Проклятье главы рода

В кабинет к мужу Агата зашла без стука.

Она знала, что он будет недоволен. Но за прошедший день женщина так успела накрутить себя предстоящим разговором, что решила отбросить условности. И вообще, сейчас не восемнадцатый век, в конце концов! Что за дурацкие требования он раз за разом предъявляет?

Серп должен к ней прислушаться, или…

Мысль оборвалась на середине. В кабинете мужа на ковре перед рабочим столом на коленях сидела женщина.

Вид ее был потерянным, глаза опущены в пол. Агата не видела лица. Только длинное вечернее платье зеленого цвета из дорогой ткани и крупные серьги такого же оттенка. Волосы были собраны причудливой заколкой, похожей на острое лезвие, и темной волной струились по открытым плечам и спине.

По телу прошла нервная дрожь. Агата перевела взгляд на мужа.

Тот стоял, опираясь спиной на стол, и, скрестив руки на груди, с мрачным удовлетворением в зеленых глазах смотрел на коленопреклонённую женщину.

— Серп? – оторопело позвала Агата, не понимая, как реагировать на эту сцену.

— Дорогая, – муж перевел на нее взгляд, будто только что увидел. – Ты не вовремя, у меня деловой разговор.

Деловой разговор?! Женщина на коленях – это «деловой разговор»?

Агата почувствовала, как приступ злости и ревности прошел удушливой волной, кожа на руках начала отливать зеленым. Еще чуть-чуть, и она сорвется и примет вторую форму.

— Платье порвешь, – скривился муж, заметив ее состояние.

Агата на мгновение потеряла дар речи, из того, что она хотела сказать мужу сегодня, остались одни нецензурные фразы, но ком в горле мешал говорить. Нужно всего мгновение, и она справится с собой, выскажет изменнику всё, что она думает о нем и его…

— Медея, подожди тут немного. Семейные дела, сама понимаешь. Похоже, супруга приняла тебя за мою любовницу, – в его голосе сквозило неприкрытое веселье.

Медея? Это имя она уже слышала.

Женщина на коленях чуть повернулась, и Агата наконец разглядела ее профиль: узкое овальное лицо, миндалевидный разрез глаз, тонкие губы... Точно, это она, та самая Медея.

Словно холодной водой окатило. Злость и ревность моментально схлынули, уступая место страху. Зачем она здесь? Ведь в доме дети – Злат, Платоша…

«Лучше бы я и правда Серпа с любовницей застала…» — туго сглотнув, подумала женщина, а муж тем временем, схватив Агату за локоть, выволок ее из кабинета.

— Дорогая. Если собираешься устраивать мне сцены, пожалуйста, сообщай заранее, внесу это в свое рабочее расписание. – Серп закрыл в кабинет дверь.

Агата знала, что на нем заглушающие чары, так что можно было говорить, не боясь, что тварь, находящаяся сейчас внутри, подслушает.

— Серп! Как это понимать? Что эта… — она сделала над собой усилие и все же не стала выражаться нецензурно, — женщина делает у нас в доме?

— Просит моей милости, что же еще, – усмехнулся Серп.

Выглядел он в этот момент действительно как какой-нибудь лорд восемнадцатого века. Длинные волосы, которые он начал отращивать с рождением младшего сына, собраны в конский хвост, белая рубашка с широкими рукавами, брюки.

— Милости? Милости? Какой еще, к орочей бабушке, милости? Ты думаешь, я не знаю, кто она? Убийца, тварь, которой место в тюрьме! Зачем ты с ней связываешься? И как ты мог притащить ее в дом к нашим детям?!

Серп снова поморщился, словно она ему в рот кусок лимона сунула.

— Агата, мы же договорились, что рабочие дела остаются рабочими, и ты в них не лезешь. – Он все еще оставался спокойным, но внутри глаз уже начал зарождаться сверхъестественный огонь, семейный дар, который получил ее муж совсем недавно, но который уже успел пустить свои корни и повлиять на него. На ее доброго заботливого супруга, с которым они так о многом мечтали. Проклятый дар, отнявший у нее его настоящего.

— Рабочие дела — это твои компании. Твои инвестиционные проекты, «Цербер», в конце концов! Но не подстилка Арджеша, которая по степени кровавости даст фору любому древнему!

Последние слова она буквально прокричала, но голос резко оборвался.

— Я сказал. Я закончу. И мы все обсудим, – отчеканил муж, ставя точку в разговоре.

— Когда ты закончишь, меня дома уже не будет. – Она сама не верила в то, что говорит это, но чувствовала, что поступает правильно. Ради детей, ради Платона и Златона. Она должна. – Я заберу детей и уйду.

— Детей? – Он удивленно изогнул левую бровь и холодно добавил: — Мой сын останется со мной.

Агата с трудом сдержалась, чтобы не плюнуть мужу в лицо. Когда он становился таким, как сейчас, разговаривать с ним было просто невозможно.

Как они оба могли докатиться до такого?

— У тебя их двое, вообще-то! – выпалила она. Еще чуть-чуть, и вторая форма снова будет близко. И плевать на платье! Было бы рядом окно – Серп бы полетел туда.

На это муж вдруг усмехнулся и наклонился чуть ближе, сообщая доверительным тоном:

— Златон не мой ребенок. – Внутри что-то оборвалось. Что он только что сказал? — Так что с ним можешь поступать так, как считаешь нужным.

Он улыбнулся и вздохнул, словно был рад наконец сказать то, что тяготило уже давно.

— Что ты несешь?! – Если Серп хотел таким образом сбить ее с толку и сменить тему, у него прекрасно получилось. – Это твои дети, оба, и ты это прекрасно знаешь! Обвиняешь меня в измене?

Да как он смеет?! Она не сдержалась и замахнулась отвесить ему пощечину, но мужчина перехватил ее стремительно зеленеющее запястье.

— Ну что ты, дорогая, я просто ставлю перед фактом. Платон – мой. Попробуешь его у меня забрать – горько пожалеешь. А со старшим делай что хочешь. Будешь уходить – закрой дверь.

Слова Серпа глубоко обидели Агату, разозлили до предела. Она хотела продолжить спор, но остановила себя силой. Зачем унижаться, доказывать свою правоту? Да ещё в каком вопросе? Он считает своего первенца не родным?!

Это даже звучит нелепо! Агата всегда была верна Серпу Адрону. С чего это она должна оправдываться перед ним, как будто совершила что-то аморальное?!

Всё же она успокоилась и не стала обращаться. Пока что. Она выше этого, умнее, рассудительнее. Вторая форма не возьмет над ней верх, хотя внутри всё и кипит и требует выхода наружу.

— Если я уйду, ты больше меня не увидишь, — сказала Агата тихо, но решительно.

Она надеялась, что муж её остановит. Покачает головой, скажет: «Не выдумывай». Извинится. Объяснит, что просто выдался очень тяжелый день и все эти жуткие слова — неправда. Тогда бы она нашла в себе силы простить его.

Но Серп лишь безразлично пожал плечами. В лице его ничего не поменялось. Глаза оставались холодными.

— Что ж, это твой выбор. А пока — у меня дела.

Он вернулся в кабинет, захлопнув за собой дверь. Агата осталась одна посреди коридора. Растерянная, опустошенная. Она не видела ничего перед собой, когда шла в детскую игровую комнату. В глазах стояли злые слезы.

Серп не мог так поступить с ней. Не мог сказать ей тех ужасных слов, не мог обвинить в измене. Нет, это неправда. Её муж — другой. Заботливый, чуткий, нежный. Что с ним случилось?

Он совершенно свихнулся от своего проклятого дара! Перестал видеть, где хорошее, а где плохое!

Агата не сомневалась — особая родовая магия, которая поселилась в её муже незадолго до рождения Платона, всему виной. Он определенно изменился тогда. Стал молчаливее, задумчивее. Ей говорили, что дар всегда накладывает на орка отпечаток, слишком уж сильное у него влияние — но она не думала, что это произойдет с ее Серпом.

Платон со Златоном играли в оловянных солдатиков. Шестилетний Злат был невероятно непоседливым, активным донельзя, а четырехлетний Платоша — не по годам умный мальчуган. О чем говорить, он умудрялся воровать из отцовской библиотеки книги о магии, пусть читал еще совсем плохо. Но ориентировался по картинкам, запоминал формулы, а после вдумчиво перерисовывал цветными карандашами в блокнотик.

Агата прекрасно знала о маленьком «грешке» сына, но не запрещала ему копаться в книгах. Ничего плохого он не сделает, листает аккуратно, никогда даже страницу не загнет. Да и Серп хоть запрещал лазать по библиотеке, но сам же дико гордился, когда Платон рассказывал что-нибудь про колдовство.

Злата книжки интересовали мало. Ему больше нравились машинки или мультфильмы, которые показывали по телевизору. Он любил играться с другими детьми и напоминал самого Серпа в молодости — такой же неунывающий и улыбчивый.

Такие разные у них росли дети, но одинаково замечательные.

— Мама, Платон отбирает у меня пехотинца! — пожаловался Злат, показывая брату кулак.

Платон покачал головой.

— Это не пехотинец, а полководец, посмотри на его одежду. Папа же тебе объяснял, а ты опять неправильно им играешь!

— Нельзя играть неправильно, это моя игра, как хочу, так и играю! Мама, скажи ему!

Агата закусила губу, чтобы вновь не закипеть от гнева. Как можно было сказать, что Злат — не от Серпа? Что в голове этого невозможного орка?! Чем он вообще думает?!

Всю жизнь она любила только своего мужа. С самой юности. Когда ещё он был весельчаком и душой компании, когда играл на гитаре и заразительно улыбался — пока его не накрыл жуткий магический дар, превративший некогда светлого орка в собственную мрачную копию.

Она оглянулась. Вновь вспомнилось, что в кабинете, совсем недалеко от игровой, сидит опасная тварь, и детям попросту нельзя находиться рядом с ней. Кто знает, что придет Медее в голову.

Надо сейчас же уходить. Забирать детей и поскорее убираться из этого дома. Серп думает, что жена и старший ребенок ему не нужны? Что ж, пусть так. Он обязательно опомнится и пожалеет о своих словах. Но Агата не будет преданно дожидаться извинений на коврике под дверью. Она свободная женщина и вольна уйти.

Только куда?

Можно уехать к маме. Та хоть и любит зятя, но не прогонит и не станет осуждать.

Ещё полчаса назад Агата собиралась серьезно поговорить с Серпом и надеялась, что он её услышит — а теперь планировала побег.

— Детки, хотите в гости к бабушке? — выдавила из себя улыбку.

Мальчишки радостно закивали.

— К бабушке! К бабушке! — наперебой заголосили они. — Бабушка будет кормить нас пирожками! С вареньем!

— Тс-с-с. — Агата приложила палец к губам. — Не мешайте папе работать. Лучше соберите свои игрушки. Только немного, мы поедем налегке.

— А солдатиков взять можно? А пехотинца?

— Это полководец!

— Ну полководца!

— Разумеется, берите, только не шумите, а то папа будет ругаться. — Агата чмокнула каждого сына в макушку.

Сама она пошла спешно упаковывать детские вещи. О себе почти не думала. Найдет, во что одеться. Захватила лишь самое необходимое.

Собравшись, Агата набрала на громоздком домашнем телефоне номер службы заказа такси. Оператор пообещал, что водитель будет на месте в течение получаса. Женщина вновь прислушалась к тишине за спиной — казалось, Серп вот-вот закончит с Медеей и выйдет из кабинета. Обнаружит её с чемоданами. Запретит ей уходить или продолжит скандал. Тогда она точно не сдержится. Вторая форма и так накатывала каждые несколько минут: руки зеленели, в глазах появлялась пелена.

Но ничего не случилось. То ли Серп действительно решил, что она забирает с собой только Златона (как ему такое вообще в голову пришло, разделить детей?!), то ли махнул рукой на «причуды» жены — но не вышел даже тогда, когда таксист загудел у ворот.

Агата схватила мальчишек, чемоданы и рванула к воротам. Сердце заполошно колотилось в груди. Впереди ждала неизвестность — но Агата почти не боялась её.

Разве что самую малость.

Всю поездку она дергалась и нервничала так, что с трудом справлялась с детьми, которые то начинали спорить, то драться на заднем сиденье небольшого автомобиля, то заигрывались и пинали водительское кресло.

Мужчина за рулем, хмурого вида усатый старик, от которого пахло куревом, то и дело морщился, но терпел. Агата пообещала заплатить двойную сумму, если доедут до города быстрее.

До того, как Серп унаследовал семейный дар — они жили в столице, в большой квартире практически в центре города. Это было тихое место, но одновременно с этим — рукой подать до любых развлечений, культурных мероприятий. Для детей — кружки и секции, детский садик. Найти няню, хоть человека, хоть нечисть — никаких проблем. Сама Агата играла в оркестре, три дня в неделю занимали репетиции, раз в неделю по выходным они давали концерты. График ее более чем устраивал, за большой зарплатой она не гналась, так… на шпильки.

Отказаться от всего этого было не просто, но ради Серпа она с легкостью поставила крест на собственной карьере. Мужу было тяжело находиться среди людей, это было можно понять, а потому родовое поместье в пригороде северной столицы казалось неплохим вариантом.

Вот только почему-то в этом самом поместье в итоге безвылазно сидела она с детьми, а Серп вечно пропадал «по делам».

Единственным плюсом было то, что родня мужа (его прабабка, мать и дед), а также ее мама, жили как раз в этом городе, а потому можно было видеться с ними чаще.

И если мама мужа помогать с детьми не могла в силу того, что последние годы ухаживала за парализованным дедом, то ее мама всегда с радостью навещала их и сама брала мальчуганов в гости.

Такси остановилось около панельного многоэтажного здания. Двор, зеленый, но неухоженный, всегда вызывал в Агате чувство тоски. Его бы привести в порядок, облагородить детскую площадку, насквозь проржавевшую и скрипучую. В какой-то сотне метров отсюда — шумный проспект, по которому слоняются туристы, большой парк с несколькими прудами. А здесь — какое-то запустение, словно время остановилось.

Лязгающий лифт, девятый этаж — и вот они на месте.

Агата позвонила в дверь.

Мама открыла не сразу, спустя несколько минут. Женщина успела несколько раз поругать себя за то, что не позвонила заранее, и тут же оправдаться тем, что если бы уехать не получилось, она бы только лишний раз ее разволновала своими разборками с мужем.

В итоге, когда ключ в замке начал поворачиваться, она вздохнула с облегчением.

— Агата? — Мама удивленно хлопала глазами, стоя перед ней в домашнем халате.

На голове тюрбан, из-под которого по шее чуть стекает краска для волос. При этом кожа мамы насыщенно-зеленого цвета, но это не вторая форма, которую мужчины называют боевой, а просто женщина не признает никаких условностей.

«Дома-то мне от кого прятаться? — частенько повторяет она. — Я орк — и это звучит гордо!»

В истинном облике орки как раз таки зеленого цвета, просто у них нет гигантских мышц и огромной силы. Истинную форму многие скрывают. В мире людей не сильно-то походишь с зеленым лицом или телом.

Едва завидев внуков, бабушка тут же поменялась в лице, заулыбалась.

— О, мальчишки, и вы тут. Ну проходите, проходите…

— Бабушка Вера!.. — Те маленьким вихрем ворвались в квартиру, на ходу скидывая с себя вещи.

— Так, не торопитесь, вешайте всё аккуратнее, — тут же принялась раздавать команды бабушка.

— Вера Эммануиловна, вы идете?! — крикнул кто-то из глубин квартиры.

— У меня Розочка в гостях, волосы мне красим, — шепнула мама, закрывая за Агатой дверь. — А Серп где? Машину ставит? А то я не при параде… Так неожиданно приехали.

— Нет, мы с мальчишками одни… — Внутри неприятно кольнуло.

С волосами мама закончила довольно быстро и уже скоро разливала на кухне чай, для дочери и Розы.

Роза, двоюродная сестра Агаты, жила в столице, и раньше они были довольно близки, но после переезда общение постепенно сошло на нет.

Сестра была чуть старше, но при этом замуж не торопилась. Роковая брюнетка с яркой внешностью пользовалась вниманием мужчин и, по ее собственным словам, пока не собиралась выбирать кого-то одного.

— А ты давно здесь? Приехала и не сказала? — Агата улыбнулась, стараясь не показывать, что её это расстроило.

— А как бы я это сделала? Телефон у вас в поместье не отвечает, сама ты не звонишь.

— Как не отвечает? Мама, ты ведь всё время мне звонишь!

— Ой, не знаю, что там у вас, — отмахнулась мама.

— Ну, в общем, мы хотели тете Вере навести красоту и вместе к вам отправиться, сюрприз сделать, — закончила Роза. — Даже подарочки мальчикам купила. Ой… надо бы подарить, раз они здесь.

Агата мысленно представила, какой мог бы получиться сюрприз, приди они сегодня вечером.

Роза убежала из кухни в коридор, чтобы найти гостинцы. Мальчишки развлекались в соседней комнате. Какой бы ни была большой игровая в поместье, а хранящиеся у бабушки безделушки и вещицы, которыми давно не играли, вызвали больший интерес.

— Агаточка, что-то случилось? — едва вышла Роза, спросила мама. — Не думай, что я тебе не рада, но ты какая-то бледная.

— Просто не люблю зеленой ходить, — отшутилась Агата.

Мама была женщиной консервативных взглядов и своей истинной формой считала не человеческое обличье, а вид зеленокожей красавицы с заостренными «эльфийскими» ушами.

— Доживи до моих годов, сама поймешь, что так лучше. Кожа выглядит моложе, тело сильнее. И вообще, если бы не ранняя седина, зеленой меня бы за бабушку никто не принимал.

— Тебя и обычной никто не принимает за бабушку. Помнишь, как ты на площадке гуляла со Златоном и тебя все спрашивали, сколько сыну лет? — припомнила дочь.

— Ты меняешь тему, подлиза, — поддразнила мама, но тут же свела брови к переносице. — Агата, ещё раз: что случилось?

Вздохнув, всё же ответила:

— Я ушла от Серпа.

— В каком смысле? — не поняла женщина.

— В прямом. Собрала вещи и ушла.

— Как так ушла? От Серпа? — Роза, показавшаяся в дверях, вытаращив от удивления глаза, уставилась на меня как на сумасшедшую. — От Серпа Адрона? Мы про одного и того же орка говорим?

Агата закатила глаза. Ну вот к чему всё это?

— Но… ведь вы так любите друг друга, ты его любишь, он тебя… Агата! — Она подбежала к ней, взяла за руку и заглянула в глаза. — Он что, нашел себе кого-то?

— Нет, не в этом дело.

— Он тебя ударил? — ахнула Роза, сразу предполагая худшее.

— Нет, нет… — покачала головой.

— Тогда в чем?! — Это уже мама. Кажется, она отошла от первого шока и теперь смотрела на дочку с явным неодобрением. — Агата, ты в своем уме? У тебя не муж, а золото!

Пришлось вновь взять себя в руки, чтобы сохранить бесстрастное выражение лица. Мама любила Серпа до беспамятства. Лучшему — и единственному — зятю прощалось всё. Даже когда он забыл поздравить Веру Эммануиловну с днем рождения, та не обиделась.

«Мальчик занят, он много работает», — мурлыкала она понимающе, хотя любого другого родственника загрызла бы на месте.

— Мама, давай поговорим позже. — Агата открыто не намекала на присутствие Розы, но не хотела при чужих (а сестра всё же совсем родной не была) выносить сор из дома. А тем более рассказывать, как Серп, по сути, обвинил её в измене.

Пусть отношения у них и были хорошими, но дружба дружбой, а посплетничать Роза любила. И если про уход от Серпа Агата ещё могла сказать (всё равно станет известно), то вдаваться в детали не собиралась. Но мама напирала.

— Нет, я упорно не понимаю. Вы такая прекрасная пара. Он тебя на руках носил, капризы твои исполнял. А ты взяла и ушла?

— Была причина.

— Какая же? Что, дурость себе какую-то надумала и сбежала, ещё и детей уволокла? Не бьет, не обижает — так чего тебе, глупой, в особняке своем не сиделось? Агатка, ты у меня импульсивная, а с мужчинами ласковой нужно быть и чуткой. Его добротой надо брать и нежностью, а не к матери уезжать чуть что.

— Учту, — буркнула она.

Маму такой ответ не устроил.

— Так, значит, я спрошу у Серпа. Раз ты не способна объясниться, может, он расскажет.

— Мам, а ты вообще за кого?!

От обиды у Агаты защипало глаза. Если до этого в ней бурлил гнев, то сейчас ему на смену пришло непонимание. Разве не её должна защищать родная мать? Не на её стороне быть в любой ситуации? Да и она так говорит, будто Агата из дома раз в неделю уходит, а не впервые за несколько лет семейной жизни.

К счастью, скандал не успел разгореться. Встряла Роза, обворожительно улыбнувшись:

— Агат, а пойдем-ка прогуляемся? Давно ты выбиралась в город? Вот-вот, давненько. Давай на рынок сходим, вдруг себе найдем чего красивого из шмотья? Уход от мужа не повод расклеиваться! Вера Эммануиловна, вы ведь с внуками посидите?

Мама надулась, но спорить не стала. Кивнула пасмурно, понимая, что потом всё равно дожмет дочь.

Агата поначалу не хотела соглашаться. Куда ей идти развлекаться, когда семья рушится? Да ей на вещи смотреть тошно будет.

— Если честно, у меня нет сил на прогулки, — попыталась она отказаться.

— Агат, кому будет легче, если ты сейчас ляжешь в кровать и будешь плакать весь день? — сурово спросила Роза. — Детям твоим или тебе самой? Хватит себя жалеть. Ну пойдем? Как только устанешь — сразу же вернемся.

Агата нехотя кивнула. Во-первых, ей нужна передышка в разговоре с матерью, иначе она либо расплачется, либо озвереет. Она понимала, что близка к истерике. Во-вторых, проветриться действительно не помешало бы. Взять временную передышку. Мальчикам не нужно видеть маму заплаканной.

Роза потащила сестру сначала на тот самый рынок, посмотреть на привоз вещей из заграницы, а потом — бесцельно шататься по улицам. Со всех афиш, как будто в насмешку, на Агату взирал весельчак-клоун.

Надпись гласила: «Цирк! Весь сентябрь красочные представления! Шоу-программа «Семь грехов света». Удивительные превращения, иллюзии, фокусы. Успейте купить билеты!».

Серп собирался отвести всю семью на это цирковое шоу. Говорил, что слышал исключительно положительные отзывы и что труппа эта приезжает всего раз в несколько лет, а потому их никак нельзя пропустить.

И что теперь? Как объяснить мальчишкам, что никуда они вчетвером уже не пойдут?

Сестры заглянули в кондитерскую, где набрали жирных промасленных пышек и поедали их, запивая кофе с молоком.

— Я на секундочку, — подмигнула Роза. — Все руки маслом испачкала, пойду хоть с мылом помою.

— Ага. — Агата кивнула.

Пока сестра умывалась, она пасмурно смотрела в окно, за которым текла обычная жизнь. Хотелось застыть на месте, но Агата не позволяла себе. Надо держаться. Хотя бы ради сестры, которая из кожи вон лезет, чтобы её порадовать.

Затем они побродили по парку. Лишних вопросов Роза не задавала. Иногда она бросала любопытный взгляд в сторону сестры, но в душу не лезла.

Сказала только:

— Ты меня можешь не слушать, но я жизнью побита, я тебе так скажу: мужик у тебя шикарный. Ты потом слезы ещё лить будешь, что от него ушла. Серп и детей любит, и с тебя пылинки сдувает. Второго ты такого не найдешь.

В голосе Розы появилось заметное восхищение.

— С чего ты взяла? — поморщилась Агата. — Что, на мне крест уже можно поставить?

— Ну… — она замялась, — ты сама посуди. Двое детей, а у тебя характер сложный. Не каждый орк потянет.

— Серп тоже не подарок.

Особенно — сейчас.

Родовое проклятие (а Агата считала дар именно проклятием) сильно меняет душу. Неспроста предыдущий его обладатель покончил с собой. Тяжкое бремя Серп взвалил на себя. Да его согласия никто и не спрашивал. Дар не дает выбора, он просто находит новую жертву.

Она внезапно задумалась: а можно ли отказаться от подобной силы? Если Серп добровольно отречется от неё, смогли бы они жить как прежде?

— Ох, Агатка, — покачала головой Роза. — Твой «не подарок» лучше всех тех подарков, что были у меня. В общем, я тебе в душу не лезу. Не хочешь — не возвращайся. Но Серп… эх, мне бы такого мужа, я бы его не упустила.

Мысль о том, можно ли избавить Серпа от семейного дара, не покидала её весь остаток прогулки. Если бы Серп вернулся… если бы оттаял, улыбнулся как раньше, весело и беззаботно… если бы прижал Агату к себе и пообещал беречь её вечно…

Может, у них появился бы шанс?

Агата вернулась в материнский дом под вечер. С Розой они распрощались у метро. Сестра поехала на ночевку к друзьям, а Агата неохотно добрела до дома, предвкушая тяжелый разговор с Верой Эммануиловной.

— Мам, мальчики, это я! — крикнула она, разуваясь. — Я печенье принесла из кондитерской!

Но в ответ — звенящая тишина. Ни детских голосов, ни смеха, ни очередной ссоры. Она на цыпочках прошлась по комнатам. Сыновей нигде не было. Сердце лихорадочно застучало в груди. Что-то случилось? Где все?!

И тут в двери заворочался ключ.

«Всё объяснимо, — подумала женщина, успокаивая себя. — Мама повела мальчишек гулять».

Она вышла в коридор, но мама стояла одна. С перевязанной коробкой из-под тортика в руках.

— Во, купила нам почаевничать. Свежий, сегодняшний.

— Мам, а где Злат и Платон? — тихо спросила Агата.

— А, — Вера Эммануиловна отмахнулась. — Их Серп забрал еще часа два назад. Что ты на меня вылупилась? Он их родной отец, приехал сюда мрачнее тучи. Всё мне объяснил. Конечно, я ему сразу детей отдала. Нечего тебе характер проявлять и мальчиков в ваши глупые ссоры впутывать. Я тебе так скажу: сегодня ты у меня переночуешь, а завтра поедешь мириться с мужем.

Пока Агата сидела за столиком, Роза ускользнула к стойке администратора и, искушающе облизнув пухлые губы, наклонилась вперёд, выставляя бюст на обозрение.

— Подскажите, а позвонить от вас можно? — сладким голосом спросила она.

Полноватый лысый мужчина аж вспотел, ее разглядывая.

— Телефон в кабинете управляющего… Но если хотите, то провожу вас, — сглотнул набежавшую слюну администратор.

— Очень хочу, — кокетливо похлопала она глазками, наслаждаясь производимым ею эффектом.

Ее проводили на второй этаж, где располагался стационарный телефон. Роза потянулась к сумочке, доставая записную книжку — просто так, без необходимости. Номер она помнила наизусть, не потому что часто по нему звонила. Но часто представляла, как это делает.

А вот сегодня у нее был повод его набрать. От волнения даже ладони вспотели.

— Вы не оставите меня одну?

— Тут посторонним быть не положено…

— У меня очень важный разговор. Пожалуйста. — Она покачала грудью из стороны в сторону и улыбнулась своей самой милой улыбкой.

— Думаю, ничего страшного не случится, — смутился администратор, захлопывая наконец дверь.

Роза шумно выдохнула, как перед погружением в воду, и принялась крутить циферблат. Очень скоро в трубке раздались длинные гудки. Один, второй, третий…

— Слушаю, — от раскатистого низкого голоса по спине поползли мурашки.

Силы небесные, что за мужчина! Можно задохнуться от удовольствия, просто закрыв глаза и слушая его.

— Серп, привет. Это Роза Воропанова. Сестра Агаты… — начала она нежным голосом.

— Агаты нет дома. — Судя по звуку, Серп уже убрал трубку от лица, собираясь повесить ее.

— Стой! Я знаю, знаю, я звоню тебе! — поспешно выпалила она.

— Мне? Хм… Снова?

От короткого последнего слова у Розы дыхание перехватило. Как-то раз она перебрала лишнего и набралась смелости поговорить с мужем сестры. До сих пор было стыдно вспоминать тот день.

— Я по другому поводу, — собственный голос звучал жалко. — Я пришла в гости к Вере Эммануиловне и случайно столкнулась тут с Агатой, она с парнями вместе приехала. Сказала, что ушла от тебя.

— Что еще она сказала? — Голос был холодным и безразличным. Может быть, ему действительно все равно? Плевать на жену? И тогда у Розы есть шанс.

— Она сказала… Серп, я не хочу тебе все пересказывать… — Она обвела комнату взглядом, пытаясь придумать, что бы такого сказать.

— Уверена? Зачем тогда звонишь? — насмешливо поддразнил мужчина.

— Просто не хочу, чтобы мать завалилась к детям из ночного клуба в состоянии, близком к никакому, — выпалила она. — А возможно, и не одна. Я, конечно, попытаюсь ее отговорить, но Агата такая упертая, сам знаешь… О какой-то мести все твердила, про каких-то мужчин.

Серп на том конце провода закашлялся.

— Куда она собралась?

— Да никуда… — Она сделала вид, что случайно проболталась. — Я не пущу ее, не переживай. Скажу, что мне стало плохо, и попрошу отвезти домой, чтобы она дел не натворила. Она все-таки твоя жена.

— Угу. Спасибо. Я понял. — По тону мужчины не было понятно, поверил он или нет.

— Серп, ты же знаешь, ты можешь на меня положиться. Я уверена, что это Агата была не права, и я полностью на твоей стороне. Если что-то будет нужно — ты только скажи.

— Буду иметь в виду.

— Только не говори ей, что я тебе звонила. Она мне больше доверять не будет, если узнает.

Положив трубку, Роза еще несколько минут прислушивалась к бабочкам в животе. Как так вышло, что этот мужчина таким гипнотическим образом на нее влияет? И ведь это она сама свела Агату с Серпом еще в студенчестве. Тогда он был балагуром и бабником, от которого сходил с ума весь курс.

Кто бы знал, что всего через пару лет веселый смешной парень, которого Роза не воспринимала никогда серьезно, превратится в немного мрачного, но такого притягательного и влиятельного мужчину? От одного взгляда на него подгибались коленки, и хотелось упасть перед ним, чтобы подхватил на руки, прижал к себе. Посмотрел так строго…

После кафе они с Агатой бродили по парку, и Роза с трудом сдерживала эмоции.

— Ты меня можешь не слушать, но я жизнью побита, я тебе так скажу: мужик у тебя шикарный. Ты потом слезы ещё лить будешь, что от него ушла. Серп и детей любит, и с тебя пылинки сдувает. Второго ты такого не найдешь.

А Агата словно не понимала:

— С чего ты взяла? Что, на мне крест уже можно поставить?

При чем тут она вообще? Где Агата и где Серп. Да она же ему просто не соответствует, закопалась в детских игрушках и кастрюльках дома. Рядом с мужем выглядит деревенской простушкой, которую подобрали, отмыли и привезли в город.

Причем сестра-то у Розы была красивая. Раньше она даже ей завидовала. Высокая, стройная, хрупкая и нежная — истинная аристократка. Кожа светлая-светлая, волосы такие яркие, будто на них щедро вылили рыжей краски.

Розе приходилось скупать косметику тоннами, чтобы на фоне Агаты не выглядеть бледной мышью.

И что с ней случилось?

Внешность-то никуда не делась, но умение подать себя после замужества исчезло. Губы Агата красить перестала, одежду начала носить простую и удобную.

Для такого мужчины, как Серп Адрон, нужно постоянно держать себя в тонусе, постоянно развиваться, стараться, наполнять его жизнь яркими красками. Чтобы это другие мужики ему завидовали, глядя на жену.

В конце концов, Роза даже не выдержала и призналась:

— Ох, Агатка. Твой «не подарок» лучше всех тех подарков, что были у меня. В общем, я тебе в душу не лезу. Не хочешь — не возвращайся. Но Серп… эх, мне бы такого мужа, я бы его не упустила.

И это была чистая правда. Если сейчас, после разрыва сестры с Серпом, у Розы появится шанс, она его ни за что не упустит.

***

Пол и стены покачнулись, и Агата почувствовала, что начинает падать. Если бы мама не подхватила ее, то наверняка бы так и растянулась посреди коридора.

— Ох, ну что такое-то?! — недовольно воскликнула мать.

Поднявшись на ноги, Агата с минуту восстанавливала дыхание и пережидала, пока черные мушки перед глазами перестанут прыгать. Внутри было полное опустошение, даже ругаться и спорить с мамой не хотелось. Ну что она сейчас ей скажет?

— Я, пожалуй, пойду. — Агата подхватила куртку и сумку.

— Куда ты пойдешь? — Вера Эммануиловна никак не хотела отпускать дочь и даже перегородила дорогу. — Ты же не на машине. Пешком, что ли, до дома топать будешь? Переночуй, и ты, и Серп оба остынете, а завтра созвонитесь, встретитесь где-нибудь в городе, он все равно по работе поедет. Мальчики с няней будут, а вам не помешает вдвоем побыть.

Агата много чего могла сказать на эту тираду, но вместо этого глухим твердым голосом произнесла всего два слова.

— Мама, пропусти.

Видимо, Вера Эммануиловна что-то разглядела в лице дочери, несгибаемое, непримиримое, что-то, что заставило женщину насупиться и молча шагнуть в сторону.

— Такси хоть бы вызвала, — буркнула она.

— На улице поймаю, — бросила Агата напоследок.

— Чтобы помирилась! — услышала она крик матери.

Помирилась… Можно подумать, это Агата поссорилась с Серпом. Это Агата обвинила его в измене, и она же притащила в дом опасную женщину, безумную маньячку, для которой что позавтракать, что человека или не-человека убить.

— Помирилась? Мама, ты отдала ему детей, а он сегодня сказал, что я ему неверна и что Злат не от него. Он притащил в наш дом серийную убийцу. Ты всё ещё считаешь, что выбрала правильную сторону? — негромко спросила Агата, почти с удовольствием наблюдая, как бледнеет материнское лицо, и стремительно выбежала на лестничную клетку.

Молчать и глотать обиду она больше не могла. Иначе бы попросту взорвалась от злости.

Лифта дожидаться не стала, всё внутри требовало действия, движения. Она перепрыгивала через ступеньки, упрямо мчась вперед.

На улице уже успело стемнеть, и накрапывал дождь.

«Зря, наверное, такси не осталась вызвать…» — мысленно попеняла себе Агата, быстрым шагом направляясь в сторону автобусной остановки. Там обычно стояли машины в ожидании заказов.

Дождь попадал на лицо, капли стекали по щекам, подбородку. Это все от дождя, а вовсе не потому, что Агата плакала.

У остановки стояла только одна машина. Женщина открыла дверь, заглядывая внутрь, назвала адрес.

— Это где такое? — спросил озадаченно водитель, потягиваясь на кресле. Кажется, она его разбудила.

— За городом, но недалеко, я покажу дорогу. — Сумму она назвала даже больше той, что заплатила за поездку с детьми.

— Ой, не, за город не поеду. У меня прав нету, вдруг тормознут на выезде, — бесхитростно ответил водитель.

Агата мысленно выругалась. Ну вот и чего тут встал, если без прав?!

В этот момент ее окликнули сзади.

— Девушка, мы в ту сторону как раз едем. Подкинуть? — Рядом остановилась иномарка, судя по номерам, машину только-только завезли в страну и еще даже перерегистрировать не успели.

Впрочем, какое ей дело, если довезут?

Возвращаться домой к маме не хотелось, других таксистов не предвиделось.

Да и Агата не боялась случайных попутчиков. Такси не всегда вызовешь, особенно если гуляешь по центру города. Далеко не каждый согласится ехать в пригород. Поэтому иногда приходилось ловить частников прямо на остановках.

Внутри сидели двое молодых мужчин. Один за рулем, второй на заднем сиденье.

Агате открыли дверь переднего пассажирского сиденья, ожидая, что она сядет.

«К лешему! Только бы побыстрее доехать до детей!»

— Спасибо, я заплачу. — И скользнула в машину.

Из новенькой магнитолы на дисках играла затейливая зарубежная песенка. Водитель завел мотор и тронулся.

Женщина принялась объяснять, как лучше проехать.

— Да, конечно. Сейчас из города выедем, и там на местности покажете, — улыбался водитель.

Агата прислонила голову к окну, рассматривая пробегающие мимо фонари, огни многоэтажек, свет фар от других машин.

Что она будет делать, когда доберется до поместья? Что скажет Серпу? Согласится ли он отдать ей детей?

Нет, понятно, что на ночь глядя Агата их никуда не потащит. Но и оставлять одних дома, где муж решил устроить криминальный притон, тоже не будет.

Переночует вместе с ними, а утром будет видно.

Машина выехала за город. Тут уже фонарей почти не было, и она не сразу заметила, что машина свернула с трассы куда-то не туда.

— Подождите, кажется, мы не в тот поворот… — Но не успела она договорить, как сзади ей на голову попытались накинуть пакет.

— Правильная остановка. Сейчас развлечемся. — В руках у водителя блеснул нож.

Адреналин мгновенно ударил в голову, выпуская наружу вторую форму. Мышцы налились силой, руки-ноги стали толще, больше. Агата раздалась в плечах, чувствуя, как курточка жалобно трещит, того и гляди по швам разойдется.

— Что за… — испуганно проблеяли насильники-неудачники. Водитель замахнулся на нее ножом, со всей силы ударяя в грудь.

Лязгнувший металл треснул, отскакивая в сторону. В руках у мужчины осталась только обломанная рукоять.

Орк в боевом обличии был неуязвим как к магии, так и к человеческому оружию. На что они со своей зубочисткой рассчитывали? Даже пулей кожу не пробить.

От истеричного визга заложило в руках. Мужики, побросав вещи, открыли двери и наутек бросились из машины в разные стороны.

«Надо было нормально такси вызывать», — еще раз мысленно упрекнула себя Агата.

Но что делать теперь? Бросить машину и идти на трассу ловить попутку?

«Ну да, в рваной-то одежде да на трассу», — ехидно прокомментировал внутренний голос.

На то, чтобы снова принять человеческий облик, ушло несколько минут. У Серпа переход получался буквально за считанные мгновения, по щелчку пальцев. Но она сейчас была слишком подавлена и расстроена.

«Сама виновата, надо смотреть, к кому в машину садишься!» — ругала она себя, перебираясь за руль.

Прав не было, но когда-то Серп учил ее водить, так что она надеялась, что если объехать по проселочным дорогам, то она справится и сможет добраться до поместья.

К сожалению, машину муж ей так и не купил. Сначала лишних денег не было, потом, уже в поместье, он заявил, что нечего жене самой руль крутить. Обещал приставить личного водителя, но всё почему-то откладывал на потом.

Медленно отпустила сцепление и поддала газу.

Каким бы ужасным не был день, он еще не закончился. И неизвестно, что ждет дальше.

Когда впереди показались очертания поместья, Агата выдохнула с облегчением. Всю дорогу она была напряжена до предела, стискивала руль побелевшими пальцами. И потому, что не хватало практики в вождении, и потому, что мысли занимал предстоящий разговор.

Как действовать? Мягко или решительно?

Открыто скандалить с Серпом нельзя. Не сейчас, когда у него дети. Но нужно ли изображать покорную овечку или лучше сразу дать понять, что Агата готова бороться? За себя, за своих детей, за будущее, которое прямо сейчас топчет муж своими поступками.

Ворота поместья были закрыты, а ключ не входил в пазы. Агата не сразу заметила, что замочная скважина выглядит иначе. Она долго пыталась найти правильное положение ключа, но наконец увидела несоответствие.

— Что за…

Серп сменил замок?!

Гнев, едва опустившийся, вновь начал подниматься к горлу. Она позвонила в звонок, но никто не ответил. Тогда Агата хотела начать кричать или барабанить в ворота, но подумала о детях. Мальчишки перепугаются, если увидят, как их мать ломится в двери.

Ну что ж.

Обратная трансформация во вторую форму далась легко. Женщина вдохнула полной грудью и без особого труда отогнула кованые решетки. Переступив через искореженный металл, она упрямой походкой пошла к дому, готовая и дверь вынести, если придется.

Но на пороге уже дожидался Серп. Он стоял, опершись плечом о стену, и наблюдал за женой с бесстрастным выражением на лице.

— Эффектно, — похвалил он, кивнув на ворота, и Агата так и не поняла, ирония это или искренняя эмоция. — Что тебе нужно?

— Давай поговорим.

— О чем, Агата?

— О нас, о детях.

— О нас? — Серп выгнул бровь. — Днем ты сбежала от меня, а теперь врываешься в мой дом и намерена разговаривать?

— Днем я была на эмоциях, но сейчас… — Она выдохнула. — Серп, выслушай, прошу. Последние недели были сложными. Мы оба совершили ошибки, и…

— Я не совершал никаких ошибок. — Мужчина покачал головой. — Я забочусь о тебе и детях, я не отказываю тебе в деньгах и побрякушках.

— Но твои дела с убийцами…

— Это моя работа, Агата. Я много сил потратил, чтобы меня уважали. Я долгое время был никем. Ты должна доверять своему мужу, а не выдвигать ему ультиматумы. Даже твоя мать сразу же встала на мою сторону. Только ты почему-то считаешь иначе.

На порог он её так и не пустил. Она мялась на крыльце дома, всматриваясь в темный проем холла. Мальчишек было не видно и не слышно. Разумеется, время глубоко за полночь: они уже спали. Это, конечно, хорошо. Не хватало ещё, чтобы их задели ссоры родителей. Но тугая тревога, что поселилась в груди, никак её не покидала.

Ей бы хоть одним глазком глянуть на сыновей…

Можно было бы, конечно, попытаться войти в дом силой, забор же она разломала голыми руками. Но Агата понимала всю бессмысленность этой затеи. Серп примет вторую форму за секунду. Он в разы мощнее её. Попросту вышвырнет за порог. Да ещё и дети услышат, как родители дерутся.

Что в этом хорошего? Кому она сделает лучше, если так поступит?

При этом сменить форму Агата тоже не могла. Для обращения нужно успокоиться, а в ней царит ураган эмоций. Потому женщина так и возвышалась над Серпом огромным зеленым орком. Впрочем, даже сейчас муж казался ей выше и сильнее. Он каким-то непонятным образом умудрялся давить своей энергетикой.

Рядом с ним Агата ощущала себя маленькой, незначительной. Пушинкой.

Но раньше это чувство ей нравилось. Она обожала вжаться в грудь мужа, положить голову ему на плечо и закрыть глаза, ни о чем не беспокоясь.

А теперь…

Теперь его внутренняя сила прогибала под себя.

— Я извиняюсь за свою бурную реакцию, но признай, что ты тоже был неправ, — упрямо поджала она губы. — Ты обвинил меня в измене. Ты сказал, что Злат не от тебя. А ещё притащил в наш дом убийцу.

— Я притащил, как ты выражаешься, в наш дом клиента. Да, Агата, клиенты бывают разными. Не все они белые и пушистые, но это моя забота — найти с ними общий язык. Если бы ты дождалась, когда Медея уйдет, мы бы всё обсудили. Сейчас же я не намерен с тобой общаться.

Про измену он даже не упомянул, будто вообще не считал нужным обсуждать свои беспочвенные обвинения. Он решил за них обоих, и мнение жены его уже не волновало.

— Серп, — стиснула зубы Агата. — Мы должны обсудить произошедшее. Ты не можешь просто взять и забрать сыновей.

— Знаешь, а ты права. — Внезапно он кивнул. — Возвращайся через неделю, и тогда мы поговорим. У тебя как раз будет время подумать, что ты можешь мне предложить, чтобы заслужить прощение. Пусть это будет тебе уроком. Сейчас же слушать тебя не желаю. Проваливай, а то разбудишь парней.

— Что?..

Если честно, она думала, что он пропустит её внутрь, позволит переночевать, а не погонит на ночь глядя. А завтра бы поутру, когда первые страсти улеглись, они бы поговорили нормально.

Но в глазах Серпа не было никакой жалости. Он смотрел на неё пустым взглядом.

— Мальчики будут жить со мной, — добавил муж. — Оба. Злата я тоже оставляю себе. Только прошу, не унижайся и не лей слезы. Сейчас я всё равно не пущу тебя. Через неделю, поняла?

Лицо Агаты вытянулось от непонимания.

— Ты не имеешь права так с нами поступать!

— Не имею? — Он искренне удивился. — Я думаю, что любой судья встанет на мою сторону. Здесь у них будет всё необходимое. А что дашь детям ты? Копеечную зарплату или комнату в квартире твоей матери? Не глупи, Агата. Мы оба знаем, на чьей стороне закон. Причем как людской, так и нелюдей.

— Серп, пожалуйста. Впусти меня в дом, дай мне прийти в себя. Не трогай детей.

И хоть она подразумевала совсем другое — «не вмешивай их в наши разборки, не заставляй их страдать» — но муж внезапно усмехнулся, словно она обвинила его в чем-то предосудительном.

— Трогать детей? — Серп поморщился. — Ты считаешь меня каким-то монстром? С чего мне их трогать? Я буду их воспитывать. Уходи по-хорошему и возвращайся через неделю. Иначе завтра мы с мальчишками переедем в другой город, и ты их больше не увидишь.

— Не забирай их у меня…

Человеческая форма начала возвращаться внезапно. От боли и шока, от неверия и ужаса перед неизвестным. Агата уменьшилась, и рваная одежда сейчас болталась на ней. Женщина стала такой хрупкой, такой беззащитной. Но даже это не тронуло сердце мужа.

Он ничего не ответил — лишь закрыл за собой дверь. Агата рухнула на колени и тупо уставилась в пустоту.

Горло сдавило спазмом. Слезы душили. Она держалась, но силы покидали тело. Даже идти было трудно. Тело потряхивало, словно при лихорадке.

Спорить с Серпом не имело смысла, как и пытаться войти в дом. Если она ослушается, он исполнит свою угрозу. Увезет мальчиков. Не позволит ей с ними видеться. В последнее время у него появились нужные связи — а у нее нет даже стабильной работы.

Он прав. Закон встанет на его сторону.

Идти за помощью не к кому. У Агаты хоть и много родни, но все — самые обычные орки, работяги, которые не имели особого веса в обществе. Клан Адронов же хоть и малочисленный, но всегда был влиятелен.

Её бы попросту никто не послушал.

Она может потерять всё, что ей дорого… лишиться детей… её маленьких мальчиков…

Лишь одна мысль назойливо билась в сознании: Серп изменился.

Прежний Серп никогда бы не отобрал детей. Прежний Серп никогда бы не выгнал жену в ночь. Прежний Серп не выставил бы унизительное условие в неделю и не сказал бы, что она должна заслужить прощение…

Прежнего Серпа больше не было. А всё из-за дара, который уничтожил всё доброе, что жило в её муже! Всё, что так сильно любила в нем Агата!

Нет. Она этого так не оставит. Если от родового дара Адронов можно избавиться — добровольно или принудительно — она сделает всё возможное. Она не отступится.

Однажды она вернет своего мужа.

Своего Серпа Адрона.

***

Агата снова села в чужую машину. По-другому всё равно сейчас до города было не добраться. Хорошо хоть бензина хватало. А как только она въедет в город — бросит ее в каком-нибудь переулке.

По крайней мере, план был такой.

Но вот куда идти после?

Видеть мать после всего произошедшего не хотелось. Лишних денег, чтобы снять гостиницу, тоже не было.

В городе жила также родня мужа, но если ее собственная мама встала на сторону Серпа, то что уж говорить о свекрови? Да та ее просто пинками выставит, едва узнает, почему Агата явилась.

Но куда же тогда податься? От кого ей узнать больше о проклятом даре?

«…бабушка Рая!» — пришедшая мысль воодушевила.

На самом деле Рая была прабабушкой Серпа и жила уже не первую сотню лет. Жизнь ей сохранял как раз тот самый дар. Но при этом, когда Агата познакомилась с ней, еще будучи студенткой консерватории, та отнеслась к молодой орчанке с теплотой и заботой и первой приняла ее в семью.

Она всегда твердила, что поможет, если будет трудно. А на свадьбе с Серпом называла ее внученькой, а его охламоном…

Когда Агата добралась до города — уже светало. Во-первых, потому что ехала она медленно, во-вторых, несколько раз пропустила нужные съезды, заплутав на дорожных развязках. Да и куда ей торопиться? Не заявляться же к прабабушке Серпа глубокой ночью.

А вот часов в семь утра зайти — вполне можно. Бабушка Рая вставала рано. Она всегда поздравляла с днем рождения по телефону спозаранку, и Серп ворчал, что она опять разбудила его с первыми петухами.

Агата долго плутала по городу, не помня наизусть все маршруты. Машину бросила в одном из дворов, оставив ключи в замке зажигания. Застегнув изрядно порванную после обращений куртку до самого подбородка, окольными путями вышла к набережной. Долго стояла там, приводя мысли в порядок, пока солнце поднималось над горизонтом.

Платье на ней разорвалось в клочья, а туфли смялись, но благодаря сумеркам этого не было заметно. А в куртке со стороны вообще кажется, что просто очередная неформальная личность.

До дома бабы Раи было неблизко. Но учитывая «нелегальность» транспорта, рисковать не хотелось.

Пахло сыростью и близостью воды, прохожих было не много, а потому внимания на рыжеволосую растрепанную женщину никто не обращал.

Прабабушка Серпа жила в типовой многоэтажке красного кирпича. Несмотря на близость к центру, элитным это жилье назвать было сложно. Двор выглядел еще хуже, чем тот, что рядом с домом Веры Эммануиловны.

На лавочке сидела веселая компания с гитарой и бренчала песню на двух аккордах. Последние гуляки, которым семь утра — не повод расходиться.

— Девушка, давайте к нам! — крикнули они, но Агата сделала вид, что не услышала.

Дверь подъезда была открыта, она вошла, вызвала лифт. Вот только когда он открылся, оттуда так сильно понесло аммиаком вперемешку с табачным дымом, что женщина решила пойти пешком.

Поднявшись, Агата минут пятнадцать собиралась с духом, чтобы позвонить в дверь.

Может быть, все-таки нужно было идти в гостиницу?

«Ну да, в таком-то виде! Не хватало еще, чтобы заподозрили в чем-то и милицию вызвали».

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов для храбрости, Агата решительно нажала кнопку звонка.

С несколько минут ничего не происходило, Агата даже засомневалась, что звонок у бабы Раи работает, по крайней мере, из подъезда она трели не услышала. Но едва она собралась нажать кнопку еще раз, как услышала с той стороны какое-то шебуршение.

А через еще несколько минут раздалось старческое дребезжащее:

— Кто?

— Баба Рая, это я, Агата. Простите, что к вам в такой ранний час… пустите меня, пожалуйста.

— Агата? Хм… — Открывать баба Рая не спешила. — Ну-ка скажи, если ты Агата, в какое платье я была одета, когда вы с Серпом первый раз ко мне в гости пришли?

Вопрос вызвал ступор. При чем тут платье? Женщина нахмурилась, пытаясь вспомнить, но это так давно было, что подробности начисто стерлись из памяти. И вообще, баба Рая даже на их свадьбу платье не надевала.

— Так ведь давно было… — растерянно произнесла она.

— Какого цвета было платье? — голос старушки был требовательным.

— Я не помню, вы же вроде всегда в халатах ходите? — Агата почувствовала, как ее состояние становится паническим.

Да что же это такое вообще происходит? Может быть, это не все вокруг сегодня с ума посходили, а просто у самой Агаты крыша поехала?

Собственное безумие многое бы объяснило.

Дверной замок щелкнул, дверь приоткрылась, впуская ее внутрь.

— Агаточка, деточка, что же ты сразу не сказала, что это ты. — На пороге стояла маленькая сухонькая старушка с кудрявой седой головой. Цветастый халат был накинут поверх длинной ночной сорочки. — Проходи, проходи. Ты одна?

— Доброе утро… — Агата сбилась. — Здравствуйте. Одна. Вы извините, что так рано. Я все объясню.

— Ну что ты. Не извиняйся, я давно уже проснулась. Это ты меня прости, дуру подозрительную. Время нынче неспокойное, мало ли какие перевертыши бродят. Думаю, ты, не ты? А и правда ты, — заулыбалась бабушка, доставая ей тапочки. Но едва Агата сняла куртку, как старушка всплеснула руками. — Ох, сейчас найду, во что тебе переодеться. Тебе обращаться пришлось? С Серпом и мальчиками всё в порядке?

— Да, с ними всё в порядке, — дрогнувшим голосом ответила Агата. Глаза тут же защипало, пришлось закусить губу, чтобы не разреветься, но баба Рая все равно заметила ее состояние.

— Милая моя… — Замерла, с сочувствием глядя на женщину. Но тут же встрепенулась. — Так, давай умойся, переоденься, я пока чай заварю, и ты мне все расскажешь, что с тобой случилось и как ты тут оказалась.

От чужой доброты стало еще горше. Почему же ее собственный муж, ее дорогой и любимый Серп, с ней так поступил?

Агата всхлипнула и кивнула.

Вскоре они сидели на простенько обставленной кухоньке и цедили чай из фарфоровых чашек. Эта квартирка, такая уютная и небольшая, так резко контрастировала с вычурным родовым особняком Адронов, в котором жили Серп с Агатой и детьми. Здесь было уютно. Пусть скромно, пусть где-то отходили от стен обои или скрипели половицы — зато в квартире дышало жизнью.

А не вековой затхлостью.

Агата, переодетая в старомодное платье, которое старушка достала из глубин платяного шкафа, немного расслабилась. Боль, что стискивала сердце последние часы, ненадолго отступила, позволив выдохнуть.

— Рассказывай, — напомнила бабушка Рая о себе. — Я понимаю, хорошо иногда и помолчать, но ты явно сюда не за чаем пришла. Что натворил мой внук?

— Откуда вы знаете, что дело в Серпе…

— Я хоть себя и люблю без меры, но сомневаюсь, что молоденькая девочка прибежит ко мне с утра пораньше, чтоб за жизнь поболтать. Да ещё и в разодранной одежде. Только не говори, что вы подрались? Я тогда внука сама прибью. Нельзя с хрупкой девушкой силой мериться, пусть даже она и умеет обращаться в боевую форму.

— Нет-нет, мы не дрались. Одежда никак с Серпом не связана, — покачала женщина головой. — Я… Обещаете, что не осудите меня сразу же, а дослушаете?

Она задала этот отчаянный вопрос, потому что после разговора с мамой уже не доверяла никому. Даже если прабабушка Серпа встанет на сторону внука — пусть она хотя бы выслушает до конца. А не сразу же примет всё в штыки и скажет: «Сама виновата, иди и мирись».

— Не сомневайся, деточка. — Старушка отхлебнула чаю, закусила куском лимона в сахаре и с удовольствием сморщила лицо. — Я столько лет прожила на белом свете, что перестала осуждать кого-либо. Не стесняйся, я всегда на твоей стороне.

Эти слова немного успокоили Агату. И она начала говорить. С самого начала, обо всем, что терзало ее душу. О сомнительных делах Серпа, о брошенных им словах про измену и отцовство Злата. О детях, которых он попросту выкрал — а затем не впустил Агату в дом и сказал, чтобы вымаливала прощение через неделю. Про историю с одеждой и машиной тоже обмолвилась, чтобы успокоить старушку — тут обошлось без её внука.

Баба Рая слушала молча, не перебивая. Взгляд её выражал исключительно глубокое сочувствие. Иногда она покачивала головой или тяжко вздыхала.

— Раньше Серп таким не был, — закончила Агата и осторожно взглянула на старую женщину.

— Ты и сама знаешь, в чем причина всех перемен, — глухо отозвалась та. — Родовой дар — тяжелая ноша. Особенно если не тебе он был предназначен.

— Как это «не тебе»? — спросила Агата, жадно впитывая информацию.

— Я ведь тоже носительница дара, — напомнила баба Рая. — Я тоже вижу чужие смерти и могу удерживать души существ на земле. Только вот мне дар достался по праву рождения. Он избрал меня первой в поколении и никуда больше не уходил. Потому, наверное, я и сохранила рассудок. Если же дар переходит к тебе после смерти брата или сестры — он меняет раз и навсегда. Я наблюдала такое. Вот, к примеру, Максим, дедушка Серпа, мой сын. Раньше он был совсем другим.

Если честно, Агата знала Максимилиана Адрона как глубоко больного парализованного орка. Он даже говорить не мог, а в последнее время и вовсе дышал через аппарат искусственной вентиляции легких. Поговорить с ним ей не удалось — но мама Серпа рассказывала, что её папенька всегда отличался строгостью, даже деспотичностью. Домашних держал в страхе. Дочка ступить боялась без его одобрения. Отец и руку мог поднять, если был недоволен.

Правда, теперь она ухаживала за ним и не отходила ни на шаг. Со стороны казалось, что дочь отцу очень предана. В последний месяц Максимилиан переехал в частную клинику — под постоянный контроль медперсонала. А Виктория (так звали маму Серпа) приходила каждый день и уходила лишь глубокой ночью.

Серп как-то обмолвился, что она даже ночует там иногда.

— Сын мой на скрипке виртуозно играл, мечтал мир объездить. А потом с ним дар случился, от погибшей сестры перешел — и всё. Скрипку он выбросил, от идей своих отказался. Заперся с семьей в поместье, вот как Серп. И долгие годы там жил. Лишь на старости уехал, когда его к себе дочь забрала. Я, когда всё это случилось, как будто сразу двоих детей потеряла. И дочка моя умерла, и Максимушка переменился.

— Я не знала…

— С этим ничего не поделаешь, — вздохнула баба Рая. — Знаешь, когда я впервые ощутила в себе эту силу, то думала, что самым тяжелым бременем будет видеть смерть. Предсказывать гибель людей, как случайных, так и тех, кто тебе дорог. Но самое тяжелое оказалось не это. А оборотная часть этой силы. Способность удерживать души. Я не понимала, отчего же в нашей семье столько смертей, почему мрачный жнец следует за нами по пятам, если мы можем мешать уходить за грань другим, если можем привязывать их к своему телу, к этой земле.

— И почему? — Агата насторожилась. Все-таки ее дети были тоже Адронами, и рано или поздно один из них унаследует проклятый дар.

— Потому что не к телу мы души привязываем. А к душам других людей. Они цепляются друг за друга. Любовь, долг, семья, страх и ненависть — всё, что заставляет желать жить. Но невозможно удержать того, кому цепляться не за что. Я пыталась удержать душу своей дочери на этом свете, но она ускользнула от меня как песок сквозь пальцы. Как это произошло? Ведь ничто же предвещало. До сих пор себя корю… А Максимилиана уже года четыре или пять как совсем не чувствую… Стара я стала. Вот мой отец — он мог удержать любого. Не знаю, как он это делал. Я думала, он сам будет жить вечно с даром такой силы. Но и он в один день просто не проснулся.

Кухня погрузилась в молчание. Баба Рая с тоской во взгляде уставилась в окно. А Агата впервые задумалась о том, каково же это: так долго, как она, жить на свете? Ведь сколько потерь она уже испытала.

Старушка шумно отхлебнула чаю и, вздохнув, нарушила тишину:

— Мы — сапожники без сапог. Слышала про клан Сигнус?

— Немножко, — попыталась припомнить Агата. — Вроде это погибший клан предсказателей?

Она помнила, что все они скончались от руки неизвестного кровожадного убийцы. О таком невозможно не услышать. За одну ночь вырезан целый клан, подчистую — весь магический мир об этом гудел.

Но кем они были, если честно, Агата толком не интересовалась.

Ходили слухи, что кровь несчастных двадцати трех магов была на руках Медеи. Той самой, которую Агата видела в кабинете Серпа.

Кто она, если не чудовище?..

Правда, дальше слухов дело так и не дошло. Медея находилась под покровительством Арджеша — и предъявить ей ничего не могли.

— Не совсем. Первоначально это клан магов, но да, у них рождались самые сильные провидцы. И что? Истребили всех подчистую. Если кто-то из них и предвидел это, то остановить не смог. Я это к тому веду, что наша сила нас самих подчас не оберегает, а губит. А насчет Серпа… кого тронула тьма, что хранится в даре, тот обратно не воротится. Хоть лаской ты его бери, хоть грубостью. Теперь он таков, Агатушка. Либо принимай, либо беги, пока не поздно.

— Я думала, что можно… — Она помялась, но решила, что бабушке всё же не стоит знать про её наивный план любыми силами вернуть прежнего Серпа.

Даже магией, если придется. Есть ведь какое-нибудь заклятие, которое сможет изгнать эту тьму?! Или ритуал. Или ещё что-нибудь. Неважно, чего это будет стоить, какую цену у Агаты потребуют — она должна попытаться.

Ради их семьи. Ради детей.

Теперь, когда старушка подтвердила, что причина кроется в родовом даре, Агата лишь убедилась в правильности своего решения.

Но бабе Рае об этом знать незачем.

Хоть у них и теплые отношения, но родной внук всегда ближе какой-то чужой девицы. Родному внуку можно и оскорбления жены простить, ведь женщин много, а он у бабы Раи один такой. Даже сейчас бабушка хоть и вздыхает, но открыто Серпа не ругает. Списала перемены на дар — и всё.

Пусть она и хорошая, и добрая — но баба Рая тоже принадлежит к Адронам. Не будет от неё полноценной защиты.

У Адронов не просто семья. Древний величественный род, в который входят после брака мужья и жены — и никак иначе. Женщины Адроны даже не меняют фамилии и детям дают фамилию своих предков, а не мужей.

Ну и о какой поддержке может идти речь в таком случае? Агату попросту выбросят за порог. И если Серп захочет забрать детей, старушка предпочтет отойти в сторонку.

— Как же мне поступить? — спросила Агата шепотом, чтобы убедиться в своих догадках.

— Деточка, я тебе так скажу. Серп дурак, но он тебя любит, а слова обидные явно сказал в порыве эмоций. Но я любое твое решение приму. Захочешь от него уйти — поддержу как смогу. Захочешь остаться — только порадуюсь.

Ну да, такого ответа Агата и ожидала. «Решай сама, меня не вмешивай. Я внука не осуждаю», — примерно так звучали слова старой орчанки.

Да и как её осуждать за них? Своя семья всегда главнее.

— Извиняться перед ним не прошу, — добавила бабушка строгим голосом. — Но если решишь брак сохранить, то будь мудрее. Управляй мужем аккуратно, со стороны. Заботой и лаской. С Максимом моим жена до смерти прожила, не жаловалась даже особо. А поначалу тоже бежать думала.

— А вы не знаете, что изменило её решение?

Баба Рая крепко задумалась:

— Так сразу не скажу, но они всей семьей в отпуск поехали, на моря куда-то. Хм, какой же это шел год? Совсем запамятовала. Мамке Серпа тогда лет тринадцать было. Или пятнадцать? — Она махнула рукой. — Ай, ладно. Память уже подводит. В общем, уезжали на грани развода, а из отпуска приехали совсем другой семьей. Никаких больше скандалов, всё в мире и любви. Может, вам с Серпом и детьми тогда отдохнуть? Подумай, хочешь ли ты всё оборвать или решишь остаться? Изменить ты его не изменишь, а вот подход найти к нему можно.

Агата так не считала. В мире, пропитанном магией, возможно всё, даже поменять орка. Надо только выйти на правильный след.

Её нешуточно заинтересовала история чудесного воскрешения чувств в семье деда Максимилиана. Возможно, вот она, та ниточка, за которую нужно потянуть? У жены дедушки, конечно, уже не спросишь — а вот у его дочери вполне можно поинтересоваться. Она на момент отпуска была подростком, могла что-то запомнить.

Ещё немного посидев с бабой Раей и допив чай, она вышла во двор.