Проклятая жена. Хозяйка волшебной пасеки

В крошечной темной комнатке, что была при местной церквушке, стояло трое.

Юная хрупкая брюнетка в изрядно потрепанном и уже не единожды заштопанном платье испуганно жалась к стене и во все глаза смотрела на двух высокородных леди, медленно наступающих на нее.

— Я же согласилась. Согласилась на все условия лорда Грейса, — дрожащим голос произнесла она, сглатывая тугой ком в горле, — И я выполню свою часть сделки. Но вы обещали, что у меня будет время.  

— Зато у меня этого времени нет, — огрызнулась одна из леди, та, что была помоложе, — Чем раньше ты умрешь, тем быстрее я займу твое место.  

А после ее губы растянулись в поистине зловещем оскале, заставляя бедняжку затрястись от ужаса и понимания своей скорой участи.

— Но вы обещали! — воскликнула она в отчаянии, — У нас был уговор!

Из глаз девушки брызнули слезы. Она уже поняла, как жестоко была обманута. И понимала, что из этой комнаты уже никогда не выберется.    

— Понимаешь ли, дорогуша, — протянула вторая леди, что была заметно старше первой, медленно подкрадываясь к девушке, — Дело в том, что проклятие не примет добровольную жертву. Лорд Грейс наивный мальчишка, который считает, что сможет обмануть проклятие. Но это не так. За все нужно платить.

Вот только платить придется далеко не лорду Грейсу и даже не этим двум высокородным дамам, а ей.

Ей, не имеющей к их делам никакого отношения и почти добровольно решившейся на смерть только по одной причине.

— Не переживай, — мягко улыбнулась женщина, — Твоя смерть будет быстрой, а мы выполним свою часть сделки. Твоя младшая сестра выживет. И пусть эта мысль утешает тебя накануне смерти.  

На этом терпение леди закончилось.

И не успела бедняжка даже осознать что-либо, как женщина вскинула ладони вверх. Ее глаза засветились алым. А из рук хлынули потоки магии, которые тут же взяли девушку в свой плен, опутывая ее удушающим, сжимающимся вокруг ее тела коконом.

Потребовалось не больше минуты, чтобы юная хрупкая девушка замертво свалилась на ледяной каменный пол.

А леди, удовлетворенно хмыкнув, погасила магию и, опустив ладони, как ни в чем не бывало пригладила складки на своей юбке.

— Мама, — подала голос вторая девушка, молча наблюдавшая за происходящим со стороны, — Мы ведь не будем помогать ее сестре?  

— Разумеется, не будем, — усмехнулась она в ответ, — Я лишь проявила милосердие и не стала говорить правды этому жертвенному ягненку перед ее смертью.  

— Но, если Эдриан заинтересуется? — взволнованно уточнила та.  

— С чего бы твоему будущему мужу интересоваться судьбой какой-то там сестры простолюдинки? — резким тоном произнесла женщина в ответ, устремляя свой строгий взгляд на дочь, — А если он начнет задавать вопросы, то ты, моя дорогая, прекрасно знаешь, как заставить любого мужчину обо всех своих вопросах позабыть.   

Хищное лицо юной нимфы преобразилось. Она засияла, растягивая губы в предвкушающей улыбке, мечтательно закатила глаза и тут же произнесла:

— Да, ты права. Пойдем, нужно поскорее обрадовать моего жениха и сообщить, что он стал вдовцом гораздо раньше запланированного срока.  

Обе леди бросили последний взгляд на хрупкое, бездыханное тело, лежащее на полу, а после без промедлений покинули комнатушку.

Вот только никто из них не заметил маленького изумрудного дракончика, появившегося из воздуха минуту назад и зависшего под потолком.

— Ну вот, — вздохнул тот обреченно, разглядывая тело девушки, — Опять не успел…

Он сделал в воздухе два круга, о чем-то активно размышляя, а потом снова замер на месте, повиснув на потолочной балке.  

Взгляд его вновь устремился к бездыханному телу, и дракончик решительно пробормотал себе под нос:

— Нет, так дело не пойдет. Нужно срочно что-то придумать. Или до следующей попытки мне опять придется ждать лет тридцать…

Я шла под проливным дождем, глотая слезы, и прижимала к себе уже изрядно размокшую картонную коробку. В этой коробке были все мои вещи и все последние шесть лет моей жизни, потраченные впустую.

И почему все беды решили свалиться на меня за одну короткую неделю?

Сначала жених бросил прямо накануне свадьбы. И это после шести совместных лет, и пяти лет, прожитых под одной крышей.

Просто взял и заявил, что вдруг проснулся утром и осознал, что больше меня не любит.

А после, пока я пребывала в состоянии полнейшего недоумения, быстренько собрал свои вещички и поспешно смылся, прихватив с собой все наши сбережения, отложенные на организацию свадьбы.

И даже у организаторов торжества задаток забрал. О чем я узнала, когда отошла от шока и решила им позвонить, чтобы отменить все договоренности.

В общем, повел себя бывший жених как самая последняя скотина. И это ведь не он эти деньги два года собирал, впахивая с утра до ночи.

Он-то, в отличие от меня, себя, бедненького и несчастного, любил, жалел, старался не перегружать и за работу, которую считал ниже своего достоинства, не брался.

Но даже всего этого моему благоверному как будто было мало.

И уже через три дня я смогла полюбоваться в социальных сетях на его новенькие фотографии, сделанные на Мальдивах. И на этих фотографиях он сиял, как начищенная монетка, обнимаясь с какой-то разряженной, длинноногой девицей.

Вот, значит, как выглядит это его внезапное озарение. И у этого озарения был четвертый размер груди, губы, накаченные силиконом, и волосы, прожженные белой краской.

Но долго предаваться собственному горю я не стала. Поглядела на эти фотографии разок, другой, пожелала счастливой парочке продолжительного и нескончаемого поноса, а потом решила не отчаиваться и направить всю свою энергию в другое русло.

Жениха у меня теперь не было, как и сбережений, зато оставалась любимая работа, которая точно не бросит меня в самый неожиданный момент.

Ну, по крайней мере, я твердо была в этом убеждена. До сегодняшнего дня.

И ведь когда меня к себе сегодня вызвал директор, я ничего дурного даже и не заподозрила. Наоборот, наивно предположила, что он хочет поговорить о моем возможном повышении.

Место руководителя отдела освободилось, и последние несколько дней активно подыскивали кандидатуру из числа работников фирмы. А я себя работником считала подходящим.

Всегда исполнительна, пунктуальна, закрывала задачи раньше коллег и готова была взяться за любую сверхурочную работу, когда остальные отказывались.

Вот только, как выяснилось, это только я считала себя одним из лучших работников отдела. А руководству требовался козел отпущения, которого нужно сократить.

И выбрать решили меня. Потому что я, в отличие от некоторых, к начальству не подлизывалась, в рот не заглядывала и не восхищалась неустанно любыми принятыми ими решениями.

Мне некогда было всем этим заниматься, я работу свою выполняла. Но по итогу этого даже никто не заметил и не оценил.

Вот так и получалось, что после целых шести лет я осталась у разбитого корыта. Жених ушел, с работы уволили, да еще теперь и сбережений никаких не осталось.

И как я протяну хотя бы ближайший месяц, я не имела ни малейшего представления.

А все, что у меня есть, эта чертова коробка с моими личными вещами из офиса. И, кажется, даже эта коробка дорогу домой не переживет.

Черт бы побрал этот дождь, которого в прогнозе погоды даже не было! Мало того, что я расклеилась, так теперь та же участь грозит и коробке.

Резкими движениями стерев со щек слезы, я дождалась, когда на светофоре загорится зеленый, и шагнула на переходный переход.

— Зарецкая! — окликнул вдруг меня знакомый голос, — Зарецкая, подожди! Да стой же ты, Алевтина!  

Стремительно обернувшись, увидела Павла, своего коллегу по работе. Он стоял у самого края пешеходного перехода и, согнувшись в три погибели, пытался отдышаться.

Похоже, он даже бежал под дождем, чтобы меня догнать. Но зачем?

Неужели они передумали и сейчас попросят меня вернуться?

Но увы. Я оказалась еще наивнее, чем считала раньше.

— Ты блокнот свой забыла, — отдышавшись, произнес наконец Павел, — Вот, решил вернуть, пока ты не ушла.  

Да черт бы побрал и их, и этот блокнот! Выкинули бы, и дело с концом. Зачем возвращать было? Со мной-то они не церемонились…

Захотелось огрызнуться и выплеснуть всю свою боль и обиду на Павла. Но в последний момент я осеклась. Он к моим проблемам не имел никакого отношения. Так что незачем почем зря обижать человека, который всего лишь хотел сделать доброе дело.

— Ладно, давай сюда этот блокнот, — вздохнула я обреченно.  

И, развернувшись, зашагала по пешеходному переходу обратно.

Но коробка в моих руках не нашла другого, более подходящего момента и решила, что сейчас самое время откланяться и ей.

Дно отвалилось, грязной промокашкой падая на мокрый асфальт. А все мои вещи рассыпались прямо по дороге, разлетаясь в разные стороны.

Часть их них угодила прямиком в огромную лужу и спасению уже не подлежала. Но вторую часть еще можно было спасти.

И, глотая слезы от обиды и бессильного гнева, я опустилась голыми коленями прямиком на мокрый, холодный асфальт и принялась сгребать все свои немногочисленные пожитки.

Все дальнейшее происходило для меня, как в замедленной съемке.

Вот раздается громкий гудок. Глаза режет ослепляющий свет фар. Автомобиль с диким свистом и визгом пытается затормозить, поднимая колесами пар и воду.

Но влажная от дождя дорога этого сделать не позволяет. И огромный железный конь продолжает стремительно нестись прямо на меня.

С трудом различаю перепуганное до ужаса лицо Павла, бросившегося ко мне. Но уже было слишком поздно.

Хлопок. Звук удара. Хруст.

Все это слышу словно через толщу воды. Так, будто и происходит вовсе не со мной.

И в последнее мгновение, прежде чем сознание погрузилось во тьму, успеваю увидеть маленького изумрудного дракончика, чьи янтарные глаза с тонким, вытянутым зрачком, впиваются прямо в меня.

Приходила в себя я медленно. Тело после полученного удара нещадно болело и, по ощущениям, представляло из себя одну огромную гематому.

Голова гудела. В горле пересохло. Конечности слушались меня плохо. А глаза и вовсе не хотели открываться, словно налитые свинцом.

Я вообще удивлялась тому, как сумела выжить после столкновения с машиной. Но, пожалуй, укол обезболивающего мне бы сейчас точно не повредил.

Попыталась прислушаться к происходящему вокруг.

Сначала была только тишина. Потом раздались шаркающие шаги. За ними громкий топот сразу несколько пар ног. А после я услышала приглушенные голоса.

— Сесиль сказала, что она мертва, — произнес твердый мужской голос.

— Но как? Уже?! — воскликнула удивленно женщина.  

— Видимо, предки решили смилостивиться над нами хоть в этот раз, — продолжил все тот же мужской голос, — Нужно быть благодарными за то, что девчонка столь быстро отдала душу богам.  

Так, надеюсь, они это говорят не обо мне. Я никакую Сесиль не знаю, и уж точно никаким богам свою душу вот так просто отдавать не собираюсь.

Жизнь у меня, конечно, в последнее время что-то не заладилась. Да и неприятности на меня посыпались как из рога изобилия. Но это ведь совсем не повод умирать!

Тем временем к голосам добавился еще один:

— Нужно вынести тело, нельзя его оставлять в храме.  

— А кто займется похоронами? — поинтересовался старческий женский голос.

— Отдадим семье? — предположил другой женский голос помоложе.

— Нет, семье нельзя, — отрезал вдруг мужчина, — Они не в курсе нашего договора.

— А где вообще Эдриан?! — спросил вдруг кто-то возмущенно.

— Он сейчас с невестой, — пояснила все та же женщина, — Моему мальчику тяжелее, чем всем нам. Все же, это первая его жена, которая еще и умерла столь поспешно. Пусть они и были друг другу совершенно чужими людьми.  

— Ты воспитала его слишком сострадательным, — проворчал мужчина.

— Так, с телом девчонки что делать-то будем?! — вмешался вдруг еще один голос.

Уж не знаю, что у них тут творится, но речь явно не обо мне.

Я-то никаких Эдрианов не знаю, ни за кого замуж не выходила и уж точно никаких договоров не заключала.  

И кого бы вся эта дружная компашка тут ни прибила, ко мне это не имеет совершенно никакого отношения.

А, кстати, где это «тут»?

Попыталась приподнять голову и открыть глаза. Но тело меня слушаться отказывалось. Виски прострелило резкой болью. И, обессиленно застонав, я вновь опустила затылок на холодный камень.

Меня что, даже с асфальта никто поднять не удосужился?! А где скорая? Где врачи? Или подумали, что я тоже уже того? Душу богам отдавать отправилась.

— Храмовник требует, чтобы мы немедленно вынесли тело и не оскверняли трупом священное место.

Погодите-погодите, какой еще храмовник? Откуда вынесли? Разве мы не на дороге?

Что-то и машин вокруг не слышно, и шума никакого постороннего нет…

Может, я все же умерла? Или меня украли какие-то фанатики и притащили в какой-то там храм?  

— А кто-нибудь вообще знает, от чего умерла девчонка? — поинтересовался все тот же старческий голос.  

— Да кто ж его разберет? — вздохнул кто-то, — Вы ее вообще видели? Тощая, страшная оборванка. У нее, небось, и болезней заразных много было. Умерла и хорошо. Нам только проблем меньше.  

Нет. Что-то тут явно не то творится. Надо бы отсюда ноги уносить, пока не поздно.

Вот только бы еще суметь подняться, чтоб эти самые ноги унести…

— Правильно мыслишь, — раздался вдруг прямо над головой незнакомый голос, — И советую приходить в себя поскорее. А то ведь правда решат, что ты умерла. И закопают еще раньше времени.  

Стоп! Что?! Не надо меня закапывать! Живая я, живая!

Видимо, страх оказался сильнее боли. И участь быть закопанной заживо привела меня в такой ужас, что глаза сразу же распахнулись. Мне даже голову удалось приподнять. А после принять сидячее положение.

Тело ужасно ныло и на каждое движение отзывалось дикой болью. Но лучше уж перетерпеть боль, чем оказаться в гробу под землей. Оттуда уже точно хода не будет.

Проморгавшись, чтобы глаза привыкли к полумраку вокруг, огляделась по сторонам.

Что-то это не похоже не на шоссе, на котором меня сбила машина, не на больницу, и даже не на храм.

Маленькая темная комнатушка с голыми каменными стенами и одним лишь крохотным окошком была скорее похожа на тюремную камеру.

Но в тюрьму я точно угодить никак не могла. А, значит, похоже, что все-таки отправилась на тот свет…

— Не на тот свет, а в другой мир, — раздался все тот же голос над головой.

Ну вот, еще и посторонние голоса в голове появились. А, может, я в коме, а это все галлюцинации?  

— Никакие это не галлюцинации, — снова возмутились сверху, — Ты живее всех живых! — уверенно заявили мне, — По крайней мере, пока… — добавили чуть тише.

Вот это «пока» меня сейчас очень сильно и пугало.  

Но раз неведомый голос говорит мне, что я еще жива и это даже не галлюцинации, то, наверное, стоит ему довериться. Или именно с этого шизофрения и начинается?

Окинула взглядом пустую комнату еще раз, выискивая того, кто мог бы со мной разговаривать.  

— Не там ищешь, — раздалось насмешливое сверху.

И, вскинув голову вверх, я увидела два желтых глаза с вытянутыми зрачками, глядящих, не мигая, прямо на меня.  

— А я тебя видела! — тут же выпалила я радостно.

Казалось бы, чему тут радоваться? А я испытала дикое облегчение, осознав, что психические расстройства у меня не начали резко прогрессировать.

Если это не голос в голове, а всего лишь небольшой изумрудный дракончик, висящий на потолочной балке, то все еще не так плохо.

Или говорящие драконы хуже голосов в голове?

— А где мы вообще? — тут же поинтересовалась у висящего вниз головой дракончика.

Я же его видела еще тогда, на дороге. Значит, он точно должен знать, что тут происходит и что произошло со мной.  

— Нет времени объяснять, — тут же заявил дракончик, — Сейчас сюда войдет толпа людей. Делай вид, что все нормально. Говори всем, что просто переволновалась и упала в обморок. Поняла?

— В какой обморок, если меня машина переехала? — опешила я.

— Делай так, как я сказал, — строго повторил ящер, — Тогда ты сможешь отсюда выбраться. И позже мы все обсудим.

Едва он успел закончить фразу, как дверь за моей спиной резко распахнулась, с громким стуком ударившись о стену. А дракончик моментально растворился в воздухе. Так, словно его никогда и не бывало.  

А, может, и правда глюки начались?

Кто-то истошно завизжал.

— А-а-а! Мертвец! Живой мертвец!

Похоже, крыша-то тут подтекает не только у меня одной…

Стремительно обернувшись, зажмурилась от яркого света, который проникал сквозь открытые двери. А когда проморгалась, увидела самую настоящую толпу, смотрящую на меня с разными выражениями на лицах.

Вот только радости не читалось ни на одном из них…

И одета вся эта честная компания была очень странно. Наряды на них были такие, будто они с какой-то реконструкции прошлых эпох сбежали.

Точно сектанты!

Пышная леди в платье, юбки которого лишь добавляли ей объема, продолжала истошно визжать, лишь набирая громкость.

Да у меня уже уши в трубочку свернулись от ее визгов. И голова лишь сильнее разболелась.

— Лилиана! — строго шикнул на нее рядом стоящий мужчина средних лет, — Прекрати визжать! Разве не видишь, что она живая?  

— Кстати, а почему она живая? — флегматично протянул кто-то, стоящий за спиной этого строгого, мрачного мужчины.

— Да, хороший вопрос, — поддакнула женщина со светлыми волосами.

Судя по голосу, та самая, которая упоминала какого-то там Эдриана.  

Обернувшись к кому-то, она обвиняющим тоном произнесла:

— Сесиль, ты же говорила, что девчонка уже мертва!

Я лишь гулко сглотнула, испуганно смотря на эту странную шайку. Судя по взглядам, что направлены в мою сторону, меня прямо тут сейчас и добьют…

Та самая Сесиль, распихивая всех локтями, протиснулась в первый ряд и взглянула на меня, округлив свои обильное накрашенные глазки.

Да она с таким изумлением на меня смотрела, будто лично прибила, а я, негодяйка такая, неожиданно вдруг воскресла.

И пока девица рассматривала меня, я изучала ее. Такой же странный, старомодный наряд, что и у остальных. Красное пышное платье, черные перчатки и шляпка на голове с откинутой назад вуалью.

Вот только своей внешностью она резко выбивалась из окружающей ее толпы.

Такую завораживающую, хищную красоту, как у нее, встретишь редко. И зеленые глаза смотрят так, будто в самую душу заглядывают, гипнотизируют. Аж до костей пробирает этот немигающий взгляд.

Передернула плечами, ощутив вдруг могильный холод.

Ладно. Это я уже себя накручиваю. Девица как девица. Пусть и пугающе красивая. А холод самый обыкновенный. От каменного пола, на котором я все еще сижу.

Наконец, девица отмерла и, ткнув в меня пальцем, возмущенно заявила:

— Этого… Этого быть не может! Я точно знаю, что она была мертва.

— Может быть, ты ошиблась? — приобнимая девушку за плечи и утягивая ее назад, заботливым голосом произнесла все та же женщина со светлыми волосами, — С кем не бывает.

— Ага, — поддакнула старушка, выглянувшая из-за плеча мрачного мужчины, — Просто выдала желаемое за действительное.  

Этот самый мужик скосил взгляд на старушку и строго на нее посмотрел. Так строго, что она тут же поспешила спрятаться обратно.

Повернувшись к остальным своим подельникам, он окинул их взглядом и твердо произнес:

— Очевидно, что она жива. Пока что, — добавил он весомо.

Опять это «пока что».  

Не надо только меня запугивать! Если уж собирались убивать, то лучше бы делали это, пока я тут в отключке валялась.

А после этот странный, пугающий мужик с черной бородой, густыми бровями и чернющими глазами снова повернулся ко мне и, подойдя ближе, навис сверху огромной, угрожающей скалой.

— Что здесь произошло? — требовательно спросил он, — И почему вдруг Сесиль решила, что ты умерла раньше времени?  

Что-то мне его формулировочки крайне не нравятся…

Вот и что отвечать? Что первый раз всех этих чокнутых вижу? Что попала под машину по собственной глупости, а очнулась уже тут?

Вдруг вспомнились слова дракончика. И я решила последовать его совету.

— Я… — начала неуверенно.

Но вместо родного, знакомого голоса раздался какой-то хриплый, надсадный и каркающий. Прокашлявшись, я повторила свою попытку:

— Я просто переволновалась и, похоже, упала в обморок.

— Вот как? — хмыкнул мужчина и взглянул на меня своим темным, цепким взглядом, — Жаль… — обронил он и тут же поспешил от меня отойти.

Жаль?! Да как это понимать вообще?  

Точно сумасшедшие. Все они тут сумасшедшие. А я умерла и вместо рая попала в дурдом.

— Что там? Что там происходит?! — раздался вдруг властный женский голос.

И в следующее мгновение в небольшой комнатушке стало еще теснее.  

Женщина, ворвавшаяся внутрь, была как две капли воды похожа на ту самую Сесиль. Вот только старше лет на двадцать.

Она сразу же устремила свой взор на меня и впилась взглядом, еще более цепким и пугающим, чем у ее дочери.

Склонив голову набок, она несколько долгих секунд изучала меня препарирующим взглядом, словно какую-то зверушку. А после раздраженно выдохнула и процедила:

— Жива, значит.  

Да чем их всех мое существование не устроило?!

И куда важнее, как мне теперь из этого дурдома выбираться, когда проход загораживает столько враждебно настроенных личностей, а мне сил едва хватает даже на то, чтобы сохранять сидячее положение.

— Не волнуйтесь, леди Моргана. Это ненадолго, — поспешил ее успокоить пугающий мужик, — Девчонка выполнит свою часть сделки. Ведь так? — требовательно спросил он у меня, повернув голову.  

Уж не знаю, о какой сделке тут сейчас идет речь, но я, кажется, где-то слышала, что с психически нездоровыми людьми лучше не спорить.

Да и дракончик говорил мне делать вид, что все нормально. А говорящему ящеру я в этой ситуации готова довериться больше, чем толпе, жаждущей моей смерти.

— Да-да, все так, — поспешила заверить я мужчину, активно кивая.

— Вот и славно, — выдохнул он удовлетворенно.  

А после, потеряв ко мне всякий интерес, обернулся к своим подельникам и произнес:

— Не будем терять времени и отправим ее прямо сейчас. И, надеюсь, уже к концу недели мы получим радостные вести.  

Уж не знаю, куда там они меня отправлять собрались, но я была очень даже рада поскорее отсюда убраться. Куда угодно, лишь бы подальше от этих чокнутых фанатиков.

Один из мужчин подошел ко мне и с откровенным презрением и выражением крайней степени отвращения на лице, грубо схватил за предплечье, рывком поднимая на ноги.

— Вперед, — подтолкнул он меня в спину.  

От такого резкого подъема голова закружилась. Да так, что я едва сумела устоять на ногах и не свалиться заново на жесткий пол.

И пока вся честная компания спешно покидала небольшую, темную комнатушку, я по стеночке продвигалась к выходу.

Та самая пугающая леди Моргана, заявившаяся сюда самой последней, остановилась прямо в дверях. И, дождавшись, когда я к ней приближусь, прошептала мне на ухо угрожающе:

— Не думай, что я забуду о твоем существовании. И я еще узнаю, как именно тебе удалось выжить. А пока… Если скажешь кому-то хоть слово о том, что здесь произошло, живой от меня точно не уйдешь.  

Не знаю, способна ли эта женщина на убийство, но слова ее почему-то воспринимались мною предельно серьезно.

Гулко сглотнув, я с трудом выдавила из себя:

— Я никому не скажу.  

— Уж очень на это надеюсь, — прошипела она, прежде чем отступить и освободить мне проход.  

Не знаю, что именно тут произошло. Но, похоже, что все еще запутаннее, чем мне показалось сначала.

И где же там дракончик, который обещал все объяснить?

Выйдя из крохотной коморки, в которой я очнулась, я сумела понять, что мы действительно в какой-то церкви. Вот только храм выглядел странно. Ни тебе фресок, ни икон. Только голые стены из белого камня, да странные статуи и чаши с огнем.

Зато местный священник в длинной белоснежной рясе в наличие все же имелся.

Первым порывом было подскочить к нему и начать слезно умолять, чтобы он спас меня от этих сумасшедших. Как никак, он представитель церкви и точно должен следить за тем, чтобы все божьи постулаты были строго соблюдены.

Но я почти сразу же передумала, едва увидев, как местный поп подобострастно улыбается тому самому мрачному мужику, безостановочно при этом кивая.

А что у них тут за мероприятие вообще было? Набились в эту маленькую церквушку всей толпой. Еще и разодетые.

Уж не отпевать ли меня собрались раньше времени? А я еще тут так не вовремя очнулась и спутала им все карты…

Опустила голову вниз. Мой взгляд тут же упал на мои бледные, потрескавшиеся ладонями с обломанными ногтями и толстым слоем грязи под ними. После скользнул вниз и наткнулся на подол серого нечто с ободранными краями и несколькими разноцветными заплатками.

На вид ткань была скорее похожа заштопанный и перешитый на мешок из-под картошки, чем на платье. А вишенкой на торте стали башмаки, которые выглядели страшнее, чем мои ужасные галоши из далекого детства.

М-да. На фоне этой разодетой компашки я смотрелась особо убого…

Но откуда вообще этот странный наряд? И почему у меня ладони вдруг словно в размере уменьшились? А куда делся безупречный маникюр?

Чем дальше, тем страннее…

Остается только надеяться, что дракончик сдержит обещание и скоро объявится, чтобы дать объяснения. Иначе так и с ума сойти недолго.

Неловко переминаться на месте, к слову, долго не пришлось. И пугающий мужчина, который, похоже, был здесь за главного, быстро вспомнил о моем существовании.

— Чего стоишь? — произнес он не очень любезно, бросив уничижительный взгляд в мою сторону, — Карета долго ждать не будет.  

Карета? Что-то они тут совсем заигрались в реконструкцию прошлых эпох.  

— Давай, голодранка, шагай, — подтолкнула меня в спину та самая тучная женщина, что еще недавно поражала всех вокруг способностями своих голосовых связок, — Или ты наивно думала, что после свадьбы все изменится? — уточнила она, ехидно усмехнувшись.

— Оставь ее, Лилиана, — строго произнесла светловолосая женщина, — Мы должны благодарить эту простолюдинку за то, что она согласилась выйти за Эдриана. Ее жертва станет для всех нас спасением.   

Ну вот. Плохи мои дела. Опять они про жертвоприношения заговорили…

Погодите, но какой еще Эдриан? Не тот ли, который якобы где-то сейчас утешается в объятиях своей невесты? А почему они тогда говорят, что я вышла за него замуж, если у него невеста есть?

Голова от нескончаемых вопросов разболелась лишь сильнее. И выйдя наконец из местного храма на яркий свет, я зажмурилась и остановилась на мгновение, пытаясь унять пульсирующую боль в висках.

Да, неслабо меня приложило. Сейчас бы врача, таблеток и отлежаться по-хорошему, а не участвовать в этом балагане.

Внезапно я почувствовала очередной тычок в спину. И едва кубарем не свалилась с крутой лестницы местной церкви, в последний момент успев ухватиться за перила.

Нет, это уже ни в какие ворота не лезет! Что у них за манеры, раз они толкаются постоянно?!

Резко обернулась, не обращая внимания на головокружение, и посмотрела на ту, кто меня толкнул.

Надо мной возвышалась та самая Сесиль. И она, гордо вскинув подбородок, смотрела на меня с таким вызовом и такой ненавистью во взгляде, что преподавать ей урок хороший манер желание быстро отпало.

Она пугала не меньше, чем ее полоумная мамаша, сыплющая угрозами и смертельными карами.

И меня все никак не покидало чувство, что, когда Сесиль толкала меня в спину, она очень надеялась, что я свалюсь с этой лестнице, свернув себе шею.

— Ты разве не знала, что таким, как ты, не позволено поднимать голову в присутствии аристократов? — холодным тоном поинтересовалась она, склонив голову набок, — Или тебе стоит преподать урок хороших манер?

Перчатки, стянутые с холеных ручек, тут же оказались зажаты в кулак. И местная роковая красавица решила наглядно продемонстрировать, как здесь они хорошим манерам учат, хлестко шлепнув перчатками по своей ладони.

— Оставьте ее в покое! — неожиданно раздался твердый голос за моей спиной, — Пусть спокойно уедет.  

Ну хоть кто-то здесь адекватный!

Обернувшись, заметила молодого мужчину, что стоял поодаль от всех в тени дерева, прислонившись плечом к широкому стволу дуба.

И пусть листва скрывала его почти полностью, высокую, широкоплечую фигуру я сумела разглядеть даже отсюда. И взгляд, словно прожигающий насквозь.

— Эдриан, ты слишком добр с простолюдинами, — скривив обильно напомаженные губы, отозвалась Сесиль со своего постамента.  

Отвечать ей, впрочем, никто не стал.

Подождите, это и есть тот самый почти что безутешный вдовец, за которого я, по словам окружающих, вышла замуж?

Что-то на любящего мужа он и близко не похож…

Опомниться мне не дали. Самый главный псих этой буйной компании спустился по лестнице и, приблизившись, грубо схватил меня за предплечье, потащив к карете, которая действительно стояла у входа в храм.

Запихнув меня внутрь, словно я действительно была мешком картошки, он навис надо мной, как коршун, закрывая своей мощной фигурой проход, и строго проговорил:

— Ты добровольно пошла на эту сделку, согласившись на все условия. Помни об этом. И только попробуй сбежать. Тогда мы найдем не только тебя, но и твою семью.

Высказав все, что хотел, он резко захлопнул дверь кареты прямо перед моим носом. А потом я услышала то, что он сказал кучеру:  

— Проследить за девчонкой, чтобы никуда не сбежала. И передай мои указания смотрителю.

Похоже, убивать они меня передумали. Зато решили посадить под замок…

Когда карета тронулась с места, я осторожно отодвинула занавеску на окне и выглянула наружу.  

Все участники событий успели потерять ко мне и моему отъезду всякий интерес и теперь спешно возвращались в храм.

И лишь темная фигура, стоящая под деревом, не тронулась с места и смотрела мне вслед.

И этот странный взгляд я чувствовала до тех самых пор, пока дорога не сделала крутой поворот, и храм не скрылся с горизонта.

Как только храм скрылся за поворотом, мне на колени с тихим «Ух!» плюхнулся какой-то сверток. Сверток оказался тем самым изумрудным дракончиком. И пусть маленький ящер был размером с небольшого кота, весил он как огромная овчарка.

Дракончик завозился у меня на коленях. В точности, как маленькая собачка, покрутился, пытаясь поймать свой хвост.

Потом словно опомнился и покосился на меня своим янтарным глазом, тут же вытягиваясь по струнке. И делая вид, будто ничем таким сейчас не занимался. А после, вздохнув, перелетел на сидение напротив.

— Ну, здравствуй, Алевтина, — проговорил он, посадив толстую попу на сидение и поерзав для удобства.  

— Здравствуй, — кивнула я машинально, рассматривая странного зверька.

Тогда, в той темной комнате, одни его сияющие глаза с вытянутыми зрачками и были видны. Зато сейчас маленький изумрудный дракончик с перламутровой чешуей, гладкими крыльями, сложенными на спине, и лапами с длинными когтями предстал передо мной во всей красе.  

— А тебя как зовут? — поинтересовалась я у своего спасителя.

Если бы не его совет, неизвестно вообще, чем бы закончилась та встреча с шайкой сектантов. А так… Везут куда-то, но хотя бы убивать пока не собираются.  

— Это пока, — тут же вставил дракончик, в очередной раз словно прочитав мои мысли, — А что до имени… — он крепко задумался и, выдохнув сквозь ноздри облачко дыма, произнес, — Можешь и дальше звать меня дракончиком. Мне нравится.  

— Ты обещал объяснить, что здесь происходит, — напомнила я ящеру, — И как я вообще здесь оказалась? И почему ты отвечаешь на вопросы, которые я себе мысленно задаю?

— Это я тебя сюда перенес. Отсюда и ментальная связь. Временная, разумеется. Честно говоря, еле успел в последний момент, — признался он, утирая лоб крылом, — Еще бы чуть-чуть и все. Твоя бы душа отправилась вслед за душой Оливии.

— А кто такая Оливия? — машинально поинтересовалась я.   

— Одна несчастная, в теле которой ты сейчас оказалась, — с готовностью ответил дракончик.

А я вновь уставилась на собственные ладони, которые еще на первый взгляд показались мне странными. Потом ощупала свое тело. Коленки, как и локти, острые до ужаса. Ручки тоненькие совсем. А живот, и тот впал.

Да, это точно не мое тело. Тут кожа да кости. А я хоть и была стройной всегда, но точно не на грани анорексии.  

— А почему я оказалась здесь? — подняв взгляд на дракончика, спросила я.

Что-то это не похоже на обещанный рай после смерти…

— Ну, ты-то еще не умерла. Пока, — вновь напомнил он, — Зато можешь и очень скоро, если сейчас внимательно меня не выслушаешь.  

Вот мы и подобрались к главной теме разговора…

— В общем, сегодня Оливия стала женой лорда Эдриана Грейса, — набрав в грудь побольше воздуха, начал дракончик.  

Ну конкретно это я уже сумела понять из разговоров тех людей в храме. А вот все предпосылки и последствия этого брака для меня оставались непонятными. Как и странное поведение новоиспеченного супруга.  

— Здесь все не так просто, — согласился со мной ящер, прочитав мои мысли, — Дело в том, что род Грейс проклят. Уже давно, слишком давно. И проклятие заключается в том, что все первые жены наследников погибают. Кто-то раньше, кто-то позже. Кому-то даются месяцы, а кому-то годы. Но исход один – они умирают, так и не подарив роду следующего наследника.  

Интересное начало…

— Так, может, это жирный намек на то, что выходцам этого рода и размножаться не следует? — осторожно предположила я.   

Уставился на меня дракончик почти что оскорбленно. А затем продолжил:

— Эдриан Грейс встретил подходящую невесту. Из богатого, влиятельного, древнего рода. А главное – у невесты идеальная совместимость с его драконьей кровью. И, значит, у них должны родиться сильные и крепкие наследники.  

— Но невеста, став женой, умерла бы раньше, чем наследников сумела подарить, — продолжила я за него, уже начав соображать, что к чему.  

— Верно, — кивнул дракончик, — Поэтому Эдриан решил обмануть проклятье. Нашел в ближайшей деревне подходящую девушку, которой было нечего терять. И сумел с ней заключить сделку. Она выходит за него замуж и умирает, а он взамен за это помогает ее больной сестре.  

—А это не слишком? — с сомнением уточнила я у ящера, — Отдать жизнь за такое?

— Оливия и сама была больна, — вздохнул дракончик, — Все равно бы вскоре умерла. А так, хотя бы еще и помогла сестре. Точнее, думала, что помогла.  

— Хочешь сказать, что выполнять свою часть сделки этот Эдриан не собирался? — испытывая нехорошее предчувствие, спросила я.  

Ну и людишки тут! Один другого краше. Мой бывший по сравнению с ними просто божий одуванчик.

— Он, может, и собирался, — протянул дракончик неоднозначно, — Но его невеста со своей мамашей сделать этого точно не позволят.

— А им-то какая разница? — удивилась я, — Ну вылечат они какую-то девочку. От них разве убудет?  

— Светлая ты душа, оттого и не понимаешь ничего, — вздохнул он в ответ, — А вот те, кого питает темная магия, на добрые и бескорыстные поступки не способны. Чем больше боли и страданий вокруг, тем они сильнее.  

Перед мысленным взором тут же предстал образ Сесиль и ее пугающей до одури матери. Да, с такими бы я точно не хотела случайно пересечься где-нибудь в темном переулке.

— Так и что теперь? — уточнила у дракончика нетерпеливо, — Раз Оливия вышла замуж за этого лорда, а теперь на ее месте оказалась я, то я все же должна умереть? А Оливия куда делась? Ее ты спас?  

Он же меня сюда перенес с того шоссе. Значит, и Оливию тоже дракончик дел куда-то. Логично же.

— Ее я спасти не успел, — трагичным голосом признался он, низко склонив голову, — Когда примчался, она уже была мертва.

Гулко сглотнула, ощутив, как холодок пробегает по позвоночнику.

Если до этого момента все происходящее и казалось мне какой-то трагикомедией, то сейчас я в полной мере осознала, что попала в самый настоящий хоррор.

— А убила ее, случайно, не мать Сесиль? — уточнила я, вспомнив угрозы этой пугающей женщины.  

Она ведь говорила, что никто не должен узнать о том, что именно произошло в той каморке. Еще, кажется, угрожала, что непременно узнает, почему я осталась жива.

Кажется, теперь все сходится. И угрозы ее теперь вовсе не кажутся бессмысленной белибердой.

— Все так, — кивнул дракончик, — Эдриан хотел провести в храме тихую церемонию. Но его невеста сообщила обо всем семье Грейс. Вот они и примчались всем семейством, чтобы лично все проконтролировать.  

— Так тот страшный мужик – это…

— Младший брат покойного лорда Грейса. Дядя твоего мужа, — пояснил дракончик.

Вот так родственничек мне достался, аж жуть берет.

— А остальные, значит, тоже новоиспеченные родственники, — пробормотала я себе под нос, а после вскинула голову на дракончика и уточнила, — А почему они меня убивать передумали? Испугались первой неудачной попытки и решили отпустить?

— А кто сказал, что они передумали? — с непробиваемым спокойствием ответил он вопросом на вопрос.  

Вот мы и приплыли, Алевтина.

Участь умереть под колесами автомобиля еще никогда не казалась мне такой привлекательной, как в этот момент…

Шарахнулась от дракончика в сторону и, вжавшись в заднюю стенку кареты, затравленно посмотрела на него и дрогнувшим голосом уточнила:

— Ты с ними заодно, да? Явился, чтобы меня добить?

Услышав подобное заявление, дракончик опешил. И даже своими огромными глазищами недоуменно хлопнул. Дважды.  

— Я? Добить? — фыркнул он, выпуская облачко дыма, — Да я вообще здесь единственный, кто жизнь твою сохранить желает.   

— А тебе это зачем? — склонив голову набок, недоверчиво уточнила я.

Появился неизвестно откуда, притащил меня неизвестно куда, и какие у него мотивы, тоже совершенно непонятно.  

— Какая разница? Главное, что я на твоей стороне, — отозвался дракончик, — И сейчас тебя должно волновать не это. Тебя должны волновать пчелы.

Покосилась на дракончика подозрительно. Может, он тоже того? Ну, умом тронулся…

При чем тут спасение моей жизни и какие-то пчелы?

— Это не простые пчелы, — возразил ящер, — Это пчелы-убийцы.

— Чего-чего?  

У меня аж рот некультурно приоткрылся от удивления.

А кто у них здесь еще есть? Бабочки-террористы или кузнечики-садисты?

— Организм местных пчел вырабатывает особый яд. Ужалят один раз, и жизни гарантированно можно лишиться в считаные минуты. Иммунитетом обладают одни лишь драконы, а у всех остальных против пчелок нет и шанса, — вздохнул удрученно дракончик.

— И меня везут к этим самым пчелам? — дошло до меня, наконец.

— Ага, — кивнул он, — Сами убивать они тебя не захотели. Решили, что такой способ будет более гуманным.  

На бедных пчелок всю грязную работу решили переложить, значит.

— И спастись никак? — с надеждой посмотрев на дракончика, спросила я.  

Потом покосилась в сторону дверцы экипажа. Ехали мы, конечно, быстро. Для кареты. Но скорость и близко не сравнится с той, какую набирают автомобили. А, значит, если я выпрыгну на ходу, то и убиться по идее не должна…

— Даже не пытайся, — покачал головой дракончик, — Только лоб себе расшибешь. Дядюшка Эдриана магическую сеть поставил на карету. Пока места назначения не достигнете, и кучер лично дверь не откроет, тебе отсюда не выбраться.  

Какие предусмотрительные гады.

— Слушай, я, конечно, сама во всем виновата, — снова взглянув на дракончика, затараторила я, — И никто меня, дуру, не заставлял на той дороге торчать. Плевать нужно было на эти вещи и по сторонам смотреть. Но я не Оливия. Ни с какими лордами не договаривалась умирать ради их светлого будущего. Сестренку ее, конечно, жалко. Но так они ведь все равно не помогут… — сглотнув ком в горле, я продолжила, — Так, зачем ты меня сюда переместил, зная, что я вскоре снова умру?  

— Отставить истерику! — рыкнул вдруг дракончик генеральским тоном, — Думаю я, как тебя от пчел уберечь. Но мне время нужно. Ты же не дракон, — вздохнул он тяжко.

— А у нас это время есть? — уточнила с надеждой.   

— Еще несколько часов ехать будешь, — кивнул он, — А мне, пожалуй, надо отлучиться. Почитать там кое-что, теорию одну проверить…

Едва дракончик это произнес, как тут же растворился в воздухе.

И теперь я снова осталась одна. Но теперь хотя бы с пониманием всей ситуации.

А в ситуации я оказалась такой, что и врагу не пожелаешь. Радовало только одно – семейка новоиспеченного мужа Оливии хоть и оказалась кровожадной, но хотя бы не сектанты.

Лучше уж умереть от укуса пчел, чем на жертвенном алтаре…

Как и предсказывал дракончик, ехали мы к месту, где меня отдадут на растерзание местным пчелам, еще несколько часов. И с каждым часом я начинала нервничать все больше и больше. А маленький ящер, обещавший хотя бы попытаться меня спасти, появляться так и не спешил.

Через время пейзаж за окном сменился. И вместо бескрайних полей я сумела увидеть маленькие домики, разбросанные по всей округе. Похоже, привезли меня в одну из местных деревень.

Вот только мы проехали через всю деревню, не останавливаясь. И лишь после того, как проехали еще одно поле, усеянное васильками, подъехали к одинокой хибаре, стоящей на отшибе.

Ну, оно и неудивительно. Место для преступлений нужно подбирать максимально неприметное. И криков отсюда будет неслышно…

Карета остановилась. А затем качнулась, извещая, что кучер спрыгнул на землю. И, не успела я даже собраться с духом, мысленно костеря где-то запропастившегося дракончика, как дверь с легкостью отворилась.

Кучер, взглянув на меня равнодушно, грубо схватил за локоть и выволок наружу.

— Эй, а понежнее никак? — не выдержала я, ощущая железную хватку на нежной коже, — Я ведь даже не сопротивляюсь.  

Мне ничего не ответили. Лишь взглянули с презрением. Отпускать меня тоже не спешили, но хватку немного ослабили.

Тут же со стороны хибары нам навстречу вышел мужик. Высокий, косая сажень в плечах. Виски и борода уже тронуты сединой. А вокруг глаз мелкой сеткой собрались лучики из морщинок.

Стариком бы его обозвать у меня язык не повернулся. Так, скорее мужчина в самом расцвете сил, как говорилось в одном небезызвестном мультике.

Но тут мужчина к нам приблизился и, кивком указав на меня, поинтересовался:

— Это она?  

Желание его разглядывать у меня резко улетучилось, как по команде.

Где же там дракончика черти носят?  

— Да, — кивнул кучер, — Лорд Грейс желает, чтобы все было выполнено как можно раньше.

— Пчелки сегодня бушуют. Думаю, долго ждать не придется.

Слушая их диалог и наблюдая за тем, с каким хладнокровием эти двое обсуждают мое будущее убийство, я гулко сглотнула.

Да у них тут, похоже, это дело на конвейер поставлено. А неплохой бизнес они тут устроили. И неугодных убирают, и пчелки довольны остаются. 

— Тогда мне, наверное, лучше дождаться, — неуверенно протянул кучер, — Чтоб сразу вернуться к господину с хорошими новостями.

— Здесь уже точных гарантий дать не могу, — пожал плечами мужик, — Может, зря время только потеряешь. Я в любом случае потом отчитаюсь лорду Грейсу о том, что дело сделано.

Кучер еще помялся недолго, решая, что же ему делать. Было видно, что и выслужиться хочется, но не хочется задерживаться, а потом уезжать с пустыми руками.  

В конце концов, он плюнул на все, махнул рукой и пошел обратно к карете, сдав меня с рук на руки этому хмурому бугаю.  

— Ну, пойдем, — повернувшись ко мне, произнес он, — С пчелками тебя познакомлю.

Кривая усмешка, доставшаяся мне, заставила волосы на затылке зашевелиться. Но деваться мне было некуда. А попробовать сбежать я даже не рискнула.

Тут в радиусе метров пятисот и укрыться даже негде, все как на ладони. А этому, с его длиннющими ногами и необъятными по ширине руками, не будет ничего стоить меня быстро догнать и в бараний рог скрутить.

На этот раз, видимо, исключительно ради разнообразия, грубо хватать меня не стали. Осторожно подцепив меня за ткань рукава, этот грозный мужчина повел меня за собой.

Мы обошли хибарку по кругу. И по обратную сторону от дороги, прямо за домом расположилась самая обыкновения пасека с деревянными ульями.

Вот только гудящий рой пчел оптимизма мне не внушал.

Ульи были расставлены полукругом. И, поставив меня прямо в центр, мужчина поспешил отойти.  

— Что, боитесь? — не смогла удержаться я от колкого комментария, покосившись на него.

А у кого бы на моем месте нервы не сдали после всего, что я сегодня пережила?

— Скорее, боюсь отпугнуть, — снова криво усмехнулся он, — Во мне течет драконья кровь. Меня они не тронут.  

Повезло же некоторым…

Пчелы, словно почувствовавшие, что им привели на заклание жертвенную овечку, тут же загудели активнее и стали из своих ульев вылетать.

С овцой себя сравнивать, конечно, не очень-то и хотелось, но в этой ситуации ничего лучше в голову не лезло.

Эх, вот и умрешь ты сейчас снова, Алевтина. Между прочим, второй раз за день. Так сказать, план перевыполнила и рекорд побила по количеству собственных смертей за одни сутки.

А еще дракончик, который обещал мне помочь, так и не соизволил даже появиться…

В этот момент все мысли оборвались, как по команде. А огромный рой пчел, наконец, определился с жертвой и полетел прямо на меня.

Громкое жужжание раздавалось все ближе и ближе, пока, наконец, не достигло меня. Мысленно прощаясь с жизнью и вспоминая одну-единственную молитву, что была мне известна, я не сразу заметила, как жужжание столь же поспешно начало стихать.

Недоумевая, в чем же дело, распахнула глаза. Пчел рядом со мной не было. Ульи стояли пустые.

Куда же они делись? Не могло мне ведь это все померещиться?

Рассеянно обернувшись, увидела огромный рой пчел, который уже приближался к ближайшему полю с васильками.

Они что, просто взяли и пролетели мимо меня? И даже не убили по пути?

Взглянула на мужчину, приведшего меня сюда. Но тот выглядел еще более рассеянным, чем я. И, кажется, тоже недоумевал, почему меня эти пчелки-убийцы немедленно не прикончили.

Правда, он быстро пришел в себя и, сложив руки на широкой груди, произнес:

— Видимо, они сейчас не в настроении. Значит, подождем.

— А мне прямо здесь ждать придется? — поинтересовалась, окинув взглядом многочисленные ульи.   

— Разумеется, — кивнул он, похоже, не желая оставлять мне и шанса на спасение.

Уже собиралась снова открыть рот и попытаться отстоять свое право на последнюю волю.

Все же, Оливия добровольно согласилась на подобный исход. А насколько я знаю, даже заключенным, приговоренным к смертной казни, перед исполнением наказания предоставляется право на последний ужин или на прощание с родными.

Так, чем же я хуже? Где были родные Оливии, я не имела никакого представления, зато от ужина бы не отказалась. И что, что только разгар дня? У меня-то день длиннее вышел, насыщеннее…

— П-с-с, — раздалось в этот момент настойчивое со стороны ульев.  

Стремительно повернув голову в ту сторону, откуда исходил звук, увидела пританцовывающего на месте от нетерпения дракончика.

Он спрятался за одним из ульев. Лишь голова торчала с одной стороны улья и увесистая попа с шипастым хвостом с другой.

Одним глазом дракончик смотрел на меня, а другим нервно косил в сторону моего надзирателя.  

И, похоже, ящеру требовалось, чтобы от компании надзирателя я срочно избавилась.

— Знаете, я, пожалуй, тут побуду, — произнесла я решительно, повернувшись к мужику.

А после даже на траву опустилась, усаживаясь поудобнее и давая понять, что никуда сбежать не собираюсь.

— Можете идти, — произнесла милейшим голосочком, — Пчелки ваши все равно ведь нескоро вернутся.  

Мужик посмотрел на меня с заметным сомнением. И на его лице прекрасно читались все его мысли. А думал он, что стоит ему лишь отвернуться, как я тут же сбегу.

В идеале, именно так я и планировала поступить. Но сначала нужно поговорить с дракончиком. Он в происходящем явно больше моего понимает.

А, значит, следует избавиться от ненужных свидетелей.

— Я буду в доме, — произнес он наконец, перестав сверлить меня пристальным взглядом, — Попробуешь только сделать несколько шагов отсюда, я тебя тут же настигну. А потом и к улью привяжу.  

Быть привязанной к домику местных пчел-убийц мне очень не хотелось. А потому, сглотнув, я поспешила заверить надзирателя:

— И с места не сдвинусь!  

Взглянув на меня в последний раз, мужчина развернулся и зашагал в сторону хибары, которую назвать домом у меня язык не поворачивался.

Едва он скрылся в дверях, как я тут же развернулась к улью, за которым и притаился дракончик, и громким шепотом поинтересовалась:

— Почему так долго?

Тот, кряхтя и переваливаясь из стороны в сторону, вышел из своего укрытия. И, зыркнув на меня обижено, произнес:

— Думаешь, так легко найти способ твоего спасения? Скажи спасибо, что вообще успел.

— Так, это ты от меня пчел отпугнул? — догадалась я.

— А кто же еще? — фыркнул дракончик, выпуская облачко дыма.

— А как ты это сделал? — изумилась я талантами этого маленького создания.

— Нашел заклинаньице одно подходящее, успел вернуться и на тебя его набросить, — честно признался он, — Вот только действует оно временно. И долго тебя от пчел защищать не сможет.  

— И что же мне тогда делать? — протянула я расстроенно.

У меня даже плечи опустились. Умирать жуть как не хотелось. И не виновата я, что моя предшественница заключила с драконом этот глупый договор.

Она, как и я, за свою ошибку уже поплатилась. А мне что теперь делать прикажете? Складывать лапки и ждать, когда эти садисты от очередной девушки избавятся на благо продолжения собственного рода?

— Бежать надо. Вот что, — произнес дракончик решительно, — Только ночи надо дождаться. Я на этого, — кивнул он в сторону дома, — Сонные чары нашлю.  

— А почему сейчас не можешь?  

До ночи ждать не хотелось. Вдруг пчелки вернутся или надзиратель терпение потеряет?

— Если он посреди дня вдруг уснет, это будет очень подозрительно. Еще лорда Грейса вызовут, следы моей магии обнаружат. Оно нам надо?  

— Да, ты прав, — рассеянно кивнула я.

А еще днем меня могли увидеть местные жители из соседней деревни. А мне уж точно случайные свидетели побега не нужны.

— Тогда решено, — кивнул дракончик, — Ждем ночи и устраиваем побег.

Произнеся это, он снова ушел по-английски, просто растворившись в воздухе. А я осталась дожидаться наступления темноты.  

Ждать, правда, пришлось долго. Приставленный ко мне надзиратель выходил несколько раз, проверить, на месте ли я. Потом поставил у двери в дом скамейку и надзирал оттуда.

А я так и продолжала сидеть на полянке в опасной близости от ульев. Повезло хоть, что заклинание дракончика продолжало действовать. И пчелы, вернувшиеся со своей прогулки, опять меня проигнорировали, просто пролетев мимо.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, смотритель местной пасеки подошел ко мне. Окинул взглядом с высоты своего роста, вздохнул тяжко и произнес:

— Ладно, пошли уж, несчастная. Похоже, дали тебе пчелки отсрочку. Покормлю тебя хоть, да поспишь.  

А вот от плотного ужина перед побегом я бы не отказалась!

Изнутри дом выглядел точно так же, как и снаружи. Ветхий, пыльный, с покосившимися лавками и столами, со старой поеденной молью скатертью и точно такими же одеялами. А еще он казался совершенно необжитым или же сильно запущенным.

Если не считать крошечной веранды, то комнатки было всего две. Первая, в которой была печь, стол и длинная лавка. И вторая, служившая спальней. Правда, таковой ее можно было назвать лишь с натяжкой. Да и вместо кровати там был тюфяк.

М-да… О комфорте тут можно и не мечтать. А уборная, интересно, есть хоть? Или дела нужно делать в ближайших кустах?

Спрашивать я не осмелилась и мужественно решила потерпеть со всеми своими нуждами до побега.

Ждать, впрочем, нужно было еще долго. Солнце едва успело скрыться за горизонтом. И, по моим подсчетам, до того времени, когда надзиратель отправится спать, оставалось еще несколько часов.

Ужином меня и правда решили накормить. Усадили за стол и поставили передо мной чашку с холодным молоком, тарелку с несколькими остывшими вареными картофелинами и стебель зеленого лука.

М-да, негусто. Хоть бы селедки, что ли, добавили к этому набору.

Я же весь день ничего не ела. А теперь должна давиться пресным холодным картофелем, закусывая его луком и запивая молоком?

Но выбора у меня не было. А воротить в нос такой ситуации было слишком глупо. Мне перед побегом силы нужны.

Поэтому я ела и давилась, но есть не прекращала.

Когда с ужином, в течение которого надзиратель не сводил с меня глаз, было покончено, он поднялся, нависая сверху огромной, грозной скалой, а после указал молча на спальню.

Что, мне даже отдадут единственное спальное место? Как любезно с его стороны.

Войдя в небольшую комнатку, осторожно опустилась на тюфяк. И тут же вздрогнула, когда мужчина зашел вслед за мной.

Я, знаете ли, девушка современная, продвинутая и всяким подозрительным типам, приставленным для того, чтобы проследить за моей смертью, доверять не привыкла.

Когда надзиратель подошел к моему спальному месту и опустился на корточки рядом со мной, нехороших подозрений у меня стало лишь больше.

В случае чего я же от него не отобьюсь. Да и кричать совершенно бесполезно. Тут в округе никого, кроме пчел, и нет. Одна только надежда, что дракончик сумеет вовремя появиться и усыпить негодяя.

Когда совсем рядом неожиданно раздался звон металла, и сообразить ничего не успела. А в следующее мгновение холодная, заржавевшая сталь уже защелкнулась на моей лодыжке.

Эти изверги меня еще и на цепь посадили?! Совсем никакого гуманизма в людях не осталось.

— Прости, девка, — заметив мой взгляд, произнес мужчина, — Но если сбежишь, мне головы не сносить.

Сглотнула, таращась на толстую цель, что вела от моей ноги к самой стене. Кажется, наличие тут цепи дракончик в своем плане не учел…

— Отдыхай, — произнес надзиратель, поднимаясь на ноги, — Вернусь утром и отстегну тебя. Завтра снова встреча с пчелками предстоит.  

— А вы разве не здесь живете? — не смогла удержаться я от вопроса.

— Нет, конечно, — фыркнул он, — Здесь только за пчелами присматриваю иногда. Тут никто не живет. Можешь не переживать, среди ночи не вломятся. С плечами никто связываться из местных не хочет.   

Значит, у местных тоже нет драконьего иммунитета? Интересно тогда даже, как они тут по соседству с пчелками-убийцами сосуществуют.

Не произнеся ничего больше, мужчина вышел из спальни. А минутой спустя я услышала, как громко хлопнула входная дверь.

Посидела минут пятнадцать. Потом еще столько же. А дракончик все никак не спешил появляться.

И где его только носит? Сейчас же самая подходящая возможность для побега. Я в доме одна. Поблизости тоже нет никого.

Уж не знаю, где именно живет мой надзиратель, но до ближайшей деревни ехать минут пятнадцать. А, значит, и препятствий никаких нет.

От цепи бы только избавиться…

Но с этим я точно сама не справлюсь. Тут в комнате даже инструментов никаких нет, которыми можно было бы эту цепь разрубить. А у этого тела, в котором я теперь оказалась, и силенок не хватит на подобные подвиги.

Дракончик появился позже. Гораздо позже. К тому моменту я уже успела задремать, устав ждать его, и очнулась лишь оттого, что услышала над головой тяжелый вздох.

— Наконец-то ты пришел, — рывком приняв сидячее положение, радостно произнесла я, — Надзирателя нет, так что и усыплять никого не придется. Только вот от этой штуки нужно меня избавить.  

Я приподняла ногу, демонстрируя кандалы. И тут же тишину дома разрушил громкий грохот и скрип металлических цепей.

Дракончик произносить ничего не спешил. Лишь смотрел немигающим взглядом на цепь, гипнотизируя ее.

Сначала я решила, что это он так свои магические приемчики использует. Но когда одна минута сменялась другой, дракончик продолжал таращиться на цепь, а она не спешила никуда пропадать, я заподозрила нечто неладное.

— Ты ведь сможешь помочь, правда? — уточнила я, не в силах скрыть надежды, проскользнувшей в голосе.   

— Увы, — вздохнул он в ответ, переводя на меня взгляд, полный сожаления, — Если бы они тебя магией к месту приковали, то я бы справился на раз-два. А против обычной цепи я бессилен…

— А огнем на нее дыхнуть? — не сдавалась я.

— Закаленная.  

— А клыками твоими перегрызть? — продолжила перебирать варианты.

— Это особый металл из кричащих гор. Его ничего не возьмет. Ни драконий огонь, ни магия, ни зубы… — ящер вздохнул, — Остается лишь смириться с неизбежным.  

— Стой! Как это смириться? — он возмущения я тут же подскочила, снова поднимая дикий шум на весь дом, — Ты же обещал помочь, обещал меня спасти. Ты ведь говорил, что заинтересован в том, чтобы я выжила.  

— Все так, — склонил голову дракончик, — Но в данной ситуации я бессилен. И, боюсь, что больше ничем тебе помочь не смогу. Просто в следующий раз мне нужно будет учесть и это, — пробормотал он себе под нос.  

— В какой еще следующий раз? А как же я?! — воскликнула возмущенно.

Ящер, который уже начал растворяться в пространстве, снова материализовался.

— Прости, Алевтина, но ничего уже не поделать.  

— Знаешь, что? — вскипела я, мысленно костеря себя за то, что так наивно решила довериться говорящему дракону размером с небольшую собачку, — Лучше бы ты оставил меня умирать на той дороге. С твоей стороны это было бы более милосердно.

Дракончик подлетел совсем близко ко мне. Янтарные глаза уставились на меня, не мигая. И прежде, чем я успела произнести еще хоть слово, палец с острым когтем коснулся моего лба, заставляя сознание померкнуть.  

Ну, дракончик! Этого я тебе точно не прощу!

Всю эту долгую ночь я так и не могла сомкнуть глаз. Сидела, привалившись к шершавой стене. И то проклинала всех вокруг, то плакала.

Особо, конечно, доставалось дракончику. Он меня в этот мир притащил, он заверил, что как никто другой заинтересован в моем спасении. Помочь обещал, а потом смылся, признавшись в собственной несостоятельности.

Прошлась еще и по всей чокнутой семейке с их родовым проклятием, из-за которого я тут и оказалась.

Про Оливию тоже не забыла, которая по собственной дурости добровольно решила лишиться жизни. Она-то умерла быстро, а мне теперь предстоит сидеть на цепи и мучительно долго ожидать своей участи.

Хотя, что с нее взять? Она хотя бы сестре помочь пыталась. Хоть и ничего у нее из этого не вышло.

А я? Умерла по собственной дурости!

Да сдался мне тот блокнот или разбросанные по дороге вещи. Нет же, цеплялась, как за самое дорогое в жизни. А в итоге что? В итоге жизни своей лишилась, а теперь еще раз лишусь.

И винить, кроме самой себя, в этом больше и некого. Ну, разве что дракончика. Ведь если бы не он, я бы в этом кошмаре не оказалась.

Глаза сомкнулись, лишь когда за окном забрезжил рассвет. Но по собственным ощущениям удалось мне поспать недолго, всего пару часов.

А потом явился надзиратель. Он, особо не церемонясь, прошелся по дому, изрядно пошумев, отстегнул меня от цепи. И, прямо как собачку, вывел на прогулку.

Веки слипались от недосыпа. Тело ломило от сна в неудобной позе на неудобном подобии кровати. Голова после ночи пролитых слез гудела так, что нормально соображать возможности не было никакой.

А еще отчаянно хотелось в туалет, до которого я вчера так и не добралась. В жизни бы не подумала, что смогу столько терпеть. Но, видимо, организм из-за пережитого стресса включил какой-то особый режим выживания.

Красноречиво покосилась в сторону деревьев и кустов, высаженных за полянкой. Но надзиратель оказался суров и непреклонен.

— К пчелам, — приказал он, подтолкнув меня в спину ближе к ульям.  

Улья загудели, словно почувствовав мое приближение. А едва я ступила внутрь круга из ульев, как целый рой пчел вылетел из своего убежища и устремился прямо на меня.

Уж не знаю, действует ли еще защита, поставленная дракончиком. Но, наверное, если уж и суждено мне умереть, то пусть это случится как можно быстрее.

Он же говорил, что будет достаточно, если меня ужалят всего один раз? Вот и будем надеяться, что остального множества жал зловещих пчелок я уже не почувствую.

Рой пчел облепил мою фигуру так, будто им тут было медом намазано.

Впору было бы посмеяться от такого случайного каламбура, но мне было не до смеха. Я стояла, боясь не то, что пошевелиться, а даже вдохнуть воздух лишний раз.

И как бы я ни храбрилась, как бы ни осознавала, что иного выхода нет, а умирать было страшно. Потому что умирать мне совсем не хотелось.

Пчелы гудели и продолжали кружить вокруг. Постепенно кольцо, в которое они меня взяли, становилось плотнее. А после начало сужаться.

От паники, накрывшей меня с головой, я уже с трудом могла соображать.

Да тут не то, что укуса избежать не получится. Они же от меня и этого бренного тельца живого места не оставят.

Когда на щеку опустилась первая пчела, я зажмурилась изо всех сил. И, видимо, от страха и отчаяния мозг поехал окончательно. Потому что я вдруг прошептала:

— Не нужно меня убивать. Я хорошая. И тоже цветочки люблю, и пожить люблю.

Уж не знаю, подействовал ли на пчелку мой безумный шепот или она просто посчитала меня недостойной добычей, но со щеки она убралась, так и не вонзив в кожу свое жало.

Вот только не успела я обрадоваться, как почувствовала прикосновение к шее. А следом жалящий удар, который невозможно с чем-то перепутать.

Нежная кожа в месте, куда меня ужалила плеча, тут же принялась болеть и гореть огнем. И я успела испустить лишь один вздох, когда почувствовала еще один болезненный укол. На этот раз в плечо. А затем еще один, прямо в запястье.

От боли и осознания того, что жить мне осталось считаные секунды, я расплакалась. Уже в очередной раз за последние сутки.

Слезы заструились по щекам. Кожа в местах укуса продолжала гореть.

А мое воспаленное сознание вдруг вспомнило колыбельную, которую напевала мама перед сном. Губы открылись сами собой. И я, словно через толщу воды услышала, как кто-то принялся напевать знакомую мелодию.

Наверное, это будет не худшая смерть? Если я умру вот так, напевая себе под нос детскую песенку?

Продолжала петь, просто ожидая, когда все закончится и сознание поглотит темнота. Но укусов я больше не чувствовала, а гудение вокруг меня будто стало тише.

Распахнула глаза удивленно. Но пчел вокруг больше не было. Они, огромным роем покружившись у меня над головой, полетели обратно к своим убежищам.

Значит, все? Дело сделано?

Повернулась к надзирателю, который все это время стоял за моей спиной и хмуро наблюдал за происходящим.

— А долго ждать, когда яд подействует? — спросила у него.

По ощущениям, я тут стояла целую вечность. Но вряд ли на самом деле прошло больше нескольких минут.  

— Если бы он подействовал, то ты бы уже была мертва, — огорошил меня вдруг мужчина.

Что же это получается? Казнь отменяется?  

Ноги подкосились, и я рухнула прямо на траву, до сих пор не веря в то, что осталась жива. И, похоже, в ближайшее время смерть от укуса пчел мне не грозит.

— А почему я не умерла? — поинтересовалась заторможенно, вскинув голову на надзирателя.   

— Это ты мне скажи, — хмыкнул он, подходя ближе, — Намеренно скрыла, что в тебе течет драконья кровь? Только кровь дракона может уберечь от смертельного яда.

— Да нет во мне никакой драконьей крови, — возмутилась я.

И тут же осеклась.  

А откуда, собственно, мне это знать? В теле я теперь чужом. И какая родословная была у этой Оливии, понятия не имею. Вдруг там и правда дракон какой-нибудь пробежал в роли дедушки или прадедушки?

Хотя странно тогда, что дракончик ничего не почуял… Должен же был он знать в таком случае, что пчелы для меня не опасны.

Заметив мой рассеянный взгляд, уставленный куда-то в пространство, надзиратель вздохнул.

— И что мне с тобой делать теперь? Приказано было доложить Его Светлости о смерти. Но жалко тебя убивать, такую убогую.

И сказано это было с таким сочувствием, что слово «убогая» легко можно было принять за комплимент.

Мужчина наклонился и, подхватив меня под локоть, поднял на ноги.

— Удивительно, на чем только душа держится, — проворчал он, отходя от меня на шаг, — Пошли, — кивнул он в сторону дома, — Покормлю тебя и будем думать, что с тобой делать и куда тебя теперь девать.  

— Опять на цепь посадите? — мрачно взглянув исподлобья на мужика, поинтересовалась я.

Я, конечно, рада, что жива осталась. Но если меня теперь на цепи станут держать, то смерть была бы куда милосерднее.  

— Если глупостей творить не будешь, то не посажу, — поспешил заверить меня надзиратель, — Ну, ты идешь? Или тут весь день сидеть планируешь?

Снова покосилась в сторону высоких кустов. Организм, быстро смекнувший, что опасность отступила, вновь дал знать о своих нуждах.  

— Вы идите, я догоню через пару минут.  

Ожидала, что меня в очередной раз схватят и потащат в нужном направлении. Но в надзирателе проснулось чувство такта. Проследив за моим взглядом, он кивнул и направился в дом.

По-хорошему, сбежать, наверное, надо бы, раз возможность такая выпала. Но без помощи дракончика провернуть такое будет тяжко.

Догонят меня быстро, а потом точно на цепь посадят.

Да и сейчас бежать посреди дня без вещей и провианта, в полном одиночестве и незнакомой местности — затея, хуже не придумаешь. И не стоит забывать о жителях деревни, что здесь неподалеку.

Меня, вроде как, убивать пока и передумали. Может, удастся договориться с надзирателем, и он сам меня отпустит? Ну а вдруг?

Решив, что сбежать при необходимости я еще успею, я вернулась на полянку и направилась к дому. Нужно сначала как минимум обстановку разведать и обзавестись необходимой информацией.

Дракончик, конечно, кое-что рассказал. Но все его рассказы касались лишь причин, по которым я в такое бедственное положение угодила. А вот о местном мире, его нравах и о том, что мне делать после спасения, он так ничего и не упомянул.

Войдя в дом, увидела, как мужчина развязал тряпичный мешочек и принялся выкладывать на стол отварные яйца, картошку, кусок ржаного хлеба и маленький баллончик молока.

— Садись, — кивнул он в сторону лавки, — Завтракать будем.

— Мне бы хоть руки помыть, — протянула я несмело.

Мужчина покосился на меня удивленно. Еще бы, представляю, какой замарашкой кажусь со стороны.  

Опустила взгляд на собственные ладони. Под ногтями было столько грязи, что руки, похоже, моя предшественница не мыла очень давно. Если вообще когда-нибудь мыла.

Но есть грязными руками все равно не хотелось. Попала я, может, и в захолустье. Однако это вовсе не повод отказываться от правил гигиены.

— Там можешь помыть, — кивнул он в угол комнаты.

В углу стояло что-то наподобие раковины. Вот только вместо труб под раковиной стояло жестяное ведро, а привычный вентиль отсутствовал. Зато из овальной конструкции сверху торчал странный штырь.   

— Надо на него нажать, — посмотрев на меня, как на далекую деревенщину, впервые увидевшую плоды местной цивилизации, произнес надсмотрщик.

Последовав его совету, с удивлением обнаружила полившуюся воду. Быстро сунула под струю прохладной воды ладони. Пошарила взглядом вокруг. Но мыла, увы, не было.

Ладно, и без мыла чище будут.

Пришлось еще несколько раз нажимать на штырек, чтобы вода продолжала литься. Но ладони от грязи отмыть кое-как удалось. Руки все еще выглядели страшно, но уже хотя бы не казалось, что я грядки руками копала.

Обтерев влажные ладони об юбку собственного повидавшего виды платья, отошла от раковины, разворачиваясь. И тут же вздрогнула, наткнувшись взглядом на небольшое зеркало, висящее на стене.

Зеркало, конечно, было мутным и по краям завешено паутиной. Но картина, увиденная в отражении, поразила меня куда больше.

Вот эта чумазая замарашка – это что, я?!

На голове невнятное, нечесаное гнездо. Волосы превратились в свисающую паклю. И по виду складывалось впечатление, что голову не мыли как минимум месяц.

Удивительно, как там еще какая живность не завелась. Надеюсь же, не завелась?

Лицо бледное, обветренное. Шелушащуюся кожу и забитые поры видно за километр. Губы потрескавшиеся. Под глазами мешки. А брови ничуть не хуже, чем у Брежнева.

Похоже, Оливию совсем не волновала ее внешность. Хотя, если верить дракончику, она и жила в глухой деревне. Там, наверное, не до ухода за лицом было.

Но мыться хоть иногда можно было бы!

Неудивительно теперь, отчего на меня все таращились с таким отвращением. Сама куда подальше сбежала от такой «красотки». Но увы, из собственного тела далеко не убежишь.

Если меня в ближайшее время убивать не станут, то мне срочно нужно помыться и, желательно, еще и переодеться.

Но сначала завтрак.

Усевшись за стол напротив надзирателя, взяла в руки яйцо. И пока очищала его от скорлупы, решила заняться сбором информации.

Начала с самого элементарного.

— А как вас зовут?

— Гектер, — произнес мужчина, разливая молоко по алюминиевым кружкам, — А тебя?

— Ал… — начала я и тут же осеклась, — То есть, Оливия.

— Красивое имя, — кивнул он в ответ.

Имя, может, и красивое. А вот обладательница его такая чумазая, как поросенок, извозившийся в грязи.  

— И за что тебя сюда сослали, Оливия? — подвинув ко мне кружку, поинтересовался надзиратель, — Его Светлость редко кого к пчелкам присылает. А по тебе еще и отчитаться потребовали.

— А у вас тут что, убийства на поток поставлены? — поперхнувшись яйцом, уточнила я.

— Не убийства, а наказания, — мрачно поправил меня он, — Это уж куда гуманнее смертной казни на площади, как делали раньше.  

Пожала плечом в ответ. С этим утверждением уж точно не поспоришь.

— Так, что ты успела натворить? — никак не унимался он, — С виду вроде тихая и безобидная.

— Замуж не за того вышла, — вздохнула, в очередной раз вспомнив об опрометчивом решении Оливии, — Вот теперь, чтобы он снова жениться мог, надо от меня избавиться.

— Да-а, дела, — протянул надсмотрщик рассеянно, почесав макушку, — Пчелки-то тебя точно не убьют, сколько ни старайся.  

— И мне теперь ждать, когда за мной явятся, чтобы расправиться другим способом? — уточнила я нерадостно.

— Жалко мне тебя, бестолковую, — вздохнул вдруг мужчина, — И раз пчелки не тронули, то, может, знак это? В общем, есть у меня одна идея.

Я даже от вареного яйца, которое ела с таким аппетитом, отвлеклась. И принялась внимательно слушать своего надзирателя и возможного спасителя.