Проклятье берсерка или Чужая невеста

– Ты должен отыскать девчонку и привести ко мне. Любой ценой.

Залу наполнял густой полумрак, разбавляемый лишь светом одинокого трепыхающегося огня в серебряном канделябре у окна, за стеклами царила глубокая ночь. Языки пламени бросали отсветы на бордовые портьеры и ластились по каменному полу к ногам хозяина дворца.

Конунг Якоб сидел на железном троне, его тяжёлый взгляд нервно выискивал в тьме ниши с тайным проходом позднего визитёра. Его расслабленная поза была показная, от одного только присутствия воина в комнате по спине правителя скользил каплями холодный пот.

– К какому сроку?

Низкий голос, в котором проскальзывали звериные нотки, прозвучал из совершенно противоположного угла, застав конунга врасплох. Руки мужчины крепко сжали подлокотники трона, он со свистом втянул в грудь новую порцию воздуха и тут же успокоился, на корню задавив панику. Отродье дьявола!  

Якобу было не по себе находиться с гостем в одном помещении, и не удивительно, ведь за плечами зверя всегда маячит смерть, а под сапогами хрустят кости поверженных врагов и разливаются реки крови. Однако венец всевластия на голове конунга позволяет держать таких, как он, на коротком поводке.

…Пока позволяет.

– Вы должны успеть ко дню осеннего равноденствия. Девчонка последняя из рода, только она подходит для удачного завершения ритуала.

Правитель нахмурился, отродье не уточнил, как зовут деву и где искать. Якоб знал, что если надо будет, тот её из под земли достанет.

Он до боли всматривался во мрак, но смог рассмотреть только очертания огромной фигуры в походном плаще. И пусть! Знакомые черты лица лишь снова подстегнут огонь ненависти между ними.

И словно услышав мысли конунга, в темноте сверкнули и погасли янтарные нечеловеческие глаза. Якоб едва заметно дернулся назад и со злости скрипнул зубами, когда гость насмешливо хмыкнул, знал, какие эмоции сейчас испытывает конунг Нирландии.

– Свободен! – Резче, чем хотелось, выкрикнул Якоб.

На скулах мужчины заиграли желваки, он смог окончательно расслабиться, когда едва слышно скрипнула потайная дверь.

Передвигался убийца бесшумно, но скрип создал специально, чтобы у братца невзначай сердце не прихватило.

И на кой ему великому полководцу, поправ на свои дела, надо тащиться за тридевять земель, бить задницу в седле нарка целый месяц, а то и дольше учитывая обратный путь. Наверняка ещё и с капризной девчонкой нянчиться!

…Надо выходит.

Воин скривил рот в презрительной усмешке и с досады заскрипел зубами. Удавка с шипами каждый раз теснее сжимается на горле, бросает в агонию боли порой до недельного беспамятства, стоит попытаться обойти клеймо подчинения.

Янтарь глаз прожигал тьму лабиринта тайных ходов, пока мужчина выбирался из дворца. Даже крысы с мышами за версту затихали и прятались по своим норам, чуяли приближение и злобу человека.

Или не человека вовсе.

Наконец минован последний поворот, с пальцев срывается щелчок с алыми всполохом магии, и замок на обманчиво хлипкой двери отворяется. Мужчина вышел наружу и оглянулся на громаду серого дворца, окружённого неприступной крепостной стеной.

На вершине самой высокой башни колыхался на ветру штандарт конунга Якоба Захватчика. Не зря это слово стоит рядом с именем правителя этих земель. Путь к своей славе и трону братец прогрыз зубами, а дворец построил на костях.

Даже подчинил Его…

Сверр зло сплюнул на землю и оскалился, испепеляя огнем ненависти великолепное каменное творение. Досадно, что устояло.  

Ничего, когда-нибудь он порвет сдерживающие его оковы и отомстит родственничку.  

Сверр тихо свистнул, подзывая своего четвероногого друга, и они поспешили прочь от этого места.

Мерный шелест листвы и перезвон голосов птиц разносились эхом по округе. На лес постепенно опускался вечер. Солнце всё сильнее клонилось к горам, щедро раскидывая багряно-золотые лучи по верхушкам крон, согревая напоследок перед холодной ночью.

Лия запрыгнула на ствол поваленного дерева, тихо пробежалась по нему и перебралась на другое древо, разломанное молнией в последнюю грозу. Забралась на ветку повыше, и, отмахиваясь от паутины и мелких мошек, устроилась для засады. Постепенно успокаивалось от бега взволнованное сердце, она забросила светлую косу за спину и достала стрелу из колчана, наставила лук.

Лия любила честную охоту. Ты оказываешься лицом к лицу с природой, лесом и его обитателями, и начинается поединок.

Девушка не шевелилась, скрытая густой листвой. Ее зоркие глаза всматривались в лес, выискивая добычу, которую она сегодня принесет матушке на ужин. Или уже завтра на обед, как получится.

Внизу зашуршали кусты, но это всего лишь выполз на поляну ёж. Совсем не то. Опустила лук, расслабляя руки. А спустя пару минут наконец появилась достойная цель: парочка диких уток прилетели охладиться в знойный день к скрытому в лесу небольшому озерцу.

Лия приготовилась; всё её тело чуть напряглось, глаза прищурились, наблюдая за птицами. Она выдохнула и задержала дыхание, прицеливаясь: секунда, другая и две стрелы отпущены в движущуюся мишень, а птицы с вскриком попадали на берег озера.

Победа или ликование не отразилась в синих глазах охотницы. Она совершила убийство не ради забавы, а ради пропитания.

Всё в лесу подвластно законам Матери Природы. Кто-то охотник, а кто-то – жертва.

Лия убрала за спину лук и принялась  спускаться вниз, чтобы забрать добычу. Спрыгнув на землю, охотница подняла взгляд к небу.  

Там уже висела полная луна, освещая верхушки деревьев. Долго же Лия просидела в засаде, пожалуй, утки придутся всё-таки на завтрашний обед. Ну, ничего к столу матушка использует запасы вяленого мяса.

Улыбнувшись довольно, Лия направилась к лежавшим на лугу тушкам. Присев возле них на корточки, прошептала:

– Ulribi. Ti qorf veriasde (Прости. Твоя душа свободна).

Во фразе звучало сожаление. Лия вытащила стрелу с сине-зелёным оперением – её отличительный знак, позволяя крови вытечь на траву. В поверье Первых предков считалось, что душа хранится в крови. Прежде чем есть добычу, нужно освободить душу убитого существа, поскольку вкушать душу – великий грех.

Этот маленький ритуал Лия проводила всегда без исключения. Заветы Первых впитываются с молоком матери.

Она вытерла стрелы от крови, собрала в сумку уток и поднялась с колен. Посмотрела на гладь маленького озера, то манило красотой и искушало ночной свежестью, и Лии захотелось смыть с себя пот знойного дня.

Она быстренько избавилась от одежды, оставшись совершенно обнажённой, ветер ласково защекотал кожу, рассыпая по молочному телу мириады мурашек, и игрался с распущенным шелком волос. Сейчас в лунном свете они переливались серебром, а при свете солнца всегда горели золотом – маленькая особенность её народа.

Улыбнувшись, Лия разбежалась и юркнула под воду с головой. Проплыла с десяток метров, легкие запекло, и она вынырнула, жадно хватая ртом чистого воздуха. Плескаться под покровом ночи она частенько любила. А ещё любила танцевать под луной. Вот и сейчас выйдя из воды по пояс, откинула тяжёлые локоны за спину и развела в стороны руки ладонями вниз.

Прикрыла глаза, погружаясь в некий особый транс, в голове зазвучала тихая гармоничная мелодия. Под звуки  флейты ладони плавно изогнулись к звёздному небу, скользнули в сторону, и две водные ленты потекли следом, оплетая спиралью тонкий девичий стан.

Но вот к флейте присоединились барабаны, ритм ускорился, сиганули высокие ноты, и Лия резко отбросила от себя руки, вместе с ними разлетелись в стороны и капли воды, снова опав в озеро. Лия обняла себя, а после красиво изогнувшись потянула руки к огромному яблоку луны, взывая к праматери, прося у неё благословления и долгих лет семье, что однажды приютили маленькую одинокую бродяжку.

Матушке не нравились её ночные прогулки, про танцы и говорить нечего. В первый раз, она застукала её, когда Лии исполнилось шестнадцать годков. Среди ночи её разбудил странный зов, тот был настолько невыносим и силён, что девушка сама не поняла, как очутилась у озера босая и в одной лишь сорочке.

Лию звала пробудившаяся кровь. Матушка в тот день здорово отлупила её хворостинкой по мягкому месту. Но каждое полнолуние этот зов повторялся, Лия пыталась сопротивляться, но была не в силах ему противостоять.

Матушка плакала и сокрушенно качала головой, все переживала мало ли какой молодец увидит и посмеет надругаться! Приёмный отец с тех пор начал учить дочь различным боевым приёмам, чтобы она могла постоять за свою честь и жизнь. Стрельбе из лука обучил, и особенно гордился, когда однажды в спарринге Лия победила его хитростью и ловкостью. Любвеобильные парни и мужики также уходили с тумаками, парочка даже со стрелами в заде.

Мелодия в голове прошивала искрами тело, Лия крутилась вокруг своей оси в одном только ей понятном ритме, а вода повиновалась интуитивным приказам.

Но вдруг Лия замерла, остро ощутив чьё-то постороннее присутствие. Спину прожёг тяжёлый взгляд.

Неужели снова? Давно смельчаков по её душу не объявлялось.

Пальцы сжали рукоять кинжала на бедре, его она практически никогда не снимала. Даже во время сна, тот хранился всегда рядом под подушкой, охраняя сны.

Кто-то по-прежнему наблюдал за ней.

Лия резко обернулась, но никого в тёмной чаще не увидела. И чувство пропало так же внезапно, как и появилось.

Показалось?

Охотница нахмурила брови, в совпадения она верила крайне редко и привыкла полагаться на свою интуицию. Минуту, две, пять Лия напряжённо до боли в висках вслушиваясь в окружающие звуки, но ничего не происходило. В умиротворённой тишине шуршало ночное зверьё, ухал филин и стрекотали в кустах сверчки, а ветер пел сумеречную колыбельную, убаюкивая деревья и дневных жителей леса. 

Не делая резких движений, Лия выбралась из воды и натянула на себя штаны с короткой белой майкой. По сторонам не озиралась, но напряжение не отпускало. Каждая клеточка вибрировала, предупреждая об опасности.

Она подобрала с земли тунику, но надеть не успела – холодное лезвие упёрлось в беззащитную шею.

Всё-таки не показалось.

– Не советую дёргаться, – прозвучал низкий обманчиво бархатный голос, дыхание напавшего пошевелило влажные волосы на макушке. – Ты идёшь со мной.

Лия не боялась. Не впервой ей выкручиваться из подобных передряг. Но удивило, что мужчина смог подобраться незаметно и так близко. И судя по незнакомому голосу это был чужак. Щёки окрасил румянец, он видел её голой!

Однако, следовать совету Лия не собиралась.

Она оттолкнула руку чужака с оружием и, крутанувшись на пятках, отскочила от него и достала свой клинок. Незнакомец был высок и широкоплеч, его лицо скрывала тень от луны и глубокий капюшон.

– Ошибаешься. Никуда я с вами не пойду! – Выплюнула, вставая в боевую стойку.

Взгляд уныло скользнул по лежащим в траве луку со стрелами, ей бы успеть выхватить хоть одну, и вернулся к чужаку. Тот выпрямился, скинул с головы капюшон и повернулся к Лии корпусом.

– Значит, по-хорошему ты не хочешь, – бросил мрачно.

Луна выплыла из-за облака и осветила лицо мужчины. Не молодой парень, тяжёлый непроницаемый взгляд выдавал в нём зрелого закалённого в боях воина. Чёрные волосы коротко острижены, кустистые брови вразлёт сурово сведены на переносице, испещряя длинными морщинами лоб. Нос у него с небольшой горбинкой, видимо, не раз ломаный, а широкие скулы и волевой подбородок, придавили мужчине грозный и немного отталкивающий вид.

Его левый глаз, лоб и щёку перечеркивали три шрама, образующие все вместе какой-то рисунок. Дорожный плащ незнакомца полностью скрывал одежду, под ним наверняка припрятано смертоносное оружие.

И глаза… неестественные золотисто-карие. Они внушали странный трепет и страх.

Лия мотнула головой, разрывая контакт взглядов и отгоняя оцепенение, которое захватывало с каждой последующей секундой, что она смотрела пришлому в глаза.

– Что вам нужно от меня? – Спросила, с неудовольствием услышав, как дрожит её голос. Разозлилась и покрепче сжала рукоять кинжала.

Незнакомец, словно насмехаясь над ней, скривил рот в пренебрежительной усмешке, подогревая злость Лии, и неторопливо откинул за плечи полы плаща, освобождая мускулистые руки для действий. Поигрывая мышцами перекинул из руки в руку свой клинок, показательно размял с хрустом шею и прежде, чем броситься в атаку, сказал:

– Не мне.

Сердце грохотнуло, в ушах набатом зазвучал адреналин. Лия рванула в сторону, а затем поднырнула под правую руку мужчины, оставляя на оголённом предплечье тонкий кровавый росчерк, и вдобавок пнула пришлого под колено. Естественно, он даже не вскрикнул. Более того, Лия поняла, что он забавляется и специально позволил себя достать.

Мужчина медленно обернулся, оценил буреющий порез, и вновь глаза его сверкнули чем-то непонятным.

– Не дурно, девочка. Воин в юбке, значит, ещё и с луком и стрелами наперевес. – Последний предмет он как раз несильно пнул сапогом.

От досады захотелось рычать, не любила Лия, когда её недооценивают. А этот ещё смеет насмехаться!

Всё-таки рыкнув, Лия кинулась на мужика сама, он отпрыгнул, и они закружили по поляне, словно в салки играли. Лия пыталась царапнуть его по физиономии, добавить парочку свежих шрамов, чтоб не повадно было нападать на беззащитных девушек, а пришлый умело уворачивался.

Но ему это быстро наскучило: пропустив девицу вперёд, он ударил ребром ладони по лопаткам, выбивая из неё дух, затем схватил за голень и резко потянул на себя. От неожиданности подкошенная Лия рухнула грудью в траву, а незнакомец заломил ей руки и уселся на спину, придавив к земле своим немалым весом. Кинжал он тоже забрал.

– Всё, допрыгалась?

– Слезь с меня, кабан паршивый! – Прошипела Лия хрипло, начав извиваться под тяжестью мужского тела, но куда там, словно гора придавила.

– Кабан? – Прозвище повеселило Сверра, но тут девчонка заелозила под ним, и он не менее хрипло, чем пойманная добыча рыкнул: – Прекращай ёрзать, а то отымею прям здесь!

Чресла налились приятной тяжестью от дёрганья охотницы и удержать мысли в нужном русле становилось всё труднее. Угроза подействовала, дева вообще перестала шевелиться.

В досаде Сверр сжал губы в тонкую линию, с этой синеглазой пигалицей изначально всё пошло не так. Нет бы ему её сразу вырубить, как только она спрыгнула с дерева за упавшими утками, но отчего-то замешкал. А когда охотница начала скидывать с себя одежду, чтобы искупаться в озере, у него дыхание перехватило!

У него! Познавшего уже абсолютно все грани страсти и не одну сотню женщин. Но ведь действительно дух захватило, как у неопытного мальчишки в первый раз увидевшего нагую девицу.

А девица та не подозревая о слежке, бесстыдно плескалась в прохладной воде, на спине плавала, выпятив на его жадное обозрение аккуратные груди с торчащими от холода сосками. А после… стала танцевать. И вода слушалась её также, как ему повинуется пламя.

Необыкновенное зрелище.

Воображение Сверра мигом нарисовало, как водные потоки послушно выполняли все команды ночной нимфы, будто были продолжением тонких рук, как скользили каплями по бархатной нежной коже, ласкали грудки и упругий живот, устремляясь ниже меж ног. И Сверр не выдержал, ослабил на секунду контроль, а она его заметила.

Тряхнул волосами, изгоняя из головы ненужные образы, и удивился, почему сладкая охотница под ним совсем затихла. Не отключилась ли от страха? Похоже, что палку он всё-таки перегнул.

– Эй? – Тронул аккуратно за плечо, но девчонка не отозвалась. Сверр склонился, вслушиваясь в её дыхание. Вот здесь и крылся подвох.

Пигалица дождалась момента и резво заехала затылком ему в нос. А после хотела ползком дать дёру, но Сверр удержал.

– Ах ты зараза!

В голове звенело, перед глазами замелькали светлые круги, но он подтянул обидчицу обратно за ягодицы и перевернул к себе лицом. Сграбастал запястья в одну свою ладонь, ещё и удивился их хрупкости, а другой рукой за горло придавил деву к земле. Сделал это неосознанно, но затылком Лия приложилась знатно.

Они застыли друг напротив друга. Их лица оказались рядом.

Сверр зло фыркнул, из носа сочилась кровь, стекала по подбородку и срывалась каплями на светлую майку фурии, пачкая уродливым пятнами влажную ткань. И Сверр громко сглотнул, уставившись на просвечивающиеся  горошины сосков. Снова его бросило в жар, а член в штанах заломило от болезненного желания.

Изо рта строптивой девы вырвался сиплый вздох, привлекая внимание мужчины к пухлым губам. Пелена карусели перед взором Лии спала, и она широко распахнула веки. Вопль ужаса застрял в глотке, так и не вырвавшись наружу – незнакомец нависал над ней и смотрел в упор янтарными глазами, в которых полыхали языки пламени.

Первая матерь! Да это же..!

– Т..ты… ты берсерк!

– Поздно же ты заметила, – воин зло хмыкнул и моргнул, и его глаза вновь сделались светло-карими. – Отдохни пока.

С этими словами Сверр сдавил сонную артерию на шее Лии, и она провалилась во тьму.

***

В голове шумело, виски разрывала боль, а к горлу подкатывала горькая тошнота. Вдобавок тело ритмично тряслось и подпрыгивало, как от верховой езды.

Лия со стоном разлепила тяжёлые веки, перед глазами стояла густая пыль, и мелькали лошадиные копыта. Её действительно бесцеремонно везли, перекинув через седло вниз головой!  

На кочке тряхнуло сильнее, и Лия еле сдержала рвотный порыв. От неудобной позы тело затекло и неприятно ломило, пошевелиться не получилось, она оказалась плотно завёрнута в какую-то ткань. Плащ? Нет, скорее жесткое покрывало.

Уже светало. Лия повертела головой и наткнулась на чёрный с серебряными бляшками мужской сапог в стременах.

– Что за..? – Сухой язык ворочаться во рту не хотел, и Лия закашлялась. Разум наконец прояснился, и воспоминания минувших событий расставили всё по местам.

Её похитили! И кто? Берсерк..!

Одно упоминание о них наводило на людей панику и ужас. Берсерки – ожившая легенда. Это проклятые темным духом беспощадные воины, не знающие милосердия. Ходили слухи, что во время боя ими овладевает бесконтрольная ярость, и они превращаются в каких-то диких зверей. И что они совсем не чувствуют боли от ран! А тем, кому не посчастливилось столкнуться с ними, практически не выживали. А если и выживали, то лишались рассудка.

И сейчас один из проклятых везёт Лию… куда? И, главное, зачем?

Она замычала и задёргалась в седле, чтобы похититель обратил на неё внимание. Мужская рука крепче обхватила поперек туловища, и Лию наконец усадили прямо в седле лошади.

…Не лошади.

Лия поперхнулась воздухом и, сдув с лица мешающие волосы, во все глаза уставилась на нечто. Длинное мощное серое тело держало широкую лохматую голову на короткой шее, уши стояли торчком и шевелились от любого звука. Ноги у существа имелось четыре, и оканчивались они не копытами, как Лии привиделось сначала, а когтистыми лапами. А ещё был хвост с острым шипом на кончике.

Словно почувствовав к себе интерес, зверюга повернула морду, и Лия отшатнулась от неожиданности, вжавшись в грудь державшего её мужчины. Тварь отдаленно походила на льва, только у неё была синюшная шерсть,  два ряда острых зубов, и глаза светились фиолетовым. На висках, костистых скулах и под челюстью крепились поводья, которые крепко сжимал в одной руке берсерк. 

Сверху послышался смешок. Лия очнулась от оцепенения и завозилась в кольце рук.

– П..пу… – прокашлялась, хорошо продрав саднящее горло, – отпусти меня немедленно!

– Нет, – отрезали.

И берсерк спокойно продолжил путь. Лия опешила, вот это наглость! Но сдаваться она не собиралась, извернулась и укусила мужчину за оголенное плечо. Сильно так.

Сверр рыкнул, мгновенно взбесившись, и не прекращая хода за волосы оттянул девчонку. От боли Лия разжала зубы и замерла, затрепетав от страха, потому что хмурой тучей мужчина нависал над ней и сверлил яростным взглядом. 

Он злился. Как спокойно было, пока девчонка находилась без сознания.  Соблазн вырубить её снова Сверр с трудом подавил, рано или поздно, но им всё равно придется поговорить. Поэтому он заставил себя успокоиться.

– В полдень мы остановимся на несколько часов для привала. А пока терпи. Или мне засунуть в твой рот кляп и снова перевесить через седло?

Альтернатива Лии естественно не понравилась, и она отрицательно качнула головой. Пить хотелось неимоверно, и облизнув сухие губы, она попросила:

– Воды.

Неосознанно Сверр проследил за мелькнувшим розовым язычком меж пухлых губ, скрипнул зубами, но полез в седельную сумку за бурдюком. Откупорил крышку и прижал край ко рту девчонки, и только сейчас наблюдая, как она жадно глотает воду, вспомнил, что так и не узнал её имени.

Поторопившись, она закашлялась, и Сверр вновь усадил её ровно, даже по спине прихлопнул, помогая откашляться.

– Как тебя зовут?

Скосив на него злые глазищи, охотница заелозила, пытаясь устроиться поудобнее, и тихо ответила:

– Лия. А тебя?

– Меня Сверр, – устав от её ёрзаний, он сам подвинул её к себе плотнее, устраивая голову светловолосой на локте.

– Зачем я тебе, Сверр? –  Лия затаила дыхание в ожидании ответа. Напрасно.

– Мне ты не нужна, – коротко ответил.

– Кому тогда?

Но берсерк разговаривать явно был не намерен, он подстегнул за узды скакуна, увеличивая темп.

– Потом узнаешь. А сейчас молчи, если не хочешь оставшийся путь ехать вниз головой.

Лия запыхтела, но возмущения пришлось проглотить до поры до времени. Сначала она наблюдала за проносившемся мимо пейзажем, но лес сменялся полями, а потом снова лесом, и ей это быстро надоело. Она закрыла глаза, воскресая в памяти родные лица матушки, отца и сестрицы. Наверное, они уже заметили её пропажу и начали искать. Матушка волнуется и плачет безутешно.

Только вот не найдут…

Одинокая слезинка скатилась по щеке Лии. Не найдут.

От мерного укачивания она вскоре уснула. Снились Лии жёлтые глаза зверя. Тот бежал за ней, преследуя по пятам по чаще ночного леса, но на глаза не показывался. Лия вздрагивала каждый раз и спотыкалась, когда янтарные огоньки загорались то справа, то слева в темных кустах, а чёрные тени деревьев тянули к ней свои коряги-руки, намереваясь схватить. Зверь словно в ловушку загонял.

В очередной раз Лия оступилась и рухнула в пожухлую листву, поднялась на четвереньки и замерла, услышав за спиной предупреждающее рычание.

Зверь дышал ей в спину! Нагнал…

Он нависал над ней и скалился в угрозе. От его утробного рыка по позвоночнику скатилась холодная капля пота, а кожу прошило колкими иглами мурашек. До жути было страшно пошевелиться, но нездоровое любопытство заставило Лию медленно оглянуться через плечо, и сердце замерло, а волоски на шее встали дыбом – два огромных глаза нависали над ней! Расплавленный янтарь гипнотизировал, тело цепенело, а дыхание обмирало на дрожащих губах.

Темно. Силуэт твари походил на рослого волка. Зверь с интересом принюхался, ткнулся мокрым носом в лоб Лии и фыркнул. А потом просто исчез.

Проснулась и Лия.

Гул сердца оглушал, до сих пор стоял в ушах. Ещё не отойдя ото сна, она забилась в руках Сверра, решив, что  зверь всё-таки атаковал.

– Эй! Тише, ты чего? – Берсерк несильно встряхнул кокон с девчонкой, приводя её в чувства.

Голова Лии мотнулась взад-вперед, и оковы странного сна наконец выпустили её. Проморгавшись, она залипла на склонённом над ней мужским лицом, смотрел он обеспокоено, вопросительно приподняв левую бровь. Шрам снова приковал к себе внимание, и Лии вдруг подумалось, что такие три ровные порезы оставили на коже специально. Но зачем?

– Ничего… – буркнула и отвернулась от него.

Сверр пожал плечами и устремил взгляд на дорогу. По ощущениям Лии за время, пока она спала, прошло около четырех или пяти часов. Солнце ещё не поднялось так высоко, но уже жалило горячими лучами. Или Лии было так жарко от плотной ткани покрывала, в которое её закатал воин. Да она промокла под ним от пота до нитки!

– Долго ещё до привала? – Уточнила с надеждой. Жаловаться конечно не хотелось, но знать сколько осталось париться в треклятом коконе даже очень.

– Уже скоро.

«И на том спасибо», – хмыкнула Лия про себя. Свою отбитую пятую точку она практически не чувствовала, остальное тело покалывало от дискомфорта, но ещё терпимо.

И действительно через пару часов степь закончилась, и серая зверюга нырнула в заросли дикого малинника у кромки горного хребта. Елово-сосновый лес скрыл их от посторонних глаз, как родных. Он был такой густой, что сквозь высокие кроны свет солнца проникал слабо, создавая иллюзию вечера вместо разгара дня.

Сверр без команды остановил ездуна, просто натянув поводья, и тварюга повиновалась, послушно затормозила. Лия так и не придумала ей название, а спросить не решилась. Берсерк поудобнее перехватил свою ношу в руках и вытащил вторую ногу из седла, чтобы спешиться. Снял Лию и… бесцеремонно бросил на землю в сухие еловые колючки, а сам вернулся к прикрепленным к крупу животного сумкам.

Ударилась Лия не сильно, но бок ощутимо прихватило и закололо. Стиснув зубы и зашипев, она принялась раскручиваться из опостылевшего покрывала, и когда ей это всё же удалось, вскочила на слабые от долгой расслабленности ноги, пошатнулась, но устояла, а чтобы не рухнуть, вцепилась  в сосновую ветку.

– Ну ты и… сволочь редкостная! Спасибо, что не сбросил со спины твари на ходу! – Ощетинились, буравя испепеляющим взглядом спину мужчины, очень жалея, что нельзя убить одними только глазами.

– Нарка.

– Что? – Не поняла Лия, растерянно заморгав.

– Надо было сбросить, говорю, чтоб язычок свой острый прикусила. И не твари, а нарка. – Достав из сумок какие-то вещи, Сверр направился к вмиг подобравшееся при его приближении девчонке. 

Его рассмешило то, как она на него реагирует, словно он сейчас набросится на неё и… Вот что «И» лучше ему не думать. Глаза прикипели к испачканной его кровью майке охотницы, ткань была влажной от пота и отлично обрисовывала небольшие груди. Растрепавшиеся от поездки светлые волосы фурии не особо скрывали её.

Не представляя какие мысли крутятся в голове мужчины, Лия выглянула из-за его спины и посмотрела на этого нарка. Зверюга довольно порыкивала, избавившись от тяжести наездников, и резвилась на сравнительно небольшой для её габаритов поляне.

– Это имя такое у ней?

– Нет, порода. И это самец, если что. Держи.

– А? – В лицо прилетела одежда, её собственная туника, а в руки маленькая стеклянная баночка. Лия вопросительно на него посмотрела.

– Там, в двадцати метрах, – берсерк указал направление рукой через редкие кусты терновника, – протекает речка. Можно помыться, но вглубь лучше не заходи – холодное стремительное течение утащит мгновенно, и пикнуть не успеешь.

Сверр развернулся и побрёл к брошенному на колючках покрывалу, скинул на него свой пыльный плащ и ещё парочку каких-то вещиц. Наблюдая за ним Лия недоуменно хмурила брови и кусала губы. И он вот так просто отпустит её помыться, не опасаясь, что сбежит? Словно прочитав её мысли, мужчина добавил:

– Советую поторопиться, три часа мы здесь торчать не будем. И да, – зыркнул остро, – пытаться бежать от меня бесполезно.

Ничего не ответив, Лия гордо вздёрнула подбородок и пошла куда послали. Не сомневалась, что догонит. Да и глупо бежать без подготовки и оружия.

Ничего, шанс ещё обязательно представится. Кому бы она там не понадобилась – перебьётся. Сбежит, усыпит бдительность берсерка и обязательно сбежит!  

Неширокая речушка обнаружилась вскоре. Лия и не заметила, как выскочила на неё, злость на мужчину распирала изнутри и требовала немедленного выхода.  Появился вот на её голову… берсерк окаянный! На эмоциях Лия содрала с себя грязную майку и штаны, осмотрела кровавые пятна и тут только до неё дошло в каком виде вчера и сейчас она предстала перед Сверром.

Щеки раскраснелись, а дыхание участилось. Она оглянулась по сторонам, но берсерка нигде видно не было. Да и не стал бы он подглядывать. Хотя вчера именно этим и заниматься, пока она танцевала под луной.

Каков подлец!

Лия быстро юркнула в воду и сразу затрясла зубами от холода, вода была просто ледяная! Откупорив тёмную баночку, Лия искренне порадовалась мылу. И фыркнула: не в том месте у берсерка сидит забота! Но тем не менее за мыло она ему благодарна.

Памятуя об указе не задерживаться, Лия в темпе вымыла волосы и даже постаралась отстирать испорченную майку. Получилось не очень, но лучше чем была. Затем выбралась на берег, отжала длинные тяжёлые волосы от влаги и натянула на себя всю одежду. Влажная майка под плотной сухой туникой холодила кожу стекающими по спине и животу каплями, ну и пусть.

Зато прилично одета. Волосы уже заплетала на ходу в две косы. А вернувшись обратно на поляну, Сверра Лия не обнаружила.

Берсерка нет. Нарк имелся.

Серый зверь преспокойно себе обгладывал чью-то кость и урчал в удовольствии. На секунду в голове стрельнула злорадная мысль: а не берсерка ли? Жаль, но явно не его. Лия постояла минут пять, напряжённо вслушиваясь в тишину леса, но следов  присутствия мужчины не было слышно.

Метнула взгляд на нарка, в груди заполошно застучало сердце, ускоряя ток крови по венам. Вот он шанс! И больше не мешкая кинулась к твари, но в четырех шагах затормозила, осторожно присматриваясь к нарку. Послушается ли он новую наездницу?

Лия сделала ещё шажок, нарк повёл ушами и обратил на неё внимание: рассматривал с интересом, агрессии не проявлял.

– Хороший… мальчик.

Лия обаятельно улыбнулась, пытаясь понравиться и расположить его к себе. Зверь повёл носом, бросив кость, и сам подошёл к Лии, ноздри его затрепетали, втягивая запах, и судя по тихому довольному урчанию запах ему пришелся по душе. Он легонько боднул взвинченную Лию в плечо и подставил макушку под ладонь.

– Краса-авец ты мой, – проворковала она с облегчением, потрепав синюю шерсть между ушей. – Ты ведь не будешь против, если мы с тобой прокатимся? А я тебя потом чем-нибудь вкусным накормлю, идёт?

Зверь фыркнул и подбоченился, будто действительно понимал, что Лия ему сказала. Она вновь оглянулась, берсерк по-прежнему не появился. Треска веток под тяжёлыми сапогами тоже не слышно. И поверив в свою удачу, Лия сноровисто запрыгнула в седло, дернула поводья и негромко крикнула нарку:

– Вперёд, друг!

И он послушно рванул с места. Управлять нарком оказалось несколько сложнее, чем обычной лошадью. Зверь мощнее, норовистее, но и значительно быстрее. За минуту они вырвались из объятия игольчатого леса и понеслись галопом по степи. Лия улыбалась во весь рот от стремительного бега.

…Пока до ушей не донёсся характерный свист, на который среагировал нарк.

Тварюга встала на дыбы, Лия взвизгнула и с трудом удержалась в седле, а затем нарк помчался к своему хозяину. И как Лия его не одёргивала, не просила повернуть и скакать прочь, не помогло. Отбросив тогда за ненадобностью поводья она вцепилась в луку седла и угрюмо смотрела на приближающегося с каждой секундой берсерка.

Сверр стоял у кромки леса, расставив ноги на ширине плеч, солнечные лучи просвечивали его со спины, устрашая впечатление. Руки он скрестил на предплечьях и большим пальцем с намеком постукивал по рукояти своего меча, прикреплённого к поясу брюк. Выражение лица мужчины было не понять, словно маску нацепил. И лишь глаза выдавали, как он сейчас зол.

Нарк поравнялся и ним и остановился. Зафырчал, как ни в чём не бывало и принялся зачем-то вылизывать левую лапу. Лия молчала, разглядывая свои побелевшие от усердия ладони. Сверр тоже. Не долго.

– Додумалась угнать нарка. Отчаянная. – Произнес почти без гнева, но нотки последнего всё-таки проскальзывали в низком голосе. – И дурная!

Мужчина рявкнул вдруг так неожиданно и яростно, что Лия подняла на него растерянные глаза. Вот теперь на скулах берсерка заиграли желваки, а руки сжались в кулаки с отчётливым хрустом.

Меж тем нарк тоже рыкнул и пихнул хозяина в живот. Сверр со свистом втянул в себя воздух и отрывисто выдохнул, покосился почему-то на нарка, но заметно успокоился.

– А ты молодец, понравилась нарку, если он позволил оседлать себя, – похвалил обманчиво мягко, похлопал ладонью по крупу зверя и погладил по широкому носу. И огорошил: – Обычно нарки сразу растерзывают таких смельчаков на месте.

Лия вскинула на зверюгу затравленный взгляд.

– Ч-что?

– То, девочка. Я не шутил. Считай, что тебе повезло.

Сверр схватил поводья и повел зверя в заросли леса. Как он злился! Лия видела это по сжатым в тонкую полоску губам и напряжённым мышцам плеч и рук с толстой сетью перевитых вен.

Лия и сама понимала, что сглупила. Запоздалый страх подкинул красочные картинки того, что нарк мог с ней сделать. Брр! Вдруг она заметила знакомое оперение стрелы, торчащее из седельной сумки. Её стрелы. И длинный свёрток, прикрепленный ремнями на боку животины – скорее всего лук.

Осторожнее и как можно незаметнее она откинула ткань, показался черный изгиб дерева. Берсерк прихватил её оружие! Лия выхватила из ремней лук со стрелой и спрыгнула с нарка, отскочила на несколько шагов и нацелила лук на берсерка. Нарк потопал дальше, а Сверр остался стоять неподвижно. Голову в её сторону повернул, во взгляде поселилась усталость.

– Никак не успокоишься, да?

– Я не пойду с тобой добровольно. Отпусти!

– Ты ещё не поняла, что не отпущу? – Сделал шаг к ней, и Лия сильнее натянула тетиву.

– Не приближайся, я выстрелю.

– Ну так давай, – второй шаг. Сверр развёл руки, облегчая ей цель.

Третий шаг. Усмехнулся про себя, заметив, как она шумно сглатывает, как дрогнули на долю секунды пальцы, со знанием дела крепко сжимающие дерево. Несомненно Лия была прирожденным охотником, однако…

– Чего медлишь? – Остановился в метре, в упор смотря прямо в синие глаза девчонки, в них застыли страх и нерешительность.

Взгляд Лии метнулся от открытой шеи мужчины к груди, где билось незащищённое сердце. На нём был только один кожаный доспех, не закрывающий руки. С натяжкой его можно было назвать хорошей защитой! Её стрела за доли секунды пробьёт тонкую, пусть и прочную кожу, но…

– Никогда не убивала человека, верно?

Сверр упёрся грудью в острый наконечник. Лия закусила губу и отвела глаза, ощущение, что попала в западню усилилось. Берсерк повернул её голову к себе за подбородок и подлил масла в огонь:

– Страшно всегда только в первый раз. Тот, кого ты убьёшь, станет преследовать тебя со снах, а потом из-за чувства вины будет мерещиться наяву. И это будет продолжаться до тех пор, пока ты не сойдёшь с ума и не начнёшь убивать ещё. Один за другим, больше, пока лиц станет слишком много, чтобы помнить их все. А затем придет безразличие.

Жутко! От слов мужчины Лию сотрясла нервная дрожь. Сколько сотен или может быть тысяч он уже убил, если так спокойно рассуждает о смерти?! Сколько душ погубил безвинных и виновных? Столько, что Лии и не снилось.

Он – берсерк! И этим всё сказано.

Глубоко и хрипло дыша, она стиснула в руках лук и перья стрелы и с вызовом посмотрела Сверру в лицо.

И терпение его лопнуло, как слишком натянутая тетива. Почти с таким же глухим хлопком и лёгким треском. Осуждение в красивых глазах цепляло что-то внутри. Не давало трезво мыслить. Сверра бесило, что приходится возиться с девчонкой, бесило, что она не сдается и продолжает сопротивляется.

И восхищало. Она не билась в истерике от страха перед ним, не падала ниц и не лебезила, пытаясь угодить. Лия была живая. Искренняя. И ему это нравилось в ней.

Неуловимым движением он выбил лук из её рук и откинул в сторону. Лия испуганно пискнула и попыталась ударить его в челюсть кулаком, Сверр увернулся, подсек ей ноги и прижал своим телом к траве, практически обездвижив.

– К кому ты меня везёшь? И зачем? Скажи! – Брыкалась она, силясь сбросить с себя тяжеленую тушу берсерка.

В глазах Лии бурлило негодование. Она не понимала, за что судьба с ней играет в эти игры? Чем она провинилась перед предками?

– Прекрати! Тебе ничего не изменить! И я не в силах.

– Да почему? Зачем, ответь мне?! – Сверр покачал головой и зарычал.

Диким зверем зарычал, и глаза его налились кровью, черты лица заострились и подернулись дымкой. Будто кто-то или что-то стремилось вырваться из плена наружу.

Лия съежилась под этим прожигающим взглядом. Выгорала как брошенная в огонь бумага. Как она могла забыть, что перед ней не обычный человек!

Но Сверр не хотел пугать её. Не хотел раньше времени открывать неутешительную правду. И ему было жаль эту гордую сильную охотницу. Но он действительно не мог ничего изменить. Впервые у него заскрипело сердце, забилось чаще нужного, а в груди заскребли проклятые кошки.

Он смотрел в эти немного наивные небесные глаза и видел в них недосягаемую для себя свободу. Лия была свободна, но он отобрал её у неё и везёт в неизвестность. Но правда ещё хуже.

А ещё ему очень хотелось взять и требовательно смять искусанные уста в поцелуе. Вкусить её сладость. Маленькая охотница наверняка была сладкой, как малина на кустарнике за их спинами. И такая же дикая и колючая, как эти сочные ягоды.

Горячее дыхание берсерка разбивалось о её кожу. Он так смотрел… с обещанием, что сердце предвкушающе ёкало, а в животе сжималось в тугой узел приятное томление. И Лия думала, что берсерк поцелует.

Сверр снова втянул носом воздух. С наслаждением, со вкусом, словно выпил залпом дорогое вино. Вереск… девчонка вся пропала им. И хмель этот проник в голову, отравляя, заставлять желать того, что ему не положено.

Ту, что не ему предназначена.

И как тяжело было сопротивляться!

А она губы неосознанно облизнула. Демонова охотница! Совершенно не ведает, что творит, и как это действует на него. Еле сдержался, чтобы не наброситься. Правду говорят, что запретный плод слишком сладок и желанен.

– Вставай! – Сверр откатился и подал Лии руку, она замешкала, но всё-таки вложила свою маленькую ладонь в его огромную ручищу.

Зря. Берсерк рывком поднял Лию на ноги и… обвязал крепко накрепко запястья веревкой, да так, что не разорвать. Откуда только взял?!

И ладно если только руки повязал, но нет! Берсерку этого показалось мало, он завел Лию в лес и прикрепил верёвку к седлу нарка. Пояснил мрачно:

– Больше бегать за тобой я не намерен.

Лия сидела возле зверюги прямо на сухих сосновых иголках, поджав под себя ноги, и жевала кусочки вяленого мяса и копчёного сыра, которыми поделился с ней гад берсерк. Сидеть на покрывале рядом с мужчиной она гордо отказалась.

Ещё чего! Да она с ним разговаривать не будет. Посадил на верёвку, словно животное!

Лия отвернулась от Сверра к дремавшему нарку, чтобы не видеть его подлой физиономии, но берсерк будто в насмешку сверлил спину задумчивым взглядом. И у Лии мурашки расползались от лопаток и ниже, не давая расслабиться и спокойно дышать. Хотелось психануть и оказаться от пищи, наорать на него, побить, причинить хоть какой-нибудь вред, но Лия была реалисткой и понимала, что этим ничего полезного не добьётся. Ей нужно хорошо есть и копить силы, выжидать следующий подходящий момент и делать ноги. Так, чтоб уже не догнал.

Хотелось ужасно пить, но просить об этом мужчину не хотелось от слова совсем. Проглотив последний кусочек сыра, Лия грустно вздохнула и ещё раз осмотрела свои связанные руки. Веревка крепкая, Лия чувствовала в ней отголоски магических плетений – такую не разорвать и не разрезать. Она пыталась, и отвязать другой конец от седла нарка тоже, но всё без толку. Скосила глаза на берсерка, подстраховался гад!

А Сверр как раз выудил из недр сумки тот самый бурдюк с вожделенной водой и принялся пить, чуть не подавился, поймав злющий взгляд охотницы. Наверное она пожелала ему захлебнуться насмерть. Сверр хмыкнул, не дождется. И стал с преувеличенным наслаждением пить воду, до его обостренного слуха донёсся жалобный вздох, и девчонка поспешно отвернулась от него. Тоже хочет пить, но не просит.

И не попросит. Слишком для этого гордая и независимая: – «Посмотрим, насколько тебя хватит».

Сверр встал, Лия подобралась при его приближении и тоже вскочила, он знал, что она чувствовала себя не уютно под его давящим сверху взглядом. Её глаза не отрывались от кожаного мешка с водой, но она продолжала молчать и сглатывать от жажды.

И Сверр понял, что подыхать будет, но не попросит! Упертая, как ослица.

– Держи, – сунул мешок в ладони. Лия вздрогнула от его резкого голоса, но взяла бурдюк. Отвинтить крышку связанными руками у неё не получилось и Лия справилась при помощи зубов. Находчивая. Она делала жадные большие глотки, и несколько капель скатились по острому подбородку.

У Сверра в горле пересохло, но от совершенного иной жажды. Он стиснул зубы и буркнул громче, чем хотелось бы:

– Хватит! Нам нужно экономить воду.

Лия с сожалением вернула ему мешок, вытерла губы о предплечье и отвернулась. Благодарить ожидаемо не стала. Сверр хмыкнул и тихо свистнул, поднимая спящего нарка, и пошел собирать вещи.

Лия наблюдала за ним. Присматривалась, выискивая слабые места, но разве у проклятых тьмой они есть? Должны! У всех имеются. Сверр был крепким и высоким, тугие мышцы на руках перекатывались буграми под кожей при каждом движении, он с лёгкостью нёс тяжёлые вещи и прикреплял к боку нарка. Лия ойкнула, когда зверь вдруг лизнул её ладони, отвлекая от исследования.

– Что… что ты от меня хочешь? – Он ещё пугал её, и она отошла на шаг от серой твари, но нарк снова ткнулся носом в ладони и засопел. Лия растерянно сказала: – Я не понимаю тебя.

– Вальдер! Не наглей и отстань от неё. Вечером поохотишься, – отогнал его пленитель.

Вальдер? Значит, вот как зовут нарка. Лия удивлённо моргнула, а зверь недовольно фыркнул и обиженно отвернул морду, увлекшись ползающими жуками на сосновых иголках. Теперь она догадалась, что он хотел: её ладони пахли едой и нарк требовал угощения. Хорошо, в следующий раз она припасет для него кусочек.

Внезапно Лию оторвали от земли сильные руки и усадили верхом на нарка, а сзади к спине прижалось мощное тело берсерка. Руки мужчины обняли по бокам и натянули поводья, понукая зверя отправиться в путь, а бедрами он соприкоснулся с её ногами.

Это было слишком близко! Слишком тесно!

Лия дышала через раз, чувствуя обжигающее тепло берсерка через одежду, а он уверенно вывел нарка из зарослей хвойников, и они поскакали по краю леса к горам. Сердце Лии бахало, где-то в районе горла, и она боялась им подавиться. И очень пожалела, что находится сейчас не в коконе из покрывала, как прежде, в нём-то практически не ощущались нежеланные объятия мужчины.

Она схватилась за луку седла и попыталась отодвинуться, чтобы их тела меньше соприкасались, но нарк начал подниматься по горному склону, и от хаотичных рывков зверя Лия скатывалась обратно.

– Прекрати шевелиться, а то перекину через седло! – Хриплым голосом опалило ухо, и Лия замерла. Нарк в очередной раз подпрыгнул, и её сильнее вдавило в берсерка. Шумно вздохнув, он прижал её рукой за талию к своему торсу, пояснив: – Расслабься, если не хочешь вылететь на ходу. Подъем крутой и опасный.

Сам Сверр возвёл глаза к облачному небу – это будет долгая и изнурительный дорога.

 Они забирались всё выше и выше. Миновали густые заросли, благо нарк был здоровым и колючие ветви хлестали только по голенищам сапог. А потом Вальдер выскочил на скалистую заброшенную тропу, поросшую дикими лианами и рассыпанным множеством валунов. Через пару часов тропа закончилась, и зверь стал плавно перепрыгивать уступы и проворно скользить по серым склонам утёсов, управляемый твердой рукой хозяина.

В такие опасные и непривычные для неё моменты Лия зажмуривала в страхе глаза и, наплевав на стеснительность, сама прижималась к мужчине. Какие только выверты и длинные прыжки через пропасть совершал нарк! Жуть.

В пути они провели время до позднего вечера. Лия была полностью вымотана морально и истощена от напряжения, веки слипались, хотелось есть и по нужде, но она не смела жаловаться, стойко терпела всё трудности и неудобства. И когда солнце село за хребты, берсерк решил наконец остановиться на ночлег.

Им попалась довольно просторная пещера, в ней поместился и зверь. Берсерк развязал Лии руки, и отпустил нарка охотиться. Чтобы справить естественную потребность организма,  Лии пришлось отойти от пещеры и спрятаться за большой булыжник. Бежать даже не пыталась, пока это бесполезно. Делала свои дела в темпе, поскольку берсерк предупредил о возможных ползучих гадах и зверей покрупнее. Стать чьим-то ужином ей естественно не хотелось.

Когда вернулась обратно, то с удивлением обнаружила, что Сверр  развел костер и… жарил на импровизированном вертеле подстреленные вчера Лией тушки уток. Причём они уже были распотрошённые, очищенные от перьев и хорошо просоленные, поэтому и не испортились за день.

Сидя рядом, Лия наблюдая за умелыми приготовлениями Сверра, повела бровью: спрашивается, и когда только успел с ними повозиться? Похоже, пока она вчера находилась в отключке. Правильно, зачем добру пропадать, если оно может сгодиться для пропитания?

Плотно поужинав, Сверр велел укладываться на ночлег, и руки Лии снова связал, сволочь.

– Чтобы ты меня ночью не прирезала, – пояснил со смешком. А Лии очень сильно захотеть плюнуть ему в лицо, но сдержалась. Незачем усугублять ситуацию.

Пока она его мысленно четвертовала с особой изощрённостью и жестокостью, берсерк преспокойно себе расстелил у полыхающего огня покрывало и улёгся на одну сторону, как бы молча предлагая занять вторую половину. Смотрел исподлобья и насмешливо, вслух слов никаких не говорил, ожидая, что Лия будет делать.

Ага, перебьётся! Ложиться рядом с незнакомым мужчиной она точно не собиралась, лучше мёрзнуть на каменном полу в одиночестве. Лия кусала губы, взгляд нервно шарил по пещере в поисках альтернативы. В одиночестве спать ей не пришлось. К счастью вернулся сытый и довольный своей жизнью нарк, и Лия решила устроиться под его теплым боком. Тот против компании не был и радостно лизнул её в ладони. На этот раз угощение Лия ему оставила, жирная и сочная ножка птицы за секунду исчезла в глотке зверя.

Вальдер благодарно фыркнул и развалился на камнях, а Лия поняла, что совсем перестала его бояться. Интуитивно чувствовала, что зверь вреда не причинит. Она натаскала в пещеру, где он облюбовал место, листьев папоротника и ещё каких-то растений, имитируя мягкий настил, и, повернувшись к мужчине спиной,  свернулась в калачик у мерно вздымающимся бока нарка. От Вальдера исходил хороший жар, чтобы греться.

В ночной тишине раздавались тихий треск тлеющих поленьев в костре, глухое уханье сов снаружи и глубокое дыхание нарка рядом. Лия ощущала прожигающий спину взгляд берсерка и никак не могла расслабиться. Сон как назло не шёл, а в голову лезли разные бестолковые мысли и переживания. Но вскоре усталость всё-таки сделала своё дело, и мор одолел Лию.

И прежде чем, совсем отключиться, она почувствовала, как на тело легло приятное тепло – это Сверр укрыл её своим огромным плащом.

– Спасибо… – засыпая прошептала она, хотя зареклась себе, что не будет с ним разговаривать.

***

Было темно, когда Лию кто-то настойчиво, но всё же аккуратно тормошил за плечо, пытаясь добудиться. Она сонно заморгала и отпихнула наглую конечность со словами:

– Ильфа, отстань. Рань ещё на дворе.

Но будить продолжали, и возмущённо засопев Лия повернулась и распахнула недовольные глаза. Силуэт склонившегося на ней принадлежал вовсе не её маленькой сестрице, а мрачному берсерку.

– Ох… – с минуту они смотрели в глаза друг друга, и под нечитаемым гипнотизирующим янтарным взглядом мужчины Лия затрепетала.

Он так смотрел… странно, будто хотел что-то сказать или сделать, но спрятав свой демонский янтарь, он просто произнес:

– Вставай, выдвигаемся.

Сверр поднялся и вышел из пещеры, нарка рядом тоже не оказалось, зато плащ берсерка ещё был на ней. От него исходил пряный, даже дикий аромат сильного мужчины, лесные травы перебивали запах пота и пыли, и Лии понравилось, как пахло от плаща. Сверром. Но поймав себя на этой мысли, она разозлилась и окончательно проснулась.

Встав и размяв затёкшее ото сна тело, Лия поплелась наружу, пока берсерк не вернулся. Сверр ожидал у осёдланного Вальдера, она стянула с плеч плащ и протянула мужчине, под одежду тут же забрался промозглый ветер, и Лия заметно поежилась от колючих мурашек.

– Оставь себе. – И больше ничего не сказав, Сверр усадил её в седло нарка и запрыгнул сам.

Лия рассеянно покрутила головой по сторонам, тьма ещё не отступила и продолжала надёжно укрывать горные отроги, а они уже выдвинулись в путь.

Три дня тянулись мучительно долго. Сверр и Лия все больше углублялись в неприступные горы. Чем выше они поднимались к вершине, тем холоднее становился воздух. Лия не узнавала эти места, так далеко она ещё никогда не забиралась от своей деревни. Сверр был собран и молчалив, он крепче прижимал её к себе, когда нарк преодолевал очередную преграду в виде рубленной скалы, перепрыгивал обрывы или прижимался к земле и подныривал под заострённые громады выступов.

У Лии внутри всё сжималось от страха, казалось, что очередная скала вот-вот зайдётся оглушительным скрежетом и обвалится, похоронив их под собой. Или что зверю не хватит сил допрыгнуть до края горного разлома. А ещё Лия поняла, что они торопились, берсерк ничуть не сбавлял темп.

Передышки они делали два раза за день, скудный завтрак происходил прямо на ходу высушенными кусочками вяленого мяса, ночь они полностью посвящали отдыху, а поутру, едва за кронами деревьев забрезжит рассвет, трогались дальше.

Лия задавалась вопросами: зачем и куда Сверр её везёт?

В полдень они остановись на привал под тенью раскидистого дуба, нарк развалился на мягкой листве, ноздри его устало раздувались от частых вздохов и выдохов, а листья отлетали от его морды в стороны. Лия последовала примеру Вальдера: села к широкому стволу могучего древа спиной и вытянула гудящие ноги. Рядом примостился берсерк, согнув правую ногу в колене, а левую выпрямив. Он ещё день назад разрезал верёвку на запястьях Лии, посчитав, что достаточно проучил, а она делала вид, что смирилась.

Берсерк протянул Лии остатки вчерашнего ужина, она благодарно приняла и незамедлительно вгрызлась зубами в пусть и холодный, но сочный кусок зайчатины. Хорошо, что не видела своими глазами, как мужчина поймал несчастное животное. Он ведь не освобождал души тех, кого убивал. А это грех перед Перворождёнными предками!

Но голод не тётка, и Лия перед тем, как есть, просила прощения и пожелала освобождения душе зайца у неба.

Молчанье между ней и Сверром не давило. Их окружали один лес да серые камни. На разговоры совсем не тянуло, Лии больше хотелось нормально выспаться, помыться, горячей вкусной похлебки в конце концов! Её пугала неизвестность. Пугал сидящий рядом мужчина… Тоска по дому острой занозой шевельнулась в груди.

Лия зажмурилась до искр в глазах. Сколько это будет продолжаться?

Сверр наблюдал за её метаниями и быстро сменяющееся мимикой на лице. Терпит, не жалуется, хоть и устала, с ног валится. Сильная духом охотница, но им предстоит сложный переход, выдержит ли?

– Вставай, пора, – проговорил и поднялся первым. Девчонка простонала тихо и подняла свои невозможные глаза.

– Как… уже? Но мы ведь только спешились?! – Она поджала свои губки, а её маленькие кулаки сгребли дубовые листья. В груди отчего-то заворочался волк, требуя дать ей ещё времени, но отдых сейчас для них непозволительная роскошь.

– К закату мы должны преодолеть Безмолвный Перевал, иначе ночь настигнет нас в его ловушке.

…Безмолвный Перевал.

Рот Лии самопроизвольно открылся, она с неверием всматриваясь в серьёзное лицо мужчины, надеясь, что он шутит. Не шутил. По спине заскользила холодная позёмка, ладони вспотели и мелко задрожали, а дыхание застряло в горле. Берсерк сошел с ума!..

Название перевала говорит за себя. В том запутанном лабиринте ущелий нельзя было издавать даже тихих звуков – во тьме каменистых ниш, гротах пещер и рвов обитали жуткие твари. Днём они преимущественно спали, но стоит путнику по глупости зашуметь, как монстры вмиг утащат в свое логово. И сожрут. Косточек не останется.

Лия слышала россказни мужиков о нём, байки и правдивые, но никогда она не думала, что однажды ее нога ступит на эти забытые богами земли. Перевал находился в седмице пути от её поселения, дальше за ним начинались земли королей.

А ещё Лия знала, что если она не сбежит от берсерка до него, то после уже не сможет вернуться обратно. Безмолвный перевал огибали с двух сторон неприступные горы, поэтому он являлся единственной преградой для королей. Иначе, они бы уже давно протянули свои загребущие лапы на эту сторону.

Но кто в здравом уме сунется на верную смерть к тварям? Верно – тот, кто смерти не боится. Берсерк сам несёт за собой смерть.

Однако как не торопился Сверр, подножия лабиринта они достигли к раннему вечеру. Разинув пасть, их приветствовала уродливая гора, словно выеденная в середине. Она смотрела на путников угрожающим оскалом острых пиков, как бы в последний раз говоря: «одумайтесь и поворачивайте назад, коли жизнь дорога». Лии вот дорога́. Но кто бы её слушал?!

Сверр уверенно направил нарка к проходу, он успокаивающе поглаживал пальцами серо-синий мех на холке. И  зверь ступал бесшумно, чуть пригнув голову к земле, всеми фибрами тела и души старался почуять скрытую в уродливых мёртвых провалах скалистой породы опасность.

Лия тоже втянула голову в плечи и ближе придвинулась к мужчине, сдерживая внутренний мандраж и напряжение, которое грозило вырваться наружу необдуманными поступками; щурила глаза, пристально рассматривая за каменистыми вратами сеть ущелий и горных кряжей. И дрожь крупной волной пробежалась от макушки до пяток, ероша крохотные волоски на шее и руках. А дыхание зачастило, разрывая от давления и подступающей тревоги лёгкие.

Они продвинулись на несколько десятков метров вглубь, как вдруг звенящую тишину прорезал громкий, пока ещё далёкий вой.

Такой невозможный вой, от которого вздрогнуло само небо, и заскрежетали камни вокруг.

Кровь застыла в венах Лии острыми иглами, жаля и посылая по телу разряды адреналина. Никогда она так не боялась, как сейчас. Благо Сверр вовремя зажал ей рот ладонью, предупреждая вскрик.  Лия засопела и во все глаза уставилась на вспыхивающие то тут, то там жёлтые угли во мраке зияющих чернотой пещер. Одни загорались, а другие гасли, но не двигались, оставаясь неподвижными. Пока.

– Успокойся и дыши глубже, – зашептал на грани слышимости Сверр в самое ухо. – Они только начинают просыпаться и пока ещё пребывают в заторможенным состоянии. Так не будем же их будить.

Лия прислонила руку к груди, сердце билось в ладонь испуганной пичугой, а удары пульса оглушали. Лия была благодарна берсерку за слова утешения. Внешне он казался спокойным, но она шестым чувством ощущала его возбуждение и готовность к атаке.

А Сверр хмурился за спиной охотницы, его бегающий взгляд скользил от одних глаз твари к другим. Что-то здесь было не так.

Хищные дикие шакалы-переростки не должны были пробудиться так рано. Солнечные лучи ещё согревали лысые скалы ущелья, а твари не любили тепло. Их что-то привлекло и вырвало из оков дневной спячки.

Сверр скосил взор на светлую макушку своей пленницы… неужели? Но назад поворачивать было уже поздно. К тому же на той стороне их ждали.

Множество огромных камней, похожие на застывших чудовищ, вели хоровод, создавая этот запутанный лабиринт. Изломанной формы камни со сколами и выщерблинами сжимались вокруг путников удушливым, пугающим кольцом. Невысокие деревца с изогнутыми под неестественными углами стволами росли то тут, то там прямо из горной породы, опутывая камни своими мощными корнями. Низкорослые кустарники и кактусы выстилали низину, также часть холмов и хребты с порогами скал, а арочные проходы и высокие столбы поросли редкой травой, мхом и колючими лозами.   

Закатные лучи угасали, уступая место мраку. Тот медленно, но верно выползал из ям, лощин и пещер, он подступал, как туман, окружая взвинченную до предела Лию и внешне спокойного Сверра на нарке. Загонял в ловушку.

Безобразные твари наступали под его прикрытием, спускались со скал и стрекотали своими длинными языками, улавливая колебания волн в воздухе и превращая звук в слух. Выжидали момента, чтобы напасть.

Хорошо, что монстры были слепы.

Вальдер двигался и дышал бесшумно, поджал когти и наступал на мягкие подушечки лап. Шерсть на загривке зверя топорщилась дыбом, мышцы перекатывались в напряжении под серой кожей, нарк припал мордой к земле, в любую секунду готовый сорваться с места.

Любой случайный звук станет катализатором к нападению. Широкая ладонь берсерка по-прежнему зажимала Лии рот, а она против и не была, поскольку не ручалась за себя. Она никогда ещё не находилась в такой непосредственной опасности.

Страх струился по венам холодной мерзостью. Сердце грохотало о рёбра панические мелодии, и Лия удивлялась, как твари не слышат стук их сердец? Она вжималась в торс Сверра всё сильнее. Впервые хотелось быть как можно ближе к похитившему её мужчине, раствориться в кольце его могучих рук, укрыться в безопасности. Лия чувствовала, что берсерк не бросит и защитит. Пусть и по одним ему ведомым причинам.

Сверр искоса наблюдал за шакалами. Те вели себя странно: тянулись, покачиваясь на задних ногах из стороны в сторону, будто пребывали в каком-то трансе. Они не моргали, жёлтые зрачки флюоресцировали в темноте, и твари уверенно шли к своей цели. И взгляды их были прикованы к охотнице, которая сама сейчас являлась добычей.

Или нет?..

Сверр уже понял, что ни он, ни нарк не интересуют шакалов. Лишь только Лия. Она влекла их, как свет от пламени в маяке на морском берегу. Монстры тени шли на огонь её сердца.

Утерянный дар жизни горит в чистой душе Лии.

А не нападают ещё твари, потому что опасаются его – вернее духа тотемного зверя. Волка, с которым Сверр повязан на века.

Получив задание от кровного брата, прежде чем направиться на поиски, Сверр наведался к вёльве с вопросами. Старуха по годам, но выглядящая как юная дева, поведала ему о пророчестве:

«Кровь невинной девы, чистой душой, должна пролиться на алтарь! Только всеми забытая древняя кровь может подарить истинному властителю земель и его нареченной супруге наследного дитя… Дар жизни затмит холодную тьму!»

Слова вёльвы тогда просочились под кожу Сверра, там и остались, въелись печатью. Тогда ему – безжалостному чёрствому убийце, ожесточившемуся за столько лет существования, череды смертей и боли, не было жаль какую-то деревенскую девчонку. Подумаешь, одной больше, одной меньше.

Но сейчас… когда он увидел Лию своими глазами, узнал её, пусть и совсем немного, жаль стало. И везти на плаху к брату не хотелось. Но Сверр не мог ничего изменить.

Он почувствовал её дрожь через одежду, Лия осознанно или нет жалась к нему в поисках защиты. Знает ли сама девчонка о своем даре? Вряд ли... Сверр чуть повернул голову, касаясь уха Лии губами и на грани слышимости произнес:

– Прекрати трястись. Они чуют твой страх, для этих тварей он, как наркотик. Они питаются им. – Не отнимая руки от губ, успокаивающе погладил большим пальцем по щеке. – Они не тронут, если их не спровоцировать. Дыши медленно и глубоко, умерь сердцебиение, и тогда мы просто проедим мимо них к выходу из ущелья.

Лия выслушала внимательно и кивнула. Успокойся! Легко сказать. Она попробовала зажмуриться, надолго её не хватило. Неизвестность пугала сильнее, и она снова уставилась на шакалов.

Диск солнца спрятался за горными пиками, а на небо выползла круглолицая луна, освещая тусклым светом скалы. А заодно и монстров. Они выглядели просто отвратительно: выше человеческого роста, стоят на задних лапах с выгнутыми назад острыми коленями, когтистые длинные и худые передние лапы, повисли по бокам плетьми. Туловище узкое с мощной грудной клеткой, покрытое костяными наростами, а морды вытянутые треугольной формы с желтыми углями вместо глаз. Но пока они действительно не нападают. Замерли на уступах и склонах, шпилях и каменных террасах и смотрят не мигая.

Лия перевела испуганный взгляд вперёд, ущелье сужалось и через пару метров им предстоит нырнуть в арку между скалами. Зато за ним вскоре начинается долина. Им надо просто успеть добраться до неё…

Чёрное небо, обсыпанное звёздным крошевом, нависало над головами тяжёлым покрывалом. Казалась секунда, другая и оно обрушится, погребая под собой. Но минуты тикали, а небо висело на месте, зато за рассматриванием созвездий Лия смогла отвлечься.

Вот они приблизились к самому узкому проходу. Две ровные, словно разрезанные огромным мечом, скалы замерли напротив друг друга, подпирая чернь неба. А между ними застрял некогда скатившийся с гребня валун, тот настолько низко пробился к земле, что наверное им со Сверром придется нагнуться. Однако произошло иное.

Когда они должны были проехать под камнем, на него неожиданно прыгнул шакал, и Лия порывисто засопела и дернулась, привлекая внимание твари. И будто кто-то нажал на спусковой механизм… Монстр вдруг молниеносно выбросил вниз лапы и вырвал Лию из объятий берсерка. Сверр не удержал, поскольку на его спину запрыгнул другой шакал, раздирая его когтями.

– ЛИЯ! – Закричал Сверр, отшвырнув напавшего в сторону. Вскинул взгляд на камень над головой, но охотницы с тварью уже и след простыл. Берсерк сплюнул зло и соскочил с нарка. –  Вальдер, искать!

Нарк рванул в погоню, а Сверр сорвал с себя плащ, и «позвал» своего зверя. В это время шакалы оскалились и ринулись на берсерка тесным кольцом.

По ущелью эхом разнесся громкий волчий рёв, а следом скулеж и вопли.

Лия не могла кричать, ужас комом застрял в горле, не позволяя даже нормально вздохнуть. Мерзкое существо не торопилось её жрать. Вдавив мощной лапищей в своё тело, не заботясь о том, что костяные наросты впились в кожу добычи, шакал нёсся в одном ему известном направлении.

От боли у Лии потемнело в глазах. Дыхание вырывалось из лёгких с присвистом и хрипами, так сильно тварь прижимала к себе. Во рту Лия ощутила металлический привкус, а где-то в области живота разворачивался холод, должно быть один из шипов всё-таки пробил кожу. В ушах шуршал ветер, в голове звенело. И Лии чудился позади волчий вой.

В перевале ещё и волки водятся?..

Но мысль быстро ускользнула, поскольку шакал зарычал что-то бегущим рядом с ними собратьям. Второй рыкнул в ответ, и они понеслись быстрее, сколько их было Лия не видела. Да и знать не хотелось. Не верилось, что она сможет выжить, но под сердцем ещё теплилась Надежда, что берсерк успеет её спасти прежде, чем монстры ей полакомятся.

От тварей исходило зловоние, дышать было невыносимо. Рывок, и шакалы затащили её в грот, Лия поняла это по стихшему шуму ветра и топоту. Они продвинулись вперёд в недра горы, петляя меж пиков сталактитов и голубых кристаллов. Где-то слышалось журчание воды. Тварь остановилась и на удивление осторожно сгрузила ношу на холодную каменную плиту у скалы грота и отстранилась.

– Ай…умм… – правую сторону живота полоснуло болью. Лия перевернулась набок и обнаружила на одежде расползающееся пятно крови. Всё-таки шип.

Муть перед глазами отступила, Лия прижала к боку ладонь и осмотрелась. Находилась она в просторной пещере, из стен росли скоплениями кристаллы, они перемигивались в лунном свете, который проникал в грот в большую дыру в своде. Шакалы облепили камень, на котором Лия лежала, под их ногами что-то хрустело, и рассмотрев получше, она подавилась собственным стоном – кости! По пещере разбросано огромное кладбище костей! Человеческих, судя по черепам, и различных животных.

– Урярв… – повел носом один из монстров, и уставился желтыми глазами на Лию. Другой, стоящий от камня слева, застрекотал длинным тонким красным языком, он склонился к застывшей жертве и провёл им по раненному боку. Отфыркнулся и заверещал что-то на своем:

– Кэр-рарк!  

– Кэр-рарк! Кэр-рарк! – Подхватили другие. Они стали всплёскивать руками-лапами в воздухе и радостно притоптывать на месте.

– У-урти ми... Кэр-рарк! – Громче всех гаркнул кто-то.

Ропот голосов стих, и твари расступились, пропуская к Лии… вожака? Прибывший шакал выглядел просто здоровяком. Он повёл в воздухе носом и безошибочно уставился на оцепеневшую в страхе маленькую фигурку на камне. Безобразная морда осклабилась, Лия могла поклясться чем угодно, что довольно. Она дёрнулась, когда монстр подошёл ближе и… уселся на колени у подножия каменной плиты.

Шакал задрал голову к виднеющейся в провале скалы луне и загудел горлом какую-то песнь, остальные проделали тоже самое – расселись по кругу и заголосили.

Это была непростая песнь…

Лия вскрикнула от странного сжимающегося чувства в сердце. Словно из него насильно вытягивали, выдирали что?.. Что-то важное, теплое. Нужное ей самой. Жизнь? Душу? Она чувствовала, как грудь опаляется болью и жаром, как каждую клеточку тела пронизывает стылыми иглами.

Лия громко и пронзительно закричала, не желая отдавать ворам своё сокровенное тепло из сердца. Эхо пещеры подхватило и выбросило крик наружу, разнесло по ущелью.

– А-ар-р! – Отозвался вдруг  кто-то рыком на её крик. Следом послышался приближающийся волчий вой, и не прошло и нескольких минут, как в грот спрыгнул черный зверь.

Завизжали скопом шакалы, раздался хруст поломанных костей и звук разорванной плоти. Рыки, вопли, стоны, скулеж смешались в смертельную какофонию, и неожиданно всё стихло.

На грани ускользающего сознания Лия слышала приближающиеся шаги. Разлепив влажные от слёз и крови веки, она увидела громадного волка. Янтарный взгляд поймал в гипноз, не позволяя отвернуться или закрыть глаза. А зверь наклонил чёрную шерстяную морду и лизнул щеку Лии шершавым языком.

– Это ты… – Лия узнала волка из сна. И окончательно провалилась в темноту.