Проклятая любовь оборотня

Каждому уготована одна истинная любовь

Я не был в городе три года. Именно столько длилась моя ссылка за убийство оборотней от альфы стаи. Лес поглотил мое сознание, а зверь внутри стал главнее человека. Это помогло справиться с болью от предательства и несправедливости.

Наказание закончилось. Но что мне делать со своей свободой?

Город живет своей жизнью. Вокруг – люди, оборотни, снова люди…

Повернувшись в сторону, поймал заинтересованный взгляд смазливой куклы, которая тут же приняла соблазнительную позу. Расставила ножки удобнее, качнулась на каблуках и продемонстрировала нехилый разрез на юбке.

Повел плечом и отвернулся. Зверь внутри промолчал, ничего не дернулось навстречу, а тратить свой первый выход в город за три года на спонтанное удовольствие, которое ничего, кроме банальной физической разрядки не принесет, не хотелось.

— Эй, посторонись, — чертов велосипедист ошпарил уши клаксоном, дернул рулем и едва не впечатался в мое тело. На инстинктах выставил руку вперед, но не рассчитал силу – парень на двух колесах отлетел в сторону и влетел в витрину. Она зазвенела, затрещала, и через секунду осыпалась крошевом стекла. — Черт.

Я отшатнулся в сторону дороги, но вдруг замер. Какая- то невероятная сила стальным лассо захватила сердце и заставила биться его сильнее, даже в ушах кровь застучала отчетливее, оглушая. В грудной клетке запекло. Волк внутри заскулил, дернулся вперед, наружу, а боль накатила волной, заполнив собой вечную пустоту в душе. Я поднял глаза и увидел то, что так потрясло. На подиуме стояла, испуганно прижимая к себе белое платье, не решаясь сделать шаг вперед или назад, чтобы не натолкнуться на стекла, на ошалевших девушек вокруг, она. Хрупкая, как цветок, напуганная, как мелкий заяц, почуяв хищника.

Как всегда невероятно красива – тонкое шелковое белое платье облегает высокую грудь, покатые бедра, струится по длинным ногам и кокетливо открывает краешек алой шпильки. Сопротивляться такому откровенному соблазнению невозможно.

Подняла глаза, встретившись с моим темным взглядом, и я увидел, что там что-то дрогнуло. Промелькнуло что я точно знал, видел, ощущал и это что- то взорвалось во мне, запершило в горле, засвербело в сердце.

Оскал исказил мое лицо, и вдруг по спине пробежали мурашки, а внутри все начало вибрировать, будто натянутая струна от предчувствия чего- то сладкого, удивительного, необъяснимо – волнующего. Впрочем, как всегда рядом с ней.

— Ну, здравствуй, дьяволица моя, ангел мой ненасытный, — прошептал одними губами.

Она поморщилась. Качнула головой, поняв, что обращаюсь к ней.

— Мы знакомы?

И тут же меня прострелила ярость и злость, она запульсировала кипятком в жилах, застучала в сердце.

Не знакомы, значит?!

Три года - не срок, чтобы забыть такое!

Одним слитным движением оказался рядом, наплевав на всех и вся, дернул ее, как безвольную куклу, и увидел, как она задрожала от страха, будто мелкая собачонка. Этот страх подействовал на мое изголодавшееся по ее ласкам тело хлеще афродизиака, и я тут же провел горячей ладонью по ее груди, сжал сосок через тонкий шелк, нежное кружево. Провел языком по ее нижней губе, ощущая клубничную сладость, слизывая наслаждение и тут же ощутил, как тело начало дрожать от дикой, необузданной, животной похоти, —  чувства, которое она всегда пробуждала во мне.

— Вы, наверное, меня с кем- то перепутали… — ее голубые невинные глаза открылись шире.

Между нами нельзя просочиться и иголке, одной рукой прижал к себе, так, чтобы она ощутила натяжение члена через ткань брюк, а другой придержал голову за идеально уложенные длинные светлые волосы.

— Но… — сглотнула она, в страхе глядя расширенными зрачками в мои.

Я ничего не перепутал и ничего не забыл. Возьму свое. Оставить такое вожделение безнаказанным нельзя.

Выдохнул сквозь зубы воздух над ее стремительно краснеющим ухом и шепотом проговорил, не узнавая свой человеческий голос:

— Ну, здравствуй, жена.

 
От автора.
Привет, хорошо, что заглянула, начинаем читать)

— Дженнифер, надеюсь, что сегодня ты будешь вести себя хорошо, — мужские руки заскользили по спине, а потом вдруг большой и указательный пальцы взяли шею в захват. Не болезненный, но чувствительный. Он снова хотел показать мне, кто хозяин положения.

— Артур, — мне была не очень приятна такая ласка от него. — Прекрати. Мне больно.

Посмотрев на отражение в зеркале, увидела, как застекленели глаза жениха. Иногда с ним невозможно было говорить, и лучше просто не перечить, особенно если он становился таким непробиваемым. А перед свадьбой все чаще и чаще позволял себе вольности. Вот, как сейчас. Захват на шее стал сильнее, и я не смогла удержаться от вскрика.

— Артур! — посмотрела возмущенно.

— Извини, киска, — не сразу, но он будто бы пришел в себя. Наклонился и поцеловал сначала висок, потом – косточку позвонка, а после отпустил шею и опустил ладонь мне на грудь. Огладил, сначала легонько, а после все сильнее и сильнее, возбуждаясь от вида того, как смотрится его смуглая рука на моем белоснежном платье.

— Ты опоздаешь на начало своей же помолвки, — отстранилась я от него, пытаясь уйти от неприятных касаний. — Некрасиво, сам просил собраться раньше.

— Детка, я буду внизу, — шлепнув по ягодице, он снова оглядел меня в зеркале, а после вдруг заметил: — И давай поживее!

Отчего-то противно сосало под ложечкой, будто бы какое-то странное предчувствие ползло по спине, отзывалось стуком в висках. Словно я делала что-то не то, и прямо сейчас сворачивала не туда.

Перед глазами снова встал тот поцелуй, странный, страстный, волнующий, который случился со мной вчера. Расскажешь кому —  не поверят!

— Глупости какие! — пробормотала сама себе в зеркало, с трудом застегивая сережку. И не расскажу никому. Никто не узнает, что накануне собственной помолвки я позволила какому- то незнакомцу целовать себя. Ни— ко— му!

Я почувствовала, что к щекам приливает кровь. Опять это проклятое волнение! Быстро оглядела зал на первом этаже и увидела гостей, которых пригласили Артур с отцом. Нет, в таком виде показываться перед ними нельзя, а потому поспешила  на минутку спрятаться в ванной комнате рядом, чтобы прийти в себя. Включила воду, чтобы сполоснуть руки в холодной воде и осторожно подула на серебристую гладь зеркала. Указательным пальцем нарисовала на нем тонкую корявую снежинку —  мой собственный дизайн, мой личный способ успокоения.

Ну все. Теперь мне пора. Уже можно появиться перед гостями, перед женихом, перед отцом, в конце концов. Будем считать, что тот парень вчера ошибся, принял меня за другую, а этот страстный поцелуй запишем в копилку памяти как невинное развлечение перед свадьбой.

Я подмигнула себе, и вдруг уловила в отражении зеркала за собой какое- то движение.

— Что вы делаете? — Не успела среагировать, как большое тело прижало меня к раковине и я увидела то, от чего мои колени подогнулись.

Парень, огромный, как гора, с темной щетиной на половину лица, сверкая глубокими черными глазами, ухмыльнулся, прочитав на моем лице в отражении страх. Сильной ладонью зажал мой рот, а сам прижался к моей спине плотнее, отчего я сразу же почувствовала его возбуждение. Все как вчера!

Я замычала, пытаясь привлечь чье- то внимание, выразить свое негодование.Накануне, в бутике, он взялся из ниоткуда, поцеловал, и так же резко и быстро исчез, будто его и не было. А сегодня появился в моем доме, на моей помолвке, и, кажется, решил, что снова сможет воспользоваться моим испугом.

—  Пришел взять свое по праву, —  рыкнул мне в ухо.

И пока я пыталась собрать мысли, понять: реальность ли это, он притянул меня к себе еще ближе, вжал в свое тело, руками бесцеремонно провел по моему телу, оглаживая бедра. Мой крик застыл в горле, и голова начала кружиться. Я не понимала: это сон или реальность? Кто я? Кто он? Что происходит?

Его взгляд —  такой порочный, такой страшный, горящий обещанием. Я не могла сопротивляться. Я – безвольная кукла, тряпичная игрушка в его руках.

— Ну, здравствуй, жена, —  выдохнул шепотом и стянул волосы на затылке. Так сильно, что резкая боль ненадолго оглушила. Оглушила и дезориентировала, потому что он тут же прижался губами к бьющейся ниточке пульса на шее. Влажный, вкусный поцелуй уверенных губ будто ставил клеймо, имея право на большее, и я буквально задохнулась от накативших эмоций.

Быстрыми поцелуями он прошел выше, и, окунув меня в мой личный странный ад замешательства и расслабления, прижался своими губами к моим.

Он не просто целовал. Он подчинял и властвовал. Как варвар. Как враг. Как тот, кто имеет на это полное право, будто зная, что мне нужно.

— Аа— ах, — воздуха не хватало, он целовал так, будто бы вымещая злость, но мое тело будто было готово к подобному. Вместо того, чтобы сопротивляться, бороться, я лишь сильнее выгибалась так, чтобы ощутить его руки еще больше, лучше, ярче.

Резковатый аромат сандала и дуба, принадлежащий ему, наполнил пространство вокруг, пробуждая внутри души что- то невероятное.

Я чувствовала настолько сильное возбуждение, которого никогда не ощущала в своей недолгой жизни. А в голове билась мысль, что все было настолько  реально… и… нереально…

— Ты кто… ты что… — повернулась, пытаясь отдышаться.

Он отстранился, и мне показалось, что сделал это с трудом —  в глазах полыхал огонь, хватка рук на моих плечах стала сильнее. По припухшим от поцелуев губам скользнула нагловатая ухмылка, от которой пробежал мороз по коже.

Мужчина убрал за ухо выбившуюся белокурую прядь из моей прически. Сердце забилось часто- часто, хотя после того страстного поцелуя, который я только что пережила, казалось, что сильнее оно биться не могло.

Прямо перед моими глазами красовались, нервно смеясь рваными краями, три снежинки. Их размер, их цвет, был мне очень знаком —  ведь еще несколько мгновений (или веков?) назад я рисовала их на зеркале своим пальцем.

Голова закружилась, я застонала. Все было странным, неправильным, но в то же время казалось, что я впервые нахожусь на своем месте.

Мужчина коротко встряхнул меня, поймав поплывший взгляд, и снова посмотрел пристально, в упор. В его взгляде  уже не было той похоти, которая полыхала секунду назад. Теперь – только ярость и злость.

— Я? — он запрокинул голову и рассмеялся резко и мрачно. А после процедил сквозь зубы, будто бы подавая нищенке крохи: — Я —  твой палач, Дженни.

— Я – твой палач, Дженни, —  слова легко сорвались с моих губ. Да, именно так, детка. Я стану твоим палачом и судьей в одном лице. Просто ты еще этого не знаешь… —  Неужели не признала? Так сильно изменился твой муж?

—  Муж? —  она казалась и вправду растерянной. Вот только я больше не пойду на поводу ее ангельских глаз. —  Но я не замужем…

—  Как удобно, —  ухмыльнулся я в ответ. —  Ведь папаша все подчистил и спрятал концы в воду, да, женушка?

—  О чем вы говорите?

В этот момент в коридоре послышался какой- то шум —  похоже, придется отложить разговор по душам. Один шаг, и мы снова непозволительно близко друг к другу.

—  Завтра в час дня придешь в ресторан “Макотто”. Там и обсудим твою супружескую верность, Дженнифер.

—  Я не собираюсь бегать к вам, —  возмутилась она, тут же попытавшись отстраниться. Но куда ей тягаться со мной.

—  Можешь не бегать, ласточка, —  прошептал, склонившись ещениже. —  И тогда твой жених узнает, на что была готова его невеста с другим прямо на своей  помолвке.

Наверное три года назад ее взгляд смог бы меня тронуть —  весь этот неподдельный ужас в глазах. Но не теперь. Не после того, что я прошел из-за ее предательства.

—  Я скажу, что ничего не было… —  едва слышно выдавила она.

—  Конечно. Тебе ведь не привыкать лгать, да, девочка моя? Вот только камеры четко зафиксировали наше жаркое примирение, жена, —  процедил я и крепко ухватил ее за шею. А затем жадно поцеловал. Эта тварь до сих пор была моим наркотиком. Как бы я ни старался вырвать из памяти ее ангельский образ! —  Поняла? —  спросил, резко отстранившись.

Дженни лишь потеряно кивнула, кажется, она напрочь забыла, что ее собственный дом напичкан видеокамерами, а я быстро покинул туалет.

В общем зале виновница торжества появилась не сразу. Я успел выпить пару бокалов, когда этот утырок —  ее жених —  все же вывел свое сокровище на всеобщее обозрение. Дженнифер была слишком бледной. Ее взгляд блуждал по гостям, словно искал кого- то. Она улыбалась натянуто и отвечала явно невпопад. Ей было невдомек, что я стоял совсем рядом —  в полумраке арки и пожирал ее взглядом.

Я не мог поверить своим глазам, себе самому. Эта короткая случайная встреча вчера в городе будто взорвала мой мозг, словно отбросила назад на три года. Я думал, что все отболело, отжило, но нихера. Она все также цепляла меня, также заводила, также выбивала из легких воздух. Но я понял одно: она должна заплатить за все. Они все должны заплатить. Все до одного.

Вчера за вечер я узнал все —  оказывается, последний год Джен жила совсем рядом со мной, даже не подозревая, что в нескольких километрах от нее в лесу нахожусь я. Ее папаша сильно прогадал, выбрав этот город для своего бизнеса...И сейчас он вовсю знакомил будущего тестя со своими компаньонами. Но я уже знал, что все это - чертова игра. Бизнес отца Дженни загибался, и тот искал пути, как можно было все поправить. Александр всегда умел ловко пустить пыль в глаза и вовремя представить все в удобном ему свете. Так что все его окружение было уверено, что Алекс Шторм —  непотопляемый титан. Возможно, так бы и было, если бы не я и мой план.

Три года моей жизни просрано из-за этого ублюдка. Пришло время платить по счетам.

Безумно хотелось подойти ближе, подразнить Джен, которая продолжала украдкой оглядываться по сторонам. Губы ее до сих пор были припухшими от наших поцелуев. А вот рука Артура, что так по-хозяйски лежала на ее талии, бесила.

Будь я менее сдержан, давно бы уже вырвал ее с корнем. Прямо здесь. Но еще не время для моего гнева. Артур тоже заплатит. По полной.

Все, что хотел, я сделал —  стоило уходить, чтобы не светиться лишний раз.

Довольно с меня изгнания в лес.

Если и я и вернусь туда, то только по своей воле.

Вот только я продолжал стоять и смотреть, чувствовать, как закипала кровь от вида парочки, и в то же время любоваться блондинистой сукой, которую когда-то назвал своей супругой.

Она не стала страшнее, нет. Наоборот! Расцвела так, словно в насмешку мне. И прикасаться к ней было ни с чем несравнимое удовольствие. Жаль, что не успел довести дело до конца, снять это закипевшее напряжение.

Все же ее тело —  произведение искусства, которое хотелось брать снова и снова, снова и снова…

Стиснул зубы, увидев, как Артур полез со слюнявыми поцелуями к невесте, а та не отстранилась! Тварь! Еще недавно стонала подо мной, а теперь отвечала этому выблядку!

Здесь, в зале находились одни только люди —  ни одного оборотня. Это было в стиле Александра —  использовать волков, но держать их от себя подальше. И все же даже люди почувствовали злость, которая полыхала во мне костром.

—  С вами все в порядке? —  мужик в костюме, в котором пряталась кобура, внимательно посмотрел на меня.

—  В полном, я уже ухожу. Отличная помолвка, —  оскалился я.

Развернулся на пятках, бросил последний взгляд на парочку в центре зала. Что ж, не сегодня, Джен. Но ты придешь ко мне, а твой папаша все же попадется в собственную ловушку, и вот тогда я предъявлю вам обоим счет по полной...

— Киска, — Артур нагнулся так, чтобы укрыть своей мощной спиной от гостей и предостерегающе зашипел в ухо. — У тебя такой вид, будто бы ты привидение увидела. Возьми себя в руки, иначе наши гости решат, что ты решила выйти замуж не по своей воле.

— Прости, — слова извинений привычно соскользнули с губ. Я начала общаться с ним будто бы на автопилоте, потому что в голове сейчас были совсем другие мысли, другие образы, другие картинки…

Не удержавшись, приложила ладонь к груди, будто бы пытаясь удержать сердце, которое, казалось, выпрыгнет из груди.

Артур провел языком по ушной раковине, и меня непроизвольно пробрала дрожь брезгливости. Я сама оцепенела от своей реакции, и взмолилась, чтобы он этого не заметил и не начал выговаривать по этому поводу.

Такое странное чувство… Будто бы близость с Артуром – это измена. Самая настоящая измена, без примесей других чувств. Я прикрыла глаза и выдохнула.

Что же мне делать? Как себя вести? Меня только что едва не изнасиловали в туалете, но я, вместо того, чтобы бежать за помощью…

Ищу глазами того человека, из- за которого смогла увидеть снежинки.

Свои  снежинки…

— Кажется, твоему психотерапевту нужно увеличить дозу успокоительных! — Прежде чем натянуть на себя доброжелательную улыбку, обращенную к гостям, недовольно выдал Артур.

— Я в норме. Сейчас уже все в порядке.

Как только отец увлек в разговор Артура, я схватила с подноса официанта фужер с шампанским. При приеме моих лекарств пить нельзя, но я не смогла удержаться – нужно было немного снизить стресс, который сейчас доходил до критической отметки.

Ладони похолодели, а через миг покрылись потом.

Что со мной?

Я зажмурилась, и перед глазами встали те самые чертовы снежинки. Три небольших снежинки с рваными краями, набитые на коже незнакомца. Один в один такие же, как я постоянно рисовала на всех поверхностях, вычерчивала пальцем, выводила на стекле, пока никто не видит.

— Дженни? Ты кажешься подавленной. Ничего не хочешь сказать мне?

Я закатила глаза.

Иногда мне казалось, что надо мной ведется постоянное, круглосуточное наблюдение. Однажды я даже задала вопрос психотерапевту, – может ли он предположить, что чувствовал герой Джима Керри в фильме «Шоу Трумана», когда его снимали тысячи видеокамер. Он посмеялся и сказал, что все это – мои фантазии. Усмехнулся и снова поставил какую-то закорючку в своем блокноте…

— Я… немного устала, — вымученно улыбнувшись, снова оглянулась вокруг. Все это время мне казалось, что все мое тело буквально прожигает каленым железом. Словно чей-то недобрый взгляд следил исподтишка, мешая расслабиться.

Отец обменялся многозначительным взглядом с Артуром.

— Это он тебя так утомил? — шутливо проговорил он. Я вздрогнула. Признаться сейчас о том, что случилось недавно, —  самое лучшее время. Отец пристально смотрел на моего жениха.

Выдохнув, убрала капельку пота, которая выступила от того невероятного напряжения, поселившегося в моей душе.

— Все в порядке, просто я действительно устала, пойду наверх. Все равно основная часть уже закончилась, больше будущая невеста не понадобится даже фотографу.

— Детка, — Артур дернул за руку, прижав к себе. В нос ударил терпкий запах его резкого парфюма. Он предостерегающе сощурил глаза, словно сканируя мое лицо, но через секунду выдохнул, как будто не увидел того, о чем думал. Коротко поцеловал в губы. — Отдохни. Я буду не скоро. Останусь, пока не уйдет последний гость.

Я кивнула, соглашаясь. Сделала несколько шагов и поставила пустой фужер на столик. Быстрым шагом, путаясь в длинном шелковом платье, добежала до комнаты, где должен был сидеть охранник, проскочила в темную комнату. На нескольких мониторах было видно, что делают гости в доме. Я выбрала тот монитор, где была видна туалетная комната и нажала на перемотку. Черт. Экран задрожал и покрылся подмигивающими смайликами. Боже, да систему отца взломали! Я почувствовала, как мне стало жарко. Этот странный человек не шутит, он действительно покажет видео, где я целуюсь с ним, жениху, отцу...и тогда...О нет, сложно представить, что тогда будет...

Поднявшись на второй этаж, к своей комнате, снова бросила взгляд вниз, где вышколенные официанты из самого дорогого кейтерингового агентства города курсировали между разряженными гостями, имен половины которых я даже не знала.

Сказать о произошедшем или нет? Как мне быть?

И в этот самый миг Артур поднял на меня взгляд. Он усмехнулся и сощурился, как хищник, который чувствовал кровь от раны на своей жертве и знал, что ей никуда от него не деться. Я отшатнулась к двери и нажала на ручку, чтобы скорее оказаться в спасительной прохладе собственной комнаты.

Ну вот и все.

Этот секрет останется со мной.

И мне придется самостоятельно с ним разобраться…

В своей комнате в огромном зеркале я увидела бледную испуганную девушку с затравленным взглядом. Подошла ближе, нагнулась, будто бы пыталась увидеть в отражении расширенных зрачков ту самую потерянную Дженнифер Шторм, которая отчаянно хочет выбраться наружу.

От этой близости на зеркале выступил пар от частого дыхания.

Отстранившись, словно все еще находясь под гипнозом, я протянула указательный палец и провела на этом облачке несколько линий. А потом еще пару.

И неожиданно поняла, что сделала: нарисовала ту самую снежинку, которая была набита чернилами на коже незнакомца.

Что он знал обо мне?

Почему называл себя моим мужем так уверенно, будто бы это правда?

Он сумасшедший?

Или…я?!

Всхлипнув, ухватилась холодными ладонями за горло, чтобы сдержать рыдания.

Он будет ждать меня в ресторане «Макотто» завтра…

Господи, что мне делать? Идти, чтобы мой позор не стал достоянием общественности, как угрожал этот загадочный человек, или проигнорировать его слова, как бред шизофреника?

Снежинка на зеркале начала таять, как и моя уверенность в своих силах, собственном разуме.

Идти или не идти?

Да или нет?

Чувствую, как Он оттягивает мои волосы назад – берет в кулак и просто тянет вниз, давая таким образом себе больше пространства для маневра.  Подчиняюсь со смешком – немного склоняю голову, и Он тут же проводит горячим языком по нежной коже. Довольно урчит, словно сытый лев – я делаю все так, как он любит. По всему телу разбегаются сонмы мурашек, а бедра содрогаются – моя вечная реакция на его близость. Я уже знаю, что будет дальше – Он проведет рукой по талии, сожмет ее на минутку, а после запустит свои бесстыжие, умелые пальцы мне в трусики. Прикусит кожу на шее, чтобы добавить остроты ощущениям и выпустит случайный стон, когда поймет, что мое белье промокло.

Я немного откидываюсь назад, чтобы спиной опереться на его могучее, огромное тело, попкой ощутить набухающий член. Всем своим видом буквально кричу о том, что нам нужно повторить то, что творилось до завтрака – немыслимый марафон страсти, продолжающийся уже несколько дней.

Продвигаю свою руку назад, провожу по каменному, напряжённому прессу, нащупываю резинку трикотажных брюк. Он усмехается и снова прикусывает кожу на шее, будто бы ставит клеймо принадлежности одному- единственному мужчине, словно в моих мыслях вообще могут быть другие. В этот момент сжимаю в ладони его член через брюки.

Но Он отодвигается.

— Не торопись… — низким голосом шепчет мой любовник, и провокационно толкается в руку. — Все будет. А пока…

Он прижимает меня спиной к своей груди. Выдвигает свою руку вперед и застывает с ней на уровне моих глаз.

— Знаешь, что это?

— Что? — поднимаю взгляд и спотыкаюсь о покрасневшее запястье. Оно немного раздулось, и это не мудрено – выглядит так, будто это следы от когтей огромного животного.

— Это ты, — говорит он. Облизываю губы и осторожно, чтобы не причинить боль, дотрагиваюсь до бурых вздувшихся ран. Теперь, когда первоначальное удивление прошло, я вижу, что это татуировка – маленькая снежинка с рваными краями.

— Я?

Он делает недвусмысленное движение бедрами, утыкаясь членом в копчик.

— Дженнифер… Дженни… Снежинка… моя…

Я улыбаюсь.

Теплое солнце расправляет лучи в моей душе от этих его слов, этого поступка.

Поворачиваюсь…

И…

Просыпаюсь.

Черт.

Сердце глухо колотилось. Губы пересохли, как если бы я пробежала марафон километров на тридцать. Руки заледенели, а по спине лился пот. Влажная пижама прилипла к телу, а трусики хоть выжимай. Меня буквально трясло от этого странного, двоякого чувства – возбуждение и страх. Страх перед неизвестностью.

Резко села на постели, уставившись бездумно вперед. 

Все будет в порядке, я со всем разберусь. А в этом мне поможет тот, на чьем запястье я уже видела эту татуировку – оригинальную снежинку.

Сделала несколько вдохов – выдохов и подняла с тумбочки рядом сотовый телефон. Провела по его черной равнодушной поверхности и набрала номер абонента – подруги, с которой сдружилась в последний год.

— Ты знаешь, сколько сейчас времени? — послышался голос Винни. — Это ты вчера со своей помолвки слиняла, а я, между прочим, как честная девушка, выпила там не один бокал шампанского и отплясывала как в последний раз!

— Сегодня мне нужно будет отлучиться кое- куда… — сказала ей, сбиваясь на шепот. — Я скажу, что встречаюсь с тобой.

— Ха! — даже в полусне она не смогла удержаться от шпильки. — Не успела выйти замуж, уже любовника завела?

От этой шутки покраснела и заполыхала, словно спичка. Если бы она только знала!

— Ладно, скажи, что мы идем… вышивать макраме… — Винни захихикала. — Белое, полусладкое макраме…

—Винни! Я – твоя должница! — я послала на прощание ей воздушный поцелуй и отключилась.

Ну что же, самое важное сделано.

Осталось дело за малым – выйти из дома так незаметно, чтобы у отца не возникло никаких вопросов ко мне.

Пошла в душ, позволяя холодным струям смыть с себя липкое возбуждение недавнего сна и заставила себя не думать ни о чем другом, только о предстоящей встрече.

Наскоро собравшись, еще раз глянула в зеркало и постаралась успокоиться. И только потом вышла в коридор.

Мне повезло. Отца в доме не было – он уехал по делам, и потому я заказала такси, а ему написала сообщение про обед с подругой, чтобы он не беспокоился и не искал. А после отключила телефон – не нужно, чтобы он звонил и настаивал на личном водителе. Ни к чему мне ненужные глаза и уши.

Всю дорогу до ресторана, чтобы прийти в себя и снова не провалиться в паническую атаку, дышала глубоко и часто, но все равно дыхание снова сбилось, как только я глазами нашла его. В полутемном кафе. Прямо у стены за небольшим столиком.

Он смотрел на меня в упор, так, будто бы хочет сожрать, а кости мои растолочь в прах и сбросить в костер. В его глазах плескался ядовитый огонь, и мне стало не по себе —  с  каждым моим шагом по направлению к нему этот костер разгорался все больше и больше, будто бы дьявол внутри подкидывал дрова.

Я  заметила, как его огромная, сильная ладонь резко собралась в кулак, и костяшки пальцев побелели от напряжения, словно мужчина пытался удержать дикое животное внутри себя.

Его ноздри раздулись, выдавая с трудом сдерживаемую ярость, а черные глаза пригвоздили к месту.

Дернулась, а сама в тысячный раз пожалела о своем опрометчивом решении, и с трудом оторвала взгляд от него.

Нет, мне нужно бежать. Пока еще была возможность...

Но поздно. Он дернул мою руку на себя, зажимая в захват тонкое запястье, и я поняла, что у него хватит сил переломить его пополам. Запищала как мышка, не в силах выдавить ни словечка, но ему явно было все равно. Незнакомец недовольно зыркнул в мою сторону и рывком посадил на стул. Буквально бросил.

Мамочки…

Сам сел рядом так, чтобы спиной закрыть нас от любопытных глаз, если они вообще могли бы нас рассмотреть в темноте этого угла. Положил свою руку на спинку моего стула, касаясь указательным пальцем моего предплечья. Я задрожала и съежилась, закусив губу – сдерживая слезы, готовые сорваться с уголков глаз. Сжала маленькую сумочку озябшими пальцами на коленях.

Он пугал меня. Пугал до дрожи. До обморока. Все мои поджилки тряслись, но я все равно пыталась держать себя в руках, словно стойкий оловянный солдатик.

Потому что у меня были вопросы. И только он, обладатель этого странного тату, должен был знать на них ответы.

— Вы… — выдохнула я и почувствовала, как сознание начинает плыть. Он придвинулся еще ближе, будто наваливаясь на меня, и мое обоняние вдруг взорвалось сочным удовольствием. Потому что я почувствовала это —  уникальный аромат, мужской, острый, яркий, бьющий наотмашь. По спине пробежали мурашки, и я повела плечом. — Что вы хотите?

— Вы? — удивленно сказал он низким, порочным голосом, будоражащим и царапающим душу. — Вы?

— Это видео… Его никто не должен увидеть…

Он усмехнулся.

— И?

— Я могу заплатить вам. Прошу… назовите цену…

Он провел указательным пальцем по моей шее, а я резко сдвинула ноги вместе, потому что ощутила немыслимое – неуместное возбуждение.

— Цену… — он носом уперся мне в щеку и вдруг втянул воздух рядом. Мне показалось, что он как зверь уловил аромат моего возбуждения.

— Моя цена будет для тебя слишком высока, Дженни… —  процедил он.

Мужчина вдруг убрал свою руку под скатерть и положил тяжелую ладонь мне на колено. Погладил его, круговыми движениями распаляя странные ощущения внизу живота, так, что мне захотелось стонать, но не понятно от чего…

— Но ты ее заплатишь!

К нашему столику подошел официант – высокий молодой человек с хитрым, цепким взглядом. Он смотрел так, словно знал, что творилось там, под столом. Его лицо тут же расплылось в гаденькой улыбке. Парень оставил меню на столе и, бросив многозначительный взгляд, ушел в глубь полупустого ресторана.

— Пошли, — вдруг рыкнул мой незнакомец и поднялся на ноги. Он снова весьма ощутимо схватил меня за запястье и потащил за собой. Я едва успевала, спотыкаясь на каблуках, но он этого будто и не замечал.

Не успела опомниться, как меня завели меня за угол и, открыв дверь в темную подсобку, буквально затолкали туда. Мужчина тут же провел горячими ладонями по плечам, спускаясь к ладоням, и вдруг резко поднял мои руки вверх, пригвоздив те к стене.

Я пыталась освободиться, но он действовал куда быстрее – прижался ко мне своим могучим, огромным телом, лишив возможности даже шевельнуться, не говоря уже о том, чтобы применить единственный известный мне прием самообороны – удар в пах.

— Пус— с— сти, — зашипела я, но звук моего голоса словно спровоцировал его на дальнейшие действия. Он резко выдохнул сквозь зубы, а затем свободной рукой провел по моему телу, сжав грудь так сильно, что мне пришлось закусить губу, чтобы не вскрикнуть. Я отчаянно пыталась сопротивляться, дергаться, извиваться змеей, но все было напрасно. И тут меня озарило – я совсем забыла, что в моей сумочке лежал припасенный для этого случая перцовый баллончик. Как только мужчина приблизился, я укусила его до крови за губу, и когда тот отшатнулся от неожиданности, тут же выдернула руку из его захвата. Мгновение, и баллончик был уже в моей руке!

Я даже мысленно попросила вселенную о помощи, прежде чем наставить свое грозное оружие прямо на нахала.

Охх…

Хищно оскалившись, он с легкостью выбил из моих дрожащих пальцев перцовый баллончик, а ведь я даже не успела им воспользоваться! У него действительно была реакция, как у чертового спецназовца.

Глухой звук упавшего баллончика заставил вздрогнуть.

— Да ты со мной поиграть решила, детка?! — даже в полумраке подсобки я отлично чувствовала, как его взгляд обжигал меня. Настолько, что я попросту зажмурилась. —  Что ж, давай поиграем...

— Пусти! — сдавленно попросила я, но у него явно были иные планы.

Мужчина навис надо мной горой, и я отчетливо почувствовала запах озона, который бывает перед грозой. Словно здесь и сейчас я оказалась в эпицентре самого настоящего урагана.

— Пожалуйста… — взмолилась я, сама не понимая, о чем.

Вместо ответа он приник к моим губам и терзал их голодным, жадным поцелуем. Рука его снова подняла мои запястья выше, а второй рукой он неспешно, но вполне умело расстегнул мои льняные брюки.

Я попыталась дернуться, но…

Пальцы мужчины оказались внутри, оттянули ткань трусиков, оказавшись в опасной близости от моего входа. Между мозгом и моим телом началась настоящая война. Одновременно мне хотелось, чтобы он остановился, и одновременно хотелось, чтобы продолжал.

Мне хотелось укусить его, воспротивиться происходящему, но его язык творил немыслимые вещи. Словно укрощал и подавлял, заявлял свои права на меня...

Осторожные касания пальцев —  сначала очень аккуратно, невесомо по складочкам, а после, наконец- то, они вошли внутрь.

Стон сорвался с моих губ – без подготовки он нашел такие точки, которые безошибочно подчиняли мое тело. Нервно сглотнула, поняв, что стала мокрой – такой мокрой, какой никогда не была с Артуром…

Колени дрожали, становясь ватными. Наверное, если бы не поддержка незнакомца, я бы рухнула на пол.

Он добавил второй палец, одновременно углубляя поцелуй, и я поняла ускользающим сознанием, что моя битва заведомо проиграна – этот мужчина настоящий умелец, он добился такого ответа моего тела на свои ласки, каких мой жених не смог добиться за целый год отношений…

—  М— м— м, — снова стон, и незнакомец отпустил мои губы, чтобы пройтись поцелуями по шее, ужалить языком в главную точку за ушком, от прикосновения к которой у меня буквально потемнело в глазах…

Мужчина быстро расстегнул свою ширинку на брюках, а мои руки, оказавшись на свободе, повисли плетьми вдоль тела. Даже если бы очень захотела, я бы не смогла противостоять этому урагану, сметающему все на своем пути.

Я была настолько потеряна, что упустила момент, когда незнакомец вынул мою ногу из брючины и поднял, полностью открыв меня для себя.

Внимательный взгляд в мои глаза, и без предупреждения и подготовки нахал вошел в меня —  резко и до упора.

— Ах…

Чувство наполненности опьяняло. Он вышел наполовину и тут же вернулся снова, снова до упора. Горячее, обжигающее дыхание будоражило, и от этого я возбуждалась еще больше – потому что видела помешательство мужчины. От того робота, что тащил меня в подсобку, не осталось и следа. Его сменил сумасшедший, невероятно сексуальный самец, который знал все волшебные точки на теле… На моем теле…

Хлюпающий звук единения наших тел в темноте, мое и его дыхание, частое, рваное, а в моих ушах —  отголоски пульса. Сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки и упасть на пол. Перед глазами все плыло, и я отчаянно хваталась за плечи мужчины, словно пыталась удержаться на границе реальности.

Точно такие же чувства обычно появлялись в моих редких снах. Точно также я отдавалась без остатка кому- то, чье лицо скрывала ночь. И вот моя скрытая сексуальная фантазия вдруг обрела плоть и кровь, и я поняла, что она в миллиарды раз круче, острее, сильнее той сублимации, что подсовывало мне мое подсознание по ночам.

Он снова приник к моим губам, и я с готовностью ответила на этот сокрушительный поцелуй. Мужчина одним резким движением задрал мою кофту до подбородка, отреагировав на вид моей груди в шелковых чашках бюстгальтера едва слышимыми ругательствами. А затем провел языком по коже, слегка прикусив торчащий сосок, от чего я потекла еще сильнее.

Боже…

Что я натворила…

Вдруг дверь сбоку приоткрылась, впустив яркий свет, и в проеме двери мелькнул тот самый официант. Мой незнакомец замер во мне и резко повернул голову в сторону источника света, помешавшего нашему уединению.

Утробный звериный рык, и тот, кто посмел нарушить наше единение, отшатнулся от двери. Мужчина тут же сменил положение своего тела, загородил меня своей спиной.

Господи!

Нас…

Меня застукали!

Я резко вдохнула и попыталась оттолкнуть от себя мужчину, который, к счастью, не стал сопротивляться. Спешно поправила брюки, кофту. Мокрые трусики только добавляли дискомфорта, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось в моей душе...

Момент был безнадежно испорчен.

Напряжение, которое густой патокой растеклось в воздухе, улетучилось.

Я снова вернула себе свое сознание и контроль над ситуацией.

— Пусти! — выбежала в зал, подозревая, что мне просто позволили это сделать.

Мне казалось, что на меня смотрели все, показывали пальцами: смотрите, смотрите! Она изменила своему жениху! И не просто изменила! Она текла под ним, как последняя шлюха, позволяя ему делать с ней все, что захочет!

Я побежала вперед, случайно задев плечом того самого официанта, который вовремя, или нет, но открыл эту чертову дверь, и в спешке покинула ресторан.

Мне нужно было отдышаться. Прийти в себя. Снова выпить успокоительное.

Мне казалось, я путала границы сна и реальности.

Что все это значило? Почему?

Она по— прежнему была хороша.

Настолько хороша, что мозги вышибало напрочь, стоило почувствовать ее запах. Настолько идеальна, что я изменил своему же плану на сегодня, поддался моменту.

Заплатить она мне решила…

Стоило вспомнить этот ее лепет, как в груди появлялось дикое предвкушение —  о, да, милая женушка, ты заплатишь. Когда придет время.

Пока находился в лесу три долгих года, частенько вспоминал ее. Хотя о чем я? Только о ней я и думал. Особенно первое время. Думал, как вернусь и отомщу за предательство, за то, что посмела сделать у меня за спиной!

Я думал, что избавился от потребности в ней, в ее теле. Но, к сожалению, это было не так. Я все еще хотел ее, как никого и никогда. И, возможно, это поможет ей сохранить жизнь. Пока мой член будет стоять на нее…

Можно было бы догнать Дженн, заставить закончить начатое, но у меня появилось дело поинтереснее. Придурок— официант, которому не повезло появиться не в том месте не в то время. Да, жена меня предала и поплатится за это. Но это не значит, что все, кто захочет, могут пялиться на ее тело! Оно принадлежит только мне! А ублюдок Артур, посмевший тронуть мое, очень скоро заплатит по счетам.

Найти идиота, помешавшего мне насладиться сексом, было несложно. Как и дождаться, пока он снова вернется в ту самую кладовку, в которой до сих пор витал запах нашего возбуждения.

Черт, это заводило не на шутку, а мне нужна была холодная голова.

—  А, это ты, герой-любовник… —  мужик едва успел пискнуть, как оказался с перерезанной глоткой.

Я лишь брезгливо поморщился. Слишком много крови, но, увы, выбирать не приходилось. Пока в мои планы не входило обнародовать блядское поведение Джен. Этот рычаг мне еще понадобится, и, уверен, сработает он не раз —  стоило только вспомнить, как трусливо она предлагала мне деньги. А уж как старалась делать вид, что между нами ничего нет и не было… Дрянная актриса! Больше я не куплюсь на ее байки. Надо же, она даже выкать мне начала, чтобы лишний раз подчеркнуть нашу несвязь.

Но это ее не спасет. Больше нет.

Из ресторана я вышел через черный вход.

Черт, я снова все испортила. Да что со мной?! Пришла поговорить с шантажистом, а в итоге добавила ему еще материала! Даже не представляю, как теперь смотреть в лицо Артуру и отцу. А уж отец точно заметит, что что- то не так – он так усиленно отслеживал наши отношения с женихом, что иногда мне хотелось ему сказать, чтобы он сам надевал фату да шел под венец.

Ой, нет. Мне не следует так думать, так говорить.

Я все смогу решить, урегулировать вопрос с этим человеком, если он снова окажется в поле моего зрения. В уме крутился наш разговор, до того, как…он позволил себе сотворить со мной все то, что хотел, но я все равно не могла понять, почему он так себя вел.

Отец говорил, что у него много врагов, и многие могут ударить по нему через меня – его единственную дочь, и скорее всего именно поэтому он сам настаивал на скорейшей дате свадьбы с Крамером. Может быть и этот загадочный человек – настоящий враг, ведь он ударил по самому слабому звену в нашей семье. Мне.

Весь день я слонялась по дому без дела, не в силах заставить себя заняться чем- то. Все буквально валилось из рук, и я поднялась в свою комнату, закрыла дверь на замочек, чтобы отгородиться от ненужного внимания отца и достала холст.

Пока мешала краски, пока вдыхала их привычный успокаивающий масляный аромат, почувствовала наконец небольшое расслабление. Закрыла глаза и начала водить мягкой кисточкой по загрунтованной поверхности.

Взмах, вверх, вниз…

Влево, вправо…

Особый вид сосредоточенной медитации – рисование с закрытыми глазами.

И пока краска ложилась на холст затейливыми виньетками, я постепенно приходила в себя. Нет, я ничего не расскажу Артуру про свою странную и внезапную измену. Не расскажу ему, что меня пытался шантажировать неизвестный человек, и уж тем более ни единая душа не узнает, что именно с ним я впервые за много времени почувствовала себя живой…

Никому про это знать не нужно.

Он не успел озвучить свои условия, отказался от денег, и я решила для себя, что мне нужно держаться впредь осторожнее. Если он меня не увидит, то не сможет запугать.

Поняв для себя все это, я спокойно улыбнулась.

Будем считать это вспышкой гормонов. Странным стечением обстоятельств. Но я больше никогда не увижу этого человека и не дам ему дотронуться до меня, зная, что его прикосновения выжигают такие искры из моего тела, что оно тут же начинает гореть в лихорадочном огне, требуя продолжения.

Я открыла глаза.

И тут же замерла.

Потому что на меня с картины, на которой еще блестела свежая краска, смотрел мой незнакомец. Он глядел исподлобья, жёстко, цепко, не выпуская из своего плена. Не разрешая двинуться с места. Порабощая одним только взглядом...

Тугие бицепсы, обтянутые масляной кожей, внушительно поигрывали на свету, кубики каменного пресса, которые я успела ощупать в подсобке, напряженно демонстрировали красоту совершенного тела, ручьи вен стекали по мощным рукам, а ниже…

Я даже зажмурилась.

Покраснела от своей фантазии, которая прорвалась из подсознания наружу.

Натужно сглотнула, чувствуя сухость во рту.

Потому что, несмотря на то, что я изобразила его внушительное мужское достоинство схематично, можно было понять, что мужчина очень и очень одарен природой в этом плане.

Внизу моего живота все скрутилось в тугой узел, а сердце несколько раз кольнуло. Я даже задышала резче и чаще – от тех картинок, которые обрушивались на мою голову флешбеками.

Да, он был очень силен. Безумно притягателен. И он очень хорошо знал женское тело. Так хорошо, что даже я, без пяти минут жена другого человека, вдруг поняла, что не могу сопротивляться его напору…

Набрав на кисточку немного черной краски, я опустилась перед картиной на колени, подняла голову вверх, как если бы смотрела на мужчину вживую. Он все также пристально следил за моими действиями, и я почувствовала, как во рту скопилась слюна. Я перевела взгляд на член, набухший в ожидании разрядки, и поняла, что, если бы мой незнакомец сейчас находился в этой комнате, я снова бы продала душу дьяволу – позволила ему взять себя за подбородок, нажать на щеки и вонзиться в мой рот, заполняя его до самого горла.

От этих постыдных мыслей щеки загорелись румянцем, а трусики снова намокли.

Я покачала головой, прогоняя нескромные видения, и поднесла кисточку к его лобку. Несколько движений – и над горделиво вздернутым членом появились три снежинки с рваными краями. Такие родные и при этом такие незнакомые.

Я осторожно подула на них, чувствуя при этом порочную интимность момента, и только когда облизнулась, вскочила в испуге на ноги.

А вдруг кто- то увидит эти мои художества?

Нет, допустить этого нельзя!

Я подбежала к огромному шкафу, подвезла к нему стульчик, чтобы можно было стать выше, и провела рукой по поверхности своего тайника. Уткнулась рукой о преграду – небольшую картонную папку —  и озадаченно почесала подбородок. Помню, что прежде прятала от отца свои картинки, но не припомню, чтобы их было так много. Я потянула на себя уголок своей находки, и, не удержавшись на стуле, отъехала немного назад. Папка поехала вслед за мной и с глухим стуком упала на пол.

В полете она зацепилась за уголок шкафа, и к моменту падения раззявила свою пасть, из которой снегопадом посыпались листы. Много, много исписанных листов. Акварель, масло, пастель, уголь, карандаш – разные техники, разные размеры бумаги, но…

Ахнув, я упала на колени перед своей находкой.

Везде, на каждом листе были нарисованы мои снежинки. Но большинство рисунков были полны одним человеком – это был мужчина.

Он был написан со спины, с бугрящимися мышцами, как древнегреческий атлет; нарисован лежа у кромки воды, прикрыв глаза рукой, повернув запястье так, что видно звезду с рваными краями; изображен в одном полотенце на плечах, бесстыдно демонстрируя вздыбленный член со звездочками на лобке.

Боже…

Пыль на папке не давала усомниться – все эти рисунки были спрятаны там очень давно. Как давно – уже не понять, но…

Эта находка выбила меня из колеи.

Я снова глянула на картину маслом, которую написала совсем недавно, и прижала руку ко рту, чтобы удержать вскрик, готовый сорваться с губ.

Потому что у мужчины с листков бумаги было кое-что общее с моим сексуальным незнакомцем.

Как будто внешне это были разные люди… Но это дикое магнетическое притяжение, пристальный взгляд, манкость, брутальность и секс объединяло их в одного. Я торопливо начала пересматривать свои рисунки, старые, пожелтевшие, съежившиеся, и поняла, что не прорисовывала на них черты лица, будто это было не важно. Но везде старалась передать эту властность, мужественность, гордость, смелость…

И все эти качества, манера движения большого, сильного тела, сладострастное обещание наслаждения, которое может подарить только этот мужчина, были очень, очень похожи на те, которыми подавлял меня шантажист…

Боже..

Прижав руки к груди, я смотрела на все эти картины из моего зыбкого прошлого и с замиранием сердца думала о настоящем…

Откуда ты взялся? Из каких глубин ада? Чего ты хочешь? Погубить? Растоптать? Присвоить?

По моим щекам текли слезы, но я даже не вытирала их, думая только о том, что рано радовалась тому, что мне удалось выскользнуть из рук этого мрачного человека.

Потому что это настоящий зверь, который придет по следу. А следов тут… —  я окинула взглядом свою комнату, заполненную изображениями мужчина со звездами – следов тут достаточно…