Пробуждение Чёрного Дракона. Книга 1

Серые сумерки опускались на болото. Ряска выстилала плотным гобеленом вязкую мутную гладь. Имард Шамрис пробирался через топь по колено в гнилой воде. Изумрудный ковёр ломался и медленно сползался за ним.

Перед каждым шагом Имард проверял палкой глубину дна. Она погружалась в мягкую, податливую грязь почти бесшумно, выходила с чавканьем. На поверхности появлялись пузыри, распространялось гнилостное зловоние.

Влажные волосы облепили скулы. Сукно бордового камзола промокло насквозь. Руки коченели. Ноги уходили в густую массу, которая обволакивала и сжимала, словно гигантскими щупальцами. Усталость свинцовой тяжестью ложилась на плечи. След уводил всё глубже в топь. Но Имард уже сомневался, что кто-то по доброй воле мог сюда забраться. Что, если след ложный? Что, если это ловушка?

Позади раздался всплеск. Имард замер. Меж деревьев мерещилось движение теней. Тихий треск волной расползся по округе. Неужели засада? Имард перехватил палку, как копьё.

Туман сгущался. Минуту назад над болотом висела лёгкая дымка. Теперь же по изумрудной ряске стелилась молочная мгла. Она клубилась и разрасталась, поглощая топь, касалась рук плотной ледяной завесой. Треск стих, уступая место мёртвой тишине.

Взгляд наткнулся на остров. Имард принялся разгребать жижу, изо всех сил стараясь добраться до спасительной суши, прежде чем её скроет мгла. Остров был совсем близко. Оставался только рывок. Последний рывок.

Резкий, необузданный страх взорвался в груди, вытеснив воздух из лёгких, и мир канул во тьму трясины. Ряска вскипела над головой. Болото тянуло на дно, сжимало смертельные объятия. Лёгкие жгло от невозможности вдохнуть. Казалось, мышцы вот-вот лопнут от боли.

С невероятным усилием Имард вынырнул, жадно заглотил воздух, схватился за попавшийся под руку корень, нащупал под ногами зыбкую опору. Вонзая онемевшие пальцы в жидкую глину, вскарабкался на берег.

Плотный туман устилал топь, но у самого края острова редел и исчезал. Имард перевёл дух. Просто туман. Но от мысли, что он вновь окажется в этих холодных белесых объятиях, пробирала дрожь.

Он отступил от края, под ногой сухо хрустнуло.

Кости. Человеческие кости усыпали почву. Белели сквозь тёмные комья земли. Несожжённые. Никем не оплаканные. Были ли это останки воинов, павших во времена Кровавой войны? Возможно, кто-то из соратников окончил здесь жизнь. Имард почти мечтал о большом погребальном костре, способном успокоить останки и высушить одежду, облепившую тело тяжёлой мокрой тряпкой.

В поисках места для привала двинулся вглубь острова. Черепа пустыми глазницами следили за каждым его шагом. Под рубаху будто заползла стая пауков. Имард дёрнул плечами, пытаясь сбить это чувство. Зажмурился и услышал зов откуда-то из собственных жил. Открыл глаза. Повинуясь зову, медленно повернул голову к центру острова и оцепенел.

На возвышении находился трон, сплетённый из ветвей древа, корни которого разрывали остров изнутри. Древний дух восседал на троне. Золотая чешуйчатая маска, напоминающая дракона, скрывала правую половину лица. Под маской струилась тьма. Провалы глазниц были словно две чёрные бездны, в них капля за каплей утекало сознание Имарда.

Холодный пот прошиб спину, когда дух протянул руку, закованную в латную перчатку, поманил к себе.

Имард не мог сопротивляться, ноги сами вели к трону. Колени ударились о землю.

Осыпаясь клубами мрака, дух стянул с лица золотую маску и впечатал её в лицо Имарда.

Вспышка белого огня ослепила, холод металла обжёг кожу, резкая боль пронзила насквозь. Имард ногтями раздирал скулу в попытке стащить проклятую драконью маску. Она всё глубже врастала в кожу, впитываясь в плоть, сливалась с ним. Каждый миг казался вечностью в камере пыток. Не выдержав, Имард без сознания повалился на землю.

Легенда о сотворении гласит: Бог Света и Порядка Энга'арт создал идеальный мир и нарёк его Хотартэйя. Вечный, нерушимый и прекрасный. Энга'арт подарил Хотартэйю любимым творениям — людям, чтобы те могли царствовать на ней, не зная бед и страданий.

Богиня Тьмы и Хаоса Сварта создала другой мир и назвала его Томонай. Переменчивый, как сон, зыбкий, как предрассветный туман, в нём свободно обитали духи.

Два мира не смогли сосуществовать. Томонай искажал Хотартэйю, разрушал незыблемость бытия, неся боль и смерть творениям Энга'арта.

Разгневанный Энга'арт обратил Томонай в клетку для Сварты. Он сделал это, пожертвовав своим могуществом. Хотартэйю удалось спасти, но к этому времени оба мира так тесно переплелись, что нельзя было их разделить.

Люди стали стареть и умирать, а когда тела их отдыхали от бодрствования, души отправлялись в переменчивый Томонай. Духи же, напротив, могли веками застревать на Хотартэйе. Не в силах освободиться, они мучили живых.

– «О бескрайних землях Хотартэйи», том 1, Ипюр Шоробис

23 посевен 299 года эпохи Лунного Древа

Империя Этват, предгорье Дайяринн,
город Омакпайя, Южный склад

~ Имард Шамрис ~

Имард закрепил конопляную верёвку за растущее у склада дерево, скинул её в пролом в подгнившей дощатой крыше. Перебирая руками колючее волокно, спустился, бесшумно шагнул в сторону. Его племянница Рэда Шамрис поравнялась с верхними полками огромных складских стеллажей, отпустила верёвку и с грохотом приземлилась.

Облако пыли взвилось в воздух, разбавляя пряный аромат южных вируанских приправ.

— Так быстрее, — сообщила Рэда.

Лучи солнца, пробивающиеся сквозь щель между брёвен, золотом блеснули в пшеничных волосах Рэды, убранных мелкими косичками на левую сторону, скользнули по ножу, прикреплённому к наручу из твёрдой кожи. Рэда откинула за спину терракотовую суконную накидку, одёрнула бирюзовую рубаху, торчащую из-под туго зашнурованной жилетки. Неосторожность племянницы выводила Имарда из себя. Незачем играть с огнём, когда ступаешь по горящему лесу. Имард был на голову выше Рэды и на дюжину лет старше. Желание щёлкнуть племянницу по макушке, чтобы заставить мелкую проказницу слушаться, временами становилось навязчивым. Ей минуло двадцать пять, а вела она себя как шкодливый котёнок.

Имард проверил, не расстегнулись ли застёжки на его бордовом камзоле, и направился вглубь торгового склада по широкому проходу между стеллажами.

Сотни полок. Тысячи товаров. Искомый отмечала хэтаранская печать — суслик с квадратной монетой в лапах.

Впереди на нижних полках лежало несколько десятков невзрачных свёртков. К ним поспешила племянница, первой заметив печать с сусликом.

К глубокому разочарованию, свёртки содержали лишь сомнительного качества шкуры коз, ничего общего с искомым товаром не имели. Шамрисы сложили всё обратно и тенями заскользили вдоль рядов к центру склада.

Дневной свет бил сквозь небольшие оконца, расположенные под потолком. Пряный аромат сменился запахом подгнившего овса. Солома разной степени свежести тихо похрустывала под ногами. В ней то и дело мелькали серые спинки полёвок. Едва различимые звуки шагов Шамрисов смешивались с их деловитым шуршанием.

— Груз точно доставили сюда? — прошептал Имард, проходя мимо неровных рядов мешков с зерном. На всех стояла этватанская торговая печать — лисица, кусающая свой хвост.

— Пока ты развлекался в тавернах, я полночи следила за переправой, — громким шёпотом ответила Рэда, нарочито расчёсывая плечо. — Свартовы комары чуть меня не сожрали! Можешь у них спросить.

— И как мы его здесь найдём?! Ты не могла войти на склад за ними? Подглядеть в окно? Выяснить хотя бы ряд? Или в какую часть склада они всё сгрузили?

Полки тянулись бесконечными кривыми рядами, просматривать каждую не было ни сил, ни времени. Имард выбрал самый тёмный проход, свернул в него.

— Видимо, не могла. Тут вообще-то охрана есть, — промямлила Рэда, легко касаясь спины Имарда.

— И отличный пролом в крыше, через который многое можно увидеть.

— Для начала его надо было найти. Что-то ты запылился, — сменила она тему, смахивая невидимую грязь с его камзола. — Давно хотела сказать… — Рэда провела ногтем по лезвию многозвенной цепи, закреплённой на поясе Имарда. — Симпатичная цепь. У Фарадэиса подсмотрел идею с чернёной сталью? Кстати, ты так и не рассказал, как умудрился предыдущую потерять?

— Весь рынок обшарил, прежде чем нашёл достойную замену.

Имард и сам хотел бы знать: как потерял ту цепь. Но память упрямо отказывалась воспроизводить злополучный день на болоте. Охота не задалась с самого начала. След затерялся в зловонных топях, что окружали бывший этватанский форт Актоматэ. Непроглядный туман, сырость, пронизывающий холод. В тех топях Имард чуть не потерял не только боевую цепь, но и жизнь. Вода сомкнулась над головой, болотная жижа сдавливала, тянула на дно, проникала в ноздри, мышцы рвались от натуги. Потом — бессильная тьма. И вот он уже в развалинах форта. Небо алеет от рассветных лучей. Дрожащие руки бьют камнем о кресало, пытаясь разжечь костёр.

Имард поглубже убрал лезвие новенькой боевой цепи в закреплённые на ремне ножны. Сложенная трижды, она удобно фиксировалась вокруг пояса. Пришлось отдать четверть задатка от нынешнего заказа, но оружие того стоило. Длиной в пять локтей. Из чернёной стали. Неприметная в ношении и незаменимая в схватках с несколькими противниками.

— Не потеряй, — улыбнулась Рэда и бодро зашагала вперёд.

Мешки с зерном сменились полками с глиняными горшками и тюками с тканями.

— Разделимся? — предложила племянница, дойдя до перекрёстка.

— Нет. Опять кого-нибудь зарежешь, а мне — судью подкупай, — припомнил случай двухлетней давности Имард.

Тогда они пробрались на мельницу, где по слухам прятались бандиты, грабившие караваны. Застигнутый врасплох мельник слишком рьяно защищал свои владения. И, к несчастью, никакого отношения к бандитам не имел. Рэда на глазах у крестьян играючи вспорола мельнику брюхо. За это ей грозила каторга или казнь.

Закон был на стороне погибшего, а продажный судья, к удаче Шамрисов — на собственной.

Это был не единственный случай смерти невиновных. При их образе жизни подобных ошибок избежать сложно. Как и горького сожаления о них. Но он запомнился ярче всего. Возможно, потому что красавица-жена мельника повесилась, узнав, что никто не ответит за смерть мужа.

— Не собираюсь я никого убивать, — возмутилась племянница.

Внезапный громкий шорох заставил Имарда вжаться в тюки и затаить дыхание.

Он не стал вооружаться. Был уверен, что с охраной можно будет договориться мирно. Рэда ощетинилась парными боевыми серпами. Имард раздражённо коснулся её руки, беззвучно требуя убрать оружие.

Племянница нехотя спрятала изогнутые лезвия в кожаные чехлы, закрепила серпы на спине под плащом и подняла вверх свободные от оружия ладони, показывая: насколько она беззащитна. Нож, прикреплённый к её левому наручу, тускло блеснул. Кончик метательной звёздочки выглядывал из скрытого кармана жилетки. С быстротой молнии племянница могла выхватить ещё несколько орудий убийства или воспользоваться любыми подручными предметами. Но теперь Имард мог надеяться, что обойдётся хотя бы без выпущенных кишок.

Тени, раскрасившие склад причудливыми узорами, оставались неподвижны. Пыль ровно висела в воздухе. Встревоживший Шамрисов шорох не повторился. Притихшие мыши осторожно зашуршали в соломе.

Никто из работников склада так и не появился. Шамрисы уже собирались продолжить свой путь, как вдруг новый шорох заставил замереть. Раздался тонкий надрывный писк. На пол мягко спрыгнула чёрная кошка с пузатой мышью в зубах.

Взгляд кошки устремился на Имарда. Свежий трупик выпал из пасти. Кошка вздыбилась и зашипела, сверкая золотыми глазами.

По спине Имарда пробежал неприятный холодок, смутное видение о половинчатой драконьей маске уже целую луну беспощадно вторгалось в его разум вместе с приступами головной боли.

Узкие кошачьи зрачки в золотой кайме затягивали в пучину безумия. Ощущение падения в чёрно-золотую бездну парализовало страхом. В висках запульсировала боль.

— Ой, какая киса! — Племянница потянулась к кошке. Та перестала шипеть, юркнула между мешков и скрылась в соседнем проходе.

Обиженно хмыкнув, Рэда убрала волосы за ухо. Серёжка в виде кинжала блеснула серебром и спряталась за непослушными прядями. Племянница продолжила путь к центру склада.

Помутнение Имарда нехотя развеивалось, оставляя неприятное металлическое послевкусие. Он потянулся к фляге с медовухой, прикреплённой к поясу. Раньше Имард никогда не пил во время выполнения заказа и осуждал тех, кто пьёт. Раньше. До проклятого болота. До того, как пронизывающий холод поселился где-то под рёбрами и не хотел оставлять ни на минуту.

Он на ходу откупорил сосуд, пригубил сладковатого напитка, способного хоть немного согреть нутро и заглушить слишком медленно стихающую пульсацию в голове. Всего пара глотков. Он повесил флягу на пояс.

Лекарь, к которому Имард ходил в тайне от Рэды, не обнаружил причин странного недуга и посоветовал обратиться к вере, дабы молитвами исцелить грешную душу.

Имард не верил в Энга'арта, не верил в атанария* в половинчатой золотой маске и не хотел верить в собственное сумасшествие. Но что оставалось?

____________________
* Атанарий — злой дух, восставший мертвец

Империя Этват, предгорье Дайяринн,
город Омакпайя, Южный склад

~ Имард Шамрис ~

Тщетность вторжения на склад становилась всё очевиднее. Имард сделал над собой усилие, чтобы не бросить дело прямо сейчас. Других зацепок они пока не нашли. Надо было самому следить за переправой контрабандистов через реку Акмэв, а Рэду отправить по злачным местам Омакпайи. Уж он бы не упустил товар из виду.

Но кто мог предугадать, что повезёт с переправой? И что племянница не сможет довести дело до конца… Хотя нет. Это Имард предугадать мог.

Придётся дожидаться следующего груза.

Сколько потребуется времени? День? Дюжина? Пара лун?

Имард чуть не врезался в Рэду. Та внезапно остановилась у большого сундука с хэтаранской печатью, окинула его пристальным взглядом, вставила лезвие ножа в дугу навесного замка, резко дёрнула, выламывая тонкие доски. Открыла.

Внутри покоилось аккуратно сложенное многоцветное тряпьё хэтаранского кроя. Рэда его выпотрошила, свалив кучей на земляной пол. На дне сундука ничего не было. Второго дна тоже не оказалось.

— Не то, — разочарованно сказал Имард. — Ты точно знаешь, что нужно искать?

— Этот сундук был там. Я узнала эту загогулину!

Она подцепила ножом сломанный замок, покачала его перед лицом Имарда, словно это какое-то доказательство. На замке красовалась гравировка в виде колоса пшеницы.

— Вообще-то, это гербовый знак Афарисов, — вздохнул Имард.

Золотой род Афарисов правил в краю Одоис, расположенном к северу от Дайяринна. Лоэтрак* Грай Афарис — торгаш до последнего волоска, пройдоха имперской величины. Ему удивительным образом удавалось влезать в самые прибыльные сделки. В обход казны Дайяринна торговать с Вируаном и Хэтараном. Ходили слухи, что он наладил связи с Панэлвом и Саасдаром. В этом Имард сильно сомневался. Дикий нрав панэлвийцев знал каждый. Они даже значение слова «торговля» не понимали. А всех чужаков предпочитали сначала убивать, а потом уже выяснять, зачем те явились в их леса. Саасдарийцы же вообще — почти мифический островной народ с самого юга Хотартэйи. О них на материке остались лишь легенды и немногочисленные потомки, давно потерявшие связь со своими корнями.

— Оу, как нехорошо получилось, — с наигранным раскаяньем произнесла племянница, сваливая хэтаранское тряпьё в сундук. — Но он правда был у тех бандитов.

— Ты это специально? — устало спросил Имард. Кажется, у Рэды были какие-то личные счёты к роду Афарисов.

— Нет. Ну что ты? Как можно? — произнесла она с невинным видом и смачно плюнула в сундук.

— Вот вы и попались, свартовы ворюги! — пророкотал густой бас с конца ряда.

К Шамрисам приближался огромный мужик. Его тяжёлая поступь сотрясала стеллажи. Имард не мог понять, как они раньше не заметили эту глыбу из мускул посреди склада.

— Вы заблуждаетесь. Я — торговец! Проверяю сохранность своего товара. Мне донесли, что у вас тут влажность высокая. Для ткани это вредно, знаете ли, — громко возмутился Имард. Драться с охраной склада в планы не входило. Это должна была быть тихая разведка в поисках контрабандного груза.

Громила втянул широкими ноздрями сухой воздух, оценивающе посмотрел на Шамрисов. Имард выглядел богатым этватанским купцом. Вооружённая до зубов Рэда походила на телохранительницу. Эта легенда часто помогала избежать проблем. Люди готовы верить в удобную ложь, особенно если она избавляет от лишних телодвижений и умственных усилий.

— Воры ночью приходят, когда охрана спит, а сейчас — день, — поддакнула племянница, захлопывая крышку.

— Разберёмся, — пробасил охранник, грозно приближаясь.

— У нас есть разрешение самого… — начал привычную фразу Имард и заметил, как племянница стрельнула взглядом вверх — в сторону нависшего над проходом обережного бревна. Можжевельник, срубленный в двойное новолуние, пропитанный молоком отелившейся коровы, оплетённый одиннадцатью венками из пшеничных колосьев. Подвешенный в центре склада, он хранил от воров и мошенников.

Оберег висел как раз между Шамрисами и громилой. Изрядно поистрепавшаяся верёвка, удерживающая бревно, могла бы послужить ещё пару-тройку лет. Но участь её была предрешена. Рэда провернула в пальцах метательную звёздочку.

— Стой! — Имард потянул к племяннице руку, но не успел.

Звёздочка полоснула по верёвке. Раздался глухой хлопок, и обережное бревно полетело на голову громилы. Он необычайно ловко отскочил назад. Бревно гулко ударилось о пол, поднимая клубы пыли, завалилось на полку.

Громила затрубил в рог, висевший на его бычьей шее.

— Сварт! Дядя! Зачем помешал?! — возмутилась Рэда.

— Совсем озверела?! — Имард успел перехватить её руку и забрать пару метательных звёздочек, готовых отправиться в полёт.

— Отпусти! — Рэда вырвалась.

Громила поднял бревно, уложил на полку с такой заботой, будто младенца в колыбель.

— Не хорошо это, обережи изничтожать. Духи гневаться будут. — Грозовой тучей он стал надвигаться на Шамрисов.

— Давно в яме не сидела? По крысам соскучилась?! — Имард попытался схватить Рэду за руку, но та увернулась.

— Они меня хотя бы всерьёз воспринимают!

— Если бы ты не вела себя как ребёнок…

— Ребёнок?!

Громила протяжно затрубил в рог.

— Сам тогда разбирайся, старикашка! — воскликнула Рэда, юркнула между полками и скрылась в параллельном проходе.

Имард едва успел спасти от падения большую глиняную вазу, задетую подолом её плаща.

— Не уйдёте, изверги! — Расставив ручищи словно клещи, громила пошёл на Имарда.

— Выслушайте меня. У нас нет причин для конфликта! — Отступая, Имард показательно положил заострённые звёздочки на полку.

Громила проводил жест одобрительным взглядом, но надвигаться не перестал. 

Ворота склада скрипнули, послышались крики:

— Свартовка! Вон она! Лови её! Лови!

— Если сдашься, сильно бить не буду, — произнёс громила, разминая шею.

«Ну почему всё всегда выходит из-под контроля?» — мысленно вздохнул Имард.

Отступая, он уткнулся спиной в ряд полок и зацепился за что-то поясом. Крепление цепи расстегнулось, оружие со звоном упало в солому. Имард тихо выругался, подозревая, что это племянница ослабила застежки, когда смахивала несуществующую пыль с его камзола.

В соседнем проходе мелькнул терракотовый плащ виновницы злоключений. Следом, извергая всевозможные проклятья, с вилами и дубинами наперевес бежали разъярённые охранники.

— Позовите главного, — требовательно произнёс Имард и осторожно присел к цепи. Терять новёхонькое оружие не хотелось.

— Я и есть главный, — ответил громила.

Имард коснулся звеньев, громила наступил на клинок цепи. Имард резко дёрнул, но нога громилы даже не шелохнулась, каменной глыбой придавливая лезвие.

— Жаль, что нам не удалось найти общий язык, — искренне сказал Имард и ударил кулаком в пах противнику. Громила согнулся, заскулил, чуть отступил. Имард подхватил цепь, врезал локтем в подбородок, юркнул мимо, побежал туда, где промелькнул плащ племянницы.

Громила быстро оправился. С руганью понёсся за Имардом, сотрясая полки.

Завалившаяся стойка с вилами перегородила проход. Имард перемахнул через неё, побежал дальше. За спиной послышался грохот падения, звук ломающегося дерева и протяжный рёв.

Имард обернулся. Ярость и боль искривили лицо громилы. Он медленно поднялся, схватился за обломок черенка, который торчал из его бедра.

«Не смертельно, но должно его задержать», — подумал Имард, закрепил цепь на поясе и побежал на звуки погрома.

По пути Имард перепрыгнул через охранника, заваленного мешками. Едва не запнулся о другого, замотанного с ног до головы бечёвкой с пучками вируанских трав. Несчастный сжимал в руках поломанные вилы, перекатывался по полу и проклинал весь женский род.

Имард обнаружил Рэду у пролома в крыше, откуда они спустились. Она откровенно издевалась над охранниками. Отвешивала унизительные удары. Играла в догонялки и вышибалы. Озорная улыбка на её лице не предвещала ничего хорошего. Но Имард надеялся, что охранники останутся живы и не сильно покалечены, иначе долгого разбирательства с торговой гильдией не избежать. К счастью, смертоносные серпы покоились в ножнах за спиной племянницы.

Криком Имард попытался привлечь охранников. Те так увлеклись своей вознёй, что даже не обернулись в его сторону.

Имард подобрал потерянную кем-то дубину. Подошёл ближе к месту побоища.

Раскачиваясь на верёвке, Рэда оттолкнулась от головы низкорослого и зацепилась за верхнюю полку. Стеллаж пошатнулся. Рэда качнула его сильнее. Он стал заваливаться на охранников. Двое отскочили в сторону. Низкорослый не успел, и его засыпало мешками.

Племянница отпустила верёвку, приземлилась, победно улыбнулась Имарду. Он с удовольствием поведал бы сейчас всё, что думает о её вкладе в поиск контрабандного груза, но сначала нужно было выбраться из этой передряги.

К полкам отскочил долговязый паренёк. Имард прицелился дубиной ему в голову, пытаясь рассчитать удар так, чтобы вырубить, а не убить малохольного.

Замах резко прервался, словно уперевшись в каменную стену. Обернувшись, Имард увидел на другом конце дубины ручищи, сжимающие её мёртвой хваткой. Рана на левом бедре громилы едва сочилась кровью и ничуть ему не мешала. Дерево затрещало под мясистыми пальцами.

Громила вырвал дубину, замахнулся. Имард отскочил, пригнулся. Злополучная деревяшка просвистела над ним и сломалась, встретившись с головой долговязого, обернувшегося на шум. Громила остолбенел, пропустил подсечку Имарда и грохнулся на пол.

Имард обернулся на племянницу. Она, заломав руку, прижимала к земле последнего охранника, оставшегося в строю.

Входная дверь повторно скрипнула. Послышался топот. Самым близким путём к отступлению являлся пролом в крыше. Со склада можно перепрыгнуть на конюшню винодела, а там дворами уйти в квартал пекарей и скрыться в развалинах старого города.

— Рэда, наверх! — крикнул Имард. Но племянница замешкалась, что-то разглядывая среди товаров, опрокинутых вместе со стеллажами. Вырубив охранника ударом в затылок, она вскрыла ближайший мешок. Тонкий хвойный аромат донёсся до Имарда.

— Нашла! — радостно воскликнула Рэда и вытащила толстенный корнеклубень хэтаранского морокуха, который славился сильными дурманящими свойствами и был запрещён в Империи Этват.

Всё-таки нашли.

Времени разбираться с этим не было. Договориться сейчас с разъярёнными охранниками точно не получится.

— Живо наверх! — прорычал Имард, подбегая к верёвке. Он сложил руки в замок, подставляя их так, чтобы подбросить племянницу повыше. В это время низкорослый начал выбираться из-под мешков, которые его завалили.

Племянница кинула корнеклубень за спину Имарда, оттуда послышался звук удара и приглушённый стон. Рэда разбежалась, оттолкнулась от спины низкорослого, подпрыгнула вверх, зацепилась за верёвку и начала подниматься к пролому.

Имард сдержал ругательство, расцепил пальцы. Если бы Рэда воспользовалась его помощью, она бы подлетела намного выше. Он повторил её манёвр, оттолкнувшись от спины низкорослого, пытавшегося снова встать.

Руки ухватились за колючую конопляную верёвку. Имард зацепился ногами. Подтянулся выше. Перехватился. Подтянулся. Голоса людей становились громче. Имард бросил взгляд в сторону шума, увидел пятерых охранников, бежавших к ним. С другой стороны сквозь завалившиеся стеллажи пробирался громила.

«Сварт! Не успеваем!» — мелькнула мысль.

Лучи солнца бирюзовым пятном среди потемневших от времени досок высвечивали племянницу, почти долезшую до пролома. Она уже могла дотянуться до балки. Десяток ударов ускорившего бег сердца, и Имард бы сам вдохнул уличный воздух.

Резкий рывок оборвал верёвку у основания. Имард не успел. Что хуже — племянница не успела зацепиться за крышу. Её пальцы скользнули по балке, и она сорвалась вниз.

Тюки, в беспорядке разбросанные по полу, смягчили приземление Имарда на ноги, он ушёл в кувырок, гася инерцию. Крепкое голенище сапог часто спасало его при подобных падениях, не давая стопе подвернуться, не подвело оно и в этот раз.

Племянница рухнула на спину. У Имарда замерло сердце и тут же бешено заколотилось о рёбра. Громила, накручивая на кулак оборванную верёвку, навис над неподвижным телом.

— Рэда?! — Имард кинулся к племяннице.

Мощный удар в спину свалил его с ног. Кто-то придавил к земле. Заломал руки. От души пнул по ребрам. Потом ещё и ещё.

Боль почти не чувствовалась. Всё внимание Имарда устремилось к племяннице. Высота, с которой она рухнула, слишком большая. Слишком много острых деревянных обломков разбросано по полу. Слишком неподвижно лежала неугомонная девчонка.

____________________
* Лоэтрак  — «советник» — один из властителей земель Империи Этват

Империя Этват, предгорье Дайяринн,
город-крепость Томаран

~ Тара Нарис ~

Торгово-ремесленный квартал Томарана гудел бесконечными стуками, скрежетом, звоном и переливом людских голосов. Вездесущий ветер сочинял тревожную мелодию, гуляя по растрескавшейся древесине, трепя повешенное сушиться белье, раскачивая ставни.

Тара Нарис любила вслушиваться в городской многогранный гомон. Окунаться в него мыслями. Выделять едва различимый звук, находить источник. Что его породило? О чём говорил? Не сообщал ли о незримой опасности?

Сейчас Тару заинтересовал короткий глухой скрип. Он повторялся рваным ритмом. Чуть реже спокойного биения сердца. Чуть чаще свиста воздуха в мехах, раздувавших огонь в кузне. Так могла поскрипывать старая твёрдая кожа или плотное размокшее дерево. Звук то отдалялся, то приближался. Иногда исчезал, но вскоре возникал с неожиданного направления.

Нарис осмотрелась. Торговец раскладывал деревянную утварь на прилавке. Кожевник ладил пряжку к ремню. Хромой прохожий лязгал стоптавшимся деревянным каблуком по мостовой. Могли ли у искомого звука быть несколько источников? Или же его издавал один единственный преследователь, умело скрывающийся от взора среди толпы?

Усилием воли Тара Нарис откинула эту мысль. Годами натренированная подозрительность иной раз мешала наслаждаться жизнью. Со вчерашнего дня ей не нужно думать о подкарауливающих за углом убийцах, ядах в кубках, ловушках, предателях и прочих опасностях, подстерегающих род Батисов и её лично. Предвидеть, распознать, уничтожать. Всё это входило в её обязанности сотницы* личной гвардии Лоэтрака. Но теперь она была в отставке. Гвардейская форма сдана, наградной меч повешен на стену. Ещё десяток дней, чтобы уладить дела, и она отправится под надёжное крыло будущего мужа в его поместье в Омакпайе.

Тара всей душой верила, что нашла счастье. Нашла мужчину, с которым разделит остаток жизни. Она хотела насладиться спокойной семейной бытностью, вдали от придворных интриг, городской суеты. Представляла их будущих детей. Двоих или троих.

Длинное льняное платье непривычно ластилось к ногам, сковывая движения. Золотые серьги, подаренные возлюбленным, оттягивали мочки ушей и цеплялись за пряди распущенных тёмно-рыжих волос. Тара твёрдо решила закончить военную карьеру и посвятить себя семье. И для начала — привыкнуть к платьям и украшениям.

Опасности, конечно, никуда не денутся. Ведь её судьбой стал мужчина из Золотого рода. Но Нарис знала кому поручит защиту своей семьи, — первому ученику омпата** Парда Сэмтиса, её верному заместителю — Ши.

Его ровную поступь Тара давно заметила. Ши следовал за ней от самого дома и сейчас прятался в тени прилавка с плетёными корзинами. Он оделся в простую льняную рубаху, удлинённую замшевую жилетку. Потрёпанный суконный плащ покрывал его широкие плечи. Капюшон скрывал кудри чёрных волос.

Но даже в простом одеянии, воинскую стать Ши было не скрыть. Гордая осанка, четко выверенные движения, открытый, уверенный взгляд, ни грамма притворства. Для внедрения к бандитам он отчаянно не годился. Для слежки за бывшим командиром — тоже. Но у него было множество других достоинств: мастерское владение мечом, надёжность, исполнительность, верность закону и лично Таре.

— Ши, я начинаю сомневаться в твоей способности незаметно следить, — сказала Тара, шагнув Ши за спину. Тот вздрогнул и обернулся.

— Сотница Нарис! Иварсо дарэ'эш!*** — Ши по-военному коротко склонил голову.

— Иварсо. Я больше не сотница, — ответила на приветствие Тара.

— Вашу отставку ещё не подписали.

— Это формальности. Но раз уж ты здесь… Поможешь с покупками.

Тара вручила Ши котомку и возобновила прогулку. Ши занял привычное место за левым плечом Нарис, подстроился под её шаг. Недоверчивым взглядом он провожал каждого прохожего.

— Ты какой-то нервный сегодня… — Тара обернулась.

— Разве? — нейтрально спросил Ши, продолжая вглядываться в лица прохожих.

— Что-то случилось? Зачем ты здесь?

— Слежу, чтобы вас ничего не беспокоило. О, смотрите, там лавка с украшениями, вы ведь ещё не выбрали обод?

Мелодичный перезвон подвесок и серёжек, раскачивающихся на ветру, заманивал прохожих. Стайка щебечущих юных дев толпилась вдоль прилавка.

— Иварсо дарэ'эш! — Тара поприветствовала торговку.

— Иварсо! Что желаете? Кулоны, обручи, браслеты, серьги. Всё от лучших мастеров Томарана!

— Я ищу красивый ободок или ленту к подвенечному платью. Что-нибудь не слишком дорогое.

— Поздравляю с помолвкой! Вам повезло! У меня всё самое лучшее! Взгляните, очень подойдет к вашим глазам. — Торговка протянула серебряную диадему, усыпанную блёклыми разноцветными камешками.

Нарис примерила диадему. Торговка протянула крохотное исцарапанное зеркало.

Из отражения смотрела потрёпанная жизнью женщина. Острые скулы и подбородок. Тёмно-рыжие с проседью волосы. Длинный шрам тонкой рваной полоской расчерчивал щёку. Сеточка морщин вокруг глаз. Серебристая полоска тонкой работы с завитками в виде цветов смотрелась на лбу Тары чуждо, даже нелепо. Нарис мало что понимала в побрякушках и раньше не видела в них особого смысла. Кольца и серёжки могли зацепиться во время боя. Ожерельем вообще можно придушить. Но сейчас ей хотелось предстать перед женихом неотразимой.

Тара вопрошающе повернулась к Ши:

— Что скажешь?

— Мне кажется, слишком… — не мог подобрать нужного слова Ши.

— Мне тоже, — вздохнула Тара, возвращая диадему торговке. Та уже успела придвинуть поближе другие похожие диадемы, обручи и серебристые ленты с искусно вышитыми цветами. Тара выбрала одну из лент, приложила ко лбу.

— Может с подвенечным платьем будет смотреться лучше? — с сомнением спросил Ши.

— Или с другим лицом. — Тара отложила ленту.

— У вас очень… выразительное лицо, — сказал Ши.

Торговка закашлялась от столь сомнительного комплимента. Тара лишь вздохнула. Она не питала иллюзий по поводу собственной женственности. И кажется, до сегодняшнего дня её всё устраивало. Или почти всё. Но ведь и он её выбрал. Со всеми шрамами и несовершенствами. «С обжигающим огнём карих глаз».

В дальнем углу прилавка Тара заметила обод из золотисто-красного металла. Словно язычки пламени, заострённые грани играли в солнечных лучах.

Торговка выудила украшение.

— Это настоящее сокровище. Красное золото — огромная редкость, его добывают только в руслах вулканических рек города Артэ, — заявила торговка, передавая обод Таре. — Восхитительный обод. Мастер назвал её «Слёзы Феникса».

Нарис с трепетом взяла украшение, примерила.

Сердце обомлело, когда она увидела себя в отражении. О, духи огня! Шрамы — не недостаток, они продолжение образа, продолжение её сути. 

— Вам идёт! — поддержал её Ши.

— Да, очень! Словно для вас создано, — воодушевлённо закудахтала торговка и тут же замялась. — Но вы, кажется, говорили, что ищете что-то не дорогое?

— Сколько стоит? — спросила Тара.

— Двадцать золотых.

— И правда, дороговато, — вздохнула Нарис.

Она полюбовалась украшением ещё чуть-чуть и нехотя протянула торговке. На такую сумму она не рассчитывала.

Обряд обучения требовал много затрат. А ещё её младшая сестра Актама Нарис в этом году поступала в воинский клан Риар Дайядор. Оружие. Хорошая одежда, защитное снаряжение. Взносы на еду и проживание в казармах. Деньги на расходы во время Паломничества. Всё это съело почти все сбережения, что накопились за время службы. Но оно того стоило.

В своё время Тара пришла в Риар Дайядор лишь с узелком тёплой одежды на зиму. Право находиться там она заслуживала тяжёлым трудом. Может, если бы у неё было больше времени на тренировки, она бы не провалила Испытания? Тара позаботилась, чтобы у Актамы всего было в достатке, и верила, что младшая сестра оправдает её ожидания.

После Слёз Феникса остальные украшения словно поблекли. Нарис мысленно пересчитала расходы и разочарованно отошла от прилавка.

Они обошли все торговые ряды. Ноги изрядно гудели, но сегодня нужно было зайти ещё в одно место.

Семья портнихи жила в небольшом одноэтажном домике на краю квартала ремесленников. Вдоль невысокой ограды плотным пологом росла сирень, отгораживая скромное владение швеи от дороги и соседей. Пчёлы с деловитым жужжанием перебирали лепестки. Воробьи порхали с ветки на ветку, беспечно щебеча.

Тара коснулась лилового соцветия, вдохнула густой карамельный аромат. Ей нравилось это место. Тихое, далёкое от придворной суеты.

Из дома вышли швея и миловидная девушка со свёртком в руках. Девушка горячо поблагодарила портниху и поспешила к калитке.

Швея приветливо помахала Таре.

— Я отлучусь ненадолго? — спросил Ши, когда счастливо улыбающаяся девушка прошла мимо.

— Можешь не торопиться, — улыбнувшись, ответила Тара, забирая у Ши покупки.

После того, как жена Ши ушла к другому три года назад, он словно разочаровался в семейной жизни. Нарис ни разу не видела его с кем-то. Неужели, наконец, решился?

Невесомая шёлковая ткань алого оттенка ластилась к коже Тары при каждом дуновении весеннего ветерка, пробирающегося в дом через открытое окно. Солнечные лучи окутывали ткань тёплым сиянием, играясь в золотой вышивке. Лёгкий шелест, похожий на колыхание листвы, сопровождал каждое движение.

Служба в гвардии Лоэтрака даже на балах предполагала ношение формы. Тара неуютно чувствовала себя, когда приходилось рядиться в юбку. Но это платье было особенным. Алый — цвет самой жизни. Золото — символ знати, а ещё это цвет Энга'арта, цвет Его благословения. В таких нарядах приходили на обряд обручения аристократки. Нарис и не думала, что ей суждено стать одной из них. Будущему мужу всё равно, что её род не знатен и не богат. Он готов забыть о многовековых устоях семьи, предписывающих заключать браки исключительно с людьми позолоченной крови.

Когда возлюбленный находился рядом, Тара словно сбрасывала груз прожитых тридцати шести лет и начинала чувствовать себя девчонкой.

Плечо кольнуло, Нарис непроизвольно им дёрнула.

— Ой! Простите, госпожа! — пролепетала портниха.

— Ничего, продолжай. Долго ещё?

— Почти закончила. Надо только длину рукава подобрать. Я бы остановилась на закрытом крое. Вы будете выглядеть как настоящая саора****! — Швея сомкнула алую ткань на запястье. — Как думаете, госпожа, оставляем длинный?

— А они не будут сковывать движения?

— Будут немного… Но они скроют ваши… шрамы.

Два глубоких шрама, оставленных вируанскими мечами, расчерчивали кожу предплечья. Они были напоминанием о Кровавой войне, о жертвах, принесённых ради мира. О свершившейся праведной мести за родных и друзей.

— Пусть будут длинными, — согласилась Тара.

Она убрала выбившийся локон за ухо, провела пальцами по щеке, чувствуя неровности кожи. Жаль, что рваный шрам, тянущийся белесой полосой от скулы до подбородка, было не скрыть.

В дверь трижды отчётливо стукнули.

— Впусти, пожалуйста, это Ши, — попросила Нарис, именно так он всегда предупреждал о прибытии.

Портниха открыла дверь. Ши бесшумно шагнул в комнату и замер, уставившись на Тару.

— Я… — начал он, но в дверь вновь постучали.

Посетитель выбил костяшками пальцев короткую мелодию, по которой Тара Нарис распознала Зэра — посыльного на службе у градозащитников Томарана.

Девятнадцатилетний юноша подавал большие надежды. Сообразительный. Услужливый. Неприметный. Всё, что можно сказать о Зэре, увидев, — в нём ничего особенного. Худощавый, среднего роста, мышиного цвета волосы, невзрачное лицо, располагающая улыбка.

Прошло семь лет с тех пор, как Тара подобрала Зэра с улиц Омакпайи. Тот выпрашивал еду у прохожих, попутно обчищая их карманы. С Нарис это не прошло. Двенадцатилетнему карманнику по закону грозило лишиться руки, но Тара предложила юркому мальчишке сделку. Тот должен был помочь обличить опасного наёмного убийцу, а Нарис давала Зэру работу и кров в стенах градозащитников. Мальчишка справился блестяще и заслужил своё место, а позже — полное доверие Нарис.

— А это Зэр.

Портниха открыла. Зэр юркнул в комнату.

— Фу-ух, всё оббегал, чтобы вас найти! Хорошо, этого увидел. — Зэр махнул на Ши. — Еле догнал, думаю: где он — там и вы. И точно! Вы великолепно выглядите! — с восхищением во взгляде сказал он. — Словно пылающий Дух солнца, спустившийся с небес, чтобы дарить свет и тепло утомлённым от серости глазам.

— Спасибо, Зэр, — не смогла сдержать улыбки Нарис, чувствуя под подушечками пальцев невесомое золотое кружево.

«Мой пылающий феникс», — так называл Тару возлюбленный, запуская пальцы в пряди её рыжих волос. От его чарующего голоса мурашки бежали вдоль позвоночника, а по всему телу разливалась томная нега.

Нарис отказалась от традиционной вышивки в виде цветов на подвенечном платье и украсила его фениксом, вздымающим крылья. Символ их негаснущей любви, преодолевшей все преграды.

— Готов подать прошение о том, чтобы всему высшему воинскому составу постановили ходить в платьях! Командующему Гунэису пошло бы. Как думаете? — серьёзным тоном сказал Зэр.

Ши кашлянул в кулак, было видно, что он с трудом сдерживал улыбку.

— Зэр, что у тебя? — смеясь, спросила Тара, представляя эту картину. Командующий Гунэис был преклонного возраста. От избытка мирной жизни форма перестала сходиться на его животе. Носил он только тёмно-синий, считая, что этот цвет его стройнит.

— Послание от Командующего Дайяринна Фавота Гунэиса, — торжественно произнёс Зэр.

Мальчишка вынул из объемной кожаной сумки, висевшей через плечо, небольшой свиток, передал его Таре. Она вскрыла сургучную печать и прочла немногословное послание от Командующего.

— Что-то важное? — озабоченно спросил Ши.

— Приказ явиться, пояснений нет, — ответила Тара. — Зэр, ты что-нибудь об этом слышал?

— К сожалению, ничего определённого.

— Но что-то ты всё-таки слышал? — поинтересовалась Нарис. Зэр всегда старался знать обо всём, что происходит в Томаране, собирал слухи и сплетни как драгоценные камни. Ювелирно отделяя настоящие факты от фальшивок.

Юноша ненадолго задумался.

— Из Омакпайи вернулось несколько голубей… С посланиями Лоэтраку Эллору. Он был в гневе. Вызвал Командующего. Одни говорят, что Великий мост рухнул. Другие, что дракон торговцев на дно реки Акмэв утягивает. Третьи, что вируанский Император самолично прибывает — сватать дочь за Софэна Батиса. Но вряд ли этим слухам можно верить, — улыбнулся Зэр. — Незабвенная наша градозащитница Тара, я, кстати, очень хотел бы на ваше торжество... 

— Произошло что-то серьёзное, — перебил Зэра Ши. — Иначе за вами бы не послали.

____________________
* Сотник — воинское звание в Империи Этват. Сотник командует отрядом из четырёх расчётов. Каждый расчёт возглавляет дюжий. В расчёте — двенадцать рядовых
** Омпат — наставник воинского клана Риар Дайядор
*** Иварсо дарэ'эш! – традиционное приветствие этватан, означающее «Живи многие лета!»
**** Саора – уважительное обращение к аристократке, потомку золотого рода женского пола

Империя Этват, предгорье Дайяринн,
город Омакпайя

~ Имард Шамрис ~

Послеобеденный шум города не стихал ни на мгновенье. Аромат свежей выпечки смешивался со зловонием сточных канав, вырытых вдоль кривых узеньких улиц Омакпайи. 

Под крепостной стеной из серого гранита, окружавшей квартал богачей — теснились жёлтые шатры вируанских торговцев, этватанские бревенчатые таверны, хэтаранские передвижные лавочки. Велась бойкая торговля товарами со всех уголков Хотартэйи. Здесь можно было найти этватанские боевые секиры, вируанские изогнутые мечи и круглые щиты, хэтаранские малые луки и даже качественные подделки под легендарную мэсоранскую сталь с алой, будто кровь, угловатой гравировкой. Стоящий на границе с Империей Вируан город пестрил разнообразием несовместимых культур. Ярко красные плащи вируанских воинов. Рябые наряды хэтаранских торговок. Простые рубахи этватанских ремесленников. Невнятное тряпье карманников и пьяниц. Соблазнительные наряды куртизанок. Омакпайя принимала всех без исключения, разрастаясь словно опухоль в сердце Хотартэйи.

Любой мог с лёгкостью затеряться в Омакпайе, и это привлекало сюда всевозможное отребье. Многих этот город возвышал, наделяя властью и богатством. Но ещё больше людей здесь скатывались на самое дно, становясь рабами пороков и слабостей.

Омакпайя ценилась охотниками за головами как город, в котором всегда можно срезать пару ценных голов. Но также легко здесь можно остаться без собственной.

Правил Омакпайей Наместник Габэр Иллодис, энтузиазм которого по возрождению Омакпайи закончился после смерти его драгоценной жены около трёх лет назад.

В этом пропащем городе никому не было дела до того, что огромный мужик, рассекая разношерстную людскую реку, нёс на плече завёрнутое в терракотовый плащ тело девушки и толкал перед собой мужчину со связанными за спиной руками. Омакпайцы и гости города скользили по примечательной компании равнодушным взглядом, обращая внимание лишь на груду оружия, что тащил в охапке низкорослый мужчина, спешащий за троицей. Такой набор орудий убийства стоил целое состояние.

— Мы люди маленькие, грамоте не обучены, — пробасил громила, перехватывая поудобней лежавшую на плече Рэду. — Вот сдам вас градозащитникам, они и разберутся: кто вы такие и зачем на склад полезли.

Имард устал объяснять, что закон на их стороне и смирился, что придётся потерять время из-за изъяснений с градозащитниками. Корнеклубни морокуха перепрячут, контрабандисты затаятся. Все старания пойдут прахом. Но сейчас Имард больше переживал за племянницу. Рэда не приходила в себя. Её дыхание было едва различимо.

— Бий! — послышался голос за их спинами. Громила остановился, обернулся на окрик. Затем хорошенько дёрнул Имарда за шиворот, разворачивая. 

Пятеро градозащитников стояли перед ними. Четверо рядовых были облачены в синие котты с гербом Этвата, вооружены копьями. Пятый носил отличительные знаки сотника. Накидка на одно плечо тёмно-синего цвета. Нашивка в виде двух полумесяцев. На поясе в ножнах был закреплён узкий слегка изогнутый меч. Именно этому седовласому мужчине приветливо улыбался громила.

— Не меня ищешь, Бий? — с усмешкой спросил сотник и перевёл взгляд на свёрток на плече у здоровяка.

— Иварсо дарэ'эш, сотник Волис! У меня для тебя гостинец со склада. — Громила скинул Рэду под ноги градозащитникам. От удара она тихо застонала.

Имард бросился к ней, но Бий отдёрнул обратно, всадил кулачищем под дых. Имард согнулся от боли и повалился на колени не в силах вдохнуть.

— Очередные воры? — деловито спросил сотник Волис, наблюдая, как Рэда выпутывается из плена плаща. Рядовые наставили на неё копья.

— Охотники за головами. — С трудом ловя равновесие, Рэда приняла вертикальное положение, подняла левую руку. На её среднем пальце блеснул серебром перстень гильдии охотников за головами. Когти орла.

Имард смог восстановить дыхание и даже нашёл силы облегченно улыбнуться. Похоже, племянница чувствовала себя лучше, чем он смел надеяться.

Спешившие по своим делам люди теперь с любопытством наблюдали за разыгравшейся сценой. Тощий мальчишка обчищал карманы особо засмотревшихся. Прыткий пацан не обошёл стороной даже градозащитника, с особым рвением угрожавшего копьём Рэде. Имард подмигнул лопоухому оборванцу, и тот рванул в подворотню, сверкая босыми пятками.

— Они вломились на склад и разгромили его! — возмущался низкорослый охранник, шагнул вперёд и едва не упал, споткнувшись о «случайно» выставленную ногу Рэды. Часть оружия, что он держал в охапке, посыпалась на землю. Низкорослый обернулся, зло сверкнул красноватыми глазами и скинул в кучу остальное оружие охотников.

— Дун, ты как? — озабоченно спросил Бий.

— Убью свартовку! — процедил Дун.

— Ты решил присвоить один из моих ножей? — произнесла Рэда, кинув взгляд на оружие.

Дун нехотя достал из поясной сумки пропажу, протянул вперёд. Нож выскользнул из пальцев прямо над стопой Рэды. Она подбила лезвие сапогом, остановила полёт у лица Дуна. Острый кончик ножа был направлен ему в левый глаз.

Расслабившиеся градозащитники, нацелили копья на Рэду. Она лучезарно улыбнулась и разжала пальцы. Нож со звоном упал на мостовую.

— Спокойно! Сейчас во всём разберёмся. Я — Сотник Южного отряда градозащитников Халэк Волис. Внимательно вас слушаю, охотники.

На вид ему было около сорока, хорошо сложен, опрятен, уверен в себе. «Волис» — Имард припомнил, что это один из знатных родов, потерявших земли на другом берегу реки Акмэв по мирному договору Кровавой войны.

— Я — Имард, это — Рэда. Мы вели дело и немного недопоняли друг друга с этими достойными мужчинами. — Имард кивнул на охранников.

Громила стоял с непробиваемым выражением лица. Низкорослый сжал кулаки и весь покраснел, едва сдерживаясь, чтобы не разразиться потоком гневных речей.

— Разумеется, от гильдии охотников за головами и себя лично мы приносим глубочайшие извинения, — продолжил Имард.

— И по какому же делу вы разгромили склад торговой гильдии? — устало спросил Волис.

— И покалечили охрану, — вякнул Дун. — Сваротовы головорезы.

Он сделал пару глотков из своей фляги, и Имард уловил едва различимый хвойный запах морокуха. Теперь он заметил на лице Дуна и другие признаки губительной зависимости от хэтаранской отравы. Потрескавшаяся кожа. Белесый налёт в уголках губ. Крохотные точки зрачков.

— И обережную стволину осквернили! — В голосе громилы слышалось неподдельное горе.

Имард оглянулся на Бия, в свете солнечных лучей мышцы, перекатывающиеся под загорелой кожей казались ещё внушительней. Не молодое лицо выражало детскую обиду, но признаков осквернения морокухом не носило. Впрочем, на первых стадиях они не заметны.

— Нас нанял Глава градозащитников Омакпайи саор* Софэн Батис, — сказал Имард, отмечая, что на этих словах сотник Волис напрягся.

— Конечно.

Имард давно ослабил узлы на верёвке, связывавшей руки, и сейчас протянул её Бию. Тот бросил укоризненный взгляд на Дуна, забрал верёвку, повязал себе вместо пояса.

Вчетверо сложенный пергамент хранился во внутреннем кармане камзола Имарда. Он достал документ.

На бумаге филигранным почерком было выведено распоряжение обличить каждого причастного к торговле морокухом в Омакпайе с соответствующими разрешениями, а также приказом к содействию всех законопослушных граждан. В завершении красовалась печать Главы градозащитников Омакпайи и его подпись.

Сотник Волис принял документ, стал внимательно вчитываться.

— Городская казна возместит ущерб, нанесённый… — начал Имард.

— А когда вы в последний раз отчитывались Главе Софэну? — перебил Волис.

— Сегодня, около полудня.

— Сегодня около полудня Глава был убит.

— Убит?! — одновременно произнесли охотники.

— Обезглавлен. — Волис покосился на боевые серпы, венчающие гору оружия.

— На допрос их! Попытаются сбежать — казнить на месте, — приказал сотник Волис.

Два чадящих факела, закреплённых на стене у входа в допросную, не давали достаточно тепла, чтобы обогреть помещение, а солнечный свет сюда не проникал. Узкие щели оконных проёмов у самого потолка небольшой комнаты выходили во внутренний двор Омакпайской крепости градозащитников и почти полностью заросли вьюном.

Имард потёр запястья. Тяжёлые кандалы натирали кожу.

— Это убийцы Главы Батиса, — ледяным тоном обратился сотник Волис к палачу. — Добудь мне их признание, Вогэн.

Смуглый, черноволосый мужчина утвердительно кивнул и, не произнося ни слова, направился к Рэде. Мочка уха палача была разорвана и слегка кровоточила, будто из неё недавно вырвали серьгу. Видимо, кто-то из узников решился на сопротивление. Вряд ли его смерть была быстрой.

Грубо ощупывая Рэду, палач добыл запрятанный в складках одежды нож, вытащил из волос шпильки.

Имарда обыскивал подмастерье — коренастый юнец. Итогом его обыска оказался небольшой метательный нож, который отправился на тумбу в углу. Там же было свалено остальное оружие охотников.

Слухи о местном палаче распространялись далеко за пределы города. Вогэна называли «Омакпайский Душитель». На допросах он подводил узников к границе между жизнью и смертью. Придушивал и отпускал в последний момент. Так могло продолжаться часами, пока заключённый не соглашался сотрудничать. Если это не помогало, Душитель переходил к более кровавым методам.

— Господа градозащитники могут быть свободны, — произнёс Омакпайский Душитель, поправляя кожаный передник, сплошь покрытый бурыми пятнами разной степени свежести.

Градозащитники ретировались, оставив узников на палача и угрюмого подмастерья. Имард просчитывал шансы на побег. Действовать нужно прямо сейчас. Пока их не разделили, отправив по разным клеткам или на дыбы. Пока есть силы и конечности. В комнате остались палач, молодой подмастерье и куча оружия.

Имард пытался поймать взгляд племянницы. Но та была до странного апатична. Смотрела в пол. Даже не думала дерзить или сопротивляться лапам палача, жадно шарящим по её телу в поисках спрятанного оружия.

Возможно ли вытащить племянницу в таком состоянии? Имард не был уверен.

— Этого — запереть. — Вогэн кивнул на Имарда. Подмастерье грубо толкнул к клетке.

Племянница так и не взглянула в сторону Имарда. Драгоценное время было упущено.

В клетке было невозможно ни выпрямиться в полный рост, ни нормально сесть, вытянув ноги. В народе её называли «птичник», так как она смахивала на квадратные клетки для певчих птиц и размером была немногим больше. Толстые цепи крепились к проушинам на верхних углах клетки. Палач мог подвесить её над полом, и, например, развести огонь под узником, медленно сжигая заживо.

Имард с трудом оттеснил мысли о пытках в дальний угол сознания. Он обязан исправить всё раньше, чем племянница пострадает от безжалостных лап палача.

— С кого начнём? — прервал гнетущую тишину подмастерье, жадно разглядывая Рэду.

— Следи, — приказал Вогэн, кивая на Имарда.

Палач коснулся браслета на своём запястье, и в следующее мгновение тот распустился в тонкую верёвку. Молниеносным движением Омакпайский душитель накинул её на шею Рэде. Кандалы звякнули, она схватилась верёвку, пытаясь ослабить давление. Вогэн потянул её к выходу.

— Вы, скоты, только слабых девчонок мучить можете?! — Имард рванул прутья решётки. — Не трогай её, свартова тварь! Иначе я тебя лично зарублю! На куски порву! Скотина! Ублюдок! Оставь её!

— Всё в порядке, — одними губами произнесла Рэда. Дверь захлопнулась за ней и Омакпайским душителем.

От бессилия Имард ударил кулаками по решётке, обещая, что отплатит за каждый волос, упавший с головы племянницы.

____________________
*Саор — почтительное обращение к аристократу, потомку золотого рода

Империя Этват, предгорье Дайяринн,
город-крепость Томаран, замок Батисов

~ Тара Нарис ~

Мерное потрескивание огня в жаровнях, расставленных на уступах по периметру винтовой лестницы восточной башни замка Батисов, сопровождало подъём Тары и Ши на верхний этаж.

Нарис сожалела, что уже успела сдать гвардейскую форму. Она была намного удобней платья. В форме Тара ощущала себя частью чего-то важного. Защитницей Этвата. Находилась среди тех, кому можно доверить жизнь. Ши, шедший слева от Тары, был именно таким человеком. Тэпат*, обучавшийся у легендарного Парда Сэмтиса. Его первый выпускник, решивший не становиться омпатом, а вручить жизнь служению в рядах защитников страны.

Тара оглянулась на тэпата Ши, тот быстро убрал левую руку за спину. Но она успела заметить пропитанную алым повязку на запястье. Когда Нарис встретила его в торговом квартале, этой повязки не было.

— Ши, что за дела у тебя были?

— Ничего стоящего вашего внимания, — замялся Ши и поспешно сменил тему. — Скажите, а когда состоится обручение?

— На первый день пекуна, — улыбнулась Тара. Мысль об обручении неизменно делала её счастливей. Оставалось чуть больше луны.

— Так скоро? Но ведь вы ещё не объявляли?

— Хочу, чтобы Актама успела до Паломничества.

— Да, потом ей до конца Испытаний будет не выбраться. Много гостей будет?

— Нет. Мы решили, что это будет скромная церемония для своих. У меня почти нет близких. А его окружение вряд ли захочет прийти полным составом.

— Понимаю… Многие против вашего союза?

— Всем не угодишь. — Тара остановилась и повернулась к тэпату. — Ши, моих родителей больше нет… Я хочу, чтобы ты сопровождал меня к будущему мужу на церемонии. Сделаешь это для меня?

— Это огромная честь! — не смог сдержать радости Ши, неловко полез в поясную сумку и достал свёрток из чёрной бархатной ткани.

— Я хотел бы… У меня есть подарок к обручению.

Тэпат протянул свёрток. Тара развернула ткань и ошарашенно уставилась на подарок. Огни жаровен играли в красно-золотых гранях обода. Того самого — Слёзы феникса.

— Это же… Ши! Кого ты убил ради него?

— Нет… Что вы… — смутился тэпат, пряча раненую руку за спину.

— Тхаитран!** — Тара крепко обняла Ши. От него пахло дымом, потом и кровью. Тара отстранилась.

— Ты ранен. Расскажешь, что произошло?

— Служебные дела.

— Разве ты не взял отгул?

— Кажется, я не умею отдыхать, — пожал плечами тэпат. — Не забивайте голову.

Тара опустила взгляд, почувствовав укол обиды. Она не успела привыкнуть, что служебные дела Ши теперь её не касаются.

Короткий коридор серых гранитных стен, украшенный гербами Империи Этват, края Дайяринн и города-крепости Томаран, вёл к двери, которую охраняли две стражницы. Вдоль стен тянулся ряд массивных стульев, для ожидающих аудиенции к Командующему Дайяринна.

Сегодня здесь было неожиданно пусто.

Тара поздоровалась с неизменной коренастой Коргоной и её новенькой напарницей, большегрудой черноволосой стражницей. Та была как раз во вкусе Командующего Гунэиса.

— Вас ожидают, сотница Нарис, — сообщила Коргона, после того как перестала пялиться на платье Тары.

— Ши, жди здесь, — приказала Нарис, вспомнила, что больше ему не командир, и добавила: — Пожалуйста.

Тэпат коротко кивнул, взял у Тары покупки и отошёл к узкому окну, откуда просматривался впечатляющий вид на Томаран. Двух-трёх-этажные дома, построенные из серого гранита, веером спускались от расположившегося на вершине холма замка. Извилистые улочки петляли между домами и громадными валунами. Дым поднимался из обмазанных белой глиной труб, ластился к черепичным крышам. Пять рядов крепостных стен опоясывали город, прикрывая его от атак с трёх сторон. С запада же гора, которую венчал замок Батисов заканчивалась неприступным обрывом.

Коргона распахнула закованную в железо дверь. Тара вошла.

— Иварсо дарэ'эш, Командующий Гунэис, — Нарис по-военному поклонилась старшему по званию.

— Иварсо, — устало ответил Гунэис, перебирая бумаги, нестройными кучами нагромождавшие его стол.

Тара помнила, что обычно этот стол являлся примером порядка.

Командующий выглядел изнурённым. Рассеянный взгляд. Ссутуленная спина. Руки бесцельно перекладывали бумаги из одной неровной стопки в другую.

Тара кивнула писарю, сидевшему за отдельным столом. Тот невнятно ответил, вернулся к записям.

— У меня для вас новость, Тара Нарис, — произнёс Командующий, впервые посмотрев в её сторону.

Нарис ничего не ответила, и Командующий продолжил:

— Вы долго служили Лоэтраку. Вы умеете брать на себя ответственность. Умеете принимать сложные решения и справляться с трудностями. Настали трудные времена. Вы просили отставки, но получите повышение.

Тара опешила. Что? Повышение? Нет. Она решила уйти. Посвятить себя мужу, семье. Ничто не может заставить её продолжить службу. Даже позор дезертирства.

— Это большая честь, Командующий Гунэис. Но я не могу…

— Я не закончил. Несмотря на ваше низкое происхождение, я принял решение рекомендовать вас на должность Главы градозащитников Омакпайи.

«Глава градозащитников Омакпайи», — мысленно повторила Тара. Но ведь эта должность занята... От дурного предчувствия сжалось сердце.

— Думаю, саор Эллор Батис прислушается к моему мнению, — продолжал Гунэис.  —  Вы у него на хорошем счету и уже имеете некоторое представление об обстановке на границе с Империей Вируан.

— Разрешите узнать, что произошло с Главой градозащитников Омакпайи? Почему его потребовалось сменить? — спросила Тара Нарис и едва узнала свой голос. Сдавленный, хрипловатый, он раздирал ей горло.

Командующий медлил с ответом. Писарь отвёл взгляд, уткнулся в бумаги.

— Он мёртв, — с тенью сочувствия проговорил Гунэис. — Убит.

Убит?!

Внутри всё оборвалось. Перед внутренним взором возникла нежная улыбка Софэна, его проницательные голубые глаза, она помнила каждую морщинку на его лице, каждый боевой шрам на теле.

Звуки потонули в дребезжащем гудении.

Словно через толщу воды Тара слышала слова Командующего:

— Сегодня днём. В собственном кабинете.

— Убийца казнён?

— Его ищут.

Боль утраты рвала душу. Глаза жгло, но слёзы так и не навернулись. Тара молчала.

— Мои соболезнования, Тара, — сказал Командующий, подходя ближе.

Он протянул руку, но так и не решился положить её на плечо Таре. Слухи о близившемся обручении с Софэном дошли и до него.

Нарис ответила коротким кивком на проявление сочувствия. Мир её грёз рухнул одним махом. Одной смертью. Безвозвратной потерей самого лучшего, что случилось за её жизнь. Убит. Когда она была так далеко. Если бы она была рядом…

— Мне жаль, что я вынужден просить вас занять его должность, — сказал Гунэис, — Я пойму, если вы откажите. Но я не знаю никого, кто смог бы лучше вас навести порядок в Омакпайе.

Тара до хруста в пальцах сжала кулаки. Боль утраты переполняла сердце, затягивала в омут отчаяния. Разум уцепился за единственную возможность существовать дальше. Она обязана найти убийцу. Обязана отплатить ему за смерть любимого.

— Я отправляюсь в Омакпайю немедленно. Лично казню всех причастных, — твёрдо произнесла Нарис. И гул в ушах наконец стих.

— Рад видеть ваше рвение, — перешёл на деловой тон Командующий Гунэис. — Но на заверение нужных бумаг уйдёт время.

— Слишком много времени. Убийца успеет сбежать.

Гунэис задумался, оценивающе глядя на Тару. Она не позволила себе ни единого проявления слабости. Не могла позволить.

— Хорошо, — произнёс он. — Я отправлю голубя деснице Лорэду. Он вас примет. К сожалению, не могу дать людей. Все нужны мне здесь, на охране Лоэтрака и его дочери. Ваш заместитель Ши может отправиться с вами.

— Принято, — ответила Тара. — С посыльным Зэром пришлите необходимые бумаги. Разрешите идти?

— Разрешаю.

Выйдя из кабинета, Тара встретилась с внимательными глазами Ши и отвела взгляд. Быстрым шагом она направилась к лестнице, заплетая волосы в тугую косу.

Сейчас она не могла произнести главного вслух, чтобы не разрыдаться. Она запретила себе слёзы. Запретила, пока не отомстит за смерть любимого.

— Седлай коней. Мы отправляемся в Омакпайю. Встретимся у главных ворот, — отчеканила она, когда тэпат с ней поравнялся.

— Сотница Тара Нарис, разрешите узнать: что происходит? — серьёзно спросил Ши.

Нарис остановилась, опустила взгляд на своё одеяние. Платье стало для неё символом новой мирной жизни. Жизни с любимым человеком.

— Поздравь меня с повышением. Теперь моя должность… — Голос Тары был мёртвым, без единой интонации. — Глава градозащитников Омакпайи.

— Что?! Почему? — Ши поймал её ладонь, легонько сжал. — Что сказал Командующий Гунэис?

Нарис не могла ответить. Ей до спазма в горле не хотелось произносить ужасную весть. Казалось, признайся она, и надежда на какую-то нелепую ошибку или дурную шутку испарится. Смерть любимого станет реальностью.

— Тара, что с вами? — осторожно спросил Ши. Тара подняла голову и посмотрела в его карие глаза, сглотнула подступивший к горлу ком.

— Его убили. — Её голос звенел сталью. — Софэна убили.

Тара вырвала руку из окаменевших пальцев тэпата и начала быстро спускаться, не дав другу произнести слова утешения.

Слёзы так и не потекли.

____________________
* Тэпат — мастер, человек достигший огромных высот в боевых искусствах. Тэпатами называют воинов, закончивших обучение в клане Риар Дайядор, но не пожелавших становиться наставниками (омпатами)
** Тхаитран! – выражение искренней благодарности

Империя Этват, предгорье Дайяринн,
город Омакпайя, крепость градозащитников

~ Имард Шамрис ~

Подмастерье палача посапывал, развалившись на стуле. Имард остался без присмотра, но это не помогало выбраться из клетки. Ключей не достать. Прутья птичника оказались прочными. Замок не поддавался.

Всё чаще мысли перескакивали к племяннице. Имард вслушивался в звуки, разносившиеся по подвалам Башни Раскаяния, представлял, какие ужасы мог творить Омакпайский Душитель с Рэдой. Потоки воздуха, гулявшие по коридорам, издавали тихие протяжные стоны. Имард надеялся, что это лишь ветер. Но сердце всё равно каждый раз сжималось от предчувствия чужой боли.

Время тянулось. Веки наливались тяжестью, но Имард не смыкал глаз. Не опускал голову. Не переставал вслушиваться и вглядываться в крошечное решётчатое окно на двери допросной. Тени по углам обретали вязкую густоту, звучали тысячами скрипучих голосов. Подползали к клетке, сплетались с решёткой, тянулись влажными щупальцами, скрипели ржавыми неразборчивыми голосами. Имард отпрянул, врезался спиной в решётку.

Задремавший подмастерье, встревоженный ударом, вскочил. Бросил взгляд на птичник, облегчённо выдохнул, увидев Имарда запертым.

Тени отползали в трещины стен, их голоса растворялись в треске факелов и звуке приближающихся шагов.

Дверь распахнулась. Омакпайский Душитель толкнул Рэду в комнату, довёл до второй клетки. Она безвольно зашла внутрь, сползла на решётчатый пол.

— А ты не хочешь сознаться? — без энтузиазма спросил Вогэн.

Имард не повернулся к палачу, шарил глазами по племяннице, пытаясь определить, насколько сильно она пострадала.

Рэда сидела, обхватив колени и положив на них голову. Волосы в беспорядке покрывали её лицо, шею и плечи. Племянницу трясло. На вид, новых ран не было. Но это ничего не значило. Хороший палач умел причинять невообразимые муки, не оставляя видимых следов. А Вогэн, по слухам, был лучшим.

— Передай сотнику Волису, что заключённые сегодня сознаваться не желают, — обратился палач к подмастерью, сделав акцент на слове «сегодня».

Как только подмастерье вышел и затворил дверь, Рэда оживилась, подняла голову, сладко потянулась. В глазах её играл озорной огонь, а на лице сияла довольная ухмылка.

— Может быть, завтра тебе удастся выпытать признание, мой палач? — томно поинтересовалась Рэда и получила в ответ скупую усмешку Вогэна.

Ударившее словно обухом по голове удивление быстро перерастало в бешенство. Имард был готов придушить свартовку. У Рэды была сотня способов предупредить, что Вогэн — её любовник. Что ей ничего не грозит. Но вредная девица до конца ломала комедию.

— Зарублю, — пробубнил Имард, плюхнулся на дно птичника, отвернулся от племянницы, стараясь всей своей позой выразить глубокую обиду. Из-за тесноты получалось не слишком успешно.

— Дядя? Что-то ты хмурый, — проворковала свартовка. — Мы тебе еды принесли.

Послышался тихий хлопок, по комнате разлился аромат сливовой браги.

Вогэн поставил рядом с клеткой Имарда деревянную кружку, до краёв наполнил бордовой жидкостью. Имард просунул руку между прутьев, забрал подачку. В горле, и правда, пересохло.

— И где же ваша еда? — спросил он, после того как оценил кисловатый вкус сливовой браги.

Вогэн достал из кармана фартука большой ломоть хлеба, протянул Имарду. Не хотелось думать: чем успела пропитаться выпечка, пока лежала в рабочей одежде палача.

— Поторопись, скоро за вами придут, — сказал Вогэн.

Имард взял хлеб. Рот наполнился слюной. В животе жалобно заурчало. С полудня и крошки туда не успело попасть. Имард откусил свежего ароматного хлеба, вкус которого с голодухи показался божественным.

— Солнце, а не вернёшь мне мои шпильки? Причёска совсем не держится, — промурлыкала Рэда, переплетая косички. Палач напоминал «солнце» так же, как холодный полумрак подвала Башни Раскаяния — жаркий летний день. Но Вогэна не смутило это обращение.

Всё, что нашли у охотников, свалили грудой на тумбу в углу. Вогэн выудил оттуда несколько тонких железных закорючек.

— Держи свои отмычки. — Палач протянул шпильки Рэде, а та игриво провела ноготками по его ладони, прежде чем их забрать.

Имард сосредоточился на дожёвывании хлеба. Видеть заигрывания племянницы с палачом было выше его сил.

Вскоре послышались шаги. Дверь с мерзким скрежетом открылась. В помещение вошёл подмастерье. Следом появились знакомые градозащитники из отряда сотника Волиса.

У всемогущего Энга'арта есть две дочери, царствующие на небосводе: Васайя и Мапайя.

Старшая Васайя — прекрасна и спокойна. Пять раз за год она светит в полную силу, празднуя начало нового времени года и делая ночь похожей на день.

Младшая Мапайя — более поспешна. Двенадцать раз за год она радует людей полнолунием, чтобы они знали: когда настаёт пора сеять, а когда собирать урожай, могли назначать лучшее время для обрядов обручения и почитания духов предков.

Каждый год на три зимних дня обе луны отворачиваются от Хотартэйи, горюя о потере отца. Это время называют Мраком Сварты. Время, когда тёмные силы стремятся захватить человеческие души и окунуть мир в беспросветную Тьму.

– «О бескрайних землях Хотартэйи», том 1, Ипюр Шоробис

Империя Этват, предгорье Дайяринн,
город Омакпайя

~ Тара Нарис ~

Почти полный диск Старшей луны серебрил пелену облаков. Половинчатая Младшая — завершала свой путь по небосводу, прячась за каменными стенами Омакпайи. Густая ночная тьма опускалась на приграничный город.

Топот копыт о каменистую почву привлёк внимание двух дозорных на стене.

Тара и Ши остановили разгорячённых коней у закрытой решётки городских ворот.

— Открывай! — крикнул тэпат Ши.

— Утром приходите! Ночью пускать не велено, — ответил стражник. Его товарищ пытался вышагивать строевым по площадке над воротами, но то и дело приваливался к деревянным перилам. Те грустно поскрипывали.

Ши  спешился, достал из поясной сумки пропуск с печатью Командующего Гунэиса.

— Мы из Томарана, — отчеканил он. — У нас — приказ!

— Нам ваши бумажки не указ! — крикнул дозорный и уже тише в сторону усмехнулся: — Как я в рифму выдал.

— Словно пику выдрал, — нетрезво поддакнул второй стражник.

— Утром приходите! Если чтоб я стрельнул не хотите, — Дозорный помахал арбалетным болтом.

— Сотника Азула позови! — крикнула Нарис, начиная чувствовать желание метнуть нож в глаз стихоплёту.

Её конь нервно вышагивал на месте. Иссиня-чёрная шерсть блестела от пота, изо рта вырывались клубы пара. Подол серого плаща лип к крупу коня. Ещё в Томаране Тара сменила платье на штаны и рубаху.

—  А ты на меня не ори, — сочинил новую рифму дозорный, но потом вздохнул и продолжил обычным тоном. — Мне пост покидать не велено. Ещё из жалования вычтут за самовольство. Утром приходите.

Воздух вспорол звук спущенной тетивы. В землю перед Ши врезался арбалетный болт. Тэпат вынул из ножен обоюдоострый меч. Тара спрыгнула с коня, выступила вперёд.

Первый дозорный вырвал у второго арбалет, смачно выругался.

— Тя кто стрелять просил? Балда! — послышался возмущённый голос.

— Тты-ы.

— Балда! — чуть тише выругался первый и уволок второго из виду, продолжая что-то ему втолковывать.

— У меня нет на это времени, — стальные нотки проскальзывали в голосе Нарис.

— Есть другой вход? — отозвался Ши, убирая меч.

— Только если ты желаешь искупаться.

— Пожалуй, воздержусь.

Стена полумесяцем огибала город и с обеих сторон заканчивалась высоким обрывистым берегом реки Акмэв. Драконы, таящиеся в омуте, отбивали всякое желание близко подходить к воде.

И всё же Омакпайя не была столь неприступной, как в прежние времена. Если поискать прорехи в каменных стенах и постах стражников, наверняка бы повезло. Но сколько часов они на это потратили бы?

Тара подушечками пальцев ощущала стремительное течение песков времени. Оно заметало следы, обрывало тонкие нити связей, способные привести к убийце Софэна.

— Эй! Как звать-то тебя, служивый? — поинтересовалась Нарис у дозорного. Тот уже закончил поучать напарника и вернулся на пост.

— Ардвонором кличут, — с гордостью ответил стражник.

— Аар-дву-у-нног! — со смешком вылез второй  дозорный и повис на сослуживце, тыкая пальцем ему в грудь. — Ты ж Тобюн! То-о-бюн!

Тобюн снял с себя руку приятеля. Развернул. Размашисто пнул под зад. Тот с завыванием завалился куда-то вниз.

Тара собрала волю в кулак. Не время было наводить порядок среди стражников Омакпайи.

— Ардвонор! — Нарис сделала вид, что не заметила поправки, — Так это тебе друг из Томарана просил долг передать?

Она подкинула монетку. Та прокрутилась в воздухе, блеснула серебром в лунных лучах, приземлилась в ладонь.

— Эээ... А долг-то поболе был… — деловито протянул Ардвонор-Тобюн.

Тара стиснула зубы, натянуто улыбнулась и достала вторую серебряную монету.

— Ещё и за…

— Если этого мало, значит, я ищу какого-то другого Ардвонора, — холодно перебила Тара.

— Так вы друзья моего друга! Что ж вы сразу не сказали? — воодушевился Ардвонор-Тобюн и исчез.

Вскоре он появился у решётки ворот. Черт лица в темноте арки было не разобрать. Впрочем, Нарис хорошо запомнила голос. Знала имя. От наказания за вымогательство ему не уйти. Как и его напарнику за пьянство на посту. Но это позже.

Тара под укоризненным взглядом Ши протянула «долг» сквозь решётку. Монеты упали в раскрытую ладонь стражника и исчезли в кошеле.

— Открывай! — выкрикнул он и скрылся прежде, чем послышался звон цепи, что поднимала решётку.

За воротами Тару встретили обугленные в огне Кровавой войны дома, — уродливые шрамы загнивающего изнутри города, зарастающие мхом, вьюном и колючим кустарником.

Дальше расползались кварталы бедняков, выглядящие почти так же запущено. Уже отсюда можно почувствовать смрад нищеты кошелька и духа, позволяющий людям жить среди дерьма.

— Проникаем в город за взятки… Словно разбойники, — тихо проворчал Ши, ведя лошадей вслед за Нарис.

Разгорячённый вороной конь фыркнул и дёрнул головой, встряхивая чёрной гривой, несогласный, что кто-то кроме Тары смеет им командовать. Ши давно привык к строптивому характеру коня, уверенней сжал поводья.

Выложенная камнем широкая дорога вела к внутренним воротам, за которыми начинались ремесленные кварталы.

— Оставшиеся посты также проходить будем? — занудствовал Ши.

— Больше никаких взяток, — успокоила его Тара. Денег у неё всё равно не осталось. — На третьих воротах никто не посмеет меня задержать.

— А на вторых?

— Сейчас узнаем. — Нарис вскочила на вороного и галопом устремилась к площади Тхаймоны Дайядор, раскинувшейся перед вторыми воротами.

Империя Этват, предгорье Дайяринн,
город Омакпайя, крепость градозащитников

~ Имард Шамрис ~

В яме для заключённых было грязно, сыро и холодно. Белесый свет Старшей луны едва ли мог разогнать сгустившийся ночной мрак. Но глаза Имарда уже начинали привыкать к темноте. Каменные стены образовывали прямоугольное помещение. Пара десятков локтей в длину и ширину, десяток в высоту. Неглубокий ручей делил яму пополам. Решётка из брёвен закрыла отверстие над головами охотников.

Послышались удаляющиеся шаги и стихающие голоса градозащитников:

— Нам должны выписать премию за поимку этих убийц.

— Премию выпишут, сам знаешь кому, а мы об этом и не узнаем.

— Эти всё-таки не абы кого убили, а самого Батиса. Я так думаю… Тут публичное награждение должно быть. Чтоб все знали своих героев!

Имард был рад размять затёкшие после птичника ноги и избавиться от внимания градозащитников. И главное — здесь не приходилось наблюдать за тошнотворными заигрываниями племянницы с Омакпайским Душителем.

В самом тёмном углу ямы дрых мужик, с головой укутавшись в грязные лохмотья. Его храп эхом отражался от стен. Имард подавил желание пнуть нарушителя тишины и тихо подозвал Рэду, направившуюся к храпуну явно с тем же намерением. Племянница нехотя подчинилась.

Рассыпаться в извинениях за сорванное дело и за то, что не предупредила о слишком близком знакомстве с палачом, Рэда, очевидно, не собиралась. Не умела признавать ошибок. Вся в отца.

При воспоминании о Ливаде на душе сделалось теплее. Брат с завидным постоянством попадал в неприятности и всегда ловко из них выкручивался. Кроме единственного раза, после которого Рэда осталась сиротой.

Волосы племянницы были такого же золотисто-пшеничного оттенка, как и у её отца. Вытащив из них пару шпилек, Имард принялся ковыряться в замке на её кандалах.

— Нужно выбираться отсюда, — прошептал он.

— А, по-моему, здесь уютненько, — отозвалась Рэда.

— Нас казнят, если настоящие убийцы сами не сдадутся. Твой палач тут ничем не поможет. Он же нас и обезглавит. — Имард нащупал механизм. Щелчок. Замок открылся, освобождая от кандалов правую руку племянницы.

— Вогэн нам поможет. Если совсем плохо дело будет… — Рэда потёрла освобождённое запястье.

— Тогда почему он до сих пор не помог? Хотя бы тебе?

— Он... Он предлагал. Сказал, что может вывести меня из крепости, — созналась Рэда. — Но я не хотела оставить всё веселье тебе.

— Ты у меня совсем… недалёкая? Или умом повредилась? — Имард почувствовал гнев за безрассудство племянницы. Предоставился шанс сбежать, а она им не воспользовалась. Но одновременно с этим что-то тёплое в сердце отзывалось благодарностью.

— Повредилась, — задумчиво ответила Рэда.

— Появится возможность — уходи без меня.

Второй замок поддался быстрее. Имард принялся за свои кандалы.

— Мы ведь невиновны. Нас не могут так просто взять и казнить. Должны быть доказательства, свидетели, — отозвалась Рэда.

— Думаешь кого-то волнует наша невиновность?

— А как же гильдия охотников? Раньше они помогали. — Рэда присела к роднику, бьющему сквозь трещины в камне, опустила в воду руки. Родник разливался широким ручьём, даря узникам питьевую воду и смывая нечистоты.

— Покинувший мир Глава Софэн был из золотого рода Батисов. Как ты помнишь, они правят в Дайяринне. Ни одна гильдия нас не спасёт. Как и родовое имя.

— Да уж, дедушка Ардак нас первым прикончит, если мы впутаем его драгоценное родовое имя, — дёрнула плечами Рэда, набрала воду в ладони, плеснула себе в лицо.

— Так сколько у нас времени? До казни? — деловито спросила она.

Имард неосторожно дёрнул рукой. Шпилька в замке сломалась под корень, блокируя механизм.

— Сварт! — выругался он, выковырял обломок. — Скорее всего, пока не назначат нового Главу градозащитников. Дай другую. А лучше — помоги. Неудобно.

— А? Дядя Имард просит о помощи свою недалёкую племянницу! А можно ещё разок? А то с первого раза плохо дошло, — усмехнулась Рэда, вытаскивая из волос отмычку.

Имард протянул руки. Рэда вставила шпильку в замочную скважину, примерилась, провернула. Руки освободились от кандалов, а отмычка спряталась в одну из косичек племянницы.

Узник продолжал заливисто храпеть. Стоило ли заручиться его поддержкой? Не хотелось помогать преступнику выбраться из-под стражи. Но был ли он преступником? Ведь и они оказались здесь по ложному обвинению.

— Как будем выбираться? — спросила Рэда таким тоном, будто в этом не было ничего сложного.

— Есть пара идей. В одной из них тебе придётся раздеться и соблазнить ещё и всех градозащитников.

Имард присел к ручью, смыл грязь с рук и лица.

— Ну, нет. Теперь — твоя очередь! Там и девицы есть. Как раз в твоем вкусе. Такие воинственные и неприступные.

— О твоём вкусе я вообще молчу.

— Говорят, из Томарана завтра пришлют нового Главу, — послышался женский голос сверху.

— Так быстро? — удивился мужской.

Охотники переглянулись, без слов понимая, что их казнь может оказаться очень скорой. Новый Глава наверняка сделает её своим первым указом, чтобы заработать очков перед подчинёнными.

Двое градозащитников показались сквозь перекрестья брёвен. Охотники уже успели повесить на руки кандалы и переместиться глубже в тень.

— Это и есть убийцы Главы Софэна?

— Ага, их отряд Волиса сегодня поймал.

— А этого выродка до сих пор не казнили? — Женщина кивнула на храпящего соседа по яме.

— Вечером должны были, но из-за смерти Главы всё пошло наперекосяк. Наверно, всех вместе казнят.

— С удовольствием посмотрю, как им отрубят головы! — сплюнула женщина и отошла от края.

— Охотники за головами — без голов, — засмеялся мужчина и последовал за ней.

— Снимай плащ, — скомандовал Имард, как только голоса стихли. Даже храпун замолк, переворачиваясь на другой бок.

Племянница распустила завязки и бросила в Имарда видавшую жизнь суконную накидку.

— Остальное можешь оставить, — усмехнулся он, видя, что Рэда начала развязывать шнуровку жилетки.

— Спасибо, дядюшка Имард! — ядовито прошипела Рэда, делая вид, что хотела привести завязки в порядок.

Имард вынул из потайного кармана в рукаве короткое лезвие, так никем и не найденное. Под тихий вздох Рэды безжалостно пропорол сукно плаща.

— Прохладненько тут… — Рэда зябко поёжилась.

Имард снял камзол. Протянул племяннице. Влажный холод просочился под его рубаху.

Племянница приняла камзол, лукаво улыбнулась и рванула по шву. Ткань с треском поддалась.

— Что?!

— Помогаю тебе сделать прочную верёвку, — сказала она, продолжая раздирать дорогую ткань.

Сплетённая из лоскутов верёвка казалась достаточно прочной и длинной, чтобы перебросить через бревно решётки и выбраться наружу. Имард нехотя признал, что плаща Рэды бы не хватило. Камзол в любом случае пришлось бы пустить на лоскуты. Вслух он, конечно, этого не сказал.

Привязал к концу верёвки тяжёлые кандалы, раскрутил и подбросил вверх, целясь в брёвна. Не долетели. Имард успел поймать их прежде, чем они грохнулись на каменный пол.

Убедившись, что никто из градозащитников не спешит их проведать, Имард повторил попытку. Кандалы скользнули по бревну, полетели вниз и упали в раскрытые ладони Рэды.

— Может, я попробую? — поинтересовалась она.

— У меня почти получилось, — буркнул Имард, забрал кандалы, прицелился для нового броска.

— Ладно, разбуди, когда завтрак принесут.

Она сладко потянулась, зевнула и отошла к стене.

Имард раскрутил верёвку и краем глаза заметил, как из-под жилетки Рэда достала его флягу, сделала глоток. Траектория кандалов сбилась. Они звонко ударились о стену, затем о гранит пола. Имард выругался про себя.

Сверху послышались торопливые шаги. Вскоре в проёме показалось хмурое лицо стражника.

Рэда сидела у стены, прятала в ладонях лицо и мелко вздрагивала, давясь со смеху. Храпун безмятежно дрых. А Имард выбивал нестройную мелодию с помощью кандалов, стуча ими об пол.

— Тихо там! — рявкнул стражник.

— Где моя медовуха?! — закричал в ответ Имард.

— Мэртаби*, тварь! — выругался градозащитник и выплеснул из ведра помои. Имард успел увернуться от льющегося смрадного потока. А вот Рэда поплелась к ручью отмываться.

Раскатисто хохоча, градозащитник скрылся из виду.

_____________________
*  Мэртаби – сокращение от проклятья «Трангх мэрторарэби» – «сдохни», «умри в муках»

Империя Этват, предгорье Дайяринн,
город Омакпайя

~ Тара Нарис ~

Не успели Тара и Ши выехать на широкую площадь Тхаймоны Дайядор, как из тени хижин вышли пятеро вооружённых мужчин.

— Дорожный налог платить извольте, — сказал самый мощный на вид, пока остальные окружали. Двое — нацеливали рогатины в лошадиные бока, двое — демонстративно размахивали топорами. У говорившего в левой руке покачивался моргенштерн.

— Прочь с дороги! — скомандовал Ши.

— По-хорошему, значит, не хотите? — с наигранным расстройством поинтересовался бандит.

— Хотим, — отозвалась Тара, спрыгивая с коня. Ярость, разливающаяся по её жилам, требовала выхода.

Тэпат тоже спешился. Лошади, оставшись без всадников, беспокойно зафыркали.

Нарис подошла к бандиту, раскачивающему моргенштерн. Металлический шар с шипами тускло поблёскивал в свете луны. Ржавая цепь неприятно скрежетала.

Тонкий звон меча Нарис рассек ночной воздух и брюхо бандита. Клокочущий звук вырвался из рта второго, когда меч вскрыл его горло. Третий противник до хруста в пальцах сжимал рогатину, наставляя её на Нарис. Она слышала его хриплое прерывистое дыхание. Уклонилась от укола. Рубанула по ногам. Вонзила острую сталь в основание черепа.

Возможно, бандиты были причастны к смерти Софэна. Возможно, весь этот насквозь прогнивший город был причастен. Но расправы над этими разбойниками оказалось безумно мало, чтобы утолить жажду мести.

Тара осмотрелась, ища следующего противника. Ши уже покончил с четвёртым и пятым бандитом. Треск кустарника говорил о том, что остатки шайки решили унести ноги. Нарис не стала тратить на них время. В лабиринте квартала бедняков слишком легко затеряться.

Ночная Омакпайя затихла. Затаилась, готовя удар.

Тара поймала встревоженного коня за поводья и направилась через пустующую площадь к воротам.

В центре площади громоздились остатки монумента. Одинокая правая ступня — единственное, что осталось от статуи Тхаймоны Дайядор. Почему-то при виде этой статуи у Тары всегда сжималось сердце. Почти полностью разрушенный памятник являлся наглядным символом того, что произошло с процветающей некогда Омакпайей.

Решётка уже поднималась, когда Тара и Ши подошли к воротам. По другую сторону ожидал одинокий всадник. Его лошадь переминалась с ноги на ногу, раздувая ноздри.

Всадник крепко сжимал поводья, второй рукой придерживал широкий капюшон плаща. Тёмно-фиолетовый бархат удлинённой жилетки мерцал в свете факелов, освещавших арку. Узкий меч покоился в ножнах на поясе. Замшевые штаны для верховой езды сшитые по последней моде аристократов обтягивали длинные худые ноги. Из-под капюшона выбивались чёрные пряди волос.

Тара узнала всадника. Кэнар Иллодис. Он и его брат-близнец Маст последние пару лун жили в замке Батисов, вместе с приёмной дочерью Лоэтрака Айей Сарэтис готовились к Испытаниям Риар Дайядора. Тара видела, как они под присмотром омпата Панэха уходили в клан. Не прошло и трёх дней, а Кэнар уже вернулся домой. Видимо, сыну Наместника Омакпайи не пришлась по вкусу аскетичная жизнь кандидатов.

— Господин Кэнар Иллодис? — тихо позвала Тара.

— Сотница Тара Нарис, это вы? Тише, прошу вас! — Кэнар приоткрыл полог капюшона. Медового цвета глаза скользнули по Таре и остановились на Ши.

— Вы один? Это может быть опасно, — сказала Нарис. Кэнар и раньше редко путешествовал в сопровождении охраны, но его брат Маст неизменно был с ним.

— Я смогу постоять за себя, — возразил Кэнар Иллодис, кладя руку на навершие меча.

— Позвольте узнать, что заставило вас покинуть безопасность поместья в столь позднее время?

— А что заставляет совершать глупые поступки и нестись в ночи сломя голову? — игриво улыбнулся Кэнар.

— В старом городе на нас напали бандиты, господин Кэнар, — вмешался в диалог Ши. — Вам не следует путешествовать без охраны.

— Вы убили их? — Кэнар с тревогой вгляделся во тьму, царившую на площади Тхаймоны.

— Несколько успело сбежать, — ответила Тара.

— Выражаю вам благодарность от лица Наместника. Омакпайя стала чуть безопаснее. Но вы правы, мне не стоит разгуливать одному. Я стал слишком безрассуден. Видно, сам Энга'арт послал мне вас, чтобы предостеречь. — Кэнар сложил руки в молитвенном жесте, прикрыл веки и тут же распахнул. Натянул поводья, заставляя лошадь выйти из арки обратно в ремесленный квартал.

Поравнявшись с Ши, Иллодис протянул руку к его волосам. Тэпат отшагнул.

— У вас лента перекосилась. — Кэнар убрал руку.

— Благодарю, — ответил Ши, поправляя кожаную полоску, пересекающую лоб.

Тара коснулась своего лба и только сейчас поняла, что обод остался в Томаране.

— А знаете, вам она не идёт, — улыбнулся Иллодис тэпату. — О, Энга'арт! Тара, до вас ведь дошла эта чудовищная новость? Мир лишился великого человека. Саор Софэн был прекрасным Главой градозащитников.

Сердце прошило болью. Спазм сжал горло. Тара кивнула.

— Вы поэтому в Омакпайе? — спросил Иллодис.

— Вы очень умны, господин Кэнар, — ответила Нарис, справившись с голосом. — Я найду убийцу саора Софэна Батиса любой ценой! Он заплатит…

— Слышал, их поймали, — перебил Кэнар. — Убийцами оказались охотники за головами. Подлые двуличные падальщики!

— А вы кто такие? — Под арку вошёл стражник, выставив копьё. — Ночью…

— Пускать не велено, — закончил за него фразу Ши. — У нас приказ.

— Они — мои гости, — осадил стражника Кэнар Иллодис. — Пусть их проводят в крепость градозащитников. И… позаботьтесь о телах бандитов.

— Лоэти ламак*, — отчеканил стражник.

— Иварсо! — попрощался Кэнар и пустил коня галопом, направляясь в сторону поместья Иллодисов.

«Их поймали», — звенело в голове Тары. По жилам разливалось пламя. Она жаждала увидеть убийц Софэна. Услышать их предсмертные крики. Изрубить их тела на столь мелкие кусочки, что сам Энга'арт не собрал бы.

— Следуйте за мной, — подал голос стражник и поспешил к крепости градозащитников.

____________________
* Лоэти ламак – форма ответа, принятая у военных, означающая «Приказ будет исполнен»

Империя Этват, предгорье Дайяринн,
город Омакпайя, крепость градозащитников

~ Имард Шамрис ~

С четвёртой попытки кандалы перевалились через бревно решётки, закрывающей вход в яму для заключённых, спустились, протащив сплетённую из лоскутов верёвку.

Имард передал племяннице лезвие. Она забралась наверх, срезала бечёвки, связывающие бревна, упёрлась ногами в одно, начала медленно его отодвигать. Имард придерживал верёвку, чтобы та не сильно раскачивалась. Всё его внимание устремилось вверх. Казалось, он слышал каждый шорох. Различал шум волн, бьющихся о стены крепости, трепет флага на ветру, треск горящих жаровен, далёкий стук копыт по мостовой. Но упустил момент, когда посапывание в углу ямы стихло.

Цепь кандалов резко сдавила шею.

— Сдохнешь, охотник! — зашипел храпун.

Вырваться из его тисков не хватало сил. Имард пытался ударить убийцу по ногам. Достать руками до лица. Перекинуть противника через себя. Тот вывернулся. Тупой удар в спину сбил Имарда с ног. Свартов храпун навалился сверху. Упёрся в затылок. Поток ледяной воды сомкнулся над головой. Сознание забилось в панике. Имард схватился за цепь, сдавившую горло.

Снова непреодолимая сила удерживала под водой. Не давая вырваться. Не давая вздохнуть.

Имард не мог сдаться. Ни тогда, в болоте. Ни сейчас. Он пытался вывернуться из хватки убийцы, оттащить цепь от горла, нанести болезненные удары. Лёгкие рвало на части. Сердце тараном билось о рёбра. Время замедлилось, растягивая агонию.

Сделать хоть что-то. Только не сдаваться! Руки наливались свинцовой тяжестью, тело немело от боли и холода.

Внезапно цепь на шее ослабла, давление прекратилось. Имард поднял из воды голову, с шумом вобрал воздух.

Племянница стояла за спиной убийцы, придерживала за волосы его голову. Глубокий разрез на горле сочился алым. Тело храпуна сотрясалось в предсмертных судорогах.

Рэда разжала пальцы. Труп повалился в ручей. Племянница сполоснула лезвие, вытерла о лохмотья храпуна.

— А это не тот хмырь из клана Лезвий Оситши? — поинтересовалась она, разглядывая перекошенное лицо мертвеца. На шее виднелось тёмное пятно, похожее на татуировку в виде кинжала.

— Тот, — подтвердил Имард срывающимся голосом. Клан Лезвия Оситши был объявлен вне закона. Гильдия охотников назначила хорошую награду за их головы.

Этого храпуна Имард схватил в развалинах древнего храма недалеко от Омакпайи.

— Вот поэтому я никого не ловлю живым. — Племянница протянула флягу.

Имард сделал пару глотков. Растирая горло, поднялся на ноги. В ушах звенело, голова кружилась, воздуха всё ещё не хватало. Он прикрыл веки, справляясь с прерывистым дыханием и бешеным сердцебиением.

— За живых платят охотней. — Голос возвращался, но говорить было больно. Словно битую черепицу насыпали в глотку.

Убедившись, что шум не привлёк внимания, Рэда забралась по верёвке, вынырнула из ямы, скрылась за её бортом. Имард закрепил флягу на поясе, ухватился за верёвку и полез следом.

Зацепившись за бревно, он подтянулся, оглядел пустой двор, рывком перевалился через борт, перекатился на землю и замер, осматриваясь.

Яма пряталась в тени восточной стены. К тому времени, как Имард оказался наверху, племянница успела подкрасться ко входу в Башню Раскаяния, на нижнем этаже которой находился вход в пыточные.

Полуночную тьму рассеивали зажжённые по периметру крепостного двора жаровни. Рэда прижалась к стене, скрываясь в тени небольшого выступа. Надёжным укрытие назвать было нельзя. В любой момент кто-то из градозащитников мог выйти во двор или повнимательней посмотреть со стены.

Имард тенью скользнул к племяннице.

— Не время шляться по любовникам.

— А вдруг другого шанса не будет? — Она решительно шагнула к двери.

Послышался невнятный гул голосов. Имард обернулся, но не смог понять откуда он шёл. То ли с другого конца двора, то ли сверху.

— Стой! — шепнул он.

Но Рэда уже толкнула дверь. Раздался протяжный скрип. Она прошмыгнула внутрь. Имард поспешил за ней.

Он вошёл в освещённый жаровней коридор, затворил тяжёлую дверь, задвинул засов, нашёл под жаровней крепкую щепку, клином вогнал её между дверью и засовом. Облегчённо выдохнул. Теперь хотя бы можно не опасаться нападения со двора.

Прислушался. Сигнала тревоги не было. Пока их побег никто не заметил.

Рэда заглянула в боковые двери, поплотнее их закрыла, подошла к винтовой лестнице.

Вылезти из ямы — полдела, даже капля в бурном потоке предстоящих событий. Нужно выбраться из крепости градозащитников, минуя посты, высокие стены, ров. Потом преодолеть вторую стену, ограждающую квартал ремесленников от трущоб. Ворота на ночь закрывали, дозоры на улицах усиливали.

Была ещё третья преграда, но о ней можно не волноваться. Внешняя стена Омакпайи походила на решето. Обвалившиеся башни. Прогнившие помосты. Разгильдяйство стражи. Имард знал пару-тройку мест, где можно без проблем выбраться наружу.

Размышления Имарда прервал истошный мужской крик. Этажом ниже палач трудился над добыванием признаний у очередного несчастного.

— Чудненько. Они заняты. Можем спуститься за нашим оружием, — прошептала племянница.

Имард кивнул, первым ступил на винтовую лестницу, под надрывный крик узника спустился в подвальный этаж.

Дверь во владения палача оказалась заперта изнутри. Имард заглянул в зарешёченное окно. По ту сторону никого не было видно. Толкнул плечом дверь, та не поддалась.

— Там вроде засов был. Есть чем подцепить? — Он протиснул руку между прутьев решётки, пошарил по двери с обратной стороны, — Не дотянуться.

— Сюда бы мои серпы.

Рэда качнула массивный замок на дверях, расположенных напротив пыточной.

— Погреб закрыт, — сообщила она.

— А под лестницей?

— Ничего. Может, всё-таки Вогэна позвать? — неуверенно предложила Рэда под аккомпанемент из хрипов узника.

— Лучше уж сразу стражу, — вздохнул Имард, вытаскивая руку. — Уходим.

— А палач сегодня разошёлся, — послышался мужской голос выше по лестнице.

— Кто запер дверь? — удивился женский.

— А главное, зачем? — с подозрением в голосе спросил её собеседник.

— Помоги с засовом. Не сдвинуть.

— Зачем ты её запер? — прошептала Рэда.

Имард поднёс палец к губам, прося племянницу не шуметь, положил два пальца себе на горло. Она кивнула. Лезвие блеснуло в её ладони и скрылось в сапоге. Рэда прикрыла глаза.

Имард последовал её примеру. Потянулся к далёкому, теплящемуся в его душе Свету Дэйи*. Осторожно коснулся, согреваясь его мягким сиянием. Сосредоточился на потоках, пронизывающих всё сущее. Почувствовал размеренный стук сердца, сконцентрированную в нём энергию. Ощутил кровь, толчками струящуюся по жилам и несущую жизненную силу. Сделал глубокий вдох и, выдыхая, открыл глаза. Мир подёрнулся лёгким маревом, едва заметным свечением.

Аура племянницы, как обычно, клубилась в беспорядке. Всклокоченная, хаотичная. Сложно представить, как в таком состоянии ей вообще удавалось сконцентрироваться.

Сосредоточиться, отделить от общего фона основные телесные потоки, несущие кровь.

«Сварт, как долго! Надо чаще тренироваться», — отругал себя Имард и чуть не потерял концентрацию.

Вдох. Выдох. Теперь он видел обозначенные световыми линиями жилки на теле Рэды. Готово.

Племянница открыла глаза, кивнула, давая понять, что тоже справилась.

Градозащитников было двое. Судя по голосам — те самые мужчина и женщина, желавшие увидеть охотников за головами без голов.

Пока они возились с засовом, Имард подошёл достаточно близко, чтобы напасть. Рэда шла следом.

Имард видел полупрозрачное сияние потоков жизни, переносимых кровью стражников, запоминал расположение ключевых узлов.

— Смотри, тут что-то застря… — не успела договорить градозащитница. Рэда напала на неё сзади.

Имард закрыл рот стражника ладонью, второй рукой надавил на жилу у основания шеи. Бросил в эту точку клочок энергии. Стражник обмяк, теряя сознание.

Тайная техника Риар Дайядора. Её запрещено передавать кому-то за пределами клана. А Имард всё-таки рискнул научить этой технике Рэду. Только племянница, кажется, не слишком хорошо её освоила.

Стражница продолжала вырываться, не собираясь терять сознание. Зубами она вонзилась в ладонь Рэды, локтем ударила в живот, вырвалась. Племянница врезала ногой ей в спину. Градозащитница отлетела, стукнулась лбом о дверь и сползла на пол.

— Да жива она, — сказала Рэда под укоризненным взглядом Имарда, — О, смотри, а я знаю от чего этот ключик.

Племянница подцепила связку ключей с пояса стражницы.

— Надо было сюда их заманить, — проворчала Рэда, после того как они затащили второго стражника в прохладное помещение погреба крепости градозащитников.

Аромат развешанного под потолком копчёного мяса скручивал желудок в узел. Времени на перекус решительно не было. Имард боялся, что их уже хватились. Он сглотнул скопившуюся во рту слюну, снял со стражницы матерчатый пояс и начал туго перевязывать ей голову.

Рэда осмотрела копьё, доставшееся от градозащитницы. То тускло блеснуло в пламени факела. Рэда придирчиво ощупала лезвие и поморщилась:

— Совсем за оружием не следят.

Копьё, доставшееся Имарду выглядело ещё хуже. Из-под ржавчины изредка проглядывал металл, древко испещряли сколы и зарубки.

— Мы не будем драться с градозащитниками, — твёрдо сказал он. — Оружие — просто прикрытие.

Рэда бросила скептический взгляд на градозащитников, приваленных к стене. По шее стражницы текла кровь, пропитывая одежду.

— Постараемся не драться, — произнёс Имард со вздохом.

____________________
 * Дэйя — энергия мироздания

Империя Этват, предгорье Дайяринн,
город Омакпайя

~ Тара Нарис ~

Цокот подков по мостовой разбивал ночную тишину. Тара и Ши шли пешком за градозащитником, давая лошадям отдохнуть после многочасовой скачки.

Вороной конь Тары выглядел неплохо, а вот лошадь Ши находилась на грани. Пена у рта, частое прерывистое дыхание. Кобыла спотыкалась на ровном месте, никак не могла успокоиться. Скорее всего, её придется отвести к мяснику. Глупо было так загонять животных. Глупо и бессмысленно.

Тара погладила разгорячённую шею своего верного коня, извиняясь. Тот ткнулся мордой ей в подсумок, требуя угощения. У Нарис не было даже паршивого сухаря.

Бессилие. Вот что она чувствовала. Парализующее душу бессилие. Софэн — мёртв. Убийцы пойманы. Может ли она сделать хоть что-то ради его памяти? Лично казнить убийц? Этого так мало. Лишь капля крови, которой не насытить гудящую пустоту в душе.

Торговые палатки, ремесленные мастерские, дома обеспеченных жителей Омакпайи, небольшие сады, торговая площадь… Всё сливалось в одно тусклое марево. Впереди вырастала стена крепости градозащитников. Широкая Башня Раскаяния обломанным клыком высилась над беззубой челюстью стен. Окно кабинета Главы градозащитников на верхнем этаже башни казалось чернеющим проёмом в посмертный мир.

«Убит. В собственном кабинете». — Слова Командующего Гунэиса эхом звучали в голове Тары.

Они остановились у входа в крепость. Тёмная вода плескалась во рву у основания каменных стен. Мост поднят. На стенах никого не видно.

— Эм… Сейчас закрыто… — замялся градозащитник. — Ночь. В такое время никого не пускают.

— Почему на стенах нет стражи? — устало спросила Нарис. Сил не было даже чтобы разозлиться.

— Почему нет? Там они. Исправно несут службу. Не видно их просто.

— Нас-то они видят? — вмешался Ши.

— Я… Ну это… Покричу что ли? — неуверенно предложил градозащитник.

— Покричи, — вздохнула Тара.

~ Имард Шамрис ~

— И какой у нас план? — спросила Рэда, поправляя на себе длинноватую котту градозащитницы. — Думаешь, этот маскарад нам поможет?

Имард тоже задавался этим вопросом. Времени чтобы подумать катастрофически не хватало. Они позаимствовали у градозащитников форму, облили их остатками медовухи из фляги Имарда, заперли в погребе. То, что до сих пор никто не поднял тревогу, и так — настоящее чудо.

Имард выдернул клинышек, которым так успешно заблокировал выход, поднял засов, потянул на себя дверь. Она поддалась слишком легко.

Внушительных размеров стражник перегородил выход во двор. За его спиной стояли ещё пятеро.

Нутро Имарда сжалось как пружина. Сражаться? Отступать? Сдаться? Шансы выйти живыми из этой передряги стремительно обращались в ничто.

Стражник мутным взглядом окинул охотников, пробормотав извинение, протиснулся между Имардом и Рэдой. Остальные прошли за ним, но последний остановился напротив племянницы.

— Эм… а… ты… новенькая? — пьяно спросил он, уперевшись рукой о стену рядом с лицом Рэды.

— Ага, — согласилась она.

— Вот, угощаю. — Он всучил ей флягу. — За здоровье сотника Волиса!

Под его сальным взглядом Рэда откупорила сосуд.

— За здоровье. — Она приложила горлышко к губам, сделала глоток.

Донёсся тонкий хвойный аромат пойла. Морокух. Свартова отрава! Имард едва сдержался, чтобы не выбить флягу из рук племянницы.

— Это всё мне? — вытерев рот рукавом, невинно поинтересовалась Рэда. — Ты такой щедрый!

— Я о-очень щедрый, — согласился стражник.

— Нам нужно идти, — вмешался Имард.

— Ещё поболтаем, — пообещала Рэда и проскользнула под рукой стражника к выходу.

Как только за ними закрылась дверь, Имард отобрал у племянницы флягу, принюхался. Хвойный запах ударил в нос.

— Тебе ведь хватило ума, не пить эту дрянь?

Имард огляделся. Во дворе — никого.

— А что такого? Ты вот в последнее время постоянно к своей прикладываешься, — фыркнула Рэда, направляясь к арке выхода из крепости.

— Это морокух! — Он догнал племянницу.

— Морокух… надо же. А такой приятный вкус…

— А вот твой труп через пару лет будет не слишком приятным.

— Ой, да мы может и года не протянем. Забыл, в чём нас обвинили? — Рэда оглянулась на возвышающуюся над крепостью Башню Раскаяния, на последнем этаже которой располагался кабинет Главы градозащитников Омакпайи Софэна Батиса. — Не занудствуй.

— Если я снова увижу тебя вот с этим… — Тон Имарда приобрёл угрожающий оттенок. Он поднёс флягу к лицу племянницы. С ней никогда нельзя поговорить по-человечески, она готова была бесконечно придумывать язвительные отговорки.

Рэда отмахнулась от фляги.

— Ладно-ладно, успокойся. Не пила я эту гадость. Мне и своих пороков хватает для счастливой жизни. — Последнюю часть фразы племянница прошептала. Они подходили к выходу из крепости.

В боковом помещении находился механизм подъёма ворот. В такой же комнатке напротив был механизм, опускающий мост через широкий ров. Как правило, внутри дежурили по одному.

— Угостим наших доблестных градозащитников приятным хвойным напитком? — поинтересовалась Рэда, когда они остановились у узкой двери.

Имард нахмурился, ему не нравилось предложение. Во-первых, у него внутри всё передёргивало от мысли, что он будет потворствовать зависимости стражей закона от этой отравы. Во-вторых — это каралось смертной казнью. Кто сказал, что все градозащитники Омакпайи забыли о чести и долге? Что если стражник, что отвечал за механизм подъёма моста — порядочный человек?

Открытая фляга перевернулась горлышком вниз. Розоватая с ярким хвойным запахом жижа тягуче полилась на землю. Рэда закрыла распахнутый от удивления рот.

— Значит, по старинке? — прошептала она, когда фляга опустела. — Я посторожу, а ты твори там свою риардайядорскую «магию».

Он кивнул и постучал в узкую дверь.

— Эй! Внизу! — прогремел раскатистый мужской бас. — У ворот!

Имард осторожно обернулся. Стараясь не задирать голову, посмотрел на стену в поисках кричавшего. Жаль, что форма градозащитников не предусматривала шлемов или капюшонов, под которыми так удобно было бы прятать лица.

— Слышите?! — продолжал кричать стражник со стены. — Скажите, чтоб ворота открывали.

— Чего вам? — Сонный градозащитник, приоткрыл дверь комнаты с подъёмным механизмом, заставляя охотников отступить в сторону.

— Ворота открывай! — нетерпеливо крикнул стражник со стены.

— Кого там на ночь глядя принесло, — заворчал градозащитник и скрылся в комнатке.

— Второго разбудите! — не унимались со стены. — Ну! Живее!

Охотники одновременно подорвались ко второй двери.

Зазвенели цепи подъёмного механизма. Шамрисы взяли на себя почётную обязанность распахнуть ворота для гостей крепости. Сняли тяжёлый засов, потянули двери, открывая нараспашку, поспешили поднырнуть под поднимающуюся решётку.

Мост опускался. Цепи натужно звенели, разматываясь с деревянного барабана.

Имард просчитывал варианты. Они почти сбежали из крепости. Почти. Осталось преодолеть ров и торговую площадь. Главное, чтобы входящие в крепость не обратили на них внимания, не подняли тревогу.

Он бросил взгляд на Рэду. Та была напряжена словно кошка перед прыжком. Пальцы сжимали древко копья. Глаза следили за опускающимся мостом. Племянница повела плечами, будто прикидывая, сможет ли запрыгнуть сейчас на мост, а оттуда сигануть на тот берег.

— Спокойно, мы почти выбрались. — Имард поправил Рэде волосы, прикрывая ворот котты. Кровь раненой стражницы слишком сильно пропитала одежду.

Мост с мерзким скрежетом замер на уровне глаз Имарда, словно что-то заклинило. Рэда шагнула вперёд, остановилась, оглянулась на Имарда, не решаясь предпринять что-либо. Имард подошёл, со всей силы толкнул мост ногой, и тот резко полетел вниз, с грохотом бухнулся на землю, поднимая клубы пыли.

Холодный свет опускавшейся к горизонту Старшей луны обрамлял градозащитника с копьём, двух его спутников и двух лошадей по ту сторону рва. Фигуры в широких плащах было сложно распознать. Лица охотников Старшая освещала намного лучше. Имард опустил голову.

Первыми с места сдвинулись фигуры в плащах, потянули за собой лошадей. Рэда двинулась им навстречу. Имард догнал её, стараясь выглядеть стражником при исполнении. Целеустремлённый, задумчивый, хмурый. Такой, чтобы ни у кого не возникло желания остановить.

На середине моста, когда они поравнялись с гостями, Имард почувствовал удушающий приступ паники. Сердце неровно ускорилось. Пальцы начали подрагивать. Мир сузился в одну маленькую точку, — на человеке, проходящем мимо.

Имард подавил желание бежать как можно быстрее. Затылком почувствовал на себе пронзительный взгляд человека в плаще.

Головная боль, сидевшая глубоко под черепной костью, лавиной рванула наружу. Имард пошатнулся. Племянница вовремя дёрнула его за котту, оттаскивая от края моста.

— Не судите строго… — словно сквозь солому послышался голос стражника, сопровождавшего людей в плащах. — Главу Софэна многие любили. Мировым человеком был! У нас все сейчас слегка не в форме… Идёмте.

— Переигрываешь, — шепнула племянница, потянув Имарда к ближайшему переулку.

«Выбрались», — мысленно выдохнул он.

Боль отпускала. Но чувство тревоги усилилось. Приступы стали слишком сильные. Слишком непредсказуемые. Следующий — мог стоить им жизни. Закрывать на них глаза и дальше было опасно, только вот что он мог сделать? 

Прийти в храм Энга'арта? Пасть ниц перед Богом, в которого не верил?

Возможно, настало время вернуться в Риар Дайядор, почувствовать успокоение того места, которое Имард мог назвать домом, поговорить с наставником. Примут ли беглецов и «убийц» Батиса в клане? 

Имард мотнул головой, пытаясь переключиться на насущные проблемы. Прежде всего необходимо добраться до укрытия.