Проклятая жена, или Жребий судьбы

…Гнев будоражил кровь. Я всем сердцем ненавидела мерзавца, который надвигался на меня, словно коршун.

— Я еще не ваша законная супруга, лорд, — напомнила я мужчине, что сверлил меня взглядом уже несколько минут.

— Это поправимо, — парировал он в ответ, даже не думая отступать.

Какая наглость! Хотела бы я взглянуть на его родителей, что воспитали из него столь эгоистичного, самоуверенного негодяя.

— Вы безумны, — бросила я ему в лицо, делая шаг назад.

Позади меня стена. Дальше бежать некуда.

— Так все говорят, — лорд отстраненно пожал плечами. Казалось, мнение общества его заботило меньше всего. — А вы, Элла, слишком упрямы.

Я? Упряма? Да будь я упряма, ноги бы моей в этом чертовом замке не было!

— Мой господин, — процедила я сквозь зубы, бросив на своего собеседника довольно красноречивый взгляд.

— Лиар, — поправил меня Безумец.

— Лиар, — кивнула я, впервые произнеся имя будущего супруга вслух. — Ты заставил меня вести хозяйство, готовить, убирать, — я невольно закатила глаза, вспомнив о злополучном ужине, который готовила в первый день, и даже не заметила, как перешла на «ты», — но вынудить меня совершить ЭТО, — я ткнула пальцем в сторону кровати, окутанной предрассветными сумерками, — у тебя не выйдет.

Лорд шумно выдохнул воздух. По его сужающимся и расширяющимся ноздрям можно было догадаться, что их обладатель очень сильно злится. При этом на лице Безумца больше не дрогнул ни один мускул. Оно словно застыло, окаменело.

— Нет, нет, и еще раз нет, — я выставила вперед вытянутые руки, надеясь остановить Лиара и не дать ему приблизиться ко мне.

Попытка отстоять себя была обречена на провал. Горячее дыхание мужчины обожгло шею.

Время остановилось. Секунды потекли слишком медленно.

Сердце гулко стучало в груди. Дыхание перехватило от терпкого мужского аромата. Пальцы дрогнули от волнения. Никогда еще мужчина не был так близок ко мне. Страх и волнение смешались в коктейль, дурманящий разум.

— Леди, Элла, — выдохнул Лиар, едва касаясь губами моего уха, — если вы не сделаете это сами, я буду вынужден вам помочь, — сказал он, и, в знак подтверждения своих слов, потянул вниз за шнуровку платья...

— Ну же, девочки, пошевеливайтесь! — гневный раскатистый голос матушки эхом разлетелся по внушительного размера дому.

Затянув потуже ворот платья, Эмма поправила миниатюрную шляпку с тонкой паутинкой вуали, и в последний раз взглянула на свое отражение.

— Скромница, — упрекнула сестру, театрально закатив глаза, и с силой потянула за шнуровку корсета, заставляя свою небольшую грудь хоть немного приподняться.

В отличие от меня в свои восемнадцать Эмма предпочитала лаконичные, простые наряды без излишеств, хоть и могла позволить себе большее. Я же, хоть и не отличалась чрезмерной расточительностью, но все же любила красивые платья, коих у меня было предостаточно.

— Мне незачем демонстрировать свое тело, Элла. Ведь у меня есть Майк, — едва улыбнувшись, ответила сестра.

— Смотри, как бы Майка не утащили прямо у тебя из-под носа, Эмма, — я поправила белокурый локон, выбившийся из сложной прически. — К тому же, — я метнула ироничный взгляд на сестру, — предложение он тебе так и не сделал.

— Это поправимо, — улыбнулась сестра. — Когда-нибудь я смогу назвать Майка своим мужем.

Я звонко рассмеялась.

— А по-моему он с тобой лишь для того, чтобы пялиться вот сюда, — я указала пальцем на внушительных размеров грудь Эммы, наглухо закрытую платьем с высоким воротом, и усмехнулась.

Да, природа не наградила меня пышными формами, как младшую сестру. Моя грудь без труда помещалась в самую маленькую ладошку. Мои ресницы не были такими длинными и пушистыми, как у Эммы, а губы не манили мужчин украдкой сорвать с них горячий поцелуй. И, тем не менее, я не считала себя дурнушкой.

— Элла и Эмма! — матушка перешла на крик. — Если вы сейчас же не спуститесь, то пойдете до центральной площади пешком!

Звонко смеясь, я спустилась по лестнице первой. Следом по ступенькам сошла на первый этаж Эмма. Укоризненный взгляд матушки едва не прожег у меня во лбу дыру. Она явно была недовольна столь долгими сборами дочерей.

Мой взгляд скользнул по огромной картине, что висела в холле на стене. Я поморщилась, отводя взор.

Я не любила это полотно с тех самых пор, как отец повесил его у парадной двери. Тогда я была еще совсем ребенком.

Стоило спуститься вниз по лестнице, как перед тобой возникало это угнетающие творение: девушка, руки и платье которой были перепачканы кровью, сидит у алтаря, а рядом, в пляшущих языках пламени, угадываются очертания человеческих фигур. Порой, мне казалось, что я слышала их душераздирающие крики и стоны...

— Экипаж подан, леди Фьера. — Чарли покорно склонил голову и отворил входную дверь.

Прикладывая колоссальные усилия, чтобы удержать дверь, слуга терпеливо дожидался, когда мы выйдем на крыльцо. Проходя мимо него, я заметила, как капелька пота блеснула на виске гнома и, соскользнув, скрылась за воротом его рубахи.

После смерти отца, управлять имением пришлось матушке. Ей, как женщине несведущей в подобных делах, пришлось нелегко. В течение первого полугодия она втрое уменьшила капитал отца. Спустя еще несколько месяцев наша семья уже погрязла в долгах. Содержать прислугу мы больше были не в силах.

Смирится с тем, что отныне ей придется самостоятельно вести хозяйство, матушка не смогла. Она наняла два десятка гномов, чья рабочая сила стоила в десятки раз дешевле обычного человека. Вот только производительность труда у них была отнюдь не высока. Тем не менее, это избавляло хозяйку имения от уборки, готовки и работы в саду.

— А-а-а, — взвизгнула я, когда за нами с грохотом захлопнулась дверь, едва не ударив Эмму по затылку.

Чарли кувырком скатился с крыльца, протиснулся между нами, путаясь в длинных дамских юбках. Его круглое лицо, красное, словно помидор, не то от смущения, не то от перенапряжения, было опущено. Стараясь не смотреть на хозяйку, под ее бранные крики он попятился к кустам, росшим вдоль дорожки. Еще секунда и он, извиняясь, скрылся за зеленой изгородью, которая в последнее время заметно поредела.

— Нахлебник! — кричала ему вслед матушка. — Самую простую работу выполнить не можешь!

Поспорить с этим было трудно. Все гномы королевства славились отменной ленью и чрезмерным пристрастием к яблочному элю.

Экипаж поджидал нас у ржавых ворот, ведущих из усадьбы. Их створки пронзительно заскрипели, пропуская нас вперед. Видимо гномы давно их не смазывали.

— Куда едем, леди Фьера? — окликнул матушку еще один гном с густой рыжей бородой, который сидел на козлах.

— На центральную площадь, дубина, — не сдержалась она, стукнув пухлым кулаком по старой красной обивке сидения, утратившей былую привлекательность. Увесистые перстни с драгоценными камнями на пальцах матушки невольно звякнули, стукнувшись друг об друга.

— Есть, леди Фьера, — тут же откликнулся кучер, и карета рванула с места, оставляя позади себя облако дорожной пыли.

На центральной площади яблоку было негде упасть. Кругом сновали дамы разных возрастов. Кое-где можно было заметить мужчин, которые пришли сюда, дабы удовлетворить свое любопытство или просто поглазеть со скуки.

Большинству собравшихся девушек не было и двадцати. Это были незамужние дамы из разных сословий. Здесь можно было встретить и посудомойку из трактира, и юную дочь кузнеца, и сестру казначея, и даже дочь Его Величества, красавицу принцессу Белару, с гордо поднятым подбородком, восседающую на специально сооруженном помосте, по левую руку от короля.

— Эмма, ты только посмотри, — я ткнула сестру локтем в бок, заставив повернуться. — Здесь даже дамочки из дома греха. Вот уж точно кому скромность чужда, — фыркнула я, не скрывая своего презрения.

Сестрица проследила за моим взглядом. Чуть поодаль от нас, сбившись в кучку, стояли три девушки. Их шелковые наряды едва прикрывали все самое сокровенное и я, видя, как щеки Эммы наливаются краской от стыда и смущения, поспешно отвернулась, едва сдерживая смех.

Тоже мне, ранимая натура! Будто у них есть то, чего нет у нее. Чрезмерная скромность когда-нибудь погубит Эмму.

— Фьера, дорогая, — раздался прямо за моим плечом высокий, женский голос, — как же я рада тебя видеть.

Матушка натянуто улыбнулась даме, что в сопровождении своих детей приблизилась к нам. Это была женщина лет пятидесяти. Высокая, статная, с тонкой талией, затянутой в тугой корсет. Медные волосы, собранные в высокую прическу, были украшены россыпью черного жемчуга. Подол платья благородного изумрудного оттенка был расшит золотыми нитями.

Я тут же приветливо поклонилась, продемонстрировав свою стянутую корсетом грудь сыну леди Тины, кавалеру ордена Желтого Почета, юному Энтони. В свои двадцать лет юноша уже дважды участвовал в боевых действиях, за что был удостоен награды, врученной Его Величеством королем лично. Леди Тина возлагала на сына большие надежды и подумывала о том, чтобы в ближайшие месяцы найти ему подходящую невесту из благородного и знатного рода, под стать Энтони.

Мое лицо озарила лучезарная улыбка и я, зардевшись, игриво облизнула губы, не отводя взгляда от парня. Тот, в свою очередь, едва коснулся губами моей вытянутой руки и перевел свой взгляд на сестру.

— Прекрасно выглядите, Эмма. Это платье вам к лицу, — в доказательство своих слов Энтони одобрительно кивнул.

Куда там! Да она в этом платье выглядит словно монашка, отлучившаяся из монастыря.

— Поговаривают, Элла выходит замуж? — Ада, старшая дочь леди Тины, шагнула вперед, оттесняя своего брата от нас с сестрой.

Ада высокая, темноволосая, с бледной кожей и застывшими чертами лица. Она напоминает мне каменную горгулью, застывшую на крыше их огромного дома.

Вот же зараза! И кто только тянул ее за язык?

Да, через неделю у меня свадьба, но ведь Энтони более лакомый кусок. Пожалуй, ради него я бы отказалась от Стефана.

— Это правда, — матушка кивнула, неустанно обмахивая веером лицо. — Скоро наш дом опустеет. Дети взрослеют, а что остается нам, Тина? Старость и одиночество.

— Быть может, Фьера, твой дом и будет погребен под слоем пыли и паутины, в моем же всегда будет слышен детский смех. К тому же, я не собираюсь ставить на себе крест, — леди Тина загадочно улыбнулась.

Судя по всему, у нее появился новый ухажер. Иначе как объяснить ярко накрашенные губы и густо подведенные брови? Ее кавалерам редко было больше тридцати пяти. Поэтому леди Тина всегда старалась выглядеть моложаво.

Матушка сомкнула губы, но промолчала. Ни для кого не секрет, какого труда ей стоило «проглотить» столь унизительное оскорбление.

— Тина, дорогая, я и сама была бы рада внукам. Взгляни на Эмму, — матушка обняла сестру за плечи и уже в следующее мгновение развернула ее к себе на сто восемьдесят градусов. — Какая широкая кость! Она родит нам дюжину наследников!

Леди Тина криво усмехнулась. Она прекрасно знала, что наследовать детям Эммы будет нечего. Разве что моей сестрице удастся выйти замуж за богатого и влиятельного мужчину из знатного рода.

— У нас в роду все женщины плодовиты, — с гордостью добавила матушка.

Она хотела сказать что-то еще, но Тина, взмахнув рукой, прервала ее речь:

— Довольно, Фьера, — сквозь зубы процедила она, — я прекрасно понимаю, к чему ты клонишь. Моему сыну нужна не кошка, а супруга! Ищи денежный мешок в другом месте!

Приподняв подол длинного платья, леди Тина с гордо поднятой головой обогнула матушку и вскоре затерялась в толпе. Дети последовали за ней.

— Рад был повидать вас, Эмма, — Энтони на мгновенье замер, повернув голову в сторону сестры.

Не найдя что ответить, та лишь улыбнулась одними уголками губ, провожая его высокую, статную фигуру взглядом. Я же смотрела вслед уходящему счастью и нервно покусывала губу.

— Будь ты проклята, старая карга, — прошипела вслед Тине матушка, грозно сверкая глазами. — Не переживай, доченька, — обратилась она уже к Эмме, — мы найдем тебе жениха богаче, чем этот самодур.

— Но у меня есть Майк, — в голосе сестры я расслышала неприкрытые нотки досады и раздражения.

Матушка бросила на меня короткий взгляд и, обхватив лицо младшей дочери ладонями, горячо прошептала:

— Нет, Эмма. Майк беден. Ты достойна лучшего, дорогая.

Сестра покорно кивнула, но от меня не укрылось то, как она стиснула пальцы – до боли, до хруста.

Эмма любит Майка, но вместе им быть не суждено. Матушка никогда не выдаст дочь замуж за фермера. Это будет позор.

На площади было несколько тысяч девушек. Я медленно обернулась вокруг своей оси, пытаясь вычислить ту, чья жизнь сегодня кардинально изменится.

Присутствовать на подобном мероприятии мне доводилось до сегодняшнего дня всего единожды. Это было год назад. Мне едва исполнилось восемнадцать. Мы с матушкой вдвоем отправились на площадь. Эмме было семнадцать, и тогда она еще не могла участвовать в «темном» отборе.

Почему его назвали «темным»? Ответ на этот вопрос не знает никто. Быть может по той причине, что никто по сей день не ведает, по какому принципу выбирают ту «единственную», что навсегда покинет отчий дом.

Эта традиция зародилась еще несколько тысячелетий назад. Королевство Антхаар еще не было столь большим и величественным, как сегодня. В то время лишь закладывались первые камни, на которых впоследствии выросло несколько десятков городов и поселений.

Согласно древней легенде, когда наши предки стали возводить первые здания они обнаружили пещеру. Нет, скорее это был узкий лаз, ведущий в подземный храм. Стены святилища были покрыты защитными рунами, а в центре зала зияла глубокая дыра, в которую без труда мог поместиться человек. Не было видно ни конца, ни края ей. Казалось, это бездонный колодец, упади в который и сгинешь навсегда.

Подумав, что место это проклято, люди решили засыпать колодец. Но сколько не сыпали они земли, все было тщетно. Казалось, чем больше они трудились, тем глубже становилась яма.

Спустя несколько недель непрерывной работы, в один из дней люди обнаружили, что колодец доверху наполнен водой, а на поверхности его плавает каменный шар. Несмотря на то, что был тяжел, он с легкостью покачивался на поверхности воды и не шел ко дну.

На свою беду люди вынули шар из воды, и тут же на нем вспыхнули алые буквы, выжигая на ровной поверхности рельефные письмена, которые не стереть, не свести было уже невозможно.

Первое женское имя, которое было выгравировано на шаре, до сих пор аккуратным почерком выведено на первой странице книги «Падших во блага королевства Антхаар». Его знал каждый житель. Анда — первая падшая во спасение.

С тех пор периодически колодец наполняется живительной влагой до краев, принося одной из нас смерть. Сгинуть в глубинах его вод во благо королевства — почет. Тех, кто не желает жертвовать собой во спасение, принуждают силой.

Порой колодец не тревожит нас десятками лет. Мы удовлетворяем его жажду крови, не давая студеным водам разлиться по Антхаару, в поисках своей избранницы, сметая все на своем пути. Но с прошлого жребия прошел всего год, и это не на шутку встревожило всех.

— Элла, — сестра тихо обратилась ко мне, — как ты думаешь, что происходит с теми, кого выбирает колодец? Зачем ему загубленные девичьи жизни? Ведь должен быть в этом какой-то смысл?

— Разве это важно? Главное, чтобы эта яма не тревожила нас как можно дольше. И если для этого, туда нужно сунуть какую-то пастушку, то я не против, — отозвалась я.

— А если выбор падет на кого-то из нас? — воскликнула Эмма, удивляясь моему хладнокровию.

Нет, я вовсе не жестока. Просто сестрица порой бывает такой занудой!

Я стряхнула с пышной юбки невидимые пылинки и взглянула на нее:

— Год назад он забрал Роззи, — едва ли не по слогам произнесла я. — Дочь пастуха. До нее была одноглазая прачка с королевского двора. А еще раньше девица из дома греха, верно матушка? — и дождавшись, пока мама кивнет, я продолжила. — Ни одной особы из знатного рода. Ни одной! — Мой пальчик взметнулся вверх. — Об этом во всех королевских летописях написано.

Конечно, я знала это не из самих летописей, а скорее из сплетен и слухов. Чтение довольно скучное занятие. Зато Эмма светским беседам предпочитала пыльные свитки и фолианты с историческими заметками.

— Среди «избранных» были и знатные особы, вот только было это так давно, что большинство позабыли об этом, Элла, — нравоучительным тоном продекламировала сестра. — А те, кто помнит, стараются не афишировать, чтобы не сеять панику среди знати.

Знати… Мы уже давно балансируем на грани, перешагни которую, и тут же окажешься за чертой бедности.

Наш род уже давно обнищал и утратил былое могущество. После смерти отца все стало настолько плохо, что нас перестали приглашать на балы, устраиваемые каждую новую луну при дворе короля. Брэдстоны ныне были не в почете. Поэтому я не исключала того, что мы можем оказаться в числе претендентов, которые могут прийтись по душе бездонному колодцу, если таковая у него конечно имеется.

— Смотрите… Идет… — шепот пронесся по площади от входа в пещеру до жилых домов, у которых столпилась большая часть людей, не решаясь подойти ближе.

Я привстала на цыпочки, силясь разглядеть служителя «темной» святыни, который должен был вынести каменный шар и огласить имя «избранной» девушки.

Вдалеке мелькнул фиолетовый балахон с серебристой оторочкой, переливающейся в лучах полуденного солнца. Руки служителя крепко сжимали шар. Выбор был сделан. Ему оставалось только огласить его и увести к бездонной яме ту несчастную, чье имя выведено невидимой рукой на камне.

Руки, испещренные сеткой морщин, подняли над головой проклятый артефакт, демонстрируя начертанные на нем символы. Оттуда, где стояли мы, написанное было не разглядеть. Но это и не требовалось. Имя волной пронеслось сквозь толпу, раз за разом произносимое вслух. Тысячи голосов повторяли его словно мантру, избавляющую их семьи сегодня от горя.

— Элла, — долетели до меня отголоски женского голоса, словно далекое эхо. — Элла Брэдстон. Ее имя на шаре.

В следующее мгновение на меня уставились несколько сотен пар глаз. В них читалось явное облегчение. Оно и понятно. Сегодня оборвется моя жизнь, а не тех, кто дорог и мил их сердцу...

***

…Удивительно, но мое сознание все еще оставалось ясным. Прошло уже достаточно времени, но поток моих мыслей все никак не обрывался. Казалось, вот-вот легкие заполнятся мутной водой, и мое бренное тело пойдет ко дну. Но нет. Этого не происходило. Тем не менее, открыть глаза я так и не решалась. В какой-то момент закралась мысль, что я никогда не достигну дна, не умру, а буду ждать своей кончины в черной бездне, целую вечность. До тех пор, пока душа не унесется ввысь по узкому тоннелю, а кости не превратятся в прах, который станет вечным пленником бездонного колодца.

С того момента, как почва исчезла у меня из-под ног, прошло уже больше минуты. А быть может и меньше. Сложно ориентироваться во времени, когда ты каждую секунду ожидаешь смерти.

Я переступила черту сама, не дожидаясь, когда сморщенные пальцы священнослужителя толкнут меня в спину. Без лишних слез и истерик я готова была сделать то, что было предначертано судьбой.

Несколько минут назад под шепот ни на секунду неумолкающей толпы я приблизилась к лазу. Здесь я обняла растерянную Эмму, поцеловала припудренную щеку матушки и шагнула внутрь.

— Как же так? — донесся до меня голос мамы. — Элла же должна была выйти замуж за Стефана, — причитала она, глотая соленые слезы. — Этот брак вернул бы нашей семье хотя бы часть былого влияния и могущества. Сегодня же примерка платья, Элла, — кричала она мне вслед, словно сейчас что-то зависело от меня.

Сердце сжалось от боли и обиды. Матушка никогда не любила меня по-настоящему. Для нее я всегда была лишь тем рычагом, потянув за который она могла вновь обрести несметные богатства. Для этого нужно было лишь выбрать верно, ту сторону, в которую тянуть. А если точнее, выбрать жениха.

— Не плачьте, матушка, — я едва различила голос сестры, которая, как и все собравшиеся, осталась снаружи. — У вас есть я.

— Конечно, дорогая, — всхлипнула матушка. — Думаю, Стефан не станет возражать, если...

Я отчаянно затрясла головой, не желая этого слышать. Впрочем, мне и не пришлось. Лаз уходил вниз, оставляя мою прежнюю жизнь снаружи.

Звуки стихли. Наш путь освещал лишь факел в руках служителя. Старик шел позади меня, опасаясь, что я решу сбежать. Зря. Бежать мне было некуда.

Еще минуту назад я была счастливой невестой, а что теперь? Ходячий труп, обреченный на скорую смерть!

— Эй, чего застыла? — сквозь толщу воды донесся до меня приглушенный мужской голос. — Жива?

Тут же меня рывком выдернули из холодной воды. Я закашлялась и ухватилась за сморщенную руку, что только что вытащила меня чуть ли не с того света. Я хотела было поблагодарить своего спасителя, но вместо этого лишь громко выругалась.

— Вы мне клок волос вырвали, — мои глаза округлились, глядя на светлую прядь, свисающую между пальцами моего не то спасителя, не то обидчика.

Издав нечленораздельный звук, священнослужитель подхватил меня подмышки и усадил на край колодца. Старик оказался сильнее, чем я думала. 

— А ты чего топиться вздумала? Нам тебя доставить нужно в целости и сохранности, а ты едва не захлебнулась прямо в гроте!

— Ну, в целости уже вряд ли, — я с досадой покосилась на белокурый завиток.

Священнослужитель лишь отмахнулся от меня и жестом велел следовать за ним.

Отжав подол платья, и отбросив с лица влажные волосы, я догнала своего провожатого.

— Вы меня разве не будете убивать? — спросила я, не веря случившемуся.

Старик вздохнул и покачал головой:

— Что не отбор, то какое-то чудачество! Почему вы все вбили себе в голову, что идете на верную смерть? Вы вообще летописи изучали? — негодовал священнослужитель. — То челом о камни бьются, то пытаются напиться из колодца. Ты вон вообще топиться вздумала! И ведь нахлебалась бы, не помоги я тебе! Где бы мы потом новую невесту искали?

— Невесту? — с любопытством переспросила я, на ходу пытаясь заколоть мокрые волосы.

Перспектива остаться в живых, да еще и выйти замуж не могла не радовать. Все лучше, чем рыб кормить на дне колодца.

— Пошевеливайся, — бросил через плечо старик, поднимаясь по каменной лестнице, идущей со стороны противоположной лазу, через который мы вошли в пещеру.

Солнечный свет ослепил глаза, свыкшиеся с полумраком пещеры. Я зажмурилась, потирая тыльной стороной ладони веки.

— А лорд не дурень, — донесся до меня чей-то голос.

Присмотрелась и увидела повозку, на которой восседал невысокий мужчина. Он то и дело накручивал на палец рыжий ус, с любопытством рассматривая меня.

— А где экипаж?

Разочарованию не было предела. Вместо кареты телега, груженная сеном. Кажется, я рано обрадовалась, узнав про замужество. Не иначе как собрались выдать меня замуж за какого-то бродягу. Иначе как это объяснить?

— Столицу нужно покинуть до захода солнца, оставаясь при этом незамеченной, — терпеливо объяснил священнослужитель. — Экипаж наделает много шуму и привлечет излишнее внимание.

— К чему такая скрытность? — удивилась я.

Старик взял меня за руку. Его ладони крепко сжали мои пальцы. Серые, выцветшие глаза, полные скорби, уставились на меня.

— Отныне ты, Элла Брэдстон, для всех мертва. Будет лучше, если твои родные никогда не узнают, какая участь уготована тебе судьбой.

Несколькими часами ранее это место было для меня лишь маленькой, маячившей вдалеке точкой, скрывающейся за иллюзорной дымкой. В реальность подобного сооружения поверить было сложно. Тем не менее, вот он – Безумный замок.

Я непроизвольно смерила взглядом высокую гору на противоположном берегу реки, вершина которой терялась за пушистыми, белыми облаками. Несмотря на то, что склон был достаточно крутым, Безумному лорду удалось построить здесь настоящую крепость.

Каменные башни вырастали прямо из горных склонов. Они тянулись по всему диаметру горы. Большие и маленькие, высокие и низкие. Подножие холма утопало в густой изумрудной растительности. Между высокими деревьями, усыпанными листвой всех оттенков зеленого, тянулась узкая тропа, петляющая между огромных валунов.

Извозчик натянул поводья, и повозка остановилась у невысокой деревянной изгороди, что стояла вдоль дороги.

— Дальше проезда нет, — мужчина обернулся, привычным движением накручивая ус на указательный палец.

— Как нет? — возмутилась я. — Там же мост.

Возничий проследил за моим взглядом, словно хотел убедиться наверняка.

— Не поеду, — тряхнул он рыжей головой, с опаской косясь на замок, который словно наблюдал за нами свысока черными глазницами окон. — Дойдешь на своих двоих.

— Сума сошли? — я округлила глаза. — Там идти не меньше двух миль!

— Ничего, — отмахнулся мужчина, жестом призывая меня слезть с повозки. — Ты, девка, крепкая. Коль было бы иначе, выбрали бы другую.

Вот же зараза! Мне этого упрямца не переубедить.

Спрыгнув с повозки, я стряхнула с мокрого платья сухую траву и еще раз смерила глазами каменный мост, тянущийся через реку к подножию горы.

А может да ну его? Дождусь, пока повозка скроется за ближайшим поворотом, и шмыгну в кусты. Отсижусь там до зари, а после пойду, куда глаза глядят.

— И не вздумай бежать, Элла, — мужчина словно прочитал мои мысли. — Коль передумаешь, сегодня же артефакт выберет следующую жертву. А тебе в таком случае точно несдобровать, — сочувственно качнул он головой. — Найдут и утопят в этом же рве, принеся твою жизнь в дар Безумцу. Ты теперь его собственность.

Я фыркнула, тем самым демонстрируя свое возмущение.

За несколько часов пути я узнала достаточно. Безумный лорд — не персонаж детских сказок, которым пугают непослушных ребят, а живой человек. Поговаривают, он повредился умом, после смерти первой жены. С тех пор он выбирает ту, кто сможет скрасить его дни и заменить возлюбленную. Как выяснилось, делает лорд это с помощью артефакта.

В одном извозчик был прав: бежать бессмысленно. Если не хочу попрощаться с жизнью сегодня, то должна отправиться в замок.

Жители королевства поговаривали, что он пустует уже несколько столетий, но войти туда и убедиться в этом никто так и не решался. Быть может мне повезет, и никакого Безумного лорда я там не обнаружу?

— И поторопись, Элла, — добавил возничий, разворачивая свою телегу. — До захода солнца осталась всего пара часов. Кто его знает, какие твари водятся в здешних местах.

Час от часу не легче!

Стуча каблуками туфель по дороге, я проклинала себя за то, что не надела легкие лодочки из мягкой замши с тонкой, плоской подошвой. Откуда же мне было знать, что артефакт укажет на меня? И это за неделю до предстоящей свадьбы!

Щеки вспыхнули от негодования, стоило только подумать о том, что теперь женой Стефана стану не я, а Эмма! А мне уготован судьбой брак с Безумцем, спрятавшимся от общества в своем полуразрушенном замке! Страшно представить, сколько этому лорду лет! Вот же я влипла! Стану женой дряхлого старика.

От этих мыслей мороз пробежал по коже!

Нахмурив брови и стараясь не думать о том, что ждет меня в конце пути, я шла вперед, придерживая длинный, все еще влажный подол платья, который путался в ногах. Длинные светлые волосы высушил и растрепал ветер. На западе солнце медленно клонилось к линии горизонта, заставляя меня ускорять шаг. Ночевать под открытым небом мне хотелось меньше всего.

Мост остался позади. Каменная дорога сменилась на узкую тропинку, которая уходила ввысь, петляя между деревьев и больших камней.

Над землей стали сгущаться сумерки. Мне хотелось пить, и я корила себя за то, что не додумалась набрать воды из реки. Ступни, стертые в кровь неудобной обувью, нещадно болели. Дыхание сбилось, а на лбу выступила испарина. Кажется, старик погорячился, назвав меня крепкой девушкой. Ничего тяжелее чашки чая я в своей жизни не поднимала, а преодолевала столь большие расстояния исключительно в экипаже.

Наконец-то впереди показались высокие дубовые створки наглухо закрытых дверей. Когда я со злости трижды пнула крепкое дерево, сгустившаяся темнота окутала меня плотным коконом. Ничего не было видно, хоть глаз выколи.

Где-то совсем рядом хрустнула ветка, напугав меня до чертиков. К счастью, в этот момент двери отворились и я, словно ужаленная, влетела внутрь.

Прислонившись спиной к кованым перекладинам, я пыталась отдышаться.

— Эх, а ты говорила, что прибудет барская дочка! — из темноты донесся обиженный голос. — Ан, нет! Вы только гляньте на нее! Никакого воспитания!

— Кто здесь? — тихо спросила я, все еще не в силах сделать шаг вперед.

Липкий холодок прополз по спине, переместившись в область затылка. Как ни силилась я рассмотреть своего собеседника, все было тщетно.

— И пахнет дурно, — добавил другой голос, более низкий.

Такого я стерпеть не могла.

— Ну, знаете, — в сердцах воскликнула я, — я рассчитывала на более радушный прием! Если бы знала, что лорд и носа не кажет из замка, и добираться мне придется своим ходом, то непременно бы взяла с собой сменное платье!

— Слыхали? — вновь раздался голос из темноты. — Ругается в точности как дочь мясника, что продержалась в замке всего пять месяцев! Нет, — фыркнул неизвестный, — точно не барская дочка!

— Ой, помню-помню, — на этот раз женский голос эхом отразился от стен. — А какую свиную рульку она готовила — пальчики оближешь!

Мне порядком надоело слушать их болтовню, поэтому я решила напомнить жителям замка о себе.

— Между прочим, — громко произнесла я, — от ужина я бы не отказалась. Пока до вас добралась, проголодалась до чертиков!

На мгновенье повисла тишина. Говор стих, и я уж было подумала, что зря вмешалась в разговор. Стояла бы себе молча, да ждала, пока пригласят к столу. Нет, ну а вдруг и не позвали бы? Местным явно гостеприимство чуждо, а не то зачем бы меня так долго на пороге держать стали?

— А почему бы и не отужинать? — вновь раздался женский голос. — Все к столу! — торжественно провозгласила она и звонко хлопнула в ладоши.

В первые секунды мне показалось, что я лишилась зрения. Яркий свет ослепил глаза, заставляя зажмуриться. Я поморщилась, потирая пальцами виски. Чтобы привыкнуть к яркому освещению мне понадобилось несколько минут.

Яркий свет лился прямо из-под высокого потолка, словно там горело миниатюрное солнце. Оглядевшись, я вздохнула. Разочарованию не было предела. Нет, а снаружи приличное место! Ну, а что внутри? Потрескавшиеся, облупившиеся стены, засохшие цветы в вазах, обветшалые портьеры, на которых кое-где зияли огромные дыры. Вся мебель погребена под толстым слоем пыли. В углу, у камина, неустанно трудится огромный мохнатый паук, плетя паутину. Впрочем, этого добра тут хватало с излишком. Замок выглядел так, словно в нем уже несколько лет не показывался хозяин. Но ведь тут живут люди! Я сама только что слышала!

Поборов чувство брезгливости, я шагнула вперед. Из мохнатого придверного коврика вверх тут же поднялось облачко пыли и я, не сдержавшись, чихнула.

— Будьте здоровы, — раздался прямо у меня за спиной мягкий женский голос.

От неожиданности я вздрогнула, обернулась, но не увидела ничего, кроме наглухо запертых дверей.

— Будь он неладен, этот Безумный лорд вместе со своим замком! — тихо прошептала я, трижды ударив костяшками пальцев по увесистой деревянной ручке, чтобы отпугнуть нечистую силу, которой, как мне показалось, здесь хватит на все королевство с лихвой.

Не обращая внимания на боль в ногах, я отправилась на поиски столовой. Еще и странная прислуга при включенном свете словно растворилась.

— Эй, — крикнула я, пробираясь по темному длинному коридору.

— Эге-гей, — прозвучало в ответ.

— Я ищу столовую, — повысила голос, чтобы быть услышанной наверняка, но ответом мне была лишь тишина.

Чертовщина какая-то!

В конце коридора вспыхнул свет и я, недолго думая, направилась туда. Плутать по незнакомому замку в кромешной темноте хотелось сейчас меньше всего. Я даже готова была уже отказаться от ужина, если в ближайшее время не обнаружу эту проклятую столовую.

Увы, так и случилось. Мягкий свет лился из просторного помещения, которое к моему разочарованию оказалось кухней. Из пыльных шкафчиков выглядывали ручки кастрюль и половников, в которых готовили в последний раз неизвестно когда. Плита была покрыта паутиной, словно легким воздушным покрывалом. Стоило мне подойти к ней, как сверху спустился паук внушительных размеров. Он явно собирался отстаивать свой дом и свою территорию, посчитав меня жестоким захватчиком.

— Прочь, — я замахала руками, ретируясь к выходу. До чертиков боюсь этих мохнатых тварей! — Как только стану полноправной женой лорда, всю прислугу выгоню прочь! — в сердцах прокричала я.

— Это вряд ли, хозяйка, — женский голос донесся из темного угла, где стояли корзины, доверху набитые овощами и крупами. Часть продуктов лежала на полу. — Мы бы и сами были рады, но не судьба.

Я пригляделась. В темноте едва угадывался невысокий женский силуэт. Она едва достала бы мне до пояса.

— Гномка я, — угадала мои мысли женщина. — Зовут меня Джуллерлер. Экономка, повар, няня и горничная в одном лице, — не без гордости перечислила она.

— Джеллер… Как простите? — выговорить странное имя мне не удалось, как я не старалась.

— Все ваши зовут меня просто Джул, — в темноте я уловила пренебрежительный взмах рукой.

Как ни силилась я рассмотреть гномку, мне это не удавалось. Света в том углу катастрофически не хватало. Разве что видела порой взмах миниатюрной пухлой ножки, или очертание руки с короткими пальчиками, и все.

— Наши? О ком ты? — в душе закралась надежда, что замок, не так уж и безлюден, как о нем говорили в королевстве.

— Так о женах лорда. О предыдущих женах лорда, — поправила Джул сама себя. — Сейчас хозяин само собой вдовец. Но это ненадолго.

Ну, это мы еще посмотрим! Если он и дальше будет прятаться от меня, то так и останется вдовцом до конца своих дней. Я кота в мешке брать не буду! Уж увольте!

— Ты, наверное, голодна? — заботливо поинтересовалась Джул.

Ну, неужели!

— Очень! — тут же отозвалась я. — Слона бы съела!

— Сегодня на ужин у нас бобовый суп и печеная телятина с овощами, — сказала гномка. — Что хочешь на десерт?

Я задумалась.

— Вишневый пудинг, — произнесла с блаженной улыбкой на лице.

— Отличный выбор, хозяйка, — воскликнула гномка. — Ужин через час. Хозяин тот еще гурман, поэтому старайся, как следует, девочка. Если ему понравится твоя стряпня, считай полдела сделано. А коль нет, пеняй на себя.

Раздался хлопок и свет вспыхнул ярче, освещая все углы кухни. Я повернулась вокруг своей оси, но Джул и след простыл. Я была в помещении совершенно одна, если не считать разгневанного паука, восседающего на плите.

Это что же получается? Я готовить должна? Да я же никогда в жизни к плите ближе, чем на два ярда не подходила!

— Вообще-то, меня прислали сюда стать женой лорда, — прокричала я в пустоту, отчаянно надеясь, что меня кто-нибудь слышит, — а не кастрюлями бренчать!

В подтверждение своих слов с размаху пнула валяющуюся на полу сковороду и тут же взвыла от боли. Ну откуда мне было знать, что она чугунная!?

— Ненавижу тебя, Безумный лорд, — в сердцах прошипела я, корчась от боли. — Если хочешь, чтобы я стала твоей женой, то придется постараться. Элла Брэдстон не дочь мясника, которая прыгнет к тебе в койку по первому зову! Да ты знаешь вообще, чья кровь течет в моих жилах? — закричала я, устремляя свой взор в потолок.

Нет, определенно лорд не знал, иначе не загнал бы будущую жену в кухню!

Этот мерзавец определенно пожалеет об этом! О, я приготовлю ему такой ужин, о котором он в жизнь не забудет!

Тишина, окутывающая замок до моего приезда, бесследно испарилась. На кухне кипела работа. На огне в огромной кастрюле бурлило варево неестественного зеленого цвета. Рядом, в той самой злополучной чугунной сковороде, дымилось мясо. Обиженный мохнатый черный паук пристально следил за моими действиями с высокого навесного шкафчика, куда я, воспользовавшись метлой с длинной ручкой, его пересадила. Бедняга явно был не в восторге от происходящего.

Я заглянула в кастрюлю и бросила туда еще щепотку темно-салатового порошка. Аромат у него был чуть сладковатый, немного с горчинкой. Пробовать эту заморскую специю я не рискнула. Да и зачем? Не для себя же стараюсь!

Следом в кастрюлю отправилась большая луковица. Бобов я не нашла, поэтому закинула в варево горсть зеленого горошка.

— Неплохо, — я поморщилась, вдыхая «аромат».

Мой взгляд упал на небольшую корзинку, что стояла на столе, прикрытая выцветшей салфеткой. Я приподняла ткань и взглянула на содержимое. На дне корзины лежало несколько черствых кусочков заплесневелого хлеба. Точно такие же матушка в Священную ночь раскладывала на крыльце у дома, чтобы отпугнуть духов-сладкоежек. Поговаривают, они те еще пакостники, но мне встречаться с этими проказниками не доводилось. Говорят, если духи заберутся в дом, то непременно перевернут все вверх дном.

Я вновь прикрыла корзину салфеткой и убрала в сторону, но выбрасывать хлеб не стала. Еще пригодится. Если мне велят готовить завтрак, то непременно подам этот хлеб лорду.

На этот раз отыскать столовую удалось практически сразу. С кухней ее соединял длинный, узкий коридор, по которому могла перемещаться прислуга, оставаясь при этом не замеченной.

В столовой царила та же атмосфера, что и во всем замке. Пустота, грязь и уныние, казалось, пропитали все насквозь, и выкорчевать их из этого места будет ой как не просто.

На глаза мне попалось полотенце, свисающие со спинки одного из стульев. Воспользовавшись им, я смахнула с длинного прямоугольного стола толстый слой пыли. Наверное, раньше за ним собиралась большая семья Безумца, иначе для чего еще нужна такая махина, занимающая добрую треть свободного пространства?

Интересно, куда они все подевались?

Между ног пробежал мохнатый паук, и я инстинктивно отскочила в сторону.

— Сколько же вас тут? — выругалась я, расправляя смятую юбку.

Не в силах больше стоять на ногах, я опустилась на стул. Ноги саднили и подгибались от усталости, руки едва слушались. Безумно хотелось принять ванну и смыть с себя пот и грязь после долгой дороги.

— Пожалуй, это худший день в моей жизни, — откровенно призналась я сама себе, подперев подбородок рукой.

— Так-то оно так, — протянул кто-то из дальнего угла столовой, где клубился мрак. — Тяжело только первое время, а после свыкаешься, — вздохнул неизвестный. — А ты, правда, барская дочка? — в голосе сквозили нотки недоверия.

— Что, простите? — переспросила я.

Ответить мне не успели. Высокая двустворчатая дверь с грохотом распахнулась. В столовой тут же стало холодно. Потянуло сквозняком. Я поежилась, отчаянно пытаясь согреться.

На пороге появился мужчина. На вид ему было не больше тридцати лет. Он был высок. Спина прямая, словно струна. Грудь широкая. Руки плотно прижаты к телу. Острые черты лица, цепкий, холодный взгляд и плотно сжатые губы производили скорее отталкивающее впечатление, чем располагали. Темные короткие волосы зачесаны назад. Он не уродлив, но и не красив. Тем не менее, есть что-то в его внешности особенное. Вот только что?

— Полагаю, вы моя будущая супруга? — презрительный взгляд остановился на мне.

Я кивнула и, поднявшись со стула, поклонилась хозяину замка. В том, что это он, сомнений не было. Вот только, кажется, нашей встречи он был вовсе не рад. Откровенно говоря, я тоже. Благо лорд оказался моложе, чем я думала. Впрочем, это не отменяло того, что характер у него скверный.

— Могу я спросить, мой господин? — обратилась я к Безумцу, наблюдая из-под опущенных ресниц, как он занимает место во главе стола.

Лорд утвердительно кивнул.

— Где вся прислуга? Я устала с дороги, мой господин, — тихо произнесла я, наблюдая за его реакцией. — Мне бы хотелось сменить платье и принять ванну перед ужином. А после мы могли бы…

— Никаких «мы», — перебил меня хозяин замка. — А что касаемо прислуги, то я в ней не нуждаюсь!

— Но вы ведь лорд! — вспылила я. — У вас должна быть прислуга!

И кто только тянул меня за язык?

Безумец устремил на меня такой холодный и колкий взгляд, что мне захотелось провалиться сквозь землю.

— Что ж, — протянул он, не сводя с меня взгляда, — в таком случае ей будете вы. Подавайте ужин, — распорядился хозяин замка и откинулся на спинку стула. При этом спина его осталась совершенно прямой, а поза зажатой. Кажется, этот мужчина совершенно не умел расслабляться. Он всегда был напряжен, всегда оставался на взводе.

Я могла бы плеснуть горячий псевдо «бобовый суп» в его наглое, самодовольное лицо, но не стала. Этот «шедевр» кулинарии непременно должен оказаться в его изнеженном желудке!

— Да, мой лорд, — натянуто улыбнулась, ставя перед ним тарелку, наполненную до краев. — Приятного аппетита!

— Плохо дело. Беды не миновать, — угрюмый голос донесся из коридора, а после мимо двери промелькнула едва различимая тень...

После окончания ужина я сидела за столом и с неприкрытым удовлетворением слушала звуки бьющейся посуды, доносившиеся из кухни.

— … и никогда, Джул, слышишь, никогда не смей подпускать ее к плите! — донесся до меня бас хозяина замка. — Она меня едва не отравила!

Чертята внутри меня ликовали. План удался. Жаль только, что лорд не отправился на тот свет и не избавил меня от предстоящего замужества.

— Мой господин, откуда мне было знать, — оправдывалась гномка. — Она…

Голос Джул заглушил звук бьющегося стекла.

Но радоваться мне долго не пришлось. Через мгновенье Безумец оказался рядом. Он нависал надо мной, словно коршун над добычей. Взгляд метал молнии, желваки играли под кожей, а пальцы были сжаты в кулаки. На секунду мне показалось, что еще немного и лорд раздавит меня, словно маленькую букашку, размажет по столу.

К счастью этого не случилось. Мужчина подался вперед, заставляя меня отпрянуть, вжаться в высокую спинку стула.

— У тебя три дня, чтобы привести замок в надлежащий вид к приезду гостей, — процедил он сквозь зубы. — И если вновь вздумаешь играть со мной, девочка, сильно об этом пожалеешь.

Словно в подтверждение слов хозяина замка, до меня донеслось урчание его измученного сегодняшним ужином желудка. Тихонько пискнула, едва подавив смешок.

Лорд бросил на меня гневный взгляд и устремился к выходу из столовой, на ходу давая указание Джул подать ему в кабинет целебное снадобье. В дверях он на мгновенье замер, скрючившись пополам от боли. Уже через секунду Безумец скрылся из виду в коридоре. Еще через десять полностью стихли его шаги. Лишь тогда я смогла дать себе волю и звонко рассмеяться.

— Натворила ты делов, — осуждающий голос Джул раздался из-за спины. 

Когда я обернулась, гномки там уже не было.

Я подошла к узкому окну, тянущемуся почти до самого потолка. Отодвинув пыльную тяжелую портьеру, выглянула на улицу. Темно, хоть глаз выколи. За стеклом завывал ветер, начинал накрапывать дождь. На небе не было видно ни звезд, ни месяца. Лишь черное бархатное полотно, нависающее над одиноким замком.

На душе стало пусто. Сердце предательски заныло, стоило мне только вспомнить отчий дом. Наверняка матушка уже велела подать горячий, душистый чай с печеными яблоками. Яблоня — единственное дерево, что уцелело в нашем саду после смерти отца. Оттого мне пришлось полюбить этот незамысловатый десерт.

Интересно, Стефан тоже сейчас у нас?

От этой мысли стало тошно. Я прислонилась лбом к холодному стеклу, пытаясь мысленно дотянуться до нашего дома. Тщетно. Мы уехали слишком далеко от столицы. Кругом лишь непроходимые заросли и узкая петляющая дорога, которая теряется в чернильной мгле.

Я уже хотела было отвести взор от окна, но мое внимание привлек небольшой огонек, что плясал у подножия горы. Присмотрелась. Похоже на свет фонаря. Вот только кому могло прийти в голову сунуться сюда после захода солнца? Да и источник света находится явно не на дорожке, а прямо в густых непроходимых зарослях. Что за чертовщина? Огонек описал небольшую дугу и спустя несколько секунд погас, словно его и не было. Быть может померещилось? Усталость давала о себе знать, а вместе с ней и голод.

Поправив портьеру, я поплелась на кухню, надеясь отыскать там хоть что-нибудь съестное. Ничего, кроме яблока найти мне не удалось. Я с жадностью откусила почти безвкусную мякоть и вышла в коридор, надеясь самостоятельно отыскать спальню.

Сейчас мне как никогда был нужен отдых.