Проект «Эйфория». Фантомы прошлого

Москва 2035 год 

Все сорок минут, что я добиралась с работы, меня не оставляла мысль:

«Зачем я в это ввязалась?»

Тошно.

Вернувшись домой, я тихонько разделась, вымыла руки и пробралась на кухню, плотно прикрыв дверь.

Нечем было дышать.

Окно поддалось не сразу — мне пришлось его с силой потянуть. Скрипнув тугим механизмом, створка откинулась на проветривание. Прохладный влажный воздух прогнал с маленькой кухни духоту и запах жареных котлет.  Дурнота отступила.

В съемной квартире был установлен неуютный белый холодный свет, и я не стала его включать. Глаза и перегруженный яркими образами и ощущениям мозг требовали полумрака и тишины. Я достала из шкафчика «искусственную слезу» и увлажнила пересохшие глаза, остро реагирующие на свет. Привычные ощущения в конце рабочего дня тестировщика Эфира. Вытяну ли я еще подработку, на которую подписалась сегодня? Теперь я сомневалась, что поступила правильно. И дело было не только в дополнительной нагрузке.

Потерев пальцами пульсирующие виски, я залила фильтр-пакет кипятком. Выпью кофе, приму душ и лягу спать. Хорошо, что завтра выходной.

Стало холодно. Пришлось набросить на плечи старый теплый свитер. Ожидая, пока кофе заварится, я обессилено наблюдала, как на черных параллелепипедах соседних высоток, просыпаются и гаснут огни окон. 

Младшая сестра Катя уже спала. Сегодня пятница, но завтра ей придется рано встать и поехать на дополнительные занятия. Предпоследний класс. Репетиторы, бесконечные тесты. Еще два года в гимназии, а затем университет. Мама была против, но сестра решила связать свою жизнь с виртуальной реальностью. Как папа и я. А в частности, с разработкой безопасных для человека нейроинтерфейсов. Я считала, что не вправе мешать сестре осуществлять ее мечты. С моими пока не сложилось, но как знать, может Кате повезет больше?

Вопрос о необходимости подработки, казалось, отпал сам собой. Моей зарплаты едва хватало снимать типовую квартиру в современном комплексе ЖК в Тушино, и на кое-какие личные нужды. Мы получали деньги по потере кормильца, но от них к следующим выплатам тоже ничего не оставалось. Жизнь в Москве никогда не была дешевой.

Мама так и не смогла прийти в себя после убийства отца на ее глазах. Она осталась без человека, который был для нее всем, а кроме того, обеспечивал красивую жизнь в центре Москвы. Смерть папы и отказ от привычного благосостояния  сломали ее и лишили радости жизни. Терапия вывела маму из глубокой депрессии, но о том, чтобы она вышла на работу и речи не шло. Прошло два года, мама продолжала прятаться от реальности и своей боли в социальных сетях. Просматривала часами ленту и отрывалась  от смартфона и планшета лишь на приготовление еды и уборку. Я в основном ела на работе, но сестру-школьницу нужно было кормить. Поначалу мама пыталась спихнуть на меня и эти задачи, но быстро приняла — ни времени, ни физических сил на них мне не хватало.

Добавив в кофе карамельный сироп и сливки, я уселась на подоконник. На улице совсем стемнело. Я тоже тосковала о нашей большой уютной квартире на Кутузовском с видом на Москва-Сити. И башню «Меркурий Сити Тауэр» — место работы папы, а теперь и мое. Но больше всего мне не доставало отца и его поддержки. И нам всем не хватало уверенности в завтрашнем дне.

 Жизнь быстро заставила умерить аппетиты, а мне стать в семье старшей. Не успели мы отойти от горя, как пришлось распрощаться с комфортным жильем — оплачивать ипотеку позволял папин рабочий контракт, но никак не мой. После погашения банковского кредита остатка хватило на реабилитацию мамы и первое время на проживание, пока мы оформляли пенсию. Вскоре я защитила диплом и устроилась в ООО «Параллель». Изначально предполагалось, что я буду трудиться в группе отца по разработке и усовершенствованию нейроинтерфейсов, в проекте, где он был одним из основоположников. Теперь же я была в компании никем, и мне пришлось довольствоваться работой тестировщика в качестве подопытного кролика. Прошло полтора года… и ничего не менялось.

Я снова отпила сладкий кофе. Приторный до ужаса, он помогал унять головную боль.

Долго наслаждаться тишиной не довелось. По маленькой кухне гулкой вибрацией разнесся сигнал. А следом прозвучал второй. Чашка затряслась в руках. Я поспешила поставить ее на подоконник, пока не залила пол липким напитком.

Мой смартфон, подаренный еще отцом, безмолвно лежал на кухонном столе, звук исходил из сумки, брошенной на пол у двери. В ней находился второй телефон, его мне выдали при подписании договора. Номер на компанию, с подключением только к сотовой связи. Если я соглашалась — должна была написать короткое «принято» и явиться к назначенному времени.

И почему я думала, что первый заказ поступит не сразу? Что у меня будет время свыкнуться с мыслью…

Надежда рассыпалась, стоило включить телефон. В 22:00 быть на месте. Оплата такая, что хватит на аренду сразу за два месяца.

Короткий взгляд на часы. 21:00. Пока не передумала, быстро набрала ответ и отправила. Поставив недопитый кофе в раковину, я выскользнула в коридор.

Скинула домашнюю одежду, влезла в узкие черные брюки и водолазку. Вызвала такси. На работу тестировщиком я ездила на метро, но здесь условия были иными. Компания оплачивала проезд до места и обратно.

Я застегнула тренч, но выскользнуть незаметно из дома не успела.

— Арина?! — мама удивленно уставилась на меня заспанными глазами. — Ты куда?

В свои сорок восемь лет она выглядела всего лет на сорок, но неухоженно. Теперь маму не заботила ее внешность.

— Предложили п-подработку, — заикаясь пробормотала я и опустила глаза, испытывая жгучий стыд.

— Теперь и ночами? Никакого покоя с вашей дурмашиной! Твой отец тоже часто работал сутками… — вздохнула она.

— Нам же нужны деньги?

— Нужны, — почти безразлично зевнула мама. — Вернешься — ходи тихо. Я буду спать. Опять тестировщиком?

Конечно. Ее не заботило, что мы будем есть и как оплачивать занятия Кати!

— Да, — кивнула я, проглотив ком в горле. — Тестировщиком.

Мама снова зевнула и скрылась в комнате. А я, пребывая в полном раздрае, вышла из квартиры.

Я не могла сказать маме, что я не просто тестировщик, а полноценный участник проекта «Эйфория». Но не член команды разработчиков, куда стремилась. Теперь я была той, чей аватар компания предоставляет для удовольствия другим.

От переживаний свело живот. Я на секунду зажмурилась. Так. Нужно успокоиться. Решение уже принято и отказаться невозможно. 

Подписывая контракт, я думала о нем, как о запасном варианте. Было время подумать. По сформированному запросу клиента, система автоматически выбирала подходящих аватаров и делала рассылку, кто отвечал первым — получал работу. Я могла проигнорировать первый запрос, а десять пропусков означали автоматическое исключение из программы.

Утром, когда мне на компьютер пришло предложение о работе, я сомневалась. А потом решила сделать аватар, думая на тот момент, что не стану работать в этой роли. Не смогу. Если бы не одна деталь, не связанная с деньгами…

— Приехали! Выходить будем? — хамовато бросил водитель.

Я выпрыгнула на улицу, нервно толкнув дверь. Она громко хлопнула. Дождь усилился, пришлось раскрыть зонт.

Рядом с водительским сиденьем опустилось стекло.

— Осторожнее хлопай! — мерзким голосом выплюнул таксист в окно.

Я смерила его недовольным взглядом.

Скрипнув шинами, машина раздраженно скрылась в темноте соседних, еле освещенных, переулков.

Придурок! Он заслуживал одной звезды в сервисе такси, не больше. Хаму-таксисту повезло, что на улице плохая погода, и мне совсем не до него.

Ветер одним порывом разметал полы верхней одежды и пробрался пронзительным холодом до самых костей. Я пожалела, что не застегнула тренч в машине. 

В прошлом году сентябрь был жаркий, солнце палило и выжигало остатки кислорода среди бетонных коробок. В этом же все лето и сентябрь Москву щедро заливали холодные дожди, не давая возможности нарядиться в легкое беззаботное платье.

Но независимо от погодных условий, в компанию я должна являться в одежде по регламенту, в ООО «Параллель» действовал строгий дресс-код без поблажек. Летнее легкомысленное платье я бы смогла надеть только в мечтах. А в Эфире — хоть сегодня, если захочет мой партнер, точнее «хозяин» на сессию. 

Неприятная мысль еще больше испортила настроение, по телу пробежала леденящая дрожь, а новый порыв ветра усилил страх от того, что меня ждало совсем скоро. Я побежала по мокрому асфальту до двери-вертушки. Лужи отражали свет ярких огней «Меркурия». А где-то на вершине небоскреба медиафасад завлекал состоятельных граждан окунуться в созданную машинами реальность. «Испытай эмоции» — манили создатели проекта. 

Еще несколько секунд бега, я свернула зонт и зашла в спасительное тепло. 

— Арина Андреевна, забыли что-то на работе?  Вы припозднились сегодня, — приветливо улыбнулся безопасник на входе и поправил борта пиджака, расходящиеся на накаченном торсе.

— Срочные тесты, Павел, готовим большое обновление, — я нацепила маску невозмутимости и небрежно поставила зонт в специальную корзину.

Ему не стоило знать, зачем я явилась в такой час. Как и другим работникам компании.

В общей массе люди осуждали компанию-создателя Эйфории и всех, кто в ней работал. Называли ее «вместилищем разврата». Некоторые сотрудники тоже с пренебрежением отзывались о тех, кто работал на сессиях в Эфире, и пол представителя виртуального аватара не имел никакого значения. На прямое осуждение внутри компании существовал запрет, но отношение несложно было считать, хватало невербальных сигналов.

Ирония заключалась в том, что несмотря на активную демонстрацию презрения — в глубине души многие мечтали хоть раз погрузиться в Эфир. Только у них не было на это средств. И вряд ли когда-нибудь будут.

Дешевую нейросеть, очки и шлемы могли позволить себе практически все. А ООО «Параллель» предлагало нечто иное. Эксклюзив. Живые люди на стороне исполнителя. Живые реакции и эмоции.

Казалось бы, кому нужно платить огромные деньги за виртуальные развлечения? Но желающих было достаточно. Состоятельные члены общества «покупали» не столько секс без репутационных рисков, сколько возможность быть самими собой, расслабиться в полной мере, не рискуя слить свою персону и ценную информацию.

Полная конфиденциальность. ООО «Параллель» гарантировала приватность на всех уровнях процесса. И безопасность участников с обеих сторон. Никаких записей, логов и ретроспектив. Никаких лиц, имен и деталей заказа. Что было сделано и сказано в Эфире — оставалось в Эфире. Протоколы безопасности постоянно совершенствовались.

Пока компания соблюдала данные обещания — в Эфир продолжали идти клиенты.

— Приятного вечера, Арина!

— И вам, Павел! — я поспешила к лифтам, время поджимало, к тому же мне хотелось прекратить ненужный разговор.

Сначала я поехала на свой, двадцать шестой этаж, дабы не вызвать подозрений. Здесь мы тестировали нейроинтерфейсы и вычленяли ошибки в создаваемой реальности.

Я активировала компьютер, нейрошлем, сварила кофе и поставила на свой стол. Заодно проглотила таблетку обезбола, головная боль не отступала полностью. Создала видимость работы, если кто-то надумает наведаться в наш отдел. Тренч и сумку с телефонами убрала в шкафчик и закрыла на ключ.

Сердце от волнения испуганной птахой билось в груди, когда я поднималась в лифте без камеры на сороковой этаж. На нем располагались автономные комнаты-кабинки со звукоизоляцией для выхода в Эфир. По дороге я никого не встретила, сессии распределялись так, чтобы представители как можно меньше пересекались.

Для клиентов такие же зоны были оборудованы в разных точках Москвы. Я выбрала кабинку с зеленым индикатором, занятые отмечались красным свечением, приложила ладонь к считывателю, прошла внутрь и захлопнула дверь.

Оставалось пятнадцать минут до сеанса. Следуя инструктажу на экране монитора, размещенному на стене, я полностью разделась, попила воды. Посетила туалет, в котором была и душевая. Выбрала свой размер комбинезона с гигиеническими вставками, натянула и застегнула его. Он облепил тело и голову как вторая кожа, открытыми остались только глаза. Специальная одежда, напичканная датчиками, обеспечивала двунаправленную связь между реальным телом и аватаром. Полностью передавала сенсорные ощущения, поддерживая баланс между нейростимуляцией и безопасностью физического и ментального здоровья. Я надела шлем и активировала его вместе с комбинезоном. На мониторе отразились сердечный ритм и другие показатели жизнедеятельности. Зажужжала вытяжка, автоматически перейдя в интенсивный режим.

Немного успокоившись я легла на кушетку. Попробую. Если будет невыносимо, я перестану отзываться на предложения системы, и мое участие закроется. Но я прекрасно помнила, почему согласилась. Можно было найти и другую подработку, пусть и не настолько выгодную.

Днем, когда система создавала мой аватар — думала, что ноги моей больше не будет в Эфире в таком качестве.

А потом… несколько секунд, перевернувшие все мои мотивы и планы.

Не знаю, как он это реализовал. Подозревал, что его убьют? Как он опознал мою личность в сети? Я не понимала.

При отключении я увидела папу. Это была запись или какая-то часть его сознания сохранилась в Эфире. Папа был таким, каким я помнила его.

«Арина, дочка», — до боли знакомый голос вернул меня в прошлое, словно беды не произошло. — «Я ждал тебя».

А потом он растворился. По завершении создания моего «виртуального я», программа автоматически завершила работу, вышвырнув меня в реальность. Понятия не имела, появится ли отец снова, но я должна была попробовать. Он что-то хотел сообщить мне. Убийство отца классифицировали как грабеж, повлекший смерть, но моя семья не верила в такой вердикт.

Если был хоть маленьких шанс найти того, кому выгодна смерть папы — я была готова воспользоваться им.

В Эфире был подвох. Специально заложенная погрешность в передаче сигналов: клиенты ощущали все ярче, чем в реальности. Все было настроено так, чтобы не свести с ума сенсорную систему организма, но опробовав раз, человек приходил снова. Пьянящее чувство экстаза и легкости. Плотское удовольствие переходящее в эйфорию. На Эфир подсаживались и дорожки денег от состоятельных граждан медленно перетекали на счета компании.

А для представителей аватаров наоборот, чувства несколько притуплялись, что давало некоторую защиту от зависимости. Но даже так существовал обратный отсчет, зависящий от индивидуальных особенностей организма. Я надеялась, что мне хватит времени и внутренних сил выяснить, кто убил папу.

Я расслабилась на кушетке. Почти сразу сознание переместилось в сконструированную реальность.

Лифт.

Несколько секунд, до того как он остановился, я разглядывала себя в зеркалах. Типаж мой, но совсем не я. На мне черное длинное платье на тонких бретелях с открытой спиной. Нервно улыбнувшись, я подумала, что с легким, летним и легкомысленным на этот раз не повезло. Писк и двери разошлись. Цокая шпильками по мраморному покрытию, я вышла в холл пентхауса на две квартиры.

Дверь слева распахнулась, приглашая войти. В полумраке квартиры меня ждал высокий черноволосый мужчина лет тридцати пяти с модной стрижкой. Мужественное лицо, которое было ненастоящим, а как и мое, сгенерированное системой. Я рассматривала и другие детали. Не знаю зачем, профессиональная привычка подмечать нюансы и запоминать их. Брюки, рубашка с закатанными рукавами, дорогие часы. Он босой.

— Привет. Заходи. — В его приятном, но измененном голосе звучала уверенность.

Именно ее мне не хватало.

— Привет, — робко прошептала я, зайдя внутрь.

— Вина? Или чего покрепче? — он прошел вглубь квартиры.

Я скинула туфли и последовала за ним, разглядывая выбранную мужчиной локацию. Диван, дубовый стол и паркет. Коричнево-серые тона. Стильно, но ничего выделяющегося. Сразу бросились в глаза высокие потолки и панорамные окна в пол с тяжелыми портьерами по бокам. Внизу мерцали огни Москвы. Локация находилась в одном из небоскребов Москва-Сити, но измененная. Случайный выбор или привычное место?

— Тебе нужно расслабиться.

Он был прав. Мое внутреннее напряжение заметит даже слабовидящий. Напиться в виртуальной реальности невозможно, ограничения в системе, но выпитый здесь алкоголь немного «пьянил», пусть и не по-настоящему.

— Белое сухое, пожалуйста, — уже увереннее произнесла я и приблизилась к столу.

Брюнет ловко достал бутылку вина из встроенного в мебель бара и открыл. Протянул мне изящный, со слегка запотевшими тонкими стенками бокал на высокой ножке. Себе в стакан для виски насыпал на треть льда и плеснул крепкий напиток.

— За приятный вечер! — мужчина поднял стакан и сделал глоток темно-янтарной жидкости.

Пригубив прохладное вино, я не сводила изучающего взгляда с мужчины. Влажные губы от виски. Горло. Растегнутый верх рубашки. 

Я больше не чувствовала страха. Осталась небольшая неловкость. А где-то внизу живота зарождалось желание — воздействие нейрошлема. Мне придется через это пройти. А так будет легче.

— Как давно в проекте? — с усмешкой поинтересовался брюнет.

— Это имеет значение? —  я ответила в том же тоне.

Его вопрос был для меня неприятен, но я поняла, что глупо дернулась. Я добровольно пришла сюда, а клиент покупал развлечение, а не мое неуравновешенное состояние.

— Я хочу услышать ответ, — нетерпеливо прогудел он, не скрывая раздражения.

Точно привык командовать, получать ответы на свои вопросы. Желательно молниеносно.

— Первый раз, — я еле слышно выдохнула то, что он хотел услышать.

Довольная улыбка растеклась по лицу мужчины. Он, забрал мой бокал и поставил его на стол вместе со своим.

Больше он ничего не спрашивал. Уверенно притянул за талию к себе, но вопреки резким движениям и командному тону, его рот мягко прижался к моему. Аромат амбры и древесины пробрался в нос. Наверняка тоже не его настоящий парфюм. Я обняла его за тренированный торс и поддалась умелым чужим губам, напоминая себе, зачем погрузилась в Эфир.

Он целовал меня все настойчивее, время на знакомство и болтовню закончилось. Его вкус, губы и наглый язык снова пробудили желание. Опыт у меня был невелик. Брюнет целовался куда лучше, чем мои два парня, с которыми я встречалась еще во времена студенческой относительно беззаботной жизни. Последний быстро остыл и пропал, когда отца убили и мы резко обеднели.

Бретели платья поползли вниз. Испуганно распахнув глаза, я поспешила опустить взгляд, не желая показывать брюнету испуг. Позволила платью соскользнуть. Именно этого от меня ждали. От прохладного воздуха по коже пробежала волна мурашек.

— Красивая, — чарующе произнес брюнет.

Он мягко провел пальцами по груди, лаская чувствительную кожу, а потом наклонился и припал к ней губами. От искр, пробежавших по телу, я не сдержала тихого вздоха. Слегка прогнулась ему навстречу, покоряясь жадным поцелуям. Чтобы не потерять равновесие, снова ухватилась за крепкую талию мужчины. 

Я знала причину физиологических реакций на незнакомца — нейростимуляция будоражила отделы мозга, ответственные за возбуждение, но все равно было неприятно осознавать, что я готова была заняться с ним сексом прямо сейчас. И более того. Хотела этого.

Думала мне будет противно и стыдно пускать его в свое тело, но все прошло гораздо проще. Можно сказать, мне было приятно, когда он трахал меня, поставив на четвереньки на диван здесь же в гостиной. А позднее, в спальне, я испытала, пусть и смазанное, но удовольствие. Брюнет же оба раза пролежал по несколько минут в отключке, переживая яркие эмоции.

— Я в душ, — предупредила я хозяина сегодняшнего вечера, увидев что он очнулся, и скрылась в ванной, примыкающей к спальне.

Неважно, что мы находились в созданной локации, ощущения были настоящие и я торопилась смыть с себя чужие биологические жидкости и прикосновения.

Ванная была так же скудно обставлена как и остальная квартира, но вода шла из душа и на полке нашелся гель для тела и волос, в одном флаконе, как это часто бывает у мужчин в реальности. С тем самым древесно-цитрусовым ароматом. Мужчина в спальне приходил в себя, а мне тоже требовалось время в одиночестве. Скорее всего, плохо мне станет потом, а пока я улавливала странную заторможенность и оглушенность. Реакция психики на стресс.

Все случилось быстро: предложение о работе, контракт, создание аватара и сразу приглашение на сессию. Папа всегда советовал хорошенько подумать, прежде чем браться за сложные задачи, я же себе такой возможности не дала. Не взвесив все за и против, ринулась сломя голову, боясь, что больше не увижу отца и его смерть так и останется безнаказанной.

Я стояла под струями воды и смогла себе признаться — дело было не только в том, чтобы найти виноватого. Куда больше я снова хотела увидеть папу. Услышать его голос и обнять. Если в конце сессии папа не появится, я буду жалеть о содеянном очень долго. Что и говорить, больше всего я боялась, что это было разово. А если это был не он? А результат моего переутомления и излишней стимуляции мозга?

Дверь ванны открылась.

— Пустишь и меня в душ? — брюнет очнулся и тоже решил освежиться.

Меня очень порадовало, что выделенные три часа подходили к концу. Это был максимум погружения без вреда здоровью. Человек мог провести в Эфире безопасно четыре, а кто-то и все пять часов, но компания перестраховывалась, оберегая аватаров, которых и так требовалось часто менять, и своих клиентов.

— Я уже все. Пойду оденусь, — я быстро спрятала обнаженное тело в большом полотенце.

Попытка просочиться мимо голого брюнета провалилась. Он ненадолго задержал меня, прижав к стеклу, но к моей радости не ради секса, хотя таймер еще позволял.

— Подожди в гостиной. У нас есть немного времени. Приму душ и выпьем вина, — мужчина выпустил меня и зашел в душевую.

Не знала, зачем ему это было нужно, но портить благодушный настрой клиента компании не собиралась.

Брюнет пришел уже минут через пять, я успела влезть в платье и пригладить волосы. Он не потрудился одеться, а просто намотал полотенце вокруг бедер. В моих руках снова оказался бокал вина. Заиграла музыка. Что-то отдаленно знакомое, но мне неизвестное.

Неторопливо попивая вино, сидя на удобном стуле, я смотрела на засыпающую Москву за окном.

— Какие планы на завтра? — задал мужчина, казалось, безобидный вопрос. — У тебя выходной? — Он пожал плечами на мой настороженный взгляд и осушил свой бокал с вином.

Представители аватаров пеклись о своей приватности значительно меньше, чем клиенты.  Но не я.

— Еще не думала. Буду спать, неделя выдалась тяжелая, — ответила я, посчитав, что ему скучно, а может одиноко и он хотел поболтать. — А вы?

— Ты, — поправил он меня и широко улыбнулся. — К чему, после того что между нами было — эти барьеры.

К тому, что наша встреча вряд ли повторится, а если так случится, мы друг друга не узнаем.

— Собираюсь прокатиться до университета Дружбы народов. Улица Островитянова. Была там? — бросил мужчина небрежно.

Пульс ударил по ушам. Руки затряслись и я быстро поставила бокал на стол, спрятав руки под стол. Я старалась сделать невозмутимое безразличное лицо, но не знала, получилось ли у меня. Глаза и мимика брюнета ничего не выражали.

Случайность?

— Не особо припоминаю… — я прижала указательный палец к губам и пожав правым плечом, снова взяла бокал.

Вопросов у меня становилось все больше. Всеми доступными силами, я нацепила маску беззаботности и неторопливо допила вино.

— Благодарю за вино и вечер. Наше время почти вышло, — я поднялась, радуясь, что голос прозвучал вежливо и нервная дрожь покинула тело.

Брюнет не дал мне уйти. Снова поцеловал, но теперь я не испытывала и капли вожделения. Я старалась отвечать ему, делая вид, что его вопросы ничего не значат. А еще следовало оставить приятное впечатление, помимо оплаты представителя аватара ждала оценка по нескольким параметрам, а от этого зависела дальнейшая работа в Эфире.

— Пока, — шепнула я, оторвавшись от губ брюнета и наконец-то покинула квартиру.

Каблуки отбивали секунды до отключения сессии. От волнения сердце снова пустилось в бег, дверцы лифта захлопнулись и с ощущением невесомости я покинула сконструированную реальность.

«Арина, у нас мало времени». — Папа смотрел на меня так печально, что я захотела плакать. — «В проекте есть серьезные дыры. Разумовский…».

Я открыла глаза и застонала от отчаяния. Меня вышвырнуло в реальность. Содрав с головы шлем, я разрыдалась, переживая утрату отца и все то, что произошло со мной в Эфире.

— Арина, у вас что-то случилось? — приглядываясь, спросил Павел.

Ну что ему от меня нужно?! От внимательного взгляда безопасника не укрылось мое состояние.

— Ничего, — я натянуто улыбнулась. — Устала. Ничего серьезного, высплюсь и буду в полном порядке.

Уже в такси я поняла, что из-за Павла оставила зонт на проходной. До дома добегу, а как быть завтра, если не перестанет лить?

Но зонт был не самой большой моей проблемой.

В памяти снова всплыл вопрос брюнета. Какое он имел отношение к компании и Федеральному центру мозга и нанотехнологий, находящемуся по адресу Островитянова 1? Я не верила в совпадения, мужчина неспроста назвал эту улицу. Он догадывался или точно знал о моей принадлежности к ООО «Параллель». Или того хуже — прекрасно знал, кто я.

А теперь подозрений стало еще больше, ведь на момент нашего разговора я не собиралась ехать в Центр мозга.

Но папина подсказка…

Петр Иванович Разумовский — руководитель Лаборатории медицинских нейроинтерфейсов и искусственного интеллекта. Кроме того, он был старым другом и научным руководителем отца, а потом и моим наставником на практиках.

На субботу, помимо планов выспаться, появился важный пункт:  встреча с Петром Ивановичем. На данный момент я не знала о чем с ним говорить, но похоже он владел какой-то информацией.

Разумовского после трагедии я видела лишь пару-тройку раз, он как мог пытался нас поддержать, но вскоре его опять поглотил Центр, а меня затянули проблемы выживания семьи. Мама лечилась, забота о Кате упала полностью на мои плечи. Я до сих пор не понимала, как при всем этом у меня получилось защититься и разрулить имущественные проблемы.

Мысль, что следовало дождаться следующей встречи с отцом, меня посетила, она могла пролить свет на моменты непонятные для меня сейчас. Но обдумав, я ее отвергла. Неизвестно когда меня снова пригласят на «подработку». И у меня по-прежнему не было уверенности, что отец снова придет ко мне. А еще я понимала, любая последующая сессия могла стать невыносимой. Настолько, что я больше не смогу в этом участвовать. Не было смысла откладывать поездку к Разумовскому. Появилась надежда, что встреча с другом отца сможет избавить меня от посещения Эфира в качестве… 

«…шлюхи. Ну же, Реброва, признайся себе» — мерзко хмыкнул внутренний голос.

В районе диафрагмы заныло. Насколько обоснованны были мои действия под влиянием желания найти убийцу отца? Что я буду делать с этим знанием? А доказательства?

Дома я снова приняла душ, пытаясь смыть виртуальные прикосновения брюнета и запах древесно-цитрусового геля, не существующего в реальности. Но я ощущала касания, и аромат продолжал назойливо лезть в нос. То, как Эфир действовал на мозг, навевало определенные опасения.

Забравшись в кровать, я перепробовала разные безобидные методики, но так и не уснула. За окном начинал медленно просыпаться город. Я сдалась. Стащила у мамы таблетку снотворного и только тогда уснула. По счастью, без тревожных и мучительных сновидений. А проснулась уже ближе к часу дня. Первое, что я обнаружила — пополнение счета за сессию.

Две чашки сладкого кофе и тяжелая голова после снотворного прояснилась. Я смогла запихнуть в себя пару вареных яиц.

 — Арин, — на кухне появилась мама. — Ты так много работаешь.

Мама села на стул и посмотрела озабоченно. Я верила, что она переживала обо мне, но была не в состоянии помочь. Порой меня раздражала ее безучастность, а потом я вспоминала. О ее горе. О двух годах терапии и борьбы за то, чтобы просто жить. Врачи не давали позитивных прогнозов. Посттравматический синдром не вылечивался до конца, можно было только научиться с ним сосуществовать.

— Ариш. Прости, что я бросила тебя, — прошептала она с надломом. Обычно мама не делилась тем, что ее гнетет. — Я старалась. Я ведь все понимаю, дочка. Но я не смогла. Прости.

В глазах мамы сверкнули слезы.

— Все в порядке, мам. Помоги приглядывать за Катей, пока меня нет дома, и мы справимся! — я обошла стол и крепко ее обняла.

— Я такая беспомощная, дочка, — всхлипнула она. А мне оставалось баюкать ее в своих объятиях, пока мама немного не успокоится.

Петру Ивановичу я звонила с улицы. Дождь прекратился, я пошла пешком до метро, надумала заодно прогуляться.

—  Арина? — Разумовский сразу узнал меня.

— Петр Иванович! Я бы хотела поговорить о папе. Это насчет Э...

— Приезжай, — перебил он меня. — Я засиделся в стенах лаборатории. Погуляем вместе. Вспомним Андрея.

— Буду минут через сорок!

— Увидимся у кофейного киоска на аллее!

Я догадалась, что поговорить Разумовский хочет без посторонних ушей, и в Центр мозга заходить мне тоже не следует.

Петр Иванович привычно опаздывал. Не специально, но так у него получалось всегда. Научным гениям часто прощалась несобранность, и Разумовский не являлся исключением. Я терпеливо ждала ученого, прогуливаясь по аллее.

Запах кофе соблазнительно щекотал нос, я прошлась несколько раз мимо киоска, а потом поняла, что могу себе позволить не только кофе, но и что-то из выпечки. Транжирить деньги неблагоразумно, но после пополнения резервов немного послаблений мне не повредит.

 Но кофе я себе так и не купила. У киоска, разговаривая по телефону, стоял наш генеральный директор — Матвей Дмитриевич Зарницын. Он меня вряд ли бы узнал. Когда отец был жив, мы не раз пересекались, но то ли дело Ребров — ведущий разработчик «Эйфории», с которым Матвей Дмитриевич близко контактировал. И совсем другое — его дочь, ничего из себя не представляющая. Особенно для такого успешного бизнесмена.

Я остановилась немного в стороне, наблюдала как Зарницын выбирает на дисплее напитки и выпечку, а потом ждет, когда робот их приготовит. Меня ничуть не удивляло присутствие здесь Матвея Дмитриевича, наша компания плотно сотрудничала с Центром мозга.

Шелест осенней листвы и запахи влажной почвы окунули меня в воспоминания другой осени, когда я здесь была с папой в последний раз. Счастливое и беззаботное прошлое, к которому никогда не будет возврата.

— Арина? — глубокий мужской голос вернул сознание в болезненную реальность.

— Матвей Дмитриевич? — я в удивлении распахнула глаза. Зарницын меня не только узнал, но и вспомнил имя.

— Матвей. Я не настолько стар, — засмеялся он.

 Не настолько. Генеральному директору недавно исполнилось тридцать шесть, компания шумно отметила его день рождения. Я не явилась на празднество, сославшись начальнице на заботы о маме и сестре. А на самом деле, мне нечего было надеть. Позже, рассматривая фотографии и ролики в корпоративном приложении, я убедилась, что выбор был верный. Среди роскошной обстановки и не менее роскошных людей, я бы ощущала себя очень неуютно.

— Вы к Петру Ивановичу? Я от него. Он всегда с теплотой вспоминает вашего отца. Наши потери несоизмеримы, но нам тоже его не хватает, Арина, — Матвей сочувствующе улыбнулся. И неожиданно протянул мне один из двух стаканчиков с кофе и воздушный крендель с присыпкой. — Держите! Это вам!

Уставившись на Зарницына, я не знала, что мне делать. Было неловко и неуместно брать угощение.

— Спасибо, Матвей Дмитриевич! — Я так и стояла не шелохнувшись.

Поднялся ветер и снова заморосил дождь.

— Это всего лишь кофе, Арина. Я погорячился и заказал себе два, — он открыто улыбнулся. — Надеюсь, вы пьете капучино. Как раз не замерзнете. А вон и Петр Иванович спешит. К вам?

Я кивнула. Все знали о дружбе Реброва и Разумовского. Неуверенно взяла протянутый кофе и крендель. А Матвей посмотрел на небо и пригладил темные волосы.

— До встречи, Арина! — он снова улыбнулся и направился к парковке.

От исторического здания Центра мозга с огромным зонтом ко мне бежал Разумовский. Он был на пятнадцать лет старше отца, но и в шестьдесят восемь не терял бодрости. Дождь усиливался. Я поспешила к нему под зонт.

— Арина, девочка моя. Прости, что мало уделял тебе внимания в последнее время, — немного запыхавшись произнес Петр Иванович.

— Приезжайте к нам в гости. Мама будет тоже вам рада.

— Приеду, — Разумовский прижал пальцы к губам, предупреждая, что мне нужно молчать.

Он достал из кармана устройство, похожее на карманные часы и нажал кнопку сбоку. По экрану побежали цифры. Через несколько секунд удовлетворенно кивнул.

— Теперь можно. Ты ни с кем не обсуждала папу? Но перейдем сразу к делу, — он выразительно посмотрел на стакан и крендель в моих руках. — Матвей Дмитриевич... Держись от него подальше, девочка.

— Почему? Мы случайно встретились с ним здесь, — меня очень удивило предупреждение Разумовского.

— На всякий случай. Зарницын хитер и умен. Никогда не знаешь, что он задумал, — пробормотал ученый. — А теперь рассказывай. Ты не просто так приехала.

Отнекиваться смысла не было. За этим я и приехала.

— Я видела папу, Петр Иванович. Его аватар появлялся в Эфире перед отключением. На несколько секунд до того, как меня выбрасывало в реальность. Это было два раза.

 Петр Иванович остановился, схватил меня за руку и уставился в глаза:

— Повтори!

— Я видела отца. Два раза и два сообщения. Поэтому я здесь. Первый раз он сказал: «Арина, дочка. Я ждал тебя».

Разумовский побледнев, слушал.

— А второй: «Арина, у нас мало времени. В проекте есть серьезные дыры. Разумовский…», — повторила я, что сказал отец.

— Значит, у нас получилось… Лаборатория проводит эксперименты с копированием личности в Эфир. Мы уже семь лет проводим опыты по заказу Правительства России. ООО «Параллель» ведет свои проекты под их крылом. Когда у нас получится, Эфир сможет сохранить тех, чья физическая оболочка серьезно пострадала. Когда-нибудь удастся совершить прорыв и подселить сознание в искусственно выращенные тела, — быстро рассказывал ученый. Он заметно волновался. — Но пока это все теория и эксперименты. Или уже нет?

Разумовский нахмурил густые седые брови и замолк. Я часто дышала, тоже борясь с волнением и неверием. Сложно было принять такое! Но мысль, что папа был жив, пусть и таким способом, дарила надежду.

— За два дня до своей смерти ко мне пришел твой отец. Он попросил скопировать свою личность в его аватар. Мы не знали получилось у нас или нет. Только начали эксперименты. Не нашли никакого подтверждения и отклика. За эти два года я не видел твоего отца, хоть и неоднократно бывал в Эфире.

— Он явился во время моего первого полноценного погружения… — выдавила я, севшим голосом. — Это возможно?

— Мне нужно кое-что проверить! Никому ни слова, ни об экспериментах, ни о том, что ты видела отца! Понятно? — Петр Иванович обнял меня. — Не верю я, что твой отец жертва грабителя. Не верю, дочка. Я свяжусь с тобой. Бери зонт и езжай домой.

Разумовский передал мне ручку зонта с крючком и прямо так, под сильным дождем побежал к Центру.

Пока я шла к станции «Университет дружбы народов», дождь стих. Уже в метро на второй телефон снова пришел запрос из системы. Мой аватар снова подошел кому-то из клиентов.

Опять?! Так быстро?

Я смотрела ровно одну секунду и ответила согласием. Если в Эфире не просто запись, а личность моего отца — я должна его увидеть.