«Прости, сестрёнка. Дальше ты — сама по себе», — мысленно попрощалась Тара Нарис и вошла в зубчатую пасть ворот замка Иллодисов.

Она пришла не за правосудием. Она пришла за местью. И прекрасно знала, что за эту месть придётся расплатиться жизнью. Если удастся выбраться из замка после того, как она покончит с Наместником, то её настигнет карающая длань закона. Её казнят за убийство аристократа. Она не станет убегать.

Тара, наконец, воссоединится с возлюбленным.

Она прикрыла веки, под ними пробежала рябь прошлого. Улыбка Софэна, прикосновение его пальцев к её щеке, мурашки по телу, всепоглощающее чувство тепла. Мгновение, и оно сменилось ледяной бездной утраты. Отрубленная голова Софэна в луже крови. Выпученные глаза. Вывалившийся распухший язык.

Ярость заставляла кончики пальцев гореть от решимости.

«Хорошо, что я прогнала Имарда и Ши, — промелькнула мысль. — Вина будет лишь на мне. Отвечать лишь мне».

Стража у ворот проводила Тару ленивым взглядом. Один зевнул. Их расслабленные позы говорили о том, что они ничего не заподозрили. Хорошо. Значит, не придётся прорываться через строй.

Управляющий пригласил в огороженный густой можжевеловой изгородью сад, повёл мимо клумб по вымощенной бурым камнем тропе. Прохладный ветер шелестел листьями, осыпал лепестки магнолии, разносил её сливовый аромат. Впереди меж пурпурных соцветий прятался толос, украшенный белоснежной колоннадой. Утреннее солнце резко очерчивало черепичный купол.

— Наместник ждёт вас. — Управляющий указал на толос и удалился.

Тара поднималась по мраморным ступеням ко входу, кожей чувствуя, как рвутся нити, связывавшие её с прошлым и будущим. С долгом службы. С родными, друзьями и врагами. Остался лишь один враг — Наместник. Его голова через пару секунд покатится по полу.

Ладонью Тара осязала мягкую кожаную обмотку на рукояти меча. Смертоносный клинок был готов вырваться из ножен, насытиться кровью.

Нарис толкнула тяжёлую металлическую дверь, шагнула внутрь. Круглое помещение без окон. Тлеющие угли в большой жаровне в центре зала едва рассеивали полумрак. Зал был наполнен запахом гари и железа. Дым плотным маревом поднимался к отверстию в потолке. У дальней стены, в окружении стражников, на одинаковых стульях с позолоченными подлокотниками восседали близнецы Маст и Кэнар.

Наместника Габэра Иллодиса не было. Только его сыновья и четверо стражников.

Напряжение удушливым смогом разливалось по залу. Тару ждали. Знали, что она пришла не отчитаться по службе. Заманили в ловушку? Плевать. Она не отступит.

— Добро пожаловать, Глава градозащитников Тара Нарис, — сказал Кэнар. — Мы вас ждали.

— Где Габэр? — прорычала Тара.

— Схватить, — приказал Маст.

Металлический звон вспорол воздух. Узкое, слегка изогнутое лезвие меча Нарис сверкнуло отблесками огня из жаровни. Конечно, отпрыски Наместника с ним заодно. Она расправится и с ними, покончит со всеми, кто причастен к смерти Софэна.

Воины обнажили мечи, ринулись на Тару. Она поднырнула под удар ближайшего, рубанула его по ногам. Отпрыгнула от атаки второго, проткнула бок того, что упал на колени. Лезвие меча третьего пронеслось в волоске от шеи Нарис, она крутанулась, оказываясь у него за спиной, воткнула лезвие меж позвонков. Их хруст вплёлся в мелодию смерти. Каменные плиты пола становились скользкими от крови.

Удар обжёг спину. Тара отмахнулась от напавшего сзади. Едва успела встретить удар массивного меча. От столкновения клинков золотом посыпались искры. Боль от раны на спине разрядом молнии пронзила тело.

«Это меня не остановит. Ничто не остановит».

Тара пнула противника в живот, он глухо вскрикнул, отшатнулся. Но тут же прыгнул сверху, Нарис заблокировала меч, удар был такой силы, что её швырнуло назад. Огонь жаровни опалил бок. Тара стиснула зубы, отскочила за жаровню, толкнула её ногой, опрокидывая на врага. Пламя с шипением накинулось на его котту. С надрывным криком он выбежал из зала.

Один. Ещё один и братья Иллодисы.

Стражник переминался с ноги на ногу, не спешил нападать. В его глазах плескалась паника.

Иллодисы всё так же царственно восседали на креслах. Ни тени страха не промелькнуло на их лицах.

«Что-то задумали? Они не успеют это воплотить».

Нарис кинулась через зал к близнецам, на бегу вспоров брюхо оставшемуся стражнику.

Удар в спину свалил с ног. Тара покатилась по полу, рядом с ней, лязгая, катилась жаровня.

«Кто мог швырнуть раскалённую железку с такой силой? — пронеслось в голове. — Это невозможно».

«Невозможно!» — забилась паническая мысль, когда витая металлическая подставка от жаровни сама поднялась в воздух и обрушилась на Нарис, пригвоздив к полу.

«Невозможно…» — сопротивлялся рассудок, когда Маст Иллодис подошёл и стянул со лба Тары ленту, а медового цвета глаза Кэнара окрасились алым.


4b678073e4093f02a38780990e3ae259.png

Замок Батисов высится над каменностенном городом Томаран.

Гора, на которой стоит город, поднимается к небу и обрывается крутыми скалами. Пять высоких укреплённых стен делают Томаран неприступным.

Ещё ни разу за тысячу лет Томаран не был сдан или захвачен. Залогом неприступности Томарана являются не только вековые стены и постоянно пополняемые закрома, способные прокормить замок в течение долгих лет осады, но и паутина пещер и туннелей каменоломни, способная вывести войска в тыл противника. 

– «О бескрайних землях Хотартэйи», том 2, Ипюр Шоробис


14 цветун 299 года эпохи Лунного Древа

Империя Этват, предгорье Дайяринн,
город-крепость Томаран

~ Рэда Шамрис ~

Лучи яркого утреннего солнца проникали сквозь щели в ставнях, огненными росчерками пронзали утопающую в полутьме комнату постоялого двора «Под сенью Энга'арта». Пыль сухой взвесью висела в воздухе.

Рэда сидела на полу напротив двери, спиной ощущая неровности бревенчатой стены. Руками обхватила колени, поджала ноги к груди. В ладони был зажат метательный нож. Влажная от пота рукоять до боли врезалась в подушечки пальцев.

Дядя Имард ещё с утра ушёл на аудиенцию к Лоэтраку и до сих пор не вернулся. Почему так долго?

С первого этажа постоялого двора доносились голоса. Весёлые, лёгкие, таящие угрозу в своей непринуждённости. Рэда сосредоточилась на запахах. Запахи были безопасны, они позволяли отвлечься. Запахи были единственным спасением из образов, наполненных пытками. Просмолённая древесина и дым очага приятно терзали ноздри, вызывали чувство уюта. Аромат тушеного мяса и отварных овощей, доносившийся из едальни, наполнил рот слюной.

Скрип дощатой лестницы ржавым железом ввинтился в уши.

Дверь комнаты была заперта изнутри на деревянную щеколду. Такую хлипкую, что она не выдержала бы даже удара ногой.

Шаги затихли у двери в комнату Рэды.

Змея страха скользнула по внутренностям. Тисками сжало горло. Сердце заколотилось о рёбра. Каждый вдох давался с трудом. Тело сковало цепями бессилия.

Страх. Рэда всегда считала, что страх её лучший друг, верный соратник. Страх обострял ощущения. Он заставлял трепетать каждую жилку, ощущать на кончиках пальцев нити, связывающие жизнь и смерть.

Что может приятней, чем пройтись по самой грани? Заглянуть в глаза бездне. Вырваться из её когтей. Любые удовольствия меркли по сравнению с этим. Так было раньше. Сейчас же в Рэде что-то сломалось. Что-то очень важное. Страх утягивал рассудок в беспросветный омут, и Рэда уже почти отчаялась выплыть на поверхность.

С тех самых пор, как они с дядей Имардом и Ши вернулись в Томаран, — почти всё своё время Рэда проводила запершись в комнате на втором этаже этого постоялого двора. Каждый день она заставляла себя выходить и тренироваться, надеялась, что страх рано или поздно отступит под силой скучной, ничем не примечательной обыденности. Временами он и правда отступал. Особенно, когда рядом были дядя Имард или Ши. Они становились для неё заслоном от внешнего мира. Щитом, за которым можно было хоть немного расслабиться, но на следующий день всё повторялось заново.

За окном городская суета набирала силу. Стук копыт по мостовой, фырканье лошадей, лай собак, кудахтанье кур, смех ребятни, призывные крики торговцев. Этот раздражающий гам скрывал того, кто затаился за дверью в комнату Рэды. Скрывал его дыхание, шуршание его одежды, звон стали, готовой вскрыть горло.

Возможно, в коридоре притихла смерть.

Яркие, почти осязаемые образы воскресали в памяти, возвращали Рэду на пятнадцать дней в прошлое, в пыточную Лезвий Оситши. Туда, где она умерла. Почти умерла. Рэду крепко держали. Нож тускло блеснул в окровавленной руке Узафы. Невозможно было отпрянуть, невозможно помешать. Удар. Так странно было видеть нож, торчащий меж своих рёбер. Будто это происходило с кем-то другим. Тягучее мгновение боли не ощущалось, лишь её предчувствие. Резко предчувствие переросло в опаляющую вспышку. Надсадный крик вырвался из глотки и тут же захлебнулся теплой кровью. Смерть тисками сдавила лёгкие.

Бесполезные потуги спастись, обволакивающая холодом пустота. Всё было таким настоящим, таким необратимым.

«Не хочу умирать!» — эта мысль клеймом выжглась в памяти Рэды и теперь набатом стучала в голове при малейшей опасности. Делала беспомощной. Бесполезной. Никчёмной.

Кто бы ни стоял сейчас за дверью, раньше он бы нипочём не заставил Рэду так трястись от ужаса.

— Кому ты такая нужна? — прошептала Рэда, голос звучал надломленно. Она ударила кулаком по полу, не позволяя жалости захлестнуть себя. Рывком встала, дошла до двери. Вытерла вспотевшие ладони о рубаху, перехватила удобнее нож.

Грубо обтёсанная, хлипкая щеколда, единственная преграда между Рэдой и смертью, что затаилась за дверью. Рука бессильно лежала на ней, отказываясь двигать.

Рэда представила, как открывает дверь, подныривает под удар наёмника, вскрывает ему горло. Пальцы сжались в нервной судороге. Рукоятка ножа вновь стала скользкой.

«Там уже давно никого нет», — уговаривала себя Рэда. Но воображение упорно рисовало наёмника с мечом.

«Не хочу умирать».

«Ты умрёшь здесь. В страхе и одиночестве. Этого хочешь?»

«Я не хочу умирать!»

«Там никого нет».

Стук в дверь загнал сердце в пятки и прервал глупый диалог с самой собой. Три одинаковых гулких удара. Так всегда стучал Ши.

— Рэда? — послышался его голос.

Сердце прыгнуло на положенное место в груди, застучало ровнее. Рэда перевела дух, дёрнула щеколду, отворила дверь.

С первого этажа донеслись голоса посетителей едальни. Запах дыма и тушеного мяса с овощами ворвался в комнату. В животе призывно заурчало.

Свет масляной лампы, горящей в коридоре, тускло подсвечивал незваного гостя. Тэпат* Ши как всегда не решался войти. Рэда не собиралась его приглашать. Зачем он пришёл? В очередной раз убедиться в её слабости?

— Иварсо дарэ'эш,** — поздоровался Ши своей учтивой, ничего не значащей интонацией. Точно так же он здоровался с трактирщиком, градозащитником или пьянчугой на улице.

— Чего тебе?

— Бродячий театр разместился на площади перед таверной. Ты вроде хотела посмотреть представление.

Точно. Она упоминала об этом. Но сейчас идея выйти в толпу шумных людей отторгалась всем нутром.

— Уже не хочу. Что-то ещё? — Рэда взялась за дверь, чтобы закрыть её перед носом тэпата.

— Почему пропустила тренировку? — тошнотворно терпеливым голосом спросил Ши.

Тренировка… С тех пор как они приехали в Томаран, дядя Имард и Ши вместе и по очереди мучили Рэду тренировками. Пытались помочь справиться с паникой. Но всё было бесполезно.

Со дня пыток страх голодным волком продолжал следовать за Рэдой. Не тот страх, что заставлял её кровь бурлить в жилах, обострял чувства, дарил наслаждение игрой с жизнью и смертью. А удушающий, от которого ноги подкашивались, руки слабели и сердце пускалось в судорожную пляску.

Рэда даже на Имарда и Ши в тренировочном бою напасть не могла. Тело каждый раз охватывало оцепенение. Словно она из тех грызунов, что претворяются мёртвыми, лишь бы хищник прошёл мимо.

— Я в прекрасной форме. Мне больше не нужны тренировки, — ответила Рэда и перехватила нож, чтобы метнуть в стену в конце коридора. Уж это она могла. Точно воткнуть лезвие в темное пятнышко посреди бревна. Пальцы соскользнули, нож вылетел криво, ударился рукояткой и, грустно позвякивая, покатился по полу.

«Сварт!*** Ну почему ты такая жалкая?!»

— Если бы ты стояла на шаг ближе, он бы воткнулся, — поучительным тоном произнёс Ши. Рэде дико захотелось ему врезать. Она знала, что не сможет. Рука просто остановится на полпути.

Но попробовать стоило. Рэда сделала шаг к тэпату.

Рука даже не поднялась. Кулак бессильно разжался.

«Никчёмная».

Глаза защипало от слёз.

«Прекрати. Только не перед ним. Немедленно прекрати!»

«Раз изумруд. Два изумруд», — всплыла в памяти считалочка. И Рэда ухватилась за неё как за верёвочную лестницу, скинутую в яму для заключённых. В детстве считалочка помогала прогнать непрошеные слёзы.

«Три изумруд».

Сверкающими изумрудами была усыпана мантия Лоэтрака**** Ардака Шамриса — дедушки Рэды.

«Четыре изумруд. Пять изумруд».

Эмоции понемногу успокаивались. Рэда прогнала возникший перед внутренним взором суровый облик дедушки.

Взгляд скользнул по ничем не примечательной одежде Ши. Высокие потёртые сапоги. Простые коричневые штаны. Рыжеватая льняная рубаха. Свет масляной лампы обрамлял высокую фигуру тэпата, путался в темных кудрях. Отросшая щетина нелепо топорщилась.

«Сколько мы уже так стоим и молча пялимся друг на друга? Почему он не уходит?»

Во взгляде Ши промелькнула тень беспокойства. Он едва заметно подался вперёд, словно хотел приблизиться, но передумал.

Дверной проём невидимой преградой разделял Рэду и Ши. Разделял её крохотный, полный страха мир, и его — необъятный, свободный, наполненный наслаждением и приключениями.

Неужели они так и останутся навсегда по разные стороны? Рэде до дрожи захотелось переступить эту незримую границу. Вырваться из безумия.

Поесть мяса с овощами внизу, среди постояльцев, а не запершись ото всех в комнате. Прогуляться по городу, не боясь, что в переулке её поджидает наёмник. Разделаться с парой-тройкой бандитов. Переспать с… Да хоть с кем-нибудь уже потрахаться, не страшась, что он воткнёт нож в спину.

— Можно, я… — сказал Ши, протянул руку к волосам Рэды и замер, смотря ей в глаза. Тепло, исходившее от его ладони, ласкало кожу. Рэда приоткрыла рот, чтобы ответить, но впервые не знала, что сказать. Нет, не хотела говорить. Ведь любое слово разрушило бы этот пронзительный до мурашек момент, заставивший сердце трепетать от предвкушения чего-то волнительного. Чего-то приятного. Как давно она не чувствовала подобного?

Невесомое прикосновение к её волосам. Жар подступил к щекам. Дыхание замерло в груди.

— Вот. — Ши убрал руку, выудив из волос пожухлую травинку. Отступил. Рэда отвела взгляд, чувствуя лёгкое опьянение. Словно…

«Проклятье. Бесячий зануда-тэпат! Он ведь мне даже не нравится».

«Он вроде симпатичный. И точно не воткнёт тебе нож в спину».

«Но это же Ши. Чушь какая-то. Я не могу его хотеть. И хватит уже разговаривать с собой, словно сумасшедшая!»

«Ты и есть сумасшедшая. Затащи этого тэпата в комнату и проверь, насколько он хорош».

— Представление уже началось. Идём? — спросил Ши и отступил к стене, увернувшись от тянувшейся к нему ладони.

Рэда недовольно выдохнула и подняла руку к своему лицу, словно с самого начала собиралась убрать выбившуюся прядь за ухо, а не хватать тэпата за ворот рубахи.

Через закрытые ставни струилась задорная мелодия гуслей. Раздались первые хлипкие аплодисменты.


__________________
* Тэпат — мастер, достигший огромных высот в изучении боевых искусств. Тэпатами называют воинов, закончивших обучение в Риар Дайядоре, но не пожелавших становиться учителями
** Иварсо дарэ'эш! — традиционное приветствие этватан, означающее «Живи многие лета!»
*** Сварт — ругательство, образованное от имени Богини Тьмы и Хаоса Сварты
**** Лоэтрак — один из семи глав земель Этвата. Лоэтраки образуют правящий Совет Этвата

b1ea0fa33a179c7d19cd6ef3852e589e.png
~ Рэда Шамрис ~

Зрители собрались перед небольшим помостом на площади. Рэда и Ши встали с краю. Отсюда не очень хорошо было видно, но Рэде не хотелось пробираться сквозь толпу и оказываться среди людей в удушающей тесноте.

Ши встал за спиной Рэды, даря ощущение защищённости.

На помосте, в окружении цветов танцевала стройная артистка в пышном золотистом платье. Светлые волосы аккуратными волнами спускались ниже пояса.

— Точь-в-точь — наша саора* Хэпата, — шепнула одна зрительница другой, и та хихикнула.

Высоким тонким голоском юная артистка затянула заунывную песнь о том, что родители не позволят ей связать жизнь с простолюдином.

Рэде становилось скучно. Театральная труппа выбрала самую банальную тему для представления: невинная избалованная аристократка, единственная проблема которой: родители что-то там запретили.

— Если хочется спать с простолюдином, можно делать это тайно, — пробормотала Рэда, дёрнув плечами. — Зачем разводить трагедию?

— Потомки золотой крови — это наместники Энга'арта на Хотартэйе. У них свои привилегии и свои ограничения, — ответил Ши.

— Да, да… Смешение золотой крови и обычной — позор для рода, — Рэда зло повторила слова, которые ей с детства вливали в уши при малейшей провинности. Она, саора Рэдмика Шампис — дочь аристократа и простолюдинки — самый большой позор рода.

— Но кто сказал, что нужно обязательно смешивать кровь? — Рэда обернулась на Ши, желая увидеть его реакцию. — Связь может быть ради удовольствия.

Тэпат нахмурил брови, продолжая глазеть на сцену и симпатичную артистку. Зато на Рэду повернулись несколько человек. Она им лучезарно улыбнулась и вернулась к представлению.

— Правила придуманы не просто так, — всё-таки ответил Ши. — Они — основа общества. Основа его благополучия. Основа выживания нашего народа.

Рэда вздохнула. Правила… правила. Есть ли в голове у Ши хоть что-то кроме правил?

Артистка закончила песнь, на сцену вышел гротескно-пузатый мужик, разодетый в разноцветное тряпьё.

«А вот и жених, которого подобрал для аристократки отец», — подумала Рэда.

— То есть, по-твоему, хорошим финалом этой пьесы будет свадьба этой юной девицы и пузатого старика? — Рэда нервно гоготнула, представив, кого бы ей выбрали в мужья, если бы она не сбежала со двора Лоэтрака Шамриса.

Ши ничего не ответил, вообще никак не отреагировал. Разговор окончательно увял.

Тем временем на сцене у толстого артиста, играющего жениха, с головы упал белокурый парик, открыв публике блестящую лысину. Зрители одобрительно захохотали.

Жених поднял и водрузил парик обратно на голову, с похотливой ухмылкой потянул пальцы к хрупкой девушке. Рэда почувствовала тошноту. Но не от игры, а от правдивости ситуации. Память подсовывала более мерзкие воспоминания. Захотелось уйти.

— Эй! Да как вы смеете? — привлёк внимание скрипучий голос разодетого аристократа, стоящего в окружении стражи у сцены. — Какая пошлость! Немедленно прекратите!

По толпе прокатился хохот. На сцене жених разошёлся не на шутку. Бегал за невестой, зажал её в углу, стал приподнимать полы платья. На помощь несчастной выбежал симпатичный артист, одетый как нищий простолюдин.

— Прекратите насмешки над золотой кровью! — закричал аристократ, стоявший у сцены. Судя надменному виду — настоящий потомок золотой крови. Бархатный камзол вишнёвого цвета едва сходился на его пузе.

— Арестовать его! — Аристократ указал стражникам на лысого артиста. Те выбежали на помост, схватили артиста.

— Стойте. Сначала я сам его проучу, — мерзкая ухмылка расползлась на лице аристократа. Он горделиво взошёл на сцену.

Толпа, лишившись зрелища в виде спектакля, не слишком расстроилась, ведь её ждало новое жестокое представление.

Двое стражников держали артиста, вывернув ему руки в плечах. Аристократ бил ногами в пузо кулаками в лицо. Бил неумело, но от души. Золотые перстни на пальцах аристократа поблескивали алым. Накладной живот артиста сполз до колен, затем смачно вывалился мешком тряпья.

— Ну что, ты осознал свой проступок? Или добавить? — хихикнул аристократ.

Артист что-то прохрипел. Кровь из рассечённой брови заливала начавший отекать глаз, стекала по напудренной щеке. В уголке рта пузырилась багряная слюна. Артист сплюнул. Плевок с глухим шлепком врезался в ляжку аристократа, расползся по бежевым шёлковым штанам.

Пронзительная тишина опустилась на площадь, словно смерть ступала по камням мостовой.

Артист прыжком оторвал ноги от земли, с невероятной ловкостью прокрутился, возвращая вывернутые руки в нормальное положение. Вырвался из хватки стражников, толкнул аристократа и побежал.

Визгливо заверещав, аристократ распластался на помосте. Стражники бросились всей гурьбой его поднимать и упустили драгоценные мгновения, позволившие артисту сбежать.

Он улепётывал в сторону Рэды и Ши, подбадриваемый зрителями. Стража, вооруженная копьями и бранными словами, проталкивалась следом.

Артист был виноват сам. Аристократы и простолюдины стоят по разную сторону закона. Это правило незыблемо со времён первого Ориса, того, кого своим наместником назначил Бог Света Энга'арт. Рэда посторонилась. Часть её существа надеялась, что артисту удастся сбежать. Но шансов было мало. С другой стороны улицы ему навстречу уже неслись новые стражники.

Ши сделал шаг к артисту, ухватился за его камзол, повалил и прижал к камням мостовой.

— Вы арестованы. Не сопротивляйтесь, — сухим тоном сказал тэпат.

У артиста вырвался отчаянный возглас. А у Рэды вздох разочарования. Разве Ши обязательно надо было вмешаться? Да, артист — виноват, у него не было права поднимать руку на аристократа. Но ведь на месте артиста мог быть кто угодно — даже сам Ши. Неужели он бы не ответил? Не попытался защититься? Неужели бы просто стерпел побои только лишь по тому, что в его жилах нет ни капли золотой крови?

Стражники подбежали, Ши передал им артиста.

— Благодарю за службу, дюжий** Ши! — сказал главный из отряда.

— Да, пожалуйста, — неуверенно ответил тэпат и передал артиста по стражу.

— Его Тара Нарис уволила, — послышался шепот одного из стражников.

— Быть не может? За что? — удивился второй.

— Говорят, в любви признался, а она его отвергла.

— Хах, бедняга, столько сох по ней…

Рэде почему-то захотелось оказаться подальше отсюда. 

«Сох по Таре. Так вот кто в его вкусе. А не такие, как ты, Рэда. Неправильные, безумные».

Ноги понесли прочь через людскую толпу. Прочь из города. Прочь от Ши.

В голове всплывали образы того, как преданно Ши смотрел на Тару, как внимал каждому её слову, как был разбит, когда они покидали Омакпайю. Ни дядя Имард, ни Ши ничего не сказали о причинах, по которым Тара уволила его. Вот значит как? Он хочет быть с ней?

Не пойми откуда взявшаяся злость туманила взор. Люди, деревья, дома сливались в одно пёстрое месиво.

«Я не ревную. Он просто меня бесит. Видеть его не хочу!»

Городские ворота, дорога, тропа к озеру, тихая поляна посреди леса. Рэда осознала, где находится, только когда оказалась перед деревьями, которые обычно использовала, как мишени для ножей.

Рэда огляделась и засмеялась. Это был первый раз, когда она смогла прийти сюда одна, не испытывая пронизывающего ужаса, что из тени деревьев кинется враг. Страх не явился и сейчас.

Она вобрала полной грудью пропитанный влажным лесным ароматом воздух, чувствуя оглушительную свободу. Свободу от страха, что преследовал её столько времени. Это было пьянительней любых прикосновений недоумка-Ши.


_____________________
* Саора — уважительное обращение к аристократке, потомку золотого рода женского пола
** Дюжий — воинское звание в Империи Этват. Дюжий возглавляет расчёт из 12 рядовых

~ Рэда Шамрис ~

Холод металла под пальцами. Обоюдоострое лезвие, способное с лёгкостью вспороть плоть. Такое послушное, словно продолжение руки. Рэда метнула нож. Он сделал оборот и воткнулся в трещину в коре ясеня. Точно в то место, куда Рэда целилась.

Аромат полевых цветов витал в воздухе. Ветер трепал верхушки деревьев, пускал рябь по небольшому лесному озеру. Трескучее треньканье, шуршание коготками по коре. Рэда подошла к дереву, вытащила нож, осмотрелась.

Юркий поползень с серой спинкой и рыжим брюшком изучал соседнее дерево. Рэда метнула нож. Он на треть вошёл в ствол. Поползень испуганно вспорхнул и скрылся из виду. Промахнулась.

Убийство. Вот чем зарабатывали на жизнь охотники за головами. А она не могла убить даже свартову птицу.

— Рэда? — послышался голос.

Рэда замерла, внутренности словно совершили кульбит. Воздуха перестало хватать. Охотница выдохнула, прогоняя оцепенение. Как Ши всегда так бесшумно удавалось подкрасться? Заметил он её свартов испуг или нет? Она оглянулась.

Ши ещё был далеко. Не должен был заметить.

— Как успехи? Кажется птицы в этот лес больше не сунутся, — неуклюже пошутил он. 

— Тебе тоже стоило бы держаться подальше. — Рэда вытащила нож из дерева и метнула в сторону Ши. Оружие пролетело рядом с его шеей, с жалобным стоном воткнулась в дерево. Туда, куда она целилась. Тэпат даже не моргнул.

— Делаешь успехи. Нож был чуточку ближе к моему горлу, чем в предыдущий раз, — улыбнулся Ши. — Когда-нибудь у тебя обязательно получится меня убить.

Необычайная шутливость тэпата раздражала сильнее, чем привычное равнодушие.

«Сделал «доброе» дело для правосудия Томарана? Выслужился перед начальством? Теперь радуешься?»

— Ты пришёл умереть? Прости, я сегодня не в настроении.
— У меня появилась идея… — задумчиво сказал Ши и почесал отросшую щетину.

— В Риар Дайядоре, когда начинается обучение, — продолжил он, а Рэде жутко захотелось зевнуть. — В общем, не все ученики готовы ранить или убить противника… Поначалу они тренируются на соломенных чучелах, одетых как люди. Ученики представляют, что перед ними враги. Это помогает привыкнуть.

— Это тоже не работает, — вздохнула Рэда. Она уже пробовала этот способ по совету дяди Имарда. Соломенное чучело было истыкано, изрублено, выпотрошено и сожжено. — Я могу бесконечно убивать воображаемых людей. Знаешь сколько раз я представляла тебя на месте того дерева?

Рэда кивнула на молодой клён, испещрённый зарубками.

— А если — наоборот? — задумчиво сказал Ши, изучая клён. — Не пробовала представить, что человек — это дерево?

— Представить тебя бревном? Да запросто, — усмехнулась Рэда. Мысль тэпата на удивление была интересной. Стоило попробовать.

Охотница взяла нож, подкинула. Он перевернулся в воздухе, лег обратно в ладонь.

«Дерево. Ши — ствол дерева. Его ноги — корни. Руки — ветви». — Рэда замахнулась. Страх голодными волчьими глазами сверкнул из глубины души. Пальцы свело судорогой.

— Ши… А можешь руки в стороны расставить? Как у клёна.

Ши поднял руки, растопырил пальцы.

— Так пойдёт?

— Да. — Рэда с трудом сдержала смешок. — Не шевелись.

«Дерево. Дерево в лесу. Шершавый ствол дерева. Просто воткнуть в него нож».

Рука не повиновалась. Кровь натужно билась в жилах у висков. Если целиться в широкий рукав рубахи, лезвие лишь слегка поцарапает «кору». Только бы он не шевельнулся… С рыком охотница метнула нож. Он воткнулся у ног неподвижного Ши.

— Попробуешь ещё раз? — спросил он. — На преодоление страхов всегда нужно время. Это нормально. После того, что они с тобой сделали… — В его голосе звенела вина.

Он вытащил из земли нож, почистил рукавом лезвие, бросил Рэде. Она поймала, убрала в ножны. Тренироваться расхотелось.

— Время? Уже пол луны прошло с тех пор как… Сколько нужно времени?! Я — охотница за головами! И не могу никому причинить вреда. — Рэда пнула изрубленный клён. Дерево сломалось и больно мазануло по шее. Рэда коснулась закровившей царапины. В ранке торчало что-то острое. — Сварт! Только себе.

Тэпат подошёл, взял Рэду за подбородок, осмотрел рану, выдернул щепку, достал из поясной сумки целебную мазь, полоску ткани и начал сноровисто обрабатывать царапину.

«Спасибо», — чуть не сорвалось с губ Рэды.

От Ши пахло дымом костра, от рук исходило тепло. Приятное до мурашек.

Он слишком быстро закончил обрабатывать царапину. Рэда ухватилась за его ускользающую ладонь. Глаза встретились с его вопросительным взглядом. Сердце затрепетало словно муха в паутине.

— Что с тобой? — спросил Ши.

«Что со мной?» — вторил внутренний голос.

— Ничего. — Рэда отпустила руку тэпата, чувствуя вскипающую в жилах ярость.

«Бесчувственное бревно». — Она сжала пальцы и ударила тэпата. Кулак не остановился на полпути, он врезался в солнечное сплетение, заставляя Ши согнуться от боли.

«Ударила. Получилось». — Охотница смотрела на пытающегося прийти в себя тэпата и не могла поверить, что у неё, наконец, получилось.

— Спасибо, — пролепетала она, развернулась, пошла прочь, едва сдерживаясь, чтобы не побежать. Прикосновение пальцев Ши горело на шее, распаляя искристое пламя в груди. Плевать. В Томаране полно более понятливых кареглазых красавчиков.

Треск хвои под ногами. Шаги за спиной. Рэда вздрогнула и обернулась. Ши схватил за талию, притянул, впился губами в её губы. Земля словно ушла из-под ног, дыхание перехватило. Она ответила на поцелуй. Он прижал её к дереву, дернул за шнуровку жилетки, распуская. Горячие пальцы залезли под рубаху, коснулись кожи, разжигая под ней пламя.

Империя Этват, предгорье Дайяринн,
тракт Риар Дайядор — Томаран

~ Пард Сэмтис ~

Четверо всадников — омпаты* Пард, Мон и Панэх и не принятая кланом аристократка Айя Сарэтис — покинули клан Риар Дайядор на рассвете и спустя три часа приближались к мызе Капонисов. Этот род, что поселился в горах, вдали от основных трактов, наживался на торговле дым-травой. Продавали аристократам, купцам и прочим любителям расслабиться.

Пард скользнул взглядом по Панэху, едущему впереди, и скептически хмыкнул. Посмотрим, не попытается ли он пополнить здесь запасы дым-травы.

Летнее солнце палило. На небе не было ни облака, чтобы смягчить жару. Тропа петляла, каменистой змеёй спускаясь с горы.

Величественный горный пейзаж даже немного развеивал мрачное нетерпение, что скручивало внутренности. Они направлялись выяснить, кто стоял за нападением на клан, и для этого нужно сохранять голову холодной.  Впереди Парда ожидало то, что он так не любил.

 Приём у Лоэтрака и торжественный бал у Иллодисов. Церемонии, поклоны, парад лицемерия. Пард стиснул зубы. Но всё это необходимость, другого пути нет.

— О чём вы будете говорить с Иллодисами? — спросила Сарэтис, перекрикивая фырканье лошадей и треск камней под копытами.

— Расспросим про Оситши, госпожа Айя, — ответил Панэх, едущий перед ней.

— Я могу сама… — лошадь Панэха сбилась с шага, и Айе пришлось придержать коня, — поговорить с братьями, а ещё я могу… пробраться в библиотеку и поискать архивы про наёмников, — возбуждённо говорила она.

— Госпожа Айя, — выдохнул Сэмтис, державшийся позади Айи. — Ваше дело балы, праздники, цветы. Попросите аудиенции для нас и танцуйте, пируйте и берегите себя.

Взгляд Айи взорвался негодованием.

— Кэнар и Маст Иллодисы — мои друзья, я могу узнать у них больше, чем вы, — сказала она выдержанным светским тоном, усилив голосом лишь последние слова.

 — А если они ваши недруги? — назидательно произнес Пард. — Не всем дано стать воинами. Некоторые созданы, чтобы держаться за спинами воинов.

Лицо Айи за мгновение стало румяным от злости. Она схватила ртом воздух, поджала губы. Вперила в Парда полный негодования взгляд. Резко дернула плечами, словно пытаясь смахнуть чью-то руку, ударила пятками бока коня и поскакала вперёд.

Панэх ринулся вскачь за Сарэтис. Пард обернулся и посмотрел на Мона. Тот опустил голову, зажал переносицу между указательным и большим пальцами, явно не собираясь вразумлять строптивую аристократку.

Сэмтис перевёл взгляд на Айю в надежде, что она закончит спектакль. Нет. Она удалялась. Слишком быстро. Слишком небезопасно.

Пард пустил коня галопом, пронёсся мимо сердитого Панэха, чья лошадь вдруг охрамела. Айя мчалась, петляя по извилистой тропе.

Злость закипала: «Что она, сварт, делает?!»

Вместе со злостью, ощущалась и тревога. Если лошадь оступится, сломает ногу? Или сбросит?

Воспоминания резанули сознание. Удар алебарды, прерванный мечом. Лязг, рвущий слух. Широко распахнутые глаза Сарэтис, которую чудом удалось вырвать из лап смерти.

Вдоль хребта пробежал озноб, в висках загудело. Лошадь сбивалась на камнях, Пард крепко вцепился в луку, чтобы не выпасть из седла. Ветер трепал волосы, бил по лицу. Пард нагонял, но медленно. Слишком медленно.

Впереди поперек дороги лежало вековое дерево.

— Стой! — заорал Пард.

Айя даже не обернулась. Лошадь прыгнула через преграду. Сердце обдало холодом.

Перескочила.

Не успел Сэмтис выдохнуть, как на приземлении Айя дёрнула поводья слишком сильно. Лошадь метнулась в сторону, встала на дыбы, и наездница не удержалась в седле. Лопатками впечаталась в землю.

Копыта лошади вздымали пыль рядом с её неподвижным телом.

Сварт!

Сэмтис перемахнул через дерево, спешился и подбежал к лошади Айи, взял под уздцы, оттащил в сторону, не сводя глаз с девушки. Только бы жива, только бы не ранена. Дура свартова!

Айя со сдавленным стоном опёрлась на локоть, ухватилась за поваленное дерево и встала, отвернувшись от Сэмтиса. В её каштановых волосах запутались сухие сосновые иголки. Тунику покрывали пятна дорожной пыли.

Жива. Радость, как разящий удар, выбила из сердца страх. Заставила скоропалительно приблизиться к Айе, коснуться её плеч, удостовериться, что это она стоит, а не какой-то насмешливый мираж.

— Ты цела? — спросил он, осторожно стряхивая пыль с её спины, но Сарэтис так и не повернулась.

Не ответила. Послышался лишь всхлип. Сэмтис неотрывно смотрел на неё, успокаивая чувства. Свет Дэйи* заполнял разум отрешённостью. Девчонка снова повела себя взбалмошно, действовала в угоду ущемлённому самолюбию.

— Я сказал то, что сказал, не потому что хотел обидеть.

Пард едва понимал, зачем разжёвывает свои слова. Это одновременно претило, словно глупая слабость, и разрывало сердце в клочья. Но слова лились сами, словно годами просились на язык. Он вспоминал, как обижалась дочка, когда он ругал её за вылазку на дальние поля. Как от тревоги бывал груб и так и остался в вечности просто сварливым родителем, которого не было рядом, когда он нужен был своей семье больше всего. В день, когда они погибли.

— Я… — Сэмтис стиснул зубы от нахлынувшей боли, процедил сквозь них воздух. — Я просто хочу тебя защитить.

Айя ответила не поворачиваясь:

— Я не могу прятаться, как…

— Как человек, который хочет жить? — перебил Пард и обошёл Айю, чтобы увидеть её лицо.

В уголках её глаз таились слёзы. Сарэтис опустила голову.

— Райкар Кэнулис толком ничему не научил вас… — Что-то внутри потребовало смягчиться, и Сэмтис перешёл на более привычное для Айи обращение на «вы».

Она кивнула.

— Мы найдём тех, кто покушался на вашу жизнь, — сказал Пард, касаясь её перевязанной ладони. — Клянусь. Только будьте осторожны.

— Но сначала нам нужно найти двух новых лошадей, — вступил в разговор Мон.

Он спешился рядом с конëм Айи, осторожно взял его за заднюю ногу, разглядывая её голень. Она была рассечена щепкой, остатки которой торчали из раны.

Из-за поворота показался Панэх. Он шёл, ведя под уздцы хромающую лошадь.
____________________
* Омпат — наставник, учитель клана Риар Дайядор
** Дэйя — мироздание, упорядоченный хаос

~ Панэх Дайядор ~

Пришлось сделать привал. Лошадь госпожи Айи, как и лошадь Панэха, слишком сильно хромали, чтобы продолжить путь.

— Я могу пойти вперед, договориться с Капонисами на счёт лошадей, — сказал Панэх, кивая в сторону мызы.

— Хорошая идея, — сказал Мон, перевязывая лошади Айи раненую голень.

Пард недоверчиво окинул Панэха взглядом. Ну, конечно, он безмолвно спрашивал, а не за дым-травой ли тот так рвётся.

Панэх выдержал его взгляд, хотя от снисходительного отношения Парда под кожей скребли крысиные коготки.

— Тогда выдвигаюсь? — спросил Панэх.

— Ну выдвигайся, — кивнул Пард.

Айя Сарэтис сидела на поваленном дереве и, отвернувшись, глядела на пики гор. Было любопытно, что происходит между ней и Пардом. Айя чересчур эмоционально на него реагировала. Неужели то что происходило у Панэха с Актамой? 

Мысль об Актаме хрустальным осколком резанула по сердцу. Девушка, в которую он хотел. Девушка, которую он едва не убил.

— Возьми двух лошадей и ничего лишнего. — Пард бросил кошель, Панэх поймал его у своего лица. Убрал мешок за пазуху и устремился быстрым шагом к мызе Капонисов.

 

Империя Этват, предгорье Дайяринн,
мыза Капонисов

Спустя десяток минут, Панэх оказался перед холмом, который венчала двухэтажная каменная постройка. Мыза Капонисов. Холодный ветер хлестнул по лицу, оставив на коже липкий, как будто гнилостный отпечаток. Казалось, что воздух становился плотнее, тяжелее.

Было тихо, словно подворье вымерло. Ни куриного кудахтанья, ни птичьего гомона, ни лая собак. Да и выглядело всё не так ярко, как в прошлый раз. Будто трава у дома торговцев поблекла. Хотя может, это всё потому, что Панэх давно не вдыхал ванильный дым? Он усмехнулся этой глупой мысли и подошёл к низенькому, по пояс, частоколу, окружающему мызу.

Слева, сразу за частоколом виднелась приземистая конюшня, справа от жилого дома чернела сгоревшая постройка, кажется, там был раньше склад.

Перед внутренним взором мелькнул образ в панике выбегающего из постройки Круна. Взрывная волна снесла его, он закатился в канаву. Густой ванильный дым заполнил поляну. Образ тут же истлел, сменяясь резью в висках и привкусом ванили.

Панэх толкнул дверь ворот. Раздался тихий стрип, и она открылась. Казалось, что внутри никого нет. А если никого нет. То нет и лошадей, вероятно. Эта мысль Панэху не понравилась. Если бы он достал лошадей, то Пард бы умерил скепсис, хотя бы на время.

— Иварсо Дарэ’эш! Господа Капонисы! — крикнул он. — Здесь кто-то есть?

Тишина.

На жёлтых полях дым-травы, что простирались за мызой, тоже не было видно людей. Хотя, судя по яркому лимонному оттенку, уже давно настало время собирать пушистые соцветия.

Панэх вошёл на подворье. Дверь в конюшню оказалась распахнута настежь. Подойдя к ней, Панэх ощутил неприятную сладковатую вонь. Кто-то умер? Медленно, с опаской он заглянул внутрь.

Послышалось тихое ржание. Панэх прошёл в конюшню. Никого. Тишина. Только шуршание соломы под подошвами сапог.

Пустые стойла. Из конца конюшни раздавалось жужжание. Оглядевшись по сторонам и взявшись за рукоять меча, Панэх двинулся туда. Муха подлетела к лицу, и Панэх отмахнулся. Назойливое гудение становилось громче. Запах дохлятины усиливался. Панэх, подходя к последнему стойлу, ожидал увидеть труп, но снова услышал ржание, а морда коня, жующего сено, высунулась из стойла. Рой мух взметнулся к дощатому потолку.

Панэх вздрогнул и отшатнулся. Ладонь крепко сжала рукоять меча.

Запах мертвечины неприятно обжигал ноздри. Панэх осторожно подошёл к коню. Странный он был какой-то, но живой.

А кто тогда здесь сдох? Ответ на этот вопрос нашёлся сразу, как Панэх заглянул в стойло напротив. Там лежала мёртвая лошадь, вся покрытая мухами.

— Вы кто?! — послышался от дверей мужской голос.

Панэх обернулся и увидел взъерошенного парня лет двадцати в болотной рубашке с вилами в руках. Чтобы показать отсутствие дурных намерений, Панэх поднял руки:

— Я Омпат Панэх Дайядор, ищу хозяина мызы.

— Хозяин погиб, — парень отставил вилы и подошёл к Панэху.

Панэх попытался вспомнить, когда видел Капониса в последний раз, и почему-то перед внутренним взором привиделось изуродованное с гноящимися ранами лицо. Лицо Капониса. Панэх качнул головой, сбивая наваждение.

— В пожаре?

— Да… Я его сын Кахут. Сейчас веду дела. Вы что-то хотели?

— Мы с другими омпатами едем в Томаран, и у нас две лошади захромали. Хотели купить у вас… Это возможно? — Панэх взглянул на единственную живую лошадь в конюшне, мухи ползали по её морде и заползали в ноздри.

— Да, конечно! —  ответил Кахут. —  Они пасутся на лугу, к югу от мызы…

Пока он говорил, Панэх услышал, что от стойла напротив, где лежала дохлая лошадь, раздался гулкий стук по дереву. Он обернулся и увидел, что лошадь бьёт копытом в стену.

Стоп. Она же дохлая? Панэх моргнул.

—  Эти лошади заболели, —  Кахут подтолкнул Панэха к выходу. —  Лучше к ним не приближаться.

Панэх и рад был покинуть зловонную конюшню. Беспокойство охватило его разум. Интересно, только чем заболели лошади? Панэх ещё никогда такой хвори не видел. Если бы не спешка, он бы не рискнул покупать местных лошадей.

Панэх вдохнул свежий воздух и попытался сосредоточиться на Свете Дэйи. Отпустить собственные мысли и чувства, чтобы ощутить намерения собеседника. Он делал это сотни раз. Сможет снова. Сможет воззвать к Свету, сможет получить ответ, сможет довериться этому ответу.

—  А остальные лошади здоровы? — спросил Панэх, когда понял, что готов.

— Конечно, поэтому мы и держим их подальше, — парнишка широко улыбнулся, показывая на тропу, ведущую к лугу. Шесть бурых коней паслись у кромки леса.

Благодаря Свету Дэйи, Панэх отчётливо ощутил отголоски намерений Кахута. В его словах не было желания обмануть. Он верил, что те лошади, что пасутся на лугу — здоровы.

—  Возьму с вас четыре золотых за две лошади.

—  Отлично, —  Панэх достал из-за пазухи кошель, отсчитал нужное количество монет. —  Вот.

Кахут радостно взял на монеты и положил в карман.

—  Сами поймаете лошадей? Они смирные.

—  Я думал, что вы мне их приведёте.

—  У меня так много работы… —  парнишка театрально стёр пот со лба.

—  А… ну да, уже пора собирать дым-траву. Ещё немного и цветы завянут.

—  Вот этим я и займусь сейчас, —  сказал Кахут и бросил Панэху небольшую деревянную коробочку, от которой исходил яркий ванильный аромат. —  Это вам презент за самостоятельную поимку.

Палочки дым-травы. Коробочка обожгла руки. По груди разлилось приятное предвкушение. Панэх уже собирался открыть рот, чтобы отказаться, как понял, что Кахута рядом уже нет. Ушёл. 

Выбросить! Надо выбросить! Нет, нельзя же прямо здесь, это обидит хозяина. Панэх спрятал коробочку в карман, решив, что выбросит в городе, а лучше — подарит кому-нибудь.

С этими мыслями он и отправился ловить лошадей.


Пять стихий: земля, металл, вода, дерево и огонь легли в основу всего сущего. Шестая стихия — дух связывает и направляет остальные.

Круговорот жизни — подобен круговороту этих стихий. Они проистекают одна из другой, противодействуют и усиливают друг друга.

У каждого человека преобладает одна из стихий, если правильно её определить, она станет ключом к раскрытию способностей.

— из гримуара патакэиса* Солагора


eb43231a140d2fa626f896b019c4f842.jpg

Империя Этват, предгорье Дайяринн,
замок Иллодисов

~ Кэнар ~

Огонь тревожно щёлкал сосновыми поленьями в громоздкой жаровне в центре круглого каменного зала. Сизая дымка тягуче струилась вверх, ускользала в отверстия в центре купола. Стол окружали стулья, обитые чёрным бархатом. Массивные подлокотниками сверкали позолотой.

Напротив единственной запертой на засов металлической двери восседал брат-близнец Кэнара — Маст. Идеальная осанка, белоснежный бархатный камзол с золотой вышивкой придавали ему торжественный вид. Белые волосы были убраны в хвост. В светло-карих глазах мерцали отблески пламени.

Кэнар прошёлся вокруг стульев, пересчитал. Одиннадцать. Столько, сколько должно быть. Он разгладил складки на своём камзоле, почти зеркальной копии наряда брата, но густого чёрного цвета. Сел слева от Маста, протянул ладони к огню. Несмотря на летнюю жару, пальцы окоченели, тело охватывала ледяная дрожь. Утомительная необходимость отправить мысленные сообщения патакэисам легла на Кэнара. Ведь именно его способностью была телепатия. Но любая магия, даже та, что даётся легче всего, точно изголодавшаяся пиявка высасывает жизненные силы.

Маст взмахнул ладонью. Дровница за его спиной качнулась. Верхнее полешко поднялось в воздух, проплыло к жаровне и опустились в огонь. Пламя неуверенно лизнуло кору, обняло полено оранжевыми лепестками и взвилось вверх, даря вожделенное тепло.

Кэнар благодарно кивнул брату. Сам он так виртуозно управлять предметами никогда не мог. Скорее всего, дрова бы попросту разлетелись по полу вместе с дровницей. А восполнять силы пришлось бы парой кровавых жертв Богине Хаоса.

Треск, словно рвалась холстина, прокатился по залу. Кэнар вперил взгляд в путевой знак, выточенный в полу рядом с дверью. Началось. Предвкушение дрожью прокатилось по телу. Сизая дымка взвилась над знаком. За её вихристыми всполохами в листве деревянистых лиан пряталась крепость с гладкими зеркальными стенами.

Кэнар задержал дыхание, заворожённо вглядываясь в самое недоступное место на Хотартэйе.

Остров Саасдар. Отгородившийся от всего мира три сотни лет назад край, где правят маги. Такую же страну Кэнар и его брат Маст намерены воссоздать здесь, в Этвате. Страну, где не придётся прятаться, где их не будут ненавидеть, где магия станет основой жизни каждого. Кэнар улыбнулся. Если они сегодня найдут единомышленников среди патакэисов, убедят их, то всё получится.

Сизая дымка портала растаяла. На путевом знаке стояла ведьма.

Шэна.

Светлые волосы и загорелая до позолоты кожей. Она выглядела молодо, как и большинство патакэисов, как и сам Кэнар.

На ней была тонкая белая рубаха, застёгнутая до шеи. Песочного цвета корсет, украшенный россыпью бронзовых многоугольников. Многослойная кружевная юбка, укороченная спереди настолько, что в Этвате в такой и куртизанки постеснялись бы на улицу выходить. Ноги ведьмы были прикрыты чулками. Талию охватывал ремень из толстой кожи, к которому крепился подсумок и изящные ножны с кинжалом. Запястье левой руки оплетал широкий браслет с круглым камнем по центру. Кэнару показалось, что под прозрачной поверхностью камня скрежетало лапками какое-то насекомое.

Шэна. У этой ведьмы, как и Маста была предрасположенность к стихии металл. Но если брат лишь перемещал предметы усилием воли, то Шэна могла телепортировать что угодно и куда угодно. Очень полезная способность и очень редкая.

Кэнар слышал, что вступить в ковен её заставили, принудили заключить обет на крови, угрожая близким. Та охотница за головами, которую вырвал из чертогов мертвых Маст, была частью обета. И теперь её спасение можно использовать в свою пользу. Хорошо, что Шэна прибыла первой. Есть время, чтобы поближе с ней познакомиться.

Она кивнула, закинула в рот пару красных ягод, взглянула на насекомое внутри браслета и села на стул напротив братьев.

— Добро пожаловать, Шэна. — Голос Маста был мягким. — Надеюсь, дорога не слишком утомила тебя. Желаешь восполнить силы?

Маст указал на небольшой столик за своей спиной, на котором стояли серебряные бокалы и три графина из горного хрусталя с кроваво-красным зельем.

— Нет, — холодно ответила Шэна, давая понять, что не намерена вести беседу.

— Твоя дочь очень похожа на тебя. Также обворожительна, — понизив голос до лёгкой хрипотцы, произнёс Кэнар и улыбнулся. Он знал, что на женщин его улыбка в сочетании с бархатистым голосом действуют чарующе.

Шэна бросила презрительный взгляд, равнодушно перевела его на жаровню. Кэнар стиснул зубы, мысленно себя ругая. Надо было понять, что словами о родных, наверняка, начинались любые попытки патакэисов манипулировать Шэной.

Так глупо просчитался с первой же фразы.

— Мы знаем, что тебе запрещено с ней видеться, — мягко поддержал Маст. — Обет был составлен до нашего прихода в ковен. Мы бы никогда не поставили такие жестокие условия. Семья для нас значит многое.

Маст положил тёплую ладонь на плечо Кэнара. Кэнар сжал её.

Шэна испытующе уставилась на братьев. В её взгляде не было ни сомнений, ни слабости. Она словно не видела перед собой ничего стоящего. Кэнар чувствовал себя неуютно, хотя это он был здесь хозяином, а она явилась на собрание ковена как куртизанка.

— Если ты хочешь что-то передать для дочери… — продолжал Маст.

— Не хочу, — отрезала Шэна, закидывая ногу на ногу.

— Мы недавно столкнулись с ней, — сказал Кэнар, когда Шэна скрестила с ним взгляды. — Она умирала. Мы с братом вырвали её из лап смерти и позаботились, чтобы она держалась подальше от опасности. Можешь не благодарить.

— Вступив в ковен, я порвала все связи с прошлой жизнью, — ровным голосом произнесла Шэна.

В её глазах не отразилось и тени эмоций. Свартова ведьма! Кэнару до зуда на кончиках пальцев захотелось залезть ей в голову. Она и правда равнодушна к дочери или так хорошо научилась врать?

Нарушить запрет? Шэна ведь даже не заметит… Такая беззащитная для его магии. Желание вторгнуться в разум одной из самых могущественных ведьм жаром возбуждения прокатилось по телу. Чувствовать другого человека как самого себя, овладеть его разумом, его волей — наслаждение большее, чем любое из телесных. Другого шанса может не быть.

Пока они здесь одни. Кэнар подавил порыв обернуться на Маста. Он точно не одобрит. После того, как они стали Иллодисами, брат превратился в параноика.

Кэнар освободил голову от мыслей. Смежил веки, чтобы кровавый оттенок радужки его не выдал. Втянул ноздрями воздух. Один глубокий вдох на двоих с Шэной.

Её мысли шелестели осенней листвой под ногами, пахли густой смолой, наполняли рот свежестью мятного чая, растекались под веками влажным белесым туманом, в котором тенями мелькали несформировавшиеся образы. Кэнар ухватился за один из них — самый яркий. Вобрал. Маленькая белокурая девочка протягивала перемазанные кровью ладошки. Слёзы ручьём текли по её веснушчатым щекам. За спиной девчушки лежало тело мужчины.

«Рэдмика», — прозвенело имя цвета календулы.

«Что ты чувствуешь, Шэна, когда в памяти возникает этот образ, это имя? Ну же, откройся».

Тихая мелодия заиграла где-то на задворках сознания. Обволакивающая, успокаивающая. Белесый туман плотной стеной взвился перед внутренним взором Кэнара. Ощущения проваливались в него, словно в пуховую перину. Тело становилось невесомым. Силы таяли снегом под тёплыми лучами. Мягко. Неспешно. Неумолимо.

Усилием воли Кэнар сбросил нежные объятия тумана. Во рту разлился металлический привкус крови. Конечно, Шэна подготовилась. Телепаты среди магов не редкость. Даже у него с братом стояла пара подобных ловушек для желающих вторгнуться в разум. Что ж, будет интересно их обойти.

Что откроет такую как она? Удовольствие или боль? Или, может, всё разом?

«Не хочешь делиться образами, так я покажу тебе свои».

Кэнар успокоил дыхание. Вплыл в шелестящий пух её мыслей.

Коснуться золотистой кожи. Отщелкнуть застёжки корсета, стянуть шелковистую ткань рубахи, почувствовать упругость груди, ощутить, как под пальцами затвердевают соски, смять кружево неприлично короткой юбки, вдохнуть травянистый аромат, почувствовать солоноватый вкус. Вобрать хрипловатый отзвук первого стона.

Кэнар открыл глаза, продолжая удерживать сознание Шэны в подобии транса. Локоны её выгоревших до белезны волос ниспадали на плечи. Зрачки расширились, влажные губы приоткрылись, румянец пылал на щеках. Грудь учащённо вздымалась. Мокрая от пота ткань рубахи липла к коже. Пальцы вцепились в подлокотники.

«Ещё чуть-чуть и ты будешь моей». — Кэнар прикрыл глаза.

Маст толкнул в плечо, вырывая из состояния концентрации. Слишком резко, слишком болезненно. Лёгкие жгло, словно Кэнар несколько минут не дышал. Только сейчас он понял, что тишину зала разрывает треск нового портала. Над путевым знаком взвилась дымка.

«Если бы кто-то заметил, что я проник в мысли ведьмы…»

Шэна, словно очнувшись от глубокой задумчивости, растерянно оглянулась на треск. Кажется, она не осознала вмешательства в разум. Или притворилась, что не осознала?

Она запустила пальцы в волосы, приподняла их, чуть взлохматила на затылке, отлепила ткань рубахи от тела, поправила юбку. И посмотрела Кэнару в глаза. Холодно. Надменно. От этого взгляда захотелось забиться в угол, словно нашкодившему щенку. Кэнар почувствовал, как к горлу сдавила ледяная хватка страха.

«Знает».

Он резко встал.

— Жарковато здесь, — Ноги подкашивались, голова кружилась, всё расплывалось. Всё-таки защита, что стояла в разуме Шэны, была довольно изматывающей. Нужно восстановить силы.

Он подошёл к столику, взял серебряный бокал, наполнил до краёв зельем, залпом выпил и оглянулся на Маста. Брат укоризненно поджал губы.

Шэна откинулась на спинку стула, Из под полуприкрытых сверкнуло острой искрой.

«Знает, но ничего не сказала».

Дымка портала всё ещё трещала над путевым знаком.

Очень редкий талант к телепортации был только у Шэны. Если её портал возник за доли секунд, то новый — открывался долго, с трудом разрывал ткань пространства. Кэнар ещё раз наполнил бокал и сел на стул по левую руку от брата.

Он лучезарно улыбнулся Шэне, но не добился ответной улыбки.

«Ждёт собрания и собирается обвинить в нападении при всём ковене? Тогда нашему плану конец. Если меня пощадит ковен, то точно прибьёт брат».

Портал, наконец стал стабильным, открывая убранство вируанского шатра, посреди которого в агонии умирал человек. Раб, судя по простенькой одежде из мешковины.

«Остановлю Шэну, если произнесёт хоть слово против нас. Убью, если потребуется».

 

__________________
* Патакэис — «ведающий» — маг, колдун, ведун, жрец Богини Сварты

~ Кэнар ~

Из дымки портала выступили две фигуры, с головы до ног облачённые в просторные чёрно-голубые одежды.

— Ясновидящая Итэраиса, добро пожаловать на собрание ковена, — поприветствовал Маст.

Шэна потеряла интерес к прибывающим, уставилась на огонь. Пламя плясало в её равнодушных глазах.

«Конечно, с чего Шэне вдруг ябедничать кому-то из ковена? Здесь для неё все — враги, использующие её дар». — Страх, скрутивший внутренности Кэнара, отступал. Его сменяло пьянящее ощущение вседозволенности.

«Как же не вовремя начали прибывать остальные патакэисы», — подумал он. Каждой клеточкой Кэнар вожделел вновь вторгнуться в разум Шэны. Словно запретное надкушенное лакомство, ведьма манила его, будоражила. Аромат смолистого леса всё ещё витал в воздухе. Вкус мяты прохладой лежал на губах. Пальцы почти ощущали жар её кожи, влагу нутра. Такая одинокая. Такая беззащитная.

«Если сегодня всё пройдёт гладко, у меня ещё будет возможность попробовать вкус твоих страхов, Шэна. И узнать: изменится ли запах твоих желаний, когда я получу власть над ними».

Патакэисы прибывали, занимали места в кругу. Ученики вставали позади их стульев.

Последним телепортировался маг древесной стихии — Кахут. Кэнар видел его дважды: когда Кахута принимали в ковен и когда тот помогал подменять кандидатов на наёмников из Лезвий Оситши, которых вёл в Риар Дайядор Панэх.

Кахут — самый молодой из патакэисов. Лет двадцать или около того. Болотного цвета рубаха и штаны, кожаная коричневая жилетка. Взъерошенные темные волосы. Хитро сощуренные серые с зеленью глаза.

Кахут плюхнулся на стул между ясновидящей Итэраисой и метаморфом Паланием. Осмотрел зал, вожделенно упёрся взглядом в столик, на котором в хрустальных графинах мерцало алым восстанавливающее зелье.

Лишь один стул остался свободным. Место мага разрушения. Место Илита.

По телу прокатилась дрожь предвкушения. Пора начинать. Кэнар встал, набрал в лёгкие воздух:

— Можем начина…

— Я так устал, открывая этот свартов портал, что не в силах сдвинуться с места. — перебил Кахут. — В домах аристократов разве не должны быть слуги?

Маст оглянулся на столик. Графин с зельем поднялся в воздух, наполнил два бокала почти до краёв, аккуратно опустился обратно. Один из бокалов плавно подлетел к Кахуту, тот подхватил его и тут же осушил. Второй — пригубил Маст.

— На каком основании вы созвали ковен? — сказала целительница Нула.

— И где его глава? — спросил пирокинетик Гариин.

— Глава Илит мёртв, — ответил Кэнар.

— Мёртв?! — эхом разнеслось по залу.

Улыбка растянула губы Кэнара, он тут же спрятал её. Всеобщее замешательство приносило тонкое наслаждение, родственное с чувством власти над беззащитным существом.

Итэраиса — ясновидящая из Вируана закрыла глаза. Ей, как и Кэнару, судя по всему, реальный мир мешал постигать истину. Складка легла меж её густых чёрных бровей. Пухлые губы сжались в линию. Было видно, как глазные яблоки вращались под веками. Она шумно выдохнула, затуманенным взором уставилась на огонь и тихо произнесла:

— Кэнар сказал правду. Глава ковена обратился в прах.

Смятение, неверие, страх превращали воздух в удушливый смог. Кэнар видел как искажались лица, как сжимались пальцы патакэисов. Глава, сильнейший из одиннадцати, погиб и теперь каждый чувствовал острие, направленное в сердце. Вот к чему привела политика Илита, заставившая патакэисов скрываться, словно насекомых под половицами.

— Как Илит умер? — повысил голос пирокинетик Гариин и все умолкли.

— Его убил генерал Чёрных Драконов. Лют Эрдаис, — ответил Кэнар.

— Но разве Чёрные Драконы не пробуждены, чтобы служить ковену? — вскинула брови целительница Нула.

— Видимо, Эрдаис был с этим не согласен, — пожал плечами Кэнар.

Он не интересовался причинами, побудившими Люта Эрдаиса убить Илита. Кто знает, может Лют просто спятил после трёх сотен лет заточения в камне, а копаться в голове у сумасшедших опасно. Там легко можно там заблудиться и потерять самого себя.

— Нам нужен одиннадцатый — новый маг земли. Илит собирался жить вечно. У него не было приемника, — взял слово метаморф Паланий. — Мой ученик готов. Он достаточно силён.

Мужчина, стоявший за спиной метаморфа, сделал шаг вперёд, поднял руку.

Кэнар почувствовал, что тело стало лёгким словно зонтик одуванчика, невесомым. Оттолкнись от стула — и полетишь. Угли из жаровне взвились в воздух вместе с огнём, закружились в медленном танце, устремляясь к потолку. Кэнару хотелось танцевать вместе с ними, он оторвал пальцы, почему-то вцепившиеся в стул, оттолкнулся ногами, но не взлетел.

Чудовищной силы тяжесть навалилась на плечи. В ушах загудело. Кэнар опёрся на подлокотники, чтобы не упасть. Казалось, кости затрещали от натуги. Остальные патакэисы, все кроме метаморфа Палания, тоже пытались удержаться. Ученики припали на колени, уперлись в пол руками.
«Сдохнешь, гадёныш», — подумал Кэнар, втягивая мысли ученика метаморфа. Пахнуло сыростью, во рту расползся привкус плесени. Пред взором предстали каменные колонны, вздымающиеся из водной глади к свинцовому небу. Отражения в воде громоздились расплывчатыми образами. Кэнар представил, как ураган охватывает небеса, вздымает волны, вода бьётся о колонны, разрушая, затапливая их.

Крик ученика зародился в вибрациях колонн и вырвался из его рта.

Кэнар вынырнул из чужого разума. Ученик схватился за голову, продолжая кричать. Тяжесть, наложенная его магией, спала. Только сейчас Кэнар смог вдохнуть.

— Применение магии против ковена — карается смертью, — сквозь зубы прорычал пирокинетик Гариин, и ученика метаморфа охватило огнём. Запах горелой плоти ударил в ноздри. Крик ученика стал истошным.

Дёрнувшийся было метаморф Паланий остановился под ледяными взглядами патакэисов.

— Это была всего лишь демонстрация силы… Не помню такого правила, — проворчал метаморф.

В сторону догорающего ученика он не смотрел. Его молодое лицо избороздили глубокие морщины, темные волосы окрасились сединой. Яркие голубые глаза потускнели. Тело будто скукожилось, стало меньше. Теперь он казался старше всех присутствующих, молодецки скроенный алый камзол стал велик в плечах. Кэнар впервые видел, как Паланий потерял контроль над своей способностью к преображению. Что это? Старость? Или слишком сильная привязанность к умершему ученику? Можно ли будет манипулировать Паланием с помощь этой привязанности? Или стоит поискать себе талантливого и верного метаморфа-ученика на замену старику?

— Паланий, видимо, ты так же не помнишь, что ковену требуется не просто маг земли. Для сохранения баланса нам нужен маг разрушения, — произнёс сплетающий сущности Титал.

Этого патакэиса Кэнар опасался больше прочих. Ведь так и не смог до конца постичь невидимую магию Титала. Кажется, сплетающий мог создавать связи. Такой была связь Чёрных Драконов и жертв, что умирали вместо них.

— Мой сын Ладин обладает талантом к разрушению, — продолжал Титал. За его спиной высокий худой мужчина в грязно-жёлтом балахоне скрестил на груди руки, затянутые в чёрные кожаные перчатки.

— Разрушение… Неужели это то, к чему мы стремимся? — сказал Маст, обводя присутствующих взглядом.

— Что ты хочешь сказать? — прищурившись, спросила ясновидящая.

— Вместо того, чтобы следовать по пути, который выбрали наши предшественники, мы можем избрать свой. Путь, где магия перестанет быть под запретом. Путь, где нас будут не преследовать, а почитать.

— Почитать? — усмехнулся Кахут. — Попроси своего брата, он создаст рабов, которые будут тебя почитать.

— Я говорю не о безмозглых марионетках, а о живых людях, которые примут нас.

Слова Маста сжали сердце тоской. Кэнар видел мысли сотен людей, — в глубине души они не принимали родных, друзей, даже самих себя, а уж тем более тех, кто от них отличался. Мечта. Их с братом наивная мечта. Суждено ли ей воплотиться и сколько магии для этого понадобится?

— Люди никогда нас не примут, — устало сказала ясновидящая Итэраиса. — Слишком велика разница в силе. Нас будут бояться и ненавидеть. Или ограничат настолько, что капля магии за дюжину дней покажется благодатью.

 Ученица, стоявшая за спиной ясновидящей, медленно кивнула, соглашаясь со словами Итэраисы.

— Если бы все знали, как развить силу, осознали её природу, то они бы лучше поняли нас. И перестали ненавидеть, — сказала Шэна. — На Саасдаре магия — часть жизни каждого.

— Именно к этому мы с братом и стремимся, — улыбнулся Маст.

— Какое нам вообще дело до людей? — сказал Кахут. Обгоревший труп, что остался от ученика метаморфа поднялся, кривой походкой подошёл к столику, взял графин с зельем, приблизился к Кахуту и наполнил его бокал. Некромант слишком легко для столь юного возраста управлялся с силой. — Лично я буду рад, если мне не придётся уничтожать этот мир. Но переделывать — нет уж, без меня. Я люблю его во всех проявлениях. Даже самых безобразных. Кому-нибудь налить? Паланий? Гариин?

Метаморф отвернулся. Пирокинетик кивнул.

Атанарий*, созданный Кахутом, понёс графин Гариину. Ученица Итэраисы брезгливо поморщилась, когда мертвец проходил мимо. Сквозь ошмётки одежды виднелась обугленная кожа.

— Маст, Кэнар, вы так наивны, — вступила целительница Нула. — Я способна избавлять от хворей, лечить раны. Что может быть полезней для людей? Но меня, как и каждого из присутствующих, пытались убить из-за этой силы.

— Как и каждого из присутствующих, — сказал Кэнар. — Ты правильно сказала, Нула. Меня с братом изгнали из семьи, когда заметили признаки силы. Нам было семь. Позже нам приходилось бежать несчётное количество раз. Пока ковен не нашёл нас и не принял.

— Еще повезло, что орбэнарты** не посещали то захолустье, где мы родились, иначе нас ждала бы казнь, а не изгнание, — продолжил Маст.

— Тогда к чему эти разглагольствования? — Целительница Нула растёрла подушечками пальцев виски. Приняла бокал от услужливого трупа. Тот поклонился, посыпая пол золой.

— К тому, что мы хотим всё изменить, — сказал Маст. — И мы уже сделали кое-какие шаги к этому. Разве вам не хочется увидеть новый мир? Мир патакэисов?

— Наша миссия — освободить Сварту, — сказал Апагид. Его талант заключался в создании защитных барьеров. Эта способность позволила ему прожить очень долгую жизнь. Около шести веков, если Кэнар не ошибался. Долгую, полную страхов и одиночества, скучную, бесполезную жизнь. Какой ещё могла быть жизнь того, истинный позыв души которого — защита самого себя?

— Сварта дарует нам мир патакэисов. Другого пути нет, — поддержал пирокинетик.

— Предлагаю заняться не пустыми разглагольствованиями, а насущными вопросами, — взял слово Титал. — Нужно выбрать одиннадцатого, определить главу ковена и продолжить подготовку к ритуалу Затмения.

Нула и Апагид согласно кивнули.

— Есть ли другие маги разрушения кроме моего сына, которые достойны вступить в ковен? — продолжил Титал.

Все удручённо покачали головами. Каждому хотелось поставить своего ученика на место убитого патакэиса. Кэнару с Мастом некого было предложить. Они успели обнаружить зачатки магии разрушения только в Соме Иллодис — их «младшей сестре». Но чтобы развить эти зачатки, уйдут годы.

— Тогда, полагаю, вопрос о принятии моего сына в ковен — решён, — сказал Титал. — Ладин, займи своё место в круге.

Худощавый, с болезненного вида лицом, Ладин сел на стул по правую руку от Маста. Вот так незатейливо, без всяких церемоний, становясь одним из одиннадцати.

Каждый достал по ножу, вскрыл им обе ладони.

Ладин не стал снимать перчатки, сделал порезы прямо через них.

Патакэисы соединили руки, образуя круг.

Ладонь Маста была холодной. А ладонь целительницы Нулы, что сидела слева от Кэнара — обжигающе горячей.

Голова Кэнара закружилась, дыхание перехватило, по жилам потекла чистая магия. Расплавленным металлом, ледяным горным ручьём, парным молоком. Одиннадцатый принят. Ковен восстановлен.
____________________
*Атанарий — оживший мертвец
**Орбэнарт — инквизитор, ярый служитель Бога Света и Порядка Энга'арта, следит за соблюдением закона о запрете магии в Империи Этват

~ Кэнар ~

Когда патакэисы расцепили руки, раны уже зажили, даже шрамов не осталось. Говорить не хотелось. В голове образовалась звенящая пустота. Но молчание длилось не долго, его нарушил Титал:

— Теперь нужно выбрать главу ковена. Выдвигаю себя. — Титал встал.

— Поддерживаю связующего сущности Титала, — произнёс его сын Ладин.

«Проклятье! — подумал Кэнар. — Сможем ли мы набрать перевес голосов?»

— Я выдвигаю себя. — Маст встал.

— Поддерживаю телекинетика Маста, — сказал Кэнар.

— Не может быть лучшего главы ковена, чем я. — Встала ясновидящая Итэраиса. — лишь мой взор не замутнён. Лишь я могу увидеть истинный путь.

— Поддерживаю Итэраису, — произнёс Апагид.

Мертвец, стоявший позади ясновидящей издал какой-то булькающий звук. Его рука, что удерживала зелье, затряслась, он пошатнулся, пальцы разжались и, графин полетел в сторону Итэраисы.

Ученица ясновидящей ловко поймала зелье, словно знала: куда следует поставить руку.

— Ой, не совладал, простите. Повезло, что у тебя такая талантливая ученица, Итэраиса, — без тени вины произнес некромант Кахут. Атанарий шатко побрёл по кругу, остановился рядом с Кэнаром и завалился, врезаясь лицом в спинку стула, обмяк, безжизненно сполз на пол.

Под гневными взглядами патакэисов некромант развёл руками.

— Поддерживаю Титала, — сухо сказала целительница.

«Сварт! — мысленно выругался Кэнар. Он осмотрел зал. — В ком отыскать поддержку? В некроманте? Вряд ли. В пирокинетике? В метаморфе? Точно — нет. Шэна… Может она?»

Кэнар посмотрел ей в глаза, в них читалось сомнение.

— Поддерживаю Маста, — сказала она, наконец.

Кэнар благодарно кивнул. Но голоса Шэны мало. Нужен перевес. Пока двое патакэисов — за Маста. Двое — за Титала. Один — за Итэраису. Не голосовали трое.

— Я поддерживаю… — Начал Кахут, но замолчал.

Всё напряжённо уставились на некроманта.

— Шэна, душенька, может выкинешь эту гадость куда подальше? — поинтересовался он, указывая на мертвеца. — Воняет — жуть!

— Так прикажи ему выйти, — парировала Шэна.

— Ох, не знаю, получится ли… Я так устал… — Некромант нахмурился, сжал губы в узкую линию, сощурил взгляд на мертвеце. Рука атанария шевельнулась. Лишь рука, остальные части тела остались неподвижны. Пальцы напряглись, упёрлись в пол, становясь похожими на лапки паука. Эти лапки быстро потащили руку к стулу Кэнара.

Кэнар не выдержал и вскочил, отошёл к столику с зельем. Наполнил бокал.

Грохот упавшего стула. Кэнар обернулся. Череп атанария был вмят в пол массивной дубовой спинкой. Ногти скрежетали по полу.

Жестом руки Маст откинул атанария вместе со стулом с такой силой, что они впечатались в стену и обрушились на пол вместе облицовочными плитами.

— Предлагаю продолжить собрание, а не превращать его в балаган, — сказал Маст и пододвинул свой стул на место Кэнара.

Кэнар решил не расставаться с графином, забрал с собой, наполнил бокал брату, сел рядом.

— Выбираю Маста, — усмехнулся некромант.

«Трое. За Маста — трое». — Сердце в груди Кэнара бешено билось.

— Титал, — произнёс Паланий.

«Сварт!»

Остался последний. Пирокинетик Гариин смотрел на полыхающий огонь в глубокой задумчивости. По его лицу было невозможно понять, о чём он думал.

«Если залезть ему в голову, заставить отдать голос за Маста — победа будет за нами.

Но патакэисы могут заметить. И тогда всему конец».

Ладони Кэнара вспотели, хотелось вытереть их об одежду, но это могло привлечь чьё-то внимание. Пока патакэисы и ученики уставились на пирокинетика, ожидая его ответа.

«Решайся, — настойчиво шептало что-то в глубине души. — Другого шанса не будет. Всё или ничего».

— Что скажешь, дружище? — обратился к пирокинетику Титал. Тот оторвал взгляд от огня, ухмыльнулся.

«Дружище», — песком разрушенных надежд скрипело на зубах у Кэнара. Он втянул ноздрями воздух. Мысли пирокинетика ожидаемо трещали костром, пахли гарью, оседали пеплом на языке. Внезапная боль пронзила плечо, выводя Кэнара из транса. Он сжал челюсти, давя рвущийся стон. Нащупал тонкую щепку, засевшую в плече, уставился на брата. Маст едва заметно качнул головой, на его лбу блестели капельки пота. В расширенных зрачках читался страх.

— Приятно чувствовать хоть на короткое мгновение — власть над ковеном. Над его судьбой, — проговорил пирокинетик Гариин. — Я выбираю…

Он сделал паузу, растянул губы в улыбке и произнёс:

— Титала.

«Из-за трусости Маста упустили такой шанс!»

— Избранный большинством, я — Титал принимаю… — начал торжественную речь сплетающий сущности.

— Стойте, — вмешалась ясновидящая и уставилась на Кэнара и Маста.

У Кэнара перехватило дыхание.

«Неужели она заметила мою попытку вмешательства в разум пирокинетика? Или может узрела что-то про Шэну? Но я ведь ничего не успел сделать!»

Кэнар посмотрел на брата. Тот был словно натянутая струна. Кэнар кожей ощущал исходящую от брата силу. Тихий треск поленьев за его спиной говорил, что Маст готовит для себя оружие. Колья, что воткнутся в сердца патакэисов и их учеников. Но убить стольких разом? Это даже Масту не под силу. А Кэнар… Чем он мог помочь? В магическом бою он почти бесполезен. Телепатия требует времени и сосредоточенности. Его убьют прежде, чем он прикроет веки.

— Я снимаю свою кандидатуру, — продолжила Итэраиса. — Мой голос — за Маста.

— Что?! — прокатилось по залу общее удивление. А Кэнар почувствовал такую лёгкость, что едва не рассмеялся в голос.

— Так нельзя! — возмутился Ладин.

— Пока глава ковена не объявлен, мы имеем право менять решение, — парировала ясновидящая Итэраиса и села.

— Но ты ведь за воцарение Сварты! — возмутился Титал. — Почему ты отдала голос этому недомерку? Он ведь откинет нас во времена охоты на патакэисов!

— Ты сомневаешься в моём даре? — холодно усмехнулась ясновидящая.

«Что ты узрела, Итэраиса? Почему считаешь, что под главенствованием Маста, в мире вернее возродится Сварта? Или твоя цель в другом? — заметались мысли в голове Кэнара. — Плевать, лишь бы Маст победил».

— Безопасность ковена для меня — превыше всего, — сказал Маст. — Не только ковена — всех магов.

Патакэисы и ученики жадно уставились на старшего из патакэисов — Апагида. Он голосовал за ясновидящую, и теперь его слово становилось решающим.

— Я — за Маста, — произнёс Апагид, глядя лишь на Итэраису.

— Избранный большинством, — тихо начал Маст, но прервался, прочистил горло и обвёл всех взглядом, словно не верил, что фразу удастся закончить.

Кэнару хотелось поторопить брата, сказать за него. Пока глава ковена не объявлен — любой мог изменить решение, как продемонстрировали это Итэраиса и Апагид.

Некромант Кахут открыл было рот, но Маст справился, наконец, с голосом. Теперь он звучал твёрдо и величественно, как и положено лидеру:

— Избранный большинством, я — Маст, принимаю главенство над ковеном.

Во время Кровавой войны предгорье Дайяринн и многие другие земли захватили вируанцы, жители бежали на север и восток Этвата. Освободить территории стало возможно благодаря союзу воинских кланов Риар Дайядор и Лезвия Оситши. Они проявили невероятную отвагу и помогли спасти страну.

— «О бескрайних землях Хотартэйи», том 2, Ипюр Шоробис

Империя Этват, предгорье Дайяринн,
город-крепость Томаран

~ Айя Сарэтис ~

Томаран — город на вершине холма, встречал свежестью воздуха, нежностью луговой зелени и упоением от завораживающих видов. Впрочем, сейчас всё это не радовало.

Бёдра ныли, натёртые неудобным седлом, саднила ушибленная спина, голова была тяжёлая. Айя чувствовала себя разбитой: восемь часов верхом по горным тропам, падение с лошади, отборочные бои.

Позорные бои. Сарэтис подвигала челюстью. Ещё болела. Треск от удара Актамы отголоском звучал в ушах, вторил чувству стыда.

Айя вздохнула и крепче сжала поводья, стараясь смотреть только перед собой, потому что боялась встретиться глазами с Пардом. Под его взглядом хотелось спрятаться в тёмном углу, чтобы никогда никому не показываться.

«Мы найдём тех, кто покушался на вашу жизнь…» — беззвучно прошептала Айя, подражая про себя интонации Сэмтиса.
Напыщенный баран! Простолюдин, изображающий отеческую заботу. Но она всё же зачем-то чиркнула взглядом по едущему рядом Парду. Она отчаянно желала, чтобы он сказал, что поможет подготовиться, что ждёт её в следующий набор кандидатов. Только он этого никогда не произнесёт.


Империя Этват, предгорье Дайяринн,
город-крепость Томаран, замок Батисов

Когда процессия оказалась во дворе замка, младший омпат Панэх спешился первым и подал Айе руку, предлагая помощь. Сарэтис выжала улыбку, положила ладонь в его и сошла на мощёную камнем дорожку.

Вовсю разгорался полдень, остро очерчивая крышу конюшни. Над ней рисовался пик донжона замка.

— Вот, вы и дома, госпожа Сарэтис. — Усмешка омпата Мона отозвалась горечью на языке.

Дома. Риар Дайядор позади.

Панэх передал право сопровождения Сарэтис гвардейцам Лоэтрака, которые присоединились к ним на входе в город.

— Госпожа Айя, вы вернулись! — радостно воскликнул конюх Ахтэй, и Сарэтис кивнула ему.

Вспомнилась глупая шутка Траана про то, что можно было бы забрать Осдара в Томаран служить на конюшне. Печаль скользнула по рёбрам тонким лезвием. Следом пришла досада. Думать о мужчинах? Это всегда было развлечением саоры Хэпаты.

 

Процессия шла по внутреннему двору замка. Айя с любовью оглядела сферической формы кусты самшита, которые росли вдоль мощёной дорожки. Помахала садовнику, тот ответил гостеприимной улыбкой и продолжил остригать куст калины, увешанный белыми шариками соцветий, похожих на снежки.

Айя дома. Может, это место и есть настоящий домом? Не просто место временного пребывания скиталицы Сарэтис, а самый настоящий дом из которого она зря пыталась бежать. Дом, в котором её приняли после смерти родных. Дом, в котором её любят, ценят и ждут.

Пальцы потянулись к кожистым листьям самшита. Скользящее прикосновение сочного зелёного листа. В этом было что-то роскошное, что-то полное красоты. За линией кустов начинался сад, в воздухе разливался кисло-сладкий аромат вишни.

Не успели они дойти до донжона, как Айя увидела Хэпату. Белокурая девушка шла навстречу и улыбалась одними голубыми глазами. В них читалась искренняя радость. После презрительных лиц кандидатов, пренебрежений, ударов и унижений — этот взгляд был как тепло очага зимой.

— Иварсо дарэ'эш! — счастливо улыбнулась Айя и обняла подругу. Почти сестру.

Так много хотелось ей рассказать.

— Иварсо, — поздоровалась Хэпата.

Омпаты поклонились.

— Рада приветствовать вас в Томаране, воины Риар Дайядора, — покровительственно сказала Хэпата. Айя всегда поражалась как одинаково легко она могла быть и шкодливым ребёнком, и величественной госпажой.

— Рады быть вашими гостями, саора Хэпата Батис. — Омпат Панэх обворожительно улыбнулся. — Ваш сад чудесен.

— Им долго занималась Айя, она подавала идеи садовникам. — Хэпата взяла Сарэтис за руку.

— Мы хотели бы просить аудиенции у саора* Эллора Батиса, — перешёл к делу Пард.

Омпату точно долгие церемонии были не по душе.

— Саору доложили о вашем прибытии. Он ожидает Айю и омпата Парда. — Хэпата повернулась в сторону распахнутых дверей в замок и сделала приглашающий жест рукой. — Пройдёмте наверх.

— Меня зовут омпат Панэх Дайядор. Са'Омэпад** Сэур Гзоудор уполномочил меня стать голосом клана.

Хэпата смерила младшего омпата взглядом.

Пард кивнул, подтверждая слова Панэха.

— Хорошо. Айя Сарэтис, омпат Пард Сэмтис, омпат Панэх Дайядор следуйте за мной, — приказала Хэпата.


_____________________
* Саор — уважительное обращение к аристократу, потомку золотого рода
** Са'Омэпад — глава клана Риар Дайядор

~ Панэх Дайядор ~

Томаранский замок. По венам разливалось колкое волнение. Панэху казалось, что он прикасался к миру отца. К миру Мэдлана Викулиса. Аристократа, который так его и не признал. Панэх опустил руку в карман, где лежала коробочка дым-травы. Тоже маленькая частичка образа аристократа.

Панэх вспомнил, что хотел её выбросить. Но здесь, в замке, это стало ещё сложнее. Здесь почему-то Панэху ещё сильнее хотелось быть не омпатом, а господином.

Перед риардайядорцами шли госпожа Айя, саора Хэпата и их стража. 

Хэпата притягивала взгляд, Панэх на мгновение даже будто потерялся в складках платья. Саор Эллор Батис не спешил выдавать совершеннолетнюю дочь замуж. Будущий муж из числа позолоченных родов до сих пор не был выбран. Панэх невольно засмотрелся на подчёркнутую белой шнуровкой талию саоры Батис. Пшеничные локоны скользили по шёлку платья на спине. Панэх ощутил на кончиках пальцев струящуюся прохладу, какая бывает, когда касаешься этого драгоценного материала.

Перед внутренним взором возникло гневное лицо Актамы. Её дикая, необузданная ревность. В рот хлынул неприятный вкус прокисшего вина. Поступок, который он совершил по отношению к Нарис, был постыдно некрасивым. Впрочем, аристократы сплошь и рядом развлекались с простыми девицами, давали надежды, затем без тени сожаления разбивали их вдребезги. Панэх же чувствовал протяжную, жгучую боль, будто кто-то, как яблоко, кромсал ножом его сердце.

Процессия прошла через просторный зал, поднялась на второй этаж по широкой лестнице с белоснежной балюстрадой, в конце которой начинался короткий коридор. На стенах в витых канделябрах мерцало оранжевое пламя свечей. Синий ковёр упирался в массивную, украшенную искусной резьбой дверь, которую охраняли два гвардейца.

— Пропустить, — скомандовал один из сопровождающих.

Двери распахнулись, и саора прошла внутрь, следом за ней Айя и омпаты. Гвардейцы остались снаружи.

Полуденное солнце заливало просторный зал сквозь широкие окна. Яркие лучи падали на белоснежный мраморный пол, мягко рассеивая тени. Увенчанные золотом колонны стояли по обе стороны от трона из синего мрамора, в подлокотники которого были инкрустированы сапфиры. Символ рода Батисов.

Лоэтрак восседал на троне, встречая внимательным взглядом. Двое гвардейцев стояли у двери, четверо у стены, за спиной правителя. Справа от него на стуле с высокой спинкой вальяжно, как сытый кот, расположился омпат Имард Шамрис.

Девять лет назад Панэх мечтал стать его учеником. Учеником аристократа. Но тот отказался обучать, стал охотником за головами. Панэх не мог тогда понять: как можно совершить такую глупость. Но вот теперь Панэх и сам отказался от своих кандидатов.

— Отец, — склонилась в реверансе саора Хэпата.

— Иварсо дарэ'эш, саор Эллор Батис, саор Имард Шамрис. — Айя Сарэтис была столь же изящна в поклоне.

— Иварсо дарэ'эш, саор Эллор Батис, омпат Имард, — произнёс Панэх, он непременно хотел сказать это первее Сэмтиса, обозначить своё лидерство в светских беседах, которое ему доверили.

Последним Лоэтрака поприветствовал Пард. Имарду же просто кивнул. Тот с улыбкой кивнул в ответ.

— Благодарю, что лично сопроводили Айю. — сказал Лоэтрак после завершения всех церемоний.

— Это была честь для нас. — сказал Панэх. — Но помимо этого у нас есть прошение к вам, саор. Мы просим дозволения разобраться в нападении на госпожу Айю в стенах Риар Дайядора.

— Разве я уже не давал вам дозволения? — с сомнением спросил Лоэтрак, смотря на Парда. — Более того, я на этом настаивал.

— Дело дало неожиданный поворот. Слишком неожиданный и деликатный. — Панэх окинул глазами стражников за троном.

— Слишком деликатный? — переспросил Эллор, вопросительно кивнув Парду.

Тот встал ближе к Панэху.

— Именно так, — подтвердил он.

Лоэтрак обернулся на гвардейцев.

— Ожидайте за дверьми.

Они поспешили исполнить приказ.

— Хэпата, Айя, отправляйтесь отдыхать, — продолжил Эллор.

— Как изволите, отец. — Хэпата присела в реверансе. — Пойдём, Айя, я о тебе позабочусь.

— Саор Батис, я прошу вашего позволения остаться, — сказала Айя, упрямо глядя в глаза Лоэтраку. — Мне известно, о чём будут говорить омпаты. Я намерена помочь.

Хэпата удивлённо посмотрела на Айю.

— У нас ещё будет много времени, — ответила та на незаданный вопрос.

Саора бросила вопросительный взгляд на отца.

— Ладно, Айя, можешь остаться, — выдохнул Эллор.

Глаза Хэпаты обиженно заблестели, она махнула рукой в манерном жесте, набрасывая на себя, словно вуаль, приветливую весёлость и молча вышла из зала.

— Полагаю, мне тоже нет необходимости уходить? — поинтересовался омпат Имард.

Эллор кивнул.

— Стало известно, что к нападению на Риар Дайядор и покушению на госпожу Айю могут быть причастны Иллодисы, — без вступления сказал Сэмтис.

Эллор задержал настойчивый взгляд на Парде.

— Отчёты из Омакпайи говорят об обратном. Глава градозащитников Тара Нарис утверждает, что род Илодисов не имеет отношения к этим покушениям и убийствам.

— Саор, прошу позволения заметить, что это лишь версия. Мы не собираемся голословно обвинять столь знатный род, — взял слово Панэх. — Для начала мы хотим поговорить с главой рода Иллодисов. Он может что-то знать о судьбе своих бывших воинов.

— Рэм из Лезвий Оситши, — заговорил Пард. — Он напал на Айю. До нападения он служил Иллодисам.

— Этого недостаточно, чтобы обвинять их, — жестко сказал Эллор. Казалось, он собирался закончить разговор.

— И всё же… — выступил Имард. — Омпаты могут быть правы. Расследование показало, что за убийством саора Софэна Батиса стоит кто-то влиятельный. Очень влиятельный. Я сузил круг до трёх родов. Иллодисы возглавляют этот список.

Панэх выдохнул и благодарно кивнул Шамрису.

— Я предложила омпатам пойти в качестве моих сопровождающих на бал в честь Дня Дружбы. — Сарэтис сделала шаг вперёд. — Я смогу добиться для них аудиенции Иллодисов.

— Вам нет нужды рисковать, госпожа Айя, — вмешался Имард. — Омпаты могут прибыть на бал в качестве моих сопровождающих.

Панэх удивленно посмотрел на Имарда. Неужели тот решил вспомнить, что сам из золотого рода? Три года назад, он клялся что больше ни разу не назовёт себя «Шамрис». Еще больше, чем отречение от учеников, в голове Панэха не укладывалось отречение от родового имени. От золотого родового имени. Всё, о чём мечтал Панэх с самого детства, для Имарда было мусором.

5ef3a6b961ce9ba5e942f8f7419eace7.png
~ Айя Сарэтис ~

Омпат Имард. Саор Имард Шамрис. Мужчина, чей приятный голос пробирал до самых кончиков пальцев. Айя встретилась с его внимательным взглядом, почувствовала, как на щеках запылал незваный румянец. Вспомнилась их первая встреча.

 

7 посевен 296 года эпохи Лунного Древа
(три года назад)

Айя надела самое красивое синее платье, под цвет глаз, серёжки и ожерелье с сапфирами, которые подарил Эллор Батис на шестнадцатилетие. Ей сделали изящную высокую причёску, выпустили тонкие локоны по бокам.

Замужество.

Сарэтис стояла перед зеркалом и накручивала прядь на палец. Она не считала себя красивой, а из приданого только сожжённое поместье в Саанэпе. А её сватали за сына Лоэтрака Дэрдиса, наследника золотого рода Шамрис.

Когда Айя узнала о помолвке, плакала несколько дней и не выходила из комнаты. Согласилась выйти только, когда Хэпата обронила, что Имард, не просто мужчина из рода правителей — он омпат Риар Дайядора.

Замужество. До свартовой мглы хотелось отказаться. Омпат из Риар Дайядора станет ей мужем. Это больше похоже на издёвку. Как будто сервируют праздничный стол самыми изысканными блюдами, а попробовать дают только рисовую похлёбку. Словно она может стать частью воинского клана только с помощью брака.

Аккуратно убрав за ухо мешающую прядь, Айя отправилась в приёмный зал.

И вот. Лучший наряд. В коленках волнительная зыбкость. Саор Имард стоял недалеко от трона Лоэтрака. Высокий, атлетичный. Лицо аристократическое с тонкими губами, прямым носом. Глаза такие с хитрецой, но заботливые. Сарэтис мягко поклонилась ему, и свободные пряди скользнули по щеке.

— Айя, наконец-то, — с отеческим подтруниванием сказал Эллор. — Нехорошо опаздывать на знакомство с женихом. Это саор Имард Шамрис.

 — Женихом? — еле слышно произнёс Имард и прищурил взгляд.

— Саор, простите меня. — Айя сжала ладонью ладонь, чтобы унять волнение. — Рада знакомству, саор Имард Шамрис.

— Это моя приёмная дочь Айя, — представил её Эллор. — Единственная наследница рода Сарэтис. По договорённости родов она станет вашей женой. Дату официальной помолвки назначим сегодня за праздничным ужином.

Имард стоял, словно вкопанный.

— Простите, саор Батис, что вы имеете в виду? — бархатистый голос едва заметно дрогнул.

Айя улыбнулась тому, насколько сконфуженно выглядел этот серьёзный мужчина. Улыбнулась с чувством облегчения.

— Ваш отец прислал мне письмо, в котором предложил соединить вас и Айю узами брака, я это предложение принял.

— Лоэтрак Шамрис сделал это без моего ведома. Я не намерен жениться, — отрезал Имард.

— Вы хотите оскорбить мою приёмную дочь? — Эллор встал с трона. — Это непозволительно.

Имард скрестил руки на груди, упрямо посмотрел в лицо Батиса. Казалось, что взглядами они собирались убить друг друга.

— Непозволительно решать за меня когда и на ком я женюсь.

— Саор Эллор, — вмешалась Айя. — Это меня не оскорбляет. Я собираюсь поступать в Риар Дайядор. Стать омпатом. Продолжить наследие Великой Тхаймоны Дайядор. Замужество меня не интересует.

— Оставь эти детские мечты. Твоё место при дворе, у тебя недостаточно подготовки для воинского клана. — Эллор сел на трон и устало почесал подбородок.

— Она может подготовится. — Имард словно сделал глоток воздуха после долгого удушья. — Наймите учителя. Даже такая хрупкая девушка может стать достойным кандидатом.

Айя стиснула зубы. «Даже такая хрупкая» — вот это точно звучало, как оскорбление.

— Через три года — новый набор, — добавил Шамрис. — Я буду рад увидеть госпожу Айю среди кандидатов.

 

14 цветун 299 года эпохи Лунного Древа
(сейчас)

Шамрис легко улыбнулся, от его взгляда на душе Айи стало спокойней. Тот случай заставил саора Батиса отложить идею с замужеством. Сейчас Имард опять позволил выдохнуть с облегчением. Избавил от необходимости обвинять Иллодисов в измене.

Решимость самой во всём разобраться таяла как снег под лучами весеннего солнца.

«И правда, пусть омпаты Риар Дайядора найдут и покарают виновных. А ей не придется смотреть в глаза друзьям Масту и Кэнару и думать о том, что они могут быть предателями».

— Тогда я останусь в Томаране, — сказала Сарэтис, удивляясь своему ровному голосу. — Мне нужно восстановить силы.

Она посмотрела на Лоэтрака. Слышала краем уха, как довольно хмыкнул Пард Сэмтис.

— Хорошо. Иди отдыхай, — мягко сказал Эллор. — Составишь завтра Хэпате компанию на празднике здесь в Томаране.

— Да, саор.

Айя попрощалась с присутствующими и поспешила покинуть приёмный зал.

Служанки помогли Айе принять ванну и одеться в привычную одежду, собрали волосы в высокую причёску, закрепили на ней золотую диадему с турмалинами, подаренную Сомой Иллодис, младшей сестрой Маста и Кэнара.

Шёлковая ткань платья ласково скользнула по коже лепестками роз. Корсет плотно обхватил талию и грудную клетку, словно старый друг заключил в объятия. Длина нежно-голубого платья позволила скрыть фиолетовые синяки на ногах, ссадины на колене и щиколотке.

Постыдные свидетельства поражения. Перед глазами пронёсся момент, как Актама толкнула её в озеро. Злость мешалась с иронией. Всё пребывание Сарэтис в Риар Дайядоре походило на одно непрерывное падение в лужу. Негостеприимный клан, глупая попытка поступить в него.

«Как должно быть смешно я выглядела, — ужалила колкая мысль. — Устроила потеху».

Мелкая дрожь расползлась по телу, захотелось разрыдаться, спрятаться под балдахин кровати и сидеть бесконечно долго. Айя сжала шёлковые полы платья, чтобы не поддаться искушению.

Стиснула зубы и подошла к окну. Посмотрела на сад, вдохнула пьянящий запах вишни. Опустила взгляд на подоконник. Серая пыль устилала белый отполированный камень.

В голове родилось намерение позвать служанку, отчитать. Как делала раньше.

— Мэда! — крикнула Айя и осеклась.

— Иварсо дарэ'эш, госпожа! — Внезапно быстро в комнату впорхнула миниатюрная служанка. — Садовник передал вам цветы.

— Иварсо, — улыбнулась Сарэтис. — Поставьте.

Девушка осторожно опустила вазу с букетом закрытых роз на стол, поклонилась и собиралась удалиться.

— Можете кое-что для меня сделать? — спросила Айя.

— Конечно, госпожа.

— Принесите мне кадку с водой и тряпку.

— О… — Мэда покосилась на подоконник. — Простите, меня поздно предупредили.

— Ничего страшного, просто принеси мне кадку и небольшую тряпку, чтобы я могла выжать её одной рукой. — Сарэтис обратила внимание служанки на перевязанную ладонь.

— Хорошо. — Мэда недоуменно кивнула и вышла за дверь.

Вскоре она вернулась.

— Я сейчас всё вытру, — протараторила служанка.

— Не нужно. Я сама.

Не вся поездка в Риар Дайядор была провалом. Айя кое-что поняла. Например, что уборка успокаивала. Остепеняла дух разворошенный болью и обидой.

Снимала с тебя шкуру из требований и ожиданий.

Айя взяла тряпку, выжала, провела ею по подоконнику. Воздух наполнился запахом старой ткани и пыли. Белая полоса посреди слоя серой взвеси. Сарэтис чувствовала и на себе эту полосу. Полосу чего-то настоящего в отличие от напускной шелухи.

Получилось не так, как ожидала, не исполнились чаяния. Они лишь пыль. Слезы текли по щекам, но Айя не останавливалась. Полоска за полоской она стирала пыль с гладкого мрамора подоконника.

Раздался стук.

— Войдите.

— Айя! — весело позвала Хэпата, но тут же весёлость превратилась в удивление. — Ты… Ты моешь… подоконник?

— Да, — смущённо улыбнулась Айя, вытирая слёзы. — Это помогает привести мысли в порядок.

Хэпата подошла.

— Хочу тебя обнять, но не могу, пока ты держишь в руках это. — Она кивнула на грязную тряпку.

Айя вытерла последний развод и положила кусок ткани в кадку. Вытерла руки о сухую ткань, поданную Мэдой. Саора тут же заключила в объятия.

— Ты расстроена, что тебя не взяли?

Хотелось сказать, что очень, но на язык легло другое:

— Немного, зато теперь я буду рядом с тобой.

— Свободна, — сказала Хэпата служанке, и та ретировалась вместе с кадкой и тряпками. — Ты обещала мне рассказать, как у тебя там всё прошло?

— Я тренировалась с разным оружием, отрабатывала стойки, сражалась в тренировочных боях. — Сарэтис увидела скучающее лицо Хэпаты, села на кровать и потянула её за собой. — Ещё есть кое-что, что тебе точно будет интересно.

— Мужчина?

Айя не смогла сдержать смеха, Хэпата тоже засмеялась.

— Да, один парень мне помог. Был очень мил, но…

— Но что? Он нашёл другую?

— Нет. Он — простолюдин, — с горечью выдохнула Айя, хотела продолжить, что его выбрали, а её нет, но Хэпата перебила.

— Понимаю! Простолюдины такие притягательные. От них не разит приторной сладостью, от них пахнет, как от настоящих мужчин.

— Кажется, что пока меня не было, ты просветилась в этом вопросе. Надеюсь, не слишком? — с опаской спросила Сарэтис.

— Энга'арт с тобой. — Хэпата убрала Айе выпавшую прядь за ухо. — Я знаю, что непозволительно для таких как мы. Но как отказать себе в удовольствии пообниматься. Или почувствовать на себе тёплое дыхание.

Хэпата почти касаясь губами, легонько подула Айе на ушко. По телу побежали мурашки. Айя опрокинулась на кровать. Как давно она не чувствовала такой приятной мягкости и ромашковой свежести постельного белья.

Мелодичный свист залетел в комнату через раскрытое окно. Хэпата вскочила с кровати и подозвала к окну Айю.

Под тенью вишни стоял невысокий тёмно-русый юноша с объемной сумкой через плечо. Увидев выглянувшую Айю, он направился к воротам продолжая насвистывать весёлую мелодию.

— Это Зэр, мы встречаемся ночью в той заросшей беседке, — шепнула саора.

— Хэпата! — Айя едва успела остудить гневный голос. — Он же посыльный. Ты можешь быть… Саора Хэпата, вы можете быть опозорены.

Она ничего не ответила, лишь повернулась к окну, провожая посыльного влюблённым взглядом.

— Что наденешь на бал у Иллодисов? — спросила она, прерывая повисшую тишину. — Мне сшили новое платье. Такое красивое…

— Саор Батис тебе не сказал?

— Не сказал что? — Саора оторвалась от созерцания посыльного.

— Мы остаёмся в Томаране.

— Что? — Хэпата посмотрела на Айю глазами полными непонимания.

Айя сделала скорбное выражение лица. Она знала, как саора любила балы. Что обещала быть самой блистательной на первом балу в новом замке Иллодисов.

— Я поговорю с отцом, — выпалила Хэпата, резко развернулась, мотнув завитыми русыми локонами, и вышла из комнаты, не закрыв дверь.

Айя подступила к двери, заперла и увидела свою дорожную сумку. В сумке хранился её позор и сокровище. Она забрала из Риар Дайядора найденные в катакомбах мечи-полумесяцы.

 

Есть ли на Хотартэйе что-то более ценное, чем дракон? Могущество, которое содержится в его костях, не нуждается в жертвах и никогда не иссякает.

— «Артефактология», Синум Орис
3ea997dec1d1a8d0eaa30386d6defe0c.jpg

~ Айя Сарэтис ~

Через громадные окна под потолком вливался свет. Он бережно касался корешков книг. Люстра с зажжёнными свечами мягко сглаживала тени. По периметру зала высились книжные шкафы, в единственном промежутке между ними находилась дверь в подсобку.

В шкафах теснились тысячи книг. Тысячи миров, тысячи историй о прошлом с тайнами, которые всегда манили Айю. В центре библиотеки расположились столы и стулья с подлокотниками, обитыми бархатом цвета неба.

Сарэтис долго стояла на пороге библиотеки Томаранского замка, наслаждалась тишиной и сладким отзвуком предчувствия, которое бывает, когда выбираешь книгу. С момента последнего визита здесь стало больше порядка. Книги не лежали башнями на полу и грудами на столе.

Ноги сами направились проторенной дорожкой к шкафу, где жались друг к другу тома про Тхаймону. Айя погладила кожаные корешки фолиантов. «Жизнь Великой Тхаймоны Дайядор», Ипюра Шоробиса.

Сарэтис любила эти книги, но после поездки в Риар Дайядор не хотела их открывать. Чуть позже. Когда горечь поражения не будет такой острой.

Айя уже почти убрала руку с переплёта, как вспомнила слово выгравированное на полумесяцах, и странный голос, звучащий, пока она находилась в тоннеле.

Гравировка на полумесяцах. Асагх. Кто это или что?

«Дракон» — в переводе с изначального языка. Книги про Тхаймону изучены ею вдоль и поперёк, про полумесяцы там не было ни слова. Что могла означать гравировка?

Имя владельца? Мастера?

Книги с современниками Тхаймоны заполняли следующий шкаф.

«Первый Совет Лоэтраков», «Становление ордена Порядка», «Рошэм — художник школы Золотая роспись», «Оружейник Горан — лучшие творения».

Айя нетерпеливым движением поддёрнула книгу Горана на себя. Пальцы соскочили, взорвались болью от сломанного ногтя.

Энга'арт! Тома слишком плотно стояли. Опять архивариус ухитрился засунуть на полки больше книг, чем они могли вместить. Айя попробовала вытащить, но не вышло.

Тогда она от злости схватилась двумя руками и что есть силы потащила на себя. Книга выдернулась, а шкаф подался за ней. Он качнулся вперёд, стал заваливаться на Айю. Она застыла, смотря, как из полок, словно зубы из пасти, сыпались книги.

— Эй… — раздался мужской голос.

Чья-то рука упёрлась в шкаф, не давая упасть. Айя обернулась и узнала саора Имарда Шамриса. Одна из увесистых книг свалилась ему на голову, пока он задвигал шкаф на место.

— Что происходит? — послышался голос архивариуса Трэда, вышедшего из подсобного помещения. — Госпожа Сарэтис? Библиотечное стихийное бедствие. Опять всё ставить на место…

— Прошу прощения, архивариус Трэд. Я сама всё поставлю, — сконфуженно сказала Айя.

— Снова свалите книги на полу?

— На полу я оставляла самые интересные, чтобы потом не искать. — Сарэтис попыталась невинно улыбнуться.

— А разве слуги не могут помочь? — сказал Имард, глядя на груду книг.

— Они расставят всё неправильно, — проворчал Трэд — А мне совершенно некогда. Сейчас идёт перепись деревень возле Томарана, только привезли свитки.

— Должно быть это огромный и несомненно важный труд, архивариус Трэд. Но позволите ли, отнять у вас минуту?

— Да, конечно, саор. — перестал ворчать архивариус. — Что вы хотели, саор Шамрис?

— Меня интересуют родословная Иллодисов.

— Подождите здесь, — сказал Трэд и удалился в подсобку.

— Вы не ушиблись? — с заботой спросил Имард Айю.

— Нет, вы вовремя меня спасли. — Досада и неловкость скребли по сердцу.

Шамрис легко усмехнулся.

— Надеюсь, что вы не расстроены, что не едете на бал, — негромко сказал он.

— Совсем нет, там может быть опасно. А я от шкафа не смогла защититься, не то что от убийц. Слишком хрупкая.

Горечь просочилась в её слова, желчью осела во рту. Хотелось, чтобы прозвучало, как добрая ирония над собой, а вышел едкий сарказм.

— Такая хрупкая, что опрокинули шкаф, — улыбаясь, ответил Имард. — Пард сказал, что вас не взяли в Риар Дайядор в этом году… Вы мо…

— Нет, саор, давайте не будем об этом, — перебила Сарэтис и услышала едва уловимый шёпот.

Слов не разобрать.

— Вы слышите это? — спросила она.

— Слышу что?

— Значит, показалось.

Дверь подсобки открылась, архивариус вышел со здоровенным свитком. Аккуратно положил на стол.

— Родословная Иллодисов, — констатировал Трэд и удалился.

— Зачем она вам? — спросила Айя у Шамриса.

— Хочу кое-что уточнить, — ответил Имард, подошёл к столу, развернул свиток.

— Вас что-то конкретное интересует?

— Братья Кэнар и Маст. Знаете их?

Треск. Будто в дереве расползается трещина. Айя опустила взгляд на пол, зазубренная чёрная полоса росла из-под ног Имарда.

По щеке скользнул холодок. Внутри всё сжалось, будто проглотила кусок льда. Заживающая рана в руке отдала болью. Сарэтис беззвучно ахнула. Закрыла глаза. Открыла через секунду, а трещины уже не было.

— Что с вами? Вы побледнели.

— Ничего, шнуровка на корсете слишком тесная.

Никак не получалось собрать мысли. Видения? Неужели Энга'арт забирает разум? Или это провидение Тхаймоны? Айя шагнула назад.

— Вы не ответили про братьев. — Шамрис изучал свиток, водил пальцем по строчкам ветвистой родословной. — Они вам знакомы?

— Да, они мои друзья, хотели поступать в Риар Дайядор, но почему-то передумали. — Айя отошла к месту падения шкафа, принялась собирать книги.

— А они не делали ничего подозрительного?

— Ну… разве что были чересчур обаятельны, — небрежно бросила Айя и, перебирая тома на полу, обнаружила жёлтую книгу, со следами огня по краям. — Не видела её раньше.

— Может, потому что раньше вы не опрокидывали шкаф? — Имард усмехнулся.

Сарэтис молча глядела на книгу, которая походила на спасённую из пожара. На обугленной обложке можно было различить изображение короны.

Айя убрала книгу в широкий карман платья, чтобы ознакомиться с ней позже. Начала расставлять книги на полки.

— Что ж, доброго вечера, госпожа Сарэтис, — сказал Шамрис.

Он свернул свиток, отложил его на середину стола.

Когда Имард проходил мимо, Айя пыталась поставить книгу на одну из верхних полок, её роста явно не хватало. Она уже начала искать взглядом лестницу, как вдруг Имард перехватил книгу и случайно коснулся её запястья. Айя отдёрнула руку. Книга полетела на пол.

Звенящий грохот, будто тысячи монет падали на камни. Монеты сыпались и сыпались. Неизвестно откуда и куда. Странная сила, приковала взгляд Айи к Имарду. Его атлетичное тело усыхало. Кожа на лице обтягивала череп. Крупные мускулистые руки становились похожи на сучки обёрнутые тканью. Бордовый сюртук истлевал.

— Саор Имард? — Айя с ужасом смотрела.

Звон стих. Спустя удар сердца вернулся, такой, словно монеты кидали на камень по одной.

— Архивариус Трэд? — дрожа, позвала Сарэтис.

Ответа не последовало. Только звяканье, которое постепенно теряло металлические ноты. Будто монеты превращались в воду. Кап.

— Трэд? — повторила она, но не услышала собственного голоса, только утробное бульканье, словно говорила под водой.

Она отшатнулась и ухнула в мутную пучину, утопая ногами в склизком иле. Всё, что могла, это беспомощно болтать руками. Толща воды неумолимо отнимала силы. Ил утягивал, поедал, словно пасть огромной змеи.

Разум кричал, что это только сон, видение наяву, но реальность упорно не возвращалась. А смерть трогала лёгкие обжигающим холодом попавшей в них воды.

— Снова сдаёшься? — Рокот слов на изначальном языке вонзился в уши, как ржавый гвоздь.

Боль в руке выдернула в реальность. Айя увидела лицо Имарда, который нёс её вниз по лестнице.

Это было, словно глоток воздуха после удушья, за которым последовала новая волна: стального цвета глаза Имарда провалились в пустоту, челюсть и нос рассыпались пятнами черноты. Тьма вырвалась из пустых глазниц. Сверху клубящуюся пустоту прикрыла золотая маска.

Снова мутная толща, ил, но на этот раз Айя сумела оттолкнуться от мягкого дна, всплыла на поверхность. Запах тины ударил в ноздри. Болото.

Впереди вырисовывался остров усеянный черепами остров. Посреди него стоял пустой трон. Зрелище пугало до изморози вдоль хребта, но другого клочка суши в этой бескрайней трясине Айя не видела. Она медленно поднялась на остров.

Если это кошмар, когда она успела уснуть?

— Великая Тхаймона Дайядор? — спросила Айя с мольбой.

Потому что если это не Тхаймона, не её провидение, то значит, что Сарэтис просто сошла с ума.

В зловонном воздухе висела тишина. Никто не откликнулся. Сарэтис подошла к трону, который, казалось, свит из корней деревьев.

— Ты моя избранница. — Шёпот разрезал тишину.

— Великая Тхаймона? — Ужас охватил Айю.

— Ты права. — Голос словно поднимался из толщи воды. — Тебе не показалось. И ты можешь спасти Реликвию Риар Дайядора.

— От чего спасти? — Сарэтис сжала кулаки, чтобы утихомирить страх. — Что не показалось?

— Скажу, если пустишь меня в сердце. — Между деревьями мелькнули тени.

— А вы разве не там? — удивлённо спросила Сарэтис и коснулась мокрого платья на груди.

— Не совсем, — ответил голос. — Откройся мне.

Тень, опадая клубами чёрной дымки, вылетела из-за дерева. Остановилась возле Айи. По телу поползли мурашки, и если раньше Сарэтис не чувствовала холода, то теперь казалось, что лёд заполнял грудь изнутри.

Тень манила приятной прохладой. Обещанием радости. В маленьком тёмном круге виднелось лицо побеждённой Актамы. Аплодисменты для Айи, которая выигрывала бои один за другим. Уважительно кивнувший омпат Пард.

Уязвлённое самолюбие заставило протянуть к тёмному шару руку, и следом он влетел в сердце Сарэтис.

Айя упала на трон, задыхаясь, вцепилась в витые подлокотники. Корни плетьми обвили руки и ноги. Пиявками впились в кожу. Пронзили грудную клетку. Невозможно было вырваться, невозможно закричать, невозможно даже вздохнуть. Мир гас в беспросветной боли и тьме.

А потом вдруг отпустило. Перед внутренним взором возникла Алтарная. Мерный треск свечей, аромат ванили, мужская рука, берущая Реликвию с постамента, а во второй руке был точно такой же ланец.

Услышала скрип каменного засова. Тень метнулась за стеллаж. В комнату вошла Айя. Айя из прошлого. Затем она скрылась в потайной двери.

Рука в серой робе поставила один из ланцев на постамент.

Подменили. Подменили?!

Видение растворилось, появилось следующее. Реликвия летит с обрыва. Внизу двое.

Всё погасло. Из тьмы проявился огромный замок с гербом Иллодисов на воротах. Винтовая каменная лестница, холодный коридор и комнаты, куда не проникает дневной свет. Грубая дверь. Комната с расставленными по полу огарками свечей. Бочка. Реликвия, воткнутая в стену меж камней.

— Спасибо, Великая Тхаймона, — прошептала Айя. — Теперь я знаю своё предназначение.

Мысли стали вялыми, спутанными. Тишина звенела убаюкивающей мелодией. Тьма окутала словно пуховым одеялом.

«Я не забуду», — было последнее, что подумала Айя, прежде чем отдаться в уютным объятиям сна.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги