Проданная Зверю. Бракованная истинная

– Так куда мы едем? – несмело спросила мужа.

– Не задавай лишних вопросов. – отрезал грубо и холодно.

Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как мы в последний раз куда-то выбирались вместе. И вот сегодня, словно одолжение, он объявил о поездке. Словно куклу, облачил меня в красивое платье, лично на мою шею водрузил колье, свадебный подарок. Затем потребовал снять с пальца обручальное кольцо и надеть другое, с крупным рубином, холодным и безжизненным, как наш брак.

Он смотрел на меня долго, оценивающе, словно я была породистой кобылой на ярмарке, и от моей презентабельности зависела его репутация, будущее стаи.

Этот взгляд заставлял меня съеживаться, чувствовать себя вещью, лишенной воли.

Устав от его взгляда, от невыносимого ожидания, я подошла к туалетному столику, намереваясь вдохнуть аромат моих любимых духов. Но муж, резким движением выбил из моей руки флакон, бросая на меня испепеляющий взгляд.

– Никаких ароматов!

Я испуганно отшатнулась в сторону.

– Как скажешь, — прошептала послушно.

Разве могло быть иначе? Я всего лишь жена Альфы, обязанная подчиняться.

Меня готовили к роли идеальной супруги Альфы и матерью его наследников. Но прошло четыре года. Четыре года пустых надежд. А наследника все нет…

И той любви, которая, как мне когда-то казалось, связывала нас, тоже не осталось. Лишь осколки воспоминаний, царапающие душу.

На входе стоял черный мерседес, ожидающий нас. Тимур открыл мне дверь с напускным изяществом, помог забраться в салон, следя за тем, чтобы складки моего платья не помялись. Словно переживал больше о ткани, чем обо мне.

Куда мы едем, по-прежнему оставалось загадкой. Или, может быть, сюрпризом? Глупая надежда вспыхнула и тут же погасла. Он не любил, когда я задавала вопросы, поэтому ехали мы молча, каждый смотрел в свое окно, наблюдая за пролетающими мимо огнями фонарей, размытыми каплями дождя.

В глубине души все еще теплилась наивная надежда на романтический вечер. Надеялась на теплоту с его стороны, на то, что когда-то было между нами. Но с каждым прожитым днем эта надежда угасала, как догорающая свеча.

– Мы приехали, – монотонно произнес водитель, бесшумно выскользнув из-за руля. Он учтиво открыл мою дверь и подал руку.

Следом вышел муж, его силуэт вырисовывался на фоне зловеще темного неба.

Моя тревожность, до этого тлеющая где-то глубоко внутри, разгорелась с новой силой. Брусчатка под ногами казалась зыбкой и неустойчивой. Высокие шпильки словно проваливались в щели между камнями, и я чувствовала, как теряю равновесие.

Тимур, словно заметив мое замешательство, подошел вплотную и грубым жестом поднял мою голову за подбородок, заставив смотреть в его холодные, как лед, глаза.

– Что? – выдохнула я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Помада размазалась?

– Нет, – отпустил он меня с презрением и, повернувшись спиной, направился к особняку, возвышающемуся напротив нас.

Его движения были полны уверенности и силы, резко контрастирующие с моей собственной неуверенностью. Но что мы здесь делаем?

Возможно, это собрание Альф с других территорий и их жен? Мой муж явно недоволен, что вынужден тащить с собой жену, которая не смогла подарить ему наследника. Я – символ его провала.

Раньше мы часто посещали подобные мероприятия. Но спустя два года брака, мы стали все реже появляться на публике. Я остаюсь дома, словно в заточении, а он…

Слухи о его похождениях доходили до меня обрывками. Он был замечен в компании других женщин – видимо, здоровых и плодовитых. Но я не имела права устраивать сцены ревности. Однажды попыталась – совершила ошибку. Муж быстро осадил меня ударом по лицу назвав "бракованной".

Поддерживая подол платья, я шла за мужем, стараясь не отставать. У входа в особняк стояло несколько черных иномарок, зловеще поблескивающих в свете садовых фонарей. В глаза бросились номера, и герб чужой стаи. Этот же герб вышитый серебром на алом шелке, развевался на флаге, водруженном над особняком, словно заявляя о своей власти.

Меня бросило в дрожь. Ужас ледяными пальцами сжал сердце. Я знала, кому принадлежит этот герб.

Господи, что он делает?

Зачем Тимур привез меня в особняк Альфы, который убил мою семью?

Добро пожаловать в новинку! Новые главы в полночь! Не забудьте добавить книгу в библиотеку и поставить лайк :) Ваша поддержка очень важна для меня!

– Постой! – я непроизвольно схватила мужа за руку, пытаясь остановить его. Он резко развернулся и посмотрел на меня так, словно я осквернила его своим касанием, своим голосом, самим своим присутствием. Невольно отпустила его ладонь и, испугавшись, отстранилась.

Отстранилась, потому что боялась, что он ударит меня. Снова…

– Что? – прорычал он сквозь стиснутые зубы.

– Ты уверен, что нам нужно туда? Этот герб ведь принадлежит…

– Прекрати! – рявкнул он, не давая мне закончить фразу. – И молча иди за мной!

За что он так со мной? Как он может?

Колкий ком застрял в горле, подступили слезы. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и не испортить макияж. Я не имела права позорить мужа еще сильнее.

Дверь в особняк открыл услужливый мужчина средних лет, одетый в безупречный костюм. Он поприветствовал нас как "господин" и "госпожа", но его взгляд скользнул по мне с мимолетным сочувствием.

Госпожой я не была даже в собственном доме. Госпожой становятся лишь те, кто дарят Альфе наследника, продолжают его род, укрепляют его власть. Я же подрывала авторитет своего Альфы каждым своим прожитым днем.

Мы вошли в большой холл. Блеск огромных люстр, усыпанных хрусталем, ослеплял, как и белый мрамор под ногами.

Я старалась сохранять бесстрастное выражение лица. Впрочем, меня ничто уже не могло удивить в этом месте, как и то, что я, наконец, выбралась из дома – из своей золотой клетки. Но все же это место навивало тревогу, предчувствие чего-то ужасного.

Тимур стоял особняком, отстраненный и чужой. Через несколько секунд по широкой мраморной лестнице спустился другой мужчина в безупречном смокинге и с холодной улыбкой на лице. Он что-то шепнул моему мужу, а затем предложил нам следовать за ним. Тимур по-прежнему не проронил ни слова.

– Пожалуйста, поговори со мной! – взмолилась я, пытаясь достучаться до него.

– О чем нам с тобой говорить?

– Я знаю, что ты злишься, но привести меня в особняк к этому чудовищу? Как ты мог? – я не выдержала и схватила его за руку, пытаясь привлечь его внимание. – Ты считаешь, это только моя вина в том, что у нас нет детей? Мы не спим вместе больше года! И так ты решил отомстить?

Он замахнулся, желая ударить, но остановился в последний момент, словно передумал.

– Голос прорезался? Заговорила? Раньше на разговоры ты была скупа, – отрезал он сухо и презрительно. – Поздно уже.

– Поздно для чего?

– Я — Альфа, а ты всего лишь инструмент для продолжения рода, но ты и с этим не справилась.

– Господин Тимур Байрамов, – прервал нас мужчина в смокинге. – вас ожидают.

– Иди, – отрезал муж, не глядя на меня.

Мы молча поднялись по лестнице. Холодные ступени будто впитывали тепло моих ног. Мужчина в смокинге открыл тяжелую дверь и пропустил меня первой. Я нерешительно прошла в комнату и за моей спиной захлопнулась дверь…

Вивьен и Тимур (несколько вариантов)

В ту же секунду я бросилась к двери, схватилась руками за ручки. Холод металла обжег ладони. Я дернула – безуспешно. Заперто.

В замке что-то щелкнуло, и этот звук, такой обыденный в другой ситуации, здесь прозвучал как приговор.

– Тимур, что происходит? Тимур? Откройте немедленно! Откройте!

Сердце бешено колотилось, отсчитывая последние секунды здравомыслия. За порогом осталось мнимое спокойствие, а здесь… здесь сама атмосфера давила на плечи, заставляя дышать сбивчиво и поверхностно.

Я была совсем одна.

Комната оказалась не просто спальней, а каким-то алтарем роскоши и опасности.

Первое, что врезалось в глаза – цвет. Весь интерьер играл с оттенками крови – от глубокого бордо на бархатных шторах, струящихся тяжелыми складками от потолка до пола, до приглушенного алого на стенах. В полумраке, создаваемым несколькими точечными светильниками с абажурами из черного шелка, все казалось зыбким и нереальным.

В воздухе висел густой, дурманящий аромат. Тяжелая смесь табака, сандала, мускуса и еще чего-то неуловимого, животного, щекочущее нервы, вызывающее головокружение.

Казалось, этот запах пропитал каждую вещь в комнате – от огромной кровати под балдахином из той же алой парчи, до толстого ковра.

Здесь невозможно дышать. Я не понимала зачем я здесь, всё это было мне чуждо и враждебно. Гостевая спальня особняка Альфы, который убил мою семью.

Может у Тимура переговоры с этим чудовищем, а я должна ждать здесь? Но какие переговоры могут быть у моего мужа с тем, кто безжалостно расправился со всеми, кого я любила и захватил территорию моей стаи сразу после моей свадьбы?

Здесь это чудовище дышит властью и богатством. И эта власть ощущалась как клетка, красивая и дорогая, но все же клетка. Почти такая же ждала меня в нескольких десятков километров отсюда.

Мысли метались в голове. Паника плескалась ледяной волной под сердцем. Предметы будто не стояли на месте, а надвигались тенью, усиливая головокружение и паническую атаку.

Но я чувствовала…

Чувствовала кожей чье-то присутствие рядом. И хотя я едва различала контуры интерьера, но в самом темном углу, в глубоком кресле, сливаясь с мраком, увидела его…

Вивьен. 23 года

Демирхан Караев – имя, которое вызывает дрожь даже у самых сильных оборотней. Он известен своей жестокостью и беспощадностью.

О его прошлом мало что известно до того момента, как он захватил власть в своей стае, уничтожив предыдущего Альфу – своего отца, и его приспешников – своих родных братьев.

Демирхан не соблюдает никаких кодексов. Он безжалостно расширяет свою территорию, не гнушаясь убийствами, пытками и уничтожением целых стай, которые отказываются подчиниться.

Как отказалась подчиняться моя семья. И сейчас я стою перед ним. Перед своим палачом.

Он сидит неподвижно, словно каменное изваяние, и свет торшера не касался его лица.

Только едва уловимые отблески играют на массивных плечах и сильных руках, сжимающих подлокотники кресла.

Он пугающе спокоен, его присутствие ощущается как невысказанная угроза.

Страх сковал мое тело, лишая возможности дышать. Я ощущаю себя мышью, попавшей в поле зрения самого опасного змея. Мозг отказывался работать, порождая лишь бессвязные обрывки мыслей.

И я не могу отвести от него взгляд. Знаю, что должна что-то сказать, что-то сделать, но горло сдавил спазм. Просто стою, парализованная ужасом, в этой красной, пахнущей смертью комнате, ожидая, когда его огромные руки сомкнутся на моей шее.

И все, на что я надеялась, - чтобы смерть моя была быстрой и безболезненной…

Он вдруг встал.

Движения плавные, как у хищника, готовящегося к прыжку. Каждый шаг отдавался гулким эхом в моих ушах, хотя ковер должен был бы их поглотить.

Оборотень приближался, и мрак отступал, открывая его лицо – лицо, которое я видела лишь раз, в толпе собственной свадьбы.

Жесткие черты, волевой подбородок, обрамленный черной короткой бородой, из-под которой едва угадывался хищный изгиб губ. И глаза… глаза цвета расплавленного золота, пронзительные, немигающие, смотрящие сквозь меня.

В них не было ни капли человечности, только голод. Оборотень остановился в нескольких шагах от меня, от него исходила такая волна силы, что я едва удержалась на ногах. Он молчал, продолжая сверлить меня взглядом. И вдруг, совершенно неожиданно, уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке.

– Теперь ты моя…

Холод прокрался под кожу, несмотря на спертый воздух комнаты. Его слова были хуже клейма.

Я сглотнула, пытаясь воскресить проглотить комок в горле. Хотелось выплюнуть в это лицо, изуродованное властью, всю ненависть, что клокотала внутри, но предательский ужас парализовал язык.

Как противостоять чудовищу, что вырвало из моего сердца жизнь? Как смотреть в глаза убийце моих родителей?

Собрав остатки гордости, я попыталась выпрямиться, смотрела на него снизу-вверх, но дрожь в ногах выдавала меня с головой.

– Что вам нужно от меня? Где мой муж? – голос сорвался, прозвучал хрипло.

Он сделал шаг. Еще один. Расстояние между нами – опасная грань. От него пахло сталью, кровью и этой тошнотворной смесью мускуса и сандала, запахом, который дурманил, подчинял, лишал воли. Его запахом. Вот только я не собиралась подчиняться.

– Ты нужна мне, – ответил Демирхан, и его взгляд скользнул по моему телу, словно ощупывая.

Я ничего не понимала, кроме того, что пропасть разверзлась у меня под ногами. Страх – липкий, грязный – сковал все мое существо.

– Понимаешь, почему ты здесь? – Альфа навис надо мной темной скалой.

– Нет, – прошептала я, отступая к стене.

– Твой муж расплатился тобой за долги.

Поверить не могла в то что слышала. наглая ложь! Тимур никогда бы так не поступил несмотря на то что наши отношения не такие как прежде.

– Это… это ложь! – но слёзы хлынули потоком. Я знала, что это бесполезно, но боялась того, что сделает этот Альфа. Слова застревали в горле, потому от произнесения их вслух, происходящее здесь превратилась в жестокую реальность. – Он бы никогда так не сделал. Пожалуйста… отпустите меня.

Властный взгляд, как плеть, хлестнул по лицу.

– Хочу осмотреть то, что приобрел. Раздевайся.

Стою как вкопанная боясь пошевелиться. Он не посмеет. Я – жена Тимура Байрамова. Я – жена Альфы!

Он тянется к лямке платья и резко ударяю по руке не успев подумать о последствиях.

– Клянусь, я выбью вам зубы, прежде чем вы притронитесь ко мне!

На его лице не дрогнул ни один мускул. Лишь усмешка тронула хищный разрез губ, обнажив белые, ровные зубы.

– Не знал, что ты с характером. В тебе много огня. Что ж, тем интереснее будет усмирить твой темперамент.

Он двинулся вперед и схватил меня за запястья. Прижал меня к стене. Я закрепилась в его руках. Не собиралась так просто сдаваться. Я не буду его покорной куклой и не стану делать то что хочет. Ему придется меня убить, но я не покорюсь этому чудовищу!

– Не смей ко мне прикасаться, убийца! Мне все равно на твой интерес. Хочу чтобы ты захлебнулся, понял что такое боль, ощутил мою потерю, чтобы сдох в мучениях.

Он пропустил мои слова мимо ушей. Держа меня крепко наклонился и провел языком по моей щеке слизывая слезы.

Фу! как же противно!

Я уворачиваюсь, но слышу его смешок.

– Я отпущу тебя, – тихий шепот касается моего уха, но когда я слышу условия меня накрывает ужас.

– Отпущу, когда родишь мне наследника.

Говорит это настолько спокойно, словно между нами не что иное как простая сделка.

Мой муж знал… получается поэтому и продал меня? Как бракованную ненужную вещь, прямо в лапы этому чудовищу?

Только этот самодовольный зверь еще не знает, что я бесплодна.

Когда Демирхан узнает правду он убьет Тимура. И вдоволь наигравшись со мной убьет и меня.

Глядя в эти беспристрастные почерневшие глаза я уже успела смириться со своей смертью, но его рука обхватила мое запястье, сжигая кожу. Рывок – и я впечаталась в его каменную грудь.

Попыталась вырваться, но стальные пальцы впились в руку, не давая и шанса на побег. А впрочем куда я могу бежать?

– Не трать силы, птичка, – прошептал он, опаляя мочку уха горячим дыханием. – Они тебе еще пригодятся.

Страх сменило отчаяние. Всё кончено? Я закричала, но звук утонул в его поцелуе, грубом и областном.

Он не спрашивал – брал. Он выплескивал свою власть, свою похоть и жажду обладать мной.

Отвращение, страх, боль - все смешалось в один невыносимый ком.

Я попыталась оттолкнуть его, но тело словно налилось свинцом. В глазах потемнело.

В последний момент, перед тем, как сознание окончательно покинуло меня, я увидела, как лицо Альфы исказилось.. Не от злобы, а от удивления и испуга. За меня?

Я проснулась от ощущения мягкого шелка под кожей. С трудом разлепив веки, я огляделась. Это была все та же спальня.

Поверить не могу, что происходящее правда.

Кто угодно…с кем угодно, но только не с убийцей моих родителей.

Я попыталась сделать вдох. Грудь сдавило от боли. Несколько минут я просто сидела пытаясь привести в норму дыхание.

Резкая боль пронзила виски, когда я попыталась встать. Тело не слушалось, как после долгой болезни. И я смирилась, хотя бы не несколько минут. А потом заметила, что на мне длинная шелковая ночная рубашка.

Кто меня переодел? Сама мысль о том, что это был Демирхан, заставила меня содрогнуться.

Неожиданно тишину комнаты нарушил тихий щелчок открывающейся двери. Я замерла, прислушиваясь.

Вскоре шаги стали отчётливее. Сердце бешено заколотилось.

Демирхан предстал передо мной так невозмутимо, будто я в его постели каждый день.

Выглядел он так, словно и не было вчерашней сцены. Спокойный, уверенный, властный. Взгляд его тёмных глаз скользнул по мне, задерживаясь на мгновение.

– Очнулась, – его голос звучал ровно, без тени эмоций. – Хорошо.

Он сделал шаг в мою сторону, и я невольно отшатнулась, отползая к изголовью кровати.

– Не нужно, – прошептала я, чувствуя, как подступает паника. – Не подходите.

Демирхан остановился, слегка нахмурив брови.

– Я не собираюсь тебя трогать, – произнес он с неприкрытым раздражением в голосе. – По крайней мере, пока.

Он подошел к столу, стоявшему у окна, и взял в руки графин с водой.

– Тебе нужно прийти в себя. Выпей это.

Он протянул мне стакан. Я колебалась, но жажда и слабость взяли верх. Осторожно взяв стакан из его рук, я сделала несколько жадных глотков. Вода оказалась прохладной и чистой.

– Ты упала в обморок. Не ожидал, что ты такая нежная. Вивьен, теперь ты моя собственность и только мне решать, что с тобой будет. Не пытайся сбежать. Это бесполезно. И не стоит испытывать мое терпение.

– Я не собираюсь никуда бежать, – произнесла я, стараясь говорить как можно увереннее, хотя внутри все дрожало. – Я просто хочу знать, что будет дальше.

Демирхан приподнял бровь, словно оценивая мои слова.

– Что ж, это разумный вопрос, – медленно произнес он. – Пока ты будешь жить здесь… в качестве моей гостьи. Но не думай, что это изменит наши договоренности. Ты по-прежнему должна родить мне наследника.

Я сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

– А если я не смогу родить? – спросила я, бросая ему вызов.

На лице Демирхана не дрогнул ни один мускул. Его взгляд стал холодным и пронзительным.

– Тогда ты мне больше не понадобишься, – ответил он ледяным тоном. – И я найду способ избавиться от тебя. Без всякого сожаления.

Он развернулся и направился к двери. Но, прежде чем выйти, обернулся и бросил на меня короткий, оценивающий взгляд.

– Советую тебе хорошо отдохнуть. Скоро ты мне понадобишься…

Стоило Демирхану покинуть комнату, как меня отпустило затмение. Дрожь, пробиравшая до костей, теперь была другой – не от слабости, а от ярости.

Бессильной ярости, клубившейся в груди, как ядовитый дым. Нужно выбираться отсюда. Сейчас же.

Резко поднявшись, я скривилась от неприятного холода мраморного пола. Ноги словно не слушались, тело покачивалось, как после тяжелой болезни.

Несколько минут ушло на то, чтобы вернуть себе контроль. Этот холод даже немного отрезвил.

Я подошла к двери, заранее зная, что она заперта. Но, к моему удивлению, ручка легко поддалась. Неужели он настолько уверен в своей власти, что даже не удостоил меня запереть? Или это изощренная игра, призванная усыпить мою бдительность?

Не важно. Это шанс, и я должна им воспользоваться.

Я выскользнула в коридор. Здесь царила давящая, звенящая тишина. Сумрак, проникавший сквозь тяжелые, бархатные шторы, делал все вокруг призрачным и нереальным. Любой звук, даже самый тихий шорох, отдавался в голове оглушительным эхом.

Охватывающая паника превращала ноги в вату, но в голове пульсировала лишь одна мысль: бежать, бежать, бежать.

Я побежала по коридору, словно преследуемая кошмаром, не разбирая дороги. Страх сжимал горло, не давая дышать. Страх перед Демирханом, перед его непредсказуемой жестокостью, перед той участью, которую он мне уготовил.

Внезапно, почти наткнулась на кого-то. Из-за угла вынырнул один из слуг, которого я видела вчера.

Он вздрогнул, увидев меня, его глаза на мгновение расширились от удивления, но затем лицо вновь приняло маску бесстрастной, отстраненной вежливости.

– Вам нужна помощь, госпожа? – голос мягкий и учтивый, но в нем я ощутила лишь фальшь.

Паника душила меня, парализуя волю. Доверять кому-либо здесь было равносильно самоубийству. Но где еще искать помощи? Может, это мой единственный шанс?

– Мне… мне нужен телефон, – прошептала я, дрожа всем телом. – Пожалуйста, мне нужно позвонить…

Он на мгновение заколебался, в его глазах промелькнула какая-то тень, но затем он кивнул и протянул руку, словно собираясь проводить меня.

Как только я сделала первый шаг, как лезвие холод пронзило позвоночник. Звук приближающихся шагом заставил меня замереть. Тяжелые, уверенные, они отдавались в голове погребальным звоном.

В конце коридора появилась высокая, темная фигура. Демирхан.

Он приближался, и я отступала, пятясь назад, словно загнанный зверь. Его глаза горели темным, недобрым огнем, отражая мой собственный страх и отчаяние.

Знал ли он, что каждый его взгляд, направленный на меня, это как ранение ножом прямо в сердце? Так почему бы просто не убить сразу, не мучить?

– Я так понимаю, в отдыхе ты не нуждаешься? – голос Демирхана был низким, ровным, но в нем чувствовалась сдержанная, почти ледяная сила. Он не кричал, не угрожал. Именно это ледяное спокойствие пугало больше всего. Я знала, что бывает после такого спокойствия.

И как в случае с Тимуром… Я замолчала, ощущая себя маленькой и абсолютно ничтожной перед надвигающейся фигурой.

Его глаза, темные, как бездна, изучали меня с какой-то хищной внимательностью.

– Осмотреться решила? – губы искривила легкая, едва заметная усмешка. – Босиком, в ночной рубашке? Вивьен, ты сильно переоцениваешь свои возможности. Не стоит искать свободу, во всяком случае, пока не выполнишь то, о чем мы договорились.

Договорились? Принудить меня родить ему наследника – это он называет договором? Насилие, облеченное в форму сделки.

– Уйди, – коротко приказал он, глядя на мужчину, стоявшего рядом со мной. Тот, не поднимая глаз, поспешно ретировался, словно боясь даже находиться в одном пространстве с гневным Альфой.

Оставшись наедине, Демирхан сделал шаг вперед. Я невольно отступила, прижавшись спиной к перилам лестницы.

Снова шаг, он приблизился настолько, что я чувствовала его почти осязаемое тепло, ощущала аромат его дорогого, терпкого парфюма: запах опасности, власти и силы.

– Побег – не выход, Вивьен, – прошептал он, наклонившись к моему лицу. Его дыхание опалило щеку, и по коже пробежали мурашки. – Это игра, в которой ты не выиграешь.

Костяшками пальцев он нежно коснулся моей щеки. Легкое прикосновение, обманчиво мягкое. Я отпрянула, словно обожглась, за что получила от него тихий вздох разочарования.

– Пойдем, – приказал он, разворачиваясь и направляясь по коридору. – Тебе нужно одеться.

Я не осмелилась ослушаться и последовала за ним, не проронив ни слова. Вскоре мы остановились у больших двустворчатых дверей. Демирхан распахнул их, представляя моему вниманию огромную гардеробную, забитую брендовыми вещами.

Не знаю, какой реакции он ожидал, но изображать восхищение перед этой коллекцией дорогих тряпок я не собиралась.

– Выбирай, – произнес Демирхан, облокотившись на дверной косяк. – Найди что-нибудь подходящее. Думаю, тебе будет неудобно ходить в ночной рубашке весь день. Да и не принято здесь так, мы все-таки не наедине.

"Наедине" – для меня хуже, чем гильотина. Тогда хотя бы сразу все закончится.

Демирхан вышел, оставив меня одну в гардеробной, и я растерянно огляделась. На что рассчитывает это чудовище?

Одна золотая клетка краше другой.

Вскоре за мной вернулся Демирхан. Его взгляд был обжигающе-оценивающим, как будто зверь выбирает себе кусок мяса, а у меня тошнота подступила к горлу. Даже просто от того, что он находился рядом.

– Идем завтракать.

Мы шли вниз по широкой мраморной лестнице в просторную столовую, залитую утренним солнцем. За большим, богато сервированным столом уже был накрыт завтрак.

Демирхан усадил меня во главе стола, а сам сел напротив. Началась трапеза. Между нами воцарилось напряженное молчание, нарушаемое лишь приглушенным звоном столовых приборов. Похоже Альфа не собирался мне больше ничего рассказывать, а я не спешила узнавать подробности. 

К черту их! Я сбегу!

Но чем больше я двигала вилкой по тарелке, тем сильнее подступала тошнота. Как я могла спокойно есть с тем, кто убил мою семью? 

Все внимание перетянул на себя  вошедший в столовую слуга.  

Его глаза встретились с моими и на мгновение задержались в удивлении.

Сердце бешено заколотилось.

Теперь я знаю, кто поможет мне сбежать. 

Демирхан

– Я так не могу, – откладываю вилку в сторону. Делаю глоток воды.

– Не нравится завтрак?

– Вы знаете о чем я!

– Ах, это, – продолжает непринужденно есть. Ну конечно, убийства и похищение для него обычное дело! – Можешь ходить голодной.

– У меня есть вопросы!

– Не надо орать, между нами стол, а не стена. Я тебя слышу. Спрашивай, – Демирхан перевел взгляд на парня, который стоял рядом и тот просто откланялся и ушел. – У тебя вопросы о своем бывшем муже?

– Я не давала согласия на развод. Он не мог меня продать как какую-то вещь! И у вас нет прав меня насильно держать в своем доме.

Альфа спокойно без лишних колебаний вытер губы салфеткой, а после посмотрел на меня с натянутым милосердием. Да как он смеет так на меня смотреть, словно я искала в его доме убежище и он мне его дал?

– Тимур занял у меня много денег. И не выплатил в срок. Его процент рос. А потом он просто предложил тебя.

– Это какой-то бред. И вы так просто согласились? Взять меня вместо денег? Я так понимаю речь о крупных деньгах.

– Очень крупных, но это ничто по сравнению с униженным Альфой, – он улыбнулся.

– Я вас не понимаю, – слезы снова начали душить. – Зачем я вам, если вы не собираетесь меня убить?

– Я же сказал тебе.

– Чтобы родить наследника, – я кивнула, сжимая скатерть. – Почему я? Это может сделать любая!

– Но это сделаешь ты.

– Почему я?! – закричав подорвалась со стула. Тот с грохотом упал и Альфа судя по нахмуренному лицу напрягся от моего поведения. Он ждет, что я буду послушной? Не доставлю ему такого удовольствия.

Но неведение сводило с ума. Зачем я ему? Что такого особенного во мне, что привлекло внимание этого жестокого Альфы?

Месть?

Мне не хватает воздуха. Нечем дышать.
Даже находится с ним в таком большом доме было тесно.

Безжалостный сукин сын поплатился за смерть моих родных и сестры.

Словно прочитав мои мысли, он вдруг поднялся из-за стола, обошел его неспешным шагом. Я замерла, не в силах сдвинуться с места. Он надвигался, словно тень, и я чувствовала, как внутри поднимается волна паники.

– Ты правда хочешь знать? – его голос был тихим, почти ласковым, но от этого еще более пугающим.

Он остановился в шаге от меня, его глаза, как два черных омута, манили и отталкивали одновременно.

– Ты умна, красива, не сломлена… в тебе есть искра. А еще… – он приподнял прядь моих волос, играя ею между пальцами, – …твоя кровь особенная.

– Моя кровь? – прошептала я, чувствуя, как холодеет внутри. – Что вы имеете в виду?

Демирхан усмехнулся, словно я задала самый глупый вопрос на свете.

– Неужели Тимур не рассказал тебе? Твоя семья… впрочем, это не имеет значения. Важно лишь то, что ты – идеальная кандидатура для продолжения моего рода.

Я отшатнулась, словно от удара. Моя семья? Ты убил мою семью, чертов подонок и смеешь говорить про нашу кровь?!

– Я знаю, что это тяжело принять. Но у меня нет времени на долгие церемонии, Вивьен. Ты моя, и ты родишь мне наследника. Согласна ты с этим или нет – не имеет значения.

– Я не вещь тебе, Демирхан Караев. И не инкубатор для твоего потомства!

Ненавижу. Ненавижу всем сердцем, каждой клеткой своего тела!

Только толку от этой ненависти, она не давала мне силы. Она лишь усиливала мою беспомощность.

– Ненавижу тебя, – прошептала я, глядя ему прямо в глаза. – Лучше умру, чем позволю тебе…

Демирхан перехватил мое лицо, сжимая щеки так сильно, что мне стало больно.

– Твое тело принадлежит мне. Разве ты этого не поняла? Или я должен показать тебе это? Забудь о прошлом, забудь о свободе. О своем бывшем муже. Ты - моя.

Собрав остатки самообладания, я сделала вид, что успокаиваюсь, и тихо произнесла:

– Я просто хочу понять… Почему я? Почему я так важна?

Лицо Альфы смягчилось, но в глазах все еще читалась сталь.

– Я же сказал тебе, Вивьен. Твоя кровь особенная. И ты…  – он погладил мою щеку и стал еще ближе. Я зажмурила глаза. Я не вынесу его лицо настолько близко. И если он снова поцелует, меня просто стошнит. – Мне почему-то нравится твоя дерзость. Это развлекает.

Слезы снова навернулись на глаза, но я старалась держаться, не показывать ему свою слабость. Я его развлекают! Какое же ничтожество!

– Тебе нужно время, чтобы смириться. Я дам тебе его.

Стоило ему отпустить меня, я бросилась к двери, но он преградил мне путь.

– Я же сказал, сбегать бессмысленно, – его голос звучал холодно и бескомпромиссно.

– Отпустите меня на прогулку в сад! Дайте мне хоть немного свежего воздуха!

Я знала, что это жалкая попытка выторговать себе хоть какую-то возможность для побега, но сейчас это было все, что я могла сделать.

Демирхан на мгновение задумался, а затем кивнул.

– Хорошо, в сад можно. Но ты будешь под присмотром. И помни, Вивьен, любая попытка бегства будет иметь последствия.

Он отошел от двери, и я, не теряя времени, выскочила из столовой, направляясь к саду. Свежий воздух немного охладил мой пыл, но мысли о побеге не покидали меня.

Я прошлась по узким тропинкам, стараясь не смотреть на охранников, но их присутствие чувствовалось каждой клеточкой тела. Свобода казалась такой близкой и одновременно недостижимой. Высокие стены, окружавшие сад, напоминали о моей заточенности.

Но я так и не поняла, почему моя кровь особенная. Моя семья ничем не выделялась. Может, если бы я знала больше, у меня был бы хоть какой-то шанс понять, что происходит?

Отчаяние захлестывало меня с головой. Я понимала, что бежать сейчас – самоубийство.

Охрана не позволит мне даже приблизиться к воротам, а попытка перелезть через стену наверняка закончится плачевно.

Что делать? Просто смириться с судьбой и стать инкубатором для Демирхана? Позволить ему распоряжаться моей жизнью, моим телом, как ему вздумается?

Ах да, это до первых догадок, что я все-таки не могу дать ему то что он хочет. Эта мысль казалась невыносимой. Я не могу так просто сдаться.

Только я понятия не имею, как противостоять такому сильному и жестокому Альфе, как Демирхан Караев?

Как вырваться из этой золотой клетки и получить свободу, которой у меня никогда не было?

Я остановилась посреди сада, закрыла глаза и глубоко вдохнула свежий воздух. В этот момент в голове промелькнула мысль: бегство не выход. Надо узнать больше.

Выяснить, что он скрывает, в чем заключается моя "особенная кровь" ?

Да, это опасно, безумно опасно. Но у меня нет другого выбора. Чтобы выжить, я должна играть по его правилам. Использовать его же оружие против него самого.

Но как далеко я готова зайти, чтобы узнать правду? Готова ли я притвориться послушной? Готова ли я предать себя, чтобы выжить? И если да, то останется ли после этого во мне хоть что-то от прежней Вивьен?

Дорогие читатели, моя книга очень любит, когда ей ставят лайк и коментирую главы :D От души буду благодарна за ваше проявление активности) Не хочу, чтобы создавалось впечатление, что пишу ни для кого :) Вы же тут есть) Я знаю ^_^ Спасибо вам!

Я помню этот день так отчетливо, словно он произошел вчера. Мне было всего двенадцать, когда мама, обычно мягкая и улыбчивая, вдруг стала серьезной. Она вдруг возложила на мои плечи непосильную ношу. 

– Вив, тебе предстоит стать женой Альфы, когда тебе исполнится восемнадцать, – произнесла она торжественно.

В ее глазах отражался не столько восторг, сколько долг, бремя, которое она несла много лет и теперь передавала мне.

Мой детский мир, наполненный играми и мечтами, в одночасье рухнул, погребенный под обломками вековых традиций и семейного долга. 

Я тогда даже толком не представляла, кто такой этот Альфа, но уже была обречена стать его собственностью, его тенью, его сосудом. Мое тело и судьба больше не принадлежали мне.

Наша семья, хоть и купалась в роскоши, и обладала немалым влиянием, оборотнями не была. Но судьба, или, скорее, жестокий замысел природы, распорядилась так, что именно в нашем роду из поколения в поколение рождались девочки с определенным геном. С кровью, готовой принять и выносить потомство для этих могущественных, диких существ – Альф. 

Тогда, в наивном детстве, это звучало как почетная миссия, как величайшая честь, как предначертание свыше, теперь – как проклятие, как пожизненный приговор. Я была не личностью, а племенным скотом.

Всю юность меня неустанно готовили к этой роли. Дни превращались в бесконечные уроки: этикет, языки, история кланов, генеалогическое древо Альф. Меня словно тщательно шлифовали, чтобы стать идеальной кандидатурой, достойной парой для Альфы. Дрессировали как дорогую, породистую суку, чтобы произвести на свет здоровое потомство. 

Шаг влево, шаг вправо от намеченной цели – карался.

И вот настал тот день, когда мне исполнилось восемнадцать. В белом, пышном платье, словно на похороны своей собственной жизни, меня выдали замуж за Тимура Байрамова.

Я даже не попыталась сопротивляться. Смиренно, покорно, приняла свою судьбу. Так было заведено в нашей семье. Так всегда было. Моя воля ничего не значила.

Тимур, выбранный Альфой для меня, был молод, безусловно хорош собой, даже добр… первое время. 

Он был словно прекрасный, но бездушный манекен. Что бы он ни делал, я воспринимала это как должное. Я просто не знала, что может быть иначе. Он практически не касался меня, не то что любил. Так тоже, видимо, было заведено на первое время. Я жила в ожидании. Я ждала признания, близости, надеялась на чудо. И оно случилось… Ровно через тридцать дней после свадьбы он оставил след на моей шее. Метку… 

– Теперь ты моя Истинная, – прошептал Тимур с похотью. 

Это звучало ошеломительно приятно, я чувствовала гордость до мурашек по коже. Я влюбилась.

И как подарок,  в блестящей обертке Альфа раскрыл меня в ту ночь. 

Я была счастлива, я жила. 

Но шло время, а наследника все не было. 

Бесплодные месяцы сменяли друг друга, словно кошмарный сон. Отношение Тимура ко мне начало меняться. С каждым днем становилось все хуже. Доброта испарилась без следа, уступая место презрению, злости и… синякам на моей коже.

Он бил меня. Не часто, но каждый раз после очередной неудачной попытки зачать. Унижал, выплескивая на меня свое бессилие и разочарование. Только никогда прилюдно. На людях мы были образцовой парой, счастливыми супругами. Но все, что происходило в спальне, оставалось в спальне. Мои слезы, мои крики, моя боль. Все это погребалось за толстыми стенами.

В какой-то момент он просто перестал поднимать на меня руку, перестал появляться дома. Появились любовницы.

Ревность жгла меня изнутри, словно концентрированная кислота, разъедая остатки самоуважения и надежды. Я ненавидела его за предательство. И еще больше ненавидела себя. За то, что не могла выполнить свой долг. За то, что не могла подарить ему наследника. За то, что не могла стать той, кем должна была быть. За то, что не могла удержать своего мужчину.

"Бракованная истинная," – этот ледяной шепот преследовал меня в стенах нашего огромного, но такого одинокого дома. Каждый слуга, каждый гость, каждый член его семьи – все смотрели на меня либо с жалостью, либо с  презрением.

И вот теперь я снова в той же самой клетке. 

В восемнадцать меня отдали Альфе без права выбора. Так было заведено в нашей семье… Так заведено в тех семьях, где рождаются девочки, носящие в себе тот самый, проклятый ген, предназначенный для рождения потомства от Альф. 

Мое тело – это просто инструмент. Моя жизнь – разменная монета.

И вот теперь я снова в той же самой ужасающей ловушке. Из лап одного чудовища, пусть и привычного, я попала в лапы другого, куда более страшного и непредсказуемого. Рядом с ним меня ждет верная смерть.

Возможно, она  стала бы не самым плохим исходом, избавлением от всего этого кошмара. Но я не готова сдаться! Не сейчас! Не после всего, что я пережила. 

Сейчас, когда Демирхан Караев так близко, когда тот, кто убил мою семью, смеет смотреть мне в глаза и дышать со мной одним кислородом, я чувствую не только парализующий страх, но и всепоглощающую жажду мести. 

И я использую возможность отомстить. Ради моей семьи. Ради себя.

Мои пальцы судорожно сжали стебель старой, почти увядшей розы, опасно подрагивающей на тонком стебле. Ее острые, коварные шипы с ожесточением впились в кожу, но я даже не почувствовала боли.

 Мое сердце бешено колотилось в груди, перегоняя ядовитый коктейль из дикого страха и решительной злобы.

Готова ли я притвориться? Обмануть Караева? Предать себя, свою гордость, свою честь ради выживания? 

Готова ли я надеть маску покорности, когда внутри меня бушует пламя ненависти?

Вопросы роились в голове, словно потревоженные осы, жалящие каждую клетку моего мозга. Я не знала, с чего начать, как подступиться к нему. Я словно бабочка, угодившая в паутину гигантского паука. Но я знала одно: надо действовать.

Нельзя сидеть сложа руки и ждать, пока этот кровожадный монстр решит мою судьбу, посредством моего тела. Надо вырваться из этой паутины, найти его слабое место и нанести смертельный удар.

Я сыграю свою роль. Буду послушной, покорной. Завоюю его доверие. И, если понадобится, стану самой милой и ласковой. Я буду демонстрировать смирение и покорность. Я стану сдержанной, буду избегать его взгляда, буду казаться сломленной.

Пусть думает, что он выиграл. Пусть тешит себя этой иллюзией власти. И тогда, когда он меньше всего будет этого ожидать, когда он будет абсолютно уверен в моей покорности, я нанесу сокрушительный удар. Я стану его погибелью.