Проблемы Кикиморы

Ночью шел снег, но к утру превратился в мелкий дождь. Серые деревья сиротливо качали тонкими веточками от его мороси. Выйдя на улицу с мусорным ведром, Саша моментально окоченела. Снаружи было промозгло. Холод и влага забирались под свитер и липкими пальцами опутывали тело, сковывая движения. Саша быстро вернулась в избу, и почувствовала, как с волос капает вода.

- Вот это ужас, - пробормотал Мусье Руж, критически оглядывая девушку. - Ни за какие коврижки я на улицу не сунусь! Это ж надо так мокро быть!

Васька согласно кивнул. Коты в такую погоду чувствовали себя оскорбленными. Ведь стоило им выйти наружу, как вся их шерсть моментально покрывалась капельками и становилась дыбом. Поэтому оба коротали дни у горячо натопленной печки, где играли в шашки и обзывались.

В избе было тепло и уютно. Ягиня Саввична заготавливала отвары и настойки, и потому в домике всегда пахло какой-нибудь травой или ягодой. Саша помогала, с удивлением обнаруживая, что каждое растение знает по имени. Она толкла сушеные корни в ступке, резала длинные влажные листья и промывала ягоды. А Яга, периодически заглядывая в старинную тетрадь, исписанную витиеватым почерком, отвешивала ингредиенты на весах с гирьками и замешивала из них очередное лекарство. Саше это казалось настоящей магией, потому что над каждым снадобьем Яга проговаривала слова, которые, по ее мнению, усиливали его действие.

Так протекал день за днем. Размеренно, однообразно и неторопливо. Совсем не так, как в крупных городах. И это нравилось Саше. Потому что теперь у нее было время прислушаться к себе и к окружающему миру, разглядеть и расслышать его красоту. Раньше девушка постоянно суетилась, куда-то опаздывала, боялась не успеть и бегала, бегала, бегала… А теперь, наконец, могла остановиться и услышать свой собственный голос.

Но сегодня Ягиня Саввична решила испечь пироги. Вернее, решила она вчера вечером, когда после сытного ужина сидела в кресле и вязала шаль. Но приводить план в исполнение, естественно, начала сегодня утром.

Поэтому теперь, расположившись за маленьким столиком, Яга мелко шинковала капусту и учила Сашу:

- Вот как тесто подымется первый раз, так его надо опустить. Ручками-то его вот с бочков и внутрь. Во второй раз так же поступить, а на третий уж и к пирожкам приступать можно. Вот я сейчас капустку настрогаю, ты яйца порежешь, и мы их вместе зажарим. Ты готовить-то, поди, совсем не умеешь?

Девушка покачала головой:

- Да некогда, Ягиня Саввична. Да и зачем? Сейчас куча всяких служб доставки. Заказал – а тебе через 15 минут привезли, готовое и теплое.

- Ну! Так то без души приготовлено. Это ж основа основ! – всплеснула руками Ягиня и принялась объяснять. – Вот смотри, я пеку пироги. Я пеку их для тебя, потому как я знаю тебя и хочу тебя порадовать. Я готовлю их с любовью, вкладываю в них частичку себя. Я стараюсь, чтобы тебя порадовать, и вкладываю в их свою добрую энергию. И пироги получатся вкуснее и полезнее, потому как будут нести мою любовь. Ты их съешь, и тебе станет хорошо и приятно. Ты будешь чувствовать, что тебя любят. Любовь, она ведь главная приправа! А те, про которых ты говоришь, для них же это просто работа. Вкладывают ли они туда любовь?

- Вряд ли… - Саша покачала головой и задумалась. Вот уже несколько лет она питалась исключительно в забегаловках и кафешках или заказывала еду на дом. С тех пор как она съехала от родителей, для нее никто ничего не готовил.

Саша никогда об этом не задумывалась, а сейчас поняла, как сильно она соскучилась по запаху маминой выпечки, маминого супа, маминого мяса по-французски… В детстве в их квартире постоянно пахло едой, мама всегда готовила. С утра – кофе, в обед – суп, вечером – жареная картошка, а по выходным мама пекла хлеб. Что за чудный запах тогда царил дома! А вкус… Саша даже зажмурилась, настолько явными оказались воспоминания.

- Воот, – многозначительно протянула Баба Яга и ссыпала капусту в большую чугунную сковороду. – Сдобрить маслом… Вот, кстати, как дождик кончится, мы тебе ступу закажем. И полетишь к родителям. Оно и быстрее, и удобнее, и дешевле.

- Ступу? А разве ведьмы не на метлах летают? – удивилась Саша.

- Хо, на метлах! Попробуй-ка ты зимой да на метле да за тридевять земель! Примерзнешь! А в ступе-то оно все сподручнее и теплее. Багаж закинула, кота посадила, сама устроилась и летишь себе спокойно. Быстро, не дует… а есть экземпляры с подогревом! Митрофан Петрович такие ступы делает на заказ! А мне персональная скидка положена, – хитро подмигнула Ягиня Саввична.

- Логично, – ухмыльнулась Саша. – А почему скидка? Как постоянному клиенту?

Ягиня Саввична по-детски смущенно улыбнулась.

- Митрофан Петрович человек пожилой, ему уж больше трех сотен лет. И в холодное время кости у него ноют, суставы болят, радикулит опять же… А я ему настойку целебную, что от всяких хворей помогает, а он мне – ТО бесплатное и скидку. Да и… нравлюсь я ему с двух сотен лет, замуж даже звал, а я во второй раз не хочу. Хлопотно больно да и…

Договорить Яга не успела. Ее прервал странный шум, донесшийся со двора. Усыпляющий стук капель полностью заглушили громкие нечленораздельные вопли. Ягиня Саввична быстро открыла створки и высунулась наружу. Саша последовала ее примеру.

Взору женщин предстала крайне необычная картина. Выгнув спины, Мусье Руж и Васька остервенело орали на калитку. Хвосты дергались, усы топорщились, почтенные коты завывали и шипели. Над ними метался ворон, то и дело задевая крыльями уши Васьки. Он громко каркал и суетился, создавая еще большую какофонию.

За калиткой никого не было.

Саша, не сдержавшись, прыснула. Только что оба кота ворчали на погоду и клялись, что не выйдут из избы даже под страхом смерти. А теперь? Что за цирк они устроили? Однако Ягиня Саввична не разделила ее веселья. Женщина нахмурилась и, вытерев руки о фартук, устремилась на улицу.

- И чего ее нелегкая в такую погоду принесла? Я ж в прошлый раз доходчиво, по-моему, объяснила! – проворчала она.

Заинтригованная Саша вышла на крыльцо следом и на секунду замерла, прислушиваясь к собственным ощущениям. Дождь все еще крапал. Однако пахло теперь совсем иначе. К запаху жухлых листьев добавился тягучий сладковатый аромат болота. Воздух вокруг сгустился и стал липким, словно остывший кисель. Саша поежилась, вокруг стало совсем холодно и тоскливо.

Ягиня Саввична остановилась в метре от орущих в пустоту котов и махнула правой рукой. Животные разом смолкли и, неуверенно озираясь по сторонам, заспешили к крыльцу. Калитка сама собой распахнулась, и на пороге показалось странное существо. Худенькое изумрудно-зеленое, едва превышающее ростом пятилетнего ребенка, оно напоминало сучковатую палку. Единственным, что выдавало жизнь в этом существе, были огромные желтые глаза.

Существо качнуло головой, увенчанной еловыми ветками, шаркнуло ножкой и нерешительно замерло. Его глазища умоляюще взирали на Ягиню снизу вверх. Та изогнула бровь и сурово спросила:

- Что принесло тебя в мое жилище?

Существо заколебалось, шмыгнуло носом-сучком и тоненько ответило:

- Здравствуй, Ягиня Саввична! Не серчай, да помощь мне твоя нужна! Беда у меня стряслась, а к кому обратиться… так больше не к кому!

Ягиня нахмурилась, вздохнула и нехотя протянула:

- Ну, проходи, раз уж пришла. Не на пороге ж беседовать! И убери эту свою тоску болотную! - Яга обернулась и быстро пошла в дом.

Существо вздрогнуло, моргнуло и суетливо поспешило следом. Когда оно проходило мимо Саши, на девушку пахнуло гнилью. И внезапно ее настигло уныние. Жуткая всеобъемлющая тоска свалилась на плечи.

Саша вспомнила смеющееся лицо бывшего парня. Светлые волосы шевелил ветер, отведя взгляд, он сказал, что нашел другую. Более уступчивую. Более домашнюю. Более нормальную.

Что-то липкое пробежало по щеке.

Навалилась бесконечная усталость. Картинка перед глазами сменилась. Память услужливо подсунула еще один неприятный момент. Олимпиада Перкосраковна, злобно зыркая из-под очков, объявила о сокращении штата сотрудников. Развела руками и сухо сказала: «Нам хватит и одного переводчика, милочка».

Слеза скатилась с другой щеки.

Как все-таки несправедливо устроен мир! Почему, если неприятности, то все сразу? И почему именно ей?

Саша всхлипнула.

Внезапно ее ноги коснулся горячий влажный бок. Девушка опустила замутненный взгляд. Мусье Руж потерся об нее ушами и промурчал:

- Возьми меня на руки и погладь.

Саша, словно во сне, выполнила просьбу. Не хватило сил даже удивиться сему вопиюще необычному явлению. Наглый кот никогда не позволял себя не то, что брать на руки, даже трогать! А тут, потоптавшись по ее рукам, свернулся клубком и принялся мурчать, как заправский трактор. Саша провела рукой по огненной шерсти: усталость как рукой сняло. Девушка расправила плечи. Провела еще раз – тоска сменилась тихим спокойствием. Вокруг потеплело и сразу стало легче дышать, слезы высохли.

Не переставая мурчать, кот скомандовал:

- Неси меня в дом. Тут холодно и сыро. Для шерсти вредно. Да и послушать, что у этой кикиморы стряслось интересно! Яга ж ее проклясть обещала, если еще сунется! А у Ягини Саввичны рука тяжелая, даже я бы не стал судьбу испытывать!

- А… а кто это был? Такой, зеленый, как палочка? - Саша оглянулась на опустевший двор.

- Кикимора, я ж говорю, Яга ее на дух не выносит!

- Так вот почему пахло багульником и болотом…

- Ага. И слезы твои – ее рук дело. Кикиморы, они же по природе своей тоску-печаль болотную наводят. Но эта… какая-то бракованная попалась! – Кот расстроенно потряс ушами и вздохнул. Саша еле сдержала смешок, до того забавно сейчас выглядел Мусье Руж. Хвост свисает, бока увеличились в несколько раз, усы топорщатся, а на морде застыло страдальческое выражение.

- Если хочешь, я тебя отпущу.

- Ты что? Снова слезы лить хочешь? Давай в дом неси!

- Нет, а при чем тут слезы? – удивилась Саша и зашла в коридорчик, служивший прихожей и складом одновременно. Кот закатил глаза.

- Ты меня совсем не слушаешь что ли? Я же сказал, бракованная она, эта кикимора!

- Как это? Она же не робот какой-нибудь…

- Ой, и все вам, дуракам современным, объяснять надо! Никакой памяти предков! Ничего не знаете! И сказок не читали-то небось… Кикимора, она же путников на болото заманивает. То фонариком посветит, то дорожки спутает, то как птица закричит, а иные кудесницы, так орать наловчились, будто девушку какую в чаще режут. Страшно оно, конечно, людям-то. Вот и бегут они, сломя голову и попадают в кикиморьи сети. Как зайдут на болото, так все – пиши пропало. Сгинут.

- Почему? Разве мало лесников и охотников, которые хорошо знают дорогу?

- Ой, да что ж ты за бестолковая такая? Я ж говорю – грусть-печаль они наводят. Не зря же говорят люди – тоска болотная, тоска смертная. Оттуда все. Как это работает, точно не знаю, потому как сам кот, то бишь животное. А животные от подобной нечисти с ума сходят, ну видела ты, как мы с Васькой… - Мусье Руж смущенно замолк и почесал лапой ухо. Саша снова провела по рыжей шерсти, и из-под руки взметнулся сноп искр.

- Ну, вы же не виноваты, что так вышло…

- Ну да, Яге спасибо, сняла наваждение. Обычно-то мы готовы к такому бываем, а тут врасплох застигла. А все потому что она бракованная! Не умеет себя контролировать. Понятное дело на болоте – путника запугать-запутать. Но тут-то! За это ее и не любят, за это и живет на отшибе. А-то как придет, так все! Животные с ума сходить начинают, люди вот как ты цепенеют. Сразу всем холодно, одиноко становится. Самые худшие и страшные воспоминания она пробуждает, заставляет отчаяться да руки опустить… А мы, коты то бишь, эту тоску прогнать можем. Мурчаньем да ласкою.

Мусье Руж гордо ухмыльнулся и тут же проворчал:

- Ну, ты в дом меня несешь? Они там уж все обсудили небось!

Саша спохватилась и быстро зашла в комнату, пытаясь спрятать улыбку. Кот оказался очень приятным на ощупь – тяжелым и горячим. От него исходил жар, как от печки, а еще он очень громко мурчал. И Саше нравилось его гладить. Поэтому она была даже благодарна кикиморе за визит.