⚜︎ Пробуждение Черного дракона

- Вот и ты, - протянул низкий, до костей пробирающий голос. Я было испугалась, что обращаются ко мне, но незнакомец, от одного присутствия которого у меня кровь стыла в жилах, продолжил: – Моя кровная служанка. Али. Вернулась, чтобы исполнить мою волю хоть на грани смерти. Ты долго скрывалась от меня.

Обернуться мне удалось только очень медленно, будто в воде. Руки и ноги казались невесомыми и призрачными. Сквозь собственные ладони я видела и роскошное убранство раскинувшегося подо мной зала, и скрючившуюся на полу маленькую фигурку умирающей тетушки, и громадного мужчину в красном, прохваченном металлом плаще, нависшего над пожилой женщиной, как ястреб.

Нет, не как ястреб. Как дракон.

Тетушка же смотрела прямо на меня, будто я и правда могла быть здесь, будто происходящее реально. Она приложила сухонький палец к губам, отчаянно приказывая мне молчать.

- Я умираю, господин, - ответила Али дракону в человеческом обличье. – И со мной кровные слуги уходят в небытие, как вы и хотели. За всю свою жизнь я не совершила против вас ни малейшего преступления. Как и все слуги, кого я когда-либо знала. Пророчество, сулившее вам гибель от наших рук, лишь попытка вас ослабить.

- Такие ничтожества, как вы, не способны на подобное, - согласился дракон, обходя застывшую на коленях женщину по кругу. Плащ тянулся за ним кровавым потоком, лавой по каменным плитам. Лица я все еще не видела. – Но все проще: я предпочту лишиться всех вас даже малейшей возможности потерять свою силу.

Наконец он остановился, и его отдающиеся в высоте шаги по камню смолкли. Дракон присел, поднял подбородок Али пальцами. Кажется, даже смоляные с седыми нитями пряди его длинных волос источали жар. Я попыталась крикнуть, но не смогла.

Я ощутила, как тяжелею и опускаюсь. Чем внимательнее всматривалась в дракона и его кровную служанку – кажется, я понимала значение этих слов! – и чем четче видела происходящее, тем большей силой и весом наливалось мое тело. Раньше я могла различить лишь смутные очертания высоких неровных стен, а теперь в подробностях видела тянущийся по каменной кладке узор в виде пламени и сложных плетений. И сами стены, уходящие ввысь – уже надо мной, - и оканчивающиеся не потолком, а пустотой, упиравшиеся прямо в небо.

Даже металлические нити плаща дракона теперь отливали красным и серебром.

- Нет, нет, нет, - забормотала тетушка, задирая голову вверх, ко мне. В глазах ее читался страх. Дракон высоко рассмеялся. – Не надо тут ни на что смотреть, нельзя, это сон, сон.

Она говорила мне! Мне!

- Ты сошла с ума, не выполняя моих приказов, Али, - своим треснутым тенором констатировал мужчина. – Где бы ты ни пряталась, теряя контроль, ты возвращаешься сюда. Такова сила данной твоей бабкой кровной присяги, которую я не отменял. Тебе все равно не скрыться. Однако... Мне нужно знать, какой способ ты нашла, чтобы улизнуть от меня. Говори.

И тетушка забормотала – я в тот миг точно поняла, что она не сможет замолчать, пока не выполнит приказа своего ужасающего господина:

- …магия, воплотившаяся в земле маленького мира. Я скрывалась с помощью нее…

.

И тут зал почернел и содрогнулся. Стены обрушились вниз мгновенно, словно их кто-то сдул, как карточный домик. Обломки проходили сквозь мою полупрозрачную плоть, не причиняя вреда, но вызывая дикую боль, словно меня протыкали мечами.

«Это все магический сон, и когда он закончится, мы с тетушкой проснемся в хижине на Лавандовом острове», - зажмурившись, шептала я себе под нос.

Грохот, последовавший за этим ударом, бросил меня вниз, на груды камней, под которыми уже расправил крылья в агонии громадный черный ящер. Однако когда он раскрыл пасть, и все вокруг замерцало призрачным пламенем, что-то ударило его снова, и вместо рева из глубины горящего горла раздался почти человеческий крик.

Миг – и на его месте уже лежал иссыхающий на глазах смуглокожий старик. Теперь я, наконец, смогла разглядеть обращенное кверху лицо, когда-то красивое, хищное, но заостряющееся, словно из него выкачивали влагу. Ошарашенное, злое, неверящее. Лицо правителя, которому вонзили нож в спину.

Теперь дракон тоже увидел меня – я вся покрылась холодным потом, - а затем оскалился и  хрипло рассмеялся, глядя куда-то вбок:

- Моя смерть не поможет тебе, внук. Ты сдохнешь, как человек. Убей его, - обратился умирающий старик уже ко мне. – Это мой приказ, поняла?

Я поняла. Хотела бы не понять, кто я, почему здесь, почему не могу не послушаться этого страшного правителя, выглядящего как воплощение зла. Но я ринулась туда, куда он смотрел, почти что против воли, и набросилась на очень красивого молодого мужчину, с почти скучающим видом расслабленно прислонившегося к сломанной колонне.

Вот только сделать я ничего не могла. Мои руки проходили сквозь его горло и голову. Не помня себя, я начала вглядываться в утонченное, испорченное лицо, отмечая каждый волос высокого хвоста, каждую искру в горящих огнем глазах. И это немного помогло, но совсем не так, как я рассчитывала – не мне удалось сокнуть пальцы на сильной шее, а незнакомец схватил меня, уже совсем обретшую плоть в этом сне, за запястья.

Его хватка была огненной и очень болезненной. Словно кости жарили под кожей.

Мужчина улыбнулся мне в лицо:

- Он мертв. Ты теперь служишь мне, красавица, пока я не отпущу тебя. Ну-ну, - стиснул он мои запястья крепче. – Мой первый приказ: приказы деда больше не имеют над тобой власти. Успокойся. Для начала скажи-ка, где ты?

Но ничего не поменялось – я по-прежнему хотела уничтожить его. Как только молодой дракон отпустил меня, я снова бессмысленно ринулась вперед, и мужчине пришлось перехватить меня поперек живота воздушной плетью.

- Он не сдох? – зло поинтересовался он, глядя за мою спину.

- Мертв, как камень, - отозвался мелодичный женский голос. – Ты выпил его. От бедного дедушки осталась лишь пыль. Прощай, лорд Арро`Орлаг, великий правитель, обсидиановый дракон.

Я с трудом повернула голову: высокая темноволосая женщина в ало-золотом платье с острыми плечами присела там, где раньше лежал мой навязанный повелитель. Она поворошила изящной рукой ссохшиеся кости, вздохнула:

- Ни искры.

- Этого не может быть, - выдохнул убийца. – Эта – явно из кровных, и она не подчиняется мне.

- Плохие новости для тебя, - поднялась женщина. – Очень плохие, Ильберт.

- Для нас обоих, Эльва, - огрызнулся молодой дракон. – И для вашей семьи. Основа нашего союза…

- О том, что ты не лорд, никто не узнает, - невозмутимо пожала плечами женщина. – Убьем ее – и все.

- Если ты проболтаешься…

- Ну что ты. Сын старика давно признан мертвым, - подошла ко мне Эльва. Словно давая ей рассмотреть игрушку получше, Ильберт шевельнул пальцами, и я поднялась вверх, а мои ноги и руки воздушные плети растянули крестом. Женщина провела ладонью перед моими глазами. – Как странно. Она же не здесь, да? Выглядит нереально. Как та старуха.

- Алирааса мертва.

Эти простые, произнесенные скучающим тоном слова, ударили меня в грудь, как молот. Я хотела закричать, однако не смогла не только выдавить из себя ни звука, но даже открыть рот.

- Может, сожжем ее? Со старухой сработало.

- А жаль такую красавицу, - протянул Ильберт. – Темноволосая, стройная, сочная, глазищи в пол-лица. Покорная и на все готовая милашка, не смеющая ослушаться ни единого, любого, - он выделил это слово, - приказа.

- Можно подумать, у тебя таких нет, - хмыкнула женщина. – Твое пламя не навредит ей. Давай я.

.

И мир вокруг меня превратился в желтый огонь. Я закричала от боли, какой не испытывала за всю свою жизнь – и проснулась.

Соседка, Динира, била меня по мокрым щекам. Одежда отяжелела от воды, вокруг ног растеклась лужа – Динира вылила на меня целое ведро, валявшееся тут же, у скамьи. Воздух комнаты наполнял мерзкий запах паленой плоти.

Кожа горела волдырями ожогов, волосы клочьями скукожились от жара прямо на голове.

А на кровати в двух шагах от меня – я знала это! – лежало тело моей наставницы.

.

В ночь болезни тетушки я, пытаясь вернуть угасавшей наставнице хотя бы часть сил, и была так вымотана, что  впервые за долгие годы забыла выпить настойку амарассы.

Кошмары.

Когда я забывала принять настойку амарассы, мне и раньше снились беспокойные сны.

В них небо закрывали черные крылья, воздух наполняло всепожирающее пламя, не просто сжигавшее камни и плоть, но обращающее их в пыль. А затем на место жизни приходила тишина, словно кто-то захлопывал книгу – и все погружалось в глухой мрак.

Раньше мне положено было рассказывать о своих кошмарах наставнице Алираасе, которую я звала тетушкой. Иногда мы пытались понять, слышу ли я голоса трав и растений, предчувствую ли беду, улавливаю ли присутствие безобидных духов мест. Тетушка искала во мне искру, которую лишь она одна представляла себе – а я с самого детства была уверена, что почти не обладаю магией.

Но когда я упоминала этот сон, Алирааса очень расстраивалась. Впервые я заговорила о нем в восемь лет – и тогда же тетушка начала поить меня амарассой.

«Никогда даже мысленно не призывай черного дракона, девочка. Ты позовешь – он может услышать тебя и явиться, пусть и от скуки. И тогда всему, что ты знаешь здесь, придет конец. Это не дух. Драконы – создатели и разрушители миров».

«Почему тогда я вижу его во сне?»

«Из-за твоей болезни. Она делает тебя такой чувствительной к пластам мира, но она же погубит тебя, если забудешь про амарассу».

А я совсем не ощущала себя больной. Я знала, что нельзя покидать Лавандовый остров – тетушка твердила об этом с детства, - но мне совсем не было плохо. Травы пели для меня и здесь, и даже похожая на россыпь желтых горошинок, так тщательно культивируемая моей опекуншей необычная трава, источающая пряный аромат, ластилась к руке, истекая терпким соком поверх мелких плодов.

Мир звенел, когда я касалась его. Мы были заодно.

Я проглатывала все легенды о духах мест, что могла найти. Иногда на Лавандовый остров приплывали торговцы, привозившие плетеные кожаные книги, и тетушка скупала для меня их все, и я на недели с головой погружалась в чтение. Но сколько бы ни читала, не могла найти даже упоминаний чего-то похожего на происходившее со мной. Рассказы о великих травницах всегда сводились к одному и тому же, и никаких драконов в них не появлялось.

Однажды, когда мне было десять, Лавандовые поля посетил только что коронованный правитель с Большой земли – ему полагалось принести жертвы местным духам, чтобы они приняли его. С королем Оросом Неггаст, наш крупнейший город, ненадолго наводнили историки и маги, травники, лекари, ритуалисты и воины. Я пробралась тогда в поместье, где остановился монарх, и даже ухитрилась проскользнуть на пир, переодевшись служкой. Тогда мне казалось, что я всех обвела вокруг пальца. Много позже я поняла, что беседовавшие со мной придворные маги все понимали.

Рассказывая мне о большой земле, они пытались выведать секрет травниц Лавандового острова. Им не повезло – тогда я его еще не знала.

И конечно, ни один не рассказал мне о драконах. Само слово «дракон» вызвало у них недоумение. Наверно, они приняли его за разновидность описания местных духов, как принимали жители Неггаста, приходившие пополнить запасы пресной воды мореплаватели, да и все остальные.

Драконов в нашем мире не существовало. Не было ни картинок, ни сказок. Ничего.

Когда тетушка выяснила, что я пытаюсь разузнать о драконах, она отхлестала меня гибким ивовым прутом.

«Эли, никогда не произноси их имена всуе!»

«Да я же не знаю их имен!»

.

В конце концов, наставница Али всегда заботилась обо мне, как мать. Она не посоветовала бы что-то вредное. Что я теряла, выполняя ее наказ и каждый вечер наливая себе двадцать терпких коричневых капель сока амарассы?

Ведь я знала, что драконы существуют.

___________________

Дорогие друзья!

Добро пожаловать в мою новую книгу!

Вас ждут любовь, магия и власть. И драконы ;)

С любовью, Энни Вилкс.

Восемь лет спустя.

Что-то поменялось в ветре. Теперь он нес беспокойство.

Воины с Большой земли обходили мою хижину стороной, даже если пополняли неподалеку запасы пресной воды: считалось безрассудным злить таких, как я – одиноких травниц, которые, как все были уверены, общаются с силами земли и могут повелевать ими.

Даже молчаливые громилы, за годы на судне изголодавшиеся по женскому теплу, вместо того чтобы ночевать под моей крышей, предпочитали принести жертвы духам и уплыть, не вступая со мной в разговор. Те же, кто появлялся, умоляя меня об исцелении, соблюдали молчание, боясь навлечь на себя немилость холмов, питавших мои знания и мою силу.

Поэтому когда я увидела зарницы в ночном небе и учуяла тонкий звон ярости и отдаленной боли, который с вечерней росой опустился на родные долины, то привычно не стала прятаться. Вместо этого накинула шерстяное верхнее платье, подобрала волосы под платок, как полагалось незамужней девушке, и выступила мужчинам навстречу, предполагая, что раненым в боях понадобится моя помощь.

Ветер предупреждал меня, не пуская сойти с крыльца, вот только все равно некуда было бежать: мой дом и огражденный частоколом сад расположились в узкой ложбинке между двумя вросшими друг в друга крутыми холмами. Когда я ступила на дорожку, где-то вдалеке, со стороны Неггаста, услышала крики и треск пламени, и сердце сжалось от сочувствия – и от понимания, что случилось что-то страшное. Там нужна была моя помощь – да любого целителя! Поэтому я ринулась к дороге, на ходу прикидывая, что из трав мне может понадобиться.

Вместо того чтобы постучать в калитку, чужестранцы высадили ее силой, а потом увидели меня, застывшую от неожиданности – и сладострастно, зло расхохотались.

Громадные, в дубленых от соли кожаных накидках, в легких металлических кольчугах и с длинными, увитыми вязью рун клинками за спинами, вояки наполнили мой двор. Их было не меньше четырех десятков. Они шли прямо по огороженным мною камнями кругам, в которых я сажала лечебные травы, не замечая, топтали хрупкие стебельки.

Не местные. Мои земляки никогда бы не ступили в каменный лабиринт, боясь проклятия духов. Чужаки и выглядели непривычно: смуглые, преимущественно темноволосые, с длинными бородами и волосами, выбритыми на висках.

Когда я только увидела оскал их вожака, еще до того, как он обратился ко мне, поняла: скорее всего, я не переживу эту ночь.

- Мои ребята очень устали, - выплюнул вождь на нашем островном языке, правда, с акцентом. Он ухмылялся криво, словно ему кто-то разрезал щеку, чтобы продолжить улыбку.  – Городские сказали, тут есть золото и опьяняющие зелья. Но никто не посчитал нужным упомянуть, что нас встретит сладкая красавица.

Его дружина загоготала. Вояки громко переговаривались между собой, оценивая мои женские прелести, не смущаясь, рассуждали, что я послана им небесами как ответ на удачную охоту после долгих месяцев пути.

- Я – травница Лавандового острова, Элиасаана, - собрав волю в кулак, вместо того чтобы бессмысленно ринуться прочь и быть остановленной стрелой в спину, выступила я вперед. Старалась держаться, как учила меня наставница: просто и с достоинством, не бросая никому вызов. – Я могу залечить ваши раны. На алтарях у родника вы вольны принести жертвы духам, и они благословят ваши путешествия. Я могу напоить вас горной водой. За хижиной из земли вырывается горячий ключ и вырыта купель. Вы можете отдохнуть здесь.

- Ты сладко шепчешь, птичка, - облизнул полные губы вожак. – Составишь мне компанию в купели. А потом моим парням. Если хочешь жить целехонькой. Будешь хорошей девочкой – и с собой заберу.

- Вы не здешние, - сделала я еще несколько шагов к нему. Все внутри меня заворачивалось в узел от ужаса, кровь колотилась в ушах. Но я продолжила, будто и не боялась: – И не знаете наших обычаев. Травницами становятся больные женщины, не способные к продолжению рода и контакту с мужчинами. Я не дам вам того, чего жаждет ваша плоть, а прикосновение ко мне обернется болью.

Только бы не ошибиться! Как жаль, что сегодня я уже приняла амарассу, думая, что скоро лягу спать! Я мысленно призвала на помощь все силы, когда-либо оберегавшие меня, и потянула сок ядовитого плюща с деревянной изгороди, будто нечаянно облокотившись на нее бедром. Жгучий экстракт горел у меня под кожей, ослепляющей волной боли подбираясь к открытым запястьям. Контролировать его было сложно, но пока амарасса не разлилась по моим венам – вполне возможно.

- Если не верите – возьмите меня за руку, - продолжила я, едва сдерживая боль. – Сами увидите. Но не хочу, чтобы вы сердились, обнаружив это мое свойство позднее и прикасаясь иначе. Я бы предпочла пережить нашу встречу.

Не знаю, как мой дрожащий голос вообще мог кого-то остановить. Но вожак, вместо того чтобы самому взяться за предложенную мною ладонь, толкнул вперед молодого парня с жидкими усами и бородой и еще не сошедшими юношескими прыщами. Тот оглянулся на притихшую толпу, потом посмотрел на меня, ухмыльнулся, будто подражая старшим, и схватил за воротник.

Платье затрещало, а я повисла, болтая ногами, не способная вдохнуть.

- Если заразишь меня чем-то, ведьма, мы вырежем каждого мужчину, женщину и ребенка в Неггасте, поняла? – обдавая меня перегаром, прорычал он. – Целительницы же не любят смерть? – то ли у меня, то ли у своих товарищей спросил юнец чуть менее уверенно.

- Не любят. Я не заражу вас, - пискнула я, а он приложил меня спиной об ограду – и тут же схватил за горящую от сока плюща ладонь.

Сок ринулся к коже, взрываясь на ней волдырями, а потом проник и сквозь его поры, отчего и я, и этот молодой, пахнущий спиртом и кровью парень закричали, отшатываясь друг от друга. Баюкая пораненную руку, как искалеченную птичью лапку, юнец отступил назад, к вожаку, будто ища защиты. Тот только коротко глянул – и парень понуро убрался за спины собратьев.

Я же выставила кисть вперед, чтобы в свете факелов были видны образовавшиеся язвы. Сок продолжал разливаться у меня под кожей, пока я могла его контролировать, по рукам он протек к груди и шее, медленно изукрасил мой подбородок. Становилось все сложнее: амарасса забирала у меня силы.

Наконец, вожак скривился. Кто-то из его воинов смачно плюнул вниз – явно от отвращения. Другой пробормотал:

- Дрянь какая!

Поверили!

- Вылечишь раны, говоришь? – навис надо мной вожак. – Мой отец при смерти. Вытащишь его – выживешь, поняла?

- Поняла, - смиренно согласилась я.

Говорить было больно: губы налились плющом и горели, трескались, когда я произносила слова.

- Смотреть противно, - ткнул меня в кровящие губы рукояткой ножа воин. Кожаная оплетка оцарапала и так нарывающую кожу, и я застонала.

- Стонет сладко! – подхватил какой-то из мужиков, уже слившихся для меня в одно лицо. – Давай Арка позовем, мож, он тонкий слой воздуха по ней пустит, я б рискнул.

- Маг в Неггасте, - зло отозвался вожак. – Держи свой член при себе. Потом пойдете в город и повеселитесь. Ты, - наклонился он ко мне. – Где золото?

- У меня нет золота.

Воин размахнулся и ударил меня рукоятью ножа по скуле, так, что голова мотнулась в сторону. Однако за огнем ядовитого плюща я почти не ощутила боли от удара. Только смотрела своей смерти в черные глаза – и пыталась не потерять сознание от страха.

- Подумай-ка. Библиотекарь Неггаста сказал, тут многие идиоты оставляют золото.

Йико, библиотекарь, никогда бы не отозвался о приносящих дары как об идиотах. Но я поняла, о чем говорит чужак. Краем сознания отметила к тому же, что Йико наверняка сильно пострадал: будучи чрезвычайно суеверным, он ни за что не направил бы этих варваров сюда по своей воле.

- Вы говорите об алтарях. Люди, желающие благословения, оставляют дары, в том числе, драгоценные. У самого склона, где бьет ключ, сложена груда камней.

Я могла бы сказать ему, что украшения забирать нельзя – но разве он бы меня послушал?

- Проверьте, он должен быть где-то здесь, - бросил вожак через плечо. Тут же почти две трети его воинов ломанулись за легкой добычей. – А ты давай лечи, - кивнул он в сторону, делая шаг назад. – Посмотрим, чего стоишь, ядовитая девка.

Я только бросила взгляд на носилки с израненным, белым от потери крови стариком – и сразу поняла, что тот почти мертв. Ни я, ни кто-то другой помочь ему были не в силах, и дело не в самих ранах – заражение так глубоко проникло в его кровь, что плоть уже изменилась необратимо. Удивительно, что он еще дышал. Наверно, их маг – большой мастер.

- Отнесите его в хижину и положите на кровать, мне нужен свет, - распорядилась я. – Я пока соберу травы.

- В доме есть что пожрать? – словно не его отец был при смерти, поинтересовался вожак.

- Да, в кладовой.

- Умрак, останься с девкой, - ткнул пальцем в мрачного воина со шрамом через щеку вожак. – Отвечаешь за нее головой, понял?

Тот поправил светящийся магическими заговорами в темноте клинок:

- Да.

.

- Быстрее давай, - подгонял он меня.

- Мне бы света, - пробормотала я, делая вид, что ищу что-то среди затоптанных растений.

- Вааса, - неожиданно свистяще проговорил громила, и над моими руками зажегся огонек.

Они что же, все обладают магией?!

- Вы откуда? – пыталась я тянуть время, лихорадочно перебирая варианты побега. Учитывая, что мой страж мог спеленать меня воздушной сетью, таких вариантов оставалось все меньше.

- Из Пустынь.

- Так вы дроаганы? – удивилась я. – Никогда не встречала вашего народа. Только читала.

- Меньше болтай. Работай.

Пустыни дроаганов находились очень далеко. Если они плыли оттуда, то им пришлось обогнуть на кораблях континент, на что ушел бы не один десяток и даже не сотня дней. Да еще приходилось бы причаливать и пополнять запасы, рискуя быть обнаруженными. Зачем?

Зачем воинственным дроаганам маленький, никому не известный и не нужный Лавандовый остров?

«Он должен быть где-то здесь». Вожак говорил не про источник.

Не время было думать о подобном. Амарасса продолжала усыплять мои способности. Я почти не слышала голос трав. Понимая, что больше шанса не представится, я встала на колено, давя молодой стебель кураре – очень опасного растения, содержащего почти мгновенно парализующий разум и тело яд. Хватило бы совсем немного – и даже такой громила, как Умрак, потерял бы сознание. Надо было только тщательно рассчитать дозу, чтобы он не задохнулся.

Из-за хижины раздался грохот и задорный смех. Я с болью подумала: чужаки оскверняют то, что десятки поколений ануракцев хранили как святыню.

- Помогите мне, пожалуйста, никак не удается сорвать, - попросила я Умрака.

Тот опустился рядом со мной на одно колено, но браться голыми руками за стебель предусмотрительно не стал – обернул пальцы тряпкой. Только вот не учел, что и тряпка имеет мелкие отверстия, через которые, повинуясь моей последней наполненной силой мысли, сок попал на его кожу и потек вглубь сквозь натертые клинком мозоли и трещины.

Потребовалось несколько секунд, чтобы мужчина осел и рухнул кулем рядом со мною. И тут же над ним взвился столп желтого света, которого я никак не ожидала и который ослепил меня в темноте.

Похоже, дроаганы предупреждали товарищей, когда им нужна помощь… А я не знала. Нигде не читала об этом…

Я не успела и трех шагов сделать к висевшей на одной петле калитке, как меня накрыло сверху жалящей сетью – да, Умрак явно был не единственным магом в этом отряде. Я забилась, как пойманная в садок рыба. Волокна кусали меня поверх раздраженной кожи, и я никак не могла оторваться от земли, пока ко мне бежали другие дроаганы – разъяренные, желающие моей погибели.

Какая глупая смерть. Лавандовый остров считался самым безопасным местом королевства Анурак, а мой дом – самым безопасным местом Лавандового острова.

Я последний раз попыталась сбросить с себя сеть – и вдруг она пропала.

.

А между мной и десятью готовыми к бою дроаганами словно из-под земли вырос мужчина. Я видела его только со спины, но первое, что мне бросилось в глаза – то, как расслабленно он стоял, будто против него не выстроились опасные песчаные маги. И еще – его абсолютная неподвижность, словно он был изваянием, а не живым человеком.

Высокий, широкоплечий. Длинные черные волосы, собранные в низкий «хвост» поверх темно-зеленой легкой рубашки, кончиками касались поясницы – и тоже почему-то не двигались. У незнакомца не было оружия, но от него исходило однозначное, хотя и совершенно нелогичное ощущение, что он может одним ударом положить каждого из тех, что сейчас заносили над головами зачарованные клинки.

- Друзья мои, - развел он руками. – Ну зачем же давить беззащитную женщину. Давайте немного выдохнем. Успокоимся.

- Брысь с дороги, князек, - проревел один из воинов, доставая меч. – Какого ты сюда приперся?!

- Решил присоединиться к общему веселью, - как ни в чем не бывало ответил мой неожиданный защитник. – Вы сильно шумите.

Затем он повернулся ко мне, вот так запросто, оказавшись спиной к дроаганам, и протянул мне руку. Лицо его показалось очень отдаленно, смутно знакомым. Прямой нос, высокий лоб, глубокие зеленые глаза. На вид – не больше тридцати пяти, но в глазах светился совершенно иной возраст.

Он кого-то мне напоминал. Я только не могла понять кого. Не могли же мы быть знакомы?

- Она заразная! – крикнул кто-то из недоумевающей толпы.

- Не думаю, - улыбнулся мне мужчина. – Просто хорошая и очень неглупая травница. Но со мной это не нужно. Как тебя зовут?

- Элиасаана, - ответила я тихо, завороженная его дружелюбным, но почему-то пугающим взглядом.

- Меня можешь звать Гилберт. Новый мир – новое имя, - краем губ улыбнулся мужчина.

Не дожидаясь, пока я сама схвачусь за его ладонь, он сомкнул пальцы на моем запястье поверх рукава – и потянул вверх, ставя на ноги. Кожу все равно обожгло – сок плюща никуда не делся, и я даже вскрикнула от неожиданности, таким острым оказался этот укол.

И в тот же момент, пользуясь шансом, дроаганы ударили всей толпой. Я только успела вдохнуть, чтобы закричать, а заклятия, летевшие в нашу сторону, уже потухли, и воины, занесшие клинки, остановились, словно вплавленные в янтарь мушки. Гилберт стоял, полуразвернувшись, и продолжал улыбаться. Вокруг его фигуры вилось темное, почти незаметное пламя, окатившее меня таким ужасом, словно я уже была мертва.

- Как вы мне надоели, - вдруг сказал он голосом, очень сильно отличавшимся от того, что звучал раньше. В его тоне не слышалось и тени дружелюбия – один испепеляющий холод, от которого у меня колени подогнулись. Будто другой человек! – Сто восемьдесят шесть дней на тесном корабле в вашей сомнительной компании. Все ради того, чтобы вы так глупо попытались убить меня в конце? Назойливая мелочь.

Не отпуская меня, мужчина протянул к застывшим в странных позах дроаганам руку – и те мигом упали, словно у марионеток обрезали нити. Я видела следы заклятий – они тянулись не только к этим воинам, но и за хижину, и в сам дом тоже. Около четырех десятков нитей…

Стало очень тихо, только мое дыхание, рвущееся из горла, нарушало эту звуковую пустоту. Сейчас я вдруг поняла, что больше не слышу и криков со стороны Неггаста.

- Что вы сделали? – прошептала я непослушными губами.

Он обернулся. Зеленые глаза горели огнем и такой яростью, что я сделала попытку попятиться. Лицо казалось другим, не таким, как всего минуту назад.

- Поверь, этот милый, хоть и вязкий мирок без этих ребят точно станет лучше. Не стоит скорбеть по ним. Ты даже могла бы поблагодарить меня – мое вмешательство сохранило жизни сотням твоих сограждан.

- Кто вы?

Он не ответил. Вместо этого отпустил мой рукав и с удовольствием, по-кошачьи потянулся.

- Не хочешь видеть – не смотри, - предупредил он с усмешкой, постепенно снова становясь дружелюбным. – Мне нужно обыскать тела. Удовольствия немного что участвовать, что наблюдать.

Я сделала несколько шагов прочь, спиной. Нащупала покалеченную калитку. И бросилась в темноту.

Страшный человек не последовал за мной.

Дорогие друзья!

Добро пожаловать в мою новую книгу!

Вас ждут любовь, магия и власть. И драконы ;)

.

Вот кого (и не только) вы встретите на страницах книги.

.

Семья Обсидиановых драконов (Черные):

.

.

Семья Медных драконов (Красные):

.

.

Семья Золотых драконов:

.

.

Остальные персонажи:

.

Очень прошу вас поддержать книгу "звездочками" - мы с Музом трепетно замечаем их, радуемся и связываем из них вдохновение :)

С любовью, Энни Вилкс.

Я молилась, чтобы Завиток, моя кобылка, мирно паслась где-то неподалеку. Обычно она не уходила далеко, но сегодня вполне могла испугаться и убежать – или еще хуже, сунуться к чужакам и оказаться зарезанной впопыхах.

Я неслась по темным просторам лавандовых полей, сквозь висящий в воздухе туман, сквозь одуряющий аромат потревоженных моим бегом цветов, поскальзывалась на росе. Прислушивалась, ища в густой тишине звон: на шее Завитка я крепила бубенчики, чтобы легче искать ее.

Дзинь. Дзинь.

- Завиток! – закричала я, оглядываясь, словно за мной гнались все демоны мира. – Завиток, ко мне! Ну же, где ты?

Лошадка, неспешно гарцуя, появилась из-за ближайшего склона, и сразу звон стал громче. Она остановилась от меня в нескольких десятках шагов, напряженно пригнула уши. Ноздри ее раздувались.

- Давай же, девочка, - шептала я, подбегая к ней.

На спину лошади мне удалось вскочить сразу, несмотря на проклятый плющ, все еще заставлявший кожу гореть огнем. Теперь я совсем ничего не могла с этим сделать: амарасса вступила в полную силу, и мои способности покинули меня, сделав глухой и беспомощной.

Ледяной ночной ветер, слишком холодный для лета, немного остужал мое лицо и руки. Без седла ехать оказалось очень непривычно, но вполне реально.

Я направила Завиток прямо к Неггасту, по главной дороге. Могла бы пуститься через поля, опасаясь встреч с разбойниками, но на открытой местности они все равно увидели бы на фоне сумеречного неба мой силуэт, а путешествуя по тракту, я здорово экономила время.

Никто не встретился мне по дороге. Очень плохой знак: горожане могли бы пытаться бежать.

И когда я миновала последний поворот, обогнула «зуб» - похожий на маленькую скалу острый черный камень, выраставший из холма, - то увидела догорающий Неггаст.

Уже темный, черный, тлеющий в темноте красными искрами. Раньше город был ярко освещен: не только в домах, но и на улицах обычно использовались масляные фонари. Сейчас же лишь редкие багряные вспышки и отвратительный запах еще не ставших пеплом дерева, ткани и... плоти. И черные, как изваяния, пустые дома.

Меня передернуло. Я почти не ощущала жизни. Не сразу я поняла, что это амарасса оглушила меня, и те мгновения, что я боялась смерти всех, кого знаю, чуть не заставили меня лишиться сознания.

Но вот за грудами, оставшимися от домов, залов и церквей я увидела здание ратуши – целехенькое, окруженное каким-то мерцающим контуром. Пламени не удавалось пробиться за призрачную завесу, мерцавшую – что совсем дико! – тоже пламенем в темноте.

В окнах ратуши горел свет. Двери были распахнуты, и через проем я видела битком набитый холл. Люди теснились внутри, кто-то несмело выглядывал наружу. С радостью я обнаружила множество знакомых лиц. Они тоже увидели меня – на улицу выбежала трактирщица, Олле.

Она размахивала белым полотенцем:

- Эли! Травница! Сюда! Здесь безопасно!

Я спешилась у самого контура, от которого моя Завиток с храпом отшатнулась, словно в ее лошадином мире не существовало ничего страшнее. Я еле смогла удержать повод, но стоило мне немного ослабить натяжение, обычно послушная кобылка рванулась прочь, уздечкой сдирая кожу с моих ладоней.

Темный контур мерцал. Это почти незаметное пламя завораживало меня. Я подошла совсем вплотную.

- Через него можно пройти? – спросила я трактирщицу. Почему-то у меня не было ни капли сомнений в том, кто мог создать такую завесу. – Вы проходили?

- Через что? – не поняла Олле. – Там маг круг нарисовал, сразу как собрал нас тут. Он защищает нас от пожара и захватчиков! Маг этих сволочей не смог его разрушить! Скорее иди к нам, Эли! Они все еще рыщут где-то тут!

- Травница! – прогудел за ее спиной глава Неггаста. – Слава духам! Нам нужна помощь! Тут раненые! Скорее!

Они не видели пламени. И думали, что я смогу помочь, а я была совершенно бесполезна, да еще и сама обессилена!

Я тяжело выдохнула, зажмурилась.

- Смотри, еще одна! – услышала за спиной знакомый говор с акцентом. – Хватай!

Как беспомощного кролика, меня тут же опутали воздушные сети, я и пискнуть не успела. Только сделать шаг, пошатнуться на стреноженных ногах – и упасть прямо через контур, прощаясь с жизнью.

.

Невидимое для остальных пламя вмиг сожрало и сети, и мою одежду, и даже сок плюща из-под моей кожи. Я лежала на спине прямо на теплой и колючей земле, наконец не ощущая жгучей боли, нагая, не понимающая, что произошло.  По голеням проходила граница призрачного круга – и за ней мои ноги все еще были не только обуты, и обхвачены полосой подола юбки, но и укутаны воздушными силками.

Я подтянула ноги к груди – и заклятие вместе с туфлями пропало, обращаясь пеплом.

- Ой! – вскрикнула Олле.

- Твою ж!.. – расхохотался кто-то из дроаганов. – Арк, это еще что за заклятие?!

- Я б такое освоил! - в тон ему ответил другой.

Я наконец очнулась. Повернулась на бок, притягивая колени к груди, пытаясь как-то прикрыться руками, длинными волосами – чем угодно.

Но лучше стыд, чем смерть. Ко мне уже неслась, снимая с себя верхнее платье, добрая Олле. Она присела рядом, положила его на мое дрожащее тело, как плед, сжала плечи. Похоже, трактирщица и сама не ожидала от себя такой смелости, а теперь затравленно озиралась по сторонам.

Ее страх был понятен: в свете можно было видеть обступавших ратушу песчаников.

- Она примерно за кругом, - более тихо заметил третий дроаган.

- Но не сдохла, как Вар и Ильмо, - снова ответил первый, уже не так весело. – Дела. Думаешь, эта козявка со сволочью знатной заодно? Тоже магичка?

- А мы сейчас проверим! – выступил из темноты дроаган в немного отличавшемся от остальных костюме: длинные полы накидки мели покрытую пеплом землю. Наверно, это и был их главный маг. – Сними-ка круг, деточка. Иначе я их убью.

Повинуясь взмаху его руки, подельники мага выбросили вперед троих – Йико, израненного и избитого, и двух молодых девчонок, с которых, как я с болью заметила, были содраны юбки.

- Не снимай, - шепнула мне в ухо Олле. – Пожалуйста. Весь город внутри.

- Я не могу, - прошептала я в ответ, садясь и спешно натягивая оказавшийся мне невероятно большим наряд, пахнущий луком и потом. Повторила, крича, дроаганам: - Я не могу! Я не умею!

И тут же со слезами ужаса упала лицом в землю: одна из девчонок, дочка молочницы, осела к ногам мага.

- Я правда не могу! – зарыдала я. – Не могу!

- Олле, веди ее сюда, - выступил из дверей глава Магнек. – Немедленно!

- Подумай хорошо, магичка! – проскрипел маг, поднимая руку вверх. – Ееешаа.

Повинуясь его слову, Йико, хватаясь за горло, взмыл в воздух.

- Пошли, - со слезами толкала меня трактирщица.

Магнек и еще трое мужчин, воодушевленные примером, встретили нас на полпути. Они подхватили меня не только под руку, но и под ноги, и внесли в ратушу – а потом, под крик Йико, закрыли тяжелые двери.

.

Я не помнила, как меня посадили на скамью, как накинули на плечи теплое покрывало. Меня гладили по рукам, мне радовались, что-то говорили.

- Я правда не могу, - как в трансе, повторяла я. – Это же не я.

- Ты как? – присел передо мной Магнек. Его большое бородатое лицо было поцарапано, но полно решимости. – Почему вся в язвах? Они пропадают… - добавил он как-то неуверенно. – Ты себя лечишь?

- А? – не поняла я сначала. Ведь кожу больше не жгло. – Это был сок плюща. Чтобы они подумали, что я больна и не насиловали меня. Все хорошо, его уже нет. Я… не знаю.

И правда, кожа больше не болела. Я провела рукой по щеке и шее, и там, где раньше наливались струпья, ощутила, как ранки закрываются прямо под моими пальцами! И кожа становится гладкой!

Да даже будь у меня мой любимый регенерирующий мох и не сковывай мои способности амарасса, я бы сама так быстро ни за что не справилась!

Только в единственном месте – на внутренней стороне предплечья, там, где меня обожгло прикосновение незнакомца, помогавшего мне подняться, - кожа по-прежнему пульсировала и горела.

Я поднесла руку к лицу: ни следа. Саднит, как клеймо, тут должен быть ожог – а ничего. Белая кожа, ровная.

- Я бесполезна, - виновато объяснила я Магнеку. – Ночью силы почти покидают меня. Но я могу как-нибудь иначе помочь. Кто пострадал?

- Ты бледнее смерти, Эли. Отдохни, - распорядился глава Неггаста, как и Олле, решивший, что я смогла не повестись на шантаж чужаков. – Ты все сделала правильно, спасла нас. Поспи. Раз магичить не можешь, наши сами справятся. Мы здесь явно в безопасности. Он обещал вернуться за нами.

- Он?

- Князь с большой земли, кажется, - откуда-то сверху ответила Олле. – Если бы не он, все мы были бы мертвы. Он же вроде пошел к алтарям? Мы просили помочь тебе.

Я вспомнила зеленые глаза – и яростный лик убийцы.

Гилберт.

«Новый мир – новое имя».

- Спасибо. Он помог, - выдохнула я.

Зажмурилась – и провалилась в тяжелый сон без сновидений.

- Это мог быть кто угодно другой?

Арро`Ильберт, лорд и глава семьи Обсидиановых драконов, беспокойно мерил шагами восстановленный после смерти Арро`Орлага тронный зал. Как и десять лет назад, по полу струилось выложенное из яшмы и турмалинов пламя, и этот орнамент вырастал и на стенах, уходивших в пустоту темного кустящегося неба.

Этот зал, замок, мир – все принадлежало ему. И все это отвергало его как правителя.

И он, и Эльва, расчетливая красная драконица из Медной семьи, так и не вышедшая за Ильберта замуж, прекрасно знали причину. Наследовать великому Орлагу должен был не внук, а сын.

- Только если на свете есть еще Обсидиановые драконы, вырвавшиеся из твоих рук, - обманчиво расслабленно откинулась на спинку кресла Эльва. – Мои дроаганы даже не поняли, что увидели. Но я опознала черное пламя. Причем использованное куда более искусно, чем мы ожидали от того, кто вырос вдали от драконьих миров. Хотя с такой глупой целью, что я не могу не задаться вопросом, понимал ли твой дядя вообще, что делает.

Ильберт остановился. Ему бы обрадоваться, но на душе было мерзко и неспокойно. Так что за его оскалом стояло куда больше тревоги, чем самонадеянности.

- Мир дроаганов. - Блеснули янтарные глаза. – Вязкий, почти без магии, закрыт от нас. Орунтар, если не ошибаюсь. Туда сложно найти дорогу во второй раз, поэтому магические расы предпочитают не посещать его.

- А из посетивших почему-то мало кто возвращается. Идеальное убежище, разве нет? – пожала плечами Эльва Ор`Аминар. – Есть ведь еще нюанс. Нам туда нельзя, это граница владений демонов, и если кто-то из них уловит, что мы нарушили договор, начнется война.

Она закинула руку за голову, будто лежала на траве.

- Драконьи семьи сильны, - сам не понимая почему разозлился на ее предостережение Ильберт.

- А демоны искусны, - лениво заметила драконица. – И их больше. Наши предки не просто так установили мир, стоит ли нам проверять их выводы.

Сверху, в черном небе, вспыхнули молнии, и тут же раздались раскаты грома. Ливень не проникал в зал, несмотря на отсутствие крыши, и наверху, там, где острые клыки стен впивались в тучи, начал куститься густой и горячий пар, в который обращались капли. В этом мареве молнии вспыхивали так ярко, что каждый удар освещал зал целиком.

- Думаешь, почему он там? – облокотился на круглую тумбу для каменных цветов Ильберт. – Это какой-то подвох?

- Я бы предположила, что он ищет то же, что и мы. То есть мои дроаганы.

Из всех народов, рассыпанных по тысячам миров и тайно поклонявшихся драконам, этот нравился Эльве чуть больше остальных, и Ильберт понимал почему. Во-первых, они чтили божеством именно красного дракона, а значит, род Медных с легкостью присваивал себе власть над их умами.

Во-вторых, стоило самой Эльве проникнуть в их сны и там перевернуться, поражая заплесневелое воображение – и дроаганы уже готовы были рисковать жизнями ради прихоти той, кого считали извечной богиней.

Вот только ключ, обнаруженный каким-то чудом глупой Али в далеком молодом мире, прихотью не был. Ничто не обладало возможностью глушить драконью магию, так тесно она была связана с самой тканью мироздания – и вот оказалось, что кровная служанка не только нашла такой способ, но и использовала его, чтобы скрыться от всевидящего взора Орлага.

Миров, подходящих под описание Алираасы, было восемнадцать, но только два из них оказались молодыми, с сильной магией земли, и только один – как раз мир дроаганов – из собственной крови создала легендарная золотая драконица, бросившая перед смертью вызов общему порядку.

- Думаешь, ему нужно?..

- То, что меняет все и делает нас фактически людьми, пусть и на время? – перебила Эльва. – Я бы на его месте обзавелась подобным козырем, если бы захотела вернуться.

Повисла тишина. Шум превращающегося в пар ливня и раскаты грома наполняли ее.

Драконья ярость наполнила Ильберта, когда он представил, что полукровка-дядя занимает трон в этом зале. Лица его Ильберт никогда не видел, но ему казалось, что он должен быть копией деда: смуглокожим, черноволосым, с высокими скулами и волевым подбородком, и с глазами, прожигающими души.

Образ Орлага, страшнейшего из драконов, стал причиной кошмаров всех, кому удалось пережить этого жестокого и кровавого тирана. И даже совершивший невозможное и свергнувший его Ильберт исключением не был.

Рядом с Орлагом никто не мог доверять себе. И, как и многие сомневающиеся в своей силе, Ильберт выбрал путь подражания, стараясь все больше походить на деда и черпая из этого уверенность. Что сделал бы Арро`Орлаг? Неужели стал бы ждать? – Нет, он выжег бы эту болезнь на корню. Дед ничего не боялся.

- Давай задушим его прямо там? – обернулся к Эльве Ильберт. – Он же наверняка ничего не может. Не нужно ждать, пока научится.

- Мы зайдем в Орунтар один раз, ты же знаешь это? – пожала плечами Эльва, и Ильберт со смесью восхищения и злости заметил, что драконица совсем не напугана. – Пошли сначала слугу, пусть подтвердит, что Гилберт там. И будем тихими, как мышки, - с улыбкой закончила она.

По ощущениям, меня мягко тронули за плечо, будя, минут через пять. Но первым, что я увидела, как открыла глаза, оказался рассветный луч, бьющий через стоящие рядом высокие окна ратуши с восточной стороны. Уже утро?

Этот светло-желтый луч, наполненный пылью, прорезал душное пространство насквозь, не прерываясь, как если бы уставшие, измотанные люди из суеверного ужаса обходили его, и упирался в возвышение, служившее сценой для выступлений. Прямо рядом с сапогом таинственного двуликого Гилберта.

Похоже, все замолкли в ожидании его слов. Чужак держался свободно, скромно, неброско. Находиться на возвышении перед толпой казалось для него естественным, но точно не необходимым.

- Он вернулся, - шепнула растолкавшая меня Олле. – Сейчас скажет, что нам делать.

- С каких пор мы слушаем чужаков? – удивилась я ее слепому повиновению.

- А может, его король нам на помощь послал? – обиделась добрая трактирщица. – Не стал бы он просто так за нас впрягаться, да?

- Наверно, - вздохнула я, но тут на нас в унисон цыкнули и справа, и слева, и Олле потупилась.

Я села. Ее большое грубое платье все время сползало у меня с одного плеча, а широкий ворот, предназначенный для ношения поверх нижней блузы, норовил оказаться под грудью. Я поправила платье, натянула его назад и прижалась спиной к скамье, чтобы удержать ткань. Длинные волосы, не собранные, как обычно, лентой, упали мне на грудь, частично забились под кромку. Я вытащила их, пытаясь привести себя хоть в какой-то порядок.

И тут заметила, что князь Гилберт смотрит прямо на меня. Спокойно, заинтересованно, почти улыбаясь. Никуда не торопясь.

Будто и не было тут еще трех сотен людей.

Глаз я прятать не стала. Только через несколько мгновений все-таки завернулась поверх платья в плед, который притащил кто-то из ребят – так голую кожу рук не царапало шершавое дерево скамьи. Когда я снова подняла взор, Гилберт уже будто бы потерял ко мне интерес.

Я машинально потрогала пальцами правой руки левое запястье. Место, вчера ощущавшееся как ожог, было теплее окружающих тканей, причем тепло это ощущалось каким-то неровным, словно ко мне прислонили узорный, нагретый на солнце прут. Я попыталась пробежаться кончиками пальцев: да, действительно, тепло складывало на коже – или под ней? – невидимый узор.

Наверно, это должно было испугать меня. Но чем больше я оглаживала невидимую линию пальцем – под пледом, конечно же, чтобы никто не заметил, - тем менее опасной она мне казалась. Я уже знала, что сделаю, когда окажусь дома: попробую провести по этой линии пером с чернилами, чтобы рассмотреть символ.

- Дроаганы вас покинули, - без предисловий сказал наш спаситель. – Кто-то еще скрывается в холмах, тут будьте осторожны, но большинство не вернутся. Так что барьер я снял, вы можете спокойно выходить.

- Что им было нужно? – раздался женский голос из толпы.

- Они город пожгли… - почти обвиняюще крикнула другая.

- Во-первых, мы вам очень благодарны за помощь и спасение, - своим звучным басом перехватил инициативу глава Неггаста. – Люди просто напуганы. Не сочтите за неуважение.

- Не счел, - отозвался незнакомец.

- Можем ли мы как-то наградить вас за помощь?

- Я страстно увлечен исследованием трав, - вдруг улыбнулся Гилберт, и его белые зубы блеснули. – Так что перенять часть опыта у легендарных травниц Лавандового острова – более чем достойная плата. На этом откланиваюсь. Элиасаана, составьте мне компанию, пожалуйста.

- Но что нам теперь делать?! – снова раздался из толпы тот же несчастно-обвиняющий голос.

Лицо мужчины вроде и не изменилось – а как-то посуровело.

- Вы ждете еще какой-то помощи от меня? – иронично усмехнулся он. – Меленькие города. Дай ноготок – схватят лапку по плечо.

И что-то было в его тоне такое, что все замолкли, даже явно хотевший извиниться Мадлек. Гилберт обвел толпу взглядом, а потом, игнорируя лестницу, даже не спрыгнул – скорее сошел со сцены в одно движение, что казалось невозможным. И медленно двинулся по центральному проходу, а за ним перешептывались испуганные, не решающиеся вперед него покинуть здание ратуши горожане.

Я не сразу поняла, что он идет ко мне, и что компанию гостю предлагается составить прямо сейчас. Но вот мужчина остановился у нашего ряда скамеек и застыл, ожидая. Олле подтолкнула меня, я медленно поднялась на деревянных ногах и, не говоря ни слова, вышла за таинственным магом в распахнутые двери.

.

Свет утра обнимал пострадавший город, сглаживал ночные кошмары. К моей радости оказалось, что вовсе не все здания были сожжены: скорее всего, ночью они смотрелись головешками лишь потому, что чернели без света в окнах. И вообще, сейчас все выглядело куда мягче, чем ночью.

Еще и птицы пели. А в садике около пруда, которым заканчивалась начинавшаяся от ратуши улица, я заметила Завиток – она меланхолично жевала куст барбариса. Мадлек отругает меня за это позже, а сейчас ее присутствие немного согрело душу.

Головешки, оставшиеся от рынка, пары жилых домов, таверны и ведущего к порту деревянного настила, еще парили – правда, в ярком свете почти незаметно. Слава духам, основные жилые кварталы не пострадали – похоже, дроаганам не было до них никакого дела.

Отсюда просматривалась библиотека – вот она пострадала, как и наш маленький храм духам. Но они не были сожжены. Наверно, чужаки что-то искали среди религиозных предметов и книг: хлопавшие на ветру двери, частично сорванные с петель, открывали хаос внутри, словно смерч прошелся.

- Печальное зрелище, но могло быть хуже, - заметил Гилберт.

- Вы пришли нам на помощь, - признала я, склоняя голову и плотнее кутаясь в плед. – Спасибо.

- Я не о том, - отмахнулся мужчина, словно мое почтение было неуместным. – Я делил с ними быт полгода. Должен признать, даже для меня, а повидал я немало, великие воины дроаганы – весьма кровожадные твари.

- Вы приплыли с ними. Чего они вообще хотели?

- Найти таинственный ключ, который им повелели отыскать их хозяева.

- У них есть хозяева?

- Почти у всех есть хозяева, даже если люди не знают об этом. Но вот приходит тот, кто может застращать или предложить что-то невероятно притягательное, кто показывает, что жизнь без него немыслима – и оказывается, что он – твой хозяин. Дроаганы познакомились с одними из таких и решили верно служить этой семье.

Его речи пугали меня, но и будили давно не просыпавшееся живое любопытство.

- А кто ваши хозяева?

- Сложный вопрос. Скажем, я живу с открытыми глазами, но не гляжу туда, куда мне не выгодно.

- Тогда почему вы здесь? Тоже ищете тот магический ключ?

Солнце, бьющее из-за спины мужчины, истончало его мощную фигуру, скрадывало и так плавные движения. Он склонил голову, вглядываясь в меня пристальнее:

- Нет, конечно. Я просто интересуюсь травами. Обучите меня, травница Элиасаана. Хотя бы основам основ, чтобы я мог пойти дальше.

И еще до того, как поняла, что соглашаюсь, я выпалила:

- Хорошо.

И почему-то мне стало очень приятно, что я ответила именно так. Словно кто-то изнутри грудь погладил мягкой и теплой рукой.

- Роженицы приходят сюда, потому что им больно, - объясняла я человеку, которого никогда бы не рискнула назвать учеником. – А я могу пустить сок смеси трав так, чтобы не задеть плод. Иногда женщины или их заботливые мужья просят усыпить на время схваток. Поэтому… вот.

- Чем они платят тебе? – поинтересовался Гилберт, к удивлению моему без тени отвращения подхватывая на руки Амилку, чудом не родившую три дня назад во время набега дроаганов, что сейчас казалось почти нереальным.

- Ничем, - пожала я плечами. – Но если я приду в Неггаст за съестным, мне дадут его. Это не совсем оплата. Тут все по-простому. У нас и деньги-то почти не в ходу. На большой земле, откуда вы, все иначе.

Тут я лукавила: прекрасно помнила вскользь брошенные им слова про другой мир. Мне невероятно хотелось узнать больше. Никто в Неггасте, да и во всем Анураке не знал о других мирах. Те сказки, что рассказывала мне тетушка, большинство сочли бы плодом больного воображения.

А Гилберт, так и не назвавшей своего родового имени, если оно у него вообще было, не упоминавший родных земель, так отличался от всех, кого я знала, что я почти готова была ему поверить. Новый мир – новое имя.

Как его звали раньше?

К тому же, он обнаруживал потрясающее незнание культуры и истории Анурака. Даже не так: из разговоров с ним складывалось впечатление, что он набрался самой разной информации, прекрасно запомнил даже мельчайшие детали, но сама эта информация была изначально искажена. Так он видел нас слабовольными фермерами, глупыми, не способными к техническому и любому иному прогрессу. Я легко могла представить, что это дроаганы рассказали ему об Анураке – тогда все вставало на свои места.

По внешности он мог быть только с северной части континента, может, даже с земель Империи Белого Солнца – светлая кожа и зеленые глаза. А сам упоминал только о юге, где господствовали пустынники – о племенах Гильколиба, о королевстве Мойга.

- У вас очень тихо, - заметил Гилберт, укладывая спящую женщину в кресло. – Бескрайние просторы холмов. Давно не видел таких пейзажей. Добрые люди. Жаль, что и вашу жизнь отравляют народы вроде дроаганов. Но к моему большому сожалению, везде найдется подобное, сколь чудесным ни был бы мир.

Вот оно!

Амилка пошевелилась. Я погладила ее по животу: напряженное чрево спешило выпустить в мир новую, уже готовую к этому жизнь.

- А откуда вы? – как бы невзначай спросила я, словно для меня это было обычным делом. – Из какого мира?

Вот только сердце колотилось как бешеное. Любой засмеялся бы – но Гилберт не засмеялся.

Не пользуясь своим магическим талантом, намного превосходившим все, что я видела, Гилберт легко подхватил большую кадку с водой. Под тонкой тканью рубашки напряглись мускулы, но он поднял ее быстро и мягко, как мог бы поднять перо. Поставил рядом с креслом, а затем присел на стол для катания свечей, скрестил руки на груди.

Посмотрел на меня заинтересованно. Я сразу поняла, что он разгадал мой маленький маневр, но куда уж было отступать?

Мне нужно было знать о нем больше. Вот только я все никак не могла начать расспрашивать – почему-то в голову всплывала мысль, что это я его учу, а не наоборот, а значит, подобное неуместно.

Неуместно! Глупости какие. Пустить незнакомца, расправившегося на твоих глазах с десятками врагов, в свой дом, ничего не спросив. Кормить его, открывать ему тайны своего дела – и неуместно узнать больше.

Последние дни я не понимала ничего – провела их как в трансе. Мне было не по себе: все, о чем я думала, так это о том, что должна научить князя как можно лучше. Это казалось мне моей важнейшей и первостепенной задачей, я и на Амилке-то концентрировалась с большим трудом, впервые в жизни, наверно, размышляя, как же будет здорово спровадить обратившуюся за помощью.

Не то чтобы я не могла осознать всего этого. С удивлением я признавала, что это странно, с не меньшим – что странность не вызывает у меня ни протеста, ни страха. Почему я вообще согласилась рассказывать Гилберту о травах?

И почему он хочет о них узнать, разве его магия не сильнее всего, что могут дать эликсиры и настойки? Почему ведет себя так, словно мы знакомы сто лет?

И почему рядом с ним одновременно и дух захватывает, и уютно, как под тонким одеялом в теплый день?

Тысяча вопросов. Как сон, в котором этот человек был и ключевой фигурой, и основным мотивом, проходили час за часом, сутки за сутками. Неггаст восстанавливался после набега – в город уже первым вечером прибыли строители и воины короля, - а я отсиживалась в своей хижине с этим незнакомцем, ничего мне о себе не поведавшем, но почему-то более важным, чем весь привычный мир.

Сейчас я глядела, как он рассматривает меня сверху вниз, и это было… естественно?

- Странно, - тихо сказала я, закопавшись в мысли и даже потеряв предыдущую тему, такую важную для меня.

Вот так обычно все и заканчивается, отметила я машинально. Я просто забываю вопрос.

- Что именно? – поинтересовался Гилберт.

- Вы, - прямо ответила я. – Вы зачаровали меня? Вы такое умеете?

- Не уверен, что умею, - отозвался Гилберт. – Почему ты смотришь на меня, а не следишь за роженицей?

Эти слова меня как кипятком ошпарили. Я бросилась к креслу – но, слава всем духам, процесс еще не начался. А если бы я пропустила?! Амилку следовало вовремя разбудить, если бы я не сделала этого, то ребенок по-настоящему бы пострадал!

- Это, - выдохнула я, не давая себе забыть мысль о том, что своей беспечностью могла сломать жизнь маленькому существу в момент его появления на свет. – Это и странно. Я никогда такой не была.

- Предположил бы, что ты влюбилась, - заинтересованно протянул Гилберт. – Но тут другое. Ты слишком светлая. Даже страсть не может закрыть тебе глаза на страдания.

Амилка тяжело задышала, и я снова положила ей на живот ладонь, помогая чреву мягко раскрываться.

- Не могу сосредоточиться, - чуть не плача, проговорила я. – Не понимаю. Я хочу ей помочь, я должна ей помочь, да что же…

Я опустила руки в воду, плеснула себе на лицо. С силой растерла щеки.

- Так помоги, - вдруг сказал Гилберт.

- Что? – моргнула я.

Сейчас он был похож на колоя древности. В его облике вновь проступило что-то, что заставило меня желать склониться, закрыть глаза и ждать приказа. Казалось, в его власти весь мир.

- Ты же думаешь, что я тебя очаровал, добрая травница, - улыбнулся Гилберт, выдержав многозначительную паузу. Иллюзия пропала, сменившись властной, но не выбивающей дух красотой. – Вот я и говорю тебе сначала помочь ей, а уж потом слушать меня.

А потом он перешел на другой язык и добавил что-то, чего я не поняла. Но слова эти звучали так, словно я должна была их знать.

Часть меня внутри ощутила непонятную мне потерю, но другая, та, которую я привыкла считать собой, подняла голову. Туман пропал из моих мыслей, и хотя незнакомец из них никуда не делся, он, наконец, отошел на второй план.

Я поклялась себе тщательно разузнать о примененном им заклятии – и сделать все, чтобы не попадаться на него более.

- Что вы только что сказали?

- Это поговорка. Издалека, - туманно ответил Гилберт. – На время родов я выйду, пожалуй. Оставляю это таинство женщинам.

Он был прав. Все это могло подождать – прямо сейчас Амилка готовилась подарить жизнь своему первенцу, ее дрожащий муж ждал в садике, а князь явно никуда не собирался уходить насовсем, пока не узнает все о каждом используемом мною растении.

- Спасибо, - отозвалась я, теперь всю себя посвящая тому, чему должна была.