Призыв рубинового трона

Город погружён в тишину, словно застыл во времени. Лишь я блуждаю по его пустым улицам. И собираю нужное мне из домов, которые раньше были полны жизни.

Когда-то здесь звучал смех, раздавались шаги, в окнах горел свет. Но теперь всё это исчезло, оставив лишь воспоминания.

Шесть лет прошло с тех пор, как в последний раз я видела знакомые лица. Я пытаюсь вспомнить, кем они были, где жили, но память предательски ускользает от меня.

Иногда я слышу шёпот прошлого, что кто-то зовёт меня по имени. Но это всего лишь эхо растворяется в тишине. Я осталась одна в городе, где нет ни души, кроме моей собственной.

В сумрачных коридорах старых домов я нахожу портреты людей, чьи взгляды устремлены на меня из прошлого. Их глаза, полные невысказанных тайн, шепчут истории, которые я уже не могу услышать. И когда я смотрю на них, мне кажется, я вижу души, некогда обитавшие за этими глазами.

Но и эти люди ушли в неизвестном направлении, когда в один из хмурых осенних дней я призвала всех покинуть город. Мои призывы как приказы моего внутреннего голоса.

Однажды, когда я сидела на полу и смотрела на старую, потрескавшуюся куклу, что-то внутри меня шевельнулось.

В приюте, куда я попала совсем юной, меня преследовала одна мысль: побыть одной в комнате. Я не могла объяснить, почему так хотела этого, но чувствовала, что в тишине и одиночестве смогу найти ответы на вопросы, которые мучили меня с самого детства. Это работало, меня не запирали, а угождали моей прихоти.

Как мне рассказали, меня нашли на рынке в корзине, брошенную. Моя мать умерла, не успев увидеть, как я появлюсь на свет, а отец не смог справиться с горем, сбежал из города.

Эти слова, сказанные мне уже в осознанном возрасте, стали клеймом. Я не знала, кто я и почему оказалась здесь. Всё, что у меня есть, это воспоминания о холодном приюте и людях, которые проявляли ко мне доброту, но чаще всего оставались равнодушными.

С возрастом мои призывы стали шире, всё более осознанными и срабатывали чаще. И когда мне исполнилось двенадцать, а мир вокруг казался волшебным и полным возможностей, на деле был жестоким и несправедливым. В тот день, делая заметки на полях книги, я пыталась запомнить всё прочитанное, но случайно испортила её, за что меня наказали. Мне предстояло провести день в одиночестве, пока мои подруги наслаждались летним отдыхом на речке.

Я так завидовала, что они получают что-то, чего я лишена, и попросила их сгореть на солнце. Не зная и не думая о том, что из этого выйдет.

День тогда был жарким, а мои подруги так и не вернулись. Няньки отправились искать их, а на следующий день я узнала правду. Они обгорели на солнце, и им предстояло долгое восстановление в больнице.

С тех пор я стала осторожнее в своих желаниях и мыслях. Я больше не завидовала другим и не пыталась изменить то, что не могла контролировать. Вместо этого я наслаждалась каждым моментом своей жизни, иногда осторожно прося внутренним голосом.

Проходя по пустым улицам, я снова подтверждаю для себя, что тишина меня не пугает. Здесь нет ни голосов, ни стука копыт, даже птицы не поют. Кроме меня, никого нет. Мои шаги эхом отдаются в пустом пространстве, и я чувствую, как воздух становится гуще. Это был мой город, с более чем двумя тысячами человек, но теперь он принадлежит только мне.

Однажды я поняла, что своим даром могу причинить вред, сколько бы ни старалась управлять им и своими эмоциями. И я не жалею о том, что сделала.

В четырнадцать лет я прошлась по всем улицам и попросила жителей уйти. Мои мысли простирались далеко, и когда я достигала следующей улицы, люди за моей спиной неспешно собирались, забирая с собой самое важное и ценное.

Первое время даже не верила, что это сработало. Лишь от одной мысли все люди собрали минимум пожиток и покинули город, не прощаясь друг с другом. И теперь только ветер шумит, создавая таинственный звук то из леса, то со старых крыш домов. Его порывы играют с тенями, заставляя их причудливо плясать на стенах. На всё это я уже не обращаю внимания, слушая лишь мерный стук своего сердца, что кажется единственной нитью, связывающей меня с реальностью.

– Что это?

Моё внимание привлекло пятно вдали центральной улицы. Я выхожу на прогулку каждый день, но никогда не замечала там ничего подобного. Вглядываясь, я не смогла разобрать, даже проморгавшись. Оно похоже на тёмный сгусток, медленно плывущий по мостовой. Сделав шаг вперёд, я попыталась остановить его.

– Уходи.

Попросила, как делала раньше, но ничего не изменилось. Я немного потопталась на месте, вглядываясь в показавшуюся фигуру. А сердце сжалось от неясного предчувствия.

Ко мне стремительно мчится конь, на спине которого сидит невысокий всадник. Я снова попыталась попросить гонца развернуться, но тот не послушал и уже оказался передо мной.

– Лучше уходи.

– Привет! – выкрикнул в ответ паренёк.

Я прищуриваюсь, не уверенная, мираж это или он просто не воспринимает мои призывы. Только второе в принципе невозможно, и я пристально рассматриваю его, изучая каждую деталь. Его глаза, его улыбку, всё кажется таким реальным, и я пытаюсь понять, что же происходит.

Выглядит он бодро. Хорошо одет, на нём тёмное плотное пальто, в самый раз для осени, и шапка, будто надетая наспех. В отличие от меня, мираж кажется живым и современным, в то время как я стою словно тень, поправляя свой длинный кейп, уже изрядно потрёпанный временем. Ношу его не первый сезон, и он уже потерял былую элегантность. Светлый платок, скрывающий мой лоб и завязанный на затылке, немного сполз набок.

– Ты глухая? – тихо и с разочарованием произносит паренёк.

Походу, одиночество дало о себе знать, но разговаривать с собственными галлюцинациями я не решалась. А мираж, кажется, не понимает, что его присутствие является лишь плодом моего воображения.

– Просто исчезни, – шепчу я, стараясь скрыть волнение в голосе. – Я хочу тишины.

Как только я произношу просьбу, его кобыла пятится назад, и я думаю, что это сработало. Однако вдалеке появляется ещё одна фигура на лошади, стремительно приближающаяся к нам.

– Я тебя обратно отправлю, если ты такое ещё раз выкинешь! – кричит гонец, а его голос эхом разносится в воздухе.

В свою очередь я стала снова просить их уйти, но мой первый мираж совершает круг на коне, поворачиваясь в сторону скачущего.

– Просто меньше с принцессой болтай, и тогда будешь поспевать за мной! – Бросая слова в приближающегося мужчину, он снова смотрит на меня.

– Кого ты нашёл? – кричит второй, уже приблизившись настолько, что я смогла его разглядеть.

Я нервно сглатываю, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Этот мираж выглядит старше меня, но ненамного. Мне давно не приходилось видеть мужчин, последний раз я ходила в соседний посёлок два года назад, но там не было таких красивых. Запомнился только кузнец, сильный и огромный, выковавший для меня кинжал.

– Она просто стояла здесь, – отвечает младший мираж.

Мужчина останавливается слева от паренька и, сидя на лошади, внимательно разглядывает меня с головы до ног. Он широкоплечий, его плащ спадает до самых ног, укрывая коня. На голове капюшон, и мне видны только его острые части лица, которые за счёт глаз кажутся совершенными.

– Привет, – здоровается он.

– Она просит только уйти, – докладывает паренёк, напоминая, что мне нужно делать.

– Почему вы не уходите? Я же сказала уйти! – произношу более грозно, и копыта лошадей пятятся назад.

То ли оттого, что топнула ногой, а может, сила стала слабее, и надо теперь кричать, потому что ни внутренний голос не сработал, ни внешний.

Старший мираж оглядывается, и мой взгляд устремляется за его, вдаль. Приближающиеся тени будоражат сознание и приводят в ярость. Внутренним голосом я кричу, чтобы они разворачивались, но ничего не происходит.

Далёкие видения обретают форму. На одной из лошадей я разглядела девушку. Её капюшон сполз, открывая прекрасное лицо, застывшее в изумлении, словно она не верит своим глазам. Её одеяние, расшитое золотой нитью по чёрной ткани, облегает фигуру. Белая кобыла выделяется среди остальных, украшенная небольшим покрывалом, выполненным в том же стиле.

Следом проявляется молодой мужчина. Вероятно, того же возраста, что и второй мираж. Его лицо полностью открыто: красивые голубые глаза и русые волосы, собранные в хвост на затылке.

– У меня из-за тебя шапка слетела! – упрекает он девушку, прежде чем замечает меня. – Кого мы нашли? Это и есть чудовище?

От его слов я закатываю глаза. И раз я не в силах разогнать миражи, решаю уйти сама. Стоит ли мне слушать собственное суждение о том, в кого я превратилась в этом одиночестве? Конечно, я давно запустила свой вид, и теперь разум, видимо, пытается напомнить, что есть много красоты в людях, как когда-то было во мне.

– Подожди! Ты куда? – добродушно спрашивает самый первый мираж.

– Выкинуть вас из головы, коли сами не уходите, – оборачиваюсь и машу на паренька рукой.

Они переглядываются, но ничего в ответ не произносят. Я жду, что исчезнут. Минутка, вторая, и иду прочь, раз это явление отказывается рассеиваться.

Я слышу чёткий топот копыт, чую запах, незнакомый в этой местности. Поднимается ветер, и подол моего кейпа немного торопится вперёд меня.

От миражей веет свежестью. Осенью в лесу так ничего не пахнет.

– Вы должны уйти, – я резко оборачиваюсь, надеясь испугать их, заставить подчиниться.

Тот, что в капюшоне, слезает с коня и подходит вплотную. Высокий, приходится задрать голову, но это позволяет разглядеть его глаза. Тёмные, наверное, карие, узкие и слегка вскинуты. Такие же были у моей подруги и у всадника, что прискакал первым. Вот же скудное у меня воображение, даже лица воссоздала, напоминающие друг друга.

Усмехаюсь и не могу сдержать улыбку, губы растягиваются до ушей.

– Да как же вас развеять? – отмахиваюсь и упираюсь ладонью в его грудь, слегка раскрывая плащ.

Замечаю под ним тёмную броню. Осмелев, отодвигаю ткань в сторону и разглядываю прикреплённый меч на поясе. Мозг начинает кипеть. Желание прогнать их становится нестерпимым, но мираж не реагирует, а лишь наблюдает за мной.

– Мы не уйдём. И у тебя не получится нас прогнать, – в его словах слышится угроза. Кажется, о таком я давно забыла.

Мой разум когда-то нарисовал идею, что кто-то захочет управлять моей силой. Я даже поэтому выковала себе кинжал. Готовилась к такой немыслимой встрече, боясь, что найдётся тот, на кого моя сила не подействует.

– Убирайся! – выкрикиваю и приставляю лезвие к его горлу.

Наверное, иметь оружие и уметь им владеть – абсолютно разные вещи, но я даже не думала об этом. Научилась лишь размахивать им перед собой и немного прокачала мастерство метания.

Одним движением он выбивает оружие из моей руки и выкручивает мне запястье. Я лишь успеваю пискнуть, а кинжал уже летит на землю. Сердце колотится в груди, как сумасшедшее. Страх на мгновение парализует, но стук копыт и чужой голос возвращают к реальности.

– Осторожней. Не навреди ей, Мор.

Мужчина тут же отпускает меня.

– Извини, – произносит он грубо, без тени сожаления.

– Кто вы? Почему вы не уходите? – потирая больное место, я обращаюсь к тем, кто остался в седле.

– Простите нас. Позвольте представиться, – красивый мужчина склоняет голову. – Меня зовут Лоренц, это моя сестра Вивиан.

– Да она нас узнала. Смотри, по глазам видно, – вмешивается девушка.

– Я удивлена, что вы люди. Впервые вас вижу.

– А почему мы должны быть не людьми? Здесь что, реально обитают чудовища? – спрашивает паренёк, который прискакал первым.

Признаться им, что они лишь плод моего воображения, будет опрометчиво. Значит, придётся принять: они люди. Но только почему-то не попадающие под мой призыв. Может, попробовать что-то простое?

– Назови своё имя, – приказываю мужчине перед собой. – И сними капюшон.

– Морган.

Откликается он, поддаваясь призыву, и освобождает голову. Волосы тёмные, намного короче того, что на коне, и зачёсаны назад.

– Интересно, зачем ты ей подыграл? – паренёк ехидно усмехается.

– Подыграл? – переспрашиваю я разочарованно.

Почему он понял, что я пыталась сделать?

Морган передо мной кривит губы, насмехаясь.

– Он не подчинится твоим чарам, и мы тоже, и наши лошади, – паренёк продолжает ставить мои призывы под сомнения.

– Это не чары, это дар. – Смотрю на него с недоумением.

– Да хоть как называй, – вмешивается рядом самый бесконтрольный. – Всё равно это проклятие.

Он свирепо оглядывает окрестности. В глазах читается тревога и раздражение. Похоже, он воин и охраняет эту свиту.

– Мы искали тебя, чтобы вместе понять, как обуздать этот дар, – продолжает говорить паренёк.

– Я уже обуздала свою силу, – заявляю гордо.

– Ну да, даже целый город изгнала, – раздражённо подтрунивает рядом воин.

– Это была необходимость… Хотя откуда тебе известно? – Во мне закипает возмущение.

– Ты только что это подтвердила. Я всего лишь предположил, – отвечает Морган, пронзительно устремляя взгляд на меня.

– А почему на вас не действует?

Брат с сестрой в богатых одеждах переглядываются, и Лоренц указывает на лошадь, украшенную изысканным нагрудником. На ремешке, обшитом тканью, горят красные камни. Мне не приходилось видеть подобные драгоценности в здешних домах.

Лоренц протягивает руку, и я вижу на его пальце золотое кольцо с таким же крупным алым самоцветом.

– Что это значит? – не в силах понять, переспрашиваю, делая шаг навстречу протянутой руке.

Охранник рядом преграждает путь. Недоверие читается в его тёмных глазах, но он отвлекается на кобылу девушки. И я обращаю внимание, что на ней такие же украшения. И провожу взглядом по всем.

На всех уздечках присутствуют красные камни. Ткани и вышивки различаются, от благородных, как у брата и сестры, до простых ободков на других лошадях.

– Это наша защита, – произносит девушка. – Она оберегает нас от таких, как вы.

– Камни? – шепчу свою догадку.

– Да, – подтверждает русоволосый мужчина. – Не даёт голосу проникнуть сквозь барьер, что создают рубины.

Значит, защита.

Мой взгляд сам собой скользит по их снаряжению, по кроваво-красным камням, вправленным в металл и ткань. Они сияют тусклым огнём в этот хмурый день. Защита не только против меня.

– Так вот в чём дело, – глухо изрекаю я, обращаясь скорее к себе. – Думала, я одна такая. А у вас… Целая система защиты от таких, как я.

Морган, стоящий ко мне ближе всех, внимательно ловит каждую мою эмоцию. Его карие глаза теперь, когда капюшон сброшен, кажутся ещё пронзительнее.

– От угрозы. Сила, что тебе подвластна, не выбирает. Она подчиняет. Как я вижу, ты избавилась от людей.

– Я не причинила им зла. Я отпустила их, – вырывается у меня с тихой застарелой болью. – Я хотела тишины и спокойствия.

– Ни в коем случае не думай, что мы считаем тебя чудовищем, – говорит паренёк, но воин рядом слегка наклоняет голову. – Мы пытаемся осмыслить опасность такой силы. Родители Лоренца и Вив отдали жизнь много лет назад, защищая своё королевство. А мы не знаем, откуда могла исходить угроза.

– Мне не сдалось ваше королевство. Я не ходила дальше ближайших деревень, – оправдываюсь и собираюсь с мыслями. – Мне нечего вам сказать. Ищите своё чудовище в другом месте.

– У меня такая же сила. Я могу стать следующей угрозой, – произносит паренёк. – Расскажи, как ты справляешься?

Закусив губу, я растерянно смотрю на юношу. Он так молод и беззащитен, как я когда-то. Именно в его возрасте я осознала, насколько опасна, и выбрала одиночество.

Осматривая их, я всё не понимаю, чего от меня хотят. Я не знаю, что им рассказать. Моя жизнь состоит из тишины. В этой глуши поросль уже скрывает дома, а мой вид давно не соответствует возрасту. Могли ли они перепутать меня с тем чудовищем, что ищут?

Юноша смотрит с некой надеждой в глазах, но я не смогу дать ему ответов. Возможно, он лжёт, чтобы войти в доверие и таким образом заполучить меня с моей силой? Я ведь подобное предполагала, но оказалась совершенно не готова к встрече.

– И камни защищают от тебя? – пряча руки в карманы, я нащупываю ножик для среза грибов.

В голове возникает мысль, и я издаю глубокий, но резкий вдох.

– Что с тобой? – недоумевает Лоренц.

Его сестра шикает, но даже это делает изящно. На пыльных, заросших улицах она умудряется сохранять благородный вид.

– Эти камни тоже своего рода сила. Разумеется, они защищают, – отвечает она, подступив на кобыле ближе.

Красивая Вивиан, с прекрасным именем, кивком просит Моргана, стоящего рядом со мной, пропустить меня. А я в этом нахожу возможность избавиться от их присутствия, если нейтрализую камни.

– У вас нет кольца, – замечаю, глядя на её руку в перчатке без пальцев.

– У меня браслет, – улыбается она, обнажая запястье.

На руке красуется тонкий золотой обруч, усыпанный мелкими самоцветами. Если даже такое количество оберегает её от моих приказов, то убранство коней – это мощная защитная аура, вероятно, полностью их окутывающая.

– И столь малого достаточно, чтобы противостоять вашему чудовищу? – подбираю слова и вижу, что они даже не осознают, к чему я клоню.

Поглаживая коня Лоренца, я касаюсь ремня с рубинами. Не обжигает, не причиняет боль, значит, действует лишь на сознание. Я могу освободить лошадей от украшения, но сработает ли, если просто срезать с одной стороны?

– Достаточно того, что они прилегают к телу, соприкасаются через кожу или золото, – отвечает мне Лоренц, видя, как я вожу пальцами по ремню.

Мой взгляд скользит к пряжке, где ремень натянут на груди животного. Выходит, простым снятием с этих металлических креплений, а может, даже ослаблением, лошадь лишится защиты от моего голоса? Вероятно. Но неизвестно. И что мне мешает проверить?

Протягиваю руку к застёжке.

– Не надо, – перехватывает мою кисть Лоренц, а за спиной я слышу шаги его охранника. – Это будет опрометчивым действием. Лучше не трогать.

Красивый мужчина буквально отвечает на мои вопросы, пока остальные наблюдают, как я изучаю лошадей. Они не догадываются, что я хочу сорвать эти ремни и избавиться от их общества. Защитить только себя, а не помогать пареньку, который не осознаёт, во что выльется ему этот дар.

Позади меня Морган, слева конь Лоренца, а справа Вивиан, и я решаю действовать с той, что ближе к моему лезвию.

Я разворачиваюсь, резко натягиваю ремень кобылы девушки, выхватываю нож из кармана и одним движением перерезаю его. Ремень спадает по обе стороны, свисая на цепочке. Больше не касается лошади, и я заглядываю ей в глаза.

– Скачи отсюда, – шепчу почти неслышно, и она тут же подчиняется.

Непрошеные гости не сразу понимают, что произошло, а я разворачиваюсь и повторяю движение с конём Лоренца. Натянула, срезала так, чтобы не поранить животное. И пока они следят за тем, как девушка визжит, пытаясь остановить кобылу, я отдаю приказ той, чей ремень тоже спадает.

Лоренц едва удерживается, чтобы не свалиться. Сделав круг, он быстро исчезает из виду, и передо мной открывается путь к ещё одному всаднику. Паренёк смотрит на меня, и по глазам видно, он знает, к чему приведут мои действия.

– Что ты натворила? – бросается ко мне Морган, но хватает меня уже после того, как я срезала ремень коня самого младшего всадника.

Морган отвлекается, делая несколько быстрых шагов за парнишкой, а я, не теряя времени, подхожу к его жеребцу. Натягиваю ремень, но он сопротивляется и подтягивает меня к себе. Я успеваю махнуть ножом и падаю на землю.

– Прекрати! – рявкнул воин, оглядываясь, но видит лишь, как его транспорт удаляется вслед за остальными.

– Тебе тоже пора. – Я упираюсь на руки и поднимаюсь, но этот упрямец толкает меня обратно на землю.

– Верни их! – приказывает он, обнажая меч.

Остриё его оружия упирается мне в горло. Не знаю, что более холодное, сталь или почва, но меня трясёт без возможности остановиться. Широко раскрыв глаза, я таращусь на него, подозревая, что это последние секунды моей жизни, ведь его спутников не вернуть.

– Я не могу, – хриплю, стараясь унять дрожь. – Они уже далеко.

– Вот зачем было так делать?! – огрызается он и втыкает меч рядом с моей головой.

Несколько секунд я лежу неподвижно. Морган продолжает сверлить меня взглядом, но уже расслабленно опираясь на свой меч. Не в силах выдержать этот тяжёлый взгляд, я отворачиваюсь и вижу в отражении лезвия свои голубые глаза.

В зеркало я смотрю каждый день, но давно не видела такие огромные глаза. Зрачки расширены так, что голубизна растворяется в белках. Меня пугает собственный вид, а надо мной продолжает нависать угроза, еле сдерживающая ярость.

– Тебе бы думать сначала, – выдыхает он, и его дыхание клубится на осеннем воздухе. – Со мной что ты будешь делать? Я не поддаюсь влиянию.

Он просто смотрит на меня, а я лежу, не в силах пошевелиться. Вскоре Морган с силой выдёргивает меч из земли и шагает назад. Угроза отступила, но воздух по-прежнему густой от его гнева.

– Ну ты должен последовать за ними, – предлагаю ему и снова ловлю недоумевающий взгляд.

– Куда ты их отправила? – он вытирает лезвие плащом привычным движением.

Медленно приподнимаясь на локтях, я слежу за каждым его жестом. Он убирает меч в ножны, и его взгляд падает на мой кинжал, бесцельно валяющийся в пыли.

– Сказала скакать прочь, – встаю, отряхиваясь от сухой листвы. – Лошади рано или поздно устанут, к тому времени твои друзья поймут, что со мной лучше не настраивать контакт. Они не вернутся.

Морган фыркает, а меня от этого передёргивает. Он поднимает кинжал и подходит ближе, от чего я невольно отшатываюсь. Карие глаза въедаются в меня, но он так и не слышит мой внутренний голос.

– Они вернутся. Лоренц не оставит миссию. А Вивиан не бросит Лоренца. Элгар… – он стискивает зубы, хмуря нос. – Он верит, что ты поможешь ему. – Сделав паузу, он протягивает руку и снимает листок, застрявший на моём платке. – А мы с тобой подождём их.

Я тут же поправляю выбившуюся прядь и быстро осматриваю его руки. Колец нет, браслетов тоже, но где-то он прячет алый самоцвет. Мне нужно это выяснить.

– Покажи свой камень? – прошу и вкладываю в голос призыв. Вдруг сработает.

– Отдай свои ножи, пока не поранилась, – протягивает он руку.

В тоне слышен приказ, но я не та, кто привык подчиняться.

– У меня для тебя нет ничего, – глупо прячу руки в карманы и не успеваю увернуться, как он выкручивает мне кисть и быстро проверяет, что ещё там лежит.

– Не делай больше глупостей, – вынимает он маленький нож и блокнотик, замотанный ниткой. – Что это?

– Личное. Делиться с незнакомцем не собиралась, – пытаюсь выхватить обратно, но он ловко уворачивается.

Морган осматривает блокнот и его привлекает рисунок вьюнов на обложке. Он проводит пальцем по изгибу, а потом убирает к себе в карман.

– Отдам, когда поговорим.

Ничего серьёзного он там не обнаружит, но и от него мне так легко не избавиться. Дождаться, когда устанет, и обыскать, раз сам он не говорит о своём камне, или же проявить дружелюбие, и он раскроется.

Понятно, что первый план точно надёжней, но я и доброй умею быть.

– Ладно. Поговорим.

От удивления, вызванного на его лице, я сама поразилась. Осталось дождаться, когда он устанет со мной возиться.