Проданное сердце, или Хозяйка Медного озера

- Здравствуй, малышка!

Андрис отдал поводья конюху, посмотрел сквозь меня, слегка дернув за локон, и пошел по дорожке к крыльцу.

Закатное солнце играло в его светлых волосах, бросало блики на обтянутую кожаным жилетом спину. Я смотрела, как он поднимается по ступенькам с грацией хищного зверя, и сердце ныло – так привычно, так безнадежно.

Малышка…

Когда сын нового соседа впервые приехал в наш замок, мне было четырнадцать, а моей сестре Керре шестнадцать. С тех прошло четыре года. Но я так и осталась для Андриса малышкой, младшей сестренкой его невесты.

Впрочем, невестой Керра стала не так уж и давно, только этой зимой. И до того самого дня, когда объявили о помолвке, я на что-то надеялась.

Надеялась - потому что влюбилась в него в тот день, когда увидела впервые.

В такой же летний вечер, как сейчас. Все было точно так же…

***

Я стояла у ворот и разговаривала с привратником Стеном, когда появился незнакомый светловолосый юноша. Мы знали, что с визитом должен приехать сын нашего нового соседа, лэрда Бэра Мангура, купившего поместье на другом берегу Медного озера. Керра притворилась, что ей совсем не интересно, а я из любопытства пробралась к воротам, чтобы увидеть гостя раньше всех.

- Здравствуй, малышка, - сказал он точно так же, как и сейчас. – Ты дочь лэрда Носта?

- Да, - я наклонила голову, как требовали правила приличия. – Меня зовут Эйлин. А вас?

- Я лард Андрис Мангур, ваш новый сосед из-за озера. Мой отец у вас уже был, а я еще нет. Проводишь меня?

Он согнул руку в локте, и я, мучительно краснея, вцепилась в нее. Мы шли к замку, и Андрис расспрашивал, сколько мне лет, чем я люблю заниматься. Отвечая, я путалась в словах, запиналась, как косноязычная дурочка. Его рука казалась раскаленной, от нее по всему моему телу разливались волны жара, сердце отчаянно колотилось где-то в горле, мешая дышать. Дорожка словно стала бесконечной – и одновременно такой короткой.

На крыльце стояла Керра в ярко-зеленом платье – под цвет глаз. Каштановые волосы отливали медью, как вода нашего озера на рассвете и на закате.

- Приветствую вас, лард Андрис, - сказала она низким и мягким, как бархат, голосом. – Меня зовут Керра, я дочь лэрда Гая Носта. Отец попросил встретить вас и проводить в гостиную.

Почему-то я надеялась, что Андрис скажет: меня уже встретила и провожает лара Эйлин, но он смотрел на нее, не отрываясь, забыв обо мне. Моя рука соскользнула с его локтя, и Андрис этого не заметил.

- Приветствую, лара Керра, - он поднялся на крыльцо и подал руку ей.

Мне осталось только идти следом, кусая губы от обиды.

***

После церемонного разговора-знакомства в гостиной мы перешли в столовую, где ждал ужин. За стол сели в том строгом порядке, за соблюдением которого следил распорядитель Сайен. Отец во главе, в торце, справа от него хозяйка и старшая дочь, слева – гость и младшая дочь.

Я оказалась рядом с Андрисом, но смотрел он в основном через стол на Керру, сидевшую наискосок. Меня словно и не было. Разговор шел больше между ним и отцом, который расспрашивал о местах, где семья Мангуров жила раньше, о том, нравится ли им на севере, и о планах на будущее. Изредка вопросы задавали мама и Керра. Если же вступала я, Андрис отвечал вежливо, но коротко.

Как ни пыталась я скрыть досаду, сестра это заметила и улыбнулась той самой улыбкой, которая действовала неотразимо – на мужчин, женщин, детей, стариков. На всех, кто оказывался рядом. Этот особый блеск в зеленых глазах, изогнутые луком приоткрытые губы, ямочки на щеках… Стоило Керре вот так улыбнуться, сказать несколько слов своим завораживающим голосом, и она добивалась всего, чего хотела.

Точно так же, как я погибла, взглянув на него, погиб и сам Андрис. Для Керры это было не в новинку. В нее влюблялись без памяти все окрестные холостяки, и не только. Однако ее это лишь забавляло.

Еще один дурачок, говорила она со скучающей гримаской, словно перебирала охотничьи трофеи. Может, и сейчас будет точно так же? Может, Андрис будет ездить к нам ради Керры, пока не поймет, что ничего не добьется? И тогда…

А что тогда, Эйли, спросила я себя с тоской. Обратит внимание на сестричку – от безысходности? Разве кто-то из тех, кому не посчастливилось, посмотрел на тебя? И дело вовсе не в том, что ты еще девчонка.

Это было горькой правдой. Ничего не изменится и через пять лет. Меня вряд ли кто-то назвал бы дурнушкой, но мы с Керрой были как два цветка: скромный полевой и пышный садовый. Разве кто-то заметит в траве ромашку, понюхав роскошную розу? Даже если ее и не удалось сорвать.

Ужин напоминал пытку. Мне хотелось, чтобы он поскорее закончился, но не хотелось, чтобы Андрис уезжал. Наконец отец встал из-за стола, и мы все вышли на крыльцо проводить гостя.

- Эйли, он слишком стар для тебя.

Родители вернулись в замок, конский топот стих за воротами. Керра с усмешкой ущипнула меня за бок.

- А для тебя в самый раз? – огрызнулась я.

- Мне он не нужен, - она пожала плечами. – Забирай. Если сможешь.

На мгновение я обрадовалась – но лишь на одно мгновение.

Если сможешь…

Смогу ли я? Ответ был очевиден.

Хоть вывернись наизнанку, Андрис даже не посмотрит в мою сторону. Лучше не думать о нем, выбросить из головы. Но он ведь сказал, что будет навещать нас – по-соседски. Напоминая о себе снова и снова.

Если б куда-то могла уехать я – но это так же невозможно, как не думать о нем.

***

Вечером, когда я уже лежала в постели, открылась дверь и в спальню вошла мама – с волосами, заплетенными в косу, в ночной накидке.

У нас с Керрой была общая дневная комната, и ванная тоже одна на двоих, но спальни у каждой своя, и я этому очень радовалась. Мы с сестрой не враждовали, но и не дружили. Она вела себя со мной так, словно была старше не на два года, а на десять. И словно я была неполноценной дурочкой. Вечно подшучивала надо мной, подчеркивала каждый мой промах, каждое неловкое движение или не к месту сказанное слово. Я и правда чувствовала себя рядом с ней глупой, невзрачной и неуклюжей. Хотя мама без конца повторяла, что это не так. Просто я – другая.

Керра, похожая на отца во всем, от внешности до характера, была его любимицей. Я удалась в мать – не красавицу, но необычайно милую, нежную, спокойную. В ней было столько любви – ко всем, ко всему, - что люди невольно тянулись к ней. Неудивительно, что отец, на редкость привлекательный мужчина, вниманию которого обрадовалась бы любая девушка, выбрал ее.

Прикрыв дверь, мама села на край кровати, погладила меня по волосам и спросила:

- Он тебе понравился? Да, Эйли?

- Да, - вздохнула я. – А я ему – точно нет. Мы с ним шли от ворот, разговаривали. Но как только он увидел Керру, я словно исчезла. Она сказала, что Андрис ей неинтересен. Но это уже ничего не значит.

- Может, все еще изменится?

- Что изменится, мама? – я зажмурилась, чтобы не выпустить слезы. – Если только Керра сама влюбится в него. Думаешь, мне от этого будет лучше?

- Возможно, тогда ты поймешь, что надежды нет, и посмотришь на кого-то другого. Ты еще такая юная, Эйли, у тебя все впереди.

- На кого? Все, кто к нам приезжают, смотрят только на нее. Так будет всегда. Даже если она выйдет замуж.

- Не загадывай вперед. Жизнь непредсказуема.

Я ничего не ответила. Мама пожелала мне спокойной ночи и ушла.

Моя жизнь была предсказана еще до рождения. Младшие дети знатных лэрдов, независимо от пола, получали от родителей в наследство в лучшем случае немного денег. Сыновья хотя бы могли поступить на государственную службу, пойти в армию или на флот. Дочерям оставалось лишь надеяться на удачное замужество. Или коротать свои дни приживалками у старшего брата или сестры.

Я не рассчитывала на то, что кто-то захочет на мне жениться. Девушка из высшего сословия могла выйти замуж только за равного. Но лэрды или их сыновья вряд ли сделали бы выбор в мою пользу. Выгоды никакой, а по любви – кто полюбит меня, когда рядом Керра? Если смотришь на солнце, обжигаешь глаза и уже не видишь больше ничего другого.

***

Могла ли я тогда подумать, что мама окажется права и наша жизнь очень скоро изменится, да так, как никто не предполагал?

Спустя два года мамы не стало. Ее болезнь была скоротечной и, по словам лекарей, неизлечимой. Они как могли пытались облегчить ее страдания, но мама быстро угасала. Мы с отцом проводила с ней все дни, иногда и ночи, заменяя сиделок. Керра заходила лишь на время, оправдываясь тем, ей слишком тяжело наблюдать за ее мучениями.

Через два дня после своего шестнадцатилетия я дремала на кушетке в маминой спальне. Отец ушел к себе, мама тоже дремала, но вдруг проснулась и позвала меня.

- Эйли, девочка, нам надо попрощаться, - сказала она тихо, сжимая мою руку.

- Мама, нет! – я вскочила. – Подожди, я позову лекаря и отца.

- Не торопись, сейчас позовешь. Сначала послушай. Сними с меня медальон. Пока я еще жива. Надень и не снимай.

Я расстегнула цепочку ее резного медальона в виде сердца, сняла, надела себе на шею.

- Послушай, - она дышала тяжело, на лбу выступили крупные капли пота. – Он достался мне от твоей бабушки, а той – от ее матери. В нем частица древней магии. Она не заставит других любить тебя, но зато ты сама будешь любить так сильно, что эта любовь сама по себе будет счастьем. Поцелуй меня, Эйли. А теперь позови отца и Керру.

Они прощались, Керра рыдала, лекарь окуривал маму дымом, облегчающим боль. Я стояла поодаль и смотрела на нее, чтобы навсегда запомнить каждую черту ее лица.

К утру все было кончено. Отец сидел рядом с кроватью, прижав к щеке мамину ладонь, и не скрывал слез. Керра продолжала рыдать, и мне захотелось отвесить ей оплеуху, чтобы замолчала. Уж слишком наигранно это выглядело.

Следующие три дня, до самых похорон, мы трое должны были провести в часовне рядом с гробом, принимая соболезнования. Приезжали соседи, люди из окрестных деревень и даже из города, шли вереницей, говорили, какой замечательной была наша мама, и скоро я перестала что-либо воспринимать, словно погрузилась в ледяное оцепенение.

На третий день, после похорон и поминального обеда, когда все начали разъезжаться по домам, Керра посмотрела на меня со злым прищуром.

- Почему на тебе мамин медальон? – ее голос напоминал теперь не бархат, а грубое полотно из крапивного волокна.

- Она отдала его мне, - я сжала сердце в ладони, как будто Керра могла сорвать медальон с моей шеи.

- Все фамильные драгоценности должны стать моими.

- Это не фамильная драгоценность. Мама получила его от своей матери и могла распоряжаться им как хотела.

- Но почему тебе? - ее глаза превратились в две узкие щелки.

- Может, потому, что я была рядом с ней, а для тебя это оказалось слишком тяжело?

Побагровев от злости, Керра схватила меня за прядь волос, но заметила, что на нее смотрит Андрис, отпустила и отошла к нему.

Мама сказала, что с медальоном моя любовь – пусть даже без взаимности и надежды – станет счастьем сама по себе. Но этого не случилось. Нет, я любила Андриса еще сильнее, чем прежде, но ничего, кроме боли и тоски, мне это не принесло. И все же я носила на груди золотое сердечко – в память о маме.

Отец после ее смерти никак не мог прийти в себя. Ему не было еще и сорока, но он выглядел стариком. За эти два года я ни разу не видела улыбки на его лице. Он полностью ушел в себя, почти не разговаривал, потерял интерес к делам имения, которые полностью легли на управляющего Гарта и Керру. Иногда у него не было сил даже встать с постели. Лекарь всерьез беспокоился, что вскоре он уйдет вслед за любимой женой.

Когда весть об этом разлетелась по округе, Керру начали одолевать женихи. Ей уже исполнилось восемнадцать, и она вошла в разрешенный брачный возраст. К ее красоте прилагались замок и земли. Носты входили в число самых богатых семейств королевства, испокон веков занимая высокие должности при дворе. Наш отец был первым, кто покинул службу и удалился в свой замок.

Керра, наследница титула и имения, и так была завидной невестой. Но как только стало известно, что во владение она может войти очень скоро, не проходило дня, чтобы в замок не наведался какой-нибудь гость, а то и несколько. Принимала их, разумеется, сама Керра. Старшей дочери, как и старшему сыну, по закону не требовалось родительское одобрение брака. В отличие от младших, они были свободны в своем выборе – разумеется, в жестких сословных рамках. Отец даже не всегда выходил, чтобы поприветствовать очередного претендента, а если появлялся за обедом или ужином, ел молча и удалялся, едва покончив с трапезой.

Разумеется, Андрис был в числе первых, кто попросил руки Керры. Она не отказывала никому – но и не соглашалась. Отвечала туманно: мы еще в трауре по матери, да и отец не в себе, пока я не готова к браку. На самом деле – я видела это! – ей нравилась свита обнадеженных и обожающих. Керра держала поклонников на расстоянии, не давая им слишком приближаться, но и отдаляться тоже не позволяла. Если кто-то вдруг становился менее пылким и настойчивым, достаточно было нескольких улыбок, обещавших неописуемое блаженство… но чуть позже.

Разумеется, Керра рассказала мне о предложении Андриса, как же иначе. Внимательно наблюдая за моим лицом. До его появления между нами не было вражды, но с того самого момента, когда мы познакомились с ним, она вела себя так, словно я у нее что-то украла. Мне этого было не понять, ведь он не обращал на меня никакого внимания. Неужели все дело заключалось в том, что я посмела претендовать на нечто безраздельно принадлежащее ей?

Ее слова стали для меня очередной раной. Но за два года я научилась скрывать свои чувства и лишь пожала плечами. Надеясь, что она не даст согласия.

Если не мне – так хотя бы и не ей.

***

Однако надеялась я зря.

Уже через несколько месяцев я заметила, что Керра выделяет Андриса среди своих поклонников. Он приезжал к нам чаще остальных, хотя путь был неблизким. Имение Мангуров находилось на противоположном берегу принадлежащего нам Медного озера, неширокого, но длинного, с множеством заливов. Чтобы объехать его вокруг, требовалось столько же времени, сколько отнимала дорога до Лайны – столицы королевства.

Приезжал Андрис не только к обеду или к ужину, но и посреди дня. Они с Керрой гуляли по саду, что-то обсуждали, а мне оставалось только наблюдать за ними из окна. И недоумевать, потому что это не походило на свидания влюбленной пары. Конечно, у меня не имелось никакого опыта, но уж это я могла понять. Андрис все так же был от нее без ума, а вот Керра…

Нет, я бы заметила, появись у нее хоть капля чувственного интереса.

Тогда зачем он ей? Чтобы дразнить меня? Или, может, других воздыхателей, возбуждая в них ревность?

- Почему ты не выберешь кого-нибудь наконец? – спросила я однажды, глядя, как сестра расчесывает волосы перед зеркалом. – Все равно ведь придется выходить замуж.

- Замуж? – рассмеялась она и повернулась ко мне. Зеленые глаза опасно блеснули. – Я наследница, а значит, сама решаю, когда и за кого выходить замуж. И выходить ли вообще. Пока отец жив, я не хочу вешать себе на шею какого-то охотника за приданым. Если бы кто-то мне нравился, может, и подумала бы. А пока – нет.

А как же Андрис, хотелось спросить мне, но я вовремя прикусила язык.

Месяц шел за месяцем. Отец все больше худел, слабел. Когда к нему обращались, он зачастую не понимал, о чем его спрашивают. Теперь уже никто не сомневался: его дни сочтены, но, возможно, прежде он полностью потеряет рассудок.

А тем временем к беседам Керры и Андриса присоединились еще несколько юношей и молодых мужчин, большей частью из города. Некоторых я знала: они сами или их отцы занимали непоследние должности в королевском дворце. Все эти собрания проходили либо в саду, либо на открытой галерее – там, где их не могли подслушать. А если я случайно оказывалась поблизости, разговор мгновенно обрывался, а потом возобновлялся, но явно на другую тему.

Все это выглядело более чем странно. Более того - очень мне не нравилось. В Альбигерне вот уже несколько лет было неспокойно. На западных границах назревала война с соседним Анваром, в южных областях то и дело вспыхивали волнения. В столице росло недовольство королевской властью. Неужели Керра и Андрис примкнули к рядам заговорщиков?

***

Я ни с кем не могла поделиться этими опасениями. Отец жил в своем призрачном мире, служанка Дора, милая и старательная деревенская девушка, была непроходимо глупой, а учитель Минор – слишком сухим и строгим. Ну а подруг у меня не водилось: у соседей росли одни сыновья. Оставалось лишь ждать, чем все закончится.

И я дождалась.

Помолвки Керры и Андриса, состоявшейся в первый день нового года.

В отличие от пышного и сложного бракосочетания, помолвка не требовала особых формальностей. Приехали соседи, Сайен привел отца, и Керра объявила об их с Андрисом намерении вступить в брак.

Мне даже удалось улыбнуться и поздравить их. Сердце в груди словно заледенело. Золотое сердце на груди, наоборот, жгло, как огонь.

Вечером я сняла его и убрала в шкатулку, надеясь, что это поможет мне разлюбить Андриса. Но, похоже, обратной силы магия не имела.

Той ночью я выплакала последние слезы и смирилась с тем, что должно случиться. А еще – запретила себе мечтать, потому что было слишком больно.

- Не волнуйся, Эйли, - сказала Керра на следующий день. – Я найду тебе жениха.

- Разве я говорила, что хочу замуж? – не слишком вежливо ответила я.

- А разве у тебя есть выход? Или ты хочешь жить вместе с нами? – ее улыбка сочилась ядом. – Со мной и с Андрисом?

Выйти замуж за нелюбимого или жить рядом с ними?

Показалось, что меня загнали в ловушку. Какое из этих зол меньшее? Неужели больше ничего не придумать?

Рядом озеро. Чем не выход? Но, наверно, я была слишком труслива для этого.

А может, просто убежать в столицу? Найти работу и жилье? Конечно, никто не согласится взять в прислуги дочь лэрда, но ведь необязательно говорить, кто я такая. Запись о рождении нужна только при вступлении в брак.

Вот так вдруг поменять жизнь, когда с детских лет привыкла к роскоши, - это трудно было представить. Но я решила, что, если не найдется другого выхода, сделаю это. И будь что будет.

- Скажи, - спросила я Керру, - ты его любишь?

- Какая ты смешная, Эйли, - расхохоталась она. – Нет, я его не люблю, и он об этом знает. Но считает, что его чувств достаточно для двоих. И вообще… от любви одни мучения. Пусть лучше любят меня. Не хватало только страдать из-за мужчины…

Керра оборвала фразу вполне прозрачно: в воздухе повисло несказанное «как ты».

- Тогда почему именно он? – я никак не могла остановиться, расцарапывая незажившую рану. – Разве другие любят тебя меньше? Или, может, потому, что он единственный сын и наследник?

И добавила про себя: или чтобы помучить меня?

- А вот это уже не твое дело, Эйлин!

Лицо Керры в одно мгновение стало жестким, глаза превратились в зеленый лед. Она повернулась так резко, что едва не упала, поскользнувшись на мокрой дорожке. Глядя ей вслед, я подумала, что в моем вопросе не было ничего оскорбительного или обидного. Она только что смеялась над моим предположением о ее любви к Андрису, но вдруг взбесилась, едва я спросила, почему ее выбор остановился на нем. И это встревожило меня еще сильнее.

***

Когда Керра заявила, что свадьба состоится летом, отец воспринял это равнодушно, только слегка кивнул. Я даже не была уверена, что он понял, о чем ему сказали.

Хотя до назначенного времени оставалось еще полгода, приготовления шли полным ходом. А Керра между тем пыталась найти подходящую партию для меня. Она вела себя так, словно уже стала хозяйкой имения. Впрочем, это было недалеко от истины. По всем делам Гарт советовался с ней, а не с отцом, который с каждым днем все больше отдалялся от реальности. Я боялась, что совсем скоро его придется мыть, одевать и кормить с ложки.

- Если поторопиться, - говорила Керра тоном, не оставляющим возможности для пререканий, - обойдемся одной свадьбой вместо двух. Потратим меньше денег. И мне не придется возиться с тобой, когда…

Она снова резко оборвала фразу, но теперь это уже было далеко не так понятно.

Когда – что? Когда она станет почтенной замужней женщиной? Или?..

Что-то определенно происходило. Встречи с людьми из столицы продолжались. Я наблюдала издали, исподтишка. Они что-то обсуждали, спорили, и Керра явно была в этом собрании если не главной, то на первых ролях. Однажды я заметила, что она передала одному из столичных гостей увесистый кошелек.

Как-то к ужину приехали соседи с другой стороны: похожий на поросенка хозяин имения «Черный лес» и его тощая унылая жена. Андрис на правах жениха проводил у нас все дни, а иногда и ночевал в комнатах для гостей. За столом зашел разговор о войне с Анваром, которую ждали уже не один год.

- Уж скорей бы они напали, - заявил лэрд Чанмор. – Это ожидание невыносимо. Наша армия разбила бы их за неделю.

- Наверно, стоило давно напасть на них самим, - подхватила лэра Нелла.

- Не будет никакой войны! - отрезала Керра с такой убежденностью, словно была советником короля или командующей армией.

Андрис бросил на нее предостерегающий взгляд, и она осеклась, будто сказала лишнего. И тут же перевела разговор на другую тему – далекую от того, что происходило в стране.

Через несколько дней Керра предупредила, что у нас будет гость, которого я еще не знаю. Очень важный гость, подчеркнула она.

Жених, подумала я, и рот наполнился отвратительной кислой слюной.

Предчувствие не обмануло. Лэрд Бран, один из наших дальних соседей, действительно оказался моим предполагаемым женихом. Он пока еще не озвучивал своих намерений, но рассматривал меня оценивающе, как лошадь на базаре. А я, в свою очередь, разглядывала его: редкие волосы с проседью, стекающие от носа к губам складки, красные прожилки на щеках, поросший пухом выпирающий кадык.

- Рад знакомству с вами, лара Эйлин, - его голос дребезжал, как оконное стекло под ветром, а губы, которыми он коснулся моих пальцев, оказались мокрыми. Я не смогла сдержать дрожь отвращения.

- Ты с ума сошла? – поинтересовалась я, когда гость уехал. – Да он мне в дедушки годится.

- Не преувеличивай! – фыркнула Керра. – Ну если только в отцы. Он лишь на год старше нашего. Старый? Тебе что, варить из него суп? Зато богатый вдовец, и бездетный.

Этим вечером мы сидели за ужином вчетвером: я, Керра, Андрис и лэрд Бран. Отец вторую неделю не вставал с постели, и лекарь не давал никаких надежд. По его словам, счет пошел на дни. Свадьбу пришлось отложить, что страшно злило Керру.

В последнее время она постоянно была не в духе. Как-то я застала их с Андрисом за громкой ссорой, причем досталось и мне – чтобы не подслушивала. Хотя я и не собиралась.

Когда Керра заявила, что лэрд Бран готов взять меня в жены, я уперлась. Да, в отсутствие родителей младшие дети не могли вступить в брак без одобрения старшего брата или сестры, независимо от того, сколько им лет. Однако и принуждать их старшие не имели права. Я так и заявила, что она не заставит меня выйти за этого старого гриба. Керра в ответ только усмехнулась, но ничего не сказала.

Бран продолжал ездить к нам по два, а то и три раза в неделю, однако официального предложения не делал: видимо, Керра попросила его дать мне время свыкнуться с неотвратимостью этого брака.

Свыкнуться? Как я казалась бледной тенью рядом с ней, так и Бран для меня был еще более отвратителен по сравнению с Андрисом. Особенно когда я видела их одновременно.

- Как сегодня душно, - лэрд стер со лба испарину, и я поморщилась от резкого запаха пота. – Наверно, будет гроза.

- Закат был чистым, - возразил Андрис. – Ночью точно не будет. Зато я слышал, луна зайдет в тень. Полная, да на ясном небе – должно быть хорошо видно.

Поморщившись с досадой, Керра сказала, что у нее болит голова и что она хочет пораньше лечь спать. Это послужило знаком к окончанию ужина, Андрису и Брану пришлось откланяться.

Я тоже была рада уйти в свою комнату. С утра меня тревожили смутные предчувствия, и я не могла найти себе места. Ничего хорошего ждать не приходилось, а плохого?.. О чем можно думать, когда в доме умирающий человек? Отец, превратившийся в дряхлого высохшего старика, никого не узнавал, не разговаривал. Сиделке с трудом удавалось накормить его несколькими ложками супа.

Сердце разрывалось от жалости и невозможности хоть чем-то помочь. А вот Керра заявила как-то, вызывав у меня желание вцепиться ногтями ей в лицо:

- Скорей бы уже. И сам мучается, и нас измучил.

Возможно, в чем-то она была и права, но меня бросало в холод от мысли о том, что его не станет.

Перед сном я, как обычно, зашла к нему. Посидела рядом с кроватью, держа за руку и рассказывая о том, что случилось за день. Наверняка он не понимал меня, может, даже и не слышал, но мне это было необходимо. Хоть отец и предпочитал Керру, моя любовь к нему не становилась меньше.

Пожелав ему доброй ночи и поцеловав в морщинистую щеку, я отправилась к себе. Дора помогла мне раздеться и умыться, расчесала волосы, а потом погасила светильник и ушла. Время шло, часы на башне пробили полночь, но я так и не могла уснуть.

Духота давила не меньше, чем днем. Казалось, воздух стал таким густым, что его можно было резать ножом. Сердце билось мелко и часто, как пойманная в ладони птица.

Я встала и открыла окно. В саду все замерло: ни стрекота сверчка, ни дуновения ветерка, не шелеста листьев. Низко над деревьями висела луна – огромное багровое кольцо с темной серединой.

Мне стало страшно, рука сама собой сжала в ладони резное сердце. Осознав, что моя любовь так и не прошла, я надела медальон снова. Не как магический амулет, а просто как память о маме.

- Не бойтесь…

У противоположной стены темнота сгустилась – там кто-то был. Но откуда? Я не слышала, как открылась дверь.

Внутри все обмерло. Сдавленно вскрикнув, я забилась в угол. Черная тень качнулась, придвинулась ближе. Промелькнула отчаянная надежда: может, это Андрис? И тут же исчезла: что ему делать в моей спальне? Да и голос был совсем другим – низким, холодным, жестким.

Незваный гость подошел к окну, тусклый багровый свет упал на его лицо, скрытое черной маской.

- Не бойтесь, Эйлин, - повторил он. – Я не причиню вам зла.

- Кто вы? – прошептала я пересохшими губами.

- Неважно. Я могу помочь вам.

Я вдруг успокоилась, потому что поняла: это сон. Незнакомец в маске в моей спальне, да еще хочет помочь? Разве это возможно наяву? Бывают такие сны – на удивление похожие на действительность. Волнения, тревога, жара, а тут еще и лунное затмение – вот и навеяло.

- Чем же вы можете помочь? – спросила я незнакомца.

- Вы любите того, кто никогда не полюбит вас, ведь так? Вам придется жить с сестрой и ее мужем – или выйти замуж за старика. Или убежать из дома и прозябать в нищете. Правда?

- Разве есть другой выход?

- Выходов на самом деле великое множество, - рассмеялся он, и этот смех был похож на скрежет металла. – Чем вы готовы пожертвовать, если ваша жизнь изменится к лучшему?

- Чем? – я испугалась, но тут же вспомнила, что это всего лишь сон. – У меня ничего нет. Кроме себя самой.

- Вы мне точно не нужны. Но у вас есть то, от чего я бы не отказался. Ваша способность любить, Эйлин. Отдайте ее, и все станет иначе. Вам не придется выходить замуж за нелюбимого или бежать из дома. И то, что Андрис женится на вашей сестре, больше не будет вас печалить. А в знак заключенной сделки я заберу ваш медальон.

- Но… как же не любить? Вообще – никого?

- Людям с детства внушают: любовь – это благо, - его губы растянулись в усмешке. – И что, много она вам принесла радости?

Я вспомнила слова мамы о том, что с медальоном моя любовь сама по себе будет счастьем, даже без взаимности. И что же? Радостные мгновения, когда я видела Андриса, тут же сменялись болью от того, что он не мой и никогда не будет моим. И это – счастье? Если да, то я, наверно, чего-то не понимаю в жизни. Но такое счастье мне точно не нужно.

***

И все же я не знала, что ответить. Согласиться было страшно – даже во сне.

- Ну что ж, Эйлин, - незнакомец понял мои колебания. – Я предлагаю только один раз. Главное – чтобы потом не пожалеть. Когда будете каждый вечер смотреть, как ваша сестра идет с Андрисом в спальню. Или когда сами ляжете в постель со старым мужем. Или когда не будете знать, найдется ли что-нибудь на ужин. Зато любовь останется с вами.

- Но как же?.. – я почувствовала, что краснею.

- О! – он снова понял меня, как будто читал мысли. – Об этом не волнуйтесь. Чувственное влечение и способность получать удовольствие от близости с вами останутся. Вы красивы, Эйлин, умны, и вас оценят по достоинству. Любовь делает вас слабой и уязвимой. Но… я не настаиваю.

Мне показалось, что он тает в воздухе и вот-вот исчезнет.

- Подождите! – вскрикнула я, судорожно сжимая в ладони сердце.

В глазах потемнело – или, может, просто на багровую луну набежало облако?

Что-то происходило рядом со мной, кто-то о чем-то говорил, смеялся, вспыхивал и гас свет, меня обдавало то холодом, то жаром, а потом…

Потом я проснулась. Солнце бросало на ковер полосы света, в саду заливались птицы. Скомканные простыни сбились, мокрая от пота рубашка прилипла к спине.

Приснится же такое!

Рука потянулась к груди и… нащупала только цепочку.

Подскочив, словно от укуса овода, я встряхнула рубашку, перевернула простыни, заглянула под подушку, под кровать.

Сердце исчезло!

Может, я потеряла его еще вечером? Когда раздевалась или еще в столовой?

Нет, когда я ложилась, оно точно было у меня на груди. Я лежала в постели, думала о своей горькой доле и привычно сжимала его в руке.

Или… это был не сон?

- Лара Эйлин! – пару раз стукнув в дверь, запыхавшаяся Дора приоткрыла ее и остановилась на пороге. – Лэрд Гай! Скорее!

Сунув ноги в домашние туфли, я набросила поверх рубашки ночную накидку и побежала к комнатам отца. Керра уже была там. Она стояла у окна, скрестив на груди руки, и смотрела, как лекарь окуривает умирающего дымом, облегчающим страдания.

Вспомнилось – то же самое происходило той ночью, когда умерла мама. Вот только тогда меня раздирало от боли. Сейчас… это было что-то такое холодное и тяжелое, как камень. Мысль: вот этот день и пришел…

Я подошла к кровати, опустилась на колени. Взяла руку отца, сухую и горячую, приложила к щеке. Он приоткрыл глаза, посмотрел на меня мутным невидящим взглядом и снова опустил веки. Хриплое дыхание становилось все реже, реже…

Я замерла, ожидая его следующего вдоха, но так и не дождалась. Лекарь поднес к губам отца зеркальце и молча покачал головой.

***

И снова мне показалось, что мы вернулись в прошлое. Накрытое простыней тело, рыдающая Керра. И желание прекратить этот фальшивый плач грубой пощечиной.

Повернувшись, я вышла из комнаты и отправилась к себе, чтобы одеться.

До вчерашнего вечера мне становилось дурно от одной лишь мысли, что отца не станет. Хоть я и понимала: надежды нет. В чем-то Керра была права, говоря: он мучается сам и мучает нас. И все же я не готова была его отпустить. Но сейчас вдруг пришло ясное, как морозный зимний день, понимание, что горевала не столько о нем, сколько о себе.

Где-то в темной глубине жила мысль: как только отец умрет, Керра назначит дату свадьбы, и тогда моя жизнь окончательно превратится в кошмар. Однако сейчас, после ночного сна – или это все же был не сон? – там же, в той же глубине, зрело что-то новое, предельно жесткое.

И снова три дня до похорон, гроб в часовне, соболезнующие соседи. Как же мне были отвратительны эти лицемеры со скорбными рожами, и в первую очередь – Керра. Думая, что ее никто не видит, она позволяла довольной улыбке набежать на губы.

Ну еще бы! Лара Керра, хозяйка замка Ност и имения «Медное озеро»! Наконец-то!

Но я – видела.

А еще видела другое. Как заискивающе, по-собачьи, смотрит на нее Андрис. Было в этом что-то жалкое, вызывающее едва ли не брезгливость. Как же я не замечала этого раньше – насколько он слаб и зависим? Неужели любовь до такой степени застила мне глаза?

Да, за эти три дня мои чувства к нему развеялись, как утренний туман. Кто бы ни был тот незнакомец в маске, может, даже и не человек, но я была ему за это благодарна. Никогда больше никого не полюблю? Ну что ж… вот тут, возможно, Керра права. Пусть лучше любят меня.

После поминального обеда, когда Бран подошел к нам с Керрой попрощаться, я сказала с улыбкой:

- Лэрд Бран, если вы навещаете нас в надежде, что я стану вашей женой, можете не утруждать себя. Этого не будет.

Он застыл с приоткрытым ртом, с губы свесилась нитка слюны. Громко сглотнув, мой несостоявшийся жених повернулся и вышел, не сказав ни слова.

- Что ты творишь, Эйлин?! – зашипела Керра. – Ты с ума сошла?

- Закрой рот, - усмехнулась я и удержала ее на расстоянии вытянутой рукой. – И не вздумай больше навязывать мне облезлых стариков.

- Ты забыла, в чьем доме живешь, дрянь?

- Это ты забыла, что по закону обязана содержать меня до конца жизни, если я не выйду замуж. И принудить к замужеству не можешь. Разве что задушить ночью подушкой?

Стоящий рядом Андрис впервые посмотрел на меня с интересом – с истинным мужским интересом! Но от этого он стал мне еще более неприятен. Его взгляд, похоже, заметила и Керра. Покосившись на него свирепо, прищурилась и процедила сквозь зубы:

- По закону? Посмотрим, какие в Альбигерне будут законы через пару месяцев.

- Керра, замолчи! – опомнился Андрис, но я его опередила.

- Твой жених прав, лучше замолчи и оставь меня в покое. Пока будешь молчать ты, буду молчать и я. О ваших темных делишках. И учти, сестричка, если со мной что-то случится, вы оба сгниете в тюрьме. Я об этом уже позаботилась.

Конечно, это было неправдой. Но Керра – я поняла по ее изменившемуся лицу – поверила.

По обычаю, траур длился год, но Керра и Андрис решили не ждать и назначили новую дату свадьбы через шесть месяцев, в начале зимы. Осторожные намеки Сайена на то, что подобное недопустимо, Керра пропустила мимо ушей.

Сестра больше со мной не разговаривала. Вообще – ни слова. К счастью, мы больше не делили гостиную и ванную, она перебралась в другое крыло замка, что меня чрезвычайно обрадовало. Встречались за столом, если были гости. Если нет – каждая ела в своей комнате. Сталкиваясь где-то в коридорах замка, делали вид, что незнакомы. Когда ей что-то было от меня нужно, Керра передавала это через Сайена или Дору.

Меня это нисколько не огорчало, хотя и не радовало. Я предпочла бы обойтись без войны. Но если Керре хотелось войны - что ж…

Зато Андрис проявлял ко мне все больше интереса. Правда, после того разговора с Керрой делал это только в ее отсутствие. Сначала просто поглядывал со значением, потом стал заговаривать, а потом…

Я стояла на галерее замка и смотрела, как заходящее солнце превращает воды озера в расплавленную медь. Воистину завораживающее зрелище!

- Эйли… какая ты красивая…

Тяжелая мужская рука легла на талию, уха коснулось теплое дыхание.

Случись это раньше, я, наверно, умерла бы от счастья. Раньше… Но сейчас мне было мерзко. И даже не потому, что разлюбила. Не только. Если б даже и любила по-прежнему, все равно стало бы противно оттого, что жених сестры тайком ищет моего расположения.

- Если бы это случилось хотя бы в последний день того года, Андрис, я бы позволила тебе все, - говоря это, я даже не обернулась. – Потому что любила тебя с первой встречи. А теперь ты собираешься жениться на моей сестре и интересуешь меня не больше, чем дурачок Валдис, который чистит отхожие места.

- А если я разорву помолвку? – его губы коснулись моей шеи.

- Не разорвешь. Побоишься. А даже если б и так… Я сказала, что любила тебя, - прошедшее время я выделила голосом особо. – Теперь уже нет. Хоть вывернись наизнанку.

- Я не знал, Эйли! Если б я знал…

Он все сильнее прижимал меня к себе, и я, будучи совершенно неопытной в таких делах, прекрасно понимала, чего он хочет. Не почувствовать было бы сложно.

Разве я не думала об этом прежде? Конечно, думала - краснея от нескромных мыслей, когда пыталась представить нас вдвоем. Но сейчас от отвращения к горлу подступила тошнота.

- Ты не хотел знать, Андрис! – резко развернувшись, я ударила его коленом в пах, не слишком сильно, но, судя по тому, как он согнулся от боли, вполне ощутимо. – Упаси тебя боги хотя бы еще раз протянуть ко мне руки. Думаю, Керре это не слишком понравится.

Наверно, я бы поняла, если б он после этого случая меня возненавидел. Или, напротив, сделал вид, что ничего не слышал, и продолжил свои попытки. Но нет. Андрис больше не приближался ко мне, однако кидал издали такие же умоляющие жалкие взгляды, как когда-то на Керру, заставляя снова и снова удивляться.

Что же я в нем находила? Ведь он и раньше был таким, но меня это не смущало. Оставалось только согласиться, что любовь зла – и слепа.

***

Я старалась не думать о том, кто приснился мне в ночь лунного затмения. Это время всегда считалось вольницей темных сил. Черный маг – или, может, некая потусторонняя сущность? Для чего ему понадобилась моя способность любить?

Неважно, говорила я себя. Какое мне дело? Главное – он исполнил свое обещание. Моя жизнь изменилась, и меня это вполне устраивало.

Я больше не страдала по Андрису. Какое-то время мне были неприятны его собачьи взгляды издалека, но потом стало все равно. Керра поверила моим словам и держалась так, будто в ее доме поселилась ядовитая змея. Я с удивлением поняла, что она меня боится. Ненавидит – и боится. Это чувство не было приятным, отнюдь, но… вызывало какое-то удовлетворение. Словно отдали взятое в долг, да еще и с приростом.

Я не забыла ее неосторожные слова, о том, что через несколько месяцев в Альбигерне все может измениться. Это вылетело от злости, но не было случайной оговоркой. К тому же слуги знали все, а от них доходило и до меня.

Стычки на границах с Анваром были чем-то обыденным с незапамятных времен. Однако в последние годы они участились и поставили Альбигерну на грань войны. Правитель как мог пытался избежать ее, понимая, что силы неравны. Армия Анвара была намного больше и сильнее, война могла принести нашей стране неисчислимые бедствия.

Однако некоторые – и их было немало! – считали, что лучше попросить соседей о покровительстве. Это означало сдаться без боя и стать провинцией Анвара, как это уже произошло с несколькими мелкими государствами. Но король Диан ни за что не пошел бы на это, и в столице то и дело зрели заговоры против него. Ни один из них до сих пор не увенчался успехом, однако противники не сдавались. Возможно, если бы заговорщиков публично казнили на главной площади, их пыл поумерился бы, но в стране уже лет двести как отменили смертную казнь.

Я почти не сомневалась, что Керра и Андрис примкнули к одной из таких групп, готовящих очередной переворот. Конечно, можно было написать донос на обоих и избавиться от них навсегда. На пользу государству и к своей собственной выгоде. Но…

Я не могла решиться. Это казалось слишком уж подлым. А что, если я ошиблась? А даже если нет, меня, вероятно, схватили бы как сообщницу – ведь я же сестра, кто поверит, что ни в чем не замешана?

Поэтому я выжидала и наблюдала. Ситуация могла измениться и подсказать выход.

Напряжение висело в воздухе, как подступающая гроза. Было так же тяжело и тревожно, как в тот день перед лунным затмением. Но продлилось это недолго.

***

Мысли о том, что будет, если заговорщики добьются своего, я старательно отгоняла. Потому что понимала: ничего хорошего для меня. Тогда - только бежать из дома. Если, конечно, успею. Впрочем, и обратная ситуация могла обернуться крайне скверно. Но об этом я тоже старалась не думать. Просто жила, день за днем - в ожидании и напряжении.

В первый день осени, едва рассвело, к воротам подъехали несколько вооруженных всадников во главе с хмурым усатым командиром.

- Кто из вас лара Керра Ност? – спросил он, когда мы спустились в малую гостиную, едва успев одеться.

- Я, - сдвинула брови Керра. – А в чем дело?

- Приказано доставить вас в столицу. Вы обвиняетесь в заговоре против королевской власти.

Я прикрыла рот рукой, пряча усмешку.

Вот и пришел конец твоим тайна, сестричка. Но, по крайней мере, моя совесть чиста. Даже если все вокруг станут говорить, что это я донесла на тебя.

- Будьте любезны одеться и собрать вещи, которые понадобятся в тюрьме, - потребовал командир. – И побыстрее.

Проверив, нет ли из спальни Керры другого выхода, он и еще двое встали у двери. Мне разрешили помочь ей собраться.

- Ну что, довольна? – прошипела Керра, собирая самое необходимое. – Рада, что избавилась от меня?

- Можешь думать что угодно, - пожала плечами я. – Мне все равно. И знаешь, ни капли тебя не жаль. То, что вы готовили для Диана, получите сами, только и всего.

И все же я не могла просто махнуть на нее рукой. Едва Керру усадили в карету и увезли, я в сопровождении Доры отправилась на другой берег озера к соседям.

В имении Мангуров царило уныние: Андриса забрали еще вечером. Мать рыдала у себя в спальне, отец собирался ехать в столицу, чтобы узнать, нельзя ли что-нибудь сделать. Пусть неохотно, но он все же согласился взять меня с собой. В его карете нашлось место для нас с Дорой, а слуга поехал следом верхом. К счастью, до Лайны было не так далеко, всего несколько часов пути.

Почти всю дорогу лэрд Бэр мрачно молчал, и я понимала причину. Мало того, что единственному сыну грозило в лучшем случае изгнание из страны, так еще и я рядом. Если бы вместе с Керрой взяли и меня, никто бы не удивился. Но то, что этого не произошло, заставляло задуматься, а не я ли донесла на сестру и ее жениха.

По правде, мне самой было неясно, почему гроза прошла мимо. Возможно, за это тоже стоило поблагодарить ночного гостя, который обещал, что моя жизнь изменится к лучшему.

В столице у Мангуров был свой дом, и лэрд Бэр предложил мне переночевать там, но я предпочла остановиться у дальней маминой родственницы. Узнав, где та живет, он пообещал заехать за мной утром, чтобы вместе отправиться в тюрьму, а потом навестить его влиятельных знакомых.

Ночью, ворочаясь на узкой неудобной кровати, я думала о Керре. Мне и правда было ее не жаль, и все же… пожалуй, сожаление – вот, что я испытывала. Что все сложилось именно так, что между нами, и прежде не слишком близкими друг для друга, встал мужчина, не стоящий ни единого доброго слова. Что Керра сделала глупость, ввязавшись в политические игры, и я теперь ничем не могла ей помочь. Да и не очень-то хотела, ведь она сама выбрала свой путь, не подумав о тех, кто с ней рядом.

***

А вот влиятельные знакомые лэрда Бэра все же помогли. Хотя и не так, как он рассчитывал. Избежать наказания не удалось, только добиться смягчения приговора. Керра и Андрис не были в числе зачинщиков, в их задачу входила связь между столичными и сельскими заговорщиками, а также снабжение организации деньгами. Учитывая это, их не отправили в заточение на дальние острова, а лишили титулов, имущества и навсегда выслали из страны.

- Не волнуйся, буду присылать тебе деньги, только напиши, куда, - пообещала я, когда мне разрешили увидеться с сестрой на прощание.

- Мне ничего от тебя не нужно, предательница, - Керра надменно вздернула подбородок. – У меня будет муж, с голоду не умру.

- Муж? – усмехнулась я. – Не думаю. Зачем ты ему теперь – нищая, незнатная? Да и сам он стал таким же из-за тебя. Можешь думать, что это я донесла, мне все равно. Прощай, Керра. Несмотря ни на что, желаю тебе удачи.

Не ответив ни слова, даже не взглянув на меня, она вышла из комнаты для свиданий.

Все сложилось именно так, как я сказала. Через два месяца мне привезли письмо из Гвеннора. Керра униженно умоляла простить ее и присылать хоть немного денег. Об Андрисе она не упоминала, но я уже знала от лэрда Бэра, что его сын уехал на север и поселился в Ликуре.

Полноправной хозяйкой титула, замка и земель стала я, получив об этом королевскую грамоту. Вместе с ней мне прислали письмо, в котором от имени правителя Диана предлагалось место в свите его супруги. Это было, конечно, заманчиво, но я подумала и отказалась, сославшись на слабое здоровье. Со здоровьем у меня все было в порядке, но не хотелось, чтобы за спиной говорили: Эйлин Ност получила свою должность за донос на сестру. Об этом и так уже шептались, не стоило усугублять.

Вот когда я по-настоящему прочувствовала, что моя жизнь изменилась! Теперь я была хозяйкой «Медного озера» и отвечала за все. Меня к этому не готовили, и я не представляла, какую ответственность накладывают титул и имение. Керра, наследница, училась у управляющего и замкового распорядителя всем необходимым премудростям. Я же напоминала слепого котенка.

Конечно, можно было махнуть рукой и полностью предоставить управление Гарту и Сайену. Или выйти замуж – пусть делами занимается супруг. Но мне не хотелось ни того ни другого, поэтому я упорно и дотошно начала вникать во все. Если смогла Керра – значит, получится и у меня. А все остальное пока подождет. Мне лишь восемнадцать, впереди еще так много времени.

К моему удивлению, управлять имением оказалось вовсе не так сложно, как я думала. Уже к следующему лету я узнала и запомнила множество необходимых вещей. Например, какую часть земель обрабатывают наемные работники, а какую мы сдаем в аренду. Что и за сколько продаем и покупаем. Каковы доходы и расходы.

Оказалось, что за последние два года наши доходы заметно упали, а расходы увеличились. С одной стороны, это было связано с тем, что из-за неспокойной обстановки в стране цены росли, спрос падал, продавать зерна, мяса, шерсти и прочих товаров удавалось гораздо меньше. С другой, отец полностью устранился от ведения хозяйства, а Керра черпала из наших доходов обеими руками, снабжая деньгами заговорщиков. Гарт об этом, конечно, знал, но никак не мог воспрепятствовать: по закону при недееспособности хозяина полномочия брал на себя наследник.

- И вы не знали, на что идут эти деньги? – спросила я, когда выяснила, насколько все запущенно.

- Догадывался, - осторожно ответил Гарт. – Но что я мог поделать? Донести?

Развивать эту тему я не стала: разговоры о том, что я выдала сестру властям, только начали стихать. То обстоятельство, что меня даже не допросили, усиливало подозрение. Разумеется, в глаза никто ничего не говорил, но я знала, что многие в этом уверены. 

Надо сказать, что первое время меня мне было не по себе – но совсем по другой причине. Ведь не согласись я на сделку с ночным незнакомцев, вряд ли наша жизнь повернулась бы так круто. Однако вскоре поняла, что смысла в этих угрызениях нет. Дни отца и так были сочтены, да и заговор провалился бы в любом случае.

Едва я начала разбираться в основах управления, все это стало мне нравиться, да еще как! Мы обсуждали с Гартом возможности улучшения ситуации, чтобы вернуться к прежним доходам и повысить их. Не обращая внимания на осуждение, я надевала мужское платье и объезжала верхом все свои земли, все деревни, заглядывая в каждый коровник и птичник.

Сначала надо мной смеялись: девчонка решила похозяйничать! Но я никому не давала спуску, и зубоскалы примолкли. На мои расспросы отвечали обстоятельно, к замечаниям и требованиям пусть и не сразу, но начали прислушиваться.

- У нас всего один коновал на имение, - сказала я Гарту после очередного объезда. – Да и тот старый дед. Мне нужны грамотные люди, которые хорошо разбираются в разведении скота и в посевах. Хоть из-под земли, но найдите.

Если бы Гарт начал упираться, я бы его уволила, несмотря на то, что он работал в имении почти двадцать лет. Но, к счастью, в стремлении вернуть «Медному озеру» прежнюю славу мы были единодушны. Мне не хватало опыта и знаний, но я быстро училась, и скоро уже могла принимать решения вместе с ним – на равных. Да, мы часто спорили, но я умела признавать свою неправоту, он тоже. Кто бы мог подумать, что этот суровый, похожий на медведя мужчина, по возрасту годящийся мне в отцы точно, станет моим лучшим другом.

***

Знающих людей Гарт нашел в столице, в университете. Денег за их советы мы отдали немало, но оно того стоило. Один из них, изучив наши земли, воду, погоду, подсказал, что лучше сеять, чем удобрять и как убирать. Другой – какие породы скотины и птицы подойдут для нас, как разводить, чем кормить. Чтобы осуществить все это на деле, я, ни сколько не стесняясь, переманила нужных работников из других имений. Не просто исполнителей, а управляющих рангом пониже.

Разобравшись с основами, мы с Гартом взялись за частности. Мне хотелось улучшить все. Я ездила по округе, высматривала интересное и полезное у соседей, что можно было бы применить у нас. Конечно, на все новшества понадобилось бы огромное количество денег, и тут уж Гарту приходилось меня останавливать. Я вынуждена была согласиться: да, не все сразу.

- У вас природная хватка, Эйли, - говорил он, и я раздувалась от гордости.

Трудно сказать, поверил ли лэрд Бэр в то, что я не имела никакого отношения к изгнанию Керры и Андриса, но соседские и деловые связи мы с ним поддерживали. Граница между нашими имениями проходила по реке Айе и противоположному от нас берегу озера. Таким образом, озеро целиком принадлежало мне, хотя мы всегда разрешали соседям ловить рыбу и купаться, а вот река была общей. Поэтому мы построили на ней большую мельницу, доход от которой делили пополам.

С замком все оказалось сложнее. Устоявшийся порядок не менялся сотни лет, а спорить с Сайеном, который когда-то катал нас с Керрой на шее и тайком угощал пирожками с кухни, было ой как непросто. Выгнать – и вовсе немыслимо. Война получилась кровавой, но я победила. Как ни ворчал старик, как ни сопротивлялся моим реформам, все же вынужден был признать, что хозяйка я и правила в Носте отныне будут мои.

Я избавилась от неугодных мне людей, в основном тех, кто плохо работал или подворовывал, заставила нанять новых, причем с каждым знакомилась лично. Пересмотрела список поставщиков и закупаемых товаров. Под конец во многом изменила распорядок жизни в замке, начиная от времени ужина, заканчивая регулярностью уборки и смены постельного белья.

Сначала меня не воспринимали всерьез. Потом стали считать вздорной злобной стервой. Потом… поняли, что я ни к кому не придираюсь просто так. Взять хотя бы тех же арендаторов.

Раньше долги по арендной плате были обычным делом. Я это прекратила. Точно в срок – и ни днем позже. Иначе взыскание на имущество и конец аренды. Но не для всех. Сначала всегда разбиралась с причиной задержки. Если она была уважительной, давала отсрочку, а иногда и вовсе прощала задолженность. Если нет – никаких разговоров. Не терпела лени и вранья.

При отце под арендой было две трети земель. Я оставила меньше половины, на остальных работали наемники, кровно заинтересованные в результатах своего труда. Чем выше был доход – тем больше я им платила.

***

Раньше в замке было не протолкнуться от гостей, которые заявлялись когда хотели, без приглашения. Они оставались на несколько дней, а то и недель, бродили по комнатам и по саду, ели и пили за наш счет. Я резко все это прекратила.

Прошу прощения, лэрд такой-то, хозяйки нет дома.

Впрочем, совсем ворота замка я не закрывала – зачем? Но теперь все знали, что лара Эйлин работает без отдыха, как последняя крестьянка. Хотите ее видеть – приезжайте к ужину.

Вернувшись домой, я скидывала пропыленную, пропахшую конским потом одежду, которую Дора тут же уносила в прачечную, принимала ванну и превращалась из существа неопределенного пола в красивую девушку.

Да, теперь я знала, что красива. Может, и не так ослепительна, как Керра, но точно красива. Мама не зря говорила, что я другая. Луна рядом с солнцем. Днем луны чаще всего не видно, потому что солнце слепит глаза. Но как только наступила ночь, королевой стала я.

Это превратилось в своего рода ритуал: выбравшись из ванны, я вытиралась простыней и стояла перед зеркалом, пока Дора расчесывала и закалывала мне волосы. Зеркало подтверждало, что я очень даже хороша: тонкая талия, высокая грудь, плавная линия бедер, длинные стройные ноги. Однако думала я об этом совершенно равнодушно: просто это есть.

Платья в шкафу… Когда-то я наивно думала, что новые модные наряды сделают меня интереснее. Сейчас я знала себе цену. Никакое прекрасное платье не добавит мне красоты. Точно так же, как некрасивое – не убавит. Поэтому я не придавала им особого значения. Пусть их будет немного – но удобные.

Платье, туфли, украшения, по одной капле духов за уши и на запястья – можно идти к гостям. По заведенному мною порядку они уже сидели за столом, но приветствовали меня, дружно вскочив на ноги.

Женщин почти не было. Сначала приезжали, потом перестали. И правда – о чем говорить с девушкой, которая не интересуется платьями, сплетнями, танцами, рукодельем? Зато с мужчинами я могла побеседовать об урожае пшеницы, статях племенного быка, об охоте, ценах на дрова и множестве других захватывающих вещей.

Впрочем, их во мне интересовало, разумеется, не только это. Да, явно неглупа, но еще молода, красива, богата и свободна. И так-то редкость, а уж в наших краях, где подходящих невест надо поискать, - подавно. В восемнадцать лет я была уверена, что на мне не захочет жениться никто, кроме унылого старого вдовца. Спустя пять лет претендентов на мою руку оказалось столько, сколько не было и у Керры. Пожалуй, ни один холостой мужчина в округе не обошел вниманием замок Ност, приезжали и из столицы.

Вот только я замуж не хотела.

***

- Эйли, - сказал Гарт, когда я отметила свой двадцать третий день рождения, - молодые годы пройдут быстро. Я бы не хотел, чтобы вы потом оглянулись и поняли: в жизни не было ничего, кроме пшеницы, свиней, шерсти и денежных отчетов.

- Вы имеете в виду платья, танцы и мужчин?

- Я имею в виду любовь, семью и детей.

- Вы, кстати, тоже не женаты, - огрызнулась я, просматривая цифры в торговой ведомости.

- Я был, - Гарт подергал себя за пегую бороду. – Давно. Еще до вашего рождения. Моя жена умерла.

- Простите, - я наморщила нос. – Но я все равно не хочу замуж. Когда-то у меня был всего один жених. Старый и унылый. А теперь пальцев не хватит, чтобы сосчитать. И всем нужно мое имение. Одно из самых богатых в Альбигерне, между прочим.

- А почему бы не допустить, что им нужны вы? А имение – как приятное дополнение?

- Тогда где они были раньше? Когда у меня не было этого приятного дополнения? Без него я понадобилась только тому самому – старому и унылому. Видимо, больше никто за него выйти не соглашался, а мне некуда было деваться. Возможно, я бы и обманула себя по вашему способу, если бы сама в кого-то влюбилась. Но увы. Мне никто не нравится. Жаль, Гарт, я не могу выйти замуж за вас. Нам хотя бы есть о чем поговорить.

Я не лукавила. Вокруг меня увивались и ровесники, и мужчины постарше, готовые на все ради одного моего заинтересованного взгляда. Холостые надеялись заполучить мою руку, сердце и состояние, женатые рассчитывали на нечто другое. Мне не хотелось игр, которые вела Керра. Я держала всех на расстоянии, не давая надежды никому и ни на что.

Желания тела? По-настоящему они мне были незнакомы. Скорее, чувственное волнение, которое я помнила с тех времен, когда была влюблена, и иногда испытывала его: среди приезжающих в Ност привлекательных мужчин хватало. Никто не осудил бы меня, выбери я кого-нибудь из них для временных необременительных отношений, на подобное смотрели сквозь пальцы. Однако дети от таких отношений считались незаконнорожденными, даже если родители потом связывали себя узами брака, и не могли претендовать на наследство.

- Эйли, - Гарт словно прочитал мои мысли, - вы столько работаете на благо имения, будет обидно, если оно достанется государственной казне. Если вам не нужен муж для удовольствия, подумайте хотя бы об этом.

Я не стала говорить, что думала – и не раз. Хоть я и не могла полюбить мужчину, ничто не мешало выбрать кого-то для удовольствия – чтобы был хорош собой и не пытался управлять мной и моим хозяйством. Но ребенок… Родить ребенка, заведомо зная, что не буду его любить, только для того, чтобы оставить ему титул и фамильное достояние… Нет уж. Это было бы уже слишком.

Как обладательница высокого титула я обязана была трижды в год присутствовать на больших собраниях во дворце: в дни рождения короля и королевы, а также на приеме в честь главного государственного праздника – Дня Короны. Отсутствие оправдывалось либо болезнью, либо беременностью, больше ничем. Поэтому приходилось заказывать новое платье, собираться и ехать в столицу.

В Лайне я все так же останавливалась у старой тетушки Бины, настоящую степень родства с которой вряд ли удалось бы определить. Каждый мой приезд сопровождался ее намерениями вызвать королевского регистратора и оформить в мою пользу наследственное свидетельство на домик. Высказав это благое побуждение, Бина тут же забывала об этом до следующего раза. Я не напоминала: в домике нисколько не нуждалась, но ради соблюдения ритуала неизменно благодарила.

Все эти три ежегодных бала были совершенно одинаковыми и скучными. Оба высочайших дня рождения выпадали на зиму, но вот праздник Короны мало того что отнимал три дня в самый разгар летних работ, так еще и приходилось терпеть тяжелое парадное платье в самую жару. К тому же после каждого приезда в столицу количество поклонников, навещавших меня в замке, неизменно росло, что тоже раздражало.

К королевскому дворцу я подъехала в самом скверном расположении, которое упало еще ниже при виде дам и кавалеров в масках.

Ну как я могла забыть? Ведь в приглашении значилось, что будет маскарад, маски обязательны. Прочитала – и тут же вылетело из головы, как у тетушки Бины. К счастью, на крыльце для таких же бестолковых, как я, стояла корзина с масками. Не хотелось надевать то, что побывало неизвестно на чьем лице, но ничего другого не оставалось. На то, чтобы искать в городе нужную лавку, времени уже не было: опоздать на королевский бал считалось страшным грехом.

Порывшись в корзине, я выбрала белую шелковую маску поновее, надела и протянула приглашение стражнику в расшитой золотом одежде.

- Проходите, лара Ност, - наклонив голову, он пропустил меня к парадной лестнице, где уже собралась очередь: в бальный зал приглашенные заходили парами, чтобы поприветствовать короля и королеву.

- Я смотрю, у вас нет пары, лара Эйлин, - высокий мужчина в черном бальном костюме и резной светлой маске подставил согнутую в локте руку. - Позвольте сопровождать вас?

Все внутри словно подернуло инеем. Одновременно я узнала этот  приглушенный неприятный голос и увидела в вырезе рубашки под камзолом мамино золотое сердце.

- Это… вы?!

Рука - словно против воли - легла на его локоть.

- Простите, что тогда не представился. Лэрд Вэлиан Примар. Надеюсь, вы довольны тем, как изменилась ваша жизнь?

Страх вдруг улегся, но неприятная тревога осталась.

Что ему нужно от меня теперь?

- Благодарю, лэрд Вэлиан, - я постаралась улыбнуться. – Да, у меня все хорошо. Но хотелось бы кое-что прояснить. В ночь затмения вы явились ко мне наяву или во сне?

- Вы спали, лара Эйлин. Я – нет.

- Но… вы были в моей спальне?

- Это неважно, - усмехнулся он.

- Зачем вам понадобилась моя способность любить и медальон?

- Чуть позже, - ответил он. – Не думаю, что эти разговоры годятся для чужих ушей.

Мы и правда поднялись по ступенькам вплотную к предыдущей паре, а за нами уже шла следующая. Оставалось обмениваться фразами о погоде и новинках моды. Наконец мы оказались у входа в зал. На маскарадах герольды не объявляли имена гостей, но каждый должен был назвать себя, подойдя с поклоном к королевской паре.

- Мы рады вас видеть, лара Эйлин и лэрд Вэлиан, - Диан произнес обычную приветственную фразу.

Я повернулась к королеве Маэре и поняла, что с ней определенно что-то не так. На щеки из-под черной бархатной маски стекал яркий румянец, глаза в прорезях лихорадочно блестели, губы приоткрылись. Она смотрела… нет, не на меня, конечно. На Вэлиана.

- Как тут душно, - сказал он, когда мы отошли, уступив место следующей паре. – Давайте выпьем чего-нибудь прохладительного.

Летний бал обходился без ужина, гостям перед началом танцев подавали закуски и напитки. Взяв с подноса по бокалу, мы разыскали свободное место у окна.

- Так что же, - напомнила я, - зачем вам понадобилась моя способность любить?

- Ну если подходить строго, мне нужен был только медальон, - пожал плечами Вэлиан. – Я знал, что он у вашей матери, а потом перешел к вам. Надев его, Эйлин, вы получили необычайную силу любви. Отдав медальон мне, лишились ее.

- Выходит, теперь эта сила перешла к вам?

- Не совсем так. Или совсем не так. Если владелица в ночь красного затмения добровольно отдаст этот медальон мужчине, он приобретет совсем иные свойства. Ни одна женщина не сможет устоять перед этим мужчиной.

Я вспомнила румянец и приоткрытые губы королевы Маэры, и мне стало страшно.

- Ни одна? – переспросила я.

- Ни одна, - кивнул Вэлиан. – Кроме вас, конечно, лара Эйлин. Вы больше не полюбите – никого и никогда.

- И вы так легко мне об этом рассказываете? А вдруг я передумаю и захочу вернуть медальон?

- Разве я стал бы, если б вы могли? – Вэлиан расхохотался так, что содержимое бокала выплеснулось на его рукав. – Нет, Эйлин, магия обратной силы не имеет. Даже если я сам отдам вам медальон, это ничего уже не изменит. Прошу прощения, мне надо кое с кем поздороваться. Приятного вечера.

Поставив бокал на подоконник, он слегка наклонил голову и отошел.

***

Я думала об этом и раньше, но по-настоящему поняла, что Вэлиан обманул меня, только сейчас. Моя жизнь изменилась бы и без этой сделки. Отец и так был при смерти, а заговор провалился бы, как и множество других - тайная служба короля ела хлеб не зря. Вэлиан не имел к этим переменам никакого отношения.

Но он все знал обо мне, о нашей семье. О смертельной болезни отца, о тайных делах сестры, даже о том, что я влюблена в ее жениха и что на мою руку претендует старик. Может, это кто-то из нашего близкого окружения, из тех, кто часто бывал в замке, только под другим именем?

Нет. Хоть я и не видела его без маски, но по голосу узнала бы. Да и маска закрывала не все лицо. Те черты, которые оставались доступны взгляду, были мне незнакомы. Надо сказать, не самые приятные черты. Чего стоили острый подбородок, нос, похожий на птичий клюв, тонкие бледные губы и зализанные назад жидкие волосы. Вряд ли без маски он выглядел более привлекательным.

Наверно, женщины не слишком баловали его вниманием, поэтому он и решил заполучить магический медальон. Если Вэлиан знал о его существовании и свойствах, наверняка и сам не чужд магии. И это объяснило бы, каким образом ему стали известны подробности из жизни нашей семьи. Равно как и способ, с помощью которого он пробрался в мою спальню и в мой сон.

Поговорив с мужчиной в синей маске, Вэлиан отошел к женщине в богато расшитом платье, прячущей лицо за кружевной бабочкой на резной спице. Я узнала ее по крупному родимому пятну на шее. Это была лэра Олла Грай, вдова, одна из богатейших женщин Альбигерны. Судя по тому, как она улыбалась и кивала, слушая Вэлиана, его общество ей явно нравилось.

Какая же я глупая! Дело не в том – или не только в том, - что без магии он не нравился женщинам. Богатство, влияние – вот что целых пять лет могло доставаться ему вместе с любовью.

Я снова подумала о королеве. Неужели и она попадет в его сети? Или уже попала?

Маэра была второй женой короля, первая, Инта умерла при родах. Диан долго не мог оправиться после ее смерти, но потом, по настоянию приближенных, выбрал молодую знатную девушку. Они были женаты второй год, и я не слышала ни одного недоброго слова о новой королеве. Напротив, все восхваляли ее красоту, доброту и скромный нрав.

Но что я могла теперь поделать? Вэлиан сказал, магия обратной силы не имеет. Я ведь и сама думала об этом. Когда мама отдала мне золотое сердце, моя любовь к Андрису стала гораздо сильнее. Сняв медальон и спрятав в шкатулку, я надеялась, что избавлюсь от чувств, но этого не случилось.

Однако ночь красного затмения разорвала эту связь…

- Лара Эйлин, - окликнул меня один из тех, кому я отказала, и кто, похоже, не собирался сдаваться. – Как я рад вас видеть! Уже начинаются танцы. Позвольте предложить вам руку?

***

Уйти с бала раньше окончания считалось чудовищным нарушением приличий, поэтому я, собрав все свои силы, ждала, когда король с королевой первой парой начнут заключительный танец. От духоты и тревожных мыслей разболелась голова.

Ко мне без конца кто-то подходил, о чем-то говорил, приглашал танцевать. Как обычно, я ловила завистливые взгляды женщин – это стало уже привычным и, в зависимости от настроения, раздражало или забавляло. Но сейчас было ни до чего. Невольно я искала взглядом Вэлиана, снова и снова убеждаясь, что все дамы в бальном зале рады его вниманию.

Я ничего не понимала, и это сильно злило.

За пять лет мне довелось побывать на пятнадцати дворцовых балах, однако я ни разу его не встречала. Если б увидела, наверняка бы запомнила. Один, ну два праздника он еще мог пропустить, сославшись на болезнь, но не пятнадцать же!

- Кто это? – спросила я своего партнера, известного сплетника ларда Церриса, пользуясь тем, что Вэлиан с очередной дамой оказался поблизости. – Никогда не видела его раньше.

- Лэрд Вэлиан Примар, - Церрис скривился, как от кислятины. – Вы не придворная дама, лара Эйлин, поэтому и не знаете. Появился недавно, в конце зимы. Из очень знатной семьи. Говорят, жил в Гвенноре. По рекомендации кого-то из членов Ближнего совета король взял его в свиту. А еще говорят, - тут он оглянулся по сторонам и прошептал, наклонившись к моему уху, - что королева от него без ума.

- Осторожнее, лард Церрис, - усмехнулась я. – О таких вещах лучше помалкивать. Если, конечно, рассчитываете со временем занять должность вашего отца.

Прыщавый мальчишка, сын королевского распорядителя, побледнел и замолчал. Я терпеть не могла этих дворцовых сплетников. По моим наблюдениям, мужчины обожали разносить слухи похлеще женщин.

Тут было о чем подумать. Любовь королевы могла быть смертельно опасна и для фаворита, и для нее самой. Но могла и принести огромную выгоду. Правда, только в одном случае. Если королева станет регентом при малолетнем сыне или дочери, поскольку сама править по закону не может.

Диан был уже немолод. Двое его сыновей от Гинты умерли в младенчестве, рождение третьего стоило жизни королеве, но и тот протянул всего несколько дней. Разумеется, от Маэры ждали наследника, но пока эти надежды не оправдывались. Если вдруг Диан умрет, власть в Альбигерне перейдет к его племяннику Стаиру, ярому стороннику войны с Анваром. Он и его последователи отказывались понимать, что затяжная и кровавая бойня станет для Альбигерны страшным бедствием и что поражение практически неизбежно. Другая партия, к которой когда-то примкнули и Керра с Андрисом, выступала против войны, но с легкостью готова была пожертвовать независимостью. И только королевская власть Диана удерживала страну в состоянии хоть и шаткого, но все же мира.

Возвращаясь домой на следующий день, я снова думала о Вэлиане и королеве. Ночью мне удалось выкинуть эти мысли из головы и уснуть, но они вернулись, стоило только сесть в карету и выехать из Лайны.

Конечно, я могла ошибаться относительно его далеко идущих планов. Возможно, Вэлиан просто хотел женского внимания, а королева, как и другие, не устояла против магии. В конце концов, он богат и знатен, к чему ввязываться в придворные интриги?

Но что-то подсказывало: это не так. И не случайно он вернулся из Гвеннора – а из Гвеннора ли? – именно сейчас, когда ситуация на границе с Анваром стала более спокойной.

Придворные, даже те, кому достались самые незначительные должности, проводили во дворце большую часть времени, многие и жили там же. Найти укромное местечко для свиданий вряд ли составляет проблему. Возможно, связь Вэлиана с королевой уже не будущее, а свершившийся факт.

Стоит ей только забеременеть, неважно от кого, останется лишь один шаг: избавиться от короля. А потом направлять Маэру с помощью Тайного совета как будет угодно. Я не сомневалась, что Вэлиан непременно туда войдет, если королева станет регентом. Чтобы отдать Альбигерну Анвару?

А ведь Вэлиан знал, что Керра в числе заговорщиков. Откуда – если не занимал тогда никаких государственных должностей? Я предположила, что тут замешана магия, но все могло быть гораздо проще: если он сам был одним из них. И уехал, забрав у меня медальон, подальше от грозы. А вернулся, когда все улеглось и подзабылось.

Правда, пять лет назад король еще не женился на Маэре, но, может, тогда и планов таких касательно медальона не было. Или уже были? Откуда мне знать?

Альбигерна, небольшая, но богатая страна в Полуденных землях, всегда считалась лакомым куском для соседей – Скарписа, Гвеннора и Анвара. За большим пограничным озером Немаро находился Гиллион – единственное государство, которое никогда не претендовало на нашу территорию. Но войны с тремя остальными шли с незапамятных времен. И только тридцать лет назад, при короле Ногрифе, отце Диана, установился хрупкий и шаткий мир.

За это время Анвар набрался сил, поглотив несколько маленьких и слабых стран, с которыми граничил. Они превратились в провинции, где жестко, если не сказать жестоко, искоренялся родной язык и обычаи. Меньше всего мне хотелось, чтобы та же участь постигла Альбигерну.

Впрочем, был еще один непонятный момент.

Если бы Вэлиан застегнул повыше ворот рубашки и не заговорил со мной, я бы его не узнала. Зачем ему понадобилось напоминать о нашей сделке? Он явно пошел на это умышленно.

Однако сколько я ни думала, ни единого правдоподобного предположения у меня так и не возникло.

***

Дома все эти мысли хоть и побледнели из-за навалившихся забот, однако никуда не делись. Я пыталась убедить себя, что преувеличиваю, но ничего не получалось. И тогда, после некоторых колебаний, я поделилась своими сомнениями с Гартом, хотя рассказала, разумеется, не все. Опустила то, что касалось медальона и нашей с Вэлианом сделки.

В усеченном варианте все выглядело так. На балу я обратила внимание, как королева смотрит на одного из придворных, спросила о нем у знакомого, а тот ответил, что это некий лэрд Примар из Гвеннора и что, по слухам, королева от него без ума. И добавила к этому свои опасения.

- Ваши слова не лишены здравого смысла, Эйли, - пожал плечами Гарт. – Однако это только предположения. Королева, насколько мне известно, не беременна, о таких вещах объявляют сразу. То, что у нее связь с этим Примаром, возможно, просто сплетня. Король жив и в добром здравии. Но даже если вы и правы, что тут можно сделать? Написать донос?

- Не знаю, Гарт, - вздохнула я. – Что в нем писать – в доносе? Что королева и ее любовник Примар собираются устранить короля и сдать Альбигерну Анвару? Но у меня нет никаких доказательств. А если это неправда?

- Тогда успокойтесь, Эйли. Кажется, вам есть о чем волноваться помимо предполагаемых любовных связей королевы.

Он был прав – и неправ одновременно.

Я не могла не беспокоиться, зная, что в руках у Вэлиана магический амулет, позволяющий ему добиться не только любви знатных дам, но и влияния. Очень большого и опасного влияния. А главное – я отдала ему этот амулет сама, совершив бессмысленную сделку, поскольку полученное взамен никак не было связано с покупателем. И расторгнуть эту сделку не представлялось возможным.

Разумеется, об этом я Гарту говорить не стала. Тем более пока королева не родила или хотя бы не забеременела, Диану точно ничто не угрожало. Во всяком случае, со стороны Вэлиана и его возможных союзников, если он действовал не в одиночестве. Поэтому я решила выждать. Мне и правда было о чем волноваться: у хозяйки огромного имения забот хватало.

Я давно поняла, что и отец, и Керра были никудышными хозяевами, а Гарту приходилось им подчиняться. Пяти лет моего управления хватило, чтобы вытащить имение из ямы, но уж точно этого было недостаточно для больших изменений в головах людей, привыкших работать, особо себя не утруждая. Некоторые, и наемные работники, и арендаторы, тихо сопротивлялись новшествам, а кто-то принимал мою снисходительность за слабость. С такими у меня разговор был короткий. Хоть я и наладила дела так, чтобы все могло работало без моего участия, контролировать приходилось жестко.

В общем, после возвращения из столицы я с головой окунулась в рутинные заботы, постаравшись выкинуть оттуда мысли о королеве и Вэлиане.

***

Я не сомневалось, что после бала Короны следует ждать очередного наплыва женихов. Так было на протяжении пяти лет после каждого моего появления в столице, но летом из-за доступности дорог – гораздо больше, чем зимой. Я уже подумывала о том, чтобы вообще прекратить эти визиты без приглашения.

В конце концов, с какой стати я каждый вечер должна кормить ужином толпу малознакомых и неприятных людей, которые зарятся на мое имущество – ну и на мою постель заодно? Тратить на них свое время в скучных беседах? Притворяться, будто рада их видеть?

Однако Сайен, услышав, что я хочу прекратить это безобразие, пришел в ужас.

- Лара Эйлин, это невозможно! – остатки седых волос встали дыбом вокруг лысины, а выцветшие голубые глаза едва не выпали на щеки. – Что о вас будут говорить?

- Какое мне до этого дело? – пожала плечами я. – Пусть говорят, что хотят. Я все равно не услышу.

- Но если вы захотите выйти замуж…

- Не захочу!

- Это вы сейчас так говорите, лара Эйлин, - насупился Сайен. – Хотя, осмелюсь напомнить, вы уже не юная девушка. И если вдруг через год… или через три вам все же захочется замуж, а вы вот так закроете двери для всех возможных женихов… - он красноречиво замолчал, а потом заговорил иначе: - Я понимаю, здесь действительно слишком много людей. Но вы ведь можете оставить два-три вечера в неделю, когда смогут приезжать гости.

Я задумалась. Вовсе не над брачными затеями. Помимо претендентов на мою руку ко мне заглядывали соседи, с которыми приходилось вести дела совместно. Невозможно заниматься хозяйством, никак не соприкасаясь с теми, кто живет рядом.

- Хорошо, Сайен, - сдалась я. – Пусть будет один… ладно, два вечера в неделю. Как вы это доведете до желающих попасть сюда – ваша забота. Но чтобы в другие дни ни один не пролез. Если что-то срочное по делу – пусть идут к Гарту, он мне передаст.

Мое новшество вызвало бурю возмущения, но бушевала она, разумеется, за воротами. Какие-то отголоски долетали через Сайена, Гарта и Дору, но в глаза все продолжали заискивающе улыбаться. Убедившись, что ворота для гостей открываются лишь дважды в неделю, и отчаявшись подобраться ко мне поближе, мужчины начали изобретать другие способы. Например, подкупали слуг, чтобы узнать, куда я намерена поехать, и якобы случайно встретиться со мной по пути.

Особо настырных было трое: лард Эйнар – сын нашего соседа лэрда Чанмора, мой ровесник, затем лэрд Катрион – вдовец старше меня лет на десять, и наконец лэрд Тобер, придворный, приезжавший к нам каждую неделю. Мне не нравился ни один, и на их брачные предложения я ответила недвусмысленным отказом. Однако женихи вовсе не собирались сдаваться так просто, и это создавало для меня определенные трудности.

Самым неприятным из них был Эйнар – наглый и напористый, как его отец, уверенный в том, будто все вокруг что-то ему должны. Однако еще хуже было то, что внешне он напоминал Андриса: тот же рост, сложение, схожие черты лица. Меньше всего я нуждалась в подобных напоминаниях и поэтому старалась держаться от Эйнара подальше.

Нет, никаких чувств к Андрису у меня не осталось. Только сожаление о том, что не могу вспоминать о своей первой и единственной любви с приятной грустью. Впрочем, и зла на него я не держала. 

От лэрда Бэра мне было известно, что Андрис так и живет в Ликуре – одной из стран Полуночных земель. Там он женился на простой девушке, дочери лавочника, который принял его на работу.

Что касается Керры, она осталась в Гвенноре. Каждые три месяца я отправляла ей деньги с посыльным. Несколько раз пыталась писать, но посыльный привозил лишь расписку в получении денег с оттиском резного камня ее кольца. Знала я только то, что это единственный доход Керры и что живет она скромно и уединенно.

Однажды ночью, когда я тщетно пыталась уснуть, в голову пришла неожиданная мысль.

Мама не сказала о том, что будет, если я добровольно отдам медальон мужчине, поскольку могла и не знать. А что, если Керра как раз знала – от Вэлиана? Королева Гинта тогда ждала ребенка… Все сходится! И объясняет, откуда Вэлиану было все известно обо мне. Да, я никогда не видела его в замке, но ведь Керра могла встречаться с  ним и в другом месте.

Разумеется, я не отдала бы мамин медальон незнакомцу. Возможно, Андрису, если бы тот очень попросил. Но я сомневалась, что Андрис был посвящен в этот план. Скорее всего, Керра использовала его так же, как и меня. Ей требовалось устроить мне такую невыносимую жизнь, чтобы я согласилась на предложение Вэлиана, поэтому она объявила о помолвке и привечала в замке Брана. Разумеется, в моей жизни ничего не изменилось бы, но медальон оказался бы у них. Что и произошло в итоге.

Это могло быть запасным вариантом – на тот случай, если заговор потерпит неудачу. Как только все стихнет, Вэлиан появится при дворе, очарует королеву, а когда Диан неожиданно скончается, станет ее главным советником. И тогда судьба Альбигерны будет решена.

Однако никто не ожидал, что Гинта умрет во время родов. Это сорвало их запасной план, а вскоре провалился и основной – заговор раскрыли. Видимо, Вэлиан именно тогда уехал из страны и вернулся, узнав, что король снова женился. Вернулся - чтобы сделать еще одну попытку.

Разумеется, все это были лишь мои предположения, но они выглядели вполне правдоподобными. И если все действительно так, что я могу сделать? К сожалению, ничего.