Проходимка в Академии. Уроки истинной привязанности

— МИСС, вы меня слышите? — щёлкнул перед моим носом пальцами ректор.

Я моргнула.

— Да, конечно, извините.

— Итак, мисс… — господин Алистер Кромвель, ректор, суровый мужчина с аскетичным лицом, заглядывает в бумаги. — …Джемильтон, вам нужно срочно во что бы то ни стало поступить в нашу академию, я правильно понимаю?

— Именно так, — обрадовалась я.

— Увы, вынужден отказать.

Вердикт как обухом по голове.

— Почему?

— А вы как думаете? В нашей академии строжайшая дисциплина. Вы опоздали на вступительные экзамены на четыре месяца — целая вечность по меркам магического образования. Следующий набор только через год.

— Но я не могу ждать! — страх ледяными щупальцами оплетает сердце.

Процесс разрушения необратим, и если я не остановлю его в ближайшее время, последствия будут фатальными для меня.

— Прошу вас, дайте мне шанс, — нервно облизываю пересохшие губы. — Не хотелось бы терять время, вы же знаете, что это самый ценный ресурс.

— Я думаю иначе, мисс… — снова заглядывает в бумаги. — …Джемильтон, как раз время будет работать на вас, — тонко намекает на то, что я не подхожу и не стоит дальше тужиться, — и вы как следует подготовитесь.

Это означало: двери для меня закрыты. Он даже имя моё не хочет запомнить.

— Я заплачу, сколько? — прямолинейно предлагаю, лихорадочно хватаясь за сумочку как за соломинку. — У меня есть средства, скажите, сколько?

Не давая возможности возразить, быстро снимаю с пальца родовой перстень, как от сердца отрываю — это память отца.

— Вот, — кладу на стол перед ректором.

— Что это?

— Хорошо, — забираю перстень обратно, — я сейчас тогда сбегаю в ближайший обменник и…

— Мисс… — шипит, закатывая глаза. — …Джемильтон, вы, похоже, думаете, что деньги решают всё? Нет. Смею заверить, что это не так. Всего доброго, точнее, до следующего семестра, — указывает на дверь.

— А что тогда решает? Вопрос жизни и смерти? — сжимаю в кулаке фамильную драгоценность.

В кабинете повисла полнейшая тишина. Алистер, будто прозрев, внимательнее посмотрел на меня. Его глаза задержались на моих волосах, словно только замечая характерную особенность: полную потерю пигментации. Белоснежные пряди, выбившиеся из общей массы темных волос, выдавали наличие признаков разрушения — дара, который медленно меня убивает.

И я не имею возможности его нейтрализовать, не став парой для того, с кем произошёл… контакт.

— Сколько прошло времени с начала изменений?

— Метаморфозы очень быстрые — только десять дней, — признаюсь, не вижу смысла скрывать.

Ректор нахмурился, стуча наконечником пера по столу.

— Позвольте только встать в пару с одним из магов.

Ведь метаморфозы можно остановить с помощью прямого контакта с тем, кто к этому причастен. Есть, разумеется, ещё один способ — физический контакт, но это последнее, о чём я бы хотела думать.

— Пары — это редкость. В настоящее время маги всё больше обособляются, действуют поодиночке и не идут на ментальный контакт. Я не могу кого-то заставить это сделать.

Опускаю взгляд, чувствуя крах.

— Единственное, что я могу сделать, это… — Алистер медленно потянулся в кресле, скрипнувшем под его весом, к массивному дубовому столу, сцепив пальцы в замок. В полумраке кабинета его глаза блестели как два куска льда. — …Назначить испытание. Если вы его пройдёте, то, вероятно…

— Я готова! Проведите его прямо сейчас, — мой шёпот прозвучал хрипло и взволнованно, даже ладони вспотели.

Ректор озадаченно покачал головой, разглядывая меня: девчонка, серая мышь, ничего не смыслящая, с мутными целями. Я бы тоже не верила. Он имел полное право выставить меня за дверь, да ещё и навечно занести моё имя в инфернальный список.

С каждой секундой подо мной трещал тонкий лёд.

— Хорошо, — пододвинул обратно бумаги с края стола. — Можете попытаться.

— Спасибо! Спасибо вам…

— И кто вам нужен? Надеюсь, знаете? — его пальцы щёлкнули, вызывая мерцающую голограмму списка студентов и преподавателей.

— Кассиан Нокфоер.

Тишина.

Ректор напряжённо поворачивается, сводит брови.

— Почему именно он? А не за личным ли интересом вы пришли, мисс Джемильтон?

Кровь приливает к лицу, окрашивая щеки пунцовым. Меня буквально раздавило возмущением, но нельзя было винить его за такие выводы. Кассиан Нокфоер был не просто сильнейшим магом академии и опытным инструктором, но и самым завидным женихом столицы — наследником древнего рода, чей магический лимит исчислялся астрономическими цифрами. Его имя было на устах всех девушек высшего света, каждая из которых мечтала заполучить его в мужья. Но мне он нужен был по другой причине.

Я бы вообще никогда не согласилась с ним столкнуться во второй раз, но вынуждена. Не по своей воле.

— Никакого другого интереса, господин Кромвель. Это вышло случайно, — густо краснею, то ли от злости, то ли от стыда, — между нами ничего не было, если вы об этом.

Мне нужно всего лишь оказаться в радиусе его магического поля. Когда он уберёт защитные щиты, я проникну в ядро его силы и нейтрализую привязку, которая и вызывает метаморфозы в моих энергетических структурах. Это должно остановить разрушение. Звучит просто, но мои руки дрожали, несмотря на все попытки прогнать сомнения. Вопрос в другом: откроет ли мне доступ к своей святыне, то есть менталу, дракон?

— Я поверю тебе, Вивьен… — после долгого раздумья отвечает ректор. — Но у меня есть одно условие.

— Конечно.

— Если вы пройдёте испытание, и даже если… — потирает переносицу, показывая, что он не совсем верит, что у меня что-то выйдет, — …получится остановить изменения, вы исчезнете из академии. Навсегда.

Осмыслив его условие, я широко улыбаюсь.

— Считайте, что я уже пакую чемодан, господин Кромвель.

Ректор пролистывает список адептов. Его пальцы замерли на знакомом имени, которое я бы предпочла стереть из памяти раз и навсегда.

А что же? Кассиан не был на первом месте? Я думала, он побил все рейтинги и списки.

Мужчина активировал выбранное имя, и оно засияло словно солнце.

— Ждите, мисс Джемильтон.

Я не смогла сдержать радости, хотя внутри всё сжималось от жуткого страха.

Мне удалось обойти правила и вызвать Кассиана. Но это ещё не всё. Впереди самое сложное — встреча лицом к лицу со своим кошмаром.

Скромно занимаю место на стуле с мягкой спинкой возле окна.

Академия Равновесия поражает величием, но всё это великолепие погружено в мрачную палитру серых тонов, создающую атмосферу холодной торжественности. Даже бархат, переливающийся шёлк и благородное дерево не спасают.

Мне не по себе при мысли о том, каково это — учиться здесь, где царит такой гнетущий полумрак, что поглощает даже звуки.

Напольные часы в чёрной раме — единственное “украшение” приёмной ректорского кабинета. Секундная стрелка, будто издеваясь, подрагивала слишком медленно. Окружение расплылось, становясь багровым маревом. Каждая секунда отдавалась гулким ударом в висках, отсчитывая неумолимое приближение нашей встречи….

Символично, ещё недавно мой отец точно так же наблюдал, как истекает его время. Он часто сидел в кресле-качалке на террасе, наблюдая, как солнце садится, окрашивая небо в предсмертные краски. В его глазах были тоска и страх. Он принял свою участь, устав от борьбы с недугом, что поглощал наш мир. Всё потому, что он потерял свою пару и хаос поглотил его.

Началось все с мелких сбоев, затем переросло в глобальные метаморфозы. Он продержался достаточно долго, больше двух лет.

И вот теперь моя очередь. Меня настигло то, что уничтожило его.

Я смотрела на свои трясущиеся от напряжения руки и понимала, что не смогла сохранить то, что он пытался защитить.

— Вы как-то побледнели, всё в порядке, не передумали? — интересуется Алистер.

— Спасибо, всё хорошо, просто… — ректор даже меня не знает, как объяснить свои переживания? Облизываю сухие губы. — Можно воды?

— Пожалуйста, — предлагает, и я поднимаюсь со стула.

Учёба здесь меня не интересует, моя цель — он. Нейтрализую контакт и исчезну.

— Спасибо, — возвращаюсь на место.

Сжала похолодевшими пальцами кожу недорогой сумочки, которую мог позволить мой скромный бюджет, так сильно, что ногти оставили темные впадины на ней.

Шанс всё исправить катастрофически ничтожен, но иначе меня сотрут из списка живых, выкинут из памяти, а опекун заберёт имя, словно меня никогда и не существовало. Ведь у меня нет ни громкого имени, ни выдающихся способностей, в отличие от большинства учеников этой академии.

Я — нейтрал, пустышка.

Каждый человек рождается с определенным магическим потенциалом, но иногда рождаются отпрыски, у которых нет никаких способностей. С самого рождения они связаны с балансом между созиданием и разрушением в мире.

Выбор мужа для такой девушки предопределен. Нейтралы не сами по себе поддерживают баланс, а через выбранного партнера путём ментального контакта. Если их супруг созидатель, нейтрал будет уравновешивать его, предотвращая чрезмерное растрачивание сил, которое может привести к сбою или дисбалансу. И наоборот, если муж склонен к разрушению, она будет его сдерживать.

Некоторые пустышки считают свой феномен наказанием, а другие гордятся тем, что их обычная жизнь является частью чего-то большего. Меня всё устраивало, и я спокойно готовилась к свадьбе с мужчиной, которого нашел для меня опекун.

А теперь меня ждёт позор, если я всё не исправлю.

Из-за него приходится добиваться места в этом чужеродном мне заведении. Хотя некоторые особы сбегают сюда, чтобы избежать навязанного брака.

Внезапно тишину сотрясает грубый стук. Я подскочила со стула, машинально поправляя идеально выглаженную юбку и откидывая иссиня-черные волосы за спину.

Ректор, стиснув квадратные челюсти, бросил на меня нечитаемый взгляд, произнёс сжато:

— Входите.

Дверь бесшумно распахнулась.

Уверенные шаги по ковру, расслабленная, немного вальяжная походка, это он — Кассиан Нокфоер.

Я сжалась, хотелось притвориться вон тем ковриком у порога.

Кассиан остановился напротив массивного ректорского стола, не доходя пару шагов. Он несомненно заметил присутствие постороннего, только даже не взглянул в мою сторону, словно я была не интереснее мухи на стекле. Хотя я сидела возле окна, и мой силуэт отчётливо виден.

А вот я смотрела на него во все глаза.

Но что с ним произошло?

Прошло всего десять дней, но Кассиан подвергся некоторым изменениям.

Его волосы. Он шатен, сейчас же волосы белые, с оттенком расплавленного серебра, уложенные в асимметричную прическу.

Что такого могло случиться? Неужели из-за нашей встречи? Нет, такого не может быть, ладно я без подготовки, но он…

Меня прошиб пот, нервно сжала пальцы в кулаки. Если это из-за нашего ментального контакта, то все очень плохо.

— Вы звали? — Кассиан сунул увитые венами кисти в карманы брюк.

Этот голос, поднимающий во мне шквал эмоций… Голос низкий и будто немного простуженный, с небольшой хрипотцой, был приятен для слуха и опасен для сердца.

Но не для моего! Я отчетливо помню жгучие жесткие слова наследника семейства Нокфоер в отношении меня. Я запомнила это навсегда.

По его как маска, лицу ничего невозможно понять. Испытывает ли он такой же дискомфорт, как я?

“Мечтай, Вивьен”, — хмыкнула про себя.

Лучше бы он имел изъяны, но Нокфоер совершенен во всех смыслах — внешность не исключение.

Тусклый солнечный свет падал на нижнюю часть лица, сильную шею и плечо. Идеальные черты, ровный нос, твердый подбородок с упрямой ямочкой, высокие скулы, чувственная линия губ, темный разлет бровей под прядью челки коротко стриженных волос, что вбирали весь свет в кабинете, переливаясь серебром. Атлетическую фигуру мага и широкие плечи украшала черная академическая форма.

Боги наградили его всем, некий венец творения с убийственной магией. Попадаешь в его сети — и считай, что пропала. В его ауре было что-то тёмное, запретное и запредельное, обладающее греховной притягательностью.

Вот и я обожглась… И если бы он мне нравился! Кассиана Нокфоера я возненавидела с первой встречи.

А ещё он был старше, перешёл на третий курс. Пришлось раздобыть о нём всю информацию.

Накрутила я себя знатно, стряхивая пепел с обгоревших крыльев, на которых я порхала до встречи с ним.

— Да, звал, — поднимается с кресла ректор. — Вот, познакомься, это Вивьен Джемильтон. Она бросила тебе вызов, будь любезен, ответь этой милой леди, — указывает Алистер в мою сторону и натянуто улыбается.

Я вспыхнула, чувствуя, как обжигает щеки, словно пламя лижет кожу. Вцепилась в сумку сильнее, как будто она могла стать спасительным якорем в штормовом море нахлынувших эмоций.

Кассиан Нокфоер повернулся.

Наш зрительный контакт длится всего несколько секунд. Кассиан бесконечно медленно скользит по моей фигуре потемневшим пылающим взглядом, задерживается на моих губах, скользит к декольте блузки, и ниже… А мне хочется прикрыться, но почему-то не могу пошевелиться. Его взгляд как удар грома, который сотрясает землю. Как погружение под лёд. Как падение с обрыва, когда земля исчезает из-под ног — сердце замерло в свободном парении. Меня распластало словно бабочку иголками на бархатной доске — трепещущую и уязвимую.

Его пылающий взгляд чёрных глаз говорил только об одном — он меня запомнил.

Великий Создатель, не думала, что это будет так сложно.

“Как. Ты. Посмела!” — вот что читалось в его взгляде.

Прошёл год, как ушёл мой отец. После его смерти моя жизнь изменилась кардинально. Я осталась один на один с огромным ворохом проблем: долгами, огромной усадьбой и словно вороньё слетевшимися врагами отца. Несмотря на то, что последние несколько лет его поразило, как шептали доктора и целители, “безумие” — апатия и увлечение бессмысленными занятиями — я уже тогда фактически несла всё хозяйство и управление на себе.

Мы не всегда были в таком упадке. Было время, когда отец занимал высокое положение в обществе. Он был одним из тех, кто ковал невидимые, но прочные сдерживающие барьеры между нашим миром и хаосом, что так и норовил прорваться и захватить всё. Имя отца числилось в списках самых важных встреч, конференций, тайных совещаний и даже ужинов, где решались судьбы не только нашей страны, но, как я теперь понимаю, и гораздо большего.

Но случилось то, что случилось. Разумеется, власти не оставили меня на растерзание нищеты, и я быстро попала под покровительство своего опекуна Харбора Дистонтьери.

Я благодарила судьбу за это, иначе угодила бы в неприятную ситуацию, ещё хуже — стать игрушкой в руках врага. Впрочем, неприятностей мне не удалось избежать, когда на открытом вечере среди шишек Риверхейма я стала свидетелем этого злосчастного разговора между младшим и старшим Нокфоейрами обо мне, а потом и скандала.

Оказалось, Кассиан не один, кто так думал так ужасно обо мне.

Когда посыпались фразы в сторону ушедшего отца, полные язвительных замечаний о «старых порядках» и “устаревших методах” о том он “ненормальный и чёкнутый”. Я вся горела от возмущения. Как они смеют так говорить о моем отце, человеке чести и достоинства, который всю свою жизнь посвятил служению стране?! Хотелось высказать всё, что о них думаю, и я ответила:

— Мой отец держал защиту, пока многие почивали на лаврах, он не покладая рук!

Они замолкли, а опекун схватил меня и вывел в коридор, обрушив гнев.

— Если не хочешь утонуть в нищете, тебе придётся закрыть рот на замок и быть послушной и покладистой, поняла? Я так много сил трачу, чтобы найти тебе достойного мужа. А ты это не ценишь. Терпи, поняла?

Гнев и стыд смешались в одно. Он был прав с одной стороны, но с другой… Никогда я ещё не чувствовала себя такой преданной, униженной и беспомощной. Обида опалила лёгкие и горло от невысказанных эмоций.

И это ответ на преданность отца, за все усилия. Он жизнь за это отдал, а они так…

И мне придётся всю жизнь глотать эти унижения в сторону папы.

Несправедливость разорвала душу в клочья.

Я не помнила, как скользнула обратно в тёмный коридор и понеслась прочь, как выбежала на террасу. Ледяной ветер вместе с мелким колючим снегом хлестнул по лицу, взметнул волосы. Сама не своя, я ринулась с лестницы и побежала прочь, подальше от этого места. Бесы меня понесли через озеро в сторону ворот.

Я не помнила, как оступилась и сорвалась с берега, а ледяные недра воды сошлись надо мной тяжёлой ледяной толщей, вонзая тысячи игл в тело. Мутная обжигающая тьма поглотила как голодный зверь. Отчаянная инстинктивная попытка всплыть наверх разбилась обо что-то твердое и холодное — ледяную толщу, нависшую надо мной словно приговор. Это был конец, я попала под лёд, и сил не хватало его пробить. Вскрик, вырвавшийся из груди, тут же захлебнулся в ледяной воде, и она с отвратительной легкостью заполнила легкие. Наверное, моё тело нашли бы только по весне, когда растаял лёд, но всё обернулось иначе. Сквозь оцепенение меня что-то подхватило, сильная надёжная хватка, уверенные руки обхватили талию, вырывая из ледяного плена.

Сознание возвращалось медленно, принося муку и одну сплошную боль. Сквозь муть и резь я слышала крепкие ругательства, чувствуя настойчивый горячий рот на своих губах, раз за разом, пока боль не пронзила лёгкие, выталкивая воду из желудка. Вонзая пальцы в заледеневшую, покрытую инеем землю, я надрывалась кашлем, тёплый пиджак опустился на мои плечи.

Жёсткие пальцы обхватили мой подбородок и грубо повернули, заставляя смотреть в глаза тому, что меня вытащил..

— Какого дьявола ты в воду прыгнула, идиотка?! — рыкнул Кассиан Нокфоер в моё лицо.

Моргнула обледенелыми ресницами и, трясясь от холода, я замотала головой.

— Я не… — голос пропал.

А потом случилось это…

То, чего не могу объяснить до сих пор. Его взгляд сверлил, словно желая испепелить на месте. Ярость клокотала в тёмных безднах, темнее зимней ночи, но из-под этой бури гнева пробивались искры неприкрытого беспокойства.

В груди словно сдавило стальным обручем, крик обжег горло, пламя густой лавой наполнило всё нутро, заставляя задохнуться.

Кровь закипела, и взгляд заполнило алым маревом.

Пальцы крючками непроизвольно сжались в кулаки. Кожу будто лизало пламя, в животе завязался тугой узел. Взгляд Кассиана проникая сквозь броню отчаяния и боли. Я чувствовала его, меня будто расплавили и смешали с его сутью, создавая нечто новое, пугающее и чуждое.

Страх и боль во мне встретились с таким же испепеляющим огнём в его глазах.

Мои мысли разлетелись на осколки, а чувства оголились, став уязвимыми и болезненно острыми. Я видела в его взгляде отражение собственной паники и вместе с тем — обещание избавления от мук. Я хотела оттолкнуть его, вырваться из этого плена, но тело, предав разум, расплавленное в его руках, тянулось навстречу, жаждая поглотить этот всепоглощающий огонь, надеясь обрести в нем долгожданное успокоение, слиться воедино.

Горячая волна прокатилась по венам, и я словно марионетка дернулась навстречу Кассиану и потеряла сознание.

Вспоминая снова утянули меня в это жерло страха и боли.

В кабинете воздух стал таким тяжелым, что я не могла пошевелиться и открыть рот, чтобы что-то сказать.

Ректор молча наблюдал за нами, кажется, ему было крайне любопытно посмотреть на реакцию своего лучшего студента. Кассиан тоже не спешил задавать вопросы и давать хоть какую-то реакцию. Я только наблюдала, как плавится его взгляд докрасна и карие глаза становятся густого бордового оттенка.

— Что значит вызов? — его металлический тон убивает последние нервные клетки.

Кассиан отрывает взгляд от меня и возвращает на ректора.

Алистер ставит сжатые кулаки на стол, опирается на них.

— Мисс Вивьен Джемильтон я допускаю до испытания, вы, господин Нокфоер, поставлены в пару, если милая леди пройдёт его, то я могу вас только поздравить с приобретением партнёра.

С каждым словом ректора моё сердце обрывается, я вижу, как надуваются вены на шее и висках дракона, как руки сжимаются в кулаки.

— Мне не нужен никакой партнёр, что за средневековые выходки? — рычит Кассиан, и кажется, что еще немного, и он проломит стол кулаками. — Я не выбираю себе пару по указке! Да ещё непонятно с кем.

Ректор лишь ухмыляется, отчего у меня по спине пробегают мурашки. Он наслаждается ситуацией, словно смотрит увлекательное представление.

— Боюсь, господин Нокфоер, вы немного не поняли. Это не указка, а предложение, от которого сложно отказаться, — его взгляд становится острым, как лезвие. — Мисс Джемильтон обладает уникальной, хм, особенностью, которая может быть вам полезна. Очень полезна, как я посмотрю.

Кассиан фыркает, не сводя взгляда с ректора. Его бордовые глаза горят недобрым огнем.

— И какой же за особенностью может обладать эта… — он бросает на меня мимолетный взгляд, полный презрения, — …тем, что может быть полезно мне? — удерживается он от грубых высказываний, и вряд потому, что не хочет нагрубить, просто не хочет марать язык.

Алистер выдерживает его взгляд, не дрогнув.

— Об этом вы узнаете в ходе испытания. Если, конечно, мисс Джемильтон его пройдет. Впрочем, я уверен, что она вас удивит. Не так ли, мисс?

Я чувствую, как на меня снова обращается внимание этих двоих. С одной стороны, презрительный взгляд дракона, от которого хочется съежиться. С другой — оценивающий хищный взгляд ректора, от которого становится тесно.

— Именно так, господин Кромвель, спасибо, — отвечаю я. Хотя внутри всё сжимается от одной мысли о том, что сейчас произойдёт. Я уверена в себе, но этот огненный дракон пугает.

Кассиан на мой ответ закатывает глаза и фыркает. А потом качает головой, будто не верит, что это происходит с ним. Что ж, это взаимно. Мне тоже сложно поверить, что я здесь и передо мной стоит он — воплощение надменности и силы.

Ещё бы он не злился — какая-то “проходимка” осмелилась испытать его в паре, оторвав наверняка от более важных дел. Но виновата в этом не я. Не я пошла на контакт! Не я сделала эту опасную, разрушающую меня привязку! Да ему вообще плевать на меня! Поэтому меня не могут волновать его собственные чувства. Это самое последнее, о чём я должна думать.

Но… тогда почему он вытащил меня из того озера, мог бы сделать вид что не заметил? Нет. Кассиан Нокфоер и благородство — несочетаемые качества. Здесь что-то другое.

— Ну что ж, тогда не будем откладывать это в долгий ящик, — хлопнул Алистер в ладони. Его тон слишком радушный, чтобы не заметить, как он просто хочет от меня избавиться поскорее. — Кассиан, проводи Вивьен в тренировочный зал. Я подойду через несколько минут.

— С удовольствием, — сквозь зубы шипит дракон, а у меня холодок по спине. В его голосе слышится плохо скрываемая угроза.

— Дверь, — небрежно указывает мне на выход.

Сжимаю губы и прохожу к двери. Я ведь хотела именно этого — немедленно во всём разобраться, и всё шло по плану, даже лучше, чем я предполагала. Но страх предательски пробирал нутро. Голос разума кричал, чтобы я бежала, но я не могла.

Кассиан шёл впереди, и я смотрела в его широченную спину, перетекающую в узкие бёдра и ягодицы, невольно залюбовалась его фигурой, он будто статуя, украшающая эти мрачные стены, искусно высеченная из камня.

Вивьен, и куда ты смотришь, очнись!

Не помня себя от волнения и хаоса в мыслях, я не заметила, как мы миновали многочисленные коридоры, лестницы и оказались в учебном корпусе.

Очутились словно в зарыбленном аквариуме — учебном крыле — адепты смотрели в нашу сторону, толкались и вытягивали шеи. Я чувствовала себя одноклеточным под микроскопом их взглядов.

Маги разрушения, смертоносное ядро Ривенхейма, бомба замедленного действия, вот кто они вместе взятые. С каждым шагом мне хотелось сбежать подальше от этого взрывоопасного места. Мои ладони вспотели, а сердце колотилось как бешеное.

Кассиан шёл быстро, не заботясь о том, успеваю ли я за его шагом, на самом деле едва успевала, у меня не было таких длинных ног, как у него.

— Касс, ты куда? — останавливает один из парней Нокфоера. — У нас тут всё готово уже, тебя ждём.

В его голосе слышалось нетерпение. Кассиан отвернулся от меня, вставая спиной, загораживая от любопытного взгляда своего, судя по всему, приятеля.

— Начинайте без меня, присоединюсь, как разберусь с…

Парень замолк, сжал челюсти и бросил через плечо на свою навязанную спутницу ледяной взгляд, под которым неистово билось пламя.

— Откуда она? — высокий брюнет в академической тёмной форме оценивающе окинул меня взглядом и усмехнулся так пошло и мерзко, что мне хотелось прикрыться, спрятаться и срочно помыться. Такой же испорченный баловень судьбы.

— Это? — снова посмотрел на меня как на кусок грязи, прилипший к его начищенному ботинку. — Недоразумение. Мне нужно её испытать.

Я вспыхнула от досады. На самом деле это я назначила испытание, вызвав его в пару, а не он. Но решила разумно промолчать. Скоро меня здесь не будет, и это самое главное. Но почему его слова всё время будто задевают меня за живое?

— И каким же образом? — брюнет прищурил по-кошачьи зеленые глаза, словно играя с добычей.

— Нужно посмотреть, сможет ли эта мышка выдержать… интенсивный курс “частной практики”.

Лицо словно кипятком обдало, и стыд пятнами покрыл мои щёки до корней волос. Я всё-таки взрываюсь.

— Боюсь, мои таланты могут оказаться слишком… специфичными для “практических занятий”, — заметила я.

В лице Кассиана мелькнуло удивление. На мгновение даже показалось, что он заинтригован. Но тут же это сменилось раздражением.

Вив, ну зачем ты это сказала? Почему бы просто не помолчать? Зачем привлекать к себе столько внимания?

Только уже поздно.

— А она острая на язычок, — сунул в карманы руки брюнет и надул пузырь жвачки, лопнув его, облизал губы.

Я поморщилась и отвернулась.

— Ладно, давай, — отстал брюнет.

До самой лестницы чувствовала на себе пристальный взгляд его дружка. Интересно, что у них за важное событие? Впрочем, какая мне разница.

Не успеваем мы зайти в тёмное помещение, похожее на бокс, Кассиан Нокфоер, воспользовавшись подходящим случаем, хватает меня за локоть и разворачивает к себе так резко, что голова откидывается назад, а на лицо липнут пряди волос.

— Послушай, ты, — цедит сквозь зубы, — как там тебя, думаешь, я ничего не знаю? Ты пыталась достать меня на том вечере, притащилась сюда, чтобы сделать это снова, собираешься встать со мной в пару, для чего? Чтобы стать заметной за мой счёт? Решила быть королевой Ривенхейма, да? Отвечай! — сжимает пальцами до боли мой локоть.

Я хватала ртом воздух под ядовитым градом несправедливых обвинений. От него исходили такая агрессия и вражда, что всё внутри меня сжалось от страха и затряслось. Теперь я понимаю, что сделала всё правильно — с этим надменным мажором я бы никогда не договорилась.

— Мне больно, отпусти, — шиплю в ответ, собрав крохи самообладания, которые могли остаться во мне.

Карие, почти чёрные глаза сузились в хищные щели, и где-то в глубине под тенью длинных тёмных ресниц сверкал холод далёких звёзд.

— Как только войдёт ректор, ты откажешься от испытания, поняла меня? Или… — заскрежетал зубами, — пожалеешь об этом, проходимка!

Глаза защипало. На открытую рану словно соли насыпали, что я ему сделала такого, что он мне вот так угрожает? Злость всколыхнулась кислотой в груди. Я дёрнулась из его хватки.

Если он думает, что сможет запугать меня, то ошибается, я не серая мышь, как он думает, не позволю со мной обращаться так, как, видимо, привык со всеми. Надменный заносчивый папенькин любимец.

Кассиан удивлённо вскинул брови, когда я с вызовом посмотрела на него.

— Я уйду сама, если ты исправишь что сделал!

— Ты ещё и полоумная.

Слишком больно, оставляет жгучую обиду в душе.

— Но в одном ты права, — вдруг усмехнулся он, — не надо было вытаскивать тебя из того озера. Может, мне это исправить?

Я сглотнула, во рту резко стало сухо, аура разрушителя подавляла, раздавливала меня как насекомое.

— Хорошенько подумай сейчас, у тебя есть время, после его не будет, поверь мне, — склоняется надо мной скалой, приближает лицо, так близко, что горячее дыхание опаляет мою щёку. Вблизи он ещё опаснее и безумно притягательнее, нет, невозможно иметь такую поистине мужскую красоту и столь испорченный характер! — Я тебя опозорю на всю академию, ты сильно пожалеешь.

Меня бьёт дрожь, мысли лихорадочно мечутся, колени подгибаются, инстинкты кричат бежать подальше от этого смертельно опасного дракона. Но что будет, если я это сделаю, разве не та же цена? Мне не справиться с магией самой. Понятно, что он считает меня самозванкой и не поверит мне. Даже пытаться не следует.

— Я вижу, вы уже всё хорошо обсудили и подготовились, — Алистер заходит в бокс. — Вы готовы, мисс Джемильтон?

Дышу часто, знаю, что если сейчас посмотрю на дракона, то струшу, просто не смогу. Поэтому не раздумываю.

— Да.

И всё-таки, не удержавшись, бросаю взгляд на него. Тьма, настоящая, опасная, смертоносная и разрушительная, обещающая расквитаться со мной сполна — вот что было в его взгляде.

— Тогда прошу, — Кромвель приглашает в зал.

Мы расходимся с Нокфоером, как борцы на ринге.

Кассиан бросил на меня последний уничижительный взгляд и первым двинулся к залу. А перед моими глазами сыпались искры, стены расплывались, меня всю трясло.

Тренировочный зал встретил меня своим прохладным дыханием и величием, напоминая нутро огромного чудовища. Устроенный так, что просторную середину окружали трибуны со скамьями, ровными рядами поднимающиеся под высоченные своды. Кажется, здесь проходили не только тренировки, но и состязания.

Я поёжилась, страшно представить, что тут происходило, но в воздухе явно витал дух соперничества, чуждый мне. Захотелось сразу в свою тёплую уютную скромную усадьбу, желательно под тёплый плед.

Здесь уже находились адепты, парни и девушки, одетые в облегающие костюмы, слишком подчёркивающие изгибы тела. Я бы себе такого не позволила, но девушки, кажется, чувствовали себя вполне комфортно. Увидев пришелицу в юбке и с голубой ленточкой в волосах, глаза представительниц женского пола заискрились задором и весельем, понимая, что намечается вполне любопытное и неординарное состязание. Но это оказалось только началом. К моему ужасу, в зал начали подтягиваться другие ученики академии Равновесия, и уже вскоре трибуны со стороны входа наполнились.

Смущало это только меня одну, ректор был вполне спокоен. Он указал мне встать за отметину на полу, я встала, растерянно сжав в руках сумочку.

От меня не ускользнуло, как Кассиан в очередной раз закатил глаза и поморщился.

— Давайте я подержу, мисс, — предложил мне Кромвель, забрав мешающую вещь.

Он отошёл, и я тут же почувствовала себя беззащитной.

Вивьен, что ты наделала?! Уж легче было с достоинством встретить свою участь лицом к лицу, чем оказаться в центре внимания адептов, отсчитывая вдохи под точным прицелом ставших чёрными глаз Кассиана Нокфоера.

— Начнём, — объявляет Алистер, и моё сердце пропускает удар, рухнув куда-то в бездонную пропасть.

Пульс зашкаливал, сердце с бешеной скоростью качало кровь, сделалось так страшно, что дыхания не хватало в груди.

Нужно выдержать. Если мне удастся снять привязку, я больше никогда не увижу этого высокомерного и грубого гордеца.

И всё же это было всего лишь испытание, если он такой сильный, с чего бы ему переживать? Напротив, большая возможность самоутвердиться за счёт какой-то девчонки с улицы.

Раздумывать дальше мне не дали шёпотки за спиной. Определённо, адепты за Кассиана, вот и сейчас кучка девушек в первом ряду посылает всевозможные сигналы восхищения дракону, уверенные, что я испытание заведомо провалила, как только переступила порог академии.

Впрочем, все разом смолкли, когда свет стал меркнуть. Нет, на улице по-прежнему ясный день, но вот на арену будто опустились поздние сумерки, пролились, будто чернила в воде, тени со всех сторон, погружая всех в полумрак.

«И обязательно нужно нагонять столько жути? Мне и так было безумно страшно».

Но самое страшное оказалось впереди: когда глаза Нокфоера начали заполняться густой чёрной смолой. Повеяло ледяным дыханием смерти.

Как я и предполагала, один за другим разрушитель начал выставлять барьеры, слои, состоящие из различной магической субстанции.

Я вязко сглотнула. Из рассказов отца я знала, что обычный маг с разрушающей энергией имел, как правило, сине-фиолетовый спектр, обычно состоящий из десяти слоёв, не более. Они, как годичные кольца, плотно наслаивались на ауру. Количество слоёв зависело от генетики, врождённых и приобретённых способностей, личной силы и возраста.

«Зрители» затихли, а моё дыхание застряло где-то в лёгких, глаза расширились от ошеломления.

У Кассиана имелось больше десяти слоёв. Гораздо больше.

Сине-фиолетовый переходил в красный спектр, что говорило о безмерной силе, и к этой силе прибавлялась драконья ипостась.

Что ж, сама ведь вызвалась, стоило думать.

— Ваша задача, — Кромвель завёл руки за спину, — нейтрализовать хотя бы внешний спектр. Если сделаете это, считайте, что учитесь здесь.

Я сжала и разжала похолодевшие пальцы. Алистер занизил планку для видимости, ведь мы оба знаем, что пройти я их должна все, чтобы стать свободной.

Литые плечи Кассиана напряжены, взгляд нечитаем, лицо озаряет алое свечение, отражаясь в тёмной бездне красными всполохами, тяжёлые челюсти плотно сжаты, брови сведены, бешеная энергетика давит, глаза гипнотизируют и не выпускают. Взгляд, от которого не хватает воздуха в лёгких.

Я всё-таки сдаюсь. Невольно делаю шаг назад. Мне не справиться, это же ясно как белый день, и на что я рассчитывала? Вивьен, очнись и брось эту безумную и опасную затею.

Ожидание затянулось, воцарившееся молчание давило на уши. Сердце, казалось, разорвётся от напора.

Соберись, Вив! Ты же прошла сюда, так что же теперь? Что тебе терять?

Миг слабости отпустил. Делаю глубокий вдох и приступаю. Первый слой нейтрализовать мне непросто.

Моя собственная природа ощущалась свежей прохладой, как молния в ливне, она медленно потекла по венам, отзываясь на мой призыв. Я направила силы к первому, самому внешнему слою Кассиана — его называли защитной капсулой, состоящей сразу из пяти слоёв — ощущая, обволакивая его словно пузырь.

Отец учил меня, что нейтрализация — это не разрушение, хотя между ними есть некоторые сходства, но это не одно и то же. Это перенаправление энергии, поиск слабого места в структуре и деликатное смещение магических масс, хотя, по сути, такое же устранение чего-либо.

Магия Кассиана сопротивлялась, пульсировала словно живая. Я чувствовала, как его сила пытается оттолкнуть мою.

Облизала пересохшие губы, стараясь не обращать внимания, как ему не нравится, как меня сильно лихорадит от смеси чувств, страха и сомнения, сместила сразу всю капсулу и продвинулась.

Второй спектр слоёв представлял собой более плотную магическую оболочку, я начала нейтрализовывать центры один за другим, нежно, как будто боясь разбудить спящего зверя. Мои пальцы слегка подрагивали, пот выступил на висках. Концентрация требовала всех моих сил. Я не собиралась вставать к нему в пару, но если барьеры пропустят, то это будет определено. А они пропустят, потому что есть эта проклятая привязка. Каким-то образом это случилось на том озере без усилий.

И вот наконец почувствовала едва заметный сдвиг в сторону красного, самого опасного спектра. Время будто исчезло, тишина оглушала.

И там, где я должна была остановиться, двинулась вперёд. Спектр дрогнул, пропуская беспрепятственно. Кассиан, не ожидая от меня такой прыти, напрягся, но поздно.

…Я его почувствовала.

Ошеломление сменилось восхищением, а вместе с ним что-то невообразимо мощное хлынуло на меня, окутало белоснежным жидким сиянием. Я бездумно поддаюсь этому потоку, позабыв и об осторожности, и о том, что должна была сделать. Разум затопило экстазом. Но тут сознание и позвоночник внезапно обожгло словно раскаленным железом, правую лопатку обдало жаром.

Я беззвучно вскрикнула и рухнула на пол, хватаясь за грудь. Лихорадочно тяну воздух, но не могу сделать вдох. Меня закрутило в водовороте паники и страха.

— Лекаря сюда, немедленно! — раздался громогласный голос Кромвеля, когда я в безуспешной попытке пыталась оживить лёгкие.

Наконец в лёгкие влился воздух, и я задышала. Кто-то приблизился, попытался помочь подняться.

— Не нужно лекаря, со мной всё в порядке, — оправилась я, оглядывая обступившую меня толпу.

В зале стало вновь светло. Ищу его, не знаю, зачем это делаю, но взгляд будто примагничивается к литой фигуре дракона. Даже не могу прочесть его мысли, они также мне недоступны, но совершенно точно замечаю тревогу в его взгляде, она была короткой, как просвет солнца за облаками, пока вновь его не заволокло тучами оглушительной злости.

— Вы уверены, мисс Джемильтон? — уточняет ректор.

— Да.

— Что ж, испытание вы прошли… И мне не остаётся выбора, как поставить вас в пару с Кассианом, мисс Джемильтон. Вы продемонстрировали не только удивительную стойкость, но и редкую магическую способность.

Нет! Ошеломление и страх обрушились стеной и придавили. Я не собиралась здесь оставаться! Я надеялась, что…

— Господин Кромвель, я…

— Кассиан, примите свою подопечную и проведите инструктаж.

Это было как удар обухом по голове. Разинула шокированно рот. Нет, я не хотела! Не хотела и не думала об этом, я была уверена, что смогу всё решить сразу!

Медленно поворачиваюсь к замершему как кусок глыбы Нокфоеру.

Убийственный взгляд дракона обещал не только провести инструктаж, он обещал, что я пожалею о том, что вообще родилась. Мне не продержаться и пары дней. Предупреждения Алистера небезосновательны.

А ведь так обидно, у меня ведь почти получилось, но что-то пошло не так…

— Вивьен Джемильтон будет посещать занятия вместе с остальными студентами в стандартном порядке, — объявляет в завершении ректор. — Прошу всех вернуться к своим делам. Испытание окончено.

Взгляды липнут ко мне как паутина, я действительно чувствую себя бабочкой, угодившей в эту паутину, и чем больше пытаюсь вырваться, тем сильнее запутываюсь. Каждый взгляд — нить, стягивающая мои крылья, лишающая свободы. Дыхание сбивается, в горле пересыхает, а внутри нарастает паника. Потому что самый опасный хищник сейчас выжидает момента, чтобы наброситься на меня.

Толпа расходится неохотно, но не все… несколько фигуристых девушек бросают на меня оценивающие взгляды, зеленоглазый брюнет что-то говорит Кассиану и пошло ухмыляется. Кассиан не двигается, не сводя с меня глаз. Его лицо — лёд, непроницаемое, но я чувствую, как внутри этой горы бушует вулкан и вот-вот взорвётся.

— Кассиан, проводите свою подопечную к женскому общежитию и зайдите ко мне в кабинет. Нам нужно кое-что обсудить.

Ректор, вернув мне сумочку, покидает арену.

Показалось, что сумерки снова начали сгущаться.

С замиранием проследила, как Кромвель скрылся в глубине выхода, поёжилась, ощущая на себе прожигающий взгляд Кассиана в окружении своей свиты. Страшно представить, что он сейчас думает. Но какая разница. Важно понять, что меня ждёт впереди и как справиться с этой внезапно свалившейся на меня новой реальностью. Что я скажу опекуну? Как мне быть дальше?

Нервно сжимаю сумочку, отвожу взгляд и морщусь, чувствуя, как основание позвоночника и лопатки что-то жжёт.

— Иди сюда, — грозный рык в затылок и очередной рывок стальной хваткой за локоть заставляют вздрогнуть.

Пальцы впиваются в локоть капканом. Мы идём, точнее, я бегу, едва успевая за мужским шагом. Мне катастрофически нужно обо всём подумать, всё осмыслить, но Нокфоер не дал даже короткой передышки.

Я сама виновата, разинула рот и упустила момент, когда нужно было действовать, но эта странная сила, которая ворвалась в меня, она во всём виновата. Я не собиралась проводить с ним большую часть времени — это испытание похуже метаморфоз, происходящих со мной!

Я же не виновата, что удалось зайти так далеко, но теперь он вымещает на мне злость вместо того, чтобы поработать над своей защитой. Хотя здесь я не совсем права, защита его мощнейшая, но ни одна сила не может стать преградой для нейтралов при таком совпадении. Даже не верится, что это вообще возможно с ним.

Мы миновали коридор, прошли под сводами высокого потолка какого-то помещения и повернули в открытую дверь. Пустые столы и доска говорили о том, что это одна из аудиторий.

— И зачем мы сюда?

В ответ Кассиан Нокфоер грубо толкает меня к стене.

Возмущение захлестывает, но я не успеваю открыть рот. Дракон резко разворачивает меня спиной к стенке, в которую я упираюсь выставленными вперед ладонями. Да что он, чёрт возьми, делает?! Ректор велел дать мне инструктаж, или это он и есть? Тогда я требую объяснений!

Я не успела ничего осмыслить, Кассиан собрал мои волосы и отбросил со спины.

— Что ты…

Рванул мой жакет с плеч. Распахиваю от ужаса глаза, дергаюсь, но слух оглушает треск блузки, дракон бесцеремонно оголяет мою спину, несчастные пуговицы сыпятся на пол, прохладный воздух обдает кожу, поднимая волоски на затылке. Вздрагиваю от прикосновения горячих пальцев, они уверенно скользят по моим позвонкам от основания шеи по руслу вниз, с напором гладят лопатку. Это слишком… порочно, откровенно и нахально, что у меня пересыхает во рту и икрит в глазах.

Стук сердца отдаётся в голову шумом, окружение плывет, мир сужается до следа от пальцев его рук и…

Горячий толчок дыхания обдаёт шею и тут же сменяется твёрдым прикосновением чувственных губ, они оставляют влажный след. С жарким поцелуем в шею Кассиан толкается бёдрами в мои ягодицы.

Жгучие искры скользят по всему телу, жар приливает к лицу. Шок, оцепенение, наслаждение, собирающееся томительной свинцовой тяжестью внизу живота.

Веки тяжелеют и я закрываю глаза. Здравомыслие приказывало очнуться, но тело давало совсем другие сигналы. Это неправильно и возмутительно, и…

Сильные руки обхватывают мою талию, вплотную притягивая к твердому телу.

— Нет! — резко разворачиваюсь, вжимаясь спиной в стену, грудь вздымается в частом дыхании. Кассиан тоже дышит тяжело, в его взгляде туман, он смотрит так, что меня бросает в лютый жар.

— Ты ведь этого хотела? В чём проблема? Или тебе ещё и денег надо?

ЧТО?! Слова как пощёчина, снова теряю воздух в лёгких. Искры из глаз.

— Знаешь что, — зло шиплю я, — ты глубоко ошибаешься, у меня уже есть жених, и я ему верна.

— Верна? — глаза дракона сужаются, в них клубится густая тьма, раскалённая огнём. — Интересно, что скажет твой… — нагло оскалился, — когда увидит метку. Боюсь, он разочаруется.

— Метку? Какую ещё метку?! — это заявление отрезвляет в секунду, разбивая вдребезги. Инстинктивно хватаюсь за шею, пальцы шарят по коже, ищут то, чего не должно быть. — Ты лжёшь! Нет никакой метки!

С ужасом замечаю, что в распахнутом вороте блузки виден край кружевного лифа, только поздно спохватилась. Нокфоер делает шаг вперед.

— А это что? — поддевает кулон на цепочке, протягивая свою наглую лапищу, прежде чем я успеваю хоть как-то прикрыться.

— Не трогай меня, — рыкнула, запахиваясь.

Дракон сводит брови и перехватывает меня, рывком притягивая, моя грудь упирается в его твердую грудь. Чувствую, как вершинки становятся чувствительными и твёрдыми, хочу остановиться, но не могу: всё тело стало ватным и слабым под его напором. А аромат его тела, свежий цитрус на морозе, окутывает, заполняет голову и впитывается в кожу. Взгляд карих глаз прожигает насквозь, будто видит все мои тайные страхи и желания.

— Просто посмотри в зеркало. И расскажи своему «жениху», как сильно ты хранила ему верность, когда… — Он делает паузу, наслаждаясь моим смятением. — Когда дрожала в моих объятиях.

Я задыхаюсь от ярости. Да как он смеет! Хочется стереть с его лица эту самодовольную ухмылку.

Меня трясёт, пульс зашкаливает, колени подкашиваются, но самое ужасное — по телу растекается сладкое желание, оно опускается по бёдрам к самым стопам ног. Это обескуражило, ошеломило и напугало.

Я бью его по плечам и отталкиваюсь, ринувшись к двери, на ходу запахивая жакет. Вылетаю в прохладный коридор. Щёки пылают, губы горят, меня всю лихорадит. След от его губ всё ещё горит на коже, в волосах запутался его запах.

Хотелось исчезнуть, раствориться, сгореть. В груди бушует, меня ещё никто не касался так и не целовал. Как я могла позволить ему это сделать? Но я не ожидала, всё произошло слишком быстро. Нужно убираться из этой чёртовой академии и держаться подальше от него. Глаза запекло от досады. Получается, чем больше я пытаюсь от него отделаться, тем больше вязну в этих зыбучих песках по имени Кассиан Нокфоер.

Прикрываю веки, делаю судорожный вдох.

Нет, побег не решит моей проблемы, если я сейчас покину эти стены, то путь будет навсегда закрыт, нельзя так горячиться и идти на поводу у эмоций. Он ведь просто хочет меня запугать! Что ж, почти получилось, больше я на такое не поддамся.

Позади послышались шаги. Хватаюсь за пуговицы жакета, начиная быстро и решительно застёгиваться, скрывая лихорадочную дрожь в пальцах.

Кассиан

Я буравлю взглядом стену, ярость прожигает насквозь, кислотой заполняет вены. В голове пульсирует один лишь зверский инстинкт — разорвать, уничтожить, превратить в кровавое месиво того, кто посмел…

Вдох-выдох. Сквозь зубы. Бессмысленно. Ничто не вернет назад то, что произошло на площадке. Эта дрянь… Эта чертова шлюха пробила броню, вторглась в личное пространство.

— Гадина… — рычу, сжимая кулаки до хруста костей.

Внутри бушует ураган ярости, смешанный с грязным животным возбуждением?

Резкий разворот. Чёткий шаг.

Девчонка ждет. Стоит как ни в чем не бывало. Наглая самоуверенная выскочка, посмевшая полезть в мою жизнь. Я не верю своим глазам, этому фарсу. Метка на ее шее — это доказательство. Откуда? Как? Всё ложь! Подделка. Она её просто нарисовала! Только почему её вкус, которой обжигает язык до сих пор — вкус дикой ягоды, вкус гибели — был более чем реален?

Вивьен Джемильтон…

Шаг. Она вздрагивает. Глаза как у испуганного олененка, пальцы судорожно сжимают разорванную ткань блузки.

Скриплю зубами, желваки ходят ходуном.

Проходимка прикидывается невинной жертвой. Я же прекрасно помню ее на том вечере — извивалась словно змея вокруг меня, а потом прыгнула в озеро, чтобы привлечь моё внимание. А я, идиот, поверил, полез спасать. Подстава. Все это подстава.

Разворачиваюсь, направляясь к выходу.

— Ты куда? — в спину жалобное. — А как же инструктаж?

Да как она смеет? Дрожь пронизывает тело, нервы на пределе, еще секунда — и взорвусь. Где выдержка? Где контроль над зверем внутри? Все насмарку! Какая-то дешевка смогла вывести меня из себя, довести до белого каления.

Но пусть не радуется. Она поплатится. Я лично позабочусь о том, чтобы эта проходимка вылетела из академии, как пробка из бутылки. А сейчас…

— Заткнись, — цежу сквозь зубы. — И держись от меня подальше.

Лицо замухрышки каменеет и бледнеет. А что такое? Не нравится?

— Тогда я скажу об этом господину Кромвелю, — гордо заявляет.

Усмехаюсь. Ясно всё с ней. Засовываю руки в карманы и сокращаю дистанцию.

Девчонка не дрогнула, не шелохнулась. Она действительно чокнутая, инстинкты самосохранения отсутствуют напрочь.

— А ты и с ним тоже? — ухмыляюсь открыто, порочно скользя по её кукольному лицу взглядом, смотрю на тонкую шею, которую она пытается прикрыть, притворяясь скромницей. Некая домашняя овечка, решившая заглянуть в клетку к хищнику, ну-ну.

До Джемильтон мои слова, видимо, доходят не сразу, а когда доходят, синеющие глаза темнеют, даже завораживают, напоминая грозовое небо. Резкий взмах руки, и щёку опаляет хлёсткая пощёчина.

Несмотря на хрупкий внешний вид, удар был сильный, у меня из глаз искры посыпались. Я замираю, ощущая жгучую боль на коже. Ярость вспыхивает внутри как порох. Мои пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Я медленно поворачиваю голову и смотрю на неё в упор почти невидящим от огненной бури взглядом.

Хватаю её за запястье стальной хваткой. Она дёргается, вырвавшись, и… таращится взглядом, полным гнева, испуга и… обиды. Обожгла как лёд раскалённые нервы.

Джемильтон воспользовалась моим коротким замешательством, оторвав от меня полный смятения взгляд, развернулась и пошла прочь по коридору. Я дёрнулся и жёстко себя осадил. Ещё не хватало за ней…

Стук удаляющихся каблуков отдаётся вместе с сумасшедшим ритмом сердца.

Воздух вокруг искрит от ярости. Она давно скрылась из виду, но я продолжаю пялиться в пустоту.

Академия — мой оазис, мой мир, где я на вершине, где правила устанавливаю тоже я. И тут появляется ОНА. Проскальзывает между пальцев словно песок, навязывается в напарники.

Я, дракон с разрушающей силой, мне не нужен никто. Так почему терплю ее присутствие, этот взгляд?.. Не понимаю, как не придушил её там, у стены. И что вообще на меня нашло? Она совершенно не в моём вкусе, и что за монашеские тряпки были на ней?

Провожу пальцами по горевшей коже щеки, где остались красные следы.

Проходимка посмела меня ударить. Как такое возможно? Вызвала во мне эмоции и воспользовалась этим. Но больше всего волновала метка. Нужно немедленно проверить, подделка это или…

Сжимаю челюсти и незамедлительно разворачиваюсь, шагаю по коридору, каждый шаг — как удар молота.

Десять дней! Десять гребаных дней она в моей голове. Сам виноват, допустил, что хаос вырвался из-под контроля, вызывая магическую нестабильность. И что в итоге? Мои волосы… обесцветились. Пришлось плести выдумку про нарушение правил, про барьер. Пришлось жертвовать своими баллами. Да я его перешагиваю каждый раз, как финиш на кроссе. Но никогда хаос меня не ломал! А тут… какая-то дешёвка достала!

А если метка настоящая?

Тогда пожалеет, что вообще родилась на свет!

Эта дрянь заплатит. За каждую секунду моего времени, за каждую седую прядь в моих волосах. Она думала, что победила? Что вывела из себя? Да, она добилась своего, хаос бы её побрал!

Этот ожог на щеке — лишь напоминание о моей ошибке, о том, что я позволил эмоциям взять верх. Но больше этого не повторится. Я верну себе контроль и потерянные баллы.

Врываюсь в комнату словно вихрь, срывая пуловер на лету. Иду в ванную слепо, спасение в холодной воде, лишь бы унять дрожь. Но взгляд в зеркало — как удар под дых. Сердце замирает, а затем бешено колотится, кровь стучит в висках. За плечом, словно вытатуированный самим хаосом — зловещий рисунок. Черные, как обугленные корни древа, линии, расползаются по лопатке, взбираются по позвоночнику гибкими лианами и душат шею в сложном плетении.

Кипящая ярость обжигает горло, перед глазами вспыхивают багровые молнии.

— Что… за?!.. — выплевываю я, голос чужой, сорванный.

Кожа горит, словно меня облили кипятком. В одну секунду радужки глаз, словно расплавленное железо, наливаются алым, а черты лица корчит, выламывает, превращая в злобную звериную маску. Я на грани… перевоплощения. Метка не поддельная. Она здесь, реальна, как боль, и смерть для меня. Но как, черт возьми?!

Хаос вырывается наружу с первобытной мощью. Звон — оглушительный, режет слух. Зеркало рассекается осколок за осколком, в каждом отражая гримасу нечеловеческой ярости. В груди клокочет безумие, дикий восторг, смешанный с яростью. Словно из глубин веков, из самой бездны пробуждается древнее всемогущее нечто, что ждало этого момента вечность.

— Нет! — рычит нечеловеческий голос, вырываясь из моего горла.

Задыхаюсь от переполняющей мощи. Это как удар молнии, как рождение нового мира, пожирающего старый… внутри меня. Растерянность парализует, я не понимаю, что будет дальше, кто я теперь. Одно я знаю точно: моя жизнь, прежняя, безвозвратно разбита.

“Ты будешь молить о смерти. Обещаю. Я — не тот, кого можно приручить”.

— Кассиан! Кассиан, ты здесь? — сквозь пелену хаоса пробивается знакомый, но такой далекий голос.

Дверь распахивается, и на пороге — рыжеволосая магичка. Её глаза распахнуты от удивления, и в них на миг мелькает испуг.

— Кас?.. Что с тобой?

Даниэль так просто не напугать заклинаниями и проклятиями, но сейчас она видит меня… таким. Она уверенно подходит ближе, завороженно пальцами касается моего голого торса, и её горячее дыхание обжигает кожу подбородка.

Впиваюсь в её шею голодным злым поцелуем, разогретым другой. Сминаю полные упругие груди, разрывая кружево дорогого белья.

— Касс… — стонет она то ли от боли, то ли от внезапной страсти. Мне безразлично.

Грубо разворачиваю её спиной к себе, подталкиваю к раковине, она едва удерживается на ногах. Задираю её юбку, срываю тонкое кружево, не церемонясь. Интересно, какое бельё у той… Бесы.

Мне нужно выпустить пар, освободить из себя эту безумную энергию и заглушить мысли о… Даниэль — под рукой. Еще одного магического скачка я не допущу.

Горячая влажная глубина на миг приглушает бушующий внутри ад. Как и распахнутые, полные восхищения и ошеломления ядовито-зеленые глаза рыжей бестии, отражающиеся в осколках разбитого зеркала.