и сводом. Надеюсь, это на меня не рухнет всё?

Нет, вопрос другой. Как-то всё слишком реально. Когда я проснусь?!

— Чери, сердце моё, что с тобой опять? — его рокочущий голос становится неожиданно мягким, — мы же отрабатывали это много раз. Базовый щит Эррана, серию Кройса и все лежат у твоих прекрасных ножек и не двигаются.

Он досадливо косится на повязку на руке и притягивает меня здоровой рукой к своей груди.

— Не простил бы себе, если не успел.

— Хаст, — тихо зовёт второй. — Иди вперёд, раз ты однорукий пока. А я понесу Чери, она похоже идти не может. Что-то с ней не то, давай отойдём подальше, и я посмотрю, да и тебя подлечу заодно.

— Давай.

Я пребываю в полном, тотальном ступоре, даже не так, я в полном ахере от происходящего. Пытаюсь проснуться, и никак не получается.

А между тем моя одежда и волосы уже полностью сухие.

И да, я уже на руках у этого второго — высокого сильного мужчины, который идёт следом за первым с перевязанной рукой.

Перед ними прямо в воздухе плывёт огонёк, они идут по длинному подземному туннелю с земляными стенами и сводом. Надеюсь, это на меня не рухнет всё?

Нет, вопрос другой. Как-то всё слишком реально. Когда я проснусь?!

Ну же, мне обязательно надо проснуться. Или хоть немного успокоиться, чтобы понять, что делать.

У мужчины, который бережно и ровно несёт меня на руках, умопомрачительный запах, сложный терпкий аромат чего-то хвойно-цитрусового с дымными нотками, хочется уткнуться носом и дышать-дышать.

Странно, но именно это я и делаю, и его запах меня успокаивает.

Вздрагиваю от его низкого хрипловатого голоса.

— Чери, наконец-то ты с нами, — говорит он негромко. — Домой будет попасть непросто, артефакты перехода закончились, но мы с Хастом, как только восстановимся, по воздуху.

Я молчу, затаилась. Я совсем не понимаю, что мне делать. Я ведь ни разу никакая ни Чери, я Карина Кольцова, студентка пятого курса, у меня экзамены выпускные скоро, между прочим.

Плюс у меня работа, чтобы квартиру снимать рядом с универом и не ездить полтора часа через весь город, а ещё бабушке лекарства оплачивать… надо было. Родителей-то давно нет, а теперь и бабушки, а я… Никак не найду в себе силы переехать в её квартиру, оплачиваю съёмную по инерции, и также по инерции учусь и работаю.

— Чери? — произносит мужчина, который несёт меня на руках.

Как-то слишком сильно я заснула в маршрутке. Ну проснись же, Каринка, остановку проспишь, проснись!!

Я молчу.

— Коэн, — оглядывается идущий впереди, я слышу напряжение в его голосе, — что у вас?

Чувствую, каким напряжённым стал этот… Коэн, похоже так его зовут. Он держит меня крепче, ускоряет шаг.

— Пока не знаю, — отвечает он, и я ловлю его задумчиво-цепкий взгляд на меня, — но ты давай быстрее шевели конечностями.

Тот хмурится и ускоряется. Они практически бегут, сворачивая в боковые ответвления. Даже если бы я хотела бы запомнить путь, я бы не запомнила.

Почему-то начинаю дремать. Хорошо. Может, засну и проснусь в маршрутке на конечной?

Нет, я просыпаюсь не на конечной.

Когда я открываю глаза, я сижу со связанными за спиной руками, к чему-то прислоняясь спиной, похоже к дереву, потому что я в небольшом лесу со странными высокими деревьями и низкой салатового цвета травой.

Холодею от взгляда двух мужчин напротив меня. Они очень похожи. Смотрят на меня пристально оранжевыми глазами. И… мамочки, у них реально вертикальные зрачки!!

Один из них поднимает руку. Я в полном ужасе — вокруг неё ярко вспыхивает самый настоящий огонь!! Да что же это…

Я осматриваюсь в панике, пытаюсь вскочить, но второй хватает меня за плечи — его руки каждая как бетонная плита.

Пока я замираю, пытаясь хоть немного овладеть собой от дикого страха, он медленно спрашивает меня:

— Кто ты? И что ты делаешь в теле нашей истинной? Где наша Чери?

Как же страшно… В жизни страха подобного не испытывала, это жесть же какая-то…

Мне кажется, от страха, непонимания происходящего, от… от близости этих двух здоровенных я просто сознание потеряю.

Начинаю дышать нарочито медленно и глубоко, стараясь обрести хоть чуточку спокойствия. Сон это или не сон…

Мужчина вдруг ослабляет хватку на моих плечах, его взгляд и выражение лица меняется — оно остаётся таким же злобным и суровым, но что-то в глубине его глаз…

Эти янтарные глаза с вертикальными зрачками, в них появляется что-то новое… То, как он смотрит на меня… опускает взгляд на губы, скользит ниже по шее, останавливается на груди…

Я тоже опускаю туда взгляд. Длинное вишнёвое платье с открытыми плечами чуть сползло, приоткрывая ложбинку высокой полной груди при видимой хрупкости силуэта моего нового тела.

Длинные и пышные пряди светлых волос смотрятся на нежной коже трогательно, подчёркивая хрупкость и женственость.

И контрастом его руки — огромные, с широкими запястьями, с рельефными мощными предплечьями — он в дорогущей на вид сорочке из матовой чёрной ткани с едва заметным сложным узором — с закатанными до локтей рукавами — какие же ручищи…

Мужчина смещает руки на моих плечах, медленно проводит пальцами вдоль ключиц, разглядывая грудь, и я…

Дикий всепоглощающий страх — внезапно пропадает от прикосновения и его взгляда! По телу, внутри которого находится мой бедный запутанный донельзя разум, по этому самому телу проходит горячая волна.

Теперь уже мои — губы приоткрываются, дыхание снова становится чаще, ноги непроизвольно сжимаются, а поясница прогибается, чтобы быть ближе к нему.

— Коэн! — вздрагиваю от рычащего окрика другого мужчины, — ты сам сказал, это не Чери, что ты…

— Знаю! — перебивает… Коэн, не отводя взгляд от груди, — это не Чери. Но реагирую на неё ещё сильнее. Не чувствуешь разве? Хаст, да погаси ты огонь, пугаешь её!

Я вздрагиваю от его рыка, пытаюсь отстраниться — Коэн отпускает, с усилием отрывает от меня взгляд и переводит его на… другого. Хаст? Я тоже смотрю на… на Хаста, вжимаясь спиной в дерево, пытаясь пристроить завязанные за спиной руки.

Мой взгляд снова падает на огонь вокруг его руки, снова пугаюсь до одури — Хаст кривится, гасит огонь и хмуро смотрит на меня.

— Как тебя зовут? — злобно спрашивает он.

Пытаюсь сказать что-то, но в горле пересохло. Кашляю.

Коэн рычит что-то злобно-неразборчивое, охватывает меня одной рукой — меня накрывает дикой смесью нового страха от его внезапного объятия и чего-то ещё…

Это точно связано с его запахом, это Коэн нёс меня на руках по подземному туннелю, а я успокаивалась от терпкого хвойно-цитрусового аромата с дымными нотками.

Но сейчас этот запах не успокаивает меня, наоборот, пробуждает нераспознаваемую смесь противоречивых чувств и ощущений.

Не сразу понимаю, что мои руки теперь свободны, путы разрезаны точным взмахом кинжала.

Меня закутали в плащ, плотно запахнув его на груди. Коэн обнимает меня и другой рукой держит у моих губ фляжку.

— Пей давай, — хмуро произносит Коэн.

Стараясь не смотреть на них, делаю несколько осторожных глотков — отдалённо похоже на травяной чай, незнакомый приятный вкус, кисловато-мягкий с горчинкой. Почему-то становится ощутимо легче.

— Хаст, не говори ничего, — бросает Коэн на Хаста предупреждающий взгляд. — Я сам.

Тот кивает, и я с облегчением перевожу дыхание, этот Коэн хоть адекватнее кажется.

— Можешь полностью допить, — говорит Коэн мрачно, — сиди спокойно и не дёргайся. Руки развязал, но держать буду. Тебе так спокойнее. А нам поговорить надо.

Я хотя бы прикрыта, в плаще этом. Осторожно киваю и делаю ещё глоток.

— Начнём сначала, — говорит Коэн, разглядывая меня пристально, продолжая поддерживать меня, обхватив одной рукой, — кто ты?

Глубоко вздыхаю, наконец, удаётся что-то произнести:

— Карина, меня зовут Карина.

Вздрагиваю от звука моего нового голоса — нежного и чувственного, чуть хрипловатого. Испуганно смотрю на мужчин: они ощутимо напрягаются, стискивают челюсти и сдвигают брови.

— Не пугайся, — хрипло говорит Коэн, пристально глядя на меня. — Вреда не причиним. Ка-Рина. Дальше. Кто ты?

— С-студентка, — с запинкой произношу я и снова замолкаю.

Как же они смотрят на меня, буквально пожирают глазами, ну точно сейчас набросятся и сожрут. Почему они такие огромные, мощные и… до одури привлекательные, ну красавчики же что умереть не встать, как с обложек пафосных журналов.

Но в рекламах те модели слащавые, вылизанные, а эти двое, несмотря на длинные густые волосы — точно образцы мужественности и… благородства, что ли. Породистые, аристократические лица с резкими чертами, волевые подбородки и чувственные губы, эти суровые непреклонные взгляды из-под прямых чёрных бровей. И янтарные глаза…

Что ж я так залипла-то? Я же совсем мужчинами не интересовалась, сначала училась как ненормальная, заучка в школе, староста и отличница в университете, долбанутый трудоголик на работе, мне вот совсем было не до личной жизни, да и не встречалось никого достойного, думала позже займусь личной жизнью, семью и детей-то я хотела, но как-нибудь потом, вот ещё доучусь, найду работу нормальную, встану на ноги…

А эти двое переворачивают сейчас всё с ног на голову. Никогда подобного не испытывала, как сейчас рядом с ними.

— Рассказывай о себе, — приказывает Коэн густым и низким повелевающим голосом.

Он выдёргивает меня из суматошных мыслей, я цепляюсь за рокочущую явно сдерживаемую злость в его голосе.

Начинаю рассказывать. Сначала медленно, запинаясь, неуверенно, а потом всё быстрее и быстрее. Вываливаю на их головы бессвязный поток про то, как ехала в маршрутке, что я заснула наверное, хотя был же визг тормозов, звон стекла и удар.

Что я скорее всего спала, и сейчас сплю. Что завтра у меня коллоквиум в универе, а потом у вредного препода Матюшкина пересдача, потому что проспала из-за ночного учёта в магазинчике канцтоваров, в котором я работаю. И прочее и прочее.

Я стискиваю фляжку в руках и говорю, говорю, говорю, чувствуя, как со словами выплёскиваю тревогу и страх. Я отгораживаюсь потоком слов про мою жизнь, предметы и подготовку к экзаменам в универе, проблемы и задачи на работе, отчаянно надеясь, может это поможет проснуться или вернуться в мой мир.

Ну не могла же я правда как попаданка из книжек там… там умереть и… и попасть сюда?… Кстати, куда?…

Вскидываю глаза на этих двоих, вдруг понимая, что эту фразу я тоже озвучила вслух.

— Попаданка из книжек? — хмуро говорит Хаст.

Он сидит, скрестив ноги, и поглаживает сильными пальцами узор на своём мече.

А я вдруг понимаю, что я сижу на коленях у Коэна, завёрнутая в плащ — он удобно опёрся спиной о дерево, уверенно держит меня и легко поглаживает по голове.

— Достаточно, — останавливает меня Коэн. — Помолчи теперь. Подумаем.

Замолкаю. Затаилась в его огромных объятиях, вдыхаю его запах и почему-то наполняюсь спокойствием. Может, они правда подумают и разберутся?

Если… Если я попала в тело их… в тело их женщины, этой их Чери, они же захотят её найти, а значит, найдут способ вернуть меня домой?

Хаст встаёт, отходит к дереву, поправляя на боку меч, поводит мощными плечами. Облокачивается на дерево спиной, скрещивает руки на груди. От его взгляда исподлобья меня бросает одновременно и в холод, и в жар.

Коэн пока молчит. Пользуясь паузой, я пытаюсь разобраться в своих мыслях и чувствах.

Я совершенно не понимаю своих реакций. Мне такое не свойственно. Только что я испытывала дикий страх. Куда он делся? Почему я млею от ощущения сильных пальцев Коэна, неспешно перебирающих волосы, и это движение мне кажется таким привычным и знакомым?

Все чувства, реакции, кажутся наведёнными, чужими, не моими.

Да и как они могут быть моими? Тело-то не моё! Это оно, чужое тело знает, какими сильными и горячими могут быть эти мужчины, сколько нежности и страсти в них скрыто. И как беспощадны и жестоки они к тем, кто посмел забрать меня у них. Меня?.. Меня у них забрали?

Да не меня же! Я не она! Я не Чери! Паника снова захлёстывает, я начинаю дрожать.

— Ка-Рина, ну что ты опять начинаешь, — недовольно откликается Коэн, усаживая меня удобнее у себя на коленях.

— Что начинаю? — осторожно спрашиваю я.

— Мельтешить, — спокойно поясняет он, — от твоих чувств рябит всё, мы с Хастом будем признательны тебе, если ты успокоишься.

Я глубоко вздыхаю. Смотрю на Хаста. Он скользит по мне задумчивым взглядом.

И только тут до меня доходит: Карина-а-а, их двое-е-е… с одной женщиной. Целовали-то тебя оба. Что там тебе казалось? Ты знаешь, какими горячими могут быть эти мужчины?…

Бросает в жар, но эта мысль прерывается от резкого движения Хаста: он резко втягивает воздух, расширяя ноздри, выхватывает меч.

Коэн тоже вскакивает, ставит меня рядом с Хастом, встряхивает руками, кажется, между его пальцами я увидела сверкнувшие молнии.

— Рина, не молчи и не двигайся, — тихо велит Хаст.

Отлично, мне уже имя сокращают. Ладно, вместо Карины — Рина тоже неплохо, главное, что не Чери.

— Так-так, кто у нас тут? — раздаётся рядом сильный мужской голос, — герцог Хастерн и герцог Коэннар собственными персонами. Подумать только, какая честь!

Я озираюсь, пытаюсь понять, кто говорит.

Воздух рядом дрожит, и вдруг из ниоткуда рядом с нами возникает отряд.

Мы окружены — вокруг нас с обнажёнными мечами стоят человек тридцать — мужчин в кожаной броне. Их лица затянуты масками, на голове капюшоны, на руках перчатки.

Красиво-то как стоят… По спине моего нового тела идёт холодок, глаза выхватывают характерные детали на броне, хищные позы, обманчивую небрежность, с которой они держат мечи.

Судя по сузившимся глазам моих новых спутников, дело дрянь.

— Надо же, как же так? Как же ваш дядюшка-король отпустил вас во враждебное королевство? Да ещё и без охраны? — продолжает издеваться голос, — Вам не стыдно? Вы же его лучшие! Опора трона, так сказать. И так подставиться. Да и из-за кого? Из-за истинной девки!

Я, наконец, фокусирую взгляд на том, кто вещает.

Интересно, они тут все такие красавцы, как на подбор? Говорящий — блондин, высокий, широкоплечий, с тяжёлым мужественным подбородком и пронзительным взглядом ярко-голубых глаз.

Только пресыщенно-брезгливое выражение, притаившееся в уголках губ, портит картину.

У него в руках меч. И смотрит он на этих моих двоих черноволосых с ненавистью.

— Гоклин! — преувеличенно радостно восклицает Хаст. — Ты ли это? А я думал, всё ещё штаны стираешь от дерьма, ты так красиво удирал…

— Убейте их! — орёт Гоклин.

Ого, вот так сразу? Они это что, всерьёз?

Всерьёз. Бой начинается мгновенно. Ох, и люди этого Гоклина — стремительные черти. Очень быстрые. Движения скупые, отточенные. И нападают экономно, друг другу не мешая, по-очереди.

Я всем телом чувствую опасность — моё новое тело точно знает, кто это такие. С одним-то непросто справиться, десяток — пленят точно, а это намного сложнее, чем убить.

Но здесь их тридцать…

Бой разгорается. Что характерно, мои двое черноволосых кружат вокруг меня. Справляются.

Хаст скупыми быстрыми движениями безошибочно находит слабые места в броне атакующих. Коэн странно водит руками, и вокруг нас возникают полупрозрачные полусферы — принимая на себя разноцветные вспышки, посланные врагами.

Ошалело понимаю, что моё тело приходит в движение. Оно точно знает, что сейчас нужно встать за спину Хаста — чтобы дать ему возможность атаковать, не опасаясь подставить меня под удар.

В следующий миг интуитивно поднимаю руку — с неё слетает едва заметно облачко — оно впитывается в вихрь над рукой Коэна — вихрь увеличивается, срывается с его ладони и сносит сразу трёх бойцов.

Откуда-то я знаю, сколько шагов сделать, чтобы оказаться точно за спиной Хаста — положить ладонь ему между лопаток. Импульс и покалывание в пальцах — его меч белеет, камень на гарде вспыхивает — волной света испепеляет ещё одного бойца, у которого просто не было шансов увернуться.

Разрешаю себе не думать. Позволяю телу двигаться. Оно лучше меня знает, что к чему.

Ведь это оно — это тело — принадлежит этому миру, а не я. Ни длинное платье не мешает, ни плащ. Идеальный помощник для этих двоих.

Блондин Гоклин не вступает в бой. Когда все его люди повержены, он лишь усмехается.

— Гоклин, я не понял, — Хаст стремительным движением запястья сбрасывает капли крови с меча, — на что ты рассчитывал? Твои лесные бойцы — умельцы, каких поискать, но не против двух драконов с обученной истинной за спиной. Не жалко? Сразу три десятка в расход?

Он пожимает плечами, усмехается. И почему-то мне очень не нравится эта ухмылка. Похоже, этот гад что-то задумал, слишком в себе уверен.

Вот и Хаст с Коэном насторожились, я вижу по их спинам. Прикольно, этот блондинистый хлыщ их герцогами назвал. Король их дядя? Они во враждебной стране? Ради истинной? Кстати, почему они себя драконами назвали?

Отгоняю от себя эти мысли. Всё потом. Сосредотачиваюсь на разговоре.

— Вообще жаль, — отвечает Гоклин, — хотя… Я проверить хотел. Проверил. Увидел результат. Поэтому нет, не жаль. Даже трёх десятков не жаль. Только вот ведь какая штука. Одного-то вы не добили. А зря. О-о-очень зря.

Один из воинов поднимается с земли. Небрежным движением руки проводит по броне со страшной раной, она зарастает на глазах.

Мой взгляд выхватывает неправильность. Низкий рост, слишком хрупкий вид для мужчины…

Я вдруг чувствую, как каменеют Коэн и Хаст. Смотрю на них с неясной тревогой. А они неотрывно смотрят на… Поднявшийся с земли воин, зарастивший на себе страшную рану, откидывает капюшон, сдёргивает маску.

Это женщина! Красивая. Густые чёрные волосы, яркие чёрные глаза, переполненные ненавистью.

— Чери? — тихо спрашивает Хаст.

Женщина смеётся красивым низким смехом.

— Ого! Значит, правда, что драконы свою истинную почувствуют даже в другом теле, — усмехается она. — Привет. Давно не виделись.

У меня голова идёт кругом. Хаста и Коэна второй раз назвали драконами. Ладно, с этим разберёмся потом.

— Конечно, мы тебя узнаем, Чери, — также тихо говорит Коэн. — Тебя околдовали?

Лицо женщины некрасиво искривляется ненавистью.

— Тупые ящерицы! — орёт она. — Почему вы никак не сдохнете? До трясучки меня уже доводите своей живучестью! Но сейчас, когда в моём теле рядом с вами не ваша истинная, вы точно не выживите. Призывать для вас эту дурочку было больно! Телом жертвовать тоже. Но мне плевать! Лишь бы вы сгинули наконец!..

— Чери, милая, — перебивает её Гоклин. — Тебе вредно нервничать.

Блондина аж распирает торжеством. Хаст и Коэн переводят взгляды с этой самой Чери на Гоклина. Их лица словно маски, по ним ничего нельзя прочитать.

— Гоклин, — Коэн спрашивает спокойно, но у меня начинают дрожать пальцы от неясного страха, — Я же вижу, что Чери держит в правой руке. Почему ты ещё не отдал приказ применить? Почему ты ей говорить с нами позволяешь?

Блондинчик широко улыбается.

— Месть, досточтимые лорды, — с непередаваемым торжеством и самодовольством заявляет он. — Убить вас руками вашей истинной, чтобы вы точно знали, что её не околдовали… что это её сознательное решение вас предать и убить... признайте, это красиво.

Лорды переглядываются и кивают.

— Красиво, — добавляет Хаст сквозь зубы. — Значит, ты хочешь, чтобы мы прониклись предательством Чери?

— Именно. Чери, милая, объясни. Они тебе не верят.

Она улыбается и разводит руками. В одной её руке какой-то предмет, я не могу понять, что это, но вижу, как и Хаст и Коэн пристально следят за её движениями.

— Меня всю жизнь для вас готовили, — с неописуемой ненавистью говорит она. — Ни игр, ни подруг, только тренировки, этикет, магия, и снова тренировки, тренировки, тренировки! Едва проснулась и до поздней ночи!

В её голосе прорезаются истерические нотки:

— Всю жизнь только и слышу: ах Чери! Как тебе повезло! Истинная двух лордов! Могущественных драконов! Ближайших родственников короля! Учись лучше, будь достойна! — её лицо искажается дикой злобой. — Да я вас с колыбели ненавижу!

Коэн и Хаст снова переглядываются.

— Мы же чувствовали тебя, — говорит тихо Коэн.

В его голосе мне слышится… сочувствие?

— Чери, — продолжает он спокойно, — тебя отдали нам полгода назад. Мы ведь с Хастом не наивные мальчики давно, проверяли тебя неоднократно. С неизменным результатом: понятное смущение от знакомства, понятный страх, но при этом и радость обретения. Сейчас от тебя несёт такой ненавистью… Если она была всё время, как её удалось скрыть?

Чери горько усмехается.

— Отец постарался. Он бы ни за что не упустил возможность породниться с королём. Обряд был очень больной, — Чери указывает на меня, — там, в моём прежнем теле на пояснице под кожей огромная печать, она искажает настоящие чувства. Отец чуть не разорился, но оплатил всю серию обрядов, даже драконов удалось провести. Удалось же?

— Удалось, — недобро усмехается Коэн, говорит теперь только он, — и для чего сейчас это перемещение разумов? В чьём ты теле сейчас?

Чери пожимает плечом.

— Мой Гоклин для меня нашёл новое тело, а для тела вашей истинной кого-то другого призвал. Чтобы вас ослабить. И заманить сюда.

— Тебя не похитили, — задумчиво говорит Коэн, — ты сама пошла.

— Правильно!

Чери подходит к Гоклину, прижимается к нему, тот обхватывает её грудь.

— Меня Гоклин освободил от вас, — заявляет она. — Он пообещал мне свободу в новом теле и стал моей настоящей любовью! Для него я старалась и пудрила вам всё это время мозги. Влюблённые драконы, подумать только! Почеши пузико и растекутся. Проверяйте, на мне нет никакого колдовства.

— Ты поэтому оттягивала закрепление связи? — медленно усмехается Коэн. — Во время обряда обретения истинности нам бы открылись твои настоящие чувства и мысли. До него ещё возможно прикрытие печатями, после всё наносное срывается.

— Верно, — довольно кивает она, прижимаясь к Гоклину. — Похоже, верят, как думаешь?

— Верят, — отвечает он. — Действуй.

В тот же миг Чери разжимает руку — с неё летит сноп красных искр. Коэн бросается ко мне, хватает за талию, встаёт за спину Хасту, который в этот момент поднимает меч.

— Гокли!.. — слышу я испуганный вскрик Чери, — что ты делаешь, ты же не можешь меня…

Ослепительная вспышка, под ногами пропадает земля, мы падаем вниз. Меня держат четыре сильные руки, и мы падаем, падаем, падаем, и наше падение никак не заканчивается.

Кажется, это падение никогда не закончится.

Оно длится и длится. Бесконечно долго. Ни одна, даже самая скучная лекция у самого нудного лектора не сравнится с тем, как долго мы падали.

Ни звука. Ни запаха. Ни проблеска света.

Только ощущение падения.

И… Два сильных мужских тела, зажимающих меня между собой.

Я вцепилась в одного из лордов, обхватывая пальцами бугристые плечи. Его руки лежали на моей талии, вдавливая меня в него. Повыше его рук я чувствовала сильные ладони второго лорда, он крепко держал меня и прижимался к моей спине.

Странно, но у меня даже не было ощущения развевающихся волос или поднимающегося от порывов ветра подола платья. Ни малейшего движения воздуха. Просто ощущение падения и сильных рук и мужских тел вокруг меня.

В какой-то момент я вдруг перестала осознавать себя — провалилась в черноту без мыслей — и очнулась, стоя на ногах между лордами — они стояли очень близко, удерживая меня между собой.

Под ногами была твёрдая поверхность. Больше я не видела ничего, абсолютная темнота вокруг.

— Рина, ты как? — голос Коэна, низкий, спокойный, ровный.

Пожала плечом.

— Пока не знаю, — тихо отозвалась я, — где мы?

— Сейчас будем выяснять, — отозвался сзади меня Хаст, в его голосе плескалась едва сдерживаемая ярость, — Коэн, ты хоть светлячка повесить можешь?

Молчание.

— Нет, Хаст, — спокойный ровный ответ. — Всё глухо. До донышка.

Лорды замолчали, а меня начало накрывать сразу несколькими разноплановыми ощущениями.

Во-первых, непонимание и страх. Всё слишком быстро происходило. Я никак не просыпалась. Из разговоров я поняла, что меня призвали в тело Чери. Мой разум перенесли в другой мир.

Похоже, это реальность, с которой мне придётся смириться. И действовать, исходя из новых обстоятельств. Это действительно со мной произошло.

Я в теле истинной этих двух боевых красавцев, что бы это ни значило для меня. Выясню.

Во-вторых, и это было куда существеннее чувство, я чувствовала возбуждение. И это пугало. Потому что оно нарастало. И начинало доставлять неудобство.

В условиях полного отсутствия внешних запахов и ощущений, и особенно зрения, я предельно чётко чувствовала два сильных мужских тела, между которыми я стояла.

— Короче, Коэн… — Хаст помолчал, при этом его рука пропала с моей талии и коснулась моих волос, — всё плохо. Чери в нас настоящий пузырь безвременья швырнула.

Он легко касался моих волос, а я чуть вслух не застонала от острого приступа желания. Мне страстно захотелось ощутить на шее его губы, а ещё, чтобы оба лорда трогали меня гораздо откровеннее, чем сейчас.

Я облизала губы, стараясь дышать ровнее, потому что дыхание участилось, а кровь прилила к щекам. Что со мной?

— Что в нас бросила Чери? — прошептала я. — Объясните.

Молчание. Думала, не ответят, но вздрогнула от низкого и почему-то хриплого голоса Коэна.

— Это артефакт, — спокойно ответил он. — Открывает проход в магическую яму. Само по себе не страшно, мы часто этим пользуемся, чтобы укрыться от погони, например. Проблема в том, что пузырь у Чери был обёрнут кое-чем… Не важно. Смысл в том, что мы напрочь лишены магии. А значит, не сможем отсюда выбраться. Так и будем здесь стоять.

— Почему вы не отходите? — снова спросила я, чувствуя, как жар от их близости охватывает меня, — Здесь можно ходить?

— Нежелательно, — ответил Коэн, — у нас есть около десяти шагов вокруг безопасного пространства. Отойдём дальше, погибнем однозначно. Поэтому нужно стоять на месте.

— Мне жарко, — тихо сказала я. — Вы… — я облизала губы, — Вы могли бы отойти от меня на пару шагов?

— Нет, — хрипло сказал Хаст сзади меня, смещая обе руки мне на плечи, тревожа кончиками пальцев нежную кожу над ключицей, — мы в… — он помедлил и продолжил: — мы в очень плохой ситуации, Рина. Очень плохой. Можно сказать безнадёжной.

— Неужели нет способа отсюда выбраться? — спросила я, пытаясь справиться с ураганом ощущений от его прикосновений.

Самое страшное, что я даже не могла отстраниться, избежать этих поглаживаний, наоборот, всё тело расцветало от его касаний.

— Есть способ, — ответил Коэн, — нужно разорвать пузырь изнутри.

Я вдруг поняла, что руки Коэна на моей талии уже не держат меня, а поглаживают мой живот и мягкими касаниями поднимаются вверх, к груди.

Неосознанно я наклонила голову, позволяя Хасту сзади отвести волосы с моей шеи и гладить кончиками пальцев поверх ключицы, поднимаясь по впадине на шее до уха, и снова скользить вниз.

Безумно приятно. Я понимала неправильность происходящего, но властные потоки желания по телу, вкрадчивые прикосновения лордов были сильнее, гораздо сильнее меня.

— Что со мной происходит? — прошептала я, откидывая голову на плечо Хаста. — Почему я?.. Почему я позволяю вам? Я же не ваша Чери. Почему?! Зачем вы?..

— Вот именно! — рыкнул Хаст, заставив меня испуганно съежиться, — мы вообще тебя не знаем!

Странно, но от его рыка волна вожделения по телу была ещё сильней — я чуть не застонала вслух от могучей волны жара, властно требующего раздвинуть ноги, и отдать всё двум моим повелителям, которым я безоговорочно принадлежу.

— Тогда зачем?.. — срывающимся шёпотом прошептала я.

— Рина, — рука Коэна легла на мою шею, его дыхание обожгло мои губы, — ты в теле обученной, натренированной истинной. Чери с рождения делали под нас двоих. Мы втроём сейчас в смертельной опасности. Я и Хаст сейчас без магии. Совсем. Тело истинной… оно реагирует. Как в бою оно помогало нам, так и сейчас. Хочет отдать нам магию. Выполнить предназначение, для которого рождено. Потому что иначе все трое здесь погибнем.

У меня перехватило дыхание, последние проблески моего разума тонули под властным давлением поглощающего меня вожделения. Коэн смял широкими ладонями мою грудь. Хаст обхватил ручищами ягодицы, наминая их и покрывая поцелуями верх спины над низким вырезом платья. Кожа стала такой чувствительной, горела под его поцелуями.

— Я… — едва слышно произнесла я, — я никогда ещё… В смысле я взрослая, но я же ещё не была с… мужчиной, а вы… И вдвое… У нас это не…

Хаст вдруг прервал поцелуи и убрал руки с моих ягодиц, стиснув ручищами мои плечи.

— Рина, — процедил он, перебивая меня, в его голосе я чётко услышала едва сдерживаемую ярость. — Мы Чери тоже ещё дальше поцелуев и откровенных ласк не заходили. Берегли, хотели, чтоб привыкла. Да и ты тоже, уверен, происходящего сейчас не заслуживаешь. Можешь верить или нет, но нас тоже происходящее весьма не радует.

Я вздрогнула, разом ощутив себя беспомощной. Я думала, мой первый раз будет с теми, кого это обрадует… И… По своей воле, по своему решению, а не так, из-за того, что чужое тело, в которое меня призвали, под этих двоих натренировано, а сейчас вдруг захотело им срочно отдаться.

— Да, брат, — хмыкнул Коэн, тоже отстраняясь от меня, — ты просто образец деликатности.

Он взял мои руки, положил себе на грудь и стал поглаживать пальцы. От этой ласки стало легче.

— Я просто образец сдержанности! — прорычал Хаст. — Даже не ругнулся ни разу!

— Кстати да, — задумчиво отозвался Коэн, — я впечатлён.

— А я-то как впечатлён! Учитывая, насколько я зол на нашу Чери, это уму непостижимо, насколько ей запудрили мозги! Я когда доберусь до её папаши…

— Она вас предала… — произнесла я.

Вот чего я лезу? Зачем говорю? Потому что мне обидно, что они прекратили меня трогать и говорят про какую-то дуру Чери, а ведь им сейчас обоим так нужно то, что у меня внутри. Время утекает, мои повелители в опасности. Я должна их вернуть к себе. Я обязана дать им то, что им нужно, чтобы выжить, чтобы вслед за ними выжила и я…

Я мягко высвободила руку из-под ладоней Коэна и нащупала его щёку. Осторожно погладила. Он перехватил мою ладонь и поцеловал пальцы.

— То, что она предала, не столь важно, — ответил Коэн тихо, поглаживая свои губы кончиками моих пальцев, — дурёха она. Если бы она прямо нам сказала, мы бы нашли способ решить её проблемы, даже такие.

Остатки меня-Карины утонули под давлением силы, идущей изнутри нового тела.

Всё. Меня-Карины не стало. Осталась лишь сила, предназначенная лишь одной цели. Дать повелителям то, что им нужно. Им нужна магия внутри меня. Время утекает. Быстрее. Заинтересуй. Увлеки. Отдай. Всё отдай.

Погладила губы Коэна. Он обхватил губами палец, вобрал, погладил языком, вызывая внизу моего живота нестерпимый жар.

Так, Коэн возвращается в нужный настрой, теперь Хаст. Потёрлась поясницей о его пах. Тут же почувствовала властную хватку его ручищ на бёдрах, прижимающих к каменному члену — здоровенному и внушительному. Коэн тоже подался бёдрами вперёд — не менее внушительным орудием.

— Тело вашей истинной здесь, — я сказала это мягким соблазнительно-вкрадчивым голосом. — А ещё здесь я. Пусть вы меня не знаете. Решите, пожалуйста, мою проблему. Отсюда нужно убираться. Меня нужно отсюда спасать. А значит, взять магию внутри меня. Возьмите, пожалуйста. Я хочу и прошу.

— Предлагаешь взять тебя… — задумчиво отозвался Хаст. — Слышишь, брат? Прям просит.

Я насторожилась от ехидных ноток в его тоне, хмурясь оттого, что этот голос точно не звучал, как должен звучать у возбуждённого мужчины.

— Рина, это не ты говоришь, — усмехнулся Коэн. — Сила внутри тебя требует. Когда всё пройдёт, тебя размажет осознанием, что всё не по твоей воле. Нам такое не подходит.

Я чуть не застонала от разочарования. Сила внутри меня взметнулась яростной волной. Мои пальцы метнулись к их брюкам.

Попыталась остановить свои руки, но они уже наглаживали мощные бугры на штанах, сжимая и… ох ё… похоже, что умело наглаживая. Чери ещё и этому учили?.. Как с членами обращаться?

Краснея до корней волос, благо была темнота, я наглаживала пальчиками члены лордов, чувствуя, как они окаменели от моих ласк. Тело старалось изо всех сил, а я беззвучно плакала внутри. Это же не я… Это не я!

Руки Хаста и Коэна сомкнулись на моих запястьях одновременно. Они подняли мои руки и поцеловали пальцы. Слёзы пролились из моих глаз, и я ощутила прикосновение — лорды коснулись моих щёк, растирая по коже мокрые дорожки.

— Т-шшш… — донеслись до меня слова Хаста, — Рина, девочка, не нужно, всё хорошо.

— Не плачь, маленькая, — это Коэн, — мы не будем тебя обижать. Ну что ты, — усмехнулся. — Конечно, предлагаемый тобой способ освобождения не только весьма приятен, но и более чем разумен. Но! Мы вполне себе серёзные драконы. Сможем выбраться из ямки, не пользуясь беззащитной девочкой.

— Я не девочка, — буркнула я. — В моём мире я была очень даже совершеннолетней.

— Совершеннолетняя девственница, — хмыкнул Хаст, — какая прелесть.

— Да и в этом теле тоже взрослая, ктож спорит, — отозвался Коэн.

Да они издеваются! Я чуть не расплакалась, но замерла от тихого властного голоса.

— Всё, успокоилась.

Я едва узнала голос Хаста, казалось, он вибрировал от переполняющей его силы.

— Но я… — продолжила было я, но осеклась от тихого приказа.

— Всё, Рина. Молчи, — жёсткий голос Коэна так не вязался с его ласковым тоном, которым он говорил до этого, что кольнуло острой болью. — Следующий раз откроешь рот только, если скажем. Это же касается действий. Без нашего приказа ничего не делаешь.

От властных слов повелителя я заткнулась тут же.

Руки на моих запястьях сжались сильнее. По телу пробежала дрожь от незнакомой магии.

Такому Чери не училась! Более того, та самая сила, которая требовала от меня отдаться лордам — упала в глубокий обморок от могущественных заклятий, вихрем закрутившихся вокруг нас.

Чёрнота вокруг нас пошла трещинами, вздулась, изогнулась и прорвалась, опадая лоскутами.

Мы на том же самом месте, на поляне среди деревьев. Кругом тела убитых воинов — кажется, Хаст называл их лесными бойцами.

Похоже, что прошло мгновение с того момента, как Чери бросила в нас артефакт — её рука ещё в воздухе с разжатыми пальцами — она смотрит с испугом на торжествующего Гоклина, который двигается к ней с кинжалом в руках.

Лорды выхватывают мечи. Коэн дёргает меня себе за спину, а Хаст, крутанув мечом, идёт навстречу Гоклину.

Гоклин хватает Чери и прижимает лезвие кинжала к её горлу.

— Я знаю, вы не допустите, чтобы я убил её, — заявляет он.

— О как, — в голосе Хаста звучит стальная ярость, — а я думал ты её уже убил.

— Да щас! — огрызается Гоклин. — Я подозревал, что вы трахнете тело своей истинной, чтобы выбраться оттуда. Значит, обряд истинности закреплён, а значит теперь вы гарантированно…

Хаст снова крутит мечом, чертит кончиком меча перед собой несколько витиеватых росчерков — в воздухе вспыхивает пламенеющий символ и устремляется к Гоклину, удерживающего бледнеющую Чери.

Тело истинной, в котором я нахожусь, эту магию тоже не знает, и поэтому дрожит от страха и иступлённого поклонения величию своих повелителей.

— Ты умрёшь, — грохочет голос Хаста, — истинную мы забираем.

Пламенеющий символ, посланный Хастом, разделяется на три пылающих узора. Два из них, горящие ярким красным пламенем, впитываются в лоб Гоклина и его руку, держащую кинжал у горла Чери. Третий, из синего пламени, украшает лоб Чери.

Пока это происходит, Коэн, крепко держащий меня за запястье, поднимает свой меч. Пока он чертит в воздухе кончиком меча затейливый узор из зелёного пламени, он обхватывает меня свободной рукой и шепчет мне на ухо.

— Рина, мы исправим несправедливость, сотворённую над тобой. Ты вернёшься в свой мир.

Во мне вспыхивает радость пополам с глубочайшим удивлением, приправленная ноткой разочарования.

Даже сказать ничего не могу. Только смотрю, как падает Гоклин, а Хаст неспешно подходит к неподвижной Чери.

— Мы вернём тебя в твоё настоящее тело, девочка, — тихим страшным голосом говорит ей Хаст, обхватив её лицо за подбородок. — Ты предала. Но ты пострадала. Надо было сказать нам. Мы бы разобрались. Сейчас сделаем так.

Хаст поднимает её лицо, наклоняется губами к её губам. Смотрит прямо в охваченные ужасом чёрные глаза, которыми на него смотрит его истинная.

— Рина вернётся в свой мир, — продолжает говорить тихо Хаст. — Это освободит твоё тело. Мы уберём печать с твоей поясницы. Уберём с тебя всё наносное колдовство. А после поговорим. Если ненависть действительно есть…

Он стискивает зубы и цедит:

— Если ненависть непреодолима… Мы тебя отпустим. Снимем истинность. Защитим от отца. Станешь свободна. На все четыре стороны и пять ветров, Чери. Но это всё потом. А пока…

Хаст легко касается губами её губ.

— А пока, Чери, — властно и жёстко произносит он, — пока мы за тебя ещё поборемся.

Он отпускает её, подносит кончик меча к символу, разгорающемуся всё ярче на её лбу.

В этот момент символ из зелёного пламени, начерченный передо мной Коэном, начинает приближаться к моему лицу.

— Ты умница, Рина, — шепчет мне на ухо Коэн, — будь счастлива там, у себя, в своём мире.

Не знаю, что ответить. Да и не успеваю.

Всё вокруг вспыхивает зелёным, я крепко зажмуриваюсь. Ощущение тела пропадает.

Пропадает и… также резко появляется — разом наваливается боль. Я с усилием открываю глаза.

Белый потолок. Попискивание рядом. Капельница.

В поле зрения появляется женщина в медицинской маске.

— Владимир Сергеевич, Кольцова глаза открыла, — громко говорит она.

После больницы я поправилась быстро. Только небольшой шрам на лбу напоминал о случившемся.

Я уволилась, переехала в бабушкину квартиру и засела за учёбу. Экзамены я сдала. Получила свой красный диплом и положила его в папку к прочим грамотам и дипломам.

Лето прошло как в бреду. Я занималась спортом. Бегала по утрам и вечерам, как не в себя. Сначала с трудом, больше шла, чем бежала, но постепенно втянулась. Втыкала наушники и накручивала круги по парковым дорожкам.

Деревья в парке напоминали мне тот лес, в моём слишком реальном сне.

Я бежала и старалась вспомнить каждую деталь сна, который я увидела в коме после аварии в той злополучной маршрутке. Каждый оттенок в оранжевых глазах моих лордов…

Осень оказалась мерзкой. Новая работа была тяжёлой, но я сама выбрала такую — чтобы не думать. Чтобы не вспоминать.

Меня приглашали на свидания. Отказывалась. Сама не зная, почему.

Точнее нет. Я точно знала, почему.

Я Карина, а не Чери, но… после знакомства и близкого общения с ними — идеальными — все другие мужчины казались блеклыми. Тусклыми. Никчёмными.

Я продолжала бегать по парку. Натягивала капюшон толстовки и перепрыгивала лужи с коричневыми и жёлтыми листьями.

Иногда мне везло, и шёл ливень, и тогда я бежала вся мокрая, вспоминая сильные руки Коэна, как он нёс меня на руках, его запах… и как от потоков его магии стало сухо и тепло.

И губы Хаста, как смягчался его рокочущий голос, произнося «сердце моё», как властно и сильно он притягивал меня к себе.

Да, это он говорил не мне. Это он говорил ей — той, которая отвергла их, которая ненавидела их с рождения, подвёла под смертельный удар, а они…

Под стучащие в голове слова «мы ещё поборемся за тебя» я бежала быстрее и быстрее, сбивая дыхание, так, чтобы испарина на спине, до подрагивания в натруженных ногах.

Меня посещала мысль, что нужно обратиться за помощью, к психологу там, или психиатру. Может быть, у меня пост-травматический синдром после аварии.

Может, у меня в мозгах всё же что-то сдвинулось. Наверное… Нет, совершенно точно. Однозначно, я сошла с ума.

Я остановилась на развилке тропинок парка, как в стену врезалась, будто наяву слыша шёпот Коэна «будь счастлива там, у себя, в своём мире».

Не может быть, чтобы это приснилось. Слишком реально.

Быть счастливой? Да я в этом мире совершенно одна. Ни родни, никого. Случайные подруги и прочие не в счёт. В основном меня, рыжей заучки, сторонились. От парней я сама держалась подальше, потому что всегда выяснялось, что им меня обязательно нужно было затащить в постель.

Быть счастливой?

Ливень начался внезапно. Только что были лишь лужи и серое небо, и вдруг потоки воды хлынули сверху. Как тогда. Тогда тоже шёл дождь, дождь, очень сильный дождь…

— … Призываю тебя… — донеслось откуда-то издалека.

Я оглянулась, пытаясь понять, откуда идёт этот властный голос. Но вокруг был только парк, пустая дорожка, развилка впереди, лужи под ногами. И я вся мокрая.

Музыка в моих наушниках стихла. Я достала телефон, экран был чёрный.

Вдруг я ощутила на плечах сильные мужские руки. Заорала бы от страха — я же в пустом парке, вокруг меня ни души, никто не мог ко мне подойти так быстро — но не смогла — горло сдавило, я не могла произнести не звука.

— Сюда иди, я сказал! — прорычал повелевающий голос.

Телефон упал из моих рук. Меня тащило неведомой силой куда-то назад.

Словно сквозь мутное стекло я смотрела, как на мокрую парковую дорожку падает мой телефон, как красиво опадает на кроссовки вся моя одежда от штанов и толстовки до нижнего белья.

Чувствуя, как слёзы страха и облегчения катятся по моим щекам, я обнаружила себя в своём теле, мокром и напуганном, совершенно голой, босиком на холодных камнях. В помещении с каменными стенами и низким зачернённым копотью сводом.

Я стояла и смотрела на себя в зеркало — голую, с огромными зелёными глазами и медно-рыжими волосами до плеч. Не могла ни пошевелиться, ни слова сказать.

За моей спиной, деловито заковывая мои руки, щиколотки и шею, ругался сквозь зубы огромный мужчина. Высокий, настоящая гора, с ухоженными седыми волосами и аккуратной бородой, благородным лицом и злым взглядом острых карих глаз.

Наконец-то я смогла вычленить из его бормотания нечто осмысленное.

— Чери говорила, что лорды тебя Риной называли, — говорил он, защёлкивая на моей шее железный обруч, — даже на драконью магию переноса на тебя расщедрились, хотя могли бы просто разум стереть и всё. Пожалели. Значит, зацепила ты их.

По моим щекам потекли слёзы. Седой глянул на меня, непреклонно сжал зубы.

— Моя дурёха всё-таки добилась своего, убедила лордов её отпустить. Благородные драконы, кто бы мог подумать, — он зло сплюнул прямо на пол, схватил меня за руку и потащил к арке в стене. — Драконы-драконы. Сняли с Чери истинность, меня прижали, мужа ей решили найти! Ты подумай только! Только вот у меня другие планы. Другие.

Он вытащил меня в соседнее помещение, такое же как первое, только здесь в центре стоял длинный узкий стол.

Я бы вскрикнула, если бы могла. Я бы убежала, если бы моё тело в этих кандалах меня слушалось. Но я ничего не могла. Лишь смотрела на хрупкую блондинку в зелёном платье, неподвижно лежащую на столе.

Мой пленитель отодвинул от стены такой же стол, придвинул в центр. Схватил меня и понёс ко второму столу.

— Моя дочь, — тем временем продолжал говорить он, — непроходимая дура. Вздумала перечить мне. Сопротивляться новому обряду. Сказала, что лучше умрёт, чем подчинится моей воле.

Он уложил меня на второй стол, продолжая мне рассказывать.

— Она всё-таки спалила себе разум. Но тело ещё можно спасти.

Отец Чери — а это, судя по всему, был именно он — ткнул пальцем в мой лоб.

— Ты будешь подчиняться мне! Делать, что говорю! На тебя драконы будут реагировать как на истинную! Ты придёшь к ним, скажешь, что переосмыслила, снова приручишь драконов и станешь их женой, а я породнюсь с королём!

Помещение вдруг наполнил до боли знакомый низкий голос с полыхающими в нём яростными интонациями.

— Драконы не приручаются, Крэдак. Немедленно отойди от неё.

— От кого именно мне отойти, лорд Хастерн? — расплылся в широкой улыбке седой. — Тут их две!

— Меня мало волнуют жертвы твоих новых экспериментов, Крэдак, — с холодным прищуром Хаст, — а вот твоя дочь мне не безразлична.

— А где же лорд Коэнарр? — спросил Крэдак издевательским тоном. — Вы же ходите всегда вдвоём. Как так? Что же вы без брата? Я вам тут каждому…

Он вдруг схватился за свой пояс, вытащил ремень из штанов.

— Оружие на пол, Крэдак, — голос Хаста звучал предельно спокойно, но по спине у меня пробежал холодок. — К двери отойди.

— А то что, лорд? — рявкнул Крэдак. — Что ты мне сделаешь?

— То, что давно надо было сделать, — в голосе Хаста полыхнула усмешка.

Лорд скупым движением запястья повесил в воздухе перед собой светящийся шарик и метнул его в противника.

Но за мгновение до этого, Крэдак сжал пряжку ремня обеими руками и... выхватил из кожаной оплётки длинный меч с гибким лезвием, ловко и молниеносно изогнул его перед собой и отбил вспышку в стену — в каменной кладке образовалось углубление.

Хаст направил в Крэдака новые вспышки — тот завертелся, размахивая и изгибая вокруг себя стремительную полосу серебристого металла.

Я аж глазами захлопала — ну точно как гибкий меч уруми в индийских фильмах, только здесь всего одно лезвие, а не несколько, как у индийцев, и намного короче.

Как этот здоровяк умудрялся крутиться вокруг себя и отбивать светящиеся вспышки, было за гранью моего понимания. Но факт был фактом. Отбивал. Ловко и стремительно.

Он не просто отбивал, но и умудрялся отправлять обратно, а потом начал направлять в столы с неподвижной Чери и такой же неподвижной мной.

Поток вспышек прекратился.

— Ага, — с торжеством произнёс Крэдак, опуская своё гибкое оружие, — боишься девчонку задеть! Вот и не задевай!

— Кто тебе помог раздобыть лезвие Эолла, я выясню, — Хаст выхватил меч. — Впрочем, оно тебе не поможет.

Лорд медленно приближался к Крэдаку, нацелив на него меч — вокруг клинка прямо в воздухе возникли и пропали огоньки белого пламени.

— Лорд Хастерн, послушайте, — разом побледнел Крэдак.

— Оружие. На пол.

Голос Хаста, казалось, заморозит воздух.

— К стене. Отошёл. Немедленно.

— Лорд Хасте…

Хаст повёл мечом, вычерчивая остриём в воздухе затейливый виток, вокруг меча полыхнуло белое пламя, перекинулось на Крэдака — от его душераздирающего крика у меня чуть сердце не остановилось.

А потом оно чуть не остановилось второй раз — тело Крэдака оказалось полностью внутри огромного языка пламени, огонь опал, а Крэдака больше не было. Совсем.

Хаст опустил клинок, досадливо дёрнул щекой. Посмотрел на Чери.

Несколько мгновений он просто смотрел, а потом... По его лицу прошла волна спазмов, на лбу вздулись вены, глаза вспыхнули жёлтым светом. Черты лица заострились и укрупнились, на скулах прорисовался рисунок чешуек.

Хаст медленно подошёл к Чери. Взял безвольную руку, взглянул в пустые глаза — она дышала, но разума в её глазах явно не было.

Я могла только глазами следить за ними, больше ничего сделать не могла. Хаст не обращал на меня ни малейшего внимания — разглядывал лицо Чери, достал платок, вытер ниточку слюны из полуоткрытого рта.

Смотреть на лорда было жутко, по его лицу протекали спазмы, глаза полыхали гневом.

Ни слова не говоря, он коснулся её щеки. Застыл на долгие секунды. Убрал руку, вокруг Чери вспыхнул высокий белый огонь, через несколько мгновений он исчез, стол остался пустой.

Хаст скользнул по мне невидящим взглядом и направился к двери.

Гобелены и стол загорелись. Пламя, уже обычное, стало охватывать помещение.

Я ни двинуться не могла, ни сказать ничего… Только смотрела в прямую спину удаляющегося лорда и беззвучно звала его.

Нет! Не уходи! Неужели ты дашь мне сгореть?!

Ты что, не видишь меня? Хаст! Хаст! Да обернись же!

В самых дверях лорд застыл и обернулся. Посмотрел на меня.

Только и могла, что смотреть в его глаза, беззвучно умоляя не оставлять меня здесь.

— В тебе остался разум? — тихо спросил Хаст.

Я отчаянно заморгала. Он перевёл взгляд на железки на моих запястьях и щиколотках. Посмотрел на мою шею.

Лорд грязно выругался, повёл рукой — огонь погас. Подошёл ко мне ближе, изучил мои оковы. Достал кинжал, вычертил остриём несколько символов — оковы рассыпались пылью.

— Надеюсь ты сможешь идти, — глухо сказал он, — кто бы ты ни была, смерти в огне ты вряд ли заслуживаешь.