Проданная невеста

– Где мой муж? – пробормотала я, когда увидела, кто вошел в нашу спальню.

Я совсем не этого ждала от брачной ночи.

Роскошное свадебное платье со шлейфом, в котором я стояла у окна, полностью меня сковывало. В таком платье не убежишь и не спрячешься.

Остается принять то, что произойдет хотя бы с достоинством.

Что ему надо?

В наших апартаментах – лучших, что есть в «Авалоне» – царил романтический полумрак. Я ведь мужа ждала. Только что вышла замуж, поднялась наверх и ждала брачной ночи.

При мысли об этом меня трясло от страха. Но и вполовину не так, когда я его увидела.

Полумрак скрыл лицо, когда он открыл дверь. Но мне и не нужно видеть. Я его узнала по запаху древесного парфюма, по очертаниям фигуры. По черному костюму с белой рубашкой.

Один, без охраны. Возможно, она в коридоре.

Черные волосы, нос с небольшой горбинкой. Такой же высокий и здоровый, как его брат. Но из них двоих только Руслан одевается как бизнесмен. Он приблизился и выражение лица меня испугало.

Руслан схватил меня за плечо.

– Ты уходишь со мной.

– Я не понимаю… – в голове путались мысли.

Я подозревала, что вместо мужа меня в брачную ночь может посетить другой – все намеки были. Но то, что это будет Руслан… Этого не ждала.

– Сними фату… – прорычал он. – Я сказал, сними эту тряпку, я хочу видеть твои глаза!

Он грубо выдернул шпильки, удерживающие ее, из прически, и фата спланировала на пол. Я вскрикнула от боли. Руслан схватил мое лицо в ладони и сжал. Глаза с близи были одновременно бешеными и спокойными.

Не такими, как у моего мужа, когда он дрался на ринге.

Руслан взбешен, но не утратил рассудок.

– Это я решаю, кто будет твоим мужем! Ты меня поняла? Я решаю здесь все!

Он дернул меня за руку и выволок в коридор.

Я ошиблась, охраны не было.

Он один.

– Руслан, пожалуйста, не надо… – заныла я, приседая.

Куда он меня волочет, зачем – не знаю.

Топот на лестнице. Мы привлекли внимание шумом… В конце коридора появился мой встревоженный муж. Скорпион – гора из мышц, который остановит Руслана, если захочет. Если. Это главное слово.

– Ты что творишь? – зарычал он. – Куда тащишь мою жену?

– Уйди с дороги!

– Ты не имеешь права ее трогать. Отпусти! – он перехватил руку Руслана, которой он держал меня и сжал, вынуждая разжать пальцы.

Не знаю, как насчет драки, но глаза, упрямо сжатые челюсти – все говорило, что делить меня он не намерен.

– Я сказал, пошел вон!

Я заорала, когда увидела, что Руслан выдернул из-под пиджака пистолет и направил ему в грудь.

– Нет! Что ты делаешь! – завизжала я, когда он выстрелил.

Скорпион налетел на стену, прижав руку к ране на груди. Взглянул на окровавленную ладонь, затем на меня. Я закричала, словно это меня ранило. Меня оборвали еще несколько выстрелов в потолок. Пространство перед нами расчистилось – люди поняли, что хозяин клуба шутить не станет.

– С дороги! – рявкнул он, и поволок меня дальше, как непослушную собаку за ошейник.

– Нет! – я оглянулась, пытаясь увидеть, что происходит.

Скорпион, глядя мне вслед, сползал по стене, оставляя широкую, красную полосу.

– За что?.. – из глаз брызнули слезы.

Не слушая, Руслан выволок меня на улицу. Он глубоко дышал, изо рта вырывался пар. После выстрелов в замкнутом пространстве уши заложило. Он схватил меня за лицо и приблизил к себе. Заорал что-то. Я видела только оскаленный в гневе рот, и меня трясло от страха.

– Делай, что говорят! – наконец расслышала я. – И с тобой все будет хорошо! Поняла?

Я кивнула.

– Поняла, да?

– Да... – выдавила я, приходя в себя. – Да, Руслан. Не тряси меня…

На улице холод – осень, и он приводил меня в чувство.

Я оглянулась на клуб, но никто не спешил на помощь.

Они не вмешаются. Черт, никто не попытается ему помешать!

Руслан волок меня на ВИП-парковку. Здесь парковались только он с братом и особые гости. Все забито крутыми тачками. Машины Зверя нет…

Я обняла плечи: в платье из тонкого кружева и прозрачных тканей безумно холодно. И не только от холода меня знобило. От воспоминаний о муже тоже… Тревожно наблюдала за Русланом: он обошел новый темно-серый «мерседес», щелкнул сигнализацией и распахнул дверь. Машина двухместная, спортивка.

– Садись! – он втолкнул меня в салон, подобрал шлейф и комком бросил мне в ноги.

Я все еще смотрела на темные окна апартаментов, где любил зависать Зверь. Если кто и поможет – только он. Больше Руслана никто даже не попытается остановить.

И сама я решила не сопротивляться и не бежать, чтобы сгоряча не получить пулю в ногу. Убить он меня, может, и не убьет, но…

Руслан сел за руль, завел машину, и пристегнулся.

Я последовала его примеру, услышав, как взревел движок – это очень мощная тачка. Вылетев с парковки клуба, она быстро набрала скорость. Преодолев дорогу через осенний разноцветный лес, мы попали на почти пустую трассу.

Впереди раскинулся город.

Большой мегаполис: разноцветные огни одновременно манили и пугали меня.

– Куда мы едем? – испуганно спросила я.

Руслан, вытащив меня из клуба – фактически похитив, хотя может ли похитить тот, кому ты и так принадлежишь? – уже успокоился.

Голос был хриплым, но спокойным – без адреналина.

– Ко мне.

Сглотнув, я бросила взгляд в зеркало заднего вида.

Клуб таял в дымке позади.

Я нервно сжала пальцы, косясь на Руслана. Чувствовала себя словно рядом с опасным психом.

Не дура, знаю, что ничего хорошего дальше не будет. Он меня везет в никуда не затем, чтобы пряник подарить. После того, как осознаешь, насколько этот мир мерзкий и страшный, щенячья радость исчезает. Я выросла в трущобах. Я знаю об этом все. Девочка с социального дна.

У меня не было мужчин, но я прекрасно знаю, что у них между ног, и для чего могут похитить невесту перед брачной ночью.

Мы ворвались в город на полной скорости. Руслан даже не подумал сбросить.

Когда вы купили половину полиции, а мэр ходит к вам на подпольные кровавые бои, такие мелочи вас не будут заботить.

Ему можно все.

На высокой скорости мы влетели на подземную парковку одной из высоток в центре. Пронеслись по пустым пространствам. «Мерседес» встал на именном месте рядом с лифтами.

– Выходи из машины, – бросил он, уверенный, что я не смогу сбежать или позвать на помощь.

Я вышла, озираясь. Увидела камеры под потолком, и звонкую пустоту вокруг… Никого. Холодно.

Руслан заглушил машину и выбрался.

– Не вздумай орать, Лили, – он крепко ухватил меня за шею и подтащил к себе. Мы стояли близко, как в танце, даже пар от дыхания смешивался. – Веди себя хорошо, останешься цела.

А если плохо?

Я не спросила. Я верила ему. Он может избить плетью до кровавых полос, если захочет. Может держать на цепи. И это не фигуры речи, это реальные истории людей, которые были знакомы с ним до меня.

– Зачем мы приехали?

Он не ответил – повел к лифту.

От страха и усталости ноги заплетались. Еще и каблуки высокие. Он втолкнул меня в кабину, я налетела на стену и так стояла, закрыв глаза, чтобы его не видеть – кабина лифта была стеклянной.

На пустом этаже, где было всего две квартиры через длинный коридор друг от друга, Руслан открыл дверь. Втащил меня внутрь и повел вглубь темной квартиры.

Здесь стало страшнее.

На улице была иллюзия безопасности, там были люди. Здесь мы одни и от страха у меня свело низ живота.

– Пожалуйста, не трогай меня… – прошептала я.

Он швырнул меня на кровать.

Я упала и осталась лежать ничком. Не двигалась – инстинктивно, чтобы не спровоцировать его.

Руслан тяжело дышал, но ничего не делал.

Я даже звона пряжки ремня не слышала. Так ничего и не сделав, он вышел за дверь, и я привстала, обернувшись. Господи, неужели пронесло…

Он просто вышел.

Я села и оглядела себя, словно впервые видела высокие перчатки, ярко-красный маникюр, и стан, затянутый в тонкое кружево. Оно облегало меня, как вторая кожа.

Лицу стало жарко.

Вспомнила, как готовилась к свадьбе.

Это совсем недавно было: сегодня утром. В одном белье – тоже свадебном, с красными подвязками – я стояла перед зеркалом. Волосы убраны наверх. Я готовлюсь надеть платье, которое уже расстелили вокруг и тут входит Руслан…

Я была почти обнаженной. В полупрозрачном, красивом, но безумно сексуальном лифчике, в белых чулках. И мне было плевать, что он смотрит.

А если он поэтому меня похитил? Из-за того, что увидел вот так?

Он подарил мне рубин… «Голубиная кровь», как он сказал.

Я нащупала камень на шее, и сжала.

Господи… Хотелось его сорвать. Я задыхалась. Точно не из-за цепочки, обхватившей шею.

Перед глазами встала другая сцена: он стреляет в Скорпиона, тот падает… Выжил ли? Он крепкий, сильный и молодой мужчина, но выстрел был почти в упор.

Я теперь вдова.

Я закрыла глаза. Вдова. Хотя только что была невестой.

В голове не укладывалось.

Снова начало трясти, но я давила рыдания. Некоторые мужчины приходят на женские слезы, как акула на кровь.

Даже раскачиваться начала, чтобы ни звука не выдавить, и истерика захлебнулась внутри.

Из головы не выходил мой муж.

Его взгляд, когда он смотрел на меня… Он все равно попытался забрать меня из рук Руслана. Только не смог. Я не любила его и не по любви шла замуж, но хорошо к нему относилась. Он был хорошим человеком.

А Руслану, уверена, все сойдет с рук. В рапортах и отчетах будут нужные заключения. Как всегда.

Тварь. Убийца. Богач. Насильник ли? Теперь и это узнаю.

Ему все в этом городе подвластно.

Свет в квартире так и не зажегся, нигде.

Где он? Ушел из квартиры, а я не услышала?

Я вытянула шею, встала и, чтобы двигаться тихо, сбросила туфли. Ноги угодили в ковер. Ступая бесшумно, как кошка, я осторожно вышла в коридор.

Никого. Света нигде нет и пока я боялась его включать.

Из спальни я вышла в просторную гостиную и здесь меня ждал сюрприз.

Я сразу его увидела. Высокий силуэт Руслана выделялся на фоне панорамного окна, за которым рассыпались городские огни. От этой красоты захватывало дух. Кажется, мы в пентхаусе – на вершине небоскреба.

Я застыла, глядя на него, а он повел головой, но словно передумал оборачиваться.

О, только этого не хватало… Он меня заметил.

Руслан залпом допил стакан. Держал в руке, а я не видела.

– Ты думала, я отдам тебя паршивому бойцу? Ты правда так считала?

Он обернулся и пошел ко мне. От него пахло виски, и я отвернулась.

Он пьян, а пьяные мужчины мне неприятны.

– Я хотел унизить его, – продолжил он. – Твоего отца. Он пришел на бракосочетание и смеялся мне в лицо.

– Я предупреждала, – прошептала я, – он не заплатит…

– Неважно, Лили, – Руслан запустил пальцы мне в прическу, положив ладонь на щеку, ласка была приятной. Наверное, это потому, что я продрогла, а у него рука теплая. – Блеф не сработал. Теперь будешь моей.

На глаза навернулись слезы. Об этом не было уговора! Не было!

Я к мысли о сексе с мужем едва привыкла. А с ним… Я вообще не хочу.

– Но я вышла за него замуж…

– Мне плевать, чья ты жена. Ты будешь моей! – надавил он. – Ты поняла?

Я не спорила.

– Он… погиб?

– Не знаю, – он добавил в стакан еще виски. – Мне плевать, Лили. Ты родишь от меня детей, которые станут наследниками империи Девин. Запомни это.

– А если я не захочу?

– У тебя есть альтернатива?

Вообще-то есть. Должна быть.

– Зверю это не понравится…

Глупо угрожать ему братом, но других защитников нет.

– Зверь играл с тобой, Лили, – усмехнулся Руслан. – Просто играл, как с сотнями девчонок до тебя.

Это то, что я боялась услышать. Он знает, что я здесь?

– Где он?

– Не знаю. В клубе, с девочками… Я попросил его не приходить. Чтобы не внушать тебе глупые фантазии, – он снова притронулся к щеке, и я отклонила голову. – Все будет хорошо, Лили. Я буду нежным. Ты девочка из бедного квартала. Ты об этом мечтать не могла. Посмотри, – он развел руками. – Ты будешь жить как королева. От тебя зависит.

– И стать твоей женой?

Как я ни давила вызов, он все равно просочился в голос. Я видела, какой Руслан: и ни злить его не хотела, ни замуж за него идти. Только не за это чудовище.

– Нет, Лили, – Руслан снова усмехнулся, словно я что-то смешное сказала. – Моей женой ты не станешь. Ты только родишь мне детей.

Я не знала, как реагировать. Приподняла брови, рассматривая его лицо, но Руслан был предельно серьезен. Отошел от меня – к счастью, потому что мы стояли почти вплотную, и вновь наполнил стакан. Я выдохнула, пытаясь прийти в себя. Он мне роль инкубатора уготовил. Ему на этих детей, которых гипотетически я рожу, просто наплевать. Воспринимает их как и меня – как мясо. Просто средство, чтобы отомстить моему отцу. А ведь это живые люди будут. Он будет их отцом. Они будут любить его – дети всегда любят родителей.

Захотелось влепить ему пощечину.

Он реально полагает, что сможет держать меня здесь? А я буду ходить беременной по его дому и послушно рожать детишек?

– В этом нет никакого смысла, – сказала я.

– Что? – он обернулся, вновь отпивая из стакана. Кажется, за то время, что я молчала, он забыл, что не один.

– Моему отцу будет достаточно написать завещание на мою сестру, чтобы мои дети ничего не получили.

– Только если твоя сестра будет жива к тому моменту, – бросил он. – Ей придется приехать, чтобы вступить в наследство. Если не станет ее – ты будешь единственной наследницей.

Ах ты сволочь!

– Она ни в чем не виновата! – разозлилась я.

– Успокойся, Лилия. По их милости ты с твоей матерью оказалась в нищете. Она умерла, кажется?

Я подавилась праведным гневом.

Перед глазами встало лицо мамы: измученной, больной, обессиленной. Она тяжело болела и не дожила даже до моего совершеннолетия. Я всегда винила в этом отца. Говорят, он соблазнил ее, когда она была молода и красива… Что случилось дальше, я не знала. Мама стала другой. Долгое время я думала, что она помешалась, но, как выяснилось, ум у нее был ясным.

Но слышать это от Руслана... Это нечестно.

– Я тебя понимаю, Лили. Я тоже жил в нищете. В тебе есть огонь, который сожрет тебя изнутри, если ты не добьешься своего, верно? Во мне был такой же.

– В нищете? – переспросила я. – Зверь рассказал, вас обоих его мама вырастила.

– Зверь, – усмехнулся Руслан с таким видом, словно я много о его брате не знаю. – Он родился с золотой ложкой во рту, и вырос избалованным. Меня вырастила она, но добиваться всего пришлось упорством и силой. И твой отец тоже заплатит за то, что мне сделал.

– А что он сделал?

Давно казалось, что дело не только в деньгах. В чем-то еще, слишком Руслан бесится. Долг – лишь предлог. Что-то личное?

– Тебя это не касается.

Мне захотелось подойти и посмотреть ему в глаза. В номере для новобрачных он сорвал фату, чтобы увидеть выражение моего лица. Теперь я хотела понять, что он чувствует.

– Подумай о своей матери. У нас будут дети, в этом нет ничего плохого. Ты больше не будешь одна, не будешь ни в чем нуждаться. Чем ты недовольна?

– Зверь знает, что я здесь?

– Ты с первого раза не услышала? – в голосе появился холод, Руслан злился. – Таких, как ты, у него миллион. Зверь захочет, и любая в городе будет его.

Он меня хотел.

Пусть Руслан что угодно говорит, я помню его жар во время поцелуя и тяжелое тело. Помню, каким он был со мной. Он так меня и не трахнул. Поберечь хотел – вот и доберегся, что меня за другого замуж выдали, а теперь я – заложница в доме его брата.

А если я окажусь бесплодной? У него появится новый план?

Аргументы закончились.

Я молчала, думая, как отказаться от интима. Что сделать? Ни убежать, ни послать его не могу. Одну девушку он за побег приковал цепью на три месяца. Не хочу себе такую участь.

Посмотрела мимо него: на отражение в панорамном окне. Лучше всего было видно белое платье. Черные волосы в высокой прическе терялись на фоне темноты.

– Наверное, мы правда похожи… – начала я.

– Похожи? – усмехнулся он.

– Больше, чем со Зверем.

О нет, я так не считаю. Не думаю, что Руслан, как бы тяжело ему ни пришлось в детстве, пытался от голода апельсин сожрать вместе с кожурой, как я. Мне тогда семь было. Надо мной смеялись другие дети.

Так что нет. Ни хрена мы не похожи.

Я пыталась нащупать дорожку к его сердцу, разжалобить. Уязвимые места у всех есть. Мои он знает и умело давит на них. Может и мне удастся.

– Нам многое пришлось пережить, мы потеряли родителей… Ты понимаешь, как мне было тяжело, но моя мама хотя бы успела меня вырастить. А твоя…

Неожиданно он рассмеялся, сверкнув в темноте зубами.

Я осеклась.

– Хватит давить на жалость, – отрезал он. – Тебе это не поможет. Не пытайся манипулировать мной. Поняла?

– Я не…

– Не зли меня, Лили. Я похож на простака, который поверит, что ты этот разговор завела просто так?

Я сглотнула и с испуганным лицом ждала, что он предпримет.

Руслан налил себе еще виски. Потер подбородок, и расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки.

Он не злился. Поставил меня на место, и все.

– Выпей со мной, – предложил он.

– Я не пью виски.

– Я тебе шампанское закажу, – Руслан пожал плечами. – Сделаю, что пожелаешь, все-таки брачная ночь.

Сердце горячо забилось в груди. Значит, он на эту ночь рассчитывает.

Зверь уже должен знать, что Руслан увел меня силой. Свидетели должны ему рассказать. Я всей душой надеялась, что он придет за мной, договорится с братом. Он целовал меня, называл принцессой… Как я хочу верить!

И не могу.

Факты говорят об обратном.

Рассуждай логически.

Кто-то перед бракосочетанием прислал тайно записку, что ночью я достанусь другому, а не законному мужу. Так и вышло. Не думаю, что писал Руслан. Человек, который убирает препятствия на пути с помощью пистолета, не будет писать жертве записок.

Значит, кто-то знает, что планировал Руслан. Несколько человек как минимум: тот, кто писал, та, кто передала ее. Слухи должны были пойти. Зверь должен был знать об этом заранее.

Но не вмешался.

– Я не хочу.

Он не отреагировал. Думал, наверное, что от шампанского отказываюсь, а не от него. Слишком самомнение раздутое, чтобы принять факты.

– Все равно закажу, – решил он.

Позвонил и через несколько минут вернулся от двери с бутылкой шампанского. Так быстро принесли… У него комната обслуживания внизу, что ли?

Он поставил бутылку на столик и откупорил. Шипя, шампанское полилось в бокал, а я смотрела на это с горькой злостью и отчаянием. К моим желаниям он не прислушивался. Привык: все так, как он пожелает.

Я впервые дала слабину.

Подумала, что не уйду сегодня. Что лучше сдаться.

Когда Руслан поднес мне бокал, я отвела взгляд. А если Зверь не придет? За всю жизнь меня никто не спасал, и, скорее всего, так будет и на этот раз.

– Иди сюда.

Он протянул руку, я помедлила, но все же подошла. Двигаться в платье неудобно. Я терпела. Руслан звал меня к окну. Запах дорогого шампанского смешался с его парфюмом. Навсегда древесный запах, создающий одновременно ощущение легкости с тяжестью, которая скрывалась под ней, будет ассоциироваться с этой ночью.

Этот запах ему подходил.

Мужчине без компромиссов. Аромат секса и страха.

– Посмотри.

Наверное, этот пентхаус – самое престижное место в городе. Вид захватывал. Я прикоснулась к стеклу: оно оказалось теплым.

Руслан стоял за спиной. Ладонь легла на мое бедро, и он наклонился.

– Ты станешь самой уважаемой женщиной города, – тихо сказал он. – Богатой, влиятельной, перед тобой откроются все двери. Не лги, что ты этого не хотела.

Я с тоской рассматривала мегаполис внизу.

Невозможно слушать эти дьявольские речи. Он как будто знает, о чем я мечтала: с самого дна предлагал подняться наверх, где выше – только звезды.

– Ведь хотела, да?

Чтобы не отвечать, я отпила шампанское, не чувствуя вкуса.

Лишь бы ничего не подсыпал: что-нибудь, что меня вырубит или заставит вожделеть. Но он при мне открыл бутылку. Должно быть чисто.

Дыхание над ухом стало совсем близко. Чуть-чуть и губами заденет.

– Я знаю, что тебе нужно. Тебе холодно, Лили. Страшно. Я тебя отогрею, – он поцеловал мочку уха, и я вздрогнула. – Дам то, что ты ищешь.

Стояла, втянув голову в плечи. Он уже слишком близко. Уже вынимает шпильки из моей прически. А я ничего не могу сделать. Его слова, близость тела парализуют меня.

– Ты хотел поставить мне клеймо, – пробормотала я, сладкие речи отравляли, причиняли боль. Да, Руслан прав, я очень хочу, чтобы меня отогрели, только знаю, что он на это не способен. – Угрожал избить…

– Я ведь этого не сделал? – руки легли на плечи, расправляя их.

Он хотел, чтобы я перестала зажиматься. Смотрел на мое отражение, и слишком часто дышал.

– Ты первая, кто избежала моего наказания. Ты об этом помнишь?

Я сглотнула. Понимаю, что он делает. Уговаривает отдаться. Но от страха внизу живота появился комок льда, а не желание.

Руслан поцеловал шею повыше замочка рубиновой подвески.

– Не надо, – попросила я.

Слишком тихо – он не услышал. Или не захотел остановиться.

Отвел волосы в сторону, открывая изгиб шеи.

Я слишком беспечно к нему отнеслась. Почти месяц провела в клубе. Руслан не давал понять, что видит меня в своей постели. Зверь сразу стал заигрывать, с первого мгновения, как поймал в темной подворотне и прижал к стене… Но не Руслан.

Испытать его ласки само по себе было стрессом.

Я попыталась отступить, но между окном и Русланом не было пространства. Тогда я повернулась к нему лицом.

Мне кажется, привлекательным его сделал именно характер. У него далеко не модельная внешность. Такое лицо скорее в армии встретишь, чем на обложке. Но внутренний стержень, напор и понимание, что он практически всесилен, придавали лицу выражение, которое и делало его красивым.

По нему многие с ума сходили.

Испытывали смесь восхищения, страха и собачьей преданности.

Раньше я этого не понимала. Теперь смотрела в глаза человеку, которому можно все.

– Я не хочу тебя, – пробормотала я, не зная, куда деваться.

– Сейчас не хочешь, – тихо ответил он.

Наклонился к губам, и я отшатнулась. Отступить не позволило окно за спиной. Я впечаталась в него спиной и затылком. Руслан поймал мой рот, как профессионал, словно часто целовал девушек насильно. Полностью завладел ртом, так, что обожгло вкусом виски. У меня дыхание перехватило. Я заныла, пытаясь вдохнуть. Уперлась руками в его плечи. Он так сильно вжал меня в стекло, что затылку стало больно.

Не похоже на ласковые поцелуи Зверя.

Это был поцелуй взрослого мужчины, и он испугал меня до дрожи.

– Не надо, я прошу, – прошептала я, когда Руслан дал вдохнуть. – Умоляю! Я люблю другого!

Руслан был выше и перед глазами оказались влажные губы.

Он усмехнулся.

– Любишь Зверя? – хрипло прошептал он на ухо, и я вздрогнула. Есть что-то страшное, когда мужчина, собравшийся тебя трахнуть, такое говорит. – Люби, мне все равно. Ты меня оценишь. Позже. Когда узнаешь.

Он обнял меня, пальцами сжимая лопатки – в районе застежки платья. Потянул в стороны, то ли расстегивая, то ли разрывая замок. Поцеловал в шею, а когда декольте ослабло, поцелуи стали ниже: ключица, грудь... Я запаниковала, но ничего не могла сделать: он был сильнее. Просто сильнее и выше. Мужчины никогда без моего желания не пытались сделать этого. Казалось, его пальцы были везде: на спине, под платьем, в вырезе – он трогал меня, гладил, ласкал, но по мне словно насекомые бегали. Хотелось закрыться, стряхнуть с себя его руки и завизжать. Ничего общего со Зверем…

Руслан меня не отпускал.

Я запрокинула голову и заорала от бессилия.

– Хотя бы не сегодня… – попросила я, и расплакалась.

Руслан остановился, уткнувшись мне в шею. Горячее дыхание скользило по коже. Он все еще ко мне прижимался, и то, что я чувствовала у него ниже пояса, доводило до дикой паники. Какое-то время мы так стояли. Он крепко сжал меня в объятиях, затем лизнул впадинку над ключицей, и выпрямился.

Глаза были мутноватые, он облизал влажные губы. Убрал с лица волосы, прилипшие к влажной коже.

– У тебя что, первый раз? – спросил он. – Я думал, Зверь тебя трахнул.

– Нет, – прошептала я, еле живая от страха. – Нет… У нас ничего не было.

Мои ладони скользили по его плечам, словно я пыталась найти уязвимое место, чтобы его оттолкнуть. Тихо шелестели ткань пиджака и мое слабое дыхание.

Руслан молчал.

Может, взвешивал, не лгу ли я и не пытаюсь ли манипулировать снова. Но естественную реакцию не подделать. Мне хотелось не только его руки стряхнуть, но и ощущения, что они оставили.

Я рассматривала расстегнутую пуговицу рубашки.

Он сильно ослабил воротничок, в него выглядывали несколько темных волосков, черные линии татуировки. Еще болталось украшение на тонкой веревочке. Однажды я спросила, что оно означает, но Руслан не ответил.

Мощная грудь поднималась от дыхания так же часто, как у Зверя, когда тот меня приласкал. Он возбужден. Сильно.

Стальные пальцы на спине сжались. Я поежилась, пытаясь избавиться от давления. Но это означало прижаться к Руслану еще ближе.

– Хорошо, – спокойно сказал он.

Он мне поверил.

Я опустила голову, слезы текли по лицу. После всего, что свалилось на меня сегодня, я не могла сдержаться. Хотя Руслан не отпустил меня, шестым чувством я ощутила, что пик опасности пройден. Впрочем, если бы слова о девственности его не остановили, пришлось бы с ним переспать. От этих непрожитых, но страшных чувств меня штормило. Он бы своего добился. Я разрыдалась, чувствуя, как напряжение покидает тело.

Я не врала ему. Не врала, и он это понял.

– Брат меня удивил, – усмехнулся он.

Отстранился, чтобы на меня посмотреть.

Стало неловко, я прятала глаза. Ничего постыдного нет в том, чтобы быть девственницей, но почему-то вызывало стыд то, что Руслан теперь об этом знает.

– Женщины сильно привязываются к своему первому, – сказал он. – Если Зверь с тобой не спал, за что ты его так полюбила?

За что… За… Я могла сказать: за заботу, защиту, за то, что был внимателен ко мне, и возил на могилу мамы. За то, что выгнал отчима. Он сделал не так много, но больше, чем кто-либо в жизни для меня делал.

За то, что покормил меня, и не заставил за это обслужить.

Этого я не расскажу.

– Не знаю…

– Наивная ты девочка… – он гладил мое лицо, убирая налипшие пряди.

К первому, сказал он. Сильно привязываются к первому мужчине!

Это ведь он будет первым.

Собирается им стать.

Руслан запрокинул мне голову, рассматривая заплаканные глаза. Лицо серьезное. Ни злости, ни раздражения. Я даже не понимала, он продолжит или оставит на сегодня в покое?

Отпустив меня, он вернулся к бару и налил новую порцию виски.

Я осталась у окна, дрожа в расстегнутом платье.

Что у него на уме – непонятно. Руслан вел себя так, словно ничего не произошло. Хотя дышал тяжело, взъерошенный после того, как я пыталась его отпихнуть… И бугор под брюками еще не опал.

– Ты слишком молода, – неожиданно сказал он, а я настороженно слушала. – Неопытна. Не понимаешь мужчин.

Он неторопливо приблизился ко мне. Не пугая, но и не пытаясь выглядеть безобидным. Достал телефон из внутреннего кармана пиджака, засветив ствол.

– Давай, позвоню Зверю? Он скажет, что к тебе испытывает. Ты убедишься. Хочешь?

Я сжала зубы, ненавидя Руслана в этот момент. Мало он поиздевался, когда облапал и перепугал до полусмерти – теперь хочет морально размазать.

Дело ведь не в его чувствах. А в моих.

Что бы ни сказал Зверь, моих чувств это не отменит. Руслан думает, что да. Он прав, я не понимаю мужчин. У них любовь другая: короткая, безразличная, полная холода и похоти. Таких мужчин я и не хочу понимать.

– Зачем?

Я смотрела на телефон, как на кобру.

– Чтобы ты быстрее все поняла и успокоилась.

Ага. Чтобы скорее оказалась с ним в постели. Перестала ломаться, реветь и вести себя так, будто любимый вот-вот придет на помощь.

– Я набираю, – вздохнул он.

– Не надо! – я схватила его запястье быстрее, чем успела подумать. – Не звони.

Руслан заинтересованно взглянул мне в глаза. Не такая я наивная, как он решил. Сейчас в моих глазах светился страх. Я боялась, что Руслан снова окажется прав. Пальцы на его запястье дрожали, и это было первое добровольное прикосновение с моей стороны. Руку я так и не убрала.

– Лили… – начал Руслан.

Телефон зазвонил сам.

– Твою мать, – он растерянно взглянул на экран, и автоматически ответил. Лицо резко стало напряженным, будто переключили выключатель. – Это кто? Откуда у вас этот номер? Что?! Когда его нашли?

Я с тревогой рассматривала зачерствевшее лицо Руслана.

Эта паника в голосе… «Когда его нашли?»

Кого?

Звучало так, словно кто-то умер.

– Что случилось? – беззвучно произнесла я.

Словно что-то пытаясь скрыть, Руслан резко повернулся спиной.

От волнения закружилась голова, и я пошатнулась, опираясь на стекло. Плохая идея. Показалось, я лечу вниз с высоты пентхауса – в чернильную ночную бездну и сияющие огни дорог. Колени подломились, и я сползла на пол.

За кого он может так волноваться? Человек, который застрелит ни за что, без слабостей – за кого может переживать?

– Я еду.

Он отключил телефон, обернулся – я стояла на коленях, опираясь на стекло. Глаза наполовину закрыты, ладонь прижата ко лбу.

Руслан поднял меня, как пушинку, подняв за подмышки и прислонил к стеклу. Поймал пальцами за щеки, стиснув.

Он поцеловал меня, как какую-то куклу – я осталась безучастной.

– Скоро вернусь.

Руслан направился из гостиной к выходу. Я смотрела в спину, а затем пошла следом. За мной волочился шлейф свадебного платья. Не хочу отпускать его без ответов!

– Что это было? Кто звонил?

Предчувствие кололо сердце.

Только что мечтала, чтобы он свалил, а теперь едва не подыхала от страха. От догадки слезы вновь прочертили дорожки на щеках. Мой макияж уже ничто не спасет.

– Кто пострадал?

Стуча каблуками, я почти побежала за Русланом.

– Это Зверь? – выкрикнула я. – Он погиб?!

Я не знала, ради кого он еще сорвется с места в такой момент, если не ради брата. Меня он игнорировал. Я видела только широкую спину с развернутыми плечами, как по ковровой дорожке идет.

Не догнала.

Руслан захлопнул дверь, и я налетела на нее, стукнув ладонями.

– Что случилось! Скажи, что со Зверем!

Мне ответило гробовое молчание.

Я сползла на пол, обхватив руками гудящую голову. Ну что ж, я хотя бы осталась одна, как и мечтала. Он остановился. Не знаю, что стало причиной – мои откровения или звонок, но Руслан не тронул меня. Минут пятнадцать сидела на полу и судорожно всхлипывала, как истеричка, прежде чем смогла сбросить туфли, и подняться.

Подергала дверь – заперто, конечно.

И потащилась по коридорам, оглядываясь. Телефон, ключи, нормальная одежда, я искала все, что поможет выбраться. От усталости уже на ногах не стояла, так что, когда увидела шикарную кровать в одной из спален, застыла на пороге. Спальня Руслана. Как потянуло прилечь…

Я подошла к гардеробной и распахнула дверцы. Убежать в свадебном платье не смогу, нужна нормальная одежда. Руслан не святой, если водил сюда женщин, что-то могло остаться. У него мог быть запасной телефон. Я не знаю номер Зверя, но в клуб позвонить смогу.

Мужская одежда. Сорочки на плечиках, костюмы, внизу коробки – в гардеробной было не только чисто, но и вещи систематизированы. Подсветка и запах приятный, свежий и ненавязчивый, чтобы не звучать ненужными нотками с его туалетной водой. Вещи были такими ухоженными, что я поняла: за всем следит домработница, возможно, не одна. Ничего женского я не найду. Я обыскала все, и устало села в кресло. Ни телефона, ничего, что могло пригодиться.

Нужно было соглашаться, когда Руслан хотел позвонить при мне. Я испугалась.

Теперь придется мучиться в неизвестности, что случилось, и не из-за Зверя ли он уехал.

Я здесь как в бункере, куда никто не войдет, кроме хозяина, и нет связи с внешним миром.

Я поднялась и потащилась в ванную. Может, там есть аптечка, и я аспирин найду.

Голова раскалывалась.

Ванная была просторной. Кроме ванны, здесь была и душевая кабина. Вопреки ожиданиям, без изобилия флаконов как в «Авалоне». Наверное, Руслан жил здесь один, не разрешая женщинам оставлять вещи, и метить территорию. Закоренелый холостяк. Ему это не нужно. Любая девушка мечтает с ним переспать. Мне очень повезло. Только я счастья не оценила.

Я подошла к зеркалу и взглянула, что осталось от свадебного наряда.

Прическу Руслан растерзал, развалилась почти полностью. Локоны обрамляли лицо, но сзади еще что-то оставалось. Я выпутала из черных волос оставшиеся шпильки и ссыпала на полочку, где лежали бритвенные принадлежности. Первая пометила. Мои вещи будут лежать вперемешку с его на полках.

Я с трудом сглотнула – в горле был болезненный ком.

На запястьях остались следы, постепенно превращающиеся в кровоподтеки. Руки болели, Руслан волок меня грубо, не церемонясь. Так собак таскают за ошейник, или забирают личные вещи. Я сняла перчатки, сморщившись, они упали на пол. Провела ладонями по предплечью и сгибу локтя. Кожа болела. Синяки будут и выше – над локтем, на плечах.

Повернулась спиной: сзади платье порвано. Чулки в стрелках – Руслан крепко сжал мое бедро, когда зацепил кольцом.

На мне ощущался запах его парфюма и виски, оставленных поцелуями.

Стоило вспомнить его губы, жадный рот, как начинало трясти. Со Зверем совсем иначе было, с ним было хорошо.

А здесь еще и шок.

В последнюю очередь я взглянула себе в глаза.

Лицо залито слезами. Тушь почти не потекла, словно визажист знала, что брачную ночь невеста проплачет, и использовала водостойкую. Остальной макияж поплыл. Помада размазана по подбородку жадными поцелуями. В глубине души я знала, что эта ночь так закончится. Подозревала. Руслан не хотел меня отдавать с самого начала. Сразу сказал брату: долг мне, и дочь должника моя тоже. Поэтому в темных глазах не было удивления. Только боль и отчаяние.

До этого я стояла перед зеркалом, когда собиралась на свадьбу. Теперь платье порвано, сорвана фата, я растерзана.

Надо мной не надругались, но все равно грустное зрелище.

Украденная и растерзанная невеста – это тоска и драма.

Если Зверя не станет, я не смогу бороться. Это меня размажет.

Я перерыла шкафчики, но аспирин не нашла.

Сбросила платье и отстегнула чулки. Их надо выбросить. Запасного белья нет, его придется оставить. Но все, что делает меня сексуальной – в мусор. И нужно срочно принять душ.

Смыть с себя запах Руслана и ощущение беспомощности.

Я вернулась, перебрала в шкафу сорочки, искала что-то попроще, но не разобралась, где Руслан хранит футболки. Я вытянула сорочку из шкафа, вдохнула запах – от нее пахло кондиционером для белья. Совсем ненавязчиво, словно сорочка побывала на свежем воздухе.

Это слишком – появляться в его одежде, но оставаться в свадебном платье еще глупее.

Я вернулась в ванную, отрегулировала напор воды в душевой кабине.

Сбросила белье и шагнула под горячий душ. Первым делом умыла лицо – стирала слезы и косметику. Лимонное мыло из дозатора легло в ладонь крепкой, нежной пеной. Я торопливо намылила волосы и тело, ополоснулась. Постоять бы еще под мощными струями, они колотили по спине, выгоняя из мышц озноб и усталость, но, если Руслан неожиданно вернется, я не хочу предстать перед ним голой… Вряд ли удастся убедить его остановиться снова.

Я выбралась из душевой кабины, неуверенно наступив на шероховатую теплую плитку.

Выключила воду, и прислушалась.

Показалось, в квартире кто-то есть, но это просто глюки. Пентхаус слишком большой, здесь в каждом углу свои шорохи.

Вытерла волосы, тело, и надела свадебное белье. С сорочкой Руслана оно смотрелось достаточно органично. И то, и другое – белое. И… если бы я пришла сюда добровольно, так бы эта ночь и закончилась. Я вышла в прохладную гостиную. Коже, разогретой горячим душем, стало холодно. Босой удавалось ходить бесшумно.

Куда деваться, я не знала.

Ночью я отсюда не выберусь. Может быть, утром придет домработница и удастся ускользнуть, связаться со Зверем?

Я усмехнулась со своей наивности: а если он откажется помогать, что тогда делать?

Выхода нет.

Я уже пыталась сбежать из клуба, где меня держали. Но за беглецами посылают Зверя, а он неровно ко мне дышал. Он быстро меня настиг, и вместо того, чтобы отрезать мне нос за дерзость, мы в первый раз поцеловались.

Те воспоминания сейчас вызывали боль и острые приступы беспомощности.

Если я снова сбегу, Руслан точно пошлет за мной не брата, а одного из своих головорезов.

Я прошла по темному коридору до гостиной и села в кресло, поджав ноги. Возвращаться в его спальню опасно, и осматривать квартиру ночью – не очень затея. Гостиная уже мне знакома. Я свернулась в кресле клубком, удобно положив голову, и смотрела на город. Фонари горели, но улицы стали пусты. Глубокая ночь.

Куда он сорвался? Что произошло?

Глаза слипались от усталости. С самого утра я не ела, но не представляю, что стану искать кухню и что-то готовить. Да и не хотелось особо от стресса.

Я незаметно уснула, и проснулась через несколько часов от затекшей шеи, а еще…

Просыпалась я медленно – не выспалась. Но с ощущением, словно снилось что-то хорошее. Наконец, вынырнув из полусна, я поняла, что меня разбудило, и открыла глаза.

В окно вползал холодный, осенний рассвет. Руслан стоял возле кресла и гладил пальцами мою щеку.

– Привет, – хрипло сказал он.

В холодном утреннем свете лицо Руслана потеряло краски. Бледная кожа, немного воспаленные после бессонной ночи веки, пробившаяся щетина на щеках.

Полное отсутствие выражения.

Я не могла сказать, расстроен ли он, огорчен… Где был ночью.

Пальцы, которыми он гладил меня, были прохладными и пахли табаком.

– Ты надела мою рубашку, – заметил он.

Я растерянно взглянула на себя: белая сорочка распахнулась на груди, и закуталась поплотнее. О чем он вообще, когда… Я привстала Руслану навстречу, даже губы приоткрыла – так хотела спросить, где он был. В мыслях был один вопрос.

– Что-то случилось со Зверем?

На лице ничего не дрогнуло.

– Если я скажу «нет», ты поверишь?

Я удивленно моргнула. Странный вопрос. А затем дошло: скажи он «да» или «нет», я одинаково буду сомневаться. В обоих случаях есть повод для лжи.

Я подалась вперед, не сводя с него глаз. Секунду, и пробурю в нем дыру взглядом.

– Значит, ты не к нему ездил?

Я пытливо смотрела в лицо, надеясь, что-то намекнет, где он был. Глаза остались холодными.

– Встань и приведи себя в порядок, – потребовал он, убирая руку. – Затем приготовь кофе. Ко мне скоро придут. Прости, дела придется делать дома.

Руслан вышел в коридор, я проводила его взглядом и схватилась за шею. После неудобной ночи в кресле, она затекла. Застонала. Чувствуя себя разбитой, я спустила ноги на пол.

Глубоко вздохнула. Сейчас бы душ принять и поспать по-нормальному…

Я потащилась вслед за ним в холл.

После короткого, болезненного сна, эмоции поулеглись. Несмотря на близость Руслана, такого страха, как накануне, я не ощущала. А может, дело в магическом слове «дела». Ему не до меня будет.

Дверь в ванную была открыта, Руслан расстегивал манжеты.

Я не стала входить.

Смотрела, как он кладет запонки на полку, умывается холодной водой. Запонки ярко блеснули на свету.

Раздался звонок в дверь.

– Кто-то пришел, – хрипловато сказала я, будто он сам не слышал.

– Приготовь нам кофе, – попросил он, почти нормальным тоном.

«Нам» – это кому? Может, Зверь придет? Неожиданная мысль заставила пойти следом, но, когда распахнулась дверь, я разочарованно выдохнула.

Этого еще не хватало… Как я его ненавижу!

На пороге гадко ухмылялся Леонард.

Чтобы не видеть его мерзкую рожу, я резко свернула в кухню. Остановилась перед кофемашиной, пытаясь понять, что с ней делать. Американо. Название мне нравилось. Если Руслан любит кофе, то его. Разыскивая хоть что-то, что может сойти за зерна кофе, я прислушивалась к разговору в коридоре.

Руслан звал его в кабинет. Ох ты ж блин! Может, удастся подслушать…

– Идем… – донесся железный голос Руслана.

– Мне нужно отлучиться в туалет…

– Что? Ты в моем доме собрался ссать? На улице поссышь. Пошел!

Шаги. Они удалились вдвоем.

Я нашла пакет в одном из отделений кофемашины – кто догадался их туда запихать? Безумно злилась. Запах зерен бодрил после трудной ночи.

Минут через пять на кухне неожиданно появился Леонард.

– Привет, – он привалился плечом к косяку, и гадко ухмыльнулся. – Долго возишься. Руслан меня за кофе послал, – оглядел мою рубашку. – О, вижу, ваши отношения перешли на следующий этап. Поздравляю!

Он настолько пошло подмигнул, что захотелось врезать.

Как будто не знает, что Руслан увел меня силой.

Должен знать. Следователь он или нет. Мне он не поможет, только поиздевается, что такой человек, как Руслан, одарил такую девчонку, как я, ночью любви. Это надежно прикормленный им человек.

Он еще держать меня будет, чтобы Руслан сделал свое дело.

– Иди в жопу, – посоветовала я.

– Не в духе, конфетка?

Кажется, его ничего не оскорбляет. Я яростно встряхнула кофемашину, и Леонард, наконец, перенес внимание на нее.

– Это ты Руслану делаешь?

– Ага. Американо.

– Он такой не пьет. Сливки, две ложки сахара. Если не спал, двойная доза. Не благодари.

Как ни в чем не бывало, Леонард смотрел на меня. Я знала, что он не ответит, но рискнула.

– Из-за чего ты пришел? Что случилось?

Продажный мент глубокомысленно хмыкнул.

– Я заплачу, – сказала я. – Поверь, деньги у меня есть.

Если он решил, что я сплю с Русланом, то и в этом не должен сомневаться. Он снова оглядел меня, начиная с лодыжек и до оголенного плеча, выскользнувшего в воротник рубашки. Взгляд был задумчивый и немного грустный. Нетипичный для Леонарда.

– Дело не в деньгах, конфетка…

– А в чем? Кто пострадал? Или умер? – спросила я. – Ну скажи мне, поверь, я тебе отплачу!

– Тебе так интересно, что случилось? – спросил Руслан из холла, и я вздрогнула, когда он вошел в кухню. – Если хочешь, я все объясню сам. Где кофе?

Я отвернулась, собираясь сказать, что не умею его готовить – во всяком случае, не в этой машине, когда влез Леонард.

– Я сделаю! Один момент, и все будет, как вы любите!

– Иди за мной, – бросил Руслан мне.

Я направилась за ним в кабинет.

Вчера не успела осмотреть квартиру, а утром все происходило слишком быстро, зато удалось осмотреться сейчас. Пентхаус был огромным. Много света, стекла и металла – обстановка современная, с преобладанием серого, черного и серо-зеленого в интерьере. Очень мужской дизайн. Женской руки здесь точно не было.

Кабинет оказался похожим.

Я ожидала громоздкой мебели, но ее почти не было: только стол, сверхтонкий ноутбук на черной столешнице, и сейф, вмонтированный в стену позади. Когда Руслан на рабочем месте, должен преграждать к нему путь.

Все залито серым светом: на небе собирались тучи. Я в его рубашке смотрелась здесь чужеродно – слишком по-домашнему.

Руслан остановился, сунув руки в карманы. Утренняя щетина придала брутальности его виду. Он молодой, бессонная ночь почти не сказалась на внешности – только по покрасневшим глазам и припухшим векам видно, что он устал.

– Почему тебя интересует, что произошло ночью?

Он, наверное, к другим женщинам привык. Безотказным, и которым ничего не интересно, кроме его ширинки и нового кольца на пальце. Вопросов они не задают, и туманно улыбаются.

У моего отца такие же спутницы.

Все красивы: актрисы, фотомодели. У них безжизненные лица и расчетливые глаза. Моя мама с трудом туда вписалась. Может, потому и погибла в результате. В бассейне с акулами трудно выжить.

– Я хочу знать, что было ночью…

– За Зверя волнуешься? – он слегка прищурился.

– Где он?

– Не знаю. Мне не до Зверя, Лили. Ночью нашли моего приемного сына, Ника.

– Ника? – пробормотала я, ошеломленная. – Что с ним?

О Нике я забыла… Значит, это второй человек из тех, ради кого Руслан сорвется ночью. А может, единственный, кто знает.

– Его сильно избили. Он в реанимации. На ладони он записал мой новый номер, благодаря этому меня быстро нашли. В больницу поступил без документов, раздетый, без сознания. А за Зверя не беспокойся. Он способен за себя постоять.

После последних слов стало стыдно, что я так откровенно волновалась за здорового мужика, сильного, вооруженного, с такой репутацией, что с ним мало кто свяжется. Никите двадцати еще не было, он глухонемой и абсолютно приятный парень – ничего общего ни с приемным отцом, ни с приемным дядей.

Теперь понятно, что здесь делает Леонард с самого утра.

У Руслана был закрытый вид – как всегда. Но если ему было бы плевать – он бы не сорвался ночью.

– Мне очень жаль. Кто это сделал? Известно?

– Еще нет, – сказал Леонард от двери. Он появился с подносом, на котором стояла одинокая чашка кофе.

Интересно, ему не западло самому одиозному бандиту и ублюдку в городе подавать кофе? Все-таки при погонах человек.

Леонарда ничего не смущало.

Ни мое присутствие, ни тяжелый взгляд Руслана. Тот обернулся и следил, как следователь ставит на стол кофе, сахарницу, расстилает салфетку.

– Я выяснил, что Ник возвращался домой один. Охранник, вопреки инструкции, высадил его на повороте, чтобы сэкономить время, визуально проследил, что он свернул во двор, и уехал.

Руслан гневно вдохнул – даже грудь дернулась.

Охраннику что-нибудь сломают.

– На него напали в слепой зоне. Их было трое, один попал в обзор камеры, когда убегал. Пытаемся найти по базам. Думаю, ее отец постарался.

– Мой отец?..

– Уверен на девяносто девять процентов.

Логично. Руслан плюнул в лицо ему, объявив позорную свадьбу, затем силой забрал невесту. На нелюбимую дочь ему насрать, конечно, но плевка в лицо он не стерпит. Отец приказал расправиться с Ником. Пока не насмерть. Пока предупреждение.

Очень смело. Очень.

Я не знала, как Руслан относился к своему приемному сыну, даже вместе их не видела. Зверь рассказал, что Ник прибился к клубу, когда детский дом-интернат для детей с особенностями приказал долго жить. Мальчик собирал объедки с кухни. Руслан его подобрал, Ник вырос: теперь у него есть квартира, работа в бухгалтерии, своя тачка с охранником и упакованное будущее – неплохо для глухонемого пацана из приюта. Некоторым везет.

Руслан вопросов не задал, ему и так все ясно.

Прошелся по кабинету, взгляд мазнул по мне. Как бы мне это боком не вышло… Я покрылась испариной, в страхе, что за Ника отыграются на мне.

– Найди исполнителей. Один должен быть живым.

– Есть, босс, – Леонард гадко, но со вкусом улыбнулся, когда Руслан повернулся спиной, улыбаться в лицо хозяину в такой ситуации он не рискнул. – Я могу идти?

– И выясни куда делись его вещи. Вали, – разрешил Руслан.

Только когда мент вышел, он позволил себе сесть в кресло, и пододвинул к себе чашку. Я стояла, не зная, куда себя деть, и смотрела, как он устало глотает кофе. Всю ночь на ногах – хочет спать и, наверное, должен скоро лечь. Хоть бы не пристал опять.

Руслан допил одним глотком – чашка была небольшой, и поднялся.

– Пойдем, Лили. Сделаешь мне массаж.

Он направился в спальню.

Снял пиджак по дороге, в глаза бросились ремни кобуры, вызвав приступ удушливого ужаса.

Я не оружия испугалась, а воспоминаний. Того, как вчера он застрелил человека и не поморщился. В спальне он расстегнул кобуру, а затем ряд пуговиц на рубашке. У меня был заманчивый вид. Невесту раздевать интересно, но сейчас я голая, не считая его одежды. Как бы приставать не начал… Но взгляд был далек от эротических мыслей. Раздевался, но не о сексе думал, а просто избавлялся от одежды.

И мне показалось вчера, что он не будет сильно давить из-за того, что у меня нет опыта.

Надеюсь, это не просто показалось.

Руслан бросил кобуру на кровать и распахнул полы белой сорочки.

А под ней я увидела то, чего так страшилась увидеть ночью.

Голое тело было приятного оттенка – еще не загар, но и не бледная кожа. Проработанные мышцы перекатывались, когда он двигался: убирал рубашку, сматывал кобуру. Грудь и поджарый живот покрыты черными волосками. Я отвела глаза. Стояла в дверях, как служанка, ухватив себя за локоть, и пялилась в зеркальную стену.

Я все думала, куда он денет ствол.

Его Руслан извлек из кобуры: матово-черный, с массивным стволом. Присел на кровать и проверил оружие: выдвинул магазин, задумчиво задвинул назад, и нашел меня взглядом.

– Иди сюда, – вздохнул он, ствол остался в руках. – Шея болит. Здесь.

Ладонью шлепнул по больному месту. Я робко присела рядом, положила руку на плечо. Теплое упругое ощущение под рукой было приятным. Сначала думала, массаж – уловка, но, кажется, у него правда болит шея. С той стороны, где он показал, она была просто каменной.

– Я не умею делать массаж, – предупредила я.

Он вздохнул.

– Как угодно сделай. Я устал.

Мог бы массажистку вызвать. Любая девушка из клуба с радостью помогла бы расслабиться. Я провела ладонями по его плечам, шее, разогревая и настраиваясь. В массаже я разбираюсь так же, как в кофе. И Леонарда, чтобы показать мастер-класс, здесь нет. Я начала разминать мышцы.

А ведь Леонард может рассказать Зверю, что видел меня. Сердце екнуло. Расскажет, где была и во что одета. Если Зверь решит, что Руслан со мной переспал, что сделает? Его это от меня отвернет?.. Вряд ли следак сболтнет добровольно, Руслану это может не понравиться. Только если Зверь к стенке прижмет… Если будет искать меня…

– Сильнее, – сказал Руслан, и я надавила изо всех сил.

Но неумелым девичьим рукам не под силу размять такие мышцы.

Выветрившись, парфюм оставил на коже приятное послевкусие. Интересно, на что он наносит туалетную воду? На одежду или на тело? Я поднесла руку к носу, тихо вдохнула. На ладони остался аромат и его собственный мужской запах.

На тело.

– Лили, – напомнил он.

Я вернулась к плечам, остервенело их разминая. Кисти уже ныли, зато Руслан расслабился, это заметно.

– Ладно, хватит, – вздохнул он, повел плечами, явно наслаждаясь ощущениями и потянулся к прикроватной тумбе.

В ящик он бросил пистолет, а достал наручники. Тусклые и потертые, словно давно пробыли в эксплуатации.

– Пора спать, Лили.

Руслан неторопливо расстегнул металлические кольца и повернулся. Чтобы сомкнуть их на моих запястьях?

– Я понимаю, что у тебя на уме. Я устал и не хочу рисковать.

– Обещаю, я не сбегу… – голос задрожал.

Вид наручников заставил меня сжаться. Я попыталась отползти, но Руслан поймал меня за запястье.

– Не надо! – я потянула руку к себе.

– Успокойся, Лили! – прорычал он. – Я только пристегну тебя. Насиловать не буду. Пристегну, потому что хочу выспаться. Поняла?

Настрой у него и вправду был далек от эротического. Он подтащил меня к изголовью кровати и набросил раскрытое кольцо на запястье.

Это напомнило, как он приковал сбежавшую от него девушку. На три месяца. Пока, по ее словам, она не стала его любовницей. Как бы тот же прием он не провернул со мной!

– Ты наказываешь меня ни за что! – запаниковала я, прижимая к себе руку. – Даже Стеллу ты пристегнул только после побега! После, а не до!

– Ты уже сбегала.

– Давно! В прошлый раз ты меня простил!

Я извивалась, и, хотя была меньше и слабее, это же стало моим преимуществом. Пока удавалось выкручиваться. Мы оказались лицом к лицу.

– Не хочу, чтобы это повторилось. Да не вертись ты! – он сжал меня, изловил запястья и завел руки за спину грубой силой. – Вот так…

Руслан дышал мне в щеку. Борьба на кровати – плохая идея, на ненужные мысли настраивает.

– Успокойся… – повторил он, и я решила внять.

Накинув холодные наручники, он пристегнул меня к обрешетке.

– Устраивайся, – предложил он, набросив на меня покрывало.

Убрав лишнее с кровати, Руслан расстегнул ширинку, и я отвела глаза.

Смотрела в рябое от дождя окно, пока он шелестел одеждой. Лежать было неудобно даже на боку – из-за руки, закинутой к обрешетке.

А еще неуютно.

Полуголая и доступная, я лежала на другой стороне кровати, еще и прикованная. Он мог закончить начатое ночью без всяких уговоров. Всего-то нужно стянуть с меня белье и ноги раздвинуть.

Лучше лежать тихо. Не мешать ему спать.

Но для меня это станет мучением.

Руслан уснул, как только лег. Наверное, серьезно вымотался – или это убийства столько сил отнимают? Надеюсь, он не долго проспит. В конце концов, сейчас день. У него ведь должны быть дела… Пару часов я вытерплю, но вряд ли дольше.

Рука быстро затекла. Я покрутилась, пытаясь найти удобное положение и села, обняв ноги свободной рукой.

Меня тоже клонило в сон. И хотелось плакать. Безумно хотелось есть.

Я немного подремала, а затем, порядком намучившись, сидела, пялясь в потолок. На ночь он тоже будет меня приковывать? И так – пока не дам? Это безумно напоминало историю Стеллы. Теперь понимаю, как он своего добился. Она три месяца так просидела. И не на такой шикарной кровати, ее условия были много хуже.

Подумать только.

А потом она в него влюбилась по уши. До сих пор страдает, понимая: все, что было между ними кончено, и не вернется.

Как это произошло? Как это вообще возможно?!

Я взглянула на него.

Руслан спал ко мне спиной, лицом повернувшись к тумбе, на которой лежал его телефон, часы, а в ящике – оружие. Бок мерно поднимался. В черных волосах ни одной ниточки седины. А пока мужчина молод, силен и влиятелен, он многое может себе позволить.

Не считаться с женщинами – одно из таких преимуществ.

Взгляд вновь упал на телефон.

В контактах должен быть номер Зверя… Руслан сам предлагал позвонить.

Далековато, и придется через Руслана перегнуться – а это все равно что перегнуться через спящего тигра. Но попытаться стоит или нет?

Я привстала и на пробу вытянула руку, пытаясь примериться – достану, нет? Дернула запястьем, звякнув браслетом.

Потянулась через Руслана, над ним зависнув.

Мы были так близко, что я услышала дыхание.

Пальцам не хватало сантиметров двадцать до тумбы. Я так сосредоточилась на расстоянии, что не заметила, как проснулся Руслан. Перехватив мою руку, он бросил меня обратно. Уложил на лопатки, как хищник, заблокировав руку. Предплечье врезалось в шею, и я замычала от ужаса и отсутствия кислорода.

Лицо зависло надо мной: жесткое, со сжатыми челюстями и холодными глазами убийцы. Как будто он не ожидал меня увидеть, а был мысленно на ринге или в бою.

Поднял брови, моргнул. Сонная мимика была удивленной.

– Лили, – вздохнул он. – Ты что делала, твою мать?

Удушающий прием слегка ослаб.

– Прости, – выдавила я. – Прости, пожалуйста…

Он взглянул на тумбу, увидел телефон, и окончательно меня отпустил. Сел на край кровати, прижав ладони ко лбу, словно голова болела, и пару минут приходил в себя.

Я тихо наблюдала.

– Правильно тебя приковал, – он проверил, который час. – Послушной ты быть не умеешь.

Сердце екнуло. Каждую секунду я вспоминала Стеллу.

Зря полезла за телефоном!

Кто мог знать, что у него повадки берсерка. Я впервые с ним в постели.

– Ты ведь… Ты не станешь три месяца держать меня пристегнутой к кровати, да? – прошептала я. – Обещаю, что больше не…

– О чем ты? – бросил Руслан.

– Мне Стелла рассказала, – призналась я. – Что ты ее прикованной держал, пока…

Не та ситуация, чтобы говорить о сексе. Ох, не та.

– Пока? – надавил Руслан.

– Пока она не согласилась спать с тобой.

Я взглянула прямо. Стало интересно, как он отреагирует. Руслан обернулся, и мы встретились взглядами. У него были сонные и безразличные глаза. Захотелось, чтобы он назвал все ложью. Желание было таким жгучим! Не хочу, чтобы он был чудовищем, потому что сейчас я в его власти.

В чем-то детское желание: чтобы монстр под кроватью оказался не таким страшным.

– Это она сказала? – он усмехнулся. – Я отпустил ее не поэтому. Она нравилась Нику.

– Что?

– Стелла нянчила его. Ник к ней привязался, постоянно ныл, когда она сбежала. Из-за этого я ее отпустил. Не потому, что я ее трахал.

Вот оно что… Конечно, кто бы сидел с ребенком – сам Руслан? Он может подобрать пацана на помойке, но отмывать, кормить и вытирать сопли, когда тот болеет, будут другие. Женщины Руслана, стриптизерши, сотрудницы клуба…

Стелла понравилась мальчику, поэтому Руслан проявил милосердие.

Он хуже, чем я думала.

Полностью жестокий человек пугает не так сильно, как тот, кто милует и наказывает по своему усмотрению.

Почему он вообще приютил ребенка? Из жалости? А разве он знаком с этим понятием?

От страха стало нехорошо. Он запросто может оставить меня прикованной навсегда – только цепь подлиннее сделает, чтобы до окна доставала.

В этой спальне я и рожу наших деток.

– Обещаю, – я облизала губы. – Я не сбегу… У меня сильно затекли руки, я проголодалась... Я не хотела мешать спать, Руслан…

Он холодно смотрел на меня. Как будто насквозь.

Ключ от наручников лежал на тумбе, и Руслан отодвинул его, когда взял телефон.

– Я должен позвонить в больницу, – лицо стало мрачным, когда он вспомнил о приемном сыне. – Сиди тихо, Лили. Алло…

Разговор был коротким, Руслан узнал, какие новости из реанимации. Ник еще не пришел в себя.

Мы не дружили, но вроде бы ладили.

Ник мог бы и за меня заступиться – только он в коме.

В квартире раздался сигнал от двери. Сначала я не поняла, что это – на обычный дверной звонок не похоже. А потом дошло: это как-то связано с системой безопасности.

– Какого хрена, – прорычал Руслан, и сбросил звонок.

На экране появилась картинка, я мельком увидела, что это обзор с камеры.

– Тебя еще не хватало, – агрессивно рассмеялся он, сжал телефон в мощной руке и рывком поднялся. – Твоя мечта сбылась, Лили. Зверь пришел.

Я так ждала этого… Надеялась, Зверь поможет.

А теперь перепугалась.

Вдруг они договорятся, и Зверь оставит меня с ним?

Квартира слишком велика, чтобы слышать, о чем они говорят. Руслан надел брюки и вышел, а ключ от наручников остался на тумбе.

Я попробовала дотянуться рукой, затем ногой, неловко сдвинула его кончиками пальцев, и тот едва не свалился с тумбы. Но уже ближе. Дотянусь…

Ключ я схватила, чуть не порвав сухожилия на свободной руке – так тянулась.

Шум в коридоре.

– Стой!.. – рычание Руслана.

Шаги.

Кажется, Зверь обходит комнаты одну за другой.

– Лили! – проорал Зверь.

– Кирилл, я здесь! – крикнула я.

Пальцы тряслись, когда я пыталась попасть в замок, но ключ только царапал вокруг. Перед глазами стояли слезы. Он все-таки пришел за мной…

Пришел.

Я так и не открыла наручники, когда Зверь появился на пороге спальни.

Я обернулась, рыдая.

Дернула запястье, показывая, что прикована и ничего не могла сказать – только ревела. И так все понятно.

Я его целую вечность не видела.

Хорошо запомнила только день похорон. Шел дождь, пахло осенним мокрым лесом, мы провожали его подчиненного, а затем Зверь набросил кожаную куртку мне на плечи, провожая по кладбищу и после мы целовались в машине.

Я запомнила запах кожи, аромат его парфюма, осени и дождя.

Сейчас от Зверя пахло так же.

Джинсы были в темную крапинку. Та же кожаная куртка, мокрая и блестящая. Светлые волосы облепили виски и впалые щеки – он вымок под дождем. Светлые глаза остановились на мне. Губы, всегда излучающие неуловимо чувственный и сексуальный флер, кривились, словно его что-то бесило. Он тяжело дышал.

На лице свежее рассечение.

Но жив и здоров.

Взгляд скользнул по моей фигуре, по растрепанным волосам, и полурасстегнутой рубашке Руслана. Он знает, что я провела здесь ночь. Глаза прищурились, взгляд обжег меня, как лезвие. Очень болезненный взгляд.

Руслан вошел в спальню следом.

– Я тебе все объяснил, Кир, – невооруженный, но не менее опасный от этого, он смотрел на брата самоуверенно. – Еще три месяца назад. Дочка Девина принадлежит мне. Не лезь к ней! – последнюю фразу он произносил отрывисто, словно вбивал гвозди. – Со своими! Играми!

Зверь сжал челюсти. Желчно и болезненно. Желваки напряглись.

– Дарю тебе Алайну, – устало продолжил Руслан. – Возьми любую девушку. Но эта – моя, брат.

Кир обернулся через плечо, рассматривая брата.

Крупный и пугающий, Зверь выглядел как ощерившийся, готовый к драке тигр. На шее проступили жилы, кулаки сжались. Взбешен. Я думала, спросит о прошедшей ночи. Разве не должен: я в слезах, раздета. Но Кир не задал вопросов.

Шагнув к брату, он врезал ему в лицо.

– Я тебе не брат! – проорал он.

Мощный кулак попал в нижнюю часть – то ли нос, то ли губы. Жестокий и не щадящий – Кир не жалел его, бил всерьез. Руслан отшатнулся и накрыл ладонью пострадавшее место. Его взгляд исподлобья, полный неприятного изумления и неприкрытой агрессии, я никогда не забуду.

Удара он не ждал. Хотел договориться.

Этого не хотел Зверь.

– Мразь! – выплюнул Кирилл. – Ты ее трахнул!

Кровь хлынула по подбородку, затекая в рот, когда Руслан убрал руку. Я думала, он правду скажет. Но Руслан молчал.

Позволил думать, что меня изнасиловал.

А может, его жестокое слово «мразь» в устах брата отрезвило.

Он заблокировал следующий удар, и они включились в стремительную, ожесточенную схватку. Его задели слова Зверя – по лицу видно. Обычно отстраненное, холодное, в бою лицо Руслана обрело чувства: глаза горели от злости.

Первый удар Зверя он заблокировал предплечьем. И сразу выпад – в сплетение. Второй в лицо, который Зверь пропустил. Из-под кулака брызнула кровь.

Оба крупные и почти равные по силе, они могли драться долго – если бы бой шел на ринге. Но здесь правил нет. После удара под дых Зверь согнулся.

– Не смей! – зарычал Руслан, каждый выкрик сопровождался ударом. – Так! Говорить со мной!

Воздух взвизгнул от лезвия, блеснувшего под лампой, и я вскрикнула.

Зверь орудовал ножом жестоко и молниеносно. Прямо по лицу. Всего лишь отогнал от себя, но лезвие глубоко рассекло Руслану щеку. Следующий удар должен был лишить его глаза, но он успел перехватить руку.

Под напором Зверя они врезались в стену, но руку Руслан удержал. На запястье проступили напряженные жилы.

Я видела их боком. Как напирает Зверь, скалясь от ненависти, давит сверху вниз. Острие зависло сантиметрах в десяти от запрокинутого лица Руслана, другой рукой Кир сжал брату горло. Распоротой щека была с другой стороны и я видела, как шею и плечо заливает кровь.

– Ты сдохнешь! – прошипел Кир.

Никаких сомнений в полубезумных, светлых, как застиранное небо, глазах.

Он был готов убить.

– О господи, – прошептала я, выдохнув в ладонь.

Руслан хрипел, скалясь в лицо брату, выдувая воздух вместе с кровью. Оттолкнул ногой, и врезал коленом: сильно, так кости ломают, потому что понял, что дерется уже не за меня – за жизнь.

На руках появились холодные мурашки. Я скорчилась у обрешетки, как перепуганный котенок.

Я впервые видела Кирилла в реальной схватке. На лице проступила жестокость. Он был другим. Сумасшедшим незнакомцем, который репутацию не за красивые глаза получил – за поступки.

Страшные слухи, которые ходили о нем и в которые я перестала по-настоящему верить, когда мы сблизились, похоже, были правдой.

Следующий удар сбил Руслана на кровать. Я едва успела поджать ноги, когда тот упал.

Кирилл остался с той стороны кровати, и широко развернул плечи.

Пальцы импульсивно стиснулись на рукояти ножа. Зверь был настроен продолжить несмотря на то, что в грудной клетке что-то хрустнуло от удара до этого. Свободную ладонь он держал на солнечном сплетении.

Руслан рухнул на пол с другой стороны, рванул ящик стола и выхватил пушку.

Прицелился в брата, и меня будто саму под дых ударили. Как больно дышать… Между ними кровать – это два метра. Смертельный выстрел.

– Нет! – я лихорадочно вставила ключ в замок и отомкнула наручники. – Нет-нет-нет! Прошу тебя, не стреляй!

Перед глазами стояла картина, как Руслан без сомнений пальнул в Скорпиона, когда тот попытался помочь мне. Сейчас на его лице было то же выражение, что и тогда. Целеустремленность.

Палец нажал на спусковой крючок, когда я встала между ними, подняв руки.

– Не надо, – по лицу потекли слезы.

Зверь был за спиной, я смотрела Руслану в глаза. В дуло пистолета, которым он был готов воспользоваться.

– Лили, отойди! – бросил Зверь.

Но я упрямо стояла на коленях между ними. Руки держала немного перед собой, опасаясь не пули, а уговаривая Руслана опустить оружие. Молила взглядом остановиться. И поползла к нему на коленях, не зная, как заставить его отступить.

О нет… Я знаю как. Конечно, знаю.

– Лили! – крикнул Кир грозно. Моя выходка вывела его из себя.

Мне было плевать.

– Не надо, Руслан… – трясущуюся руку я положила на напряженное запястье. Повела ладонью по мускулистой руке к плечу. – Не стреляй, прошу тебя…

Палец Руслана по-военному твердо выжал спуск почти до упора. Ствол даже не дрогнул. Кира от смерти отделяли несколько миллиметров и у Руслана хватит духа их пройти.

– Убирайся! – попросила я, плача. – Он убьет тебя! Я останусь с Русланом!

Говорила я со Зверем, но смотрела не на него.

На своего похитителя.

Я слишком ему важна, чтобы отпустить. Я только делаю хуже.

Мы были почти вплотную. Он жарко дышал ртом. Нос распух. Взгляд был устремлен выше – не моргая, Руслан держал брата на прицеле. От него пахло кровью. Боковым зрением я видела, что ему сильно распороли щеку – очень. Но мой взгляд был прикован к лицу и к его глазам. Я жадно пыталась увидеть любые изменения и остановить до того, как он выстрелит.

– Не надо… – я обняла его одной рукой и прижалась к голому торсу, второй пытаясь опустить вооруженную руку.

Он не поддался.

– Я ее не отдам, – отрезал Руслан, брызгая кровью. – Пошел вон отсюда.

Я обернулась, чтобы увидеть Зверя.

– Он меня не трогал, – прошептала я. – Уходи, пожалуйста.

– Лили, – он нахмурился.

Этот взгляд меня убивал… Он мне не верит. Не верит, что меня, раздетую и скованную никто не трогал.

– Не надо, – прошептала я, глядя в светлые глаза. – Я останусь с ним. Прошу тебя, уходи, Кир!

– Он тебя запугал! – игнорируя направленное на него оружие, Кирилл злился.

Показалось, наплюет на выпущенную пулю, глупо и безрассудно попытается забрать. Не верит, что Руслан выстрелит? Это после нападения, разрезанного лица и выкрика «Ты мне не брат?»

– Нет. Я сама так решила.

Я дышала в холодное плечо, зажмурившись. Я чувствовала одно, а говорила другое и это было безумно больно.

– Пошел вон, – повторил Руслан, и я вздохнула от облегчения.

Он отпускал брата.

Зверь не стал меня уговаривать. Несмотря на репутацию и безбашенность, даже он понимал, что с ножом против пистолета он ничего не добьется.

Секунду назад я гнала Зверя и страстно желала, чтобы он послушался.

А когда вышел, ничего даже не сказав напоследок, стало больно.

Руслан опустил оружие.

Устал держать.

Даже его крепкое запястье свело от боли. Второй рукой накрыл обезображенное лицо, залитое кровью. Зажмурился, дыхание стало судорожным. Его ощутимо трясло – физиологическая реакция после серьезной трепки.

Он проиграл Зверю. Если бы не пистолет – полностью бы проиграл в драке.

– Отпусти, – прошептал он, с трудом, на ощупь поднялся и вышел в коридор.

То ли за братом закрыть, то ли в ванную.

Я закрыла лицо руками, тихо плача голосом. Слез не было.

Пыталась прийти в себя от шока.

Боже… Брат пошел против брата, и чуть не пришили друг друга. Они же одно целое – все пополам. В нашем проклятом городе всегда были друг за друга, поэтому таких высот и достигли. Он целился в Кира. Был готов убить… Из-за меня? Серьезно?

Не думала, что до этого дойдет.

Я никто.

Девочка из трущоб.

А Руслан лжец.

Чертов лжец. Врет так профессионально, что я почти поверила, что не нужна Зверю.

Кому плевать, те не пытаются горло сопернику перерезать. Почему Руслан не сказал, что не насиловал меня? Почему позволил брату думать обратное? Ведь поэтому взбесился, и…

– Почему ты ему не сказал?! – проорала я, захлебываясь слезами.

Молчание.

– Тебе все равно, что тебя считают насильником?!

Шрам на щеке Руслана задержится надолго, если не навсегда. Мне теперь придется остаться. Поверил Кирилл мне или нет? Если нет, почему вышел молча? Или теперь Зверь думает, что Руслан меня принудил, а я решила остаться?

Эта мысль вошла в сердце почище, чем его нож.

Так же болезненно.

Меня так разрывало от противоречивых чувств, что я заорала в голос, как раненая. Шатаясь, встала с кровати и вышла в коридор.

– Руслан? – крикнула я.

Меня остановило кровавое пятно на паркете. Голова кружилась, мне не хватало воздуха. Цепочка из капель крови привела меня к ванной, и я остановилась на пороге. Я в первый раз видела работу Зверя, а не слышала о ней.

Слухи не врали.

Постанывая, Руслан пытался увидеть в зеркале, что с лицом. Ему глубоко распороли щеку - насквозь. Кровь полилась, как только он убрал ладонь – сам ею испачкан, оставил кровавые отпечатки на раковине, стене, полотенце... Я слышала, в наказание Зверь мог отрезать язык или нос.

Настоящий псих.

Я моргнула.

Драка заняла от силы пару минут.

А у меня все стоял перед глазами бросок Зверя с ножом, неожиданный и кровавый. Смертельный бросок. Отрезвляющий от ненужных иллюзий.

– Почему ты ему не сказал? – повторила я.

Он тяжело сглатывал, словно подавился.

– Я не буду оправдываться!

Даже в том, в чем не виновен? Кровавой оказалась цена.

– И чтобы ты больше не кидалась под пушку! – я вздрогнула, когда Руслан шагнул ко мне, пожирая бешеным взглядом. – Ты поняла меня?!

– Я просто испугалась…

Я не выдержала гневного взгляда, съежилась, отступила, но, к счастью, Руслану было не до меня.

Швырнув полотенце в мойку, он намочил его холодной водой и прижал к щеке, марая кровью. Взглянул в зеркало: правая сторона в красном: шея, грудь. Раны лица кровят по-страшному, по опыту знаю.

– Тебе нужен врач.

Он промолчал, поморщившись.

– Принесу телефон… – я сбегала в спальню, но, когда вернулась, он только покачал головой.

– Скажи приехать… – Руслану было больно говорить, он еле шевелил губами.

Набрал номер, и я прижала трубку к уху, понятия не имея, кого услышу.

– Да, – прозвучал резкий женский тембр, и я узнала Ирину.

Врача, которая обслуживала бойцов на ринге.

– Ты можешь приехать? Требуется помощь…

– Лили? – сдержанно спросила она.

Узнала, или уже весь клуб знает, где я…

– Да, – я выдохнула.

– Что случилось?

– Нужно зашить лицо. После ножевого.

В трубке повисла долгая пауза. Она осмысливала произошедшее. Два и два сложить Ирина способна.

– Скоро буду, – хрипло сказала врач, и я вернула трубку Руслану.

– Она скоро приедет.

Он швырнул телефон на полку, туда же, где лежали бриллиантовые запонки. Злой от боли, он тяжело дышал. Врач приехала минут через семь. В спортивном костюме, с сумкой, с какими обычно ходят на тренировки, она меньше всего напоминала доктора. С короткой стрижкой и жесткими чертами лица без грамма косметики – скорее бандитку. В квартире появилась, запыхавшись.

Руслан встретил ее сам. Я тоже вышла в холл. Мимо меня Ирина прошла как мимо пустого места.

– Летела через пробки, – сообщила она Руслану, следуя за ним в ванную. – Пробились только с проблесковыми. Леонард провел.

Они скрылись в ванной, но дверь не закрыли. Сумку она бросила в раковину.

– Дай посмотреть, – Ирина приподняла полотенце. – Ага…

Рассматривала рану пару секунд.

– Все будет отлично, – улыбнулась она Руслану. Такой улыбки на лице суровой женщины я ни разу не видела. – Вколю обезболивающее и будем зашивать. Я позову твою девочку помочь, ладно? Лилия!

Я подошла. В одной рубашке и трусах – перед женщиной было неловко так появляться.

– Прополощи.

Она впихнула мне окровавленное полотенце в руки, словно я какая-то поломойка, но я послушно окунула склизкое, в противных сгустках, нагревшееся и тяжелое полотенце в холодную воду. Обернулась через плечо: усадив Руслана на бортик ванны, чтобы достать до щеки, она ловко обкалывала рану шприцем.

Ирина вела себя как полагается с боссом, но не так раболепно, как другие женщины «Авалона». Я впервые задумалась: а как она там оказалась? Наверняка это была какая-то грязная история. Она профессиональный врач, хирург, но что с ее лицензией? Или он платит так хорошо, что Ирина бросила медицину и ушла в незаконные бои?

Она остановила кровь, из сумки появился хирургический набор.

– Аккуратно, – предупредил Руслан. Обезболивающее сработало и голос стал нормальным, только хрипловатым немного.

– Поняла.

Руки действовали уверенно: Ирина зашивала лица много раз.

У нее можно спросить про Скорпиона… Она зашивала его после боев, и лечила, когда его отхлестали плетью. Это ее должны были позвать, когда он умирал…

– Ножницы дай.

Я нервно облизала губы, и передала инструмент.

Ирина сосредоточенно заканчивала работу. Отрезала хирургическую нить.

– Полотенце.

Я выжала полотенце и тоже передала. Руслан встал и подошел к зеркалу, рассматривая работу. Ирина ждала вердикт за спиной. Я тоже смотрела: кровь больше размазалась по шее и плечу, но щека была чистой. Длинная линия – почти от губ и до уха – была схвачена стежками тонких темных нитей. Лицо Франкенштейна...

– Хорошо, – удовлетворенно хмыкнул он. – Вечером у нас с Лили выход в свет.

Что? Выход в свет? Я приподняла брови, но ничего не спросила.

– Обезболивающее я оставлю. Проводи-ка меня, Лили, – попросила Ирина, сложив сумку. – Руслан, ты не против?

– Нет.

Как удачно. Наедине смогу спросить о Скорпионе. Я пошла вслед за врачом, недоумевая, зачем она попросила проводить. Не успели мы скрыться за поворотом – впереди был холл и гостиная, как Ирина меня остановила.

– На пару слов…

Глаза у нее были такими злыми и колкими, что стало ясно: продолжение мне не понравится.

– Что произошло? Ты видела?

Со Зверем она не говорила… Ирина не из тех, кто разносит слухи – она вообще женщина жесткая. Но делиться с ней вряд ли стоит.

– Не думаю, что должна отвечать, – осторожно заметила я.

– О, ты не хочешь рассказывать? – сразу же уловила она с усмешкой. – Слушай, дорогуша, я много раз зашивала людей после работы Зверя. Я ее узнала. Ничего не сказала ему, но узнала. Что произошло? Из-за тебя?

– Да, – сдалась я.

– Твою мать, – она сжала губы в белую нитку. – День отличных новостей! Давай так... Я Руслану должна по гроб жизни. Когда говорю – по гроб, поверь, так и есть. Как и Зверю. И мне не нравится, что он ударил ножом брата из-за тебя, сучка…

Я отступила: Ирина говорила хоть и спокойно, но грубо.

– А при чем здесь я? Я не виновата!

– О, неужели? – в наигранном изумлении она подняла брови. – Я тебе сразу сказала не крутить перед Зверем хвостом! Теперь видишь, к чему это привело? Он изуродовал помощника Руса!

Я осеклась: она действительно предупреждала… Поражалась, зачем мне Кирилл, запрещала о нем думать. Возможно, не так она была неправа. Братьев она знает хорошо и долго.

– Слушай, Лили, давай так, – она приблизила лицо к моему, снижая голос. – Обо всем, что будет происходить, станешь мне рассказывать, ладно? Наши встречи я как-нибудь организую.

– В смысле? – насторожилась я.

Она предлагала шпионить за Русланом? Хотя вполне логично, что меня пытаются завербовать. Не знаю, на кого работает Ирина и зачем ей это, но я – девушка, которая оказалась рядом с сильнейшим бизнесменом и хозяином города, и пока не определилась, кому симпатизирую и на чью сторону встану… Мне Руслан не нравится, это многие знают. Логично перетянуть меня к себе, чтобы на Руслана стучала и заодно, если понадобится, сыпанула ему яда в бокал.

Странно, что пока одна Ирина хотела меня завербовать.

Плохое место для обсуждения, мы и так долго здесь торчим.

– Что со Скорпионом? – я облизала губы. – Ты знаешь?

– Забудь о нем! – разозлилась она. – Лили! Какая ты!..

Я ее безумно бесила, но было плевать. Я схватила Ирину за локоть, и надавила:

– Что с ним?

– Умер! От пули в сердце! Я сама видела. Меня вызвали, он умер у меня на руках. Я лично зафиксировала смерть, – Ирина говорила уверенно, и с каждым словом слабело что-то в ногах. – Руслан две пули всадил, он бы не выжил…

Это была ненужная, нелепая смерть. Он был хорошим человеком, я ему нравилась… Ирина дернулась, и я отпустила руку.

– Подумай над моим предложением, – сказала она, и направилась к двери, пока я в шоке смотрела ей вслед.

После ухода Ирины, Руслан решил принять душ, а я вспомнила, как сильно проголодалась. Потыкав кнопки на кухне, сумела добыть себе чашку кофе. В холодильнике нашла мясную нарезку и поджарила пару яиц, попутно оглядываясь.

Кухня современная, но не похоже, что ею часто пользовались.

Громадный холодильник почти пустой и чистый. Посуда почти новая, и аккуратно расставлена по местам. Сковородка вообще без следов использования. Регулярно включали только кофемашину.

Я переложила яйца на тарелку, поставила на стол у пасмурного окна. Чашка кофе, салфетки… Неожиданно я зависла, рассматривая скромный поздний завтрак. Дома я тоже часто готовила яйца на завтрак, когда мама была жива. Потом с едой стало сложнее. Ее приходилось прятать: отчим умудрялся сожрать все, что не приколочено, и хранить продукты в холодильнике было чревато. И пила я растворимый и самый дешевый, на вкус как жареная шелуха.

В растерянности я села за стол. Вспомнила маму и аппетит пропал…

Что бы она сказала, увидев меня здесь?

Я бы все отдала, чтобы это узнать. Мамины вещи, которые я в коробке забрала из дома, остались в клубе. Если попросить Руслана – разрешит забрать? И еще мою сумку… Я же теперь здесь остаюсь.

Я вспомнила слова Стеллы: свадьба и похороны в одну неделю – плохая примета. Дождь в день свадьбы – богато жить будешь. А может, Стелла – провидица? Богато, но несчастливо.

Руслан, свежий, с мокрыми волосами, зачесанными назад, как у гангстера, появился на пороге. Он переоделся: черные брюки, белая сорочка… и черный шов на щеке.

– Почему мне не приготовила? – поинтересовался он, мрачно оглядев одинокую тарелку на столе, кофе и столовые приборы.

Он сможет есть? Я посмотрела на щеку. С такой раной ему и есть будет больно, и курить, и разговаривать…

– Могу сделать. Мне не сложно.

Я вернулась к плите. Яичница-глазунья из двух яиц, желтки присыпанные свежемолотым перцем. Не знаю, понравится ему или нет – делала как себе.

Разбила пару яиц и смотрела, как густеет белок.

– Ты правильно сделала выбор.

Я чуть дернула головой, прислушиваясь, но не обернулась.

В его рубашке, босоногая, с кулинарной лопаткой в руке беззаботно стояла, пряча потускневшее от грусти лицо.

– Он играет с тобой, – продолжил Руслан. – К сожалению, с собой тоже. Морочит голову, а ты не понимаешь. Зверь никого не любил. Никогда. Каждый день новая девушка, ни в одну он не влюбился. Всех бросил. Некоторых беременными, а мне приходилось улаживать проблемы за ним…

Не знаю, где правда, но чернил брата он не стесняясь.

– А ты? – хмыкнула я.

– Что я? – раздражение.

– Влюблялся?

– Оставь эти разговоры кому-нибудь другому, – посоветовал он. – У меня два приглашения на вечер. Идем вместе. Оденься как полагается. Вещи скоро привезут.

Я переложила яйца на тарелку, поперчила, и поставила перед ним.

– Руслан, – я немного торопливо сказала и выдала, что хочу что-то попросить, что мне важно. – Я могу забрать вещи из «Авалона»?

– Что именно нужно?

Ясно. Поехать туда самой он не разрешит.

– Мамину коробку, она в моей комнате. И свадебную сумочку, она осталась…

В номере для новобрачных, прежде чем Руслан туда не вломился и не вытащил оттуда меня.

– Я понял, все будет.

Я села напротив. Смотрела, как он ест, подцепляя куски. Жевать ему было больно. Один из желтков лопнул, и аппетитно потек по тарелке. С волчьим аппетитом сама набросилась на еду.

Вещи привезли через час. Руслан забрал их и кивнул мне, мол, иди за мной. В глубине пентхауса, он открыл дверь – это оказалась небольшая спальня.

– Пока будешь жить здесь.

Я вопросительно уставилась на него, но ничего не спросила.

На душе стало легче.

У меня будет отдельная спальня… После того, как я решила остаться сама, он дал больше свободы.

Я села на кровать.

– Сама решишь, когда будешь готова, – добавил он, передавая одежду.

Платье в чехле было до пола, когда я сняла его, застыла от изумления. Настоящее вечернее платье – черное, с блестками и открытым декольте. В таких платьях, наверное, только на ковровых дорожках появляются. В пакете было белье – к счастью, не слишком сексуальное.

Я приняла душ и избавилась от надоевшего свадебного белья.

Я надела его: ткань села вплотную на бедрах, слегка расширяясь книзу. Добавила туфли на шпильке и покрутилась перед зеркалом. К платью прилагалось меховое манто – на улице вечерами уже холодно. Черный мех переливался, как живой.

Косметику принесли тоже. Я сумела накраситься сама – не так профессионально, как стилист, но сносно. Копировала я ее работу: темные глаза, выразительные ресницы, а к губам подобрала нежный розовый оттенок. Волосы убрала наверх и заколола свадебными шпильками, которых осталось тут в достатке.

Я наводила последние штрихи, когда в спальню вошел Руслан.

Черный костюм, белая сорочка, он застегнул запонки с бриллиантом и поставил на кровать футляр с украшением. Я решила, что это старый подарок с рубином, но когда он поднял крышку, то ахнула.

– Ого…

На дне черного футляра лежало бриллиантовое ожерелье.

– Повернись, – застегивал он его сам.

В полумраке сверкнули бриллианты – будто свет рассыпался.

Ожерелье подходило к его запонкам.

Наверное, это специальный комплект. К нему только девушки меняются. Сегодня это я.

Но когда украшение оказалось на шее, я забыла про сарказм и задержала дыхание. Бриллианты выглядели ошеломительно.

– А куда мы идем? – заинтересовалась я, оглядев нас обоих.

Выглядели мы как киноактеры из старых фильмов: роскошно и со вкусом. Черное-белое, строгое, со всполохами бриллиантов.

– Увидишь, – пообещал он и улыбнулся.

Его даже черный шов на щеке не портил.