Проклятие Мелюзины - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Екатерина Соловьева (самиздат)

Небольшая такая фантазия о нескольких эпизодах из жизни родителей Люциуса Малфоя, навеянная образом одного разнопланового английского актёра, который очень удачно сыграл однажды злого колдуна.
Люциус Малфой знал, что лицом был больше похож на мать. Но волосы достались от отца. Как и характер. Отец ушёл на тот свет раньше матери: драконья оспа забрала его. Она изуродовала его, и он под страхом семейного проклятия запретил заходить в его комнату перед смертью. Поэтому Люциус и запомнил его таким: высоким и жилистым, прямым и красивым, с золотистыми волосами. Мама ушла сразу за ним, и года не прошло. Все говорили, они любили друг друга. Но Люциус всегда знал: было что-то ещё. Потому что видел, как серые глаза матери иногда темнели, будто воды Темзы в дождливый день. А всегда жёсткий отец набрасывал ей на плечи свой пиджак и молча обнимал у камина, ни слова не говоря.

Волдеморт, хвала Создателю, мёртв. Но мэнор теперь пуст. Нарциссы нет. Драко снял квартиру в Лондоне, и старался бывать здесь как можно реже. И Люциус Малфой, оставленный всеми, сидел в гостиной наедине со своими мыслями. Сидел в старом кресле перед портретами родителей в гулкой тишине да слушал, как лопаются в саду почки на деревьях. На столе бокал с шерри, который уже, наверное, выдохся, но Люциус не торопился допить его, глядя, как играют солнечные блики в янтарной жидкости. Отца в раме не было: видимо, куда-то отлучился в гости к другим портретам, а мама вот она — ласково улыбается, убирая тёмный локон со лба.

— О чём грустишь, малыш?

Люциус улыбнулся в ответ уголками губ и проворчал:

— Мне уже скоро пятьдесят. Какой же я «малыш»?

— Для меня ты всегда им останешься. Я всё ещё помню, как тебя нянчила. Что тебя печалит?

Он помолчал, обводя ободок стакана большим пальцем, и вздохнул.

— Нарцисса ушла.

— Почему же ты её не остановил?

Люциус прикрыл глаза, как в детстве, будто набираясь храбрости, чтобы ответить.

— Не хотел. Честно говоря, мне нравится другая женщина.

— Вот как? И кто же она?

Он помедлил, но всё же проговорил:

— Грязнокровка. Магглорождённая.

Мама нахмурилась.

— Твоя бабка вбила тебе в голову слишком много лишнего! Так что с этой магглорождённой?

— Я всё время думаю о ней. И меня это злит. Я не должен!

— Это её крики я слышала тогда, два года назад?

— Нет. Возможно, и да. Здесь тогда много кто кричал...

— Это был ты? Из-за тебя она кричала?

— Нет, — быстро ответил Люциус. — Это Беллатриса. Я бы не смог. Она тогда была совсем ребёнком. А сейчас... — он вздохнул. — Мама... Кажется, я слишком чистокровен для таких мыслей.

— Принеси-ка сюда Омут памяти, — велела она.

— Зачем?

— Я покажу тебе кое-что. Это разрешит твои сомнения.

Люциус вернулся с Омутом довольно быстро. Его разбирало любопытство: фамильные секреты хранились так же надёжно, как и скелеты в шкафу. Он поставил каменную чашу на стол рядом с бокалом и вопросительно посмотрел на портрет матери.

— Там, за моей рамой, есть кармашек. Когда-то я положила туда свои воспоминания. И кое-что из воспоминаний твоего отца. Теперь я думаю, что ты достаточно взрослый и готов увидеть их.

Люциус хмыкнул. Он пошарил за рамой и достал несколько мутных от пыли склянок. Протерев их, Малфой бережно вылил одну за другой в Омут и упёрся руками по обе стороны чаши.

— Должна предупредить тебя, что многое из того, что ты увидишь там, тебе не понравится. Малфои всегда были не слишком щепетильны к морали... мы такие, какие есть. Надеюсь, наша история поможет тебе.

Люциус долго смотрел, как кляксы чужих воспоминаний расплываются в прозрачной субстанции.

«Так просто узнать правду, какой бы она ни была».

А потом нырнул, окунаясь в чужое прошлое.

* * *

Дождливый вечер спустился на волшебный Лондон. Уже зажглись уличные фонари, и их блики размывались падающими каплями в лужах. В Косом переулке постепенно гасли окна лавочек и магазинов: владельцы, посчитав выручку, закрывали их один за другим. Кто-то поднимался этажом выше, в жилой пристрой, а кто-то трансгрессировал домой. В новеньком, из белого кирпича, недавно отстроенном офисе «Мётлы Инкорпорейтед» всё ещё горел свет на втором этаже, в кабинете мистера Абраксаса Малфоя.

— К вам посетитель, мистер Малфой, — Кирстен, поправив очки на переносице, заглянула в кабинет.

— Кто? Я никому не назначал, — ответил Абраксас, откинувшись в кресле. Он потянулся, разминая затёкшие плечи. Малфой уже собирался домой, и беседы с заказчиками не входили в его планы.

— Мисс Шерилин Фенн, — Кирстен глянула на него сквозь очки, пытаясь уловить малейшую перемену настроения, чтобы понять, отказать припозднившейся гостье или нет.

На мгновение он замер и медленно опустил руки на дубовое бюро с разложенными договорами от поставщиков. Кирстен даже приоткрыла рот от любопытства.

— Зови! — кратко велел Абраксас и отодвинул бумаги в сторону. — И, Кирстен… можешь уйти сегодня пораньше.

— Но я ещё не закончила с…

— Я сказал «пораньше», — с нажимом добавил Малфой. — И закрой офис.

Кирстен только кивнула и предпочла тихо исчезнуть. Она уже знала, что означал этот тон: это была вовсе не просьба, и лучше исполнить приказ как можно быстрее. Тёплое и высокооплачиваемое место у Малфоев терять не хотелось.

В кабинет вошла молодая женщина и замерла у порога. С её тёмно-зелёного плаща на ковёр капали дождинки. Когда она откинула капюшон, газовые рожки кабинета осветили пушистые тёмные волосы, волной обрамляющие круглое лицо. Серые, как лондонское небо, глаза нашли хозяина кабинета и опустились. Уголок рта Абраксаса дёрнулся, но он молчал. Ждал.

— Добрый вечер, мистер Малфой.

— Добрый… Шерилин.

Она мялась, не зная, с чего начать. И, видимо, ждала вежливого приглашения присесть или чаю. Но Абраксас выжидающе молчал.

— Позволишь присесть? — наконец насмелилась она, кусая губы.

Он молча кивнул на стул напротив. Шерилин села и вздохнула, всё ещё не смея поднять глаз. Тень от длинных ресниц легла на скулу, и Малфой с трудом удержался, чтобы не податься вперёд. Похоже, он всё ещё попадал под влияние чар мисс Фенн. При одном виде её аккуратных губ сердечком рот наполнялся слюной. А на вкус они были слаще лакричных палочек. Слаще карамели. Ещё в Хогвартсе лет с четырнадцати Абраксас заподозрил, что магглорождённая Фенн пользуется какими-то хитрыми магическими духами: потому что, когда она проходила мимо, голову кружило от манящего аромата. Только однажды ему удалось выяснить, что запах этот вовсе не парфюм, а аромат её кожи. Её тела.

— Мистер Малфой, — начала она, — я пришла к вам с предложением. — Вернее, с просьбой…

И замолчала. Абраксас сделал пальцы домиком, скрывая лёгкую улыбку, которая тронула губы.

— Абраксас… — попыталась снова.

— Зови меня Ракс, — отчеканил он. — И никак иначе.

Шерилин вскинула на него сердитый взгляд потемневших глаз, но тут же взяла себя в руки.

«Вспомнила, что пришла просить, — усмехнулся про себя Абраксас. — Вспомнила всё».

— Ракс… — она прокатила на языке имя, которое он выбрал для тех, кому доверял ещё со школьной скамьи, и Малфой широко улыбнулся от удовольствия. Мало кто называл его так, но уж если кто называл, то мог рассчитывать на него. Малфой терпеть не мог имя, которое дала ему мать — глупое, старомодное, оно больше подходило для бородатого старика в древней мантии, а он таким не был. Абраксасом называли родители, когда капали на мозги и досаждали нравоучениями, а Раксом он был среди своих: троих школьных друзей. И её. После того случая у озера, когда он чуть не взял её силой и приказывал называть его так всегда.

Должно быть, и сама Шерилин вспомнила это:

на шестом курсе она задержалась в Хогвартсе в конце мая, когда ходила на дополнительные курсы по травологии, и ждала созревания семян дикой кислицы для пересадки. В тот день было жарко так, что каменные стены замка накалились добела. Пользуясь тем, что на территории школы не осталось учеников, Шерилин решила искупаться в прохладном озере, пусть и на мелководье, чтобы не тревожить русалок. А когда подплыла к берегу, чтобы одеться, увидела его, того, кому здесь делать было совершенно нечего. Абраксас Малфой, закончивший школу два года назад, стоял на кромке песка. Он сосредоточенно разглядывал её трусики в полоску и бюстгальтер с острыми чашками.

— Верни, Малфой! — стоя по плечи в воде, она сердито прикрыла груди ладонями.

— Услуга за услугу, — Малфой склонил голову, и его золотистые волосы, которые так обожали девчонки, коснулись плеча. — Я тебе — одежду, ты мне — поцелуй.

— Глупо, Малфой. Когда я доберусь до палочки и одежды, я так всыплю тебе заклинаниями, что…

— Если, — с наглой улыбкой поправил он, садясь на траву. — Если ты доберёшься.

— Когда-нибудь наступит ночь, ты замёрзнешь и уберёшься отсюда.

— И прихвачу с собой твою одежду.

Они ещё несколько минут смотрели друг на друга. Шерилин сверлила его взглядом, а Малфой ухмылялся, поигрывая её палочкой.

— В чём дело, Фенн? — наконец спросил он. — Считаешь себя какой-то особенной?

— Вот именно! — зло бросила Шерилин. — Особенной! И не имею никакого желания с тобой целоваться! Или тебе недостаточно Алисы Хэмиш? Или Камиллы Фоллен, с которой ты тискался по углам?

— Не знал, что тебя так волнует моя личная жизнь, — заметил Абраксас. Глаза его недобро сверкнули. — Кстати, ты знала, что здесь водятся пиявки? Здоровенные такие чёрные пиявки, которые сейчас присасываются прямо к твоей ноге, чтобы выпить всю...

Его слова оборвал вопль Шерилин, которая пулей вылетела из воды. Она набросилась на Малфоя, пытаясь отнять свою палочку, и они покатились по траве. Он оказался сильнее и подмял её под себя, распластав на земле. Отбросив палочку подальше, Абраксас поднял запястья Шерилин над головой и прижал что было сил.

— Слезь с меня, слизеринская сколопендра! — рычала Фенн. Она пыталась лягаться, но бёдра Малфоя были слишком тяжёлыми. — Я подам на тебя жалобу! Это отвратительно!

— Кому? Директору? Да Диппет больше поверит сыну главы попечительского совета, чем тебе. И я всё ещё жду поцелуй.

— Не дождёшься! Проваливай! Алиса Хэмиш по тебе все глаза выплакала! Оставь меня в покое!

— Чистокровные волшебницы были более сговорчивы, — сокрушённо пробормотал он, тяжело дыша. — Мне придётся самому...

Шерилин с ужасом увидела, что глаза его заволакивает дымчатой пеленой. Он больше не владел собой, будто был под каким-то заклятьем. И крылья его породистого носа подёргивались, вдыхая её запах. Она на мгновение перестала вырываться и обмерла, думая, как добраться до палочки. И в следующий миг Малфой обхватил губами её губы и замер, будто изучая их вкус. И тепло. Когда тёплый язык лизнул их, прося открыть, Шерилин дёрнулась в сторону.

— Перестань, Малфой! Прекрати!

— Называй меня Ракс, — жёстко велел он. Его лихорадило. — И только так.

— А иначе что?

— А иначе тебе будет больно, — Абраксас с силой втиснул колено между её бёдер, — когда я раздвину твои ноги и вставлю…

Шерилин завизжала от ужаса, чувствуя, как в голый лобок упирается его член, ощутимый даже сквозь брюки. Она рванулась, и руки заныли от боли.

— Директор Диппет заметит, что меня долго нет! Он пойдёт искать меня!

— Нет, не пойдёт, нет, — Малфой напал на её шею, водя носом по коже и прикусывая при каждом поцелуе. — Он у нас дома. И именно поэтому я здесь… Диппет сказал, ты осталась одна в школе… недотрога Фенн… и я решил тебя навестить…

Шерилин чувствовала, как на лобок давит всё сильнее, и Абраксас двигался так, будто уже был внутри. Будто трахал её. И какое-то дикое чувство поднималось от низа живота, словно он заразил чем-то. Чем-то пугающим. И очень горячим. Так, что стало тяжело дышать.

— Профессор Бири ещё в теплицах! — отчаянно просипела она. — Он найдёт меня! Я сказала, вернусь скоро! Ох и получишь ты, Малфой!

— Профессор Бири ушёл в ванную… — негромко проговорил Малфой, отвлёкшись от её шеи. — Я огрел старика Конфундусом, и он поскользнулся. Упал. Прямо в свои удобрения, представляешь? Весь по уши в навозе гиппогрифов… Он долго будет отмываться… Очень долго…

Одной рукой он придавил её запястья к траве, а другой принялся судорожно расстёгивать брюки. Шерилин панически повторяла:

— Ну так что, у нас есть все шансы? — Шерилин нетерпеливо дёрнула за коричневый засаленный рукав своего адвоката. — Есть или нет?

Мистер Изи, пожилой юрист с венчиком чёрных волос на жёлтом черепе, достал носовой платок из кармана и нервно промокнул потный лоб.

— Вы главное помалкивайте, мисс Фенн, — пискляво ответил он. — Всё самое главное я сделаю сам. Ваши воспоминания у меня. Судья Пинтер в добром расположении духа.

Они быстро шли по тёмному длинному коридору мимо Отдела Тайн прямо к залу суда. Оттуда уже доносились возбуждённые крики журналистов, унюхавших сенсацию.

— А Малфои? — с беспокойством спросила Шерилин, туже затягивая поясок на пальто. — Они могут что-нибудь подстроить? Хватило же наглости подать ответный иск на меня! А прокурор Харрингтон — ленивая задница! Он сомневался дать ход делу или нет даже после того, как просмотрел мои воспоминания!

Мистер Изи оттащил клиентку в угол и прошипел:

— Заткнитесь, мисс Фенн! У Харрингтона в каждой стене глаза и уши! Хотя бы он должен быть на нашей стороне! Раз уж Малфои так упёрлись с этим своим проклятьем и решили защищаться. Конечно, их дело «О защите чести и достоинства» высосано из пальца, но я виделся с их адвокатом! И этот чёртов Сен-Жермен вёл себя так, будто на руках у него все козыри!

Шерилин сглотнула от страха. Понятное дело, что у Малфоев хватило галлеонов нанять маститого адвоката. Ей же удалось наскрести только на Изи, только он один из всей гильдии согласился работать за такую мизерную сумму. Должно быть, и сам был в долгах как в шелках. Но иного выхода она просто не видела. Жить теперь хотелось ещё сильнее, чем до того, как проклял Малфой.

Они с большим трудом протолкались сквозь толпу журналистов, размахивающих блокнотами и самописными перьями. Едва они вступили в зал, строгий аврор в алой мантии выставил обратно за двери представителей прессы:

— Вам нельзя! Я же сто раз говорил: это закрытое слушание! Можете расходиться по домам! Давайте, проваливайте!

Шерилин так оторопела от строгой атмосферы мрачного зала судебных заседаний и запаха большой канцелярии, что не сразу заметила, как мистер Изи снова промокает платком вспотевший лоб.

— Нам конец. Всё, нам конец. Чёрт бы побрал этого Сен-Жермена...

— Что? Что такое? В чём дело? — испугалась она.

— Судья, — мёртвым голосом обронил адвокат, и его голос от страха стал ещё писклявее. — Судьи Пинтера нет. Вместо него старикашка Ланкастер!

— И что?

— А то. Ланкастера потому и отправили на пенсию, что он судил в пользу чистокровных!

Они торопливо заняли свои места, и суд начался. Сначала Шерилин со страхом рассматривала нового судью: сухонького старичка в лиловой мантии, казалось, у него вместо серой кожи, покрытой пигментными пятнами, пергамент; седые волосы выбивались из-под шапочки с кисточкой. И ей совершенно не нравилось, как он смотрел на неё: слишком пристально. Слишком подозрительно.

Но стоило бросить взгляд на вальяжного Сен-Жермена и его клиента — Малфоя, как кровь закипела в жилах: Абраксас сидел, сложив руки перед собой и смиренно опустив глаза. А волосы, которые вечно трепал ветер, забрал заколкой. Ни дать ни взять — пай-мальчик, которого захотела прибрать к рукам магглорождённая хищница!

Изи тем временем выступил со своей речью перед присяжными из рук вон плохо. Просто ужасно. Сен-Жермен разбил его наголову, проводя перекрёстный допрос.

— Мисс Фенн, вы находите мистера Малфоя привлекательным? Отвечайте только правду!

— В-возможно, — удивилась Шерилин. — Немного.

— То есть вы ему симпатизировали ещё в школе. А случай на озере дал вам шанс поближе познакомиться с обаятельным молодым человеком?

— Что? — вскипела она. — Да вы в своём уме?! Он мне руки заломил и чуть не...

— Спасибо, мисс Фенн, обойдёмся без подробностей! — быстро сменил тему он, покручивая ус. — Тем более что у каждой стороны они свои, прошу уважаемых присяжных пометить это! Мистер Малфой делал вам официальное предложение?

Шерилин сглотнула, встретившись взглядом с Раксом.

— Он показывал мне футляр. И кольцо. Сказал, я рождена, чтобы быть Малфой...

Сен-Жермен, даже не дослушав, развернулся к судье:

— Показания мисс Фенн только подтверждают слова моего клиента о том, что перед нами лишь пылкая ссора влюблённых. Очевидцы видели, как мисс Фенн зашла в кабинет мистера Малфоя в своём плаще, а вышла в его пиджаке. Это лишний раз доказывает мои слова: милые бранятся, только тешатся. И мистер Малфой поступил как настоящий джентльмен, предложив даме сердца стать его женой. Но, как мы видим, не все могут оценить по достоинству столь благородный поступок. И мисс Фенн подала в суд...

Шерилин затрясло от ярости. Перед глазами будто упала чёрная пелена. Она вскочила со стула, крича в лицо адвокату Малфоя:

— Благородным поступком вы называете изнасилование?! Мне с таким трудом удалось отбиться! И только затем, чтобы ваш Малфой проклял меня! А потом вы выставляете это здесь, перед присяжными, как благородство?!

Она повернулась к судье, не слыша, какой вокруг поднялся шум. Не замечая Изи, который пытался оттащить её на место и что-то горячо нашёптывал.

— Ваша честь! — вскричала она. — Это проклятие лишило меня возможности создать семью! У меня из родных только двоюродная тётка, и я осталась одна со своей бедой!

— Ближе, — проскрипел вдруг судья. — Подойди ближе, дитя.

Полная воодушевления, она поднялась и шагнула к высокой кафедре.

— Как зовут твою тётку? — спросил Ланкастер.

— Джейн Ронсон, сэр... Ваша честь. Она — маггла. Она воспитала меня. Но теперь она угасает. Она… часто не узнаёт меня.

Судья сунул трясущуюся руку за пазуху и вынул серебряный медальон на цепочке. Раскрыв его, он снял цепочку через голову и протянул Шерилин.

— Знакома ли тебе эта женщина?

Шерилин всматривалась в лицо на чёрно-белой колдографии и моргала: она будто бы увидела саму себя в старомодном платье и с кружевным зонтиком. Распустить только волосы из причёски — и вот она, Шерилин.

— Нет, Ваша честь. Я не знаю, кто это. И буду рада, если вы мне скажете. Потому что сходство... поразительное.

Судья накрыл глаза ладонью и сидел так с полминуты. Затем, когда Харрингтон слегка тронул его за плечо, старик отнял ладони: глаза его были заплаканы.

— Это твоя мать, Шерилин, — проскрипел он. — Дельфина Лувуа, урождённая Ланкастер... и моя дочь...

— Тётя Джейн говорила, мама умерла... — растерялась Шерилин.

— Они погибли... оба... — его голос вдруг ожил, — трансгрессировали в грозу. А тебя, видно, Фина оставила своей подружке-маггле... бедное чистокровное дитя... ты же вылитая Фина!

«Чистокровное!»

Шерилин дёрнулась, как от пощёчины.

— Это моя вина, дитя... — покачал головой судья. — Я пригрозил лишить Фину наследства, если она не бросит этого прохвоста Лувуа, вот она и сбежала с ним... но я всё исправлю. Наш род не прервётся... Клянусь жизнью.

С этими словами он поднялся и постучал молотком.

— Уважаемые присяжные! Вы выслушали обе стороны. Дело за вами. Суд ожидает вашего вердикта, чтобы принять окончательное решение!

Когда Ланкастер, новоявленный дед, скрылся в комнате обсуждений, оставив медальон в её руках, Шерилин вернулась на место и, упав на стул, будто отключилась. Изи, перебирая бумаги, что-то нёс про благоприятный исход и снова умолял помалкивать. А у неё перед глазами разыгрывался целый шторм над чёрным ярящимся морем. Молнии, полосующие небо надвое, и оглушительный гром. Сваи пристани, едва заметные от высоченных волн. И две неподвижные фигуры, которые беснующаяся вода прибила к железным столбам. Два трупа. Родители. Волшебники. Которые так стремились куда-то, что, оставив дочь в колыбели, ринулись сквозь грозу навстречу смерти.

«Так ли мил старичок Ланкастер, если им пришлось прыгать в бездну смерти, сбегая от него? Или же такова сила проклятия волшебника? Она убивает, как неумолимая стихия...»

В видении вспышка молнии осветила строительные леса на высоком холме рядом с пристанью. В чёрно-белом свете они были похожи на ощерившуюся пасть великана.

«Они строили себе дом. И очень торопились. Будто их что-то подгоняло. Или кто-то».

Краем глаза Шерилин видела, как Сен-Жермен с Малфоем о чём-то бурно шепчутся. Впрочем, в зале стоял такой гул от новоявленных сенсаций, что журналисты за дверями, наверное, попадали в обморок от зависти. Шутка ли дело: магглорождённая оказалась чистокровной!

Громкий стук молотка судьи отрезвил присяжных, прокурора, адвокатов и авроров-приставов в алых мантиях. Все смолкли, с нескрываемым любопытством глядя на Ланкастера, который держал в руках длинный жёлтый свиток с приговором.

— Именем магического сообщества, я выслушал мнение жюри присяжных и в соответствии с волшебными законами постановляю... иск мисс Фенн удовлетворить, взыскав с мистера Малфоя пятьдесят тысяч галлеонов штрафа плюс судебные издержки. И поскольку проклятие Мелюзины не снимается никоим образом, мистер Малфой обязан в кратчайшие сроки жениться на мисс Фенн, чтобы продолжить её род, раз уж он ранее лишил её такой возможности. Таким образом будет удовлетворён и иск мистера Малфоя «О защите чести и достоинства»... честь его... — судья вдруг затрясся, как-то странно задёргался. — Его честь... честь...

И вдруг он пошатнулся, схватившись за столешницу. А потом рухнул куда-то за кафедру под вопли волшебников. А прокурор Харрингтон бросился к нему с криком:

— Колдомедика сюда! Быстрее! С сердцем плохо...

А Шерилин внезапно поняла, что пол и потолок поменялись местами. И это было плохо. Чертовски плохо. Потому что перед глазами вдруг снова замаячило обручальное кольцо в сафьяновой коробочке. И в отражении камня чернели капюшоны дементоров. Это был конец всему.