Проклятая Черной Луной

Дворец генерала-губернатора был окружен толстыми высокими стенами, так что даже деревья не могли перевесить через них свои ветви. Яра невольно задержала дыхание, когда повозка проехала через двойные ворота. На несколько секунд все погрузилось во тьму, плотную, как покрывало. Слышался только скрип колес и размеренное фырканье лошадей. И только сердце девушки ухало так громко, что, казалось, его слышит вся округа. На взмокшую ладонь легла рука матери.

— Не бойся, мы все через это проходили. Вот увидишь, все будет хорошо.

В темноте ее лица не было видно, но Яра готова была поклясться, что на выбеленном лице матери в этот момент была ее неизменная теплая улыбка.

— Ты ее только еще больше нервируешь, — шутливо упрекнул ее отец.

Повозка проехала через узкий проход, темнота осталась позади, а с ней и сантименты. Семейство Кин тут же обрело придворно-серьезный вид. Прямые спины, ладони лежат на коленях — точь-в-точь истуканы в храмах. Яра никогда не понимала, зачем так делать, но повторяла за родителями, пока все «правильные» движения не стали заученными до автоматизма.

Она чуть скосила глаза и взглянула в окно, насколько позволял высокий воротник платья. За окном проплывали красивейшие сады, распустившиеся первой весенней красотой. В этом году на Праздник Лилии погода была просто великолепной, весна вступила в свои права, солнце ласково обнимало земли Империи своими лучами. Самый подходящий день, чтобы свезти самых красивых девушек колонии и украсить ими дворец генерала-губернатора Джао наравне с цветами.

Яра Кин была единственной дочерью маленького дворянского рода. В свое время они одними из первых присягнули первому Императору, но с тех пор прошло уже много поколений. Род Кин ослаб во внутренних войнах, и только их верность Императору не угасла. Но толку от нее, если их дочь родилась с меткой Черной луны?

Когда остров Джилонг стал колонией Империи Кан, старые боги и храмы остались в прошлом. Империя дала острову новые большие корабли, защищенные пути, но, самое главное — Систему. Гороскоп, если по-простому. Вся политика Империи строилась на основе положений звезд на небе. Когда начинать торговлю, с кем торговать, с кем заключать союз, кого назначать генералом-губернатором. У каждого дома появился свой астролог. Это быстро перешло и к дворянам поменьше, и к простым людям. И если мужчины совещались со звездочетами, чтобы знать, когда закупать скот и шелк, то женщин больше беспокоило, как обеспечить своим детям выгодные браки. Звезды знали лучше любой свахи, сколько детей принесет брак, как богато будут жить супруги. Вскоре все браки стали заключаться только по гороскопу.

Вот только Яра стала исключением. Каждый раз, стоило им пригласить в дом очередную сваху, история повторялась: женщина с усталыми глазами поджимала губы, причмокивала и говорила, что дело плохо и тыкала в Черную луну. «Поздно родилась, да? Видно, звездам хотелось, чтоб род ваш угас. Черная Луна на тяжелую судьбу указывает», — они тыкали в какие-то секторы на карте, а Яра смотрела в окно, на солнце, уступающее место луне. Всегда белоликой и безразличной, особенно к юной девушке, которую в лицо называли проклятьем рода Кин. Вскоре в их городе не было ни одной свахи, которая взялась бы за наследницу дома Кин. А поскольку ни одна уважающая сваха не признает, что что-то ей неподвластно, то о засидевшейся в девках Яре поползли слухи. Мол, и бесплодна, и слабоумна, и проклята. В общем, вскоре в дом нельзя было загнать ни одного жениха, даже из самого разорившегося рода.

Тогда глава семьи, Масато Кин, решил, что семейству пора перестать тратить будущее приданое дочери на гадалок, и написал письмо генералу-губернатору Джао. Так они и отправились на ярмарку невест, лелея надежду, что в столице колонии найдется хоть одна сваха, способная разглядеть что-то кроме проклятия в натальной карте Яры.

Дворец генерала-губернатора напоминал небольшой город в городе. Маленький, но все равно самодостаточный. Тут был и главный дом: большой и многоярусный, как корабль. Было несколько домов для прислуги, свой собственный сад, пруд с карпами, теплицы и даже небольшая ферма. Все, что водилось на территории дворца этим вечером должно было порадовать гостей и показаться на праздничном столе. А потом будет еще один такой вечер. И еще. И еще. До тех пор, пока генерал-губернатор не сумеет поспособствовать замужеству Яры. А до той поры она и другие девушки, по тем или иным причинам ставшие украшение местного двора, будут развлекать влиятельных господ, день за днем доказывая, что достойны исполнить свое предназначение и выйти замуж. Но даже чтоб получить скромную роль кандидатки, нужно было пройти отбор:танцы, пение, этикет. И, конечно, пообщаться с придворной свахой, говорящей на языке звезд.

Яра так погрузилась в свои мысли, что и сама не заметила, как повозка остановилась у длинного гостевого дома. При виде его изогнутой крыши и хрустальных колокольчиков, сверкавщих над дверьми и окнами, мама, Хана Кин, не сдержала возбужденной улыбки, навеянной воспоминаниями юности. На отца эти виды, похоже, тоже подействовали. Он положил свою ладонь поверх руки жены и мягко погладил ее пальцы.

— Славное было время. Ты помнишь…?

— Конечно, — улыбнулась она. — Ты впервые увидел меня вон на том балконе.

— А в тот же вечер госпожа Мин благословила наш брак.

Они переплели пальцы, глядя друг другу в глаза, как влюбленные. Но Яра, вместо обычного умиления, почувствовала лишь едкий укол раздражения в самое сердце. Казалось, они не слишком понимают всю серьезность ситуации. Они приехали в столицу разбираться с проклятьем, а не предаваться воспоминаниям.

Она дернула головой, прогоняя эти мысли и возвращая самообладание. Звякнули подвески на заколках.

— Почему вам все же не разрешат в этот раз остановиться в общих покоях? — спросила она, чтоб разбавить повисшее молчание. Родители переглянулись с мягкими улыбками.

— Это стратегический ход, звездочка, — улыбнулся Масато. — В мужских покоях я смогу заранее увидеть всех потенциальных женихов и их отцов.

— А я в женских познакомлюсь с их матерями и сестрами. Заодно изучим конкуренток, чтобы в итоге составить тебе выгодную партию.

— Если такой кандидат вообще найдется, — пробубнила девушка себе под нос. Хотелось бы ей заразиться оптимизмом родителей, но для этого было поздно.

Ей было уже двадцать три весны. Она красотой пошла в мать, а умом — в отца. Была скромна, остроумна и, когда надо, молчалива. Но ни одна из этих добродетелей не приблизила ее к замужеству, тогда как ее ровесницы уже в третий раз разрешались от бремени и радовали свои семьи наследниками. И все же родители умудрялись воспринимать эту вынужденную поездку как увлекательное приключение.

Слуги тем временем разгрузили их скромный багаж и, непрестанно кланяясь, повели их в покои. Широкая спина отца исчезла за поворотом дорожки. Его проводили в мужской дом. А Хану с Ярой миниатюрная молчаливая служанка повела в женский дом.

Комнатой мама была более, чем довольна. В свое время именно тут она оставалась, когда сама принимала участие в ярмарке невест.

«Госпожа Мин точно меня не забыла», — умиленно ворковала она, в третий раз обходя покои и убеждаясь, что все ровно также, как двадцать пять лет назад, когда она со своей сестрой…

Яра и рада была бы послушать эту историю в пятый раз за день, но сказывалась усталость с дороги. Накопившаяся нервозность развеивала ее внимание, как весенний ветер разносит в клочья холод. А что, если и тут на ней поставят крест? А что, если вместо спасения эта поездка обернется для их семьи еще большим позором? Она бы полезла на стену, вот только хрупкие реечные конструкции с тонкой резьбой явно не были предназначены для таких проявлений чувств.

— А почему они не сплошные? — вскинула брови Яра. Через тонкие рейки, при желании, можно было просмотреть весь этаж. Виднелись силуэты суетящихся служанок, набиравших ванны для только прибывших гостий. Через другую стенку было видно, как распаковывают багаж другие девушки и, под едкими взглядами матерей и наставниц, репетируют танцы и музыкальные номера.

Хана только благодушно улыбнулась, погружаясь в очередную волну воспоминаний.

— В старые времена девушки жили по несколько в одних покоях. С нравами было построже, да и конкуренция была выше. И таким образом следили, чтобы ни одна девушка не приводила любовника и по ночам не шлялась. А если такое замечали, то ее место быстро освобождалось.

— Вот как…

— Но в тебе я не сомневаюсь, моя звездочка, — проворковала она. — Ты у меня образцовая леди. Давай тебя оденем, чтобы у этих индюков не было поводов для сомнений. А потом направимся в общий зал. Там нас будет ждать…

— Госпожа Харука Мин, придворный астролог, — почти обреченно сказала Яра.

В большом зале женского дома царила духота. Нагретый солнечными лучами воздух был вязким от приторного запаха духов, и все же никто не открывал окна. Так что тридцать девушек в компании матерей, служанок, сестер и наставниц изнывали от жары, борясь за каждый глоток воздуха и ловя выбеленными лицами каждое дуновение ветра. Некоторые невесты, наплевав на приличия, обмахивались веерами и широкими рукавами платьев, особо рьяные уже сбили когда-то безукоризненные прически. У других растекся макияж. Третьи были просто взвинчены бесконечным ожиданием и не сдерживали хищных взглядов или злобного шипения, стоило только кому-нибудь взглянуть в их сторону.

Мать и дочь Кин заняли место в дальнем углу зала. Яра сидела неподвижно, как статуэтка, и со скучающим видом наблюдала за остальными девушками. Кто-то, чтобы отвлечься от жары, готовился к основным испытания: танцам, музыке, этикету. Но в общей нервозности даже самые утонченные движения выглядели дергано и раздражающе. Яра одернула себя, стараясь не поддаваться общему настроению. У нее было множество поводов для раздражения помимо чужих кривых шагов.

Черное платье, которое выбрала для нее мать, оказалось ужасно неудобным. Сидя на раскаленном полу, Яра кожей чувствовала каждый шов, вгрызавшийся в тело. По бокам текли струйки пота, и оставалось только молиться, чтоб макияж не размазался по лицу влажными пятнами. Хотя, если бы приличия позволяли, Яра бы давно стерла и белила, и румяна, и уголь, которым ей в очередной раз нарисовали глаза восторженного подростка.

Сколько бы лет ей ни исполнялось, каждый раз ее гримировали под пятнадцатилетнюю девушку в самом расцвете юности. Утягивали грудь и бедра, пририсовывали щеки и пухлые губы, подкрашивали глаза, чтоб они выглядели по-детски удивленными. Надо сказать, за годы тщетных попыток выдать последнюю из рода Кин замуж, Хана исключительно преуспела в искусстве макияжа. Никто и догадаться не мог, что под личиной подростка скрывается молодая женщина с острыми скулами, терпеливо сжатыми губами и серьезными глазами, слишком уставшими даже для двадцати трех летней девушки. Саму же Яру этот маскарад сначала раздражал, а потом не вызывал ничего, кроме разъедающей пустоты. Каждый раз, смывая с лица косметику, она заново привыкала к себе и все пыталась понять, чем плоха ее нынешняя красота.

«Но это платье», — мысленно закатывала глаза девушка. Все присутствующие в зале были куда наряднее. Каждую одевали в платье цвета луны, под которой она родилась. Были зимние девушки в серебристых нарядах, рожденные под Снежной луной, были красавицы, облаченные в платья цвета миндаля, родившиеся под Розовой луной. И только Яра была в черном платье, украшенном скромной вышивкой. Почему нельзя было хотя бы притвориться и выбрать хоть сколько-то нейтральный наряд?

«Не вздумай дуться, звездочка. Носи свой цвет с гордостью, и тогда он перестанет быть проклятьем. Он станет вызовом», — говорила мать, затягивая ей пояс. Пока ношение черного платья было вызовом только для ее легких. Яра чувствовала, как от духоты и утяжек кружилась голова. Но жаловаться было нельзя, а уж ей тем более.

Со своего места Яра могла разглядеть галерею на втором этаже, из которой открывался вид на большой зал сверху. Сперва могла показаться, что архитектор просто так решил сделать высокий потолок, дать больше места, но если приглядеться, можно было рассмотреть силуэты, ходившие кругами на втором этаже. За каждой юной прелестницей следили. И даже безучастные служанки в углах зала наблюдали, не нарушит ли какая-нибудь излишне рьяная девица правила приличий, не устроит ли конфликт. И Яра терпела.

Мать сидела рядом и дальновидно не пыталась разговаривать с дочерью. Они уже столько раз бывали на подобных фестивалях в родной провинции, что Яра знала все ее заготовленные фразы, советы и слова утешения. И, признаться честно, ей это было уже не нужно. Она прекрасно помнила, как важно держать спину прямо и сохранять спокойное выражение лица. Нет-нет, она все равно бросала взгляды на Хану. Та отвечала ей теплой поддерживающей улыбкой. И на каждое такое мягкое движение губ Яре хотелось поклясться всеми оставшимися днями своей жизни, что в этот раз она не подведет семью. Она и раньше их не подводила, но ведь и замуж так и не вышла.

Ожидание тянулось бесконечно. Чтоб хоть как-то скоротать время, Яра ненадолго прикрыла глаза, вспоминая что-то приятное. Утреннюю сырость, липкий туман, висящий над полями и садами вокруг дома. Холодную покрытую росой траву, хлестко бившую по ногам, когда Ястреб галопом несся через поле, укрытое предрассветной дымкой. Свежий ветер, доносивший запахи угля и перебродивших фруктов, едкие нотки красок для ткани. После утренних прогулок Яра всегда направлялась на фабрики, которыми владел отец. Там женщины с утра и до ночи ткали и пряли, создавали тончайшие нити и сплетали из них полотна, которые потом отправлялись в богатейшие дома на острове. Они пели, смеялись, шутили, и их голоса вплетались в полотно трещания, щелчков и бульканья изысканным узором. Яра даже завидовала их простой и понятной жизни, в которой была только работа. Конечно, многие говорили, что бродить по фабрикам — неженское дело, но Яра ничего не могла с собой поделать. Она знала каждый уголок, каждую работницу, а еще периодически придумывала узоры для тканей. И не было ничего более удовлетворяющего в ее жизни, чем смотреть, как переплетения ветвей и цветов проступают на дорогих тканях, которые потом какой-нибудь портной превратит в наряды. Хотелось бы и сейчас занять тесную мастерскую, взять в руки кисть и…

— Яра?! — тонкий голос вырвал ее из размышлений. Девушка распахнула глаза и увидела перед собой сперва руки, аккуратные и тонкие, нежно придерживающие круглый тяжелый живот, подхваченный несколькими поясами уже не с целью скрыть, а скорее, чтобы облегчить бремя. Взгляд скользнул выше.

— Шани? — брови взмыли вверх при виде румяного лица подруги детства. Она вышла замуж целых шесть лет назад, но несколько беременностей, следовавших одна за другой, почти не изменили Шани Чен. Она была все также подвижна, а на полных губах не угасала улыбка, адресованная всему миру. Яра вежливо поклонилась замужней даме. Затем Шани обменялась поклонами с Ханой Кин.

— Вот так встреча, — проворковала Шани, садясь на пол рядом с подругой. Несмотря на свою драгоценную ношу, движения у нее сохраняли грацию. Сказывался опыт. Яра почувствовала еще один едкий укол зависти и раздражения от необходимости кланяться первой той, что еще недавно скакала с ней по кустам.

— Как твоя матушка? — поинтересовалась Хана. Шани на секунду погрустнела.

— Почти не ходит. Астролог сказала, что это навсегда. Так что теперь я за нее. Должен же кто-то присмотреть за Ики.

— Ики?! — не сдержала удивления Яра. Шани с гордостью кивнула и указала рукой на девушку в розовом наряде. Яра невольно задержала дыхание. Она помнила Ики, младшую сестру Шани, еще совсем маленькой, раскрасневшейся от слез и извалявшейся в навозе. Тогда девочка решила сама прокатиться на Ястребе без разрешения. А жеребец, не почувствовав должного уважения со стороны наездницы, сбросил девочку прямо в кучу. Ики была безутешна, платье было испорчено, хотя все признавали, что навоз смягчил падение и, возможно, спас крошке жизнь.

Теперь же Ики неподвижно сидела в центре зала. В этой молодой пятнадцатилетней девушке с трудом угадывалась прежняя егоза. Жгуты иссиня-черных волос были уложены вокруг головы в корону, отрывая тонкую, как лоза, шею. У Ики было идеально круглое лицо с мягкими линиями, нежный макияж подчеркивал ее юность. Она была как бутон розы, еще толком не распустившийся, но уже обещающий явить солнцу непревзойденную красоту цветка.

— Неужели для Ики не нашлось женихов в провинции? — чуть нахмурилась Яра. Шани взяла ее ладони в свои.

— Ты взгляни на нее. Как можно прятать такое сокровище в провинции?

— Конечно.

— К тому же, брат мужа так активно сватался, что распугал ей всех женихов. А Ики не очень хочет выходить за него замуж.

Яра чудом сдержалась, чтобы не закатить глаза.

— Но как ты, моя дорогая? — улыбнулась Шани. Хана любезно отвела глаза, всем своим видом показывая, что не собирается вмешиваться в их беседу. — Мы так давно не виделись!

— Я слышала, такое бывает, когда выходишь замуж и становишься матерью.

— Но я так рада, что мы встретились здесь. Это просто замечательно, что ты не сдаешься и продолжаешь…

Она замялась, подбирая слова. Яра нашлась быстрее.

— Испытывать судьбу, — подсказала она. Шани рассмеялась и подалась вперед, приобнимая девушку.

— Все будет хорошо, Яра. У тебя все получится. Я в тебя верю.

Яра положила руки ей на спину, пытаясь сконцентрироваться на ощущениях, впитать этот оптимизм и веру, которыми буквально сияла подруга.

А в следующую секунду раздался треск ткани и истошный визг. Подруги разомкнули объятия и развернулись. В центре зала кружили, как две дворовые кошки, девушки. Подолы платьев волочились за ними, как хвосты. На одном из них зияла дыра размером с голову.

— Ты это специально сделала! Ты нарочно!

— Не мели ерунды, — вскинула голову обвиняемая. Длинные изящные руки с тонкими пальцами у обеих сжались в клешни. Шеи втянулись в плечи. Яра готова была подняться и дернуть каждую за шиворот, развести в стороны, как непослушных детей, встряхнуть как следует, но она понимала — стоит ей вмешаться, и она станет одной из них. Она никого не спасет, зато они утянут ее за собой.

Остальные девушки расползлись в стороны, оставляя свободной большую часть зала. Словно не хотели, чтоб охватившее спорщиц безумие перекинулось и на них. Но в их взглядах сквозил хищный интерес, они внимательно наблюдали, дожидаясь, когда напряжение достигнет пика.

В этот момент тонкая перегородка в стене отъехала и в проеме появилась низкорослая, полностью седая, но крепкая женщина с хлестким взглядом. Она ударила по полу палкой и скомандовала, не повышая голоса.

— Разойтись. Вы двое возвращаетесь в комнаты паковать вещи. Остальные за мной. Вас ждут испытания.

Хана резко вздохнула, и Яра без слов поняла, что перед ними только что появилась Харука Мин.

Начались испытания. Девушек выстроили в центре зала. Харука Мин обошла каждую, издевательски помахивая веером. Она с первого взгляда отсеяла сутулых, косолапых, не вышедших лицом или кланявшихся недостаточно почтительно. Ее слова, холодный безразличный тон, били больнее пощечин. Девушки, всхлипывая, уходили в сопровождении своих взвинченных матерей, взбешенных бессилием и невозможностью противопоставить что-то этой сухонькой старухе.

Затем пришли музыканты и девушек, всех как одну, попросили исполнить Танец ветра. Хлопали ладоши, в воздух взлетали рукава. Девушки двигались стройным потоком под пристальными поддерживающими взглядами матерей. Темп ускорялся, инструменты нагревались, и вскоре зал наполнился музыкой, поглотившей тяжелое сбившееся дыхание танцовщиц, старавшихся не отставать в своих тяжелых неудобных нарядах.

Яра прикрыла глаза, концентрируясь на движениях. Шаг в сторону, присесть, поворот. Руки вверх, описать дугу, поворот головы. Полшага в сторону, наклониться к полу, вытянуться навстречу солнцу. И снова с начала. Кто-то сбивался, оступался, отставал, и под тяжелым взглядом Харуки Мин покидал строй. А музыка играла все громче, вбирая в себя все стоны и всхлипы. Яра делала шаг за шагом, упариваясь в черном платье, скрипя зубами и приказывая себе не уставать. Голени и плечи сводило судорогой. Колени дрожали. Волосы прилипли к вискам и лбу, а голова кружилась до тошноты. Казалось, музыка не закончится никогда, и они все навсегда застряли в этой адской пляске. Некоторые девушки, еще остававшиеся на ногах, начинали вслух шептать молитвы.

Совсем рядом Яра услышала протяжный стон и распахнула глаза ровно в тот момент, когда юная девушка в сиреневом наряде раненой птицей рухнула на пол и замерла. Лицо спряталось в сгибе локтя. А через секунду служанки помогли девушке подняться и вернули ее в объятия бледной, трясущейся матери.

Яра продолжала танцевать. Шаг, взмах, поворот, поклон, соприкосновение ладоней. Раз за разом бесконечный цикл повторялся, стирая из восприятия все, крове последовательности движений. Все расплылось перед глазами: и перекошенные болью лица соперниц, и пылающие лица матерей, и безразличная Харука Мин. Музыка прекратилась как раз в тот момент, когда Яра была готова рухнуть на пол.

Девушки остановились и опустили руки. От их пестрой толпы осталась лишь дюжина.

«М-да, — презрительно изогнула губы Харука Мин. — Что ж, не такой пыткой будет слушать ваше пение».

И об этой женщине ее мать отзывалась с такой теплотой?! Обернуться на маму Яра не решилась. Не хватало еще, чтобы Хана с одного взгляда поняла, что дочь находится на грани отчаяния.

По сравнению с танцами, пение было простой формальностью. Отсеяли тех, кто заметнее других фальшивил. Больше всего Харуке Мин понравилось пение Ики Чен, которая выбрала военную песню.

«Вам только в женском зале выступать с вашими балладами о любви», — проскрипела она, подтверждая каждое слово ударом трости.

Потом объявили перерыв. Всех матерей и выбывших девушек попросили покинуть зал. Оставшимся конкурсанткам позволили промакнуть пот и освежить макияж. Как только нехитрый туалет был завершен, служанки принесли несколько низких столиков и чайных сервизов.

«Этикет», — поняла Яра.

Девушки обходили столики, хищно поглядывая друг на друга.

«Ни одно испытание не скажет о благородстве девушки больше, чем светская беседа. Разбейтесь на пары и угостите друг друга чаем», — скомандовала Харука Мин. Яра, словно во сне, побрела к ближайшему столику. Сказывалась усталость, копившаяся еще с утра. Девушка даже не успела толком присмотреться к потенциальным партнершам, как вдруг напротив нее оказалось круглое и нежное лицо Ики Чен. Яра улыбнулась, готовая одарить девушку вежливым кивком, но Ики ее опередила. Склонила голову, касаясь пальцами лба. «Приветствие для старой девы» — так назывался этот жест. Девушки рядом тихо зашептались. Яра поджала губы, призывая все силы, чтоб изобразить улыбку, и вежливо кивнула.

— Ты стала настоящей красавицей, Ики, — проговорила она, протягивая руки к чайнику. Но девушка и тут проявила проворность.

— Позволь, я угощу тебя чаем, — прощебетала она. — Хотелось бы набраться в этом опыта.

— Конечно.

Ики кривила душой. Ее движения были безукоризненны и легки. Она быстро сполоснула чашки первой порцией чая и тут же поставила чайник на горелку, чтобы чай настоялся.

— Так радостно видеть тебя, Яра, после стольких лет, — улыбнулась девушка.

— Да, годы бегут мощной рекой.

— Главное, чтобы эта река не смыла молодость раньше времени.

«Мелкая язва», — поджала губы Яра.

— Молодость — это состояние души, — постаралась вильнуть она. Навострив слух, Яра услышала, как девушки за соседними столами обсуждают наряды и сорта чая. Харука Мин кружила вокруг них, как коршун, то и дело приговаривая: «И чем вы собираетесь заинтересовать гостей? Умением отличить пятнадцать оттенков розового?» И тут у Яры появилась идея.

— Что ты думаешь о новой пошлине на шелка?

Ики удивленно округлила глаза, и тут же спрятала раздражение, обернув его в аккуратную улыбку.

— Право, я не очень в этом разбираюсь. И, надеюсь, мой будущий муж сделает все, чтобы я не думала о подобных мелочах.

— Это не будет мелочью, если твой супруг окажется владельцем шелковой мануфактуры.

Ики прикрыла рот ладонью и зашлась щебечущим смехом, глядя куда-то поверх ее плеча. Яра медленно повернула голову и заметила нависшую над ними Харуку Мин. Старуха сжала подкрашенные красным губы в тонкую линию. Ее черные глаза метали молнии.

— Яра Кин, твои речи действительно впечатлят мужчин, а может, вгонят их в смертную тоску. Они приходят, чтобы говорить о делах с другими мужчинами, а твой долг — развлекать их, а не давать советы по уплате налогов, — она облизнула губы. — Ики Чен, твои попытки быть остроумной лишь подчеркивают твое невежество и надменность. Побольше дисциплины, девчонка.

— Простите, госпожа, — тут же склонила голову Ики.

— А ты, Яра Кин, должна быть мудрее. Не позволяй своей напарнице выставлять себя пустоголовой девицей.

Яра лишь крепче сжала челюсти, не позволяя себе продемонстрировать ни капли раскаяния. Ее взгляд схлестнулся с взглядом придворной свахи, и несколько секунд они просто смотрели друг на друга, пока женщина, наконец, не обернулась к остальным.

— Это ваш первый урок, пташечки. Что бы ни творилось, вы на этом празднике сестры. От гармонии между вами зависит удовольствие всех во дворце. Помните, что гости редко ограничиваются одной лишь девушкой. Завидные холостяки любят, когда им предоставляется выбор. И что же вы будете делать, если двух из вас пригласят к одному столику? Грызться? Позволите себе позорить друг друга? Так проще сразу прыгнуть в кучу с навозом всем вместе. Вы меня поняли?

— Да, госпожа! — зазвучал дрожащий хор девичьих голосов.

— На этом все свободны. Можете отдохнуть до вечера. Увидимся на открывающей церемонии, — проговорила Харука Мин и положила руку на плечо Яры. — А ты останься. Позовите Хану Кин!

Девушки тут же засеменили прочь, то и дело бросая взгляды на Яру. В одних читалась едкая издевка, другие же смотрели с тревожным участием. Уже в дверях вокруг Ики Чен собралась пестрая стайка, и девушка с удовольствием рассказывала им, кто такая Яра Кин.

Когда в зал зашла мама, и молчаливые служанки закрыли за ней двери, Харука Мин сбросила свою хищную маску и расплылась в улыбке.

— Хана Кин, моя прекрасная лилия, — она распахнула объятия и, почти не опираясь на палку, двинулась к женщине. Мама тут же наклонилась, позволяя обнять себя.

— Вы совершенно не изменились, — радостно сказала она. Старуха тут же шлепнула ее по руке.

— Я всегда любила твою честность, Хана. Не смей отказываться от нее даже ради приличий. Кстати, это качество передалось твоей дочери, — фыркнула она, указывая на стол. Женщины сели рядом с Ярой, но разговор продолжили так, словно девушки рядом не было.

— Мы очень рады возможности принять участие в празднике, — заговорила Хана, но Харука тут же прервала ее взмахом руки.

— Скажи мне, дорогая, почему так долго? Надо ли было терпеть, пока твоя дочь не станет старой девой и все об этом узнают?

Хана потупила глаза, как виноватая девчонка.

— А я предупреждала тебя, с судьбой шутки плохи, — покачала головой Харука. — Но ты, как всегда, решила, что умнее всех. Повезло тебе, что твои планеты… эх… Невозможно тебе не помочь, девочка, ты ко всякому найдешь подход.

— Все-то Вы знаете, — улыбнулась женщина.

— Побольше ваших сельских дур, — она достала из рукава свиток и расправила его на столе. Яра с первого взгляда узнала свою натальную карту.

Она могла по памяти рассказать, какие планеты у нее в денежном доме, какие аспекты влияют на характер, и сколько детей ей обещают звезды. Харука рассматривала карту, то и дело поднимая взгляд на Яру.

— Н-да, характер не сахар. Надо было ей мальчиком родиться. Но я тебя предупреждала, Хана. Ты знала, что так будет. У звезд есть свой план даже для тех, кто в них не верит.

— Я не хочу это обсуждать. Вы и сами понимаете, что Вы — моя последняя надежда.

— Ну, хорошо, — сложила руки старуха и, наконец, обратилась к Яре. — Ты в курсе, что означает твоя Луна?

— Она черная, значит, я являюсь средоточием зла, развратной и гулящей девкой, которая скорее всего убьет мужа и детей и вымажется их кровью. А и еще обязательно вступлю в связь со всеми демонами. Как-то так, — поджала губы Яра. Старуха сипло рассмеялась.

— Чего только ни придумают! Ох уж эти сельские дуры. Конечно, у слабого человека Черная Луна проигрывается именно так, это самые худшие люди на свете. Жестокие, алчные, склонные к самому низменному поведению. Но ты сильный человек. И тебе будет позволено больше, чем остальным. Ты можешь нарушать правила, играть со своей судьбой. А поскольку Луна у тебя еще и в доме брака, она значит, что тебе не подойдет абы-кто. Тебе нужен человек сильный, статусный, решительный, такой же, как ты сама. И, что самое главное, статусный. Желательно, с сильным Солнцем или даже затмением, — она поджала губы, перебирая что-то в собственных мыслях. — Надо тебя проверить.

— Еще испытания? — взволнованно вскинула брови Хана.

— Только одно. Проверим, насколько я права, — хитро ухмыльнулась старуха. Она наклонилась, выглядывая в окно, на перекатившееся за полдень солнце. — Девочка, сходи в сад и принеси мне одну черную лилию.

— Одна? Без сопровождения? — вскинула брови мама. Харука только кивнула.

— Нам с тобой еще есть, о чем поговорить.

Яра послушно поднялась и вышла через заднюю дверь.

За прогулки без сопровождения могло и влететь. Это считалось очень уж грубым нарушением этикета, особенно при дворе, где все было сделано для того, чтоб молодые девушки не оставались без надзора. В лучшем случае за такое поведение могли с позором выгнать. В худшем — наказать палками или мешком с песком. Последний не оставлял синяков, но бил больно, до одури.

Воровато оглядываясь, Яра прохаживалась по дорожкам мимо клумб, на которых жадно бились за каждую каплю солнца нежные цветы. Они подставляли свету свои лепестки, качали соцветиями в такт ветру. С едкой усмешкой Яра подумала, что такого поведения и ждут от приехавших девушек. Стало тошно.

Девушка тряхнула головой, отгоняя от себя эти мысли. Сейчас, вдали от звонкого щебетания разговоров, ей нравилось представлять, что она осталась совсем одна во всем мире. Что никому нет дела, до нее и ее одиночества, до того, ладно ли сидит на ней наряд и правильно ли она улыбается. В мире, где не осталось ни одной пары лишних глаз, она бы скинула тугой пояс и тесные туфли, вынула бы из волос тяжелые заколки, и бросилась вперед, до самого горизонта, и…

«В сторону!» — пронзительный крик вырвал ее из размышлений. Перед глазами мелькнуло черное пятно, и, повинуясь инстинктам, Яра отпрыгнула в сторону. Прямиком в цветы, ломавшиеся под ней с жалобным хрустом. Руки тут же намокли от сока, пальцы почернели от земли, несколько цветков прилипли к щекам, впечатались в множество слоев косметики и застыли, как мухи, пойманные в ловушку янтаря. Конь пронесся совсем рядом, и всадник свалился в соседнюю клумбу.

Яра приподнялась на локтях и вытянула шею. Цветы по ту сторону дорожки не шевелились. Правильным было бы позвать на помощь, но пока слуги будут суетиться, можно потерять драгоценное время. Но он же мужчина, а она одна и без сопровождения… и все же…

Яра встала и осторожно подошла к клумбе.

— Вы в порядке? — позвала она.

Над цветами показалась голова. Совсем молодой мужчина, может, на пару лет старше ее, в простом верховом костюме. Длинные волосы он собрал в высокий хвост, открывавший острые скулы и бездонные черные глаза.

— Прошу меня простить, госпожа, — сказал юноша, поднимаясь с земли. — Я думал, в этой части сада никого не будет. Вот мы и решили на спор проехаться без седла и задом-наперед.

— Как кочевники? — вскинула бровь Яра, запоздало понимая, что язык можно было и попридержать.

— О, Вы разбираетесь?

— Немного. У кочевников специальные легкие седла, которые позволяют запрокидывать ногу и удерживать равновесие, даже когда едешь задом-наперед, — сказала она. — Простите, что учу Вас, господин.

— Нет-нет, все в порядке, — замахал руками юноша, потирая ушибленную спину. — Предлагаю Вам сделку, госпожа. Вы никому не скажете, что видели мое падение, а я сохраню в тайне наше с Вами свидание.

— Свидание? — вскинула бровь Яра.

— На меньшее в Вашей компании я не согласен.

И, подозвав коня, молодой человек скрылся за поворотом. Яра проводила его взглядом, а затем продолжила поиски черной лилии. Клумба оказалась совсем рядом.

Когда она вернулась с цветком, мама и госпожа Мин загадочно улыбнулись.

— Что-то случилось? — с наигранным волнением поинтересовалась госпожа Мин.

— Наткнулась на какого-то конюха, — фыркнула Яра, отдавая цветок. Сваха поджала губы и улыбнулась.

— Вам стоит как следует отдохнуть и подготовиться к праздничной церемонии.

Женщины обменялись поклонами, и мать с дочерью покинули Большой Зал. Идя по дорожке, Яра то и дело оглядывалась на маму. Та улыбалась своим мыслям, но иногда ее улыбка нет-нет, да упархивала.

— О чем говорила госпожа Мин? Когда ты обманула звезды?

— О, ты об этом, — улыбнулась женщина, беря дочь под руку. — Видишь ли, моя дорогая, дело в том, что у нас с твоим папой была не очень хорошая совместимость. Были кандидаты лучше и благороднее. Но мы так сильно полюбили друг друга, что госпожа Мин встала на нашу защиту, благословила наш брак. Но у такой любви была цена.

Яра понимающе покачала головой.

— Но знаешь, даже старая ведьма может ошибиться, — шепнула мама. — Она говорила, что у нас и вовсе не будет детей.

«Пора вставать», — ласковый голос мамы выдернул Яру из тяжелого тревожного сна. В нем смешалось все: испытания, танцы, хищные глаза девушек, едкие речи Ики Чен и стучащая палкой Харука Мин. Яра резко села, пытаясь вспомнить, когда она вообще успела уснуть.

После короткого разговора в саду, они с мамой молча вернулись в покои. История, рассказанная мамой, Яру не обнадежила. Наоборот, в самое сердце девушки вонзился острый ядовитый шип обиды. Все эти годы она слушала едкие комментарии свах и думала, что это ее вина, что с ней что-то не так. А на самом деле, оказывается, мать с отцом были виноваты в ее проклятии. Это их плата. И все же они смели смеяться и приободрять Яру, как ни в чем не бывало. Какое лицемерие. Яра изо всех сил сдерживалась, чтобы не высказать матери, что она думает обо всей этой ситуации. А та была, как всегда, мила и всепонимающа. Казалось, она и не заметила перемены в дочери. Яра же теперь смотрела на весь мир другими глазами.

Она победит на этой ярмарке невест. Будет биться, даже если родители решат махнуть рукой и сдаться. Она добьется всего сама. Она…

— Ты отдохнула? — участливо спросила Хана.

Яра кивнула.

— Сколько у нас времени? — и, не дожидаясь ответа матери, выглянула в окно. Солнце уже начало окрашивать горизонт первыми отблесками оранжевого. Мама, как всегда, верно поняла ее вопрос.

— До церемонии еще пара часов. Мы все успеем. Начни с перекуса, на празднике на это времени не будет.

И, не принимая возражений, протянула дочери булочку с бобовой пастой. Еще совсем теплую и мягкую. Желудок сжался и жалобно заскулил, предвкушая пищу. Мягкое тесто, терпкая и пряная начинка пустили по телу волну дрожи. По дороге в столицу они обедали на постоялых дворах, порой лучшим из худшего. За время путешествия Яра успела попробовать все виды масла и жара, пережаренную рыбу и рис без ничего. И вот, наконец, нормальная еда. Ради этого стоило просыпаться.

В соседних покоях уже во всю кипели приготовления. Что-то постоянно падало, трещало, доносились недовольные возгласы то матерей, то невест. Через узкие щели между рейками можно было увидеть, как невест утягивают и украшают, наносят им на лица слои косметики. На секунду Яре показалось, что она увидела зареванные глаза соседки через стенку. Они были направлены на булочку.

— Никакой еды, а то в платье не влезешь! — тут же раздался голос почетной матроны.

— Но я есть хочу! — взвизгнула девица. Яра перевела взгляд на корзинку с булочками. Потом на маму. Та кивнула и помогла дочери подняться с постели.

Они прихватили угощение и вышли в коридор. Из-за соседних дверей и перегородок показались возбужденные ссорой девушки. Под их пристальными взглядами мать и дочь подошли к двери, из-за которой доносились сдавленные всхлипы, Яра постучала по перегородке. Дверь открыла пухлая уставшая женщина с огромными бровями, словно ей на лицо пришили двух горностаев.

— Мы вам что, мешаем? — мотнула она головой на короткой шее. Яра вежливо поклонилась и продемонстрировала ей угощение. Голос подала мама.

— Мы бы хотели поделиться булочками с вашей дочерью, — она оглядела коридор. — И со всеми остальными девушками, если никто не против. Церемония — важное событие. Не хочется, чтобы девушки рухнули в голодный обморок.

— В задницу себе засуньте свои булочки, — хлопнула дверью мать.

Жалобно затрещали рейки. Одна за другой любопытные головы начали скрываться в комнатах. Только одна девушка вышла из покоев и, воровато оглядываясь, быстро поклонилась и схватила протяную Ханой булочку. Женщина взглянула на дочь, и обе вернулись к себе.

— Мы все сделали правильно, — подытожила она. Яра сдержанно кивнула. Хана продолжила. — Помни, если тебе предстоит мероприятие — поешь заранее. Если оно ответственное и нужно выглядеть хорошо — тем более поешь. Тебе и самой так будет легче, и гостей не отпугнет нервное голодное лицо.

— Хорошо, — еще раз кивнула девушка.

В дверь постучали. На пороге оказалась служанка с ведром теплой воды и корзинкой с теплыми полотенцами.

— Помоешься тут, — быстро объяснила Хана.

— Тут есть баня.

— Да, но пятеро девушек сидят там уже час. Ты просто не успеешь помыться и задержишь остальных.

Яра бы сейчас все отдала за баню, но спорить тут было бессмысленно. Мама и служанка помогли ей выбраться из одежды. Пытка утяжками и поясами сменилась поливанием чуть-теплой водой и мытьем головы. Волосы безжалостно тянули и скребли, а потом вычесывали с пронзительным треском. Яра молилась, чтобы ее жених нашелся быстро. Она не выдержит такие пытки каждый день.

Прически невест были куда сложнее, чем у замужних женщин. Это были многоярусные конструкции, целые дома и корабли из шпилек, заколок и пропущенных сквозь них прядей. Это все дополнялось подвесками и живыми цветами, нитями бус из натуральных камней. Один неловкий поворот головы — и шея не выдержит этого веса. Хана сама руководила возведением прически на голове дочери. Она внимательно следила за руками служанки и, где нужно, подтягивала пряди и закрепляла дополнительными шпильками. Лет семь назад Яра бы шипела от боли и плакала, как это теперь делали ее соседки, но за годы девушка, кажется, разучилась чувствовать боль.

Когда с прической было окончено, на девушку надели сорочку и нижнее платье, перехватили корпус формирующим поясом, стянувшим бедра и грудь. Затем настал черед платья. Их у Яры было немного, но для торжественной церемонии стоило достать сразу самое роскошное. Хана извлекла из сундука наряд из иссиня-черного шелка, украшенного серебряной вышивкой и россыпью лунных камней и жемчужин. Наряд был тяжелый, тянул к земле. Но когда с многочисленными шнуровками и завязками было покончено, Яра обернулась к зеркалу и не сдержала улыбки. Даже ее строгое недовольное лицо смотрелось уместно. Она напоминала саму ночь во плоти, бесстрастную и молчаливую, всезнающую и всепонимающую.

А потом служанка принялась наносить ей макияж.

•••

Солнце плавно подкатилось к горизонту и зависло над ним, словно оттягивая наступление ночи. Казалось (но только на первый взгляд), что даже дневному светилу интересно хоть краем глаза увидеть, что же происходит при дворе генерала-губернатора Джао.

Как только небо окрасил закат, на площадке, зажатой между главным домом и прудом, стали собираться гости. Важные мужчины собирались небольшими группами и тихо вели беседы о делах. Их сыновья, пятнадцати-двадцати лет от роду, носились по площадке и в основном занимались дегустацией всех закусок без разбору. И те, и другие то и дело бросали взгляды на женщин, прибывавших на площадку пестрыми стайками.

Яра провела здесь всего несколько минут, а атмосферу праздника, которой упивались все вокруг, так и не почувствовала.

— Ты видишь папу?

— Конечно, — усмехнулась Хана, указывая куда-то в сторону беседки. — Но мы к нему пока не пойдем. Ему не так часто выпадает случай пообщаться с другими образованными мужчинами. Не будем ему мешать.

— Как скажешь, — вздохнула девушка, шаря взглядом по толпе.

За все время посещения приемов, у нее уже выработалась привычка оценивать потенциальных кандидатов. Она с первого взгляда могла сказать, кто откажется от сватовства сразу, а кто — предпримет попытку нанести визит свахе, чтоб узнать их совместимость. Первых было, конечно, больше. Рассчитывать на взрослых и даже пожилых мужчин не приходилось. Такие искали себе девушек помоложе, чтобы до смерти успеть обзавестись как можно большим числом наследников. Хотя, возможно, и среди них найдутся ценители «выдержанных вин» и старых дев. Но, как правило, на Яру обращали внимание отцы и матери молодых повес и будущих наследников. Такие кандидаты были на пять-десять лет младше Яры, и девушку для них присматривали не столько на роль жены, сколько на должность гувернантки и управляющей. Такой, которая умеет и подсчеты вести, и ноги раздвигать.

Хотя в ее положении это уже какая-никакая перспектива.

Вдруг среди гостей блеснул сиреневый наряд. Яра с трудом повернула голову и прищурилась. Это была та девушка, что упала на испытаниях. Всем, кто не прошел отбор, разрешили посетить праздник в качестве гостей, и вот, она была здесь. Она даже не сменила платья, не переплела волосы. Макияж, правда, удалось освежить, но даже он не мог спрятать заплаканные глаза.

Их взгляды встретились, а через секунду всех увлек мелодичный перезвон подвесок на заколках. На площадку вышли сразу с полдюжины девушек. И нет, это была не компания, это была целая свита, центром которой стала Ики Чен. Девушка в торжественном наряде, розовом, как рассветное небо, расшитом молодыми цветами, изображала само целомудрие и невинность. Но при этом умудрялась поворачиваться так, чтобы каждый мог разглядеть нежные изгибы шеи и плеч. Остальные девушки старались подражать ей.

От компании отделилась Шани и, найдя глазами Яру, подошла к подруге детства.

— Это все так волнительно. Ики двух служанок извела со своей прической.

— А казалась самой добротой, нежной и ласковой, как крольчонок, — улыбнулась Яра. Шани закатила глаза.

— Я знаю, что Ики сегодня повела себя немного несдержанно. И я готова перед тобой извиниться. Но и ты пойми, она молода. К тому же, это ее первое большое путешествие.

— Шани, — взяла ее за руку Яра. — Я готова понять все, что угодно. И я не считаю Ики своим врагом или соперницей.

— Ты старше, ты должна понимать…

— Но есть те, кто до наших лет еще не дорос, — напомнила Яра. — И если со мной еще можно говорить, как со взрослой, то с остальными.

— Я могу тебя попросить об одолжении? — Шани перехватила ее руку, заключила в свои теплые мягкие ладони. — Будь другом Ики. Больше я ни на кого не могу положиться. Она еще совсем ребенок.

— Ты в ее возрасте уже замуж вышла.

— И тоже никого не слушала, — грустно улыбнулась образцовая жена.

Яра с завистью перехватывала взгляды, которые бросали на Шани будущие свекрови. Шани с ее плавными чертами лица и округлыми формами вызывала благоговейные улыбки будущих свекровей. Те тыкали своих сыновей и указывали на будущую мать, мол, «такая нам и нужна».

Наконец, в центре площадки показалась Харука Мин. Ее встречали раболепными поклонами. Женщина отстукивала каждый свой шаг тростью, будто она сама была своего рода генералом. Не сбавляя шага, она указывала невестам, куда становиться.

Девушек выстроили в три ряда по четыре человека. Самых красивых поставили вперед, лицом к парадному входу в главный дом. Яра оказалась во втором ряду в центре. Прямо за Ики Чен. Та обернулась и смерила Яру пристальным взглядом.

— Как тебе местные бани, Яра? Я слышала, ты так устала на испытаниях, что рухнула без сил. Надеюсь, ты хоть успела помыться.

— Холодная вода полезна для кожи, — спокойно ответила Яра. Девушки вокруг прикрыли рты рукавами, пряча улыбки.

— Ох, но баня… — мечтательно прошептала Ики. — Это то, что нужно после тяжелого дня. Очень расслабляет. Мы так расслабились, что не заметили, как время пролетело.

Опять шепотки и смех. К счастью, это веселье Харука Мин прервала одним взглядом и быстро скомандовала девушкам, что в первую очередь они должны будут исполнить танец весны.

Двери дома распахнулись, и гостям предстал генерал-губернатор Джао. Это был пухлый мужчина пятидесяти лет, с круглым лоснящимся лицом и тонкими волосами, стянутыми на затылке в пучок. Его огромный живот вел собственную битву с парадным доспехом, все пытаясь найти лазейку между пластинами.

Все собравшиеся тут же поклонились. А генерал-губернатор только сощурился, силясь рассмотреть присутствующих сквозь пляску солнечных отблесков перед глазами.

— Да, друзья. Зрение мое уже не то, что раньше. Но будьте уверены, я точно рад всех вас видеть. И я благодарен вам за то, что вы приняли участие в празднике весны в этом году. Отдельно я благодарю семьи, что привезли сюда своих дочерей нам на радость. Я абсолютно уверен, что госпожа Мин украсила наш вечер самыми нежными и прекрасными юными цветками, и вы сможете по достоинству оценить ее старания.

Раздались вежливые аплодисменты. Девушки стояли неподвижно, как статуи. Только подвески звенели на ветру. Генерал-губернатор продолжил.

— Я вижу много высокопоставленных гостей, но сегодня я хочу представить вам особого человека. Давайте покажем ему, что у нас в колонии умеют веселиться не хуже, чем в столице. Император Реншу, собственной персоной.

В следующую секунду вся достопочтенная публика пала ниц. Даже музыканты побросали инструменты, а расторопные служанки уронили подносы. Невесты рухнули коленями в пыль. И в повисшей тишине раздался мягкий и тягучий, как мед, голос.

— Мои подданные, благодарю вас за теплый прием. Уверен, мы с вами повеселимся на славу. Поднимитесь же!

«Этот голос», — Яра подняла взгляд одной из первых, чтобы рассмотреть лицо императора. На секунду их взгляды пересеклись, и на губах императора Реншу появилась мягкая заговорческая улыбка. Это был тот юноша из сада, но теперь наряд для верховой езды сменился торжественным алым облачением, а волосы украшали серебряные и золотые нити.

Заиграла музыка. Девушки начали танцевать.

***

Первый вечер фестиваля еще называли «приглядками». В этот вечер мужчины и женщины могли пообщаться с невестами и отобрать кандидаток на роль потенциальных жен. Со следующего дня начиналась настоящая работа для Харуки Мин. Потенциальные свекрови и женихи приходили к ней со своими списками, а госпожа Мин составляла для каждого прогнозы. Так что в первый вечер невесты должны были познакомиться с наибольшим количеством женихов и их семей, чтобы попасть хотя бы в малую долю списков.

Когда торжественная часть закончилась, и дворец окутали прохладные сумерки, всех пригласили в зал главного дома. Там в центре расчистили площадку для музыкантов, актеров и танцовщиц, а по периметру выставили столики с угощениями. Любой гость мог пригласить невест присоединиться к трапезе, а до тех пор девушки сидели в углу на подушках и пили чай.

Ики Чен пригласили сразу. Служанки еле успевали передавать ей приглашения от семей. Девушек из ее «свиты» тоже приглашали за различные столы, Ики способствовала этому, рассказывая о своих новоприобретенных подругах. Яру пригласили по рекомендации отца.

Ее собеседником был немолодой владелец жемчужной мануфактуры, приехавший с мамой. Эта женщина сама напоминала моллюска, из-под складок ее шеи то и дело мелькало тяжелое жемчужное ожерелье. Вот уже с четверть часа она вынимала из Яры душу своими вопросами: «А сколько детей вы хотите?», «А как вы относитесь к запаху рыбы?», «А что вы знаете о жемчужном деле?». Она была в курсе всего, что происходит в жизни сына: и дома, и на фабрике. И ясно давала понять, что не готова уступать свое место какой-то соплячке. Яра знала правильные ответы на все ее вопросы, и все же женщина осталась недовольной. Потенциальная невестка показалась ей не слишком заинтересованной.

Следующими собеседниками стала относительно молодая пара чуть-чуть за тридцать. Яра сперва подумала, что это брат и сестра, но они втайне от чужих глаз нежно переплетали руки и чуть заметно касались друг друга.

— Госпожа Кин, мы слышали о вашем деликатном положении, — заговорила женщина, Мотоко.

— Да, и мы готовы предложить выход, — сверкнул зубами мужчина, Юн, уважаемый военный.

— Я буду рада вас выслушать.

— Дело в том, что наш с Юном брак не одобряет сваха. Но мы планируем продолжать жить вместе. Однако из-за этого наши наследники не будут считаться законными. Мы предлагаем Вам стать законной женой, родить наследников, — зашептала женщина. Ее слова тонули в звуках музыки и кипении чужих разговоров.

— У Вас будет все необходимое: деньги, наряды, собственные покои. Можете даже после исполнения материнского долга обзавестись кем-то. Собакой, приживалкой, кем угодно, — подтвердил Юн.

Яра почувствовала, как кровь приливает к лицу, а сердце заходится возмущенным галопом. И это ее предел?

Не успела она ответить, как маленькая служанка подошла к ней и тихо прошептала, что за госпожой Кин послали. Яра подняла глаза, ищу взглядом мать с отцом. Они сидели рядом в конце зала и взволнованно смотрели на дочь. Яра поднялась со своего места и последовала за служанкой.

Та, низко кланяясь, провела девушку все дальше от дверей, к тому краю зала, где сидели самые высокопоставленные гости. Сердце Яры пропустило удар, когда они миновали крупных фабрикантов и дворян, генералов, и остановились у специально установленного шатра, занавешенного невесомой алой тканью, за которой едва угадывался силуэт молодого императора. Прямо перед пологом их встретила Харука Мин. Она взглядом указала Яре встать на колени, и только когда это было исполнено, сообщила императору Реншу, что Яра Кин прибыла. Послышался щелчок пальцев. Харука Мин слегка приоткрыла полог, позволяя Яре пройти внутрь.

В шатре император Реншу был не один, рядом с ним сидели несколько слуг, подававших еду и следивших за тем, чтоб вино не кончалось.

— А, госпожа Кин. Какая неожиданная встреча, — улыбнулся император. Яра тут же опустила лоб на пол и замерла. — Прошу, встаньте. Я не сомневаюсь в Вашей благовоспитанности, садитесь.

Он указал на подушки рядом. Яра аккуратно уселась, все еще не поднимая взгляда. Она кожей чувствовала, как император рассматривает ее лицо. В голове копошились сотни мыслей и вопросов, но один пульсировал громче всех: «Что делать дальше?»

— Наслаждаетесь вечером, госпожа? — улыбнулся император.

— Как может быть иначе? — скромно улыбнулась Яра.

— О, конечно. Что может быть лучше сварливых женщин, которые проверяют, достаточно ли Вы хороши для их бесхребетных сыновей? Каждый день бы так развлекались, не правда ли?

— А что насчет вас, Ваше Величество? — осторожно, словно ступая по тонкому льду, спросила Яра. — В удовольствие ли Вам каждый день встречаться с министрами и генералами, хотя любой из вас хотел бы проводить свое время в чайных домах, слушая пение красивых женщин?

— Долг есть долг.

— То же самое могу сказать и о светских беседах, — улыбка императора перекинулась на ее губы, как шальная искра костра. Волнение то утихало, то разгоралось с новой силой. Молодой правитель разглядывал ее с беззастенчивым интересом. Ей впору бы смутиться, но она ничего не могла с собой поделать, ей хотелось, чтоб он рассматривал ее.

Тонкий полог окружил их, как кокон. Казалось, даже звуки стали приглушеннее.

— Скажите, госпожа Кин, как Вы думаете, кто из этих девушек первой выйдет замуж?

Еще одна усмешка. Слуга протянул Яре чашу с вином. От одного запаха закружилась голова.

— Дайте-ка подумать, господин. Ики Чен, однозначно, станет фавориткой многих. Но я не могу судить заранее, здесь много достойных молодых девушек.

— Не считаете, что они слишком юны?

Вопрос застал ее в тупик. Яра удивленно вскинула брови. Император улыбнулся и продолжил.

— Можете со мной не согласиться, но я смотрю на этих девушек, и вижу еще совсем слепых котят. Их красиво нарядили и причесали, научили кланяться и петь, но зубки у них так и не прорезались. Они в лучшем случае умеют пихаться и пищать. Но за этой красотой и безупречностью нет ничего, кроме амбиций и быстрых желаний.

— Девушки взрослеют раньше юношей, — покачала головой Яра. — Можете со мной не соглашаться, но мне кажется, вы недооцениваете юных дев.

— Вы высокого мнения о своих соперницах, госпожа Кин. Но почему Вы не позволяете думать также о себе?

— Прошу прощения..?

— Вы старше. На Вашей стороне опыт, я бы даже сказал, некоторая мудрость. А еще у Вас есть внутренний стержень, раз Вы здесь. И все же Вы позволяете совсем юным девушкам обогнать Вас. Зачем?

— Вы и правда мудры, мой господин, — склонила голову Яра, не зная, что еще сказать. Слова упали ей в самое сердце, словно на податливые струны, и оно затрепетало, наполняя все тело силой.

— Я слышал то же самое и о Вас, госпожа Кин. А еще, что Вы прекрасно осведомлены о налогах и торговле.

— Только в нашей колонии.

— Прекрасно. Можете поделиться со мной, а то мне кажется, я ничего не знаю?

— Господин, сейчас выступают замечательные танцовщицы, и…

— Госпожа Кин, я всегда уверен в своих желаниях. Так что же…?

И она послушно заговорила.

Он слушал внимательно, ни на секунду не отводя от нее взгляда. О торговых налогах, о платных дорогах, о ценах на шелк, нити и жемчуг. Иногда он задавал вопросы, и Яра к собственному удивлению понимала, что знает ответ. Он даже выслушал ее рассказ о новых станках, которые придумал ее отец, чтобы рабочие реже калечились. Император Реншу слушал ее с таким интересом, какого удостаивались только мужчины. И когда в зале раздались аплодисменты, Яре на секунду показалось, что это было в ее честь.

— Вы прекрасная рассказчица, госпожа Кин. Я буду рад продолжить наше знакомство завтра. А пока — возвращайтесь к своей семье. Генерал-губернатор Джао предупреждал, что десерт пропустить нельзя.

Яра еще раз низко поклонилась. Император щелкнул пальцами, и полог сбоку отдернулся, выпуская девушку в зал.

Когда она шла обратно, все взгляды были прикованы к ней.

— Не сутулься, — шикнула шествовавшая впереди Харука Мин.

— Простите, госпожа.

— Тебе оказали великую честь, девочка. Не упусти свой шанс, — голос ее был строг, но в глазах плескалась нежность и гордость.

— Вы знали о той встрече в саду? — вдруг догадалась Яра. Госпожа Мин чуть обернулась и с упреком посмотрела на девушку.

— Я не знала ничего. Но звезды видят все возможные пути. Запомни, девочка, и вспоминай об этом всякий раз, когда тебе покажется, что твой путь ведет тебя куда-то не туда.

С этими словами она подвела Яру к столу ее семьи, на ходу пресекая попытки других гостей поговорить с ней или остановить девушку.

— Ничьи приглашения больше не принимайте хотя бы до завтра. Вы же не хотите, чтобы Император решил, что после его общества Ваша дочь решит пообщаться еще с кем-то?

— Спасибо, госпожа Мин, — кивнула Хана. К ней присоединился и отец. А взгляд Яры был прикован к красному пологу. Она чувствовала взгляд императора Реншу даже через ткань.

Воспоминания об их беседе вызывали на ее губах улыбку, и Яра позволила мыслям увлечь ее в водоворот из красочных образов, такой яркий, что она не заметила хищного взгляда, который бросала на нее Ики Чен.