Проклятая деревня

«1820г. 

Ярославская губерния.

Это лето было аномально жарким. 

Дождей не было, засуха губила урожай, а народ в деревнях винил всех в своих бедах. Бога, колдунов, гадалок и прочую нечисть. 

Вот и цыганский табор барона Ромэна тоже попал под народное ополчение. 

Они перекочевали на это место не так давно. Пару недель, не больше, однако деревенских это совсем не устроило. Люди с опаской относились к цыганам, в принципе, как и все до этого, но некоторым представителям молодежи старики не были указом. 

Молодые девушки и даже парни, то и дело норовили заглянуть на огонек к местной гадалке или на свидание с кем-нибудь из табора.

Кочевые относились к этому как к норме. В народе всегда так случалось. Что нас пугает, было самым притягательным и желанным.

Бабки цыганки предупреждали своих молодых о том, чтобы те не якшались с местными, ведь быть беде, но, если уж случалось, гнать молодежь не гнали.

Это и не устраивало жителей деревень. Практически сразу, как только табор устроился, к местному помещику Булгакову, прибежали старейшины и начали жаловаться да причитать. 

«Так и так мол, батюшка, что же творится. Приехали окаянные и молодежь нашу губят. Околдовывают.»

Сперва помещик не обращал внимания на все эти жалобы, но вскоре ему надоело выслушивать нытье. Он дал распоряжение своим казакам, чтобы те выгнали цыган с их облюбованного места. 

И не было важно то, что земли, где обитали цыгане в принципе не принадлежали ему. В этих местах, как случалось в то время, у кого солдаты, тот и главный.

Поэтому ранним утром, едва солнце поднялось над горизонтом, казаки стояли на окраине табора, и передавали указ помещика.

– Кузьма Иванович распорядился выгнать вас отсюда! – сказал лихой казак, и переложил плеть с одной руки на другую. – Вас здесь быть не должно.

– Мы же никому здесь не мешаем, – миролюбиво сказал глава табора Ромэн, сложив руки на груди.

– Мешаете. – сказал другой казак. – К вечеру вас здесь быть не должно. Иначе, узнаете, что бывает с теми, кто не уважает приказы главы этих земель.

– Эта земля не принадлежит вашему помещику! – крикнул кто-то из толпы, и цыгане закивали.

– Это кто там такой умный, выйди из толпы, покажи свое лицо! – крикнул молодой казак, высматривая.

– Показала, дальше что?! – спросила стройная темноволосая девушка, выйдя из толпы.

Парень замолчал, а вот его товарищ, видя замешательство, крикнул.

– Дальше ты пойдешь в свою кибитку, соберешь свои вещи и уберешься как остальные до заката! 

– Вы думаете, если мы цыгане, то на вас управы не будет? – спросила пожилая женщина, стоявшая рядом с девушкой.

– Ты что ли собралась нашей управой быть? – расхохотался все тот же казак. – Вечером мы приедем проверить, если вы останетесь здесь, рассвет не встретите!

Они развернули коней, и поехали прочь. Один из них замешкался, все еще смотря на молодую цыганку, но секунду спустя, пришпорил своего скакуна и тоже поехал вслед за своими.

– Что же нам делать, Ромэн? – спросила старушка.

– Придется уехать. Он прав. Мы не сможем с ними бороться. Вечером их приедет не четверо, а в разы больше. Мы найдем место не хуже этого. – сказал Ромэн, понимая, что другого выхода у них нет. 

– Нет. – сказала та же самая девушка, что говорила до этого.

– Боюсь это не обсуждается Надья. – сказал барон, и пошел к себе в шатер.

– Мы находимся на границе с его землями, но не на его территории! – звонко вскрикнула Надья. – я не собираюсь поддаваться на пустые угрозы. 

– Надья, у нас нет выбора! Они все равно нас выгонят! Или перебьют. – развернулся резко он, – я отвечаю за мой народ. Я ваш барон, и не тебе со мной спорить.

– А кому еще, как не мне. – просто ответила она.

– Прекрати. Собирайтесь. Вечером нас здесь уже не будет. – сказал он и вошел в шатер.

Люди сокрушенно качали головами, переговариваясь. Маленькие дети плакали, и Надья видя все это, пошла за Ромэном и скрылась за пологом шатра. 

– Барон, мы не можем уйти. – с ходу сказала она, войдя внутрь. – У нас сейчас просто нет возможности. Мы только обосновались.

– Они перебьют всех. – устало сказал он.

– Они не имеют права.

– Они не соблюдают права. – сказал он. – тебе ли этого не знать. Ты видишь и знаешь больше нас. 

– Не в этот раз.

– Ты гадала? – спросил он, глядя как-то с надеждой.

– Карты молчат. – сказала она. – мы словно на перепутье, и каждое решение будет не правильным.

– Так что ты от меня хочешь? – спросил он, и посмотрел на невысокую молодую женщину, которая изо всех сил старалась выглядеть мужественно.

– Я хочу хорошей жизни всем детям нашего табора. – улыбнулась она. – Я поеду к помещику. Я поговорю с ним.

– Нет. Ты туда не поедешь. Я скорее уеду отсюда, не взяв даже ни одной золотой монеты, чем отправлю тебя в руки этому ироду.

– У нас нет другого выбора. – сказала она, – вдруг я его уговорю.

– Ты там погибнешь Надья. – сказал мужчина. –  Нет. Иди и собирай вещи, мы уедем отсюда еще до темноты. Не заставляй меня связывать тебя, и насильно отсюда увозить.

– Я поняла тебя, Ромэн.

Девушка вышла из шатра, и направилась к себе.

Возможно ей стоило послушать барона и просто начать собирать вещи, возможно стоило попросить кого-нибудь поехать вместе с ней, но цыганка была не из пугливых.

Она полчаса ходила, туда-сюда не зная, как ей поступить. Надья не могла ослушаться приказа главы табора, но она и не могла оставить все просто так. Выбор был трудным, но, по ее мнению, самым верным.

Она оседлала коня, и в общей суматохе не замеченной покинула табор. 

«Не будет такого самоуправства.» – думала она, пока скакала мимо засаженных полей. 

Она знала, что шансов на победу в этом деле мало, но стоило попытаться. Табор только-только обосновался. 

Места были хорошие. И река рядом, и лесок скрывал их от степных ветров. Да и город Углич был совсем рядом. 

Для торговли самое то.

Нельзя было так просто взять и сдаться. Они не из такого теста были сделаны, чтобы испугаться и убежать

«Пусть другие бегают, пусть другие боятся, а мы будем до конца отстаивать своё. Особенно если творится такое беззаконие по отношению к свободному народу.» – подумала она.

Она верила, что сможет уговорить помещика этих земель позволить им остаться. Не знала, как и какими словами, но вера и любовь была сильнее страха. 

Хоть шестое чувство и говорило ей развернуться и скакать обратно, в этот раз на свою беду, она не прислушалась к нему.

Надья решила проигнорировать свой магический дар, хоть бабушка перед смертью и говорила, что глухота и слепота к себе станут ее концом. Не об этом думала сейчас девушка.

Конь нес ее через поля приближая к дому помещика, и наконец спустя пару часов, вдалеке показалась большая усадьба рода Булгаковых.»

10 июня 2019г.

Г. Москва.

Я резко подскочила от ощущения, что на меня кто-то смотрит из темноты.

Включив свет, я осмотрела небольшую комнату. Стол, заваленный документами и книгами, мягкое кресло, книжный шкаф, стойка с одеждой, задернутые плотно шторы. Никого и ничего не было. Показалось.

Я посмотрела на будильник. Ровно три часа ночи.

"Видимо страшный сон приснился, вот и подскочила. " – с облегчением подумала я, и встала, надевая халат.

Выйдя из своей комнаты, я пошла на кухню попить воды.

Странное ощущение не покидало меня до сих пор, оставаясь мурашками на коже, но я старалась не обращать на это внимания. Меня не в первый раз мучили ночные кошмары, поэтому я училась игнорировать подобное состояние.

«Господи, завтра же экзамен, а я тут, как приведение, брожу посреди ночи. Наверно опять будут синяки под глазами от недосыпания.» – подумала я, и услышала в коридоре шаркающие шаги.

Это была мама. Видимо она услышала меня, и тоже проснулась.

– Ты чего здесь? – включив свет, спросила она, разглядывая зажмурившуюся меня.

– Проснулась, решила сходить попить. – сказала я, решив, что не буду в очередной раз жаловаться на кошмары, но мама на то и мама, что поняла все без слов.

– Снова приснилось что-то жуткое? – спросила она.

– Ага.  – все-таки не стала отпираться и села на стул.

Мама залезла в холодильник и вытащила молоко.

– Говорила вот тебе, у кого-то настолько богатая фантазия, что, если ты пойдешь учиться на филолога, это все аукнется. Начитаешься своих сказок на ночь, а потом снится всякая чертовщина.

– Мам, все нормально. И мне нравится моя будущая профессия.

– Ну а как еще, уже доучилась практически. Как тут не понравится. – сказала мама. – вот тебе теплое молоко, выпей и ложись.

– Да, ты права. У меня же завтра экзамен.

– Тем более. – мама первая отправилась к себе в комнату.

Я взяла стакан, и тоже пошла к себе.

Усевшись поудобнее на кровати, включила ночник и сделала большой глоток из кружки, взяв в руки телефон. Ни одного нового уведомления. Открыла приложение Вконтакте, тоже ничего, даже онлайн никого не было. Ну еще бы, кто сейчас будет сидеть в три часа ночи в интернете.

Я с досадой бросила гаджет на другую сторону кровати, и, быстро допив молоко, улеглась поудобнее. Сначала потянулась к ночнику, но немного подумав, решила его оставить. Так, на всякий случай. С ним было спокойнее.

Поворочавшись с боку на бок минут тридцать, и, поняв, что скорее всего я уже не усну, решила почитать билеты по экзамену.

Как частенько со мной бывает, я уснула в обнимку с листками.

На утро все тело ломило, а глаза слипались. Еле встав с кровати, я пошла в срочном порядке под ледяной душ. Нужно было хоть как-то разогнать это полусонное состояние, иначе утро грозило мне однозначной пересдачей.

Это помогло. Из ванной комнаты я выбежала проснувшийся и замерзшей. Мама уже хлопотала над завтраком.

– Садись, вот твой кофе. – мама, увидев меня, поставила на стол чашку.

– Я опаздываю. – я покачала головой, быстрей запихивая в себя бутерброд.

– Не опоздаешь, нормально ешь. Не торопись. – причитала она, а под конец и вообще начала заметно раздражаться. – Надя, ну хватит в себя все это заталкивать! У тебя желудок к тридцати годам завоет.

– Ну мам, – миролюбиво объясняла я, – я правда тороплюсь.

– Ночью нужно было спать, тогда бы вовремя проснулась! – вздохнула мама.

– Я знаю. Уснуть не смогла сразу. – ответила я.

– Надь, ну у тебя же есть хорошие таблетки успокаивающие. Ну пей ты их перед сном, может и кошмары прекратятся. – Мама начала старую песню.

Я же согласно кивнула, и чтобы избежать очередного подобного разговора, взяла еще один кусок хлеба с маслом и сыром, допила кофе, и побежала одеваться, на ходу жуя.

– Надя! – крикнула мама, но я уже была в комнате.

На часах было половина восьмого.

«Если повезет и автобус задержится на две минуты, то точно успею.» – подумала я, и натянула строгое черное платье, чуть выше колена.

Черные волосы собрала в высокий хвост, над карими глазами нарисовала ровные стрелки и подкрасила ресницы. Кое как попыталась замазать тональным кремом синяки под глазами, но не особо у меня это и вышло, поэтому махнув рукой, просто добавила румянца на бледные щеки и вполне довольная своим внешним видом, я покидала тетрадки с лекциями в сумку, и побежала на остановку, крикнув маме, что ушла.

День начался вполне удачно. Мама не так сильно наседала с этими успокоительными, автобус подъехал через пару минут после того, как я подошла к отправному пункту, да и пробок как ни странно не было. Доехали очень быстро, и в университет я зашла без двадцати девять.

Поднявшись на второй этаж, я пошла к аудитории, где должен был проходить экзамен. Там уже сидело несколько ребят с моей группы.

– Надя! – услышала я, и заметила, как мне помахала светленькая зеленоглазая девушка.

– Алин, привет! – сказала я, когда подошла ближе.

– Я уж думала, ты как всегда с опозданием придешь. – засмеялась она, и добавила. – Ну и видок у тебя, ты опять ночь не спала? Синяки просто ужас.

– Ну так выходит, – я пожала плечами, – готовилась до поздна.

– А, ну я тоже готовилась, в первой десятке зайдем? – спросила Алина, и я кивнула.

Подруга не переставая болтала, рассказывая, чем она вчера занималась, какие новые фильмы вышли в кино, последние сплетни в шоу бизнесе, я же слушала ее в пол уха, просто кивая головой. Билеты с такой беседой мне повторить не удалось.

Постепенно подтянулись практически все, включая моего бывшего парня, Мишу. Учились мы, к сожалению, в одной группе, но он не обращал на меня внимания и даже не поворачивался в мою сторону. Что ж, так даже лучше.

Мы начали переговариваться с девчонками насчет прохождения практики, и время пролетело за мгновение.

Нам пока что не говорили куда нас направят, поэтому мы озвучивали свои варианты.

– Я думаю куда-нибудь в библиотеку. Архив разбирать. – сказала наша отличница.

– А я думаю, что в какой-нибудь колледж, на замену заболевшему учителю. – сказала другая. – Хотя нет, скорее в школу, там вечно педагогов не хватает.

– Может нас отправят в какой-нибудь маленький городок в Сибири, фольклор изучать. – хмыкнула я, и в этот момент первых десятерых студентов пригласили в аудиторию.

Мы с Алиной зашли в этом числе.

Я знала предмет, и поэтому практически не переживала по поводу этого экзамена. Поэтому вытянув билет, сразу начала записывать тезисы на листок, чтобы ничего не упустить.

В очереди я отвечала третьей. Много времени на подготовку решила не брать.

Мой ответ занял не больше двадцати минут. Преподавательница чем-то заметно была встревожена и задавала много вопросов, иногда даже не по теме моего вопроса, но я смогла ответить на все. И получив заслуженную пятерку, направилась к выходу.

– Амирская, передайте ребятам, что уже ответили, чтобы не расходились никуда! – сказала она мне уже в спину. – После экзамена, пусть возвращаются сюда.

– Хорошо. – кивнула я, и аккуратно закрыла за собой дверь, а потом громко озвучила ее просьбу. – ребята, Марина Владимировна сказала никому не расходиться после экзамена.

– А что такое? – спросила Катя.

– Она не сказала. Просто попросила всех остаться. Может скажет, что у нас там с практикой будет? – предположила я, и двое сокурсников покивали, соглашаясь с этой версией.

Почти сразу за мной вышла Алина, и мы решили дождаться окончания экзамена в кафешке, которая находилась внизу на первом этаже. Впереди на очереди была целая группа, так что сидеть возле аудитории было глупо.

– Ты так и не разговаривала с Мишей? – внезапно спросила она у меня, отхлебнув кофе из стаканчика.

– Нет. И не собираюсь.

– Ты его не собираешься прощать? –задала новый вопрос подруга.

– А ты бы простила такое, а Алин? – я задала риторический вопрос, надеясь, что она это поймет.

– Если любила бы по-настоящему и отношения были как у вас, больше пяти лет, то да. Простила бы. – подумав ответила Алина.

– Ну и дура. – коротко ответила я.

– У каждого своё мнение. – заметила она.

– Ну а чего же ты тогда мне свое навязываешь?

– Надь, я не навязываю. Просто не понимаю, как можно вот так просто отпустить пять лет жизни, просто все перечеркнуть и забыть. Я понимаю, измена – это очень серьезно, но и все-таки. Он же человек, всем нам свойственно ошибаться. Оступился парень, ну могла и дать шанс.

– Ты его так защищаешь, как будто… – я не смогла подобрать подходящего сравнения, и поэтому просто буркнула. – если он тебе так нравится, забирай его себе. Я мешать вам не стану.

Она на меня странно посмотрела, но я не стала придавать этому особого значения.

Мы дружили с ней не так давно. Со второго курса.

Как-то на одном из мероприятий в университете поняли, что у нас много общих интересов, тем для разговоров, шутки всегда были друг другу понятны, гулянки иногда, праздники вместе встречали, типа нового года или дня рождения. Вот только истинной дружбы с безоговорочным доверием и близостью как у сестер не вышло. Что-то все равно оставалось висеть в воздухе недосказанностью.

– Как думаешь, долго там они еще? – спросила она минут через десять.

– Не знаю даже. – сказала я, – мне кажется часа два как минимум, только начали же.

– Может пойдем посмотрим платья? – предложила Алина.

– Какие платья? – не поняла я.

– Конечно на выпускной! – нетерпеливо воскликнула она. – После практики будет был! Надь, ну ты как будто не знала.

– Знала. – сказала я, с грустью подумав, что пойду на него одна.

– Ну вот! – встрепенулась девушка и потрясла меня за руку. – Пойдем!

– Нет, иди если хочешь, я не в настроении немного. – сказала я, и предельно честно добавила, – да я, может, и не пойду вовсе на этот выпускной.

– Ты шутишь?

– Нет. – сказала я и встала из-за стола.

Этот разговор про Мишу и бал стал меня утомлять, и я решила пойти посидеть где-нибудь в библиотеке. Одна. В общем решила сбежать от собственной подруги.

– Ты куда? – обиженно спросила Алина, не понимая что успело произойти.

– Я пойду. Вспомнила, что у меня еще несданный доклад есть, а завтра по этому предмету экзамен. Еще один. – сказала я, и помахав ей, ушла.

– Ну ладно, – пожала плечами девушка, явно не поверив моей лжи, но она осталась сидеть на своем месте, допивая кофе.

Я быстро поднялась на третий этаж, где находилась библиотека, и, найдя свободное место в самом конце зала, расположилась там.

Включила телефон, ни одного уведомления.

Видимо Мише было комфортно и так. Несмотря на то, что мне говорила Алина, его поведение было противоречивым. Мы и впрямь встречались почти пять лет с самой школы, но… он уже месяц не звонил и не писал после того, как я обнаружила в его телефоне одну интересную переписку и пару фотографий. Вернее скриншот этой переписки у него в галерее.

Мы не выясняли отношения, я просто показала ему эти картинки, а он собрал вещи и ушел.

Наверно я должна была плакать по этому поводу, или замкнуться в себе, но я это словно ожидала. Словно чувствовала то, что это должно было произойти. Слишком долгие отношения. Ни у него, ни у меня не было никого другого, видимо Мише просто захотелось разнообразия, вот он его и пошел искать.

Я закинула телефон в сумку, и пошла бродить по библиотеке, пока не наткнулась на стеллажи с историей.

Времени еще было полно, поэтому я взяла первую попавшуюся книгу по славянской истории и пошла с ней на свое место.

– Что ж, могу всех поздравить. – начала говорить преподавательница, когда через три часа экзамен закончился и мы сидели в той же аудитории, что и этим утром. – Этот экзамен, как бы странно мне не было это говорить, никто из вас не провалил. Завтра вы сдаете Европейские связи русской литературы. Послезавтра в восемь утра вы должны как штыки стоять на вокзале.

– И куда нас отвакзалят? – спросил главный остряк нашей группы зеленоглазый парень с рыжеватыми волосами по имени Петр.

Все засмеялись, а преподаватель, еле скрывая улыбку наконец сказала куда нас отправляют.

– Директор предложил новый план практики для вашего потока, так что вы поедите тремя отдельными группами в разные места. Первая группа отправится в деревню под Угличем. Она совсем небольшая, там и молодежи то нет особо, одни старожилы остались, но это даже лучше, ведь вы сможете узнать у них много чего интересного. Первые десять человек по алфавиту.

Мы с Алиной переглянулись. Мы в одной группе. Так же, как и Миша.

– А поменяться не с кем нельзя? – спросил он, и я вздрогнула.

– Нет, если бы можно было меняться, мы бы вас тогда и вовсе не разделяли. – сказала преподавательница и продолжила говорить кто куда поедет дальше.

– Ну может так и надо было сделать. – сказала вдруг Алина, и я заметила, как Миша вздрогнул. – Мы бы сами выбрали, кто куда хочет ехать, и с кем…

«Ну не мог же он с ней…» – подумала я, и поняла…вообще-то это могло случиться.

Алина всегда как-то странно тепло к нему относилась. Защищала его после расставания, постоянно твердила какой он замечательный, и что таким парням нужно давать второй шанс, липла, когда меня рядом не было…что ж. Интересно, а если бы я его простила, как бы Алинка на это отреагировала. Неужели обрадовалась?

В любом случае Вселенная вернет все тем, кто делает плохие вещи.

Постепенно я снова вернула мысли в нужный поток и полностью смогла окунуться в атмосферу ожидания поездки, как и остальные ребята.

Я уже давно не была в деревне, лет наверно с десяти. Как умерла бабушка, мы с мамой больше не появлялись в полуразвалившемся домике, который остался без присмотра и ухода. Только на родительское приезжали на могилу, но так и не смогли зайти в сам дом.

После детальных инструкций нас отпустили, и я, ни с кем не прощаясь, пошла домой. Алина видела, как я уходила, но не стала меня догонять. Наверно обиделась из-за платья.

Не став садиться на автобус, я решила пройтись немного пешком. Погода была отличная. Жары, несмотря на то, что время подходило к часу дня, да и лето уже вступило в свои законные права, не было. Плюс спасали высокие деревья, которые отбрасывали свою тень на тротуары.

Я неторопливо шла навстречу вечно куда-то спешащим людям.

«Еще две недели практики, и я стану полноценным филологом.» – довольно подумала я.

Со всеми этими экзаменами и домашними делами, я даже не задумывалась о том, куда пойду работать. С чем именно свяжу свою карьеру. Все было так туманно, и я решила позвонить знакомой гадалке, к которой мы постоянно заглядывали с Алиной.

– Алло. – послышалось в телефоне после двух гудков.

– Карина, здравствуйте, это Надя. – сказала я.

– Да, я вас узнала. – сказала женщина. – Хотела зайти?

– Да, если вы свободны.

– Приходи хоть сейчас. Я сегодня свободна. – не раздумывая, сказала гадалка, и я, поблагодарив ее, свернула на другую улицу, решив дойти до нее пешком.

Дорога занимала больше двадцати минут, и поэтому совсем скоро я уже звонила в домофон. Дверь пикнула, и я зашла в прохладный светлый подъезд.

Карина жила на восьмом этаже. Я вызвала лифт. В этот момент в подъезде снова запищал домофон, и через пару мгновений я увидела девушку.

Она была немного странно одета для той, кто мог жить в этом новом районе. Длинная юбка, обтягивающая цветная кофта с длинным рукавом. Повязка на голове, в стиле а-ля Капитан Джек Воробей. С виду цыганка, а может просто стиль такой.

Девушка подошла ко мне, и молча встала рядом, видимо тоже дожидаясь лифта. Наконец он приехал, и мы зашли в него вместе с ней.

От девушки сильно пахло цветочными духами, и я невольно глубоко вдохнула их. Голова закружилась практически мгновенно, и я схватилась за поручень в кабине. В глазах начало темнеть, и воздуха как-то стало не хватать, последнее, что я увидела, было невозмутимое лицо той девушки, которое склонилось надо мной.

«– И что это вы ко мне пожаловали? – спросил средних лет мужчина.

– Я хотела вас попросить…барин, дозвольте нам остаться. Наши люди…старики и дети, мы никому ничего плохого не делаем ведь. – начала говорить Надья.

– Вы пугаете деревенских. – проговорил помещик. – если не хотите, чтобы вас сожгли, лучше уезжайте. Были у нас пришлые, тоже норовили все остаться, однако деревенские мужики скоры на расправу с теми, кто им неугоден.

– Но, пожалуйста, мы только обосновались. – снова заговорила цыганка, но помещик Булгаков лишь отмахнулся.

– Мне нужно спокойствие на землях, – устало сказал он. – а вам нужна жизнь. Не заставляйте меня отдавать приказ своим казакам, чтобы вас выгоняли оружием. Пострадают, как вы говорили, и старики, и дети.

– Хорошо. Я услышала вас, барин, – кивнула Надья и решила зайти с другой стороны. – но ведь это не совсем ваши земли. Мы расположились в паре верст от реки. А за ней уже не ваши владения.

– Ты вздумала мне указывать девчонка? – недовольно прищурил глаза он. – Ты хоть понимаешь, что если я захочу, тебя прямо сейчас бросят в темницу до конца дней твоих! 

– Я не хотела вас ни в коем случае обидеть, барин. – сделала испуганное лицо девушка, и покорно склонила голову. 

– Кто ты такая, чтобы меня обидеть. – покачал головой он. – Я все сказал. Вам нужно уйти из этих мест. Завтра вас уже не должно быть. Иначе мне ничего не нужно делать, деревенские сами придут и перебьют вас всех.

– Но вы же власть, только вы и можете остановить их, мы никогда больше не пустим к себе деревенскую молодежь. Помогите нам, барин. – попытала счастье девушка еще раз.

– Я просто не смогу. Крестьяне ныне бунтуют по поводу и без. – сказал помещик Булгаков. – казаки не смогут их остановить. Даже оружие не сможет остановить взбесившихся людей. 

Она беспомощно смотрела на него, не зная, что ей делать. Она надеялась на то, что он выслушает ее и поможет. Выслушать выслушал, но не помог.

Помещик был прав. Что может один глас против толпы, даже если это глас барина.

Надья вышла из его поместья, и подошла к своему коню, стараясь не замечать взгляды слуг и казаков, которые стояли на улице. Цыган никто не любил. Все боялись. Считали колдунами.

Она запрыгнула в седло, и, присвистнув, развернула скакуна.

Пятками пришпорила бока животному и поскакала прочь. 

Путь проходил как раз через деревню, недалеко от поместья, и девушке пришла безумная мысль. 

Мысль, которая в последствии изменила всю ее жизнь. 

Время было послеобеденное, но людей на улице было полно. Старушки, сидевшие на скамейках у домов. Молодые женщины в светлых сарафанах, идущие от колодца с полными ведрами. Маленькие дети, бегающие практически голышом по улице. Мужчины скорее всего были на полях, но несколько крепких фигур она тоже разглядела.

Деревня ничем не отличающаяся от табора, в котором она жила. Но почему-то к ним испытывали ненависть. Надью заметили практически сразу. 

На ней в разы отличалась одежда яркой расцветкой, распущенные длинные черные волосы, карие глаза.

– И что тебе здесь нужно, цыганка? – спросил старик, который первым подошел к остановившейся девушке.

– Я хочу поговорить с вами. Со всеми вами. – громко сказала девушка.

– А кто сказал, что мы с тобой захотим говорить? – снова спросил он, и позади девушки вышло еще несколько молодых парней.

– Я не желаю вам зла. – спокойно сказала Надья. 

Вокруг них начала собираться толпа. 

– Не могу сказать о нас того же. Да и откуда нам знать, для чего тебя послал ваш табор.

– Мы хотим остаться. Мы вас не трогаем. – сказала Надья, – К чему нам все это. Мы не появляемся в вашей деревне, мы спокойно живем у себя. 

– Наша молодежь начала болеть, после того, как вы появились! После того как к вам начали сбегать. – сказала какая-то женщина, стоявшая впереди всех.

– Но это они к нам приходят, не мы их зовем. Мы ничего не делаем им плохого, я не знаю, отчего они болеют! Я уверена, что и без нас ваши люди хворали, вы просто решили на нас всех собак спустить. – отчаянно сказала девушка, и в этот момент почувствовала, как ее стягивают с коня.

Она пришпорила лошадь, но ее уже крепко держали, и поэтому, когда лошадь поскакала, Надья упала на землю.

– Что вы делаете? – громко спросила она, стараясь не обращать внимание на ноющую боль в бедре и затылке.

Надья пыталась подняться, но молодые парни уже крепко ее пригвоздили к земле.

– Мы пока что ничего. – сказал старик.

– Тогда отпустите меня. – сказала девушка, отбиваясь.

– А вот здесь милочка, я вынужден отказать. – усмехнулся мужчина, – Бросьте ее в погреб. Пусть посидит там. Будет знать, как в нашу деревню без приглашения захаживать. 

Ее подняли, и поволокли куда-то в сторону.

– Отпустите меня, что я вам сейчас плохого сделала? – закричала Надья. 

– Вот именно, сейчас ничего, а до этого? – сказал мужчина. – Откуда нам знать, что не ваше дьявольское племя засуху на наши земли и жару наколдовали. Никакого урожая не будет с такой погодой! 

Толпа начала шушукаться громче, кивая на слова старика.

– Отпустите меня!!! Мы уедем, отпустите!!! – кричала цыганка, пока ее волокли по улице.

– Так давайте убьем ее. – крикнула какая-то горластая баба. – она подохнет, так и эти испугаются нас, и наверняка уберутся с земли. Авось и проклятье с земли уйдет, не погибнет наш урожай!

– Тихо Настасья, мы людей просто так убивать не станем. Барина дождемся. Что он скажет с ней делать, то и сделаем. – шикнул старик, но Надья уже этого не слышала. 

Ее бросили в погреб, и крепко закрыли за ней двери. 

«Ох я глупая, и с кем я решила поговорить. – думала она. – Еще нас называют чертовыми отродьями. А сами воплощение доброты.»

Девушка постепенно привыкла к полумраку, и смогла различить скамейку у дальней стены, напротив дверей. Аккуратно дойдя к ней, уселась и стала ждать своей участи, надеясь на то, что конь поскачет прямиком в табор.

– Надя, – я почувствовала, как меня кто-то тормошит. – Надя, очнись.

Приоткрыв глаза, я увидела светловолосую зеленоглазую гадалку, к которой и шла. Я лежала на чем-то мягком, это был диван. Видимо она меня затащила к себе в квартиру.

– Что случилось? – спросила я.

– Это я у тебя хотела спросить. – сказала Карина. – Я тебя не дождалась, вышла встретить, а ты на моем этаже сидишь.

– Сижу? – не поняла я.

– Сидишь. – кивнула она. – Без сознания правда.

– Я не помню даже, как из лифта вышла. – сказала я, приподнимаясь на локтях. – Может девушка, которая со мной была, помогла выйти, только я этого не помню совсем.

– Девушка? – удивленно спросила Карина. – Не было рядом с тобой никакой девушки.

– Да? Странно. Она со мной в лифте поднималась. У нее еще очень специфические духи были. У меня от них голова закружилась. – подумав, сказала я, и заметила, как Карина изменилась в лице. – Что такое? Ты знаешь ее?

– Нет. Впервые слышу. – торопливо сказала гадалка. – Ну Садись. Не просто же так пришла.

– Не просто. – кивнула я. – совета хотелось… о будущем спросить.

Гадалка хмыкнула, но ничего не сказала. Привыкла видимо уже за долгое время, что все хотят узнать будущее свое.

– Вот, выпей отвар. Легче станет. Как выпьешь проходи в зал, я тебя там подожду. – сказала она.

– Хорошо, спасибо. – сказала я, и глотнула отвратительную, горькую жидкость.

Я осмотрела комнату. Спальня как спальня. Кровать, накрытая алым покрывалом, маленький диванчик, где лежала я, несколько икон в углу, свечки на столе и несколько старых тетрадей на письменном столе у окна.

Я выдохнула и быстро выпила остаток жидкости в стакане.

– Ой ну фу-фу. – пропыхтела я, и высунула онемевший язык.

Я встала, и аккуратно пошла в зал, где меня ждала Карина.

– Садись. – указала она на стул напротив нее. – Какие вопросы у тебя?

– Я не знаю, что мне делать с Мишей. – сказала я и прикусила язык.

Не об этом будущем я хотела ее спросить.

– Ты это хочешь знать? – вскинув бровь, спросила она.

– Нет. – отрицательно покивала я, – знаешь, нет. Не хочу. Мы послезавтра едем на практику под Углич. Хотела узнать, что дальше будет. Куда мне лучше пойти работать. В педагогику или в научную сферу?

– Хорошо. Сейчас посмотрим. – сказала девушка, и начала по одной раскладывать карты Таро, предварительно хорошенько их перемешав. – что ж…

Она запнулась, и начала внимательно вглядываться в картинки на засаленной бумаге, словно хотела посмотреть, что же находилось там, за ними.

Я не отвлекала ее. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем она начала говорить. Но то, что она сказала меня не особо обрадовало.

– За тобой по пятам ходит твоя судьба. Но судьба не настоящая, а прошлая. Она тебя не отпустит, пока ты не выполнишь обещание данное на крови.

– Что? – не понимая, о чем она, переспросила я, но она не замечала мой вопрос. – Какое еще обещание на крови? Кому я что-то обещала?

– Эта поездка станет тебе распутьем. Правильный путь выберешь – счастье обретешь. Ошибешься, смерть найдешь свою. – сказала она, и посмотрела на меня так, что мурашки побежали. – Ты, это она.

– Карин, ты меня пугаешь. – сказала я, и встала из-за стола. – Я пойду наверно, ладно?

– За тобой стоит. – все продолжала говорить девушка. – Ждет тебя. Ждет, когда ты обернешься, и примешь ее! Выполни обещание, что поклялась исполнить, выполни, или быть беде!

Я выбежала из ее квартиры, и трясущимися руками начала вызывать лифт, несколько раз нажав на кнопку. На моё счастье он приехал сразу, и я, зайдя в него, ткнула кнопку первого этажа и выдохнула только тогда, когда вышла из подъезда в городскую суматоху.

«Что это было вообще?!» – бешено думала я, пока шла к остановке.

То, что я услышала было бредом сумасшедшего, и больше напоминало аннотацию к какой-нибудь книге ужасов. Но точно не моё будущее. Я надеялась на то, что это было не моё будущее.

«Рехнуться можно.»

***

– Амирская, где Борко?! Где Ардов? – громко спросила Елена Геннадьевна. – электричка их ждать не будет! Что за несобранность?! Что за безответственность?!

– Елена Геннадьевна, Алина звонила две минуты назад, она уже здесь, нас ищет! – сказала я, поглядывая на выход из вокзала на перрон.

Наконец-то я увидела знакомое лицо, и начала активно ей махать, привлекая внимание. Алина меня сразу увидела, и, махнув в ответ, бегом побежала к нам.

– Ну ты где была? – спросила я у нее, когда девушка, запыхавшись, подбежала ко мне, – я успела уже отхватить за тебя.

– Все расскажу, дай отдышаться. – сказала девушка, и я заметила, что к нам незаметно подошел и Миша.

«Интересно, они что вдвоем сюда добирались? – подумала я. – Неужели Алина действительно решила с ним начать встречаться?!»

Вслух я естественно ничего не сказала.

«Даже если и так, это не моё дело. Подумаешь, лучшая подруга начала встречаться с твоим бывшем. Хотя знает из-за чего вы расстались. Класс.»

Мы сели в электричку, и тронулись навстречу приключениям.

Я села у окна. Мимо проносились деревья, поля, реки. Я сама того не замечая, начала улыбаться.

Вспомнилось как ездила к бабушке. Эти деревенские будни…

Утром нужно встать пораньше, выгнать корову на пастбище, накормить кур, натаскать домой воды.

Пока ты все это делаешь, бабушка уже готовила ароматные блинчики, как умела делать только она.

Придешь, сядешь за стол и родные руки обнимут, по голове погладят и так безмятежно становилось…

Улыбка сползла с моего лица. Воспоминания плавно перетекли из счастливых, в полные грусти и боли.

Я отвернулась от окна, и заметила, как Миша наблюдал за мной. Я внимательно на него посмотрела, и он первый отвел глаза. Тут напротив меня уселась Алина.

– Короче, не поверишь! – начала быстро говорить она. – Я застряла в подъезде. У нас там соседи переезжали, и дверь в подъезд буквально замуровали. Идиоты просто. То ли шкаф у них там застрял, то ли развалился.

– Смотрю тебе совсем сегодня не везет. То шкаф, то преподша злая. – сказала я.

– Это точно, ладно твой Миша подвез. Как раз на остановке стояла, он мимо на такси ехал, чудо, что заметил.

– Так вы вместе?

– Ну да, он же меня довез. – не поняла намека Алина, и дальше начала тараторить на тему платья, которое она вчера вечером присмотрела себе в каком-то магазинчике.

Я слушала в пол уха.

– Надя. – я посмотрела на подругу.

– Что?

– Ты меня не слушаешь! – сказала она.

– Слушаю. – сказала я. – ты рассказывала, что не знаешь какое выбрать. Бледно-розовое или изумрудное.

– Да. – мгновенно переключилась она. – Ну так вот, я пока не решила с кем пойду на выпускной, буду выбирать уже когда определюсь с сопровождающим.

– И кто счастливчик? – спросила я.

– Скорее всего Артем. С параллельной группы который. Он последнее время частенько мне пишет.

– У него же вроде девушка? – спросила я.

– Они постоянно в ссоре. – пожала плечами блондинка, и достав из сумочки зеркало, начала поправлять что-то на нижнем веке. – Не думаю, что он пойдет с ней.

– Это неправильно. – сказала я, и, не замечая ничего вокруг, посмотрела на Мишу, который с наушниками в ушах смотрел в окно, как до этого я.

Он не замечал ничего вокруг, так что мой пристальный взгляд остался проигнорированным.

– Многое в нашей жизни неправильно. – отмахнулась девушка, – невозможно быть идеальной. Да и честно, это отвратительно.

Я хмыкнула. Не замечала за ней раньше такого отношения к этой стороне вопроса. Или просто раньше я вообще не замечала таких мелочей.

Через несколько часов, мы были уже в пункте назначения.

Одноэтажный деревянный вокзал. Здесь же стояли и автобусы до соседних деревень.

– Практиканты, ищите тридцать восьмой автобус. Деревня Яровка. – громко сказала наша преподавательница.

– Вон он стоит. – сказал Миша, и указал на стоявший вдалеке автобус.

Мы все пошли в его сторону.

Водитель сидел за рулем, и мы, оплатив ему билеты сразу расселись. В автобусе сидели еще пара бабушек и с ними несколько маленьких ребятишек. Внуков, наверное.

– Мы расположимся в гостинице, которая в одном здании с библиотекой. – начала говорить Елена Геннадьевна. – Вас всего десять, поэтому в одной комнате будут жить трое. Парни, поживете вчетвером.

– А сколько звезд у этой гостиницы? – спросил Петр.

– Столько, сколько нарисуешь в своем отчете по практике. – строго посмотрела на него преподавательница. – Еще одна острота, и я тебя с неудом отправлю обратно.

– Все все, понял начальник. – сказал парень, и Елена Геннадьевна, вздохнув, продолжила.

– Постарайтесь за эти две недели не особо надоедать местным, но и не упускайте возможности написать интересный отчет по местному фольклору. Места здесь старинные, богатые прошлым. Библиотека, архивы, может быть какие-то личные записи старожил. Используйте все.

– Хорошо. – кивнули мы с Алиной, и я улыбнулась, предвкушая будущие дни.

– До вечера старайтесь сделать все свои дела. Включая прогулки, отдых и работу! – сказала она.

– А как же вечер? Дискотеки с местными? – засмеялась Женя.

– Вечером никто не выходит из домов. – сказал вдруг до этого молчавший водитель.

Двери закрылись, и автобус тронулся со своего места.

– Почему? – удивленно озвучила я, повисший немой вопрос от всех ребят.

– Не принято. – просто сказал он. – ночь не время живых.

– К чему вы клоните? – спросила заинтересованно Алина, но ответила ей одна из бабушек.

– Ночью оживает старая деревня. Которая рядом с нашей. Заброшенная.

– Вы нас напугать хотите да? – улыбнулась Елена Геннадьевна.

– Нет что вы. Упаси вас бог, мы не пугаем, – перекрестилась вторая бабушка, – мы лишь хотим предостеречь.

Мы все дружно переглянулись, и рассмеялись. Куда уж нам городским бояться деревенских сказок.

Бабушки лишь покачали головами и махнув на нас рукой, снова начали о чем-то переговариваться между собой.

А мы, еще немного похихикав, продолжили обсуждать наши ближайшие действия на эти две недели. Кто чем будет заниматься, о чем писать, да и как в принципе мы будем проводить время.

Нашей группе повезло еще и тем, что все мы отлично общались между собой.

Я, рассмеявшись очередной шутке Пети, тряхнула волосами и заметила, повернувшись к окну, что недалеко от дороги, прямо посреди поля, была девушка верхом на коне.

Присмотревшись, у меня буквально челюсть отвисла. Я видела эту девушку. В лифте. Когда шла к Карине. Эта цыганка, внимательно следила за движущимся автобусом и вдруг подняла руку, указывая куда-то в сторону.

– Алин, Алин, смотри. – я отвернулась на пару секунд, чтобы привлечь внимание подруги, но, когда повернулась обратно, там уже никого не было.

– Что? – посмотрела она в окно, – поле как поле.

– Да. – пробормотала я. – поле как поле, ты права…

Я не отрывала взгляда от того места, на пригорке. Никого.

«Что ж такое творится… Показалось что ли? Не могло же показаться…»

Выйдя из автобуса, мы пешком отправились к этой библиотеке. Идти нужно было по сути чуть больше километра. Было всего двенадцать, но духота на улице была нестерпимой.

Наконец через сорок минут неторопливой ходьбы из-за багажа мы дошли.

Здание оказалось большим и очень старым. Три этажа смотрели на нас деревянными окнами с запыленными стеклами.

Видимо здесь уже давно не было постояльцев. Да и жители не считали нужным следить за архитектурой, которая разваливалась с каждым годом все больше и больше.

У входа стоял высокий худощавый мужчина. Мы пошли прямо к нему.

– Иван Аристархович? – обратилась к нему преподавательница, когда мы подошли в полную.

– Да. – пафосно склонил голову мужчина. – А вы по всей видимости Елена Геннадьевна и отряд новоиспеченных филологов из Москвы?

– Я бы сказал новосваренных. – ляпнул Петр. – Жарко у вас здесь.

– К сожалению, не могу ничем помочь. Сейчас начинается самый жаркий период в нашей области. – сказал Иван Аристархович.

Мы посмотрели на него немного с удивлением. Больно уж он был какой-то старомодный. Поведение, движения, манеры…

И в этот раз видимо заметила все это не только я.

– Как думаешь, ему больше двухсот лет? – сказала мне на ухо Алина, и хихикнула.

– Делаем ставки? – спросил Петр, каким-то образом услышав ее вопрос. – я вот думаю, что ему не меньше пятисот.

– Прекратите болтать. – повернулась к нам светловолосая, невысокая Лариса. – Сейчас все опять прослушаем и потом начнем как приведения бродить искать его, что еще раз все спрашивать.

– Я бы на вашем месте не делал такие сравнения, девушка. – вдруг сказал мужчина, глядя прямо на нас.

– Какие такие? – не поняла Лариса, а мы совсем округлили глаза.

– Как он нас услышал? – прошептал Петя.

– Во-первых, у меня замечательный слух, молодой человек. А во-вторых, девушка права. Хватит болтать, послушайте инструкцию и правила. Их вам следует соблюдать все то время, что вы будете здесь.

– Извините. – стушевался парень.

Мы переглянулись с Алиной, но решили больше не болтать. Но вот Лариса все-таки решила узнать, о чем он пытался сказать.

– Ты почему нельзя делать такие сравнения. У вас какие-то особые отношения с приведениями?

– Лариса! – одернула ее Елена Геннадьевна, но мужчина покачал головой и, сухо улыбнувшись, сказал.

– Сами поймете, когда побудете здесь немного. И мой вам совет. Всем. Слушайте мои советы.

– Капец. – сказала Лариса, и снова получила осуждающий взгляд преподавателя.

– Идемте за мной, я вам все покажу здесь. – сказал Иван Аристархович и первым пошел внутрь здания, которое едва он вошел, словно поглотило его.

– Ну идемте. – сказала сопровождающая нас преподавательница, и первой пошла за мужчиной.

Мы все двинулись за ней, и наконец спрятались от палящего солнца.

«– Ромэн! Ромэн! Надья, с ней что-то случилось!!! – услышал барон крики, которые разносились по всему табору.

– Что здесь происходит? – он выскочил из своего шатра и увидел женщину, которая держала коня Надьи.

– Он прискакал, один. И в шатре ее нет! Она верно пошла к помещику, барон, что нам делать?! Видно что-то случилось, вдруг ее схватили!!! – запричитала вновь женщина.

– Спокойно! Марьяна, успокойся. – покачал головой Ромэн. – Мы найдем ее. Собирайте вещи. А мы с Мироном поедем к помещику.

Молодой крепкий парень кивнул, и пошел седлать коней. А барон, зайдя в шатер, схватил саблю.

– Ты ж спасешь ее? – спросила совсем маленькая девчушка, которая незаметно зашла за ним.

– Конечно Мила. – ответил он. – мы спасем твою сестру, даже не сомневайся.

Ромэн потрепал ее по темной макушке, и быстро выйдя из шатра, вскочил на коня, которого привел Мирон.

Мы быстро поскакали в сторону поместья Булгакова. Обычно дорога занимала больше трех часов, но они настолько развили скорость, что уложились в два часа.

– Я смотрю у нас сегодня решили все представители вашего табора побывать? – спросил помещик, едва их увидел.

– Мы ищем девушку, которая была у вас сегодня, барин. – сказал барон.

– Была… Красивая такая, молоденькая совсем. – покачал головой мужчина. – была, да вот только она, поняв, что ничего не добьется, уехала.

– Уехала? – переспросил Ромэн.

– Да. Несколько часов уже как. – сказал барин.

Ромэн и Мирон переглянулись.

– Поезжайте в деревню. – сказал помещик.

– Для чего? – не понял Мирон.

– Я, к сожалению, имел глупость сказать ей, что решают вашу судьбу деревенские. Что они не дадут вам жить, а не я. Мне в общем-то все равно. – сказал он.

– Спасибо, барин. – поклонились они.

– Что же нам делать? – спросил Мирон, когда они вышли из здания – мы не может пойти в деревню, деревенские и так нас ненавидят, что будет если мы вот так к ним с оружием явимся.

– Можем. У нас нет выбора. – сказал барон, и отметил про себя, что слишком часто начал повторять эту фразу.

Парень промолчал, но барон видел, как тот пересиливает себя.

– Ты цыган, или трус подзаборный?! – гневно прошипел мужчина. – боишься, поезжай домой под мамкину юбку.

– Нет, не боюсь. – сказал парень.

– Значит поскакали! – сказал барон, и, первым развернув коня, поскакал от поместья, по дороге, которая вела в деревню.

Она находилась недалеко от поместья Булгаковых.

Цыгане влетели на оживленную улицу, подняв всю пыль на дороге. Местные сразу же уперев руки в бока, повылазили из домов.

– И что вам тут надо, нелюди?! – крикнула какая-то тучная женщина.

– Мы приехали за девушкой! Она была у вас!

– Была, да и сплыла. – засмеялись со всех сторон.

– Верните девушку, люди. – сказал тихо Мирон.

– А если нет? – спросила другая женщина. – Она сама к нам приехала, в нашу деревню. К нам в дом. Нам решать теперь, что с ней делать.

– Откуда в вас столько жестокости?! – спросил Ромэн.

– В нас? Жестокости? Не смешите нас! Это не мы губим ваших людей, а после вас наша молодежь хворает! После вашего приезда, природа озлилась на нас!

– Она озлилась на вас, после вашей глупости и жестокости! – сказал барон, прямо посмотрев в глаза, подошедшему старику, который с интересом наблюдал за всем этим собранием.

– Ну отдадим мы вам девушку, и что дальше? Что нам то с этого?! – спросил он. – Предложите свою цену, цыгане!

– Мы уедем. – сказал Ромэн.

– Вы и так уедете. – усмехнулся старик. – барин вас выгонит. А если начнете сопротивляться, перебьет как собак.

– И чего же ты хочешь, старик? – спросил барон.

– Деревне тяжело из-за неурожая. – сказал он. – у вас есть золото.

– Тебе нужно золото? – усмехнулся на этот раз Ромэн. – И после таких разговоров вы удивляетесь отчего плохо вашей молодежи и почему у вас неурожай? Хорошо. Привезем мы вам золото. Не трогайте только девушку.

Старик покивал головой, и толпа расступилась, пропуская их.

– Прокофий, что это ты задумал то? Какое золото? – спросила горластая баба, до этого громче всех высказывающаяся в толпе.

– Не вникай Аглая. – отмахнулся он. – видишь, как они за свою переживают. Есть у меня пара мыслей.

– Не гневи бога, Прокофий! – сказала женщина.

– А сама-то. Помнится, вы с Настасьей вообще хотели девушку убить. – прищурился мужчина.

Аглая нахмурилась, и пошла прочь, что-то бурча себе под нос. А старик поковылял в сторону погреба, где сидела Надья.

Он поковырялся в замке и дверь со скрипом открылась, пропуская свет в темное помещение.

Он увидел девушку, которая зажмурилась.

– Ну что, красавица, твои приезжали. – сказал он, и подойдя к светильнику, зажег его.

– Вы меня отпустите? – спросила она, прищурившись.

– Отпустим, отпустим…– покивал старик. – вот они кое-что сделают, и отпустим.

– Что вам нужно? – не поняла Надья, – Что вы задумали? Отпустите меня! Мы вам ничего не делали плохого!

– Сейчас может и нет, а может и делали. Кто знает? – посмотрел на девушку старик. – но вот я уверен, что когда мы тебя отпустим, в наши дома придет беда! Так что есть ли смысл отпускать возможно нашу погибель?

– Вы говорите бред. – покачала головой цыганка. – мы никогда ничего плохого не делали, и не сделали бы! Все ваши убеждения верны только на половину, мы не грабим людей, мы зарабатываем честным трудом.

– Вот-вот, милочка. Бы. Уже бы. Честные, говоришь? Цыгане и честные? Не смеши мою седую голову. – сказал старик. – Ты уж нас извини за все, но ты навряд ли отсюда выберешься.

Девушка внимательно уставилась на старика. У нее внутри закипал огонь злости. Еще бы. Когда так не справедливо осуждали и пытались устроить самосуд. Да еще и нажиться на этом хотели.

Надья не знала, что тогда ей двигало.

Может быть обостренное чувство справедливости, может желание жить, но в долю секунды, девушка сама от себя того не ожидая, отпихнула старика, и побежала, что было сил.

Она не заметила, как тот стукнулся головой об полку, висевшую над ними, и упал. Она быстро прикрыла дверь, и побежала мимо домов по огородам, где не было ни единой души.

«Не получится у вас нажиться на мне. Лучше помру, нежели дам совершить табору ошибку. Все равно перебили бы всех.» – думала она, пока бежала.

Через пару километров девушка выдохлась, и обернувшись увидела, что за ней никто не бежал.

«Неужто не заметили?» – подумала она, и дальше пошла быстрым шагом, постоянно оглядываясь, не думая о старике, который остался лежать в погребе.

Надья не знала сколько уже времени прошло, но она постаралась идти вблизи дороги, чтобы если вдруг увидит кого-то из табора, остановить его. Солнце медленно, но верно клонилось к западу.

Девушка надеялась лишь на то, что цыгане выберут эту дорогу, а не другую, через реку…

У нас весь день прошел в заботах.

Сперва нужно было разложить вещи, потом разобраться в лабиринтах старого здания, так как при всем нашем огромном желании было нереально запомнить с первого раза, где кухня, где душ, да и как просто выйти отсюда. Ко всему прочему, комнаты были на третьем этаже далеко от лестницы.

Коридоры были все практически одинаковые. Идеально выкрашенные в белую краску. Полы намыты до блеска, и лишь на картинах, которые висели на стенах скопилась пыль.

Комнаты, которые нам выделили были обставлены по минимуму. Большой деревянный шкаф времен СССР, скрипучие кровати и два письменных стола. Иван Аристархович решил выделить нам не три комнаты, а пять.

Все равно сейчас никого кроме нас не было в гостинице.

Ближе к вечеру, мы уставшие от уборки и раскладывания вещей, решили пойти в столовую, которая находилась на первом этаже.

Там была лишь одна полная румяная женщина, которая увидев нас, сразу же начала ворчать.

– Я-то думала уже не придете, ужин начался час назад!

– Дел много было, вот и опоздали. – извиняющимся тоном сказала Лариса.

– Дел много, важные какие! А мне теперь свое время на вас тратить! – не успокаивалась женщина.

– Вам же за это зарплату платят. Чего вы возмущаетесь? – спросил Петр.

– Молчи лучше, а то в суп плюнет. – ткнул его в бок Миша.

– Поговорите мне еще тут! Копейки мои считаете! В следующий раз закрою все, и никого ждать не стану! – махнула рукой повариха и отвернувшись, начала наполнять тарелки наверно уже остывшим супом и жареной картошкой с котлетами.

– Какие все здесь гостеприимные. – сказала Алина, когда мы взяли свои подносы с едой, и сели за дальний столик от раздачи.

– И не говори. – сказала я. – Наверно давно живых людей не видели.

– Точно, – кивнула девушка, и отхлебнула супа. – но суп здесь отменный.

Женщина вдруг улыбнулась. Видимо похвала дошла до адресата. Лесть была приятна каждому. Даже таким злюкам, как эта местная повариха.

– Девчонки, чем займемся? – вдруг спросил Влад, обычно самый спокойный и тихий парень в этой компании парней.

– Предлагаю выйти из нашей тюрьмы и пойти погулять. Посмотреть на природу, на деревню. Завтра проще будет обстановку продолжать разведывать. – предложила рыженькая Юля.

– Да, точно. Почему бы и нет. – покивала Алина и посмотрела на меня.

Я против уж точно не была. Мне тоже надоело сегодня заниматься всей этой рутинной работой, и хотелось выйти наконец на свежий воздух.

– Вы никак собрались ночью шлындырять по деревне? – изумилась повариха.

– Ну не ночью уж. – спокойно сказал Миша. – Так. Пару часиков после ужина.

– Ох молодежь, сидели бы вы дома. – сказала женщина.

– Как вас зовут? – спросил вдруг Миша.

– Анна Михайловна. – сказала она.

– А меня Миша. С чем же связано такое предостережение? – спросил парень, – вы не первая кто пытается нас отговорить от прогулок.

– И правильно делают! – воскликнула женщина и перекрестилась.

Мы все переглянулись, и снова уставились на Анну Михайловну ожидая ее версии рассказа.

– Легенда одна есть. В общем это все началось в начале того века. – сказала она. – Этой деревне больше трехсот лет. Наши прародители жили здесь. Строили дома, пахали поля. Основали Яровку на землях, тогда еще принадлежавших помещику Булгакову.

– Булгаков? – переспросила Юля. – Он же если не ошибаюсь жил в Оренбургской губернии. Я изучала этот край, я уверена, в этом.

– Двое братьев. – отмахнулась женщина. – Ну так вот. Как-то в эти места заехали цыгане. Мирные вроде, да вот только местные их не возлюбили. И моя бабка, в том числе. В общем у них начались конфликты. Помещик сразу обозначил, что ему все равно что будет, но цыган попросил убраться из этих мест.

Когда женщина упомянула цыган, мне сразу вспомнилась темная черноглазая девушка в лифте, и моё непонятное видение в автобусе. Она была тоже одета в цыганские цветные наряды.

– И они взяли и уехали? – хмыкнул Петр, прервав мои мысли.

– Нет. Там в общем странная история приключилась. Местные то ли украли, то ли убили кого-то из цыган, ну в общем ведьма, которая с ними кочевала, бросила на деревню проклятие.

– Проклятие? – скептически спросила я.

– Да. Деревня не отпускает умерших здесь. Есть поверье, что каждую ночь все усопшие поднимаются наверх, и живут своей жизнью, даже не понимая, что они давно уже отошли в мир иной. И все, кого они встречают, уходят на рассвете за ними. – коротко закончила женщина, вид наши лица.

– Куда? – хмыкнула Лариса.

– Вам вот все хихоньки да хаханьки, а ведь все правда. Я сама видела одного призрака.

– И какой это был праздник? – спросил Петр, и мы все засмеялись, поняв к чему он клонит.

– А как же вы, раз видели призрака, с нами сейчас разговариваете? – заинтересовалась этой стороной ее рассказа я.

Женщина же отмахнулась от меня, и, не отвечая на мой вопрос, добавила.

– Хотите жить, лучше сидите здесь после захода солнца. – сказала она, и скрылась за дверью на кухню.

– Вот бред. – засмеялся Влад. – Кто передумал идти?

– Боюсь, трясусь, прячусь. – подхватила Юля.

Мы решили, что пойдем прямо сейчас. Быстро сметя все с тарелок, мы разошлись по комнатам, чтобы встретиться через пятнадцать минут на улице, у входа в библиотеку.

– Ну чего, куда мы? – спросила Юля.

– Ну скорее всего дорога ведет прямо в деревню. Мы приехали оттуда, – указал на уходящую вправо дорогу, повернулся и указал на другую тропку, – значит пойдем туда.

– Идемте. – сказал Петр.

– Вы далеко собрались?! – вышла на улицу в этот момент Елена Геннадьевна.

– Прогуляться, осмотреться. – ответил Миша.

– Давайте недолго. Чтобы я вас не искала потом ночью.

– Будьте добры вернуться до девяти часов. – сказал вышедший за преподавательницей Иван Аристархович.

– Комендантский час? – спросил наш остряк, и мы посмотрели на наручные часы у Алины на руке.

Было практически семь.

– Можете считать, что так. – сказал мужчина, и ушел снова в здание.

– Вы его слышали! – сказала Елена Геннадьевна, и мы, кивнув, пошли по тропинке вверх по небольшому склону.

Было еще жарко, но солнце уже начинало клониться к западу, и поэтому мы надеялись, что через час будет уже попрохладнее.

Через десять минут мы вышли на ровную проселочную дорогу. Впереди виднелись домики, окруженные плотным лесом, который стеной растягивался в разные стороны от деревни.

Чуть слева мы увидели что-то похожее на озеро, так же окруженное высокими деревьями.

– Может искупаемся? – предложил Сергей, который до этого больше отмалчивался.

– Мы даже не взяли ничего. – сказала Юля. – ни полотенца, ни купальники.

– Да ну и что, такая жара, что высохнет все за полчаса. – сказал Петр и мы решительно направились к воде.

Идти оказалось не так близко, хотя казалось, что вот он. Прямо перед нами.

Когда мы подошли увидели полуразвалившийся мостик, уходящий прямо в воду. Озеро заросло камышами и травой, но от этого воды не казалось меньше. Оно простиралось на несколько сотен метров и упиралось в лесистый берег.

– Ну что, кто последний, тот…– Петр задумался и не придумав ничего более или менее ругательного, добавил. – тот противный.

– Очень оригинально. – хмыкнула Лариса, и мы быстро начали скидывать верхнюю одежду.

– Девчонки, ну вы чего там копошитесь, идемте сюда уже, вода просто бомба! – крикнул Сергей, а мы нерешительно переглянулись, так как лезть в воду в неглиже не хотелось.

– Майки просто оставим. – решила Алина, и мы, кивнув, сняли шорты, и остались кто в майке, кто в футболке.

Вода оказалось просто божественной. Теплая как парное молоко, она просто обволакивала и спасала от жаркого воздуха.

Я с удовольствием ушла с головой под воду и, немного проплыв вперед, вынырнула в нескольких метрах от берега. Ребята плескались у берега и громко хохотали, а я, хмыкнув, отвернулась от них, и поплыла дальше, к деревьям противоположного берега.  Я отлично умела плавать, бабушка научила в свое время, поэтому без труда доплыв до середины озера, я повернулась лицом к ребятам, которые были совсем далеко, но вдруг почувствовала, что по ноге что-то скользнуло.

Я дернулась и, развернувшись снова лицом к противоположному берегу, попыталась разглядеть в прозрачной воде, что я могла задеть на такой глубине, но я ничего не увидела.

– Может рыба…Поплыву ка я лучше обратно. – сама себе сказала вслух я, и уже хотела было плыть обратно, как за деревьями снова увидела ту цыганку, что мерещилась мне по дороге в деревню.

Я присмотрелась. Да это была все та же девушка.

Она выглядела довольно грустной. Она смотрела на меня, не отрывая взгляда, и вдруг подняла руку, и указала в мою сторону.

Я не понимала, что это могло означать, но в этот момент мою ногу снова что-то коснулось.

«Какие здесь рыбы огромные.» – снова подумала я, но в эту секунду увидела сквозь воду свое отражение. Такого ужаса я никогда еще не испытывала, так на меня смотрела совсем не я.

Девушка была со спутавшимися волосами и бледной кожей. Ярко зеленые глаза буравили меня, словно прожигая насквозь. Она протянула ко мне свои руки, и я, завизжав, принялась молотить руками по воду, пытаясь уплыть к берегу, где были ребята. Но я вновь почувствовала на своей ноге чье-то касание, но на этот раз оно было крепким, и меня потянуло под воду.

Я попыталась всплыть, дергая ногами и руками. Прошла как минимум минута, легкие начало жечь огнем, а я, вместо того, чтобы всплыть, погружалась все глубже и глубже. Ноги свело судорогой. Кислорода больше не было, и я, закрыв глаза уже начала прощаться с жизнью, но в эту секунду меня дернули за руки, и я оказалась на поверхности.

Жадно глотая воздух, я не могла перестать барахтаться и пытаться остаться наверху.

– Перестань, я держу тебя! – услышала я, до боли знакомый мужской голос. – Все нормально, я вытащу тебя, просто перестать лупить по воде руками.

Я распахнула глаза, и увидела совсем рядом тёмно-карие глаза Миши.

Он медленно плыл, таща меня за собой к берегу, где нас уже ждали ребята. Меня сразу вытащили на берег, и Алина начала причитать.

Я же посмотрела на парня, который даже не смотрел на меня, и сказала.

– Спасибо Миш. – он, не поворачиваясь, кивнул, и пошел прочь, а я, приглядевшись к берегу, убедилась, что цыганка снова исчезла.

Мы ничего не стали говорить Елене Геннадьевне, и тем более Ивану Аристарховичу.

Обратно мы вернулись к половине девятого, и не поднимая эту тему, просто разошлись по комнатам.

На моё счастье Алина меня не доставала расспросами, и поэтому мы сразу легли спать хотя время было и ранним.

Ночью мне приснился странный сон.

Я шла по улице глубокой ночью. По разные стороны от протоптанной временем дороги стояли аккуратные деревянные домики с резными ставнями.

Все ворота были нараспашку открытыми, и возле них стояли люди в старинных русских одеждах, которые смотрели на меня, не отрывая глаз.

Вдруг какая-то женщина указала на меня пальцем, и начала открывать рот так, как будто что-то говорила. Нет. Даже кричала.

За ней этот жест повторять начали все.

Я начала оглядываться и попыталась убежать, но словно приросла к земле. Пыталась пошевелить ногами, и не получалось.

Вдруг эта женщина кинула в меня откуда-то взявшимся в ее руке камнем, и попала в ногу. Все повторилось снова, но другим мужчиной. Меня начали закидывать камнями, и я сквозь боль закричала, что проклинаю их.

С этим криком я проснулась.

Рядом со мной стояла Алина и трясла меня за плечи, видимо пытаясь разбудить.

– Надь, ты меня так напугала, ужас. Ты как начала кричать, как начала метаться. Я думала с кровати упадешь. – тараторила она, – Тебе кошмар что ли приснился?

– Да. – кивнула я, и протерла глаза ладошкой.

– Ну это и понятно, чуть не утонула. – кивнула она. – ладно, я еще посплю.

– Давай. – накинув халат, сказала я, и, тихо встав, пошла умываться, так как сон ушел.

Быстро ополоснув лицо ледяной водой, я вдохнула прохладный воздух, который тянулся из открытого окна.

Я подошла ближе, и выглянула в него. С этой стороны гостиницы была еще ночь, и вдалеке я увидела огоньки, которые один за другим гасли.

«Странно, подумала я. Деревня вроде в другой стороне находится. Наверно еще одна деревня рядом.» – подумала я, и в этот момент услышала, как сюда кто-то шел.

В такую рань я точно не надеялась никого тут увидеть.

В ванную комнату зашел Миша.

Мы уставились, друг на друга не говоря ни слова. Прошла минута, прежде чем парень опустил глаза, и сказал.

– Ты выглядишь уставшей. Словно не спала совсем.

– Кошмары снились всю ночь.

– Наверно из-за того, что на озере произошло. – парень предположил тоже самое, что и Алина.

– Не знаю. Может быть. – пожала плечами я, не зная, как себя с ним вести.

С одной стороны, парень мне изменил, у меня были доказательства, я сама видела скрин с перепиской, а с другой стороны он был моими первыми серьезными отношениями, моей первой любовью, и меня тянуло к нему.

– Что у тебя с Алиной? – решилась все-таки спросить я.

– В смысле? – спросил он, и подойдя к одной из раковин, перекинул полотенце через плечо и включил воду в кране.

– В прямом. Я видела, как вы сблизились.

– Тебе кажется. – сухо сказал он.

– Понятно. – не стала дальше спрашивать я.

– Что она тебе наговорила? – вдруг спросил он.

– Ты, о чем? Что она могла наговорить? – не поняла я.

– Да так… – замялся он. – Просто она странно себя вела последнее время. Хотела пригласить меня на выпускной, и в кафе как-то звала.

– В кафе… – пробормотала я.

«Нет, я конечно всегда знала, что Миша ей нравился, но, чтобы вот так… видимо подруга послушала совета, и решила сама начать ухлестывать за парнем. За одиноким на этот момент парнем.» – подумала я, и улыбнувшись сказала.

– Ладно, рада была тебя увидеть, и еще раз спасибо.

– Не хочешь пройтись? – он схватил меня за руку, уже практически на выходе из ванны, но спохватился и отпустил.

– Прогуляться? Зачем? – посмотрела на него я, и буквально утонула в его глазах.

– Просто. – сказал Миша. – Тебе нужно развеяться после страшного сна, да и после вчерашнего происшествия было бы неплохо прийти в себя.

– Может быть ты и прав. – согласилась я, не зная зачем, но отказываться уже было бы странно.

– Иди переоденься, я тебя на крыльце буду ждать. – сказал он и первым вышел из ванной.

«Дура, и зачем я только согласилась. Не сыпьте соль на рану, справляюсь я не плохо и сама.» – подумала я, и поплелась в комнату.

Парень действительно ждал меня на крыльце.

– Ты как всегда пулей. Туда обратно. – улыбнулся он.

– Стараюсь придерживаться своей быстро сборности. – улыбнулась в ответ я, и когда мы отошли от библиотеки, меня что-то заставило обернуться и посмотреть на окна нашей с Алиной комнаты, которые как раз выходили на крыльцо.

Шторка чертыхнулась, словно ее кто-то задернул, я замерла.

«Странно, когда я уходила, то была уверена, что Алина крепко спала. Может показалось…» – подумала я, но казалось мне наверно уже слишком часто.

– Надеюсь у тебя не появилось страха перед водой? – спросил он, когда мы отошли на приличное расстояние от здания.

– Нет. Вроде нет. – сказала я, хотя не знала наверняка.

– Может пойдем на озеро? – вдруг предложил он.

– Для чего? – удивленно спросила я.

– Искупались бы, заодно проверили как ты в воде будешь себя вести. – улыбнулся он.

– Я бы лучше просто погуляла, – сказала я, – пока погода не такая жаркая, я бы хотела посмотреть местность.

– Успеем, пойдем лучше поплаваем.

Я не знаю почему я пошла за ним. Я не собиралась идти на озеро. От слова совсем. Но ноги словно сами меня понесли за ним.

Через десять минут мы уже стояли на хлипком мостике.

– А что ты ответил Алине насчет выпускного? – аккуратно спросила я.

– Сказал, что не пойду. – ответил парень.

– Вот как. – сказала я, мысленно улыбнувшись.

– Почему ты так странно интересуешься Алиной и мной? Ты думаешь, что мы с ней можем встречаться? – повернулся ко мне Миша, и встал практически вплотную.

– Нет. – сказала я, и сделала шаг назад.

– Скажи, как есть Надь. Если ты хочешь вернуться, я приму.

– Что?! – воскликнула я, – Ты в своем уме?! Ты меня примешь?!

– А что такого? – не понял он. – Надь, я не изменял тебе, ты сама что-то придумала себе.

– Я видела твою переписку с какой-то девушкой. И содержание ее тоже было предельно ясным. – сказала я, и поняла, что зря подняла эту тему. – Ладно, проехали. Давай закроем эту тему. Я не хочу, чтобы ты возвращался. И сама не вернусь. Не забывай, это все-таки я тебя бросила.

– Пф, окей. – сказал парень. – Тогда зачем эту тему открыла с Алиной, да и вообще. Думаешь я не замечаю, как ты смотришь на меня?

– Тебе кажется. – сказала я.

– Как скажешь. – кивнул Миша, и начал снимать шорты.

Я отвернулась, и нерешительно посмотрела на воду. Страха как такового не было, но и лезть вот так опять туда, где меня кто-то пытался утопить я не хотела.

Ведь я так и не сказала ребятам о том, что чувствовала и видела вчера в воде. Была уверена, что они либо на смех поднимут, а если и нет, то начнут крутить пальцем у виска за спиной. Хоть все учились на филологов были еще теми скептиками. И зачем только пошли на такой факультет.

Скажут, что видимо водички волшебной хлебнула, вот русалки, да утопленницы и начали мерещиться.

– Идем. – сказал Миша. – Вода теплая.

Я обернулась и удивилась, когда увидела его уже в воде. Я даже не слышала, как он нырнул. Парень был сам на себя не похож.

Какой-то взгляд другой, словно взрослее. Волосы немного другие цветом, но это наверно из-за того, что намокли. Родинка на шее… Странно, никогда не замечала, что у него родинка была.

– Быстро ты, однако. – пробормотала я, не подавая виду, что удивлена. – Ты купайся, я может быть попозже.

Особого желания лезть в воду у меня так и не появилось.

– Хватит, Надья. – сказал парень.

– Как ты меня назвал? – не поняла я, – у тебя что, вода в рот попала? Ты меня Надьей назвал.

– Идем. – сказал он и улыбнулся этой своей хитрой мальчишечьей улыбкой.

Я вздохнула и, еще раз посмотрев на воду, решительно начала снимать легкое платье, оставаясь в одном комплекте черного цвета. Если не присматриваться, можно подумать, что это купальник.

Я села на мостик и свесила ноги.

Вода была действительно теплой, словно и не прошла прохладная ночь. Я выдохнула и опустилась в воду, оказавшись в объятиях Миши.

– Ты что делаешь?! – возмутилась я, и попыталась оттолкнуть его, но его объятия были крепкими и теплыми.

– Все нормально, все так, как должно быть. – нежно сказал он, и наклонился ко мне.

Я замерла, ожидая поцелуя, но вдруг осталась одна.

Распахнув глаза, я огляделась, но Миши нигде не было.

«Что за шутки?!» – подумала я.

– Миша!!! – закричала я, – Миша, хватит! Это не смешно!!! Выходи, давай! Ты где?!

Никто не откликнулся. Только пара лягушек квакнули от неожиданного крика, который пронесся над озером. Я сделала пару шагов, и дно ушло из-под ног. Озеро было все-таки достаточно глубоким. Я отплыла назад.

«Ну не мог же он просто взять и утонуть.» – решила я.

– Миша!!! – снова закричала я.

Снова тишина.

Я начала вертеть головой из стороны в сторону, пытаясь заметить хотя бы мимолетное присутствие парня. Но его нигде не было.

«Как он так спрятался?! Нежели нырнул?»

Вдруг я почувствовала, как за спиной что-то промелькнуло дуновением ветерка. Я резко обернулась и столкнулась нос к носу с девушкой из озера, которую видела тогда в отражении.

– Они придут за тобой, Надья. Тебе нужно бежать. – сказала она, и я завизжала.

В этот момент легкие заполнились воздухом и их начало жечь.

– Надя!! Очнись, Надя!!! – кричал кто-то, – Надя, прошу открой глаза, Надя!!!

Я приоткрыла глаза, которые начало резать от контакта с воздухом. Рот был полон воды, которую я начала сплевывать. Все это сопровождалось жутким кашлем, от которого еще больше болели легкие.

– Ты нас так напугала! – тарахтела Алина, – Надя, мы даже не сразу заметили, что ты под водой! Ты же всегда хорошо плавала, Господи!!! Мы так напугались, Мишка сразу помчался тебя спасать!!! Зачем же ты так далеко заплыла!

– Я…– прохрипела я, так как горло ужасно болело. – Я не знаю, что там случилось… Это ужасно.

Осознание того, что произошло, накатывало волной.

«Что же это было?! Сон во сне?! Может я умерла?!» – метались мысли от одной к другой.

– Ты зацепилась за что-то. – сказал Миша, который стоял над нами. – Наверно коряга. Ты была на самом дне.

– Коряга? – удивленно спросила я. – Наверно.

Я не стала спорить и говорить о том, что было в голове. Просто меня бы не поняли. Да и шестое чувство говорило мне молчать.

– Спасибо Миш. – сказала я фразу из своего сна, и на мой ужас Миша, отвернувшись, кивнул и точь-в-точь, как и тогда, развернулся и пошел прочь.

«Кажется я попала…»

«Надья бежала, что было сил по полю, рядом с дорогой, постоянно оглядываясь и прячась в кустах, когда мимо проезжали экипажи. И откуда они все взялись, неужто барин решил бал устроить в то время, когда табор вещи свои собирал?

Солнце постепенно начинало клониться к закату, и девушка, уже не надеясь ни на что хорошее, практически добежала до места, где остановился табор.

Через час, когда ноги уже практически не держали, она увидела вдалеке костры и верхушки кибиток.

У нее словно открылось второе дыхание.

Надья побежала быстрее, думая только о том, как бы не опоздать.

Цыганка, запыхавшаяся и валившаяся с ног, буквально влетела в табор, который сейчас больше походил на муравейник. Она упала навзничь без сил оставшись на прохладной земле.

– Надья? – увидев ее, удивленно спросила жена главы табора Кармита. – Надья!!!

Женщина подбежала к Надье, и аккуратно приподняла ее, осмотрев синяки на руках, громко крикнула.

– Ромэн!!! Надья вернулась!!! Моя ты маленькая, как ты нас перепугала! Что с тобой сделали эти нелюди?

Мужчина выбежал из своего шатра и, покрутив головой, заметил их, сидевших в нескольких метрах. Вокруг девушек уже начала собираться толпа.

– Как ты смогла сбежать?! – удивленно спросил он, и тоже бегло осмотрел цыганку.

– С трудом. – ответила Надья, но больше ничего не смогла добавить, так как вдалеке стал слышен топот копыт, и свист.

– Они же нас перебьют… – прошептала Кармита. – мы не успели, нам давали времени до заката. 

– Не перебьют. – спокойно сказал Ромэн.

– Они же не станут разбираться, кто прав, кто нет! – воскликнула его жена, но Ромэн выглядел как-то устрашающе решительно.

– Что ты задумал? – спросила Надья.

Мужчина ничего не ответил. Он быстро пошел вглубь табора, где около костра сидело несколько мужчин.

– Ох недоброе что-то случится. – сказала Кармита, всплеснув руками.

– Он же наш барон, он знает, что делает. – устало сказала Надья, – Я попыталась, но это бесполезно… эти люди…они хуже дикого зверя, никого не пожалеют.

– Ромэн иногда, как самонадеянный мальчишка! – пробормотала цыганка, глядя на то, как мужчины у костра вскочили, и быстро пошли в разные стороны, к лошадям, которые стояли привязанными у столбов.

– Иди в кибитку, справишься? – Надья кивнула, и Кармита помогла ей подняться, а сама направилась к супругу, который что-то объяснял народу. Надья лишь смотрела, как вокруг барона образовался круг из цыган.

– Может все и обойдется. – тихо проговорила Надья, и вдруг острая боль в пояснице заставила ее выгнуться, и застонать.

– Думала, сбежала, окаянная. – прошипел на ухо девушке смутно знакомый голос, это был тот самый старик, которого она оставила в погребе. – ошибаешься, милочка!

– Кармита, Ромэн!!! – из последних сил закричала цыганка, видя, как табор заполняется местными.

Женщина дернулась, было к ней, но услышав, побежала туда, куда ушел Ромэн, по пути схватив маленького карапуза, который поднял крик, напугавшись суматохи. Надья увидела свою сестренку, Милу. Она испуганно смотрела на нее, и беззвучно плакала.

– Сдохнешь чертово отродье, – прошипел этот старик, посмотрев вслед убежавшей Кармите, – сдохнешь. А могла бы и пожить еще чуток, если бы не сбежала. 

Девушка уже не услышала последних слов, впав в небытие. А староста местной деревни пошел в табор и дальше творить свою расправу.»

Мы вернулись с озера сразу же, как только я смогла подняться и идти сама. Прогулка этой ночью точно не планировалась, после того, что произошло.

Все ребята легли спать, а я практически всю ночь смотрела в потолок, думая, что все-таки это было.

«Может я уже практически умерла и на долю секунды мой мозг начал вытворять подобное из-за недостатка кислорода? Или это все было на самом деле, и я сошла с ума…» – думала я, но у меня было ежесекундное состояние дежа вю, и я боялась, что утром все повториться, и я буду проживать этот момент вечно.

Но утро наступило обычное.

Алина проснулась, и заметив, что я лежу и смотрю в потолок поинтересовалась.

– Ты не смогла уснуть, да?

– Да. – сказала я.

– Почему меня не разбудила. Прогулялись бы. – зевнув, сказала девушка и села на постели.

– Не захотела тревожить, да и гулять я не хотела. – ответила я, и тоже села.

Тело немного ломило от того, что долго лежала в одном положении, но в целом было сносно.

Я понимала, что нужно двигаться дальше. Иначе, я сойду с ума не только в своих мыслях, но и наяву.

Алина уже сползла с кровати, и я последовала ее примеру. Мы сходили, умылись, и по пути встретили наших.

– Ого, ты выглядишь как раз как приведение, о которых нам рассказывали. – хмыкнул Петр, но тут же получил подзатыльник от Ларисы.

– Хватит, ты совсем что ли больной?! – сказала она, – девчонка вчера чуть не утонула, а ты фигню несешь.

– Ну извини. – пожал плечами он.

– Ничего, забыли. Все нормально. Ребят, хватит только мне говорить об этом, а то я так и буду вспоминать. – попросила я, и все согласились.

Мы быстро собрались, и первым дело решили, что нужно пойти в деревню. Пообщаться с местными, расспросить их обо всем, и в первую очередь о той легенде, которую мы уже не раз слышали.

Миша держался от меня на расстоянии.

Но меня это сейчас даже радовало, так как после того странного сна, я не могла спокойно на него смотреть.

Мы оделись легко, взяли пару фотоаппаратов, чтобы сделать хорошие фотографии, и пошли в сторону деревни. Той же дорогой, что вела и к озеру.

Весь путь занял примерно полчаса.

День снова был жарким, и в такую духоту хотелось пойти окунуться в прохладную воду, но видимо из-за вчерашнего, ребята не заикались об этом. Я даже не думала, что они были такими чуткими.

«Сама предложу на обратном пути, зайти на озеро.» – подумала я.

– Ты уже думала, о чем будешь писать доклад? – спросила Юля.

– Вообще-то еще нет. – сказала я. – а ты?

– Да, хочу написать о библиотеке. Мне кажется у нее богатое прошлое. Старое здание, много книг, да еще и вроде как это бывшее поместье Булгакова.

– Вот как? – удивленно спросила я. – А разве оно было не в нескольких километрах от деревни?

– Так деревня еще одна была. Она в другой стороне находится. Я вчера у Ивана Аристарховича узнала. – сказала девушка.

– Вот как… – пробормотала я. – А она случайно не в той стороне была, куда у нас окна в ванной выходят?

– Наверно. – сказала она, – скорее всего да. А ты откуда знаешь, тоже хотела про поместье писать?

– Да нет, слышала где-то. – сказала я.

– Понятно. Ну смотри, может напишешь о местной байке про приведения? – хихикнула она, толкнув меня в плечо.

– А почему бы и нет. – сказала я, но особого энтузиазма не испытывала.

– О чем болтаете, дамы? – подождав нас, пошел рядом с Юлей Петр.

– О теме практики. – сказала девушка, и на ее щечках появился милый румянец.

«Да неужели, наш местный задира нравится хорошим девочкам.» – подумала про себя я, и сказала уже вслух.

– Мне вот Юля замечательную идею подала. Писать про местную легенду.

– Я сначала тоже хотел про эту байку написать, но понял, что у меня тут терпения и фантазии не хватит.

– Ну значит эта тема за мной! Чего-чего, а вот фантазии у меня полно. – улыбнулась я, и заметила краем глаза, что Алина идет рядом с Ларисой и Мишей.

– Ревнуешь? – спросил вдруг Петр, и я, недовольно на него посмотрев, сказала.

– Нет конечно.

– Ну ну. – сказал он, – Ох, ну наконец мы дошли.

И действительно, мы наконец вышли из-за пригорка к первым домикам. Деревня была небольшая. Наверно чуть больше пятидесяти домов.

Они стояли ровными рядками, окруженные высокими деревьями. На лавочках в тени сидели бабульки и увидев нас, сразу внимательно начали разглядывать. Ну конечно, городских гостей здесь редко застанешь.

Мы решили разделиться на пары.

Я почему-то даже не удивилась, когда Алина пошла к Мише, и встала с ним рядом, с извинением глядя на меня. Я же пожала плечами, и пошла к Юле.

Девушка улыбнулась, и мы, договорившись между собой, решили сначала пообщаться с местными старожилами, а потом пойти в сельсовет. Ведь там могли сохраниться какие-нибудь важные документы.

– Здравствуйте бабушки, а мы практиканты из Москвы. – Весело защебетала Юлька, когда мы подошли к нескольким женщинам, с интересом нас рассматривавших.

– Доброго утречка, – послушалось со всех сторон.

– А мы вас помним. – вдруг в один голос сказало две бабушки,– мы с вами в автобусе ехали.

– Точно. – улыбнулась я, тоже узнав сухонькую старушку в цветном платочке.

– Надеюсь вы сидели ночью у себя? – спросила вторая, прищурившись. – Не выходили на улицу?

– Не сегодня. – сказала Юля, и усмехнулась, – Да ладно вам, хватит нас пугать! Мы же будущие филологи, нам такие байки в радость. Нас ими не удивишь.

– Вот молодежь! – сказала третья бабулька. – мы вас не напугать хотим, а предостеречь.

– Молодые, глупые. Послушайте тех, кто век прожил. – сказала снова бабушка из автобуса.

– Мы же на практику приехали, нам нужно все изучить. Даже ночные страшилки. – сказала я.

– Не тебе, девонька, ночные страшилки изучать. – послышалось вдруг за спиной, и обернувшись я увидела довольно молодую, крепкую женщину с черными, как уголь волосами.

– Доброго дня вам. – сказала я немного удивленно.

– И вам доброго. – кивнула женщина и уставилась на меня своими светло-голубыми глазами. – Ты последнее время странные вещи начала примечать, да?

– Нет. – сказала неуверенно я, не зная, как реагировать на такие слова.

– Меня-то не бойся. – усмехнулась женщина.

– Ой, Глафира, тебя все боятся. – махнула рукой старушка.

– Даже вы, баб Тась? – засмеялась Глафира.

– Я уже свой век прожила, чтобы всяких соплюх бояться. – улыбнулась старушка, и я с удивлением отметила, что этой «соплюхе» не меньше сорока с копейками.

– Ну да и правильно. Волков бояться в лес не ходить. – странно заметила женщина и в миг став серьезной, повернулась ко мне и сказала. – Зайди ко мне сегодня, часиков эдак к пяти. Разговор есть, девонька.

– Ладно. – как под гипнозом сказала я, и пришла в себя только когда женщина ушла прочь, и скрылась за огородами.

– Неужто околдовала?! – глядя на меня, сказала та же самая баба Тася. – Вот Глафирка! Бесова девка.

– Все хорошо. – сказала я, – Только как зайду-то к ней, даже не спросила куда идти.

– Не переживай, ноги сами принесут. – махнула рукой, молчавшая до этого старушка, и мы с Юлькой переглянувшись, начали расспрашивать бабушек о деревне, о ее истории и о старом поместье, которое сейчас было библиотекой.

Девушка дернула рукой, и от боли в спине, невольно застонала. Слезы наполнили ее зажмуренные глаза. 

«Я умерла? – подумала она, – Навряд ли, если бы умерла, не было бы боли»

– Лучше не дергайся. – вдруг услышала Надья скрипучий женский голос, и почувствовала, как кто-то вытер слезы с глаз прохладной, мокрой тряпкой.

– Где я? – спросила девушка.

– Ты в моем доме, пока не станет легче, будешь здеся. 

– Кто вы? – девушка так же продолжала лежать с закрытыми глазами, боясь открыть их и увидеть за окном адовы пейзажи, так как ей все еще казалось, что она в преисподней.

– Я баба Варя. Тебя мой сынок притащил. Всю в крови. – сказала она, и Надья все-таки решилась открыть глаза.

Перед ней сидела тучная женщина лет шестидесяти. Седые волосы были убраны под платок. Льняное платьице было идеально выглаженным, а на плечах лежал разноцветный платок.

– Откуда притащил? – еле смогла сказать девушка.

– Так не сказал! – ответила женщина, – Ну ка девонька, давай пока ты в сознании, мы рану твою посмотрим. 

– Больно. – прошептала Надья.

– Потерпи. – сказала женщина. – Перевязать надобно, ты уже больше суток с одной повязкой лежишь.

– А сколько я вообще у вас нахожусь уже? – спросила цыганка.

– Так более пяти дней уже, – немного подумав, сказала баба Варя.

Надья вдруг с ужасом вспомнила, что произошло.

Ее побег, табор, местные, которые напали на них. И старик. Этот мерзкий старикашка, который пытался ее убить, да не вышло…

– Мать, – послышалось снаружи.

– Сынок пришел, – сказала женщина, выглянув в окно, – сейчас вернусь.

Старушка резво вскочила с кресла и вышла из комнаты, предварительно задернув шторы, которые висели на двери.

Девушка вновь закрыла глаза, прислушиваясь к разговору в соседней комнате.

– Там твоя зазноба в себя пришла. – сказала женщина.

– Как она? – тихо спросил мужчина.

– Не понимает ничего. Напугана. – ответила баба Варя, – я удивлена, что она очнулась. Сильная деваха видно. Я думала помрет, столько валялась без чувств.

– Сильная, раз выжила после всего. Она помнит хоть что-нибудь? – спросил снова мужчина.

– Ничего не говорила. – ответила женщина.

– Добро. Поеду я, у меня сегодня ночной дозор в усадьбе. Завтра сам за ней присмотрю. – сказал ее собеседник.

– Добро, – ответила она, и Надья услышала приближающиеся шаги.

– Что случилось с табором? – спросила девушка, как только услышала рядом с собой шарканье ног, и вздохи старушки.

– Я не знаю, девонька. – сказала она, вздохнув еще громче, – не стану врать, что все хорошо. Сын говорил, что страшное случилось. 

– А вы сказали, что не знаете откуда притащил… Почему ваш сын спас меня? – спросила цыганка, – нас же не любят. Боятся и презирают.

– Сказала, и что ж. Откуда притащил не знаю, а кто ты догадалась уж. Чаво вас презирать, коль вы нам зла не делали. – удивилась баба Варя. – я не из тех, кто по слухам будет бояться. 

– Значит вы хорошая. – сказала девушка, ойкнув, дернувши рукой.

– Хорошая, плохая. Богу одному судить. – сказала баба Варя. – Не переживай раньше времени. Может все и обошлось с твоими.

– Я помню только старика, который меня в спину ударил, и больше ничего… – начала бормотать девушка, и баба Варя, посмотрев на нее, увидела, что у цыганки снова начал подниматься жар.

На лбу появилась испарина, дыхание стало тяжелым и сиплым, по всему телу пошла дрожь.

– Выхаживаешь тут ее, а одно волнение и снова по новой. – проворчала старушка, и аккуратно перевернув девушку, словно пушинку, пока та мало что понимала, начала менять повязку, которая пропиталась насквозь кровью и чем-то желтым.

Девушка застонала от боли, но старушка только поцокала языком, и начала промывать рану, которая выглядела совсем не хорошо.

– Ох, девонька, даже не знаю…даже не знаю… Как ты еще жива осталась. Такой ужас…

Женщина поменяла повязку, и положила Надью, как та лежала до этого. Обтерла лоб полотенцем, и положила холодную мокрую тряпочку на лоб, чтобы девушке хоть как-то стало полегче.

Девушка начала успокаиваться только через пару часов. 

Жар спал, она перестала дрожать и дыхание стало спокойнее.

На следующий день девушка пришла в себя довольно рано. Едва только петухи начали кричать.

Девушке очень хотелось пить, но она не решалась, кого-нибудь позвать и попросить воды. Было еще очень рано, и она не хотела никого будить.

Но баба Варя вставала рано, и вскоре Надья услышала шаркающие шаги по дому, и тихо позвала женщину.

– Баба Варя. 

Шаги пошаркали в мою сторону.

– Ты давно ль проснулась? – спросила женщина, открыв шторы, впуская в комнату свет.

– Нет. – соврала девушка.

– Губы-то как пересохли…Потрескались все…Сейчас, обожди, водички дам – покачала головой женщина и пошла к столу, чтобы взять кружку с водой.

Она аккуратно смочила чистое полотенце в воде, и приложила к губам.

– А можно попить? – спросила Надья, – побольше.

– Пока нет, нельзя много. Потерпи чуток, если твоё состояние получше станет, и попить и поесть дам.

– Болит все, – пожаловалась девушка.

– Конечно болит. Рана твоя уж больно плохая. – сказала честно женщина. – Не знаю, как залечится, да и когда тоже. 

– Может и не залечится. – сказала Надья.

– Ну ка ты давай беду не зови! Залечится! Время всему нужно. – внезапно разозлилась старушка.

Девушка прикрыла глаза, и, сама не заметив как, снова провалилась в сон. 

Когда она открыла глаза, но солнце было в зените, а с другой комнаты слышались голоса. Попытавшись повернуть голову, она застонала от боли, и зажмурившись замерла, в ожидании пока боль утихнет.

– Проснулась. – услышала она мужской голос, и приоткрыла глаза.

– Вы кто? – спросила девушка, увидев над собой мужчину.

Кажется, она его уже видела в усадьбе помещика.

Он был очень высок, темные волосы вихром, медовые глаза, нос с горбинкой. И как ни странно отсутствие казацких усиков, какие имели все представители лихого народа.

– Я – Михайло. – пророкотал мужчина. – Это я спас тебя.

– Я – Надья. – сказала девушка, и снова поморщилась от боли. 

Все тело затекло, но при любой попытке пошевелится спина, словно одна огромная рана отзывалась нестерпимой болью.

– Тебе нужно лежать спокойно. – сказал Михайло и сел на табурет, который поставил к кровати. – Так рана быстрее затянется.

– Можно меня перевернуть? – спросила цыганка, – у меня все затекло.

– Я спрошу у матери.

– Переверни. – вдруг услышала я старушку, которая тоже пришла. – Можно, так даже получше будет. Только аккуратно, не заглядывайся! Побереги девичью честь и стыд!

И только после этих слов Надья поняла, что лежала совсем обнаженная. Краска смущения залила ее лицо.

Казак кивнул, и неуклюже, стараясь не смотреть на цыганку, поднял ее. Он аккуратно положил стиснувшую зубы девушку на живот.

– Вот и все, – бормотал он, поправляя одеяло и простыню, – сейчас боль утихнет. Потерпи уж, Надья.

Баба Варя, поцокала, и сказала.

– Нужно снова повязку менять.

– Все так плохо? – спросила цыганка.

– Не так хорошо, как хотелось бы. – сказала баба Варя. – Ничего, вылечим и на ноги поставим!

– Может и не нужно. – сказала девушка, вспомнив о том вечере.

– Прекрати беду кликать! – сказала снова баба Варя, – я тебя не для того столько дней выхаживала, чтобы ты душу в себе затравила тоской да печалью! Вот встанешь на ноги, тогда говори, что хочешь!

Надья промолчала, не став еще больше расстраивать старушку, и незаметно шмыгнула носом.

– Не реви, все наладится. – сказал Михайло. – Твои живы. 

– Живы? – резко дернулась она, и снова застонала. – Где они?

– Они уехали, – сказал он. – Не вини их, когда в табор пробрались деревенские, такая суматоха началась. Мы ведь ехали, чтобы вам напомнить о том, что барин распорядился вас выслать с земель его, а тут местные обезумели. Ну и по итогу мы ваших защищали, да помогали им спокойно уехать. Барину кровь на земле не нужна. Мы конечно не всех спасли, пострадало несколько цыган, да и ты тоже. Мы с товарищем тебя из лап молодняка вырвали уже. 

– Я не помню, я без памяти упала, как только меня ножом поранили. – сказала девушка.

– И хорошо, что не помнишь. – вдруг быстро сказал он. 

– Почему? – спросила Надья. – Что еще случилось?

– Отдыхай, – сказал мужчина, поймав предостерегающий взгляд бабы Вари, – Я попозже зайду, еще поговорим, если захочешь. А мне надобно в огороде дела делать.

– Что вы от меня скрываете? – прошептала цыганка, но боль в спине, снова заставила девушку замереть.

– Ты лежи, да не дергайся! – сказала старушка, – Никто от тебя ничего не утаивает. Лежи, вечером, если все хорошо будет, покормлю тебя!

Надья не смогла ответить. Она вздохнула и медленно отвернувшись к стене, прикрыла глаза, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь о том вечере, но ее мысли были пусты, и воспоминания не желали возвращаться к девушке, словно оберегая ее от чего-то плохого.

Баба Варя, ушла практически сразу, как и Михайло, оставив Надью одну. 

Девушка еще пару раз засыпала и просыпалась. С улицы слышались голоса, но цыганка не могла разобрать, о чем они говорили, как не старалась. Она не понимала, что от нее могли скрывать.

Вечером баба Варя накормила Надью, как и обещала. 

Состояние девушки стало лучше, хоть до конца еще и не было ясно выздоровеет она или нет. Сменив еще раз повязку, Надью уложили спать. 

– Ты расскажешь ей? – спросила баба Варя у сына, сидя у прялки.

– Нет. – сказал он, – не к чему такое рассказывать. 

– Ну и добро. – согласилась мать, – местных наказали?

– Нет. – сказал Михайло, – барин простил этих остолопов. Хоть и приказал паре мужиков плетей всыпать, для порядку. 

– Ох зря он простил их.

– Не нашего ума дело, мать. – сказал мужчина. – барин лучше знает.

Женщина не стала спорить, закончив разговор.