Проданная его светлости

― Ну что, приехал?

― Нет еще...

― Дай я сама посмотрю!

― Ай, отстань, дурочка, не толкайся!

― Прекратите, девочки, приедет, не волнуйтесь… ох, дайте я тоже посмотрю!

― Едет… едет, вон смотри!

― Это же наш Барни, дрова привез…

― Ну когда уже!..

― Эй, Маруська, хорошо тебе там сидится? Не падаешь?

Маруська ― это я. Вообще-то меня зовут Рианна, но троюродные сестры вечно придумывают мне клички, так что это еще не худший вариант.

Вообще-то в моей жизни все должно было произойти, как у Золушки: мачеха и сестры, ненавидящие меня ― налицо. Бал, куда мне тайком удалось пробраться и… прекрасный принц. Самвел Легранд. Тот самый, который влюбился в меня и пообещал жениться.

Но сказка в один совсем не прекрасный день превратилась в кошмар. Некий герцог Айрон захотел меня... купить. Наверное, чтобы забрать к себе домой и использовать в качестве красивой статуэтки для интерьера…

Не хочу даже представлять, для чего на самом деле ему нужна.

Он ничего не объяснял, просто предложил деньги. Внушительную сумму ― два мешка золотых в человеческий рост. Тетя Клотильда, недолго думая, отправила ему письмо с просьбой обменять племянницу на... три мешка. Тот согласился. Видимо, денег у него куры не клюют.

Я сама видела эти письма. Тетя чуть с ума не сошла от радости, а сестры передрались, кому и сколько достанется золота: очевидно, поделить три мешка на троих ― слишком сложно для их утонченных умов…

Сбежать мне не дали. Ни тогда, ни сейчас, когда я сижу посреди холла в розовом платье с огромными бантами и рюшами, как фарфоровая куколка, привязанная к стулу, и меня пристально сторожат шесть пар глаз.

Я даже не успела отправить письмо принцу. Круглосуточно запертая комната с решетками на окнах… правда большая кровать с пуховой периной, личный санузел и еда три раза в день. Довольно питательная, кстати. И вкусная. Утром ― молочная овсянка с фруктами, днем ― жаркое или курочка гриль с запеченой картошкой и салатом. А вечером ― рыба в кляре, овощи и зелень.

Шикарное меню. Не то, что раньше, когда питалась одним хлебом с водой. И то, если повезет.

Перед продажей откормить меня решили. Чтобы герцог не подумал, что продешевил.

Герцог Айрон... кто он такой и что ему нужно? Никогда о нем не слышала. Впрочем, после нападения бездонников на Элиндор я все забыла, даже как меня зовут. По крупицам восстанавливала события, имена родителей, которые погибли в неравной битве… но так ничего не восстановила. Только имя, повторяющееся, как пластинка, хрипловатым голосом: «…Рианна» звучало у меня в голове, когда я очнулась в лечебнице с перемотанной головой, сломанными ребрами, вся в ссадинах и кровоподтеках. Вот я и решила, что меня так зовут. Наверное. Может, ошибаюсь, да только кто меня поправит?

Уж не тетя Клотильда. И не сестры, которым не выгодно мне помогать.

Единственное, что осталось от родителей ― медальон с их портретом. Без имен, просто изящно выписанная маленькая картинка внутри. Неудивительно, что я не знаю, как зовут знатных особ королевства, если такое важное от меня улетучилось. Да не особо-то интересно.

Иногда я слышу голоса, обрывки звуков, ощущаю запахи, вижу лица… Надеюсь, память ко мне когда-нибудь вернется, и я вспомню, кто я такая на самом деле. Может, это поможет мне встать на ноги и вырваться из плена, который мне грозит. Может, я найду других родственников, кроме тети Клотильды, которая сама пришла ко мне в лечебницу после нападения бездонников и настояла, чтобы забрать меня к себе.

Чтобы сделать потом бесплатной служанкой и отдать на растерзание своим дочерям, которым просто иногда бывает скучно.

Физическая работа мне давалась с трудом. Наверное, в той прошлой жизни, которую я забыла, я была кем-то вроде принцессы. Или просто знатной леди, у которой были свои слуги. Но делать нечего, пришлось отрабатывать еду и кров, иначе бы тетя меня выгнала на улицу. Она и так сколько раз грозилась...

― Едет, едет! ― врывается в мои мысли визгливый голос Берты, младшей сестры.

Тетя и сестры, как один, подхватывают пышные юбки и ожидаемо сталкиваются лбами у двери. Очевидно, каждая из них хочет увидеть герцога первой. А еще больше ― поприветствовать и обцеловать мешочки с золотом…

Шипя друг на друга, как клубок разноцветных змей, они кое-как распутываются, попутно отдавливая друг другу ноги, и одновременно оборачиваются на меня.

Эх, жаль, что мой дар никак не связан с тем, чтобы освобождаться от веревок.

Натянуто улыбаюсь во все тридцать два зуба. И не потому, что веревки уже натерли руки, и эти места неприятно саднят. А потому что в другом окне, вон, в том самом…

Трюфель.

Нет, не грибы и не вкусные шоколадные конфеты… м-м… пальчики оближешь. И если честно, мне сейчас не до еды. Такое редко бывает, но... Кажется, один красавчик в черном фраке решил заставить меня всерьез понервничать.

Как же не вовремя появился! Бегает по подоконнику с другой стороны, машет крыльями, привлекает внимание. Благо, что не стучит в стекло.

«Улетай, улетай!» ― мысленно шепчу, ни словом, ни взглядом старясь не выдать то, что вижу в окне, и молю, чтобы эти три… прекрасные леди туда не посмотрели. Если они прикажут в него стрелять своему кучеру, или если Берта снова бросит в него камень… я не смогу ему помочь на этот раз. А он такой доверчивый… Пожалуйста, нет, просто уйди!

Ты меня все равно не спасешь.

― Ее первую нужно вывести, ― слышу я томный голос Аиды, старшей сестры. ― Она же у нас…

― Красоточка, просто красоточка! ― визжит Берта и рвется ко мне, но тетя Клотильда хватает ее за шиворот.

― Да, она у нас ангелочек, но ты своими неуклюжими ручищами все платье ей изорвешь, ― властно осаждает ее та.

Тетя идет ко мне, переваливаясь при каждом шаге, как огромная баржа в сильный шторм. Больно хватает за предплечье и дергает за веревки, связанные каким-то замысловатым узлом.

Не успеваю я выдохнуть от того, что могу пошевелить руками, как та сводит их сзади, сдавливает посильнее, что аж слезы выступают на глазах, спихивает со стула и толкает к двери, навстречу судьбе.
_______________________________________________________________________________________________

Книга участвует в литмобе . Вас ждут восемь увлекательных историй, в которых героини преодолевают трудности и находят любовь.

ВСЕ КНИГИ ЛИТМОБА

Главная героиня Рианна

― Улыбайся, да поприветливее, ― елейно льет мне тетя слова в уши, но я знаю, как обманчив этот тон.

― Да, Маруська, улыбайся… ― вторит Берта, но ее мамаша тут же шагает к ней и отпускает оплеуху, на мгновение забыв обо мне.

― Хватит так ее называть, тупица. Сама, что ли, не понимаешь?

Несмотря на свою тяжеловесность, она тут же бодро, будто в ее ноги-пирожки приделали пружинки, подскакивает ко мне, чтобы послужить мне живыми наручниками. А у меня и шансов убежать не было: Аида стоит на дверях, как исполинский истукан.

Ситуация в целом курьезная, но что-то в голосе тети меня насторожило. Он прозвучал как-то… по-особенному. Ну, не так, как обычно. Защитила меня еще. Вот дела! И ей будто все равно, что любимая младшая дочурка сейчас трет покрасневшую щеку, хлюпая носом.

Дальше происходит все головокружительно быстро. Меня выпихивают за порог так и не ставшего родным дома. Трюфеля нигде не видно. Я облегченно вздыхаю. Надеюсь, он не додумается показаться снова?

Это единственное, что меня сейчас беспокоит.

Родня вся подбирается, носики, подбородки кверху, сестры ступают по обе стороны от меня, как телохранители, тетя Клотильда ― сзади. И мы чинно идем… к карете?

Нет, это не карета. Это золотистое нечто, кругленькое, похожее на профитроль с воздушным белковым кремом или конфетку, покрытую лимонной глазурью. Или нет… это луковица. Лук, обильно политый золотом, вы вообще видели такое? С запряженными… черными драконами.

Настоящие драконы. Которые летают ― вон у них какие мощные перепончатые крылья, что убить могут одним взмахом.

Мы что, поедем… по воздуху?

Учитывая, что у золотой кареты-луковицы нет колес, вариантов не остается.

Интересно, а где ехали мешки с золотом? В луковичку все поместились? А может, в пастях у драконов? Тогда они уже не в пастях, а в желудках. Во весь их человеческий рост.

Ведь для этих чешуйчатых крылатиков нет ничего вкуснее, чем закинуться монетками. Кажется, в какой-то книге прочла. Ой, что будет, если мои мысли хотя бы наполовину правда… Тетя с ума сойдет.

И как они саму карету не сожрали по дороге ― вопрос.

Может, спросить об этом… его светлость? Ну, когда он соблаговолит выйти наружу из своей золотой луковой обители.

Ведь терять все равно нечего.

Делаю вид, что сосредоточенно оглядываю подобие кареты и прилагающихся к ней шипастых ящеров, а сама то и дело смотрю вдаль, на дорогу…

Самвел... Где же ты?

«Я приеду за тобой, дорогая, как только освобожусь от королевских дел ― отец хочет навязать мне трон, но я к этому не готов. Все, чего я хочу ― быть с тобой».

Последнее письмо до всей этой котовасии. А потом ― тишина.

Мысленно повторяю его слова, как заклинание. Вдруг сработает?

Сработало, да только не в ту степь. Не успеваю произнести последнее заветное слово от любимого, как карета-без-колес-похожая-на-лук вздрагивает, съеживается, будто в ее нутро залез паук, а потом оглушительно чихает!

Тетя Клотильда и сестры подскакивают на месте, дергаются в сторону. Аида наступает на платье Берты, та шипит, как злющая кошка, а тетя так и вовсе плюхается на задницу.

Великолепное зрелище.

Э-эй, Рианна, может, хватит глазеть, а пора взять ноги в руки и бежать? Но я даже не думаю в эту сторону. Куда мне тягаться с двумя драконами. Да они меня за пару секунд догонят! И я вовсе не хочу, чтобы они смяли эти прекрасные расфуфыренные рюши, розы и банты на моем платье.

Чтобы смяли ― не хочу. А вот если сжечь надумают ― это пожалуйста!

Вот правда. Предпочитаю показаться в одном исподнем даже перед бессовестным, беспринципным… покупателем, чем в этой конфетной обертке, из-за чего у меня словно на лбу написано: «деревенщина».

Карета чихнула так знатно, что подняла столб пыли. И когда она слегка рассеивается, я вижу, что она раскроилась на шесть частей. Как дольки апельсина. Или как лепестки золотого цветка, который решил, наконец, раскрыться.

― Бездонники бы тебя сожрали, глупая тарантайка! ― кто-то смачно выругивается, а потом вылезает из того, что осталось от бедной золотой кареты и предстает перед нами во весь рост.

Пыль все еще в воздухе. Я вытягиваю шею, чтобы разглядеть знатного гостя. Герцог?..

Но когда он делает несколько шагов вверх по ступенькам нашего крыльца, я вижу, что это… девушка.
_________________________________________________________________________________________________
Дорогие читатели! Если вам нравится моя история, не забудьте добавить ее в библиотеку, а также поставить лайк. Это очень порадует автора и поможет продвижению книги❤️

Нашему изумлению нет границ.

Нашему ― потому что тетя с сестрами очень уж откровенно ахнули и отпрянули, будто увидели чудовище.

А это всего лишь девушка. Невысокая, подтянутая ― я бы сказала, даже очень, одни мышцы. Будто вылепленная из глины или вырезанная из мрамора талантливым мастером, с идеальными пропорциями и выпуклостями. Все это великолепие подчеркивает обтягивающие темно-синие панталоны и такая же кофтюрочка, только с серебристо-черной эмблемой в виде ворона.

Наверное, платье она дома забыла.

Спешила, чтобы приехать… и забыла. Ну ничего, с кем не бывает.

А еще у нее короткая рваная стрижка и волосы такие интересные ― светлые,  будто щедро присыпанные пеплом. Глаза ― стального оттенка, холодные и пронзительные. Высокие резко очерченные скулы делают ее лицо одновременно благородным и строгим. А тонкие губы сжаты так, будто их хозяйка запретила им улыбаться под страхом смерти.

Суровая личность.

Все это прекрасно и мило ― особенно чихающая карета без колес, ― но меня интересует одно…

― А где герцог Айрон? ― озвучивает его тетя Клотильда, отряхивая от пыли свои многочисленные юбки, из-за чего она напоминает разросшуюся клумбу. Берта и Аида уронили челюсти, а в их глазах такая бездонная тоска, что мне даже становится их жалко.

Блондинка резким точным жестом отбрасывает упавшие на лицо волосы и смотрит на тетю так, будто сейчас ее испепелит.

Жгучим ледяным пламенем. Если такое вообще есть.

― Эстелла Райс, посол его светлости, ― чеканит она, будто приносит присягу королю. ― Прибыла за товаром.

Товар ― это я. Почти забыла, разглядывая чудную карету, черных зубастиков с когтистыми лапами и эту забывчивую особу. Ее слова сбрасывают меня с небес на землю. Точнее ― в тот мир, где я себе не принадлежу. Ну, почти. Ведь деньги еще не уплачены.

― Вот, вот она, ― с придыханием подталкивает меня вперед тетя. Эстелла быстро осматривает меня с ног до головы, брезгливо сморщив маленький аккуратный носик.

Если честно, я с ней согласна. Мое платье ― гадость. Но оно хотя бы есть…

― Руки, ― вдруг требует она чеканным солдатским голосом, а я смотрю на нее, как баран на новые ворота, и не понимаю, чего от меня хотят.

― Руки… вот они, руки, ― частит тетя, подталкивая меня под локти.

― Вперед, ― командует Эстелла. И когда я на свою голову вытягиваю руки перед собой, та слегка прищелкивает пальцами, и на моих запястьях появляются полупрозрачные золотые браслеты.

Вот они ― настоящие наручники, сотканные из чистейшей ненависти... то бишь, магии. А я теперь не могу двинуть руками, даже локтями пошевелить. И запястья мои прижаты одно к другому плотно, чтобы наверняка.

― На место, живо! ― приказывает Эстелла. А вот там, на заборе, мне кажется… или и впрямь сидит мой ворон?

Быстро мотаю головой в надежде, что он видит. И все понимает.

Улетай, Трюфель. Пожалуйста. Может, мы расстаемся сейчас навсегда, но ты… просто живи.

― А… ― заикается тетя Клотильда, придержав меня за локоть, но тут же отдергивается с визгом и дует на пальцы. ― Что это еще за фокусы? ― жалобно причитает она.

― Отныне это принадлежит герцогу Айрону, ― холодно произносит пепельная… посланница. ― И трогать это запрещено.

Налетевший холодный ветер пробирает мое тщедушное тело до костей, забираясь под многочисленные рюши и банты. Платье-то пышное, но только с виду ― ни капли не греет. Как будто голышом здесь стою. И только наблюдаю, как с каждым словом все ниже и ниже роняют мое достоинство.

Точнее ― играют им, перебрасывая как пушистый мягкий мячик над костром. Игра у нас в деревне такая есть ― кто уронит, тот и в костер лезет голыми руками, чтобы вытащить. В этом случае лезть в огонь придется мне. Причем, каждый раз, без исключений.

― Никто и не собирается, ― обиженно сопит тетя. ― Да только герцог обещал взамен золото… много золота. И я что-то его не вижу.

― Ах, да, ― небрежно произносит та, будто говорит о чем-то незначительном. ― Альмар! Джек! ― Эстелла оглушительно свистит, вложив два пальца в рот.

Кальмар?

Бедные расфуфыренные сестры опять чуть не падают. А теперь уже пячусь я, когда, освободившись от упряжи, к нам шагают два дракона!

Один громадный, ростом с вон тот дуб. Другой поменьше, но все равно страшненький.

И земля под ними дрожит. И дом.

Я видела кальмаров только на картинке. Они такие бледные, с щупальцами. Вовсе не с когтистыми. Кажется, Эстелла что-то напутала.

― Они нас всех раздавят! ― вопит тетя Клотильда, прячась за дочерьми.

― Они сожгут нас! Спасите! ― визжит Берта, а Аида, немного подумав, грохается в обморок. Во весь свой рост-каланчу.

А может, сожрут? Очень уж выглядят устрашающе эти морды. Не успеваю я попрощаться с жизнью, как один из драконов, который покрупнее, открывает пасть и выплевывает прямо на порог что-то звенящее и тяжелое.

Мешок с золотом?!

Надо же, как я оказалась права.

А вот и второй ― от второго дракона. Весь заслюнявленный, но большой, в человеческий рост. Герцог не обманул.

Если, конечно, внутри золото, а не булыжники.

Будто читая мои мысли, Эстелла достает короткий кинжал из-за пояса и одним взмахом вспарывает мешок.

Золото сверкает так, что большой дракон не выдерживает и отворачивается. Малыш смачно облизывается, а потом стыдливо опускает голову.

― А… а… третий? ― пищит тетя, держа Берту за шкирку, потому что та, забыв о приличиях ― если она вообще о них знала, ― рвется к мешкам.

― Джек! ― Эстелла сурово смотрит на смущенного маленького дракончика ― относительно маленького, конечно, ― но тот мотает головой и смотрит на нее честными глазками. ― Альмар?! ― продолжает та допрос уже на повышенных тонах. ― Нет, ну вы серьезно? А еще управляющий! А ну выплюнули, быстро!

Гигантский дракон, который отвернулся и собрался было уходить, со вздохом поворачивается ― так, что хвостом чуть забор не сносит, ― открывает пасть пошире, издает не слишком приличный звук и только потом выплевывает еще один обслюнявленный мешок.

Эстелла какое-то время буравит его взглядом.

― Не ожидала от тебя, Альм, ― укоризненно произносит она. Дракон снова вздыхает, отчего в доме звенят окна и скрипит черепица.

― Пойдем уже, а то ты здесь все обвалишь, ― приказывает она.

Обо мне она будто забыла. А нет… не успевает она отойти на несколько шагов от крыльца, как что-то невидимое крепко обхватывает меня за талию и тянет вперед.

Как собаку за поводок.

Руки свободны, но… это ничего не дает.

Ничего не остается, как идти. Сопротивляться ― себе дороже.

Мелькает мысль повернуться и хотя бы сказать «до свидания» тем, кто меня приютил, бедную сиротку, дал кров и не выгнал на улицу. Но понимаю, что «свидания», скорее всего, больше не будет.

Да и видеть алчные лица родственничков, которые смотрят не мне вслед, а на мешки, как-то не хочется.

Поэтому поддаюсь натяжению «поводка» и вхожу в разломанную карету. В самую ее середку, наступив перед этим на одну из золотых долек-лепестков.

Не успеваю оказаться внутри, как все лепестки разом складываются и становятся на места. И не поймешь даже, где они расходились, стоят как влитые.

А мне ничего не остается, как сесть на сидение, обитое синим бархатом.

Бросаю последний взгляд в небольшое квадратное окошко в надежде, что Самвел как-то узнал о моей беде и уже спешит на помощь, перед тем, как золотая луковая коробка резко взмывает вверх.