Проклятие древнего пергамента

Проклятие древнего пергамента

Кларку Эштону Смиту и Эдгару Аллану По посвящается

Мысли мои спутаны страхом и растеряны, и я даже не знаю, с чего начать… Потому что те, кто прочтёт мои записи, находятся в числе живых, тогда как я, с дрожью в руках записывающая это,  к  тому времени превращусь в ужасное нечто, а душа моя полетит в безбрежные просторы вселенной, ибо не следовало нам брать то, что нам не принадлежало. И недалёк тот час и то мгновение, когда зловещее зло свершится, прежде, чем живые увидят написанное. 

Сейчас ночь, и я сижу в своей маленькой двухкомнатной квартирке, и меня всю трясёт от стресса и ужаса. Моё имя – Алевтина Кардаваева, на работе меня называют Алевтина Константиновна (это когда начальник не в духе) или просто Алевтинка. Мне двадцать пять лет, я работаю в офисным клерком в страховой компании. Но теперь даже я сама не представляю, во что мне предстоит превратиться завтра, и как я буду называться, не говоря уже о том, кем я стану. И вот, сидя на полу в своей квартире, забившись в угол рядом с кроватью, при тусклом свете моего светильника, стоящего на тумбочке, я дрожащей торопливой рукой пишу эти строки авторучкой Паркер с иридиевым стержнем, на винтажной писчей бумаге, купленной за бешеные деньги, и соединённой в блокнот, но деньги меня сейчас вообще не волнуют.  Записав свое откровение, своё признание в своей самой страшной ошибке, которая станет последней моей ошибкой в этой жизни, я запечатаю блокнот в сверхпрочный файл, и как только наступит утро – помчусь в отделение связи, которое находится на первом этаже моего дома, и отправлю мою исповедь в районную газету. Иначе существо, в которое мне суждено перевоплотиться, может уничтожить запись о том, что случилось. И тогда кто знает, может, любопытный журналист заинтересуется, что в моей посылке, и  прочитает мою историю. И появится надежда, что люди узнают правду... и у них будет достаточно разума, чтобы серьёзно отнестись к моим словам предостережения, и тогда они переселят всех соседей, а мою квартиру зальют жидким огнём огнемётов и закидают гранатами, чтобы из неё не выбрались демоны.

Я увлеклась магией, эзотерикой, колдовством и ритуалистикой одновременно с моей подругой Александрой. Мы вместе учились в одной школе и вместе жили в одном провинциальном городе, только Александра старше меня на год. И мы поехали покорять столицу. Долгих девять лет мы были неразлучны, делили невзгоды и радости, и вместе пытались привлечь счастье, и колдовали на богатство. Мы ходили по тёмным подвалам, в которых ютились букинистические комиссионки, торговались до хрипоты и тащили найденные книги в квартиру, которую вместе снимали. Мы с Александрой так и жили вместе, раскладывали карты Таро, зачитывались Алистером Кроули и прочими продвинутыми в сфере магии писателями, и всё это - ради постижения заветных тайн мироздания. Никто не проникал глубже нас в мифы и предания, мы совершали ритуалы и обзаводились необходимой магической атрибутикой. Взывали к тем, кто обитал в других мирах и планах бытия, в самой чёрной космической пустоте за пределами известного официальной науке пространства и времени. Немногие из наших подруг и друзей любили посещать наше пристанище, часто сбегая в суеверном ужасе во время ритуалов. Добрые бабушки в подъезде называли нас «колдуньи», «ведьмино отродье», «дочки сатаны», но избегали встречаться взглядом с нами. А после того, как пришло время двух соседок по подъезду, и они в преклонном возрасте ушли в мир иной, я даже развлекалась, наставляя указательный палец на самую склочную пенсионерку и говоря «Ну что, пришёл твой черед ехать на кладбище. Делать на тебя ритуал или не делать? Вот в чём вопрос…». Это был редкий случай, когда группировка старух обходила молодую девушку десятой дорогой. Когда я или моя подруга выходили на улицу, сидевшие в ряд на скамейке у подъезда пенсионерки враз умолкали, словно неведомый дирижёр взмахнул невидимой палочкой, и весь сварливый оркестр моментально замер, повинуясь его взмаху.

Достаточно строгой и аскетичной была наша обитель, без следа мещанства или алчного накопительства, все нужные предметы были разложены по ящикам, а книги вместе с куклами вуду и старыми статуэтками – по полкам. Чтобы старый паркет не скрипел, поверх него был положен толстый линолеум. Квартира наша была на пятом этаже пятиэтажки, и выше нас были только чердак, спутники связи и звёзды. Внизу же, под нами, свирепо рыча и долбясь в стены и шкафы, с завидной регулярностью бушевала семейка алкашей. Чудовищной силы истерики и вопли переходили в ворчания и скуления, разгораясь вновь с новыми силами после очередной выпитой бутылки «огненной воды». Снизу до нас с Александрой доносилось тысячеголосье полчища поверженных и торжествующих демонов. Под нашими окнами, на лавочке, собирались компании молодёжи и слушали магнитофон, или пели под гитару. Мы благодаря им стали просвещёнными в музыке девушками, и могли устраивать научные диспуты о влиянии песен «Сектора Газа» на подрастающих поклонников хэви-металл. На чердаке же, завывая, кружились суровые ветры сквозняков из вентиляционных шахт. Скучать не приходилось, и квартира наша полнилась эхом бесконечно разных звуков, учитывая совершенно никакую звукоизоляцию в советской «хрущёвке», давным-давно предназначенной под снос, но продолжающей непоколебимо стоять, как каменный утёс, о который бьются в бессильной злобе морские волны Управления гражданского строительства.

Когда Александра пригласила меня на мой первый ведьминский шабаш, я конечно же согласилась. Мы выехали за город, в лес, в ночь с 30 апреля на 1 мая. Это была Вальпургиева ночь, когда нечистые силы властвуют безраздельно. С трудом сдерживая панический страх (ибо каждый из нас, смертных, слаб), смотрела я, неофит, впервые пришедшая на такое сборище, на исполненные мрачного и бесшабашного величия лики тех, кто владел тайным знанием. Я дрожала, наблюдая таинственные ритуалы, и трепетала, слыша громкие вопли заклинаний. В дыме костров мне чудились инфернальные чудовища, я кружилась в безумном танце вместе со всеми, падала без сил на землю в судорогах, водила эпилептичные хороводы, исполняла агонизирующие пляски, вскрикивала в восторженном ужасе, когда огни костров набирали силу и огонь вырывался в звёздное небо. Преодолевая отвращение, я пила вино, которое наливали мне руки ведьм, пропахших потом, духами и дымом костров, и ела хлеб, что подавала мне моя подруга. Моё «Я» тогда претерпело серьёзные изменения и я стала лучшей версией себя. Я ездила с подругой Александрой в другие ковены, росла духовно и со временем я перестала ощущать необычность происходящего и преодолела страх. Мне всё это стало привычным, мне перестали сниться кошмары, когда во сне ко мне приходили фантомы и спрашивали о чём-то, а чём – понять я не могла и просыпалась в ужасе.

Со временем Александра овладела всеми заклинаниями и способами вызова духов. В её походке сквозила уверенность, и я старалась ей подражать. И лучше было бы для Александры, и для меня, если бы она  ограничилась знаниями, уже полученными. Но Александра жаждала проникнуть в самые страшные тайны, получить безраздельную власть над миром. И вот, однажды, в пыльном магазине книг, который закрывался из-за банкротства, продавец разрешил нам покопаться в старых, страшно обтрёпанных фолиантах, пострадавших и от влажности, и частично – от огня, а некоторые нещадно погрызли крысы. Мы ковырялись в старых книгах, листая пожелтевшие страницы, должные вызывать уважение своей стариной, но у нас они вызывали брезгливую скуку, потому что мы всё это видели тысячи раз.

В книгах мы находили засохшие цветы, иногда – старые купюры, иногда – открытки. Но в тот раз Александра вдруг положила книгу на стол, повернулась спиной к продавцу и сунула себе за пазуху кусок пожелтевшего пергамента. Для вида она посмотрела мельком ещё одну книгу и распрощалась с продавцом. Мы вышли на улицу и она схватила меня за плечо и  потащила с невиданной силой. Я была поражена и не задавала вопросов. Капал неприятный дождь, который усиливался, и, когда мы дошли до подъезда своего дома, хлынул настоящий ливень. Ночью бушевала гроза, оконные стёкла дрожали, а мы в этот роковой день при свете настольной лампы пытались понять, что же утащила Александра.

Это был треугольный кусок пергамента, торчавший из обложки книги. Когда Александра открыла книгу с сильно повреждённой обложкой, она сразу схватилась и вытянула из обложки этот кусок, совершенно рефлекторно, словно она должна была оказаться в тот день и час в том месте и забрать кусок пергамента. На нём были процарапаны ряды небольших, причудливо изогнутых знаков; эти знаки не были ни иероглифами, ни буквами какого-нибудь знакомого алфавита. Мы даже не пытались строить предположений - находка повергла нас в полную растерянность. Ничего нельзя было сказать ни о возрасте, ни о происхождении пергамента. С помощью штрихов карандаша я сделала знаки отчётливее, и сфотографировала их, Мы нагревали пергамент над пламенем свечи, надёясь, что проступит дополнительный текст, и искали по всему Интернету расшифровку этих знаком. Много дней мы изучали письмена и вели бесплодные споры. Мы даже ходили с ксерокопиями этих знаков в институты и университеты, где преподавались иностранные языки. Ночь за ночью я видела Александру в свете ночного светильника, ибо она была уверена, что в загадочных извилистых знаках, смысл которых оставался для нас скрытым, содержится некая тайна, дошедшая до нас из глубины веков. Но тщетными оказались все наши усилия. Так незаметно пролетел год. И тогда Александра решила провести спиритический сеанс, призвав на помощь своё искусство экстрасенса. Я ей ассистировала.

Мы старательно задавали духам вопросы и двигали тарелку по столу. И каждый раз получали ответ «Танзания». Тогда в один из дней мы решительно прибыли в Институт Азии и Африки, и нашли профессора, который сказал нам, что текст похож на Койсанский язык – это условное название коренных языков народов юга Африки и двух изолированных языков Танзании. Основная причина, по которой эту языковую группу считают очень необычной – это использование щёлкающих согласных (кликсы) в качестве полноценных фонем. В этом языке 43 щелкающих согласных, также в письме используются значки ʘ, ǀ, !, ǁ, ǂ.

Разумеется, мы не ушли от профессора, пока он не расшифровал эти знаки. Он был так любезен, что надиктовал на диктофон звучание этих знаков. А потом он прекратил хохотать и постарался перевести текст пергамента, но это оказалось невозможным – получалась бессмысленная чушь. Что-то про существо, которое ничего не весит. Мы поблагодарили его и сделали вид, что это розыгрыш и невинная шутка наших друзей. О, лучше бы он не помогал нам и прогнал нас прочь сразу, как увидел.

Мы узнали о Танзании всё, оказывается, вера в колдовство и черную магию распространена во многих частях Танзании, но при этом толпа способна зарубить мачете и сжечь местных жителей, обвинив их в занятиях черной магией. Ежегодно в Танзании линчуют около 500 ведьм и колдунов. Эта страна была явно не для таких, как мы.

Прошёл месяц, потом другой. Мы пытались понять, что означал этот пергамент, и, наконец, Александру осенило – это было заклинание! Я не была в этом так уверена, но эта мысль буквально засела в голове Александры. Она задумала сделать старый ритуал, который надлежит делать втроём, встав на вершины равнобедренного треугольника, начерченного золой и мелом, а также очертив защитные круги и написав оберегающие заклинателей символы.

Возник закономерный вопрос – а кто же третий заклинатель? Мы не хотели посвящать посторонних в наши магические дела. Над этим вопросом мы ломали головы. Предложение пригласить одну из подруг-ведьм было сразу отвергнуто – ибо что знает одна ведьма, то знает и весь ковен. Мы заготавливали свечи и другие предметы для ритуала, но всё упиралось в вопрос – кто будет третьим? Я предложила найти забулдыгу, дать ему бутылку водки, и после ритуала дать вторую бутылку и выпроводить. Но Александра была против – незнакомый алкаш мог повести себя непредсказуемо и сорвать ритуал.

И вот мы сидели вечером дома, я на диване с моим другом - розовым плюшевым мишкой, уткнувшись в ноутбук, а Александра читала книжку. Под окном собралась очередная компания, которая как всегда, сначала набралась горячительных напитков, а потом начала петь песни. Мы были к этому привыкшие, и не реагировали.  Через некоторое время сильный мужественный баритон сменил хрипящий прокуренный голос, который исполнял что-то из «Сектора Газа», и затянул:

Не целуйте покойника в губы,

Даже если он дорог и люб.

Это выглядит глупо и грубо -

Целовать леденеющий труп.

Мы переглянулись с Александрой и на наших лицах проступили улыбки. А баритон продолжал:

Он приснится вам этой же ночью

Опосля роковых похорон.

И забрать вашу душу захочет

В мир иной перевозчик Харон.

Вас погубит смертельная скверна,

Что скрывается в сумерках губ.

Это очень опасная тема –

Лобызать коченеющий труп.

Если даже в гробу - королевна

Словно в сказке, уснула навек.

Целование будет смертельно,

Не поможет святой оберег.

- У нас под окном оркестр некромантов. – сказала Александра, улыбаясь от уха до уха.

Я кивнула, соглашаясь, и в качестве шутки поцеловала своего плюшевого медведя. Голос сразу отреагировал:

Воздержитесь, не чмокайте в губы

Тех, кто прибыл в ряды большинства.

Ваша смелость вас только погубит.

И примета была такова,

Что к покойнику нужно с почeтом

Относиться без разных страстей.

А иначе - беду навлечeте,

Ждите ночью незваных гостей.

- Не чмокайте в губы… - пропела Александра, и тут взгляд её остановился на моём плюшевом медведе, - Я знаю, кто будет третий! Он! Решено!

И она указательным пальцем показала на плюшевого медведя. Песня дала ей идею.

- Но как? Как он сможет сказать заклинание? – удивилась я.

- Магнитофон скажет! Я наговорю заклинание на кассету. Надо лишь наделить медведя именем. А этот ритуал мы знаем! – решительно сказала Александра.

Вот так третьим в ритуале стал мой розовый плюшевый мишка. Он не возражал.

И подготовка началась. Александра надиктовала заклинание на старый кассетный магнитофон, встретив при этом немало трудностей, ибо сами звуки Койсанского языка были сложными для европейцев, к которым мы себя относили. Я сначала очень не понимала, каким образом плюшевый медведь нам поможет, но Александра мне объяснила. Вначале ритуала Александра включит магнитофон, и плюшевый медведь первым произнесёт заклинание, потом прочтёт заклинание Александра, и завершу я. Но известным оставалось только цель заклинания – вызов невесомого существа. Практики танзанийских колдунов были нам незнакомы, и мы не знали, как отослать существо обратно, если произойдёт непредвиденное. Ликование же Александры, понявшей, что мы узнали нечто, прежде неведомое всему шабашу ведьм, и не только им, было велико. Поэтому, хотя мы и приняли дежурные меры предосторожности, интуиция у нас обеих молчала. Честно говоря, у нас не было надёжного средства, необходимого для того, чтобы маг был в состоянии отослать обратно существо, явившееся из неведомой бездны. Но я доверяла Александре, а она была в эйфории. Круг замкнулся. Я даже не пыталась отговорить её. Какой же я была глупой…

Александра говорила мне, что наше открытие не случайность: оно предопределено самой судьбой. Мы вели себя как домашний кот, играющий хвостом ядовитой змеи, не замечая опасность, которой мы могли подвергнуться, если бы вызвали к жизни создание, порождённое колдунами другого континента.

Так как каждый заклинатель должен иметь меня, мы дали плюшевому медведю имя Арданапал, повесили на него бейджик с этим именем и провели быстрый ритуал присвоения имени. Когда мы его нарекли, у меня мелькнула мысль, что все наши имена теперь начинались на букву «А».

И вот, дождавшись благоприятного расположения звезд и даже определив час проведения ритуала, мы одели на себя защитные амулеты и насытили воздух запахами сандала и Пало Санто, мы не жалели на ритуал самые редкие наши субстанции. Мы провели несколько подготовительных ритуалов. Потом мы ползали с линейками и рулетками по полу, мелом расчерчивая границы ритуальных знаков.

В назначенный час мы с Александрой посыпали меловые границы золой из сгоревшего дуба, затем полили их голубиной кровью. В одной из вершин основного треугольнике внутри рамки мы поместили плюшевого медведя Арданапала, а в других вершинах встали сами. У наших ног стояло шесть чаш, по две у каждой вершины, В чашах был древесный порошок самых старых деревьев, которые мы нашли – сосны и дуба. В эти же чаши капнула наша кровь из ритуального пореза, по две капли в каждую чашу, а потом мы подожгли содержимое чаш. В чаши, которые стояли возле плюшевого медведе, мы капнули по капле своей крови, ведь у плюшевых медведей её нет.

Находясь внутри треугольника, мы с Александрой держали между пальцев обеих рук медленно тлеющие тонкие чёрные свечи, а на шее плюшевого медведе играл магнитофон. Мы установили часы с двух сторон, чтобы соблюдать тайминг, потому что мы не могли сойти с места. Позади меня и Александры мы начертили два перекрещенных квадрата из переплетающихся символов древнеегипетских богов, чтобы в случае опасности запрыгнуть в них и спастись от неведомого агрессивного демона, если тот вдруг явится в наш мир и проявит  враждебность. Мы стояли и ждали, когда заговорит магнитофон от лица плюшевого медведя. И он заговорил... Дым от чаш и благовоний витал в воздухе, а мы молча слушали голос Александры. Каждая из нас затвердила заклинание наизусть. На всякий случай на стены мы повесили листы А3, написав чёрным фломастером подсказки. Наконец, щёлкающие звуки замолкли, и заговорила Александра. Я завершила ритуал, старательно повторив заклинание.

Наступила тишина, которую принято называть могильной. Даже с улицы не доносилось ни одного звука, ни рёва моторов бешеных байкеров, ни вой сирен, ни просто шума проехавшей машины. Замерло всё – и пространство и время.

Мы с Александрой следили, что произойдёт. По углам комнаты горели светильники красного и белого света, мы заранее приставили к стене большое зеркало, зная, что некоторые духи могут быть невидимы в воздухе, но их видно в зеркале. Мы стояли и ждали, но ничего не происходило. Александра уже не скрывала свою досаду, а была даже рада такому исходу. Мы вышли из треугольника, я открыла окно, чтобы проветрить комнату. Александра пошла на кухню, я следом за ней. Она схватила холодный мятный чай, и принялась жадно пить, видимо пытаясь утопить своё раздражение и разочарование. Вся подготовка впустую. Эффекта от заклинания мы не видели.

Мы молчали. Это было фиаско. Либо мы неверно произнесли заклинание (а это было неудивительно, говорить на таком сложном диалекте), либо профессор что-то напутал, а мы неверно запомнили, либо, мы неправильно провели ритуал. Мы обсудили неудачу и пришли к выводу, что надо было позвать живого человека на роль третьего мага ритуала. Мы постепенно оттаивали, ведь ритуал требовал сильнейшей концентрации, и вскоре приступили к уборке комнаты.

После неудачного ритуала мы о нём больше не говорили, поглощённые повседневными заботами и обычными занятиями. Александра сунула кусок пергамента в груду книг в углу комнаты. Мы стали забывать всё, как дурную шутку, только розовый плюшевый медведь напоминал нам о том вечере.

Летели дни и недели, Всё снова было по-прежнему, и ничто нас не беспокоило. Только набеги на книжные магазины прекратились – мы потеряли всякий интерес к этому. Огонь первооткрывательства, прежде горевший в наших глазах, угас. Составляя астрологические прогнозы, мы не находили в них ничего неблагоприятного для нас. Гадания на картах Таро, картах Ленорман и на кофейной гуще тоже не предвещали беды.

И вот однажды распогодилось, и выпало подряд несколько ясных деньков. Мы пошли прогуляться по парку. Чинно прохаживаясь по дорожкам, мы вели философские беседы, сидя на скамейке среди деревьев и шелестящих на ветру кустов. Когда мы шли к дому, я увидела странное, необычно чёрное, пятно в форме шара, которое следовало сбоку от тени Александры. Это пятно не быть никакой другой тенью от другого предмета. Пятно упорно держалось рядом с тенью Александры, постоянно находясь от неё на расстоянии не шире моей ладони. Оно было заметным, даже если тень Александры смешивалась с другими тенями, от столбов, стендов или деревьев.

Пятно было небольшим, примерно с кулак по размеру, но оно притягивало взгляд. В нём переливалась чернейшая тьма. Александра болтала о чём-то, не замечая этого пятна тени, а я боялась сказать ей. Пятно не было игрой моего воображения. Мы вернулись домой, пройдя по лестнице к двери нашей квартиры. Странное чёрное пятно следовало за Александрой, ни разу не пропав и не изменившись.

Когда мы зашли в квартиру, в ноздри нам ударила вонь сгоревшей пластмассы и чего-то ещё, не менее противного и вонючего. Я метнулась в комнату и увидела своего плющевого медведя. Он был почерневший, ввалившийся, как-будто из него вынули внутренности, и оставили оболочку. Магнитофон был оплавившийся и превратился в бесполезный хлам из металла и пластика. Я всё поняла сразу. Он был первым, кто произнёс заклинание. Мы просто не видели чёрного пятна, которое его сожрало. Мы погрузили останки медведя в картонную коробку и вынесли на помойку.

По пути я всё рассказала Александре. Заметив, наконец, чёрное пятно, Александра внимательно рассмотрела его. Её лицо стало вытянутым и бледным.

- Не надо было трогать этот пергамент. – прошептала Александра.

Я была полностью согласна. Мы развернули бурную деятельность. Я сфотографировала и пятно и Александру со всех сторон. Пятно проступило на фотографиях, но и только. Александра высказала предположение, что цифровой фотоаппарат не может засечь потусторонний объект. Тогда я обратилась к своему знакомому фотографу из фотоателье. У него был Kodak Ultra i60 Film Camera и он сфотографировал Александру в разных ракурсах на высокочувствительную плёнку. Я убедила его сразу проявить плёнку и распечатать фотографии, заплатив втрое больше за срочность.

На фотографии возле головы Александры висел в воздухе чёрный шарик, размером с мой кулак. Фотограф сказал, что это дефект плёнки или бумаги. Но не на всех же фотографиях! Я поблагодарила его и ушла, забрав и плёнку, и фотографии.

На следующий день мы, взяв все наши магические принадлежности и зловещий пергамент, ранним утром уехали на электричке на станцию Туголесье, и мимо посёлка ушли в лес. Мы шли полтора часа, пока не нашли безлюдное место, и подходящую полянку.

Там мы принялись создавать магический круг. Сначала заговорённым ножом Александра очертила круг, в который я засыпала мелких камешков. Поверх них Александра насыпала золу дуба, а я расставляла белые свечи плотным рядам вдоль границы круга. Мы на пару прочли самые разные заклинания, на древнерусском, египетском и английском языках, призванные обеспечить защиту мага, находящегося в круге. Нанеся порезы на ладони, мы окропили границу круга своей кровью.

Сняв с себя всю одежду, Александра обратилась к солнцу, с просьбой уничтожить и снять с неё неведомое чёрное пятно. Я наносила своей кровью на её спину руны оберегов, нашёптывая заговоры защиты и спасения.

Наконец, я зажгла свечи, и Александра вошла в круг. Она спалила кусок пергамента со словами «Исчезни, древнее зло, исчезни навсегда и рассыпься в прах.». Мы с тревогой и волнением следили за поведением чёрного пятна. Но и туда, внутрь магического круга, проникло чёрное пятно, неотступно следуя за Александрой.

Горестный возглас вырвался у нас обеих. Чёрное пятно зловеще приблизилось к Александре почти вплотную.

Ужасом было охвачено бледное лицо Александры. Крупные капли пота выступили у неё на лбу, ибо поняли мы, что это неотвратимое чёрное пятно неподвластно никаким законам и заклинаниям. А ритуал, призванный избавить нас от проклятия, казалось, лишь ускорил процесс.

Мы пошли обратно с невыразимой грустью.

Мы шли через лес, и подошли к посёлку. Выйдя на дорожку, я увидела, как черное пятно коснулось тени Александры. В тот же миг из её распахнутого рта вырвался ужасающий вопль. Она выгнулась дугой, её лицо исказилось в жуткой гримасе. Её некогда стройные ноги стали будто резиновыми и искривились так, что без тошноты на это смотреть было невозможно. От тела Александры исходила вонь гнили. Я бросилась бежать, и бежала не останавливаясь, до самой станции железной дороги, не оглядываясь.

Запыхавшись, я прибежала на платформу. Я смотрела в сторону посёлка, страшась увидеть Александру. Я ждала долго. Я хотела уехать подальше, надеясь, что черное пятно насытится Александрой. Прошло полчаса, электрички не было, но из посёлка на шоссе выбежал человек, размахивая руками. Он постоянно оглядывался в сторону посёлка и бежал по шоссе, постоянно оглядываясь. Со стороны посёлка донеслось несколько хлопков. Ещё через минут пять в сторону посёлка проехала машина полиции. Прошло ещё несколько томительных минут, и раздались выстрелы, сначала одиночные, а потом – раскатистые автоматные очереди. После них раздалось несколько одиночных выстрелов. Никакие силы не могли меня заставить пойти и узнать, что произошло с Александрой. Подошла электричка, я села в неё, наблюдая через окно, как дороге от посёлка заплетающейся походкой идёт полицейский, держась за голову.

 Я вернулась домой опустошённой. С тех пор я пребывала в депрессии, и просто лежала на кровати, не шевелясь. На следующий день я заставила себя встать, чтобы попить воды. Включив свет на кухне, я увидела зловещее чёрное пятно, которое почти вплотную приблизилось к моей тени. И расстояние между ними не шире ладони ведьмы.

Следующие сутки я провела как сомнамбула, то рыдая, то забываясь коротким сном. Потом решилась изложить свою историю на бумаге.

Уже рассвело. Мне пора идти на почту. Прощайте.

Автор песни «Не целуйте покойника в губы» - Владимир «Johnny Max Cage», готический артист.

 
Поблагодарить автора - карта МИР 2202 2007 9288 6127