Проклятый

 Над серебристой гладью озера плыл туман. Предрассветное небо было еще темным, но скользящие по нему облака уже затронули первые лучи солнца, горделиво выплывающего из-за светлеющего горизонта. Вокруг было непривычно тихо, словно все живое решило затаиться на это краткое мгновение рассвета. В камышах не шумел ветер, водная гладь не тревожилась медленной рябью, оставленной рыбьим плавником. Птицы замерли в густых ветвях склонившихся к самой воде деревьев. Одинокая цапля, поджав к телу длинную лапку, спала на заросшей осокой кочке, когда внезапно до ее слуха донесся слабый всплеск. Мгновение и она проснулась. В тот же миг небо озарили первые лучи солнца, пробившие толщу тумана. Птица взмыла в небо, громко хлопая крыльями, и устремилась прочь от нарушителей покоя, когда в песчаный берег с хрустом врезался нос длинной ладьи, с борта которой, осторожно, стараясь не производить лишнего шума, стали спрыгивать вооруженный люди в кожаных доспехах.

Следом за первой к берегу пристала вторая лодка, а за ней и третья. Высадившиеся торопливо поднимались по песчаной насыпи вверх, туда где, еще находясь во власти сна, расположилось большое богатое поселение с доброй дюжиной добротных домов и деревянных пристроек, за которыми, словно разбросанные по земле листья, горбились низкие домики крестьян.

Первый из воинов крадучись поднялся наверх. Присел на корточки и торопливо огляделся, всматриваясь в спящие окна домов. Прошло некоторое время, прежде чем он, обернувшись назад, махнул рукой тем, кто, находясь порядком ниже, ждал его сигнала. И тут волна одетых в легкий доспех, высоких, крепких как на подбор воинов потоком полилась на мирное поселение.

Никто не оказал им сопротивления. Нескольких караульных, выскочивших на шум, буквально смели за считаные мгновения. Скоро рассветная тишина наполнилась леденящими душу звуками – удары мечей, крики, плач и стенания…

Поселение было взято еще до того, как утро полностью вступило в свои права. Когда солнце полностью вышло, осветив золотом озеро и прибрежный лес, для его обитателей все было кончено.

Горели огнем подожженный амбар и несколько крестьянских домов. Устланная трупами немногочисленных защитников земля перед домами была багровой от пролитой крови. Напавшие грабили дома, выводили скот и молодых женщин, одетых в одни сорочки, с растрепанными волосами, причитающих, плачущих и, тем не менее, смиренно идущих за своими поработителями.

Посреди двора стоял высокий воин. Его тронутые сединой черные волосы теребил набежавший ветерок. Сняв с головы шлем, он смотрел на объятые пламенем дома. Его лицо выглядело на редкость умиротворенным. Так с ним всегда случалось после боя.

- Ульф, - возникший рядом высокий крупный воин вытер со лба пот. Светлые пряди обрамляли еще молодое живое лицо с глубоко посаженными серыми глазами, - надо убираться отсюда. Уже почти все загрузили на корабли.

- Я вижу, Свенд, - кивнул вождь в ответ, но почему-то никак не мог оторвать свой взгляд от охваченного пламенем высокого дома местного старосты. Огненные языки вгрызались в замысловатые узоры охранных рун, покрывавшие высокие двери. И ведь не помогли заклятья ведунов, вырезавших их под шепот молитв…

С каким-то странным сожалением, Ульф подумал о том, что тот, кому принадлежало это поместье, сейчас лежит в горящем доме, зарубленный его, Ульфа, рукой. Совсем молодой староста, оказавший достойное сопротивление…

Ульф невольно вспомнил глаза молодого мужчины. Даже в минуту смерти в них не было страха. Это были глаза сильного человека. Достойного противника. Такого убить честь для любого воина. И все же, отчего-то вождю было не по себе.

«Я становлюсь излишне мягким. Наверное, старею», - подумал Ульф и уже вслух добавил: - Огонь – хорошее погребение, - он намеревался было идти в сторону берега, туда, где на спокойных волнах качались его нагруженные награбленным корабли, когда рядом мелькнула тень, словно сотканная из дыма и пепла. Ульф почувствовал, как что-то острое коснулось его шеи и невольно потрогал это место рукой. Взглянув на пальцы, вождь увидел кровь.

- Всего-то порез, - произнес он и взглянул на ту, кто нанесла ему удар.

Перед ним стояла молодая женщина в рваной одежде. Он увидел кровь на ее ногах. Глаза женщины горели безумием. Схватившись за рукоять тонкого костяного ножа, она стояла перед ним, ощерившаяся, с лихорадочно блестящими глазами и с ненавистью смотрела ему в лицо. Но, прежде чем женщина смогла повторить выпад и нанести новый удар, ее перехватили чьи-то руки. Свенд на этот раз оказался проворнее. Нож был выбит из женской руки и отброшен в сторону.

Истошно завопив, она принялась извиваться, пытаясь вырваться, а Ульф просто стоял и смотрел на нее. Затем, внезапно, осел и повалился на землю. Свенд в удивлении едва не выпустил дьяволицу из рук и миг спустя истошно завопил, внезапно осознав, что на его глазах только что произошло нечто ужасное.

Сбежавшиеся на крик воины окружили своего предводителя. Один из них, совсем еще юный, только вышедший из детского возраста, упал перед Ульфом на колени, и едва заглянув в застывшие глаза мужчины, внезапно издал страшный рык и поднял забрызганное кровью лицо.

- Кто? – закричал он, вскакивая на ноги.

- Она! - Свенд дрожащими руками толкнул свою пленницу вперед. Женщина упала на колени, рядом с мертвым вождем, но тут же подняла глаза на окруживших ее захватчиков и дико рассмеялась.

- Трор, она безумна! – сказал кто-то из толпы, обращаясь к сыну вождя. Тот подскочил к женщине и, схватив ее за волосы, с силой дернул вверх, заставив подняться на ноги.

- Дура! – прошипел молодой воин и со всего размаху ударил ее по лицу. Удар оказался такой силы, что голова женщины откинулась назад. Она непременно бы упала, если бы Трор не продолжил ее держать.

- Что ты сделала с моим отцом? – зарычал юноша, глядя в ее глаза, полные безумия. Женщина согнулась от боли, при этом продолжая смеяться. Трор успел увидеть, что сотворили с ней люди Ульфа, но сейчас почти не испытывал жалости. Не когда рядом с ним лежало тело отца. Мертвого отца!

- Жалкие псы, - безумная распрямилась и плюнула в лицо Трору, - вы убили моего мужа, а я отравила вашего вождя! Он сдох, как шелудивый пес.

Очередная увесистая оплеуха повалила ее снова на землю. Трор пхнул ее сапогом в бок и достал из ножен меч. Заточенное лезвие сверкнуло в солнечных лучах.

- И ты умрешь, - продолжила тем временем женщина. В ее взоре не было ни тени страха и на миг, всего на один удар сердца, молодому воину показалось, что ее устами с ней говорят сами боги.

- Я проклинаю тебя, - прокричала она, глядя прямо в темные глаза молодого юноши. На короткий миг их взгляды встретились. Женщина вздрогнула, затем ее губы растянулись в широкой, какой-то дикой улыбке.

- Я вижу тебя насквозь, мальчишка. Ты так молод, а душа твоя уже прогнила насквозь! – сказала она. - В тебе нет ни доброты, ни сожаления, но ты вспомнишь мои слова, когда найдешь ту, от которой твое поганое сердце оживет! Я проклинаю тебя! – повторила она громко, почти прокричав эти слова: - Ты никогда не будешь счастлив!

Трор хрипло рассмеялся и отступил.

Он не тронет безумную. Ее уже покарали боги судьбой еще более страшной, чем смерть. Но не успел сын вождя сказать даже слово, как за него все решил Свенд.

Всего один взмах меча и отсеченная голова женщины полетела в сторону. Ее тонкое тело повалилось на бок, обдав сапоги одного из стоящих рядом воинов, струей крови, вырвавшейся из перерубленной артерии.

- Плевать я хотел на твои проклятья, тварь! Это тебе за моего вождя! - с ожесточением Свенд пнул ногой мертвую голову. И тут услышал тихий вскрик. Двое детей стояли за спинами воинов и смотрели на обезглавленный женский труп. Никто и не заметил, как они там оказались. Девочка, совсем маленькая лет пяти, и мальчик немногим старше. Судя по всему, это были дети убитой Свендом женщины. Трор едва взглянул на них. Отец учил его не сражатсья с детьми. И хотя душа молодого сына вождя разрывалась от боли, он отступил, покачав головой, чувствуя, как боль разрывает его на части.

Девочка первая бросилась бежать прочь. Мальчик рванул следом за ней.

Трор повернулся к стоящему рядом воину, в руках у которого был арбалет. Он успел заметить, каким яростным пламенем горят глаза лучшего друга Ульфа.

- Не трогать, - Трор кивнул в сторону детей. Равнодушно, со злостью в глазах. – Мы не…

Свенд покачал головой.

- Ты еще не вождь, мальчишка. Ты ничего не решаешь, - прорычал он и, повернув голову к лучнику, коротко и зло приказал, - убить!

Арбалетчик поднял оружие. Привычным быстрым движением приладил болт, прицелился и спустил тетиву. Мальчишка, бегущий сразу за сестрой, вскинул руки и рухнул лицом в землю. Следующая стрела свалила с ног маленькую девочку.

- Нет! - проревел Трор.

- Не вмешивайся, мальчишка, - предупредил его Свенд. – До возвращения домой я решаю, что делать.

Трор бросил быстрый взгляд на детские тела, застывшие в отдалении на земле. Ни мальчик, ни девочка, не подавали признаков жизни и что-то сжалось в груди молодого северянина. Он вздохнул. Бросил злой взгляд на друга своего отца, а затем нагнувшись, поднял на руки тело Ульфа. Окружившие его воины увидели, как напряглись от тяжести его руки и исказилось лицо, но ни один не вызвался помочь Трору нести вождя. Это все равно было бесполезно. Знали, что не отдаст. Он имел полное право нести Ульфа. Он был его сыном. Северяне просто стояли и смотрели на то, как тяжело идет к берегу молодой воин.

Трор со своей ношей спустился к кораблю. Воины, переносившие на корабли награбленное, расступались, пропуская сына своего вождя, замирая в ужасе от увиденного ими мертвого тела своего вождя. У сходен Трор оглянулся на горящую деревню. Затем перешел по ним на борт, и только там, положив тело Ульфа на одну из скамей гребцов, позволил себе распрямить спину.

Он больше не вернется на этот берег.

Подавив рвущийся из горла крик, юноша закрыл глаза, чувствуя, что не в силах справиться со слезами, заливавшими лицо, не замечая людей, продолжавших поднимать на борт вещи и рабынь из поселения. А вскоре корабли отчалили от берега, оставив за собой разоренное поселение с догорающими домами. Налетевший ветер погнал дым над водой, словно хотел догнать уплывающие суда.

************

- Что здесь случилось? – маленький мальчик взглянул на отца, перебираясь через двор и оглядываясь на черневшие остовы, что были когда-то домами. В воздухе еще витал запах сожженного дерева и, еще более ужасный – горелых человеческих тел. Всюду лежали трупы. Женщины и дети, мужчины и старики. Мальчик едва сдержал рвотный порыв с шумом втянув воздух через стиснутые зубы, оглянулся на отца и его людей, следовавших за ними. Затем взгляд его скользнул на берег. Их торговое плоскодонное судно качалось на волнах у низкого песчаного берега, на который был сброшен длинный трап.

- Интересно, кто мог забраться так далеко, чтобы разорить эту деревню? – спросил шедший рядом с Гуннаром кормчий. Черные обгоревшие стены когда-то заполненных людьми, жизнью, светом и теплом, домов сиротливо смотрели в предзакатное небо, чадя копотью и гарью.

- Скорее всего, те, кто сделал это, просто к несчастью для жителей этого поселения, проплывали мимо, - отозвался торговец, - им просто не повезло.

Он остановился, взглянув себе под ноги на изувеченное женское тело. Кто-то отсек бедняжке голову. На лице Гуннара не дрогнул даже мускул. За свою долгую жизнь он повидал и не такое, но ощущение было омерзительное.

- Осмотрите все вокруг, - крикнул он своим людям, - возможно, кто-то все же выжил?

Его воины распределились по поселению, оглядываясь, выискивая уцелевших после бойни, только вот Гуннар сильно сомневался, что таковые обнаружатся, когда внезапно услышал крик своего сына.

- Отец! – закричал Олав. Он находился совсем недалеко от Гуннара и стоял, склонившись над каким-то маленьким телом.

«Ребенок», - понял Гуннар и, перемахнув через поваленное бревно, поспешил к сыну. Следом за ним к мальчишке бросился кормчий Гайре. Через мгновение они оказались возле Олава. Опустившись на колени, мальчик переворачивал лежащую лицом вниз девочку на спину. Вся ее рубашка была залита кровью. Осторожно, стараясь не зацепить ее плечо, из которого торчало древко стрелы, он уложил ее голову к себе на колени. Девочка тихо застонала.

- Жива? – удивился Гуннар.

Он склонился к маленькому телу, бережно поднял на руки и поспешил вниз туда, где, качаясь на волнах, ждал его корабль. Среди его людей, оставшихся на борту, находился и старик-лекарь.

- Продолжайте искать выживших, - приободренный такой находкой вскричал торговец. Его сын поспешил за ним.

Прошло достаточно много времени, когда широкий торговый корабль Гуннара покинул страшный берег. Никто не захотел остаться в этом страшном мертвом месте на ночлег. Девочка, которую нашел его сын, оказалась единственной выжившей. Лекарь извлек стрелу и заговорил кровь. Затем, приложив к ране перемолотые травы, он перебинтовал плечо малышки чистой тканью.

- Ей повезло, что болт не попал в кость, - сказал он после Гуннару, стоявшему на носу лодки, рядом с Гайре. – Иначе она могла бы остаться калекой.

Торговец обернулся назад, туда, где на тюках ткани лежала укутанная пледом маленькая девочка. Олав сидел рядом с ней, с любопытством разглядывая ее лицо, когда она, застонав, пошевелилась и внезапно открыла глаза. Сын торговца улыбнулся ей и легко сжал маленькую хрупкую ладонь.

- Мама, - только и произнесла девочка и внезапно заплакала.

- Не надо, - Олав погладил ее руку, оглядываясь на лекаря. Старик, заметив, что ребенок пришел в себя, уже спешил в их сторону.

- Как тебя зовут? – Финн посмотрел ей в глаза.

- Кири, - шмыгнув носом, ответила девочка.

- Расскажи мне, что произошло с вашей деревней? – спросил подошедший Гуннар.

- Я не знаю, - жалобно пропищала девочка. - Я помню только, что мама разбудила меня, и вместе с братом вытащила через окно и велела бежать. А потом я видела, как в дом ворвались эти люди…и они убили всех, - она заплакала, - и маму, и брата, и отца! – невольно дернувшись, Кири тут же закричала от пронзившей ее плечо острой боли. Гуннар вздрогнул и велел Финну дать ей какое-нибудь обезболивающее питье.

- И желательно, чтобы она немного поспала, - добавил он.

Финн кивнул и полез в свою сумку с травами. Через некоторое время он дал малышке питье, и она уснула вся в слезах. Олав так и остался сидеть у ее изголовья, по-прежнему сжимая здоровую руку девочки в своей.

- Что ты будешь делать с ней? – спросил его Гайре, когда Гуннар вернулся на нос корабля.

- Еще не знаю, - ответил торговец. - Заберу ее домой, а там видно будет.

Гайре улыбнулся и посмотрел на безмятежную гладь озера, раскинувшегося по оба борта его плоскодонки. Затем прикрикнул на гребцов и затянул песню, которую тут же подхватили те, кто сидели на веслах, и те, кто отдыхал, ожидая своей очереди, чтобы сменить гребцов. Они пели о доблестном возвращении на родину. О женщинах, ждущих их у горящих очагов, о битвах и пирах в небесных чертогах.

***********

Горящая ладья уже едва была видна вдали, но провожавшие своего вождя дружинники и семья все еще стояли на пристани, вглядываясь в горизонт, где пламенела одинокая лодка. Постепенно стало темнеть, и многие начали расходиться, пока на берегу не осталась лишь горстка людей. Стоявший впереди всех Трор, наконец, отвел взгляд и рассеянно моргнул, прогоняя злые слезы. Он не заплакал, сумел сдержаться, и это было с ним впервые. Юноша оглянулся и посмотрел на свою мать, стоявшую в нескольких шагах от него с маленькой двухмесячной сестрой на руках. Она плакала, не скрывая своего горя и скорби, и Трор внезапно почувствовал себя в какой-то степени ответственным за произошедшее, словно это он не смог уберечь своего отца.

- И что будет дальше? – раздался в тишине низкий мужской голос.

Трор посмотрел на говорившего. Им оказался один из отцовских воинов. Сильный мужчина и при этом еще довольно молодой. Трор хорошо знал его как отличного бойца, но при этом гнилого человека. Задира каких еще поискать надо.

- Что ты имеешь в виду, Харек? – спросил он.

Находившиеся за спиной воина мужчины, среди которых Трор увидел Свенда и кормчего Ауда, друзей своего отца, людей которым он доверял, отошли от Харека и последний остался стоять, уперев руки в бока, и при этом нагло воззрился на мать юноши. Исгерд прижала к груди дочь и с опаской посмотрела на северянина.

- Нам нужен новый вождь, - обманчиво мягко произнес Харек.

Трор нахмурился. Ему не нравился взгляд воина, которым тот уставился на его мать и еще меньше нравились его слова.

- Ульф был моим отцом, и я его наследник, - произнес Трор твердым голосом. - А значит теперь ты, Харек, и все остальные подчиняетесь мне.

Брови Харека взлетели вверх. Насмешливая улыбка легла на его губы.

- Что? – спросил он. - Мне подчиняться какому-то сопливому мальчишке? – он распрямил плечи, подошел к Трору, возвышаясь над ним на добрую голову, и склонился к его лицу. - Ты не Ульф, мальчик. И хотя он таскал тебя с собой в набеги, я не думаю, что это многому научило тебя. Или ты хочешь поспорить со мной? Рискнешь выйти против настоящего воина, щенок?

Трор злобно прищурил потемневшие глаза и с силой толкнул нависавшего над ним воина. Не ожидавший подобного Харек покачнулся и сделал шаг назад, чтобы удержать равновесие. Этот толчок юноши вывел его из себя. Мужчина заревел и бросился на Трора. Окружавшие их воины расступились. Только Свенд попытался помешать драке, но Исгерд остановила его движением руки. Великан скривил от раздражения рот, но ослушаться не посмел и лишь молча стал наблюдать за происходящим, сжав руки в кулаки. А между тем Харек успел сбить с ног молодого воина и, хотел было ударом ноги опрокинуть его со спины на живот, только Трор успел увернуться и, откатившись в сторону, проворно вскочил на ноги.

- Иди сюда, мальчишка, - Харек поманил юношу мановением руки, но тот только обнажил зубы в зверином оскале.

- Сам иди, увалень, - огрызнулся в ответ сын вождя.

Харек громко рассмеялся и медленно, вразвалочку, словно прогуливаясь, стал приближаться к своему противнику. Трор же не сдвинулся с места, наблюдая за воином. Харек приблизился на расстояние вытянутой руки и замер. Следившие за происходящим люди не сразу заметили появления трех мужчин, появившихся в отдалении, с интересом остановившихся, чтобы понаблюдать схватку подростка и зрелого мужчины. Тем временем Харек с выжиданием посмотрел на своего юного противника.

- Еще не поздно, малыш. Иди к своей маме, я уж, так и быть, в память об Ульфе на этот раз прощу твою дерзость, - сказал он.

На губы молодого воина легла улыбка. Он хотел было что-то произнести в ответ, когда Харек сделал резкий выпад и выбросил вперед сжатые в кулак пальцы. Трор присел, и рука противника пронеслась над его головой, а сын вождя в это время ударил снизу в открывшийся живот мужчины. Удар выбил воздух из груди Харека. Не ожидавший подобной прыти от мальчишки, северянин в последний момент расслабил мышцы и теперь согнулся пополам от резкой боли. Трор вскочил и коленом попал прямо по подбородку дружинника.

- Ах ты, гаденыш! - выплюнул слова вместе с кровью и выбитым зубом мужчина и тараном сшиб юношу на землю, упав сверху и придавив его всем телом.

Исгерд, следившая за боем, не отводила глаз от Трора. Свенд стоял мрачный и едва сдерживался, чтобы не прийти на помощь юному сыну погибшего вождя, в то время как Харек наносил удар за ударом своему молодому противнику, а тот, в свою очередь, пытался сбросить с себя его тяжелое тело. Наконец ему это удалось, и он повалил Харека на землю, а сам поднялся на ноги. Из разбитых губ и носа текла кровь. Молодой воин вытерся рукавом испачканной туники, взирая на своего врага злым взорм.

- Ну что? – спросил Харек, переводя дыхание и поднимаясь с земли. - Может с тебя хватит? Или продолжим? Только учти, в следующий раз я смогу не сдержаться и проломлю тебе голову…

Трор сплюнул кровь и посмотрел на противника. В глазах юноши не было ни тени страха, только какое-то холодное выражение, искажавшее его черты.

- Следующего раза не будет, Харек, - произнес громко Трор.

Даже Свенд не успел заметить, когда сын вождя оказался за спиной у своего врага. Харек только хрипло вскрикнул и осел на землю с застывшими в удивлении глазами и сломанной шеей, а Трор криво ухмыльнулся половиной рта и, оторвав взгляд от упавшего противника, обвел глазами застывших в удивлении мать и оставшихся воинов из дружины отца.

Исгерд отшатнулась и крепче прижала к себе дочь. Маленькая Льялл проснулась и заплакала оттого, что мать слишком сдавила ее, но, казалось, Исгерд не слышала криков дочери. Она просто смотрела на своего сына.

Свенд качнул головой и сделал шаг в направлении своего нового вождя.

- Его глаза, взгляните на его глаза, - прошептал кто-то из воинов.

Прошедший мгновение назад на глазах у всех бой с Хареком был забыт. Окружившие Трора люди со страхом и удивлением смотрели на странные изменения, произошедшие с глазами сына вождя. Они стали из темно-карих ярко-желтыми. Всего на какое-то мгновение, пока юный воин мысленно праздновал победу над своим первым настоящим врагом, а затем глаза приобрели привычный цвет.

- Что с тобой? – спросил Свенд с беспокойством в голосе, с тревогой всматриваясь в лицо юноши.

Трор только улыбнулся в ответ. Он не понимал удивления в голосе воина, а его мать, словно почувствовав что-то, резко обернувшись назад, увидела тех, что стояли в отдалении. Ее брови сошлись на переносице, и Исгерд только крепче прижала к себе дочь.

- Коннор, - произнесла она еле слышно, узнав одного из незваных гостей.

А где-то вдалеке море все дальше к темному горизонту уносило от берега пламенеющую ладью, окрашивая волны в цвета заката.

Несколько лет спустя

Распахнув настежь тяжелые дубовые двери, я вышла во двор, подставляя лицо теплым ласковым солнечным лучам и улыбаясь бесконечному синему небу, опрокинувшемуся над головой. Теплый ветерок ласково коснулся моих волос и полетел дальше, туда, где высокие черные сосны, словно сказочные великаны, стоя на утесе, вглядывались в волнующееся море. Я же поспешила за угол дома, миновала кузню, поздоровавшись с кузнецом по имени Эгиль и, пробежав мимо длинного здания, где жили дружинники отца, оказалась на залитой солнцем площадке. На вытоптанной траве взмахивая мечами и бросая по мишеням ножи и копья, тренировались наши воины.

Дружина у отца была малочисленна. Но людей вполне хватало для того, чтобы охранять наши земли и ходить под парусом единственной отцовской ладьи. Те времена, когда он торговал или отправлялся с набегами, давно уже миновали, и теперь дружина была призвана охранять наши земли. Разглядев среди упражняющихся мужчин брата, я забралась на плетень и стала молча наблюдать за ним.

Мой брат был красив. Высокий, отлично сложенный, крепкий с гривой каштановых волос, с худощавым лицом, на котором, словно два озера, светились добрые синие глаза. Двигался он с легкостью опытного воина, молниеносно делая выпады, парируя встречные удары, умело уклоняясь от своего противника, которым был не кто иной, как наш отец Гуннар. А он когда-то в молодости ходил под началом одного из величайших воинов севера и считался не последним в его дружине.

Конечно, сейчас отец уже не тот, что в молодые годы, но он все еще быстр и уж точно куда более опытен, чем его сын.

Я видела, что Олав уже порядком устал. Его движения были слегка заторможены, рубашка на спине взмокла от пота, а меч с каждым разом поднимался все тяжелее. Бой скоро закончится, поняла я и, спрыгнув на землю, прошлась вдоль ограды, следя за тем, как один из воинов отца метает ножи в подвешенную на столбе мишень. Делал он это настолько ловко, что я застыла и невольно залюбовалась отточенными и резкими движениями северянина.

- Отец, - услышала я голос Олава и повернув голову посмотрела на брата. Олав перевел дыхание и опустил меч.

- Что скажешь? – спросил он, пристально глядя на Гуннара. - Сегодня я дрался лучше?

Отец стянул с себя пропитанную потом рубаху и посмотрел на сына.

- Лучше, - прозвучал сдержанный ответ. - Только все равно тебе пока не место среди воинов Коннора Кровавого. Ты еще слишком…

- Что слишком?! - Олав помрачнел и едва сдержался, чтобы не швырнуть свой меч под ноги отцу. Но тут брат заметил меня, и выражение его лица смягчилось. Я же стремглав подбежала к брату, повисла у него на шее, звонко поцеловав в разгоряченную после боя щеку. Гуннар кивнул мне и удалился с поля, оставив нас с братом и я успела мысленно порадоваться тому, что своим появлением предотвратила очередную неприятную ссору между отцом и сыном.

- Фу! Ты весь мокрый! – рассмеявшись, отпрянула от Олава, глядя ему в глаза и замечая ответную улыбку брата. - Пойдем, я полью тебе воды, - добавила и наморщила нос. - Ты плохо пахнешь! – я шутливо толкнула его в бок, но он только усмехнулся в ответ и пошел за мной к бочкам с водой, расставленным на солнце. Там Олав снял рубашку и, повесив ее на забор, подошел ко мне. Я уже стояла, ожидая его с ведром воды в руках, зачерпнутой из одной бочки. Брат склонился, подставляя свою спину и я, смеясь, окатила его водой.

- Еще! - попросил Олав.

Я поспешно зачерпнула из бочки и снова полила ему спину. Олав распрямился, встряхнув мокрыми волосами, отчего во все стороны полетели брызги. Я едва успела закрыть лицо руками и весело засмеялась.

- Так хорошо, - сказал брат и, щурясь, поднял глаза к небу. - Уже скоро лето. Воздух совсем теплый.

Я поставила на место ведро и повернулась у Олаву.

- Слушай, - начала я нерешительно, - а ты серьезно намереваешься уехать с Коннором? – спросила у Олава и невольно зажмурилась, ожидая вспышки гнева у брата. Он всегда злился, когда при нем заговаривали об этом вожде, в дружину которого он мечтал попасть, но куда так упорно отказывался отпускать его отец. Поэтому я удивилась, когда он спокойно ответил мне короткое – «да».

- А как же отец? – уже смелее поинтересовалась я.

- Если не отпустит – сбегу! - Олав упрямо тряхнул головой. Влажные волосы густым каскадом рассыпались по его обнаженной спине. - Они скоро приедут к нам, - продолжил он, - не далее, как на этой неделе. Я знаю, что отец собирается выделить Коннору часть своих людей. Не зря же он их сейчас так усиленно натаскивает. Чем я хуже? Я с пяти лет обучаюсь искусству боя на мечах. Я лучше, чем многие из его людей, и он это знает, но упорно отказывает мне.

Я положила руку на грудь брату, туда, где с силой билось молодое, полное жизни, сердце. Каждый его стук отдавался в моем собственном, словно единый удар, сливаясь в одно целое. Я понимала Олава как никто другой. Понимала его стремление чего-то добиться самому. Он не хотел судьбы, уготованной его родителем. Тяжело быть торговцем, когда душа рвется в полет. Но я также понимала и нашего отца. Он боялся за Олава, боялся потерять его. Ведь он был его единственным сыном. У многих северян в семьях было несколько детей. У нашего отца были только я и Олав.

- Все будет хорошо, - сказала я, мягко успокаивая брата. - Не волнуйся, отец примет правильное решение.

- Сомневаюсь, - ответил Олав. Было заметно, что его настроение постепенно начинает портиться. Стоило брату нахмуриться, как по его гладкому лбу пробежали тонкие морщинки.

- Ему тяжело судить, - добавил Олав, - а я помню те времена, когда он ходил в набеги!

Я промолчала, не зная, что сказать. По-своему он, конечно, был прав, но где-то в глубине души я и сама не хотела, чтобы Олав ушел вместе с войском Коннора. Как и отец, мне было страшно, что старший брат может оказаться неудачлив. Только я никогда не позволяла себе высказаться об этом при нем. Да и все равно это вряд ли бы помогло.

- Пойдем в дом, - я взяла брата за руку. Он поднял на меня тяжелый взгляд, но руки не отнял. Внезапно мне захотелось как-то утешить его, как это часто в детстве делал он, помогая мне справиться со своими бедами, но я не могла найти подходящих слов. И вот так молча, рука об руку, мы вернулись в дом.

*********

Гости приплыли через несколько дней. Я вышла на невысокий утес, бросавший тень на желтую полосу берега и принялась наблюдать, как многочисленные корабли, сверкая в лучах солнца яркими парусами, подходят к пристани.

Их оказалось слишком много, так что у причала хватило места только для трех самых больших кораблей. Остальные просто встали на якорь у самого берега. По сброшенным сходням спускались воины. Я смотрела на высокие, крепкие фигуры, бородатые лица. Некоторые улыбались, но в основном они с интересом оглядывались по сторонам и вереницей поднимались к поселению, где их уже встречала детвора.

Первым ступил на наши земли высокий рослый мужчина. У него были длинные седые волосы, заплетенные в тугую косу и заправленные за пояс на спине. На память пришли слухи, по которым его называли оборотнем за глаза, и я невольно подумала, что, возможно, они были не лишены оснований.

Походка у северного короля была подобна поступи хищника. Он шел величественно, смотрел так, будто все вокруг принадлежало ему одному и выделялся из толпы. Не стоило труда догадаться, что это сам Коннор Кровавый. И пусть я прежде ни разу не видела этого человека, но сразу поняла, кто ведет за собой северян.

За королем шли вожди, примкнувшие к нему на время похода. А уже за ними следом лучшие воины. И вся эта река сильных тел и оружия текла к нашему дому, неумолимая и отчего-то страшная.

Сбежав с утеса, я бегом поспешила к дому. Приветствовать гостей входило в мои обязанности хозяйки дома. Я едва успела встать рядом с отцом, вышедшим встречать дорогих гостей, как на наш двор, окруженный своими людьми, поднялся король.

Отец склонил перед Коннором голову, я почтительно поклонилась, выражая в поклоне свое уважение к высокому положению гостя, а мой брат, стоявший по правую руку от отца, замешкавшись, во все глаза уставился на короля. Но затем, словно спохватившись, склонил голову в глубоком поклоне.

- Гуннар! Старый ты вояка! – улыбнувшись в усы, произнес Коннор. Он подошел, положил руки на плечи отца, заставляя его поднять взгляд. Я тоже посмотрела на Коннора, который, казалось, видел только своего старого друга.

Отец и король обнялись.

- Приютишь моих ребят? – Коннор кивнул себе за спину, туда, где во дворе толпились воины, и они все пребывали и пребывали, пока стало так тесно, что, казалось, здесь негде даже яблоку упасть.

Я мысленно подумала о том, как буду размещать все это многочисленное войско, уже не говоря о том, как и чем его прокормить. Нет. Мы готовились. Мы ждали приезда короля, но я и представить себе не могла, что его войско будет настолько огромным.

- Разве я когда-то прославил себя негостеприимным хозяином? – шутливо поинтересовался Гуннар.

Король засмеялся. У него оказался на редкость приятный смех, тягучий, как сладкий мед, а голубые глаза светились весельем и умом. Он явно был рад встрече и не скрывал этого.

«Если они пробудут у нас с неделю, - продолжала размышлять я, - то мы просто разоримся!»

Но вслух я ничего не сказала и только все время улыбалась, как бы, между прочим, разглядывая стоявших за спиной Коннора вождей.

Многие из них были едва ли моложе отца, но среди почтенных мужей оказалось и несколько молодых мужчин. Один из них как-то сразу привлек мое внимание. Я покосилась в его сторону и довольно долго и, вероятно, бесцеремонно, разглядывала его, потому что чужак, словно почувствовав мой взгляд внезапно повернул голову, и наши глаза встретились. Он смотрел спокойно, без тени удивления или эмоций в темном взоре, словно ожидал моего интереса. У мужчины были черные, как ночь волосы, длинными прядями, спадавшими на широкие плечи, довольно крупный нос с горбинкой. Но больше всего меня поразили его глаза – карие с крапинками золота.

«Красивый», - первое, что пришло мне в голову, когда я отпустила взгляд. Даже слишком. Вот только совсем не внешность воина привлекла мое внимание. Странное ощущение того, что я уже когда-то прежде встречала его, пронзило мое сознание, как и странная, вспыхнувшая к нему острая неприязнь. Я сама не могла понять, почему он вызвал во мне волну подобных ощущений, но это было именно так!

- Это мой сын, Олав, - Гуннар тем временем представил брата, а затем и меня, - а это дочка – Кири.

Коннор одобрительно посмотрел сперва на Олава, потом на меня и следом представил своих лучших вождей.

- Ну пойдем, - отец распахнул дверь перед королем и пропустил его первым в дом, шагнув следом по праву хозяина этих земель. За ними последовали мы с братом и приближенные Коннара. В большом зале всех уже ждал накрытый стол, а рабы спешили расставлять блюда. В воздухе пахло жареным мясом и пряностями, а также свежеиспечённым хлебом и пивом, которое в обилии дожидалось гостей в многочисленных бочках, расставленных по углам зала.

Я проследила взглядом, как король и его вожди сбросили оружие на длинный стол у входа, и расселись по лавкам. Во главе стола, где обычно всегда сидел Гуннар, теперь восседал сам король. А мой отец и какой-то седоусый вождь, заняли места по обе его руки.

Я пробежала беглым взглядом, всего ли хватает на столе. Распекла одну из девушек рабынь за нерасторопность, с которой она, как мне показалось, поспешила с кувшином пива к королю. После еще некоторое время прошлась по залу и с удовлетворением отметив, что все идет, как полагается, вышла во двор, чтобы удостовериться в том, что и остальных наших гостей, дружинников короля, устроили, как положено: и накормили, и поднесли им выпивку.

Что и говорить. Люди Коннора были повсюду. Часть осталась на берегу у кораблей. И это было хорошо, потому как вместить всех было просто невозможно. Но я распорядилась, чтобы заранее приготовленную еду рабы отнесли вниз.

Еще часть войска короля распределилась по нашему поселению. И мне тоже следовало проверить, как встречают дорогих гостей.

Я очень надеялась, что Коннор Кровавый не позволит своим людям бесчинствовать в поселении друга, но прекрасно понимала - если войско задержится надолго, стычек не избежать. Так что оставалось лишь положиться на судьбу и на богов.

Когда я убедилась, что все идет своим чередом, то со спокойным сердцем вернулась в зал, где гости уже вовсю пировали за столами. Забрав из рук рабыни кувшин с пивом, я направилась к королю. Подливая ему в опустевшую чашу напиток, покосилась на сидевшего рядом отца. Гуннар взглянул на меня с одобрением во взоре и отвернулся, чтобы продолжить прерванный разговор с Коннором, когда последний внезапно повернул ко мне голову, рассматривая с каким-то неприятным интересом.

- Твоя дочь уже сосватана? – обратился он к Гуннару. Услышав такие слова, я вздрогнула и посмотрела сначала на отца, а затем на Коннора.

- Нет, - ответил Гуннар. - Женихи, конечно, были. Но одни не устраивали меня, а другие не нравились Кири. – Он усмехнулся и добавил: - Но все же я думаю, она у меня в девках не засидится!

- Это верно. Она у тебя красавица, - с одобрением в голосе сказал Коннор, продолжая рассматривать меня, а миг спустя добавил, глядя на то, как я замерла перед ним в нерешительности и, приняв это за смущение: - У меня найдется немало достойных воинов, - обратился он уже ко мне, - выбирай любого в мужья!

Увидев смешинки в его глазах, я вдруг с облегчением поняла, что король шутит, и выдавила из себя самую милую улыбку, на которую только была способна.

- Мой король, у тебя столько достойных мужей в войске, что у меня просто глаза разбегаются. Сложно выбрать одного, - проговорила в ответ и подлив пива сидящему рядом с королем бородатому вождю пошла дальше по ряду, пока напиток в моем кувшине не закончился. Тогда, поспешно отойдя в сторону дверей, я нагнулась, наполняя кувшин напитком, а когда выпрямилась, то увидела вошедшего в зал высокого воина, того, кто заинтересовал меня с первого взгляда.

Он остановился, возвышаясь надо мной на добрые две головы, пристально разглядывая меня сверху вниз, как-то неприятно, оценивающе, что ли, словно я была какая-то рабыня, а не вольная госпожа этого дома. Щеки тут же опалило огнем, но не от смущения, а от гнева. Он не смеет смотреть на меня подобным образом! Это неуважением к дому, который дал ему пищу и кров!

Я с презрением окатила его северянина ледяным взглядом, отметив при этом, что он все-таки необычайно хорош, и вернулась к столу, краем глаза проследив, как молодой воин подошел к королю и сел рядом с ним, без стеснения потеснив при этом седовласого вождя.

- А, Трор, - произнес король. Он поставил на стол чашу с вином и подняв руку похлопал по плечу молодого воина, сказав отцу: - Трор один из лучших моих воинов, если не самый лучший! - дальше он говорил, чуть понизив голос, и в общем гвалте я не расслышала его слов. Но покосившись на Трора увидела, что его чаша оказалась пустая, поэтому сделала знак одной из рабынь, чтобы подошла и наполнила чашу вином.

Арли сразу увидела мой знак, но стоило девушке подойти к гостю, как он покачал головой, отказываясь от напитка. Это показалось мне удивительным. Чтобы воин и не пил, да еще и вино?

Но тут Трор поднял голову и посмотрел на меня. Губы его тронула улыбка, а я запоздало подумала, что стоило отвернуться, сделать вид, будто не заметила этого взора, когда северянин громко произнес:

- Я выпью, только из рук хозяйки!

Дрожь негодования пробежала по телу. Но я помнила о своих обязанностях.

«Сделай так, как надо, - сказала себе. – Скоро он уедет, и ты забудешь о нем и о его жутких желтых глазах».

И все же что-то удерживало меня на месте. Так что, пока отец не позвал меня, удивленный моим поведением, я продолжала стоять в стороне, крепко сжимая кувшин.

- Кири? – позвал Гуннар.

Улыбнувшись и распрямив плечи, я подошла, склонившись к Трору.

- Вина? – спросила почтительно.

Трор кивнул. Я быстро наполнила его кубок и еще быстрее отошла прочь. Сердце гулко забилось. Я отошла в сторону, прижав ладонь к горячему лбу и тщетно стараясь вспомнить, где же я могла видеть этого мужчину. Разум говорил мне, что подобное просто невозможно. Я ведь всегда жила здесь рядом с братом и отцом, никогда не покидая пределов поместья, выезжая разве что, только на охоту или на празднества к ближайшим соседям. Но там я уж точно не могла видеть этого чужака. Вот только давящее ощущение узнавания упорно не покидало меня.

- Госпожа, - раздался рядом голос подошедшей рабыни, одной из тех, кто прислуживал за столом. Девушка приблизилась и поклонилась

- Что? – я повернулась к ней.

- Прикажете принести еще пива? – она указала рукой на опустевшие бочки. – Гости много пьют. У нас уже закончилось пиво и осталось совсем немного вина.

- Да, конечно, - ответила я немного рассеянно. – И пусть принесут мед, - велела.

Рабыня поклонилась и отошла, а я скользнула к двери и незаметно для пирующих, вышла из зала.

Неожиданно мне стало тесно в доме. Хотелось свежего воздуха, хотя бы глоток! Голову словно сжало тисками и я, не выдержав, сбежала от гостей отца покинув зал. Миновав длинный коридор, зашла на кухню, мимо снующих рабынь. При виде меня они останавливались и кланялись, а затем снова принимались за свою работу. Сегодня здесь было необычайно оживленно. Кухарка по имени Линэд, стояла у очага, мешая что-то в кипящем котле и раздавая распоряжения снующим рабам. Я едва бросила на них быстрый взгляд и поспешно вышла во двор. Там, обогнув угол дома, остановилась, прислонившись к стене, и бросила взгляд на раскинувшееся до самого горизонта море, видневшееся темной лентой над линией забора. Даже здесь ошеломительно пахло соленым воздухом с неповтримым ароматом выброшенных на берег водорослей. Я не миг прикрыла глаза, вдохнув полной грудью воздух, принесенный бризом. Как не хотелось возвращаться! Но я знала, что мне придется, ведь отец расчитывал на меня, особенно в такой важный для него день, когда наш дом посетил сам северный король. А в мои обязанности, как хозяйки дома, входило быть в зале, следить за порядком и улыбаться Коннору и его подданным.

Постояв еще немного я, тяжело вздохнув, вернулась на крыльцо, с силой толкнула дверь, ведущую в кухню, и вошла в дом.

************

Он захотел ее с того самого первого момента, когда увидел стоящей рядом со своим отцом и братом. Захотел так, как не хотел ничего и никого прежде.

Она пленяла. Она завораживала своей красотой, столь отличной от привычных прелестей северных женщин. Маленькая, стройная, с великолепной фигурой и толстыми темными косами, спадающими до самых колен, она держалась непринужденно, как и полагалось дочери своего отца. Только, странное дело, Трор не заметил особого сходства между девушкой и Гуннаром, хотя и его сын, Олав, на отца не походил ни лицом, ни статью. При этом между братом и сестрой также не было ничего общего, словно она вовсе не принадлежала к этому роду. Конечно, у детей Гуннара могли быть разные матери и тогда это все бы объяснило, ведь северные вожди не отличаются верностью своим женам. Так почему Гуннар должен быть исключением из правил?

Так или иначе, Трора почти не волновал этот вопрос. Все, что его интересовало, это хозяйская дочь и потому, едва воин вошел в дом, как тут же отыскал ее.

Она притягивала его, как море, без которого Трор себя почти не мыслил. И это чувство, эти ощущения были новыми для молодого северянина.

Воин вошел в дом. Занял место рядом с королем, потеснив старого Лотти. Коннор что-то говорил, делясь воспоминаниями со старым другом Гуннаром, а Трор ловил себя на мысли, что совсем не слушает своего короля. Он то и дело искал взглядом юную хозяйку поместья, которая важно ходила по залу, отдавая распоряжения слугам, и была так хороша собой, что сердце северянина забилось еще быстрее. Будто он и не на лавке сидел, а схватился в поединке с лучшим своим дружинником!

Трор посмотрел на нежное девичье лицо, когда, внезапно, она подняла взгляд. Их глаза встретились и к своему удивлению, Трор вдруг заметил, с каким холодным равнодушием и даже неприязнью, она смотрит в ответ. Это его удивило. Обычно он нравился женщинам, причем нравился так сильно, что они сами вешались ему на шею, предлагая себя. И дочки вождей, и молодые жены, уже не говоря о простых крестьянках и даже рабынях.

Трор знал, что он достаточно привлекателен и за многие годы привык к тому, что женщины смотрят на него с обожанием, в крайнем случае – с интересом, но никак не с подобной холодностью, с которой обычно на тебя смотрит враг.

А она смотрела именно так.

Трора это немного позабавило. Он подумал о том, как в конце концов задерет этой девчонке подол и насладится тем, что она там под ним скрывает. Она захочет его, так же, как и все до нее, он в этом не сомневался. Строптивые девчонки ему нравились даже больше тех, кто стелился мягкой периной, ложась к ногам подобно послушному псу.

«Кири», - вспомнил Трор, как девушку представил отец, когда они стояли перед домом, только прибыв в поместье.

«Кири», - Трор повторил про себя ее имя, чувствуя, как желание просыпается в нем. Безудержное. Сродни сумасшествию.

Когда Коннар и остальные вошли в дом, Трор поспешил обратно на берег, чтобы проверить тех, кто остался на кораблях. Больше всего его волновали собственные люди - в этом он никогда не был беспечным. И спускаясь вниз к морю, он думал о том, как много может дать ему этот поход под началом такого славного короля, как Коннор Кровавый.

Как и многие из тех, кто последовал за своим королем, Трор жаждал золота и славы, при том, что все это у него уже было в достатке: добротный огромный дом, земли, множество рабов и деревни с вольными крестьянами, платящими дань за то, чтобы он охранял их владения от набегов соседей.

Были у него и красавицы рабыни, услаждавшие северянина по ночам, и даже маленький сын, родившийся от одной из них, правда, незаконнорожденный, отчего он мало интересовал отца. Его собственная мать – Исгерд - была полностью убеждена в том, что наследника ему должна подарить только законная жена. Женщина благородная, чей род стоит не ниже его. И, возможно, он уже нашел ту, с которой захотел бы связать судьбу. Трор подумал о дочери Гуннара и легкая улыбка легла на его губы.

«Почему бы и нет?» – решил он. Что ж, на какое-то время эта девушка могла бы его увлечь. Она уже волновала его кровь, а это был добрый знак.

Трор ступил на песчаный берег и посмотрел на свой корабль. Один из трех огромных военных кораблей, стоявших у пристани, принадлежал именно ему. Два оставшихся – Коннору Кровавому. Еще две его ладьи качались на волнах, стоя на якоре недалеко от берега. Трор увидел троих своих людей, копошащихся на палубе, но прошел мимо них, прямо на пристань. Сидевший на скамье гребца Инне, его новый кормчий, увидев своего вождя, встал и шагнул к нему навстречу.

- Сколько король планирует оставаться здесь? – спросил Инне, глядя на Трора.

- Думаю дня на два, - ответил его вождь. - Завтра он отберет себе воинов из дружины Гуннара, и на следующий день поплывем дальше.

Инне кивнул. Его светлые, цвета соломы, волосы, были перетянуты лентой. Через привлекательное лицо проходил тонкий, заметный шрам, уродовавший верхнюю губу и рассекший бровь. Инне нравился Трору. Когда несколько лет назад он появился на пороге его дома и нагло заявил, что желает быть у Трора кормчим тот, сперва разозленный его наглостью, хотел выставить Инне, но молодой мужчина попросил дать ему шанс показать себя в деле. И Трор почему-то согласился.

Несмотря на юный возраст, Инне оказался более, чем опытен. Трор взял его и старого кормчего Ауда, посадил на небольшой корабль и вышел в море, направив судно к опасному заливу, где всегда шумел прибой и высокие волны грозились бросить на рифы нерадивых моряков. Ауд расположился в стороне, предоставив Инне управлять ладьей, с чем тот и справился без труда. Обогнув все рифы, Инне вывел судно в безопасный залив, причем проделал это настолько ловко, что даже старик Ауд, служивший у Трора еще при жизни его отца, Ульфа, остался доволен своей будущей заменой.

- Инне, как тебе это поместье? – спросил Трор, оборачиваясь к берегу и разглядывая дома.

- Богатое, - ответил Инне, проследив глазами за взглядом Трора и спросил: - Ты думаешь еще вернуться сюда?

Трор улыбнулся.

- Не уверен, что Коннор обрадуется, если я нанесу после похода дружественный визит купцу, но думаю что, в любом случае, еще побываю здесь.

Инне понял все с полуслова.

- И что же тебя заинтересовало здесь, если это, конечно, не богатства Гуннара?

Трор дружески ударил кормчего по спине, но отвечать не стал. У него сегодня было на удивление замечательное настроение.

- Мне пора возвращаться, - сказал он. - Коннор уже вовсю пирует на харчах торговца. Надо и мне оценить гостеприимство досточтимого господина торговца, - рассмеялся молодой вождь, а мысленно добавил, что не только пиршество манит его в дом, но и прелестные глаза его красавицы дочери.

Легко взбежав по крутому склону, Трор через несколько минут оказался возле главного дома. Толкнув дверь, он вошел внутрь. В зале он едва не столкнулся с Кири и был снова, словно пригвожден к стене ее странным ледяным взглядом, который словно говорил ему: «Ты не нравишься мне, не смей подходить ближе». Но, как оказалось, равнодушие заводило его еще сильнее, или это она так на него влияла?

Трор прищурив глаза, бросил на лицо девушки хищный взгляд едва она отвернулась и поспешила с кувшином, наполненным пивом к столу, где восседал Коннор.

«Кажется, я ей действительно не нравлюсь», - мелькнула у него странная мысль. Его губы расплылись в улыбке. Что ж, так даже лучше, подумал он. Всегда интереснее добиваться, чем просто брать то, что предлагают. Это только сильнее заставляет кровь бежать по жилам.

«Я все равно ее получу», - сказал он себе и одним махом опустошил чашу с пивом, с грохотом поставив ее на стол.

Утром следующего дня сразу после завтрака Коннор и его приближенные вожди отправились на задний двор туда, где ждали отбора люди из дружины Гуннара. Сначала торговец хотел дать королю тех своих людей, которых выбрал сам, но Коннор решил иначе.

- Позволь, я сам отберу людей из твоей дружины, - сказал он.

- Как пожелаешь, - ответил Гуннар и в его голосе прозвучало почтение.

Я проследила взглядом, как гости и отец с братом покинули зал, после чего отдала приказ рабам убирать со столов. Когда была унесена грязная посуда и вычищены зал, я вышла из дома и направилась в сторону заднего двора, привычно миновав кузню и здание молодых дружинников.

Лязг мечей услышала еще издали. Когда моему взору открылась тренировочное поле, я увидела двух воинов, сражающихся на мечах. Обступившие их дружинники стояли плотным кольцом и с интересом следили за происходящим, а стоявшие немного в стороне Коннор и мой отец наблюдали за исходом поединка. Я огляделась, пытаясь найти Олава, и почти сразу увидела его среди дружинников отца, которых смотрел король. В удивлении приподняв брови, я подошла к брату. Он сперва не заметил меня, напряженно вглядываясь в происходящий у него на глазах поединок, и тогда я тронула Олава за рукав.

- Кири? – обернувшись проговорил брат.

- Что ты тут делаешь? – спросила я тихо. - Разве отец разрешил тебе принимать участие в показательных боях?

- Конечно, нет, - ответил Олав, - и не разрешит. Только вот я его больше слушать не собираюсь, - он понизил голос. - Ты понимаешь, Кири, это мой шанс! И я не могу упустить его! Отец не сможет отказать королю, если тот захочет взять меня под свое начало.

- С ума сошел, - я покачала головой, но отговаривать упрямого Олава не видела смысла, потому что это было бесполезно. Слишком долго брат грезил мечтами служить у короля. И никакие разумные доводы ни с моей стороны, ни со стороны отца, не могли остудить молодую, горячую кровь.

- Коннор уже выбрал двоих, - сообщил мне брат, кивнув в сторону стоящих у плетня дружинников, которых я знала как одних их лучших отцовских бойцов. Гойло и Ормульв, как и прочие другие, смотрели на проходящий перед ними поединок. Я бросила взгляд на сражающихся. От Коннора выступал какой-то здоровенный, с гору ростом, воин, против которого отец выставил Регнера, довольно молодого своего дружинника, совсем мальчика. Но глядя на то, как Регнер заставляет потеть этого громилу, стало понятно, что мальчишка придется по душе королю и место на одном из его кораблей ему обеспечено.

Регнер все же проиграл, но, несмотря на это, Коннор все же взял его. Я услышала одобрительный гул голосов, следивших за боем мужчин. Переговариваясь, они твердили друг другу, что из мальчишки получится отличный воин.

- Следующий, - сказал кто-то и, к моему ужасу, Олав выступил вперед и уверенным шагом направился к месту для поединков. Первым моим желанием было остановить брата. Но, конечно, я не посмела сделать это и опозорит и Олава, и отца. Гуннар нахмурился, но ничего не сказал сыну, когда тот, встав перед королем на одно колено, склонил голову в знак приветствия и почтения.

Коннор не был удивлен. Казалось, он даже ждал этого. Губы северного владыки тронула едва заметная усмешка.

- Что ж, Олав, - произнес Коннор, - я рад, что ты решил присоединиться к моему войску, но сначала позволь проверить тебя. Уверен, твой отец хорошо подготовил тебя, - сказав это Коннор покосился на Гуннара. Лицо торговца ничего не выражало, но я-то знала, что сейчас творится в его душе!

- Когда-то Гуннар был одним из лучших, - добавил король, обращаясь к Олаву.

«Боги, отведите от беды!» - взмолившись про себя, я прижала руки к сердцу, наблюдая за происходящим.

Коннор выставил против Олава одного из своих воинов. В отличие от предыдущего громилы, этот был невысокий, поджарый, с узким лицом и загорелым обнаженным торсом. Кто-то дал моему брату меч, я не заметила кто это был. Скорее всего кто-то из людей отца. Олав взмахнул мечом, примиряясь к чужому клинку, а я пожалела, что брат не взял свой. Видимо, боялся сглазить. Боялся, что Коннор не воспримет его всерьез.

Напрасно.

Я едва взглянула на противника моего брата и сразу поняла - этот достаточно хорош несмотря на подозрительно слабый вид и телосложение.

Мужчины встали друг против друга. Олав с силой ударил рукоятью меча по деревянному щиту, вызывая своего противника и едва успел опустить руку, когда человек Коннора напал. Сделал он это настолько стремительно, что я едва успела ахнуть, а бой уже начался.

Первый удар Олав отразил, выставив перед собой меч. Затем брат с силой оттолкнул нападавшего и стал атаковать. Его удары сыпались на противника один за другим, почти не позволяя последнему перевести дух. И я испугалась, что брат быстро устанет.

Наверное, мне стоило молиться, чтобы Олав проиграл. Но я была уверена, что этого не произойдет.

Вот человек короля будто опомнился и изловчившись ловко отбросил Олава назад. Теперь пришла очередь его выпадов.

Затаив дыхание, я следила за своим братом, тайно гордясь тем, что отец хорошо обучил его. В толпе воинов, следивших за происходящим боем, слышались одобрительные вскрики. Сам Коннар смотрел на Олава с явной приязнью и удовлетворенно кивал седой головой на каждый его удачный удар. Я почувствовала, как по моим губам растекается улыбка, а голова сама поднимается выше, от распиравшего меня чувства гордости за брата.

Бой закончился стремительно. Расколов удачным ударом щит противника, Олав опрокинул его на землю и разоружил. Я едва не подпрыгнула на месте, довольно захлопав в ладоши, но вовремя сдержалась и только позволила себе снисходительно улыбнуться, словно никогда не сомневалась в силе и умении своего брата.

Олав подал руку поверженному противнику и помог ему подняться на ноги, в то время как Коннор оглядывал своих воинов, выбирая ему следующего противника. Кажется, король всерьез решил испытать моего брата.

Внезапно северный владыка взмахнул рукой, подзывая кого-то из толпы. Мужчины расступились, выпуская в круг высокого, темноволосого воина. Я едва взглянула на него и стиснула зубы. Это был он. Чужак, пугающий меня.

- Трор! – проговорила я, глядя на северянина, идущего к моему брату с грацией опасного хищника.

Этот стоил десятка таких, как проигравший Олаву дружиник. А то и того больше. Было в нем что-то от животного. И взгляд, казавшийся спокойным, но в глубине которого бушевало ненастное зимнее море. И походка, уверенная и плавная.

- Достойному воину достойный противник, - сказал Коннор довольно глядя на Трора. - Я бы хотел посмотреть, каков ты против моего лучшего воина! - Король дал знак начинать бой.

Олав и Трор вышли на середину образовавшегося круга. Трор стоял, спокойно глядя на противника, даже не удосужившись достать свое оружие из ножен. Щит он тоже не взял.

Я протиснулась мимо воинов, продвигаясь вперед до тех пор, пока не оказалась в первом ряду. Мужчины едва глянули на меня, но пропустили, помня, кто мой отец. И скоро я уже стояла в нескольких шагах от брата и его противника. Стояла и смотрела, как Олав первый поднял меч, вызывая Трора на поединок.

В тот миг мне отчаянно захотелось, чтобы брат победил. Я позволила себе на один миг просто помечтать о том, как самоуверенный северянин, лучший воин короля, упадет задом в пыль!

Но предчувствие подсказывало мне, что этого не случится.

- Мальчишка, - Трор легко отбил первый выпад Олава, успев с невероятной скоростью достать меч из ножен. Тонкая, покрытая рунами, сталь его оружия сверкнула на солнце. Трор отбросил брата в сторону. В толпе раздались короткие смешки, а я взглянула на лицо брата. Он отчего-то покраснел и снова набросился на своего противника. Последний с усмешкой скользнул в сторону и плашмя ударил Олава по спине и это вызвало взрыв смеха у людей короля.

- Твой отец напрасно потратил время, обучай тебя, - услышала я слова Трора, предназначавшиеся моему брату. Но он произнес их достаточно громко, чтобы могли услышать все присутствующие.

Издевается, не иначе!

За брата стало обидно. Я невольно сжала руки в кулаки и оглянулась на короля. Коннор откровенно забавлялся.

Олав снова пошел в атаку. На несколько ударов они все же скрестили мечи, но уже было понятно, что Олаву ни за что не победить подобного воина - слишком быстр и стремителен он был, двигаясь при этом с грациозностью лесной кошки. Несколько выпадов и Трор ловко выбил из рук Олава меч, а затем подхватил клинок свободной рукой, разоружив своего незадачливого противника. Я увидела, как побагровело лицо брата. Стиснув зубы, он едва сдерживался, чтобы не уйти с поля боя и только гордость заставила его остаться на месте в ожидании приговора.

Тем временем Трор вернул свой меч в ножны, а тот, которым пользовался Олав – его владельцу и, насмешливо усмехнувшись, подошел к Коннору.

- Не злись, Олав, сын Гуннара, - сказал король. - Ты не первый, с кем проделывал подобные шутки Трор, - король с уважением посмотрел на своего лучшего вождя и воина и едва заметно кивнул ему, после чего продолжил, подзывая к себе моего брата. - Он бойцов и посильнее тебя побеждал, не дав им даже прикоснуться к себе, не говоря уже о чем-то большем! Но ты был тоже хорош, побив Орма.

Люди Коннара засмеялись. Олав посмотрел на короля, затем на отца. Взгляд Гуннара словно говорил ему, вот видишь, какой из тебя вышел воин, сиди дома и не дергайся. А я видела лишь боль брата и то, как Олав сжал руки в кулаки, как это сделала недавно я сама.

«Упрямец, - подумала невольно. - Он никогда не отступится и все равно найдет способ попасть в дружину к Коннору. Отец ничего не сможет сделать, чтобы помешать ему».

- Если хочешь, я возьму тебя с собой, - внезапно произнес Коннор, по-прежнему не сводя глаз с Олава. Брат в удивлении вскинул голову и посмотрел на короля. А тот, как бы между прочим, положил свою руку на плечо стоявшего рядом Гуннара и с силой сжал его.

- Ты ведь понимаешь, что не сможешь его вечно удерживать? - тихо спросил король. - Отпусти сына. Ты в его возрасте уже имел собственную дружину и корабль. Я не понимаю тебя. Другие отцы только и мечтают, чтобы их сыновья попали ко мне.

- Я знаю, - ответил мой отец, - это и правда, большая честь для меня. И если Олав так этого хочет, - он взглянул на сына, - то я не против. Возьми его с собой. Пусть попробует вкус крови.

Я с пониманием посмотрела на отца. Олав оказался прав. Гуннар не смог отказать королю, иначе просто навлек бы позор на сына и осуждения на себя. Но можно было только представить, как тяжело дались сейчас ему эти слова.

- Тогда решено. Ты пойдешь с Трором, - обратился король к Олаву. - Думаю, он сможет присмотреть за тобой и обучить кое-чему, что не сделал в свое время Гуннар. Радуйся, мальчик мой, ты попадешь под начало моего лучшего вождя, - Коннор многозначительно посмотрел на Трора. Воин ответил королю спокойным взглядом, а я в душе ужаснулась. Только не к Трору, подумала я, но все уже было определено.

- Ну, продолжим, раз тут уже все решено, - продолжил Коннор, улыбнувшись Олаву.

Брат радостно кивнул. Обида от поражения была моментально забыта. Он поклонился королю и отошел в сторону, чтобы не мешать следующим воинам продемонстрировать свою ловкость и умения. Я поспешила к брату. Схватив его за руку, потянула в сторону от дружинников, которые уже во все глаза следили за следующей парой воинов, вышедших померяться силами перед своим королем.

Сердце разрывалось от боли. Мне было страшно подумать, что Олав скоро покинет отчий дом. Что оставит нас с отцом и отправится с королем в свою первую битву.

Но едва взглянув в сияющие глаза брата поняла, что не смогу сказать ему ни слова упрека.

Он сам выбрал свою судьбу. Олав не был глупцом и осознавал, чем рискует. Вот только легче от этого мне не стало.

- Даже не вздумай меня отговаривать, - сразу нахмурился брат. – Я не опозорю ни свое имя, ни имя отца. Все решено!

Горько усмехнувшись, я положила руку на его широкое плечо.

- Я и не собиралась, - ответила тихо.

Мы с братом посмотрели друг на друга. Я видела в его взоре синее море, волнующееся за бортом ладьи. Чужие берега, всегда манившие наследника Гуннара. Слышала звон стали и видела, как он уже предвкушает свое путешествие как новое приключение. Как попытку стать свободным и найти свой путь в жизни.

Он не понимал то, что понимала и не принимала я. Но он мужчина. Северянин. А мужчины видят мир иными глазами. В их крови жажда вечного боя и странствий.

- Думаю, тебе следует пойти к себе и начать собрать вещи, - сказала я тихо, глядя при этом в довольное от такого исхода лицо брата.

Что ж, он своего добился, мелькнула горькая мысль.

- Ты права. Коннор уже сказал, что не задержится надолго, - кивнул Олав и направился в сторону дома. Я посмотрела ему вслед. Брат шел, распрямив свои широкие плечи, решительным и уверенным шагом. Такой взрослый, уже мужчина, но почему-то мне вспомнился тот маленький мальчик, который играл со мной в детстве. Который защищал, любил и оберегал от всех невзгод. Который был не просто братом, а другом, самым верным, какого только можно встретить в жизни.

Тяжело вздохнув, я повернулась назад, желая взглянуть на отца, но, к своему удивлению, почти сразу наткнулась на темный горящий взгляд Трора. Молодой вождь стоял возле короля, но при этом так пристально смотрел на меня, что странный озноб заставил забиться мое тело мелкой дрожью. Я заглянула в его глаза и словно окунулась в прорубь с ледяной водой.

Ну почему все внутри меня так противится этому человеку? Он такой же, как и большинство мужчин, но именно на него мне неприятно смотреть, даже несмотря на красоту воина.

Отвернувшись, я почти бегом поспешила уйти как можно дальше от тренировочного поля и потому даже не заметила, как Трор повернулся к Коннору, положил руку королю на плечо и, склонившись к его лицу, начал что-то говорить.

Я остановилась только на пути к причалу. Странно, но мое дыхание сбилось, словно я бежала. Взглянув на море, заставила себя дышать спокойнее. Отчего-то обернулась посмотреть назад, словно Трор мог преследовать меня. Но за спиной, конечно же, никого не оказалось. Я облегченно вздохнула и пошла в сторону кораблей, желая отвлечься и рассмотреть ладью короля. Все лучше, чем стоять там и терпеть взгляд Трора.

Подняв голову, я устремила взгляд вперед. Такого большого судна я еще никогда не видела. Даже издали оно поражало своими размерами. В отличие от простых военных кораблей, на которых едва умещались сами гребцы и их нехитрый скарб, этот был широким, как торговое судно, с толстой мачтой и страшным змеем, обвивавшим нос корабля. Чем ближе я подходила к пристани, тем отчетливее видела, что мастер придал жуткому существу схожесть с живым гадом, вставив два огромных драгоценных камня в пустые глазницы, отчего казалось, что глаза змея горят адским пламенем. На борту находилось двое мужчин. Они взглянули на меня, выкрикнув в мой адрес какие-то приятные слова, хваля мою красу, на что я только улыбнулась и не думая подниматься на причал. Полюбуюсь судами с берега.

- Эй, красавица, заходи к нам! Тут так скучно! - заорали со второго корабля, стоявшего сразу за королевской ладьей. Я окинула взглядом следующий корабль. В своих размерах он не уступал королевскому, но был как-то проще и, мне показалось, прочнее.

Страха перед воинами не было. Они гости. Коннор не позволит им обидеть дочь Гуннара. На моей одежде были знаки высокого положения, которое я занимала в доме. На поясе связка с ключами, что свидетельствовало о том, что я являюсь хозяйкой в этом поместье, где остановился король.

Внезапно резкий звук прорезал тишину, прежде нарушаемую лишь мерным плеском волн. Вскинув голову, я оторвалась от лицезрения корабля, когда увидела, как один из оставшихся на королевской ладье воинов, перемахнул на причал и уверенным шагом направляется в мою сторону. Я даже не успела испугаться, как услышала голос, прозвучавший за своей спиной.

- Дуб! Возвращайся на свой корабль и не пугай госпожу! – я увидела, как мужчина, названный Дубом, остановился в нескольких шагах от меня.

- А может, госпожа сама не прочь пообщаться? – весело крикнул воин, обращаясь к кому-то за моей спиной. Я замерла, глядя на Дуба. У него была потертая одежда и длинные взлохмаченные волосы, песочного цвета. Обычный воин, каких много. А улыбка добрая.

- Это с тобой-то? – за моей спиной послышался смех и тихие шаги. Оглянувшись, я увидела приближающегося ко мне молодого мужчину. Едва глянув на меня, он выступил перед Дубом и, сложив руки на широкой груди, окинул последнего насмешливым взглядом.

- От тебя воняет, как от тухлой рыбы, - сказал он. - Какая приличная девушка захочет общения с подобным красавцем?

Я незаметно повела носом. Возможно, мне показалось, но в воздухе, и правда, висел неприятный запах.

- Не понимаю, куда смотрит Коннор, раз его люди ходят не мытые и нечесаные, - продолжил воин.

Дуб побагровел.

- Мы показываем себя в бою, - едва сдерживаясь, заревел он, - в мужчине главное сила духа, а не чистота тела.

- Да! – послышался смешок. - Силу твоего духа я уже оценил. Вероятно, ты именно таким способом и побеждаешь своих врагов? – он намекал на вонь, которую источал Дуб.

- Инне, не нарывайся! – крикнул кто-то с корабля короля. - И ты, Дуб, прекрати. Коннор запретил драки! Влетит обоим!

Я глянула на кричавшего с борта. Такого же немытого и нечесаного воина. К моему облегчению Дуб послушался. Пригрозив Инне скорой расправой, он бросил на меня печальный взгляд и вернулся на корабль.

- Вам не стоит здесь гулять, госпожа, - сказал молодой воин, оборачиваясь ко мне. Я разглядела бледный шрам на его лице, который, к удивлению, нисколько не портил черты мужчины, даже придавая ему оттенок мужественности.

- Инне, - представился северянин. - Кормчий с Дракона.

- Кири, - ответила я и спросила, - зачем ты вмешался? Ты думал, я испугалась этого человека? – произнесла и кивнула в сторону Дуба, уже расхаживавшего по палубе.

- Нет, - ответил он широко улыбаясь. - Просто мне захотелось познакомиться с такой прекрасной женщиной, и я не нашел лучшего способа, чем устранить помеху на своем пути.

Его слова были приправлены медом, и я улыбнулась в ответ.

- Почему ты не со всеми на отборе? – спросила кормчего.

- Мне больше нравится чувствовать под своими ногами качающуюся палубу, - сказал он в ответ и взмахом руки указал на судно, на котором, видимо, и служил.

Я бросила взгляд на корабль, оценила деревянную голову дракона, устрашающе глядящего на берег с носа судна, затем посмотрела на Инне.

- Я, наверное, пойду, - произнесла, еще раз скользнув взором по стройной фигуре кормчего.

- Был рад знакомству, госпожа, - кивнул он и улыбнулся. Я сказала себе самой, что у этого воина чарующая улыбка и, кивнув ему на прощание, направилась к склону, у которого начиналась тропа, ведущая наверх. Уже поднимаясь, не удержалась и обернулась назад. Мне казалось, что Инне все еще стоит на причале и провожает меня взглядом.

И я не ошиблась.

************

Осмотрев судно Коннора и впечатленный его размерами и устойчивостью на плаву Гуннар, в сопровождении самого короля и нескольких его воинов, неотлучно следующих за своим королем, медленно поднимался по склону, возвращаясь в дом, где их всех ожидал пир, приготовленный дочерью Гуннара.

Коннор молчал. Купец тоже. Король знал Гуннара как человека, который не был особенно разговорчивым. Северянин не особо уважал болтливых людей, и молчание купца ему было по душе, но произошло нечто важное, что король хотел бы обсудить без присутствия своих людей.

Нечто, о чем его попросил Трор и что сам Коннор поддержал всем сердцем.

- Пока не вошли в дом, давай поговорим, - обратившись к хозяину имения северный король остановился на склоне и велел своим воинам идти вперед. Гуннар заметил, что те хотя и выполнили приказ Коннора, но все же в дом без своего предводителя не вошли, а остались ждать его во дворе, бросая изредка взгляды в их сторону. Купец подумал о том, что, очевидно, Коннор чего-то боится, раз ходит в подобном окружении. И это показалось Гуннару странным.

Прежний Коннор, которого купец знал в молодости, никогда и ничего не боялся. Этот был немного другим. Но даже несмотря на то, что отношение самого Гуннара к королю изменилось, он все же не мог не уважать его за то прошлое, что связывало их.

- О чем ты хочешь поговорить? – заинтересованно спросил Гуннар.

Коннор посмотрел на него, улыбаясь в бороду.

- Насколько я знаю, девушка, которая является хозяйкой в твоем доме, не родная тебе дочь, не так ли? – спросил он.

Купец пожал плечами.

- Это так, - признал он, - но для меня она все же дочь и она такая же родная мне, как и Олав!

- Я давно не виделся с тобой, - король перевел взгляд на морскую даль, раскинувшуюся на весь горизонт. - Как она попала к тебе?

Гуннар коротко рассказал ему историю Кири. Король слушал молча. В какой-то момент купец заметил в глазах своего слушателя странный блеск, словно эта история что-то всколыхнула в его памяти, но король быстро сделал равнодушное лицо, спрятав за маской безразличия свои воспоминания. Впрочем, Гуннару это могло и показаться.

- Интересная история, - произнес Коннор, когда рассказчик, наконец, замолчал. - Как ты думаешь, она помнит о своем детстве?

Гуннар некоторое время медлил с ответом, размышляя, потом ответил:

- Может и помнит, но она никогда ни при мне, ни при брате, даже не заговаривала о том, что произошло тогда в сгоревшем поселении. И никогда не говорила при нас о своей настоящей семье. Только на корабле в тот день, когда мы нашли ее, она рассказала, что ее отец был старостой в той деревне.

Коннор хмыкнул.

- Спасибо за рассказ, Гуннар. Честно говоря, это было не праздное любопытство. О твоей прекрасной Кири ходили слухи, а мне надо было знать правду. Это хорошо, что она не из простых. Сейчас ты поймешь, к чему я веду и почему проявил несвойственное мне любопытство! – он перевел дыхание. - Обычно я не занимаюсь подобным, но меня попросил человек, которого я люблю как сына и не могу ему отказать.

Гуннар нахмурился, все еще не понимая, к чему клонит король. Или не желая понимать?

- Не буду томить тебя долгими разговорами, - продолжил Коннор, - мой человек, - он хитро улыбнулся и снова заговорил, - мой лучший вождь просит руки твоей дочери!

Брови купца взлетели вверх.

- Кто? – только и спросил он.

Коннор махнул кому-то, стоявшему позади Гуннара. Купец медленно обернулся и увидел направляющегося к ним Трора. И откуда этот северянин только взялся? Неужели все это время находился поблизости и ждал сигнала?

Гуннар быстро перевел взгляд на короля и тот отчего-то изменился в лице. Глаза Коннора словно сказали Гуннару - «я после все тебе объясню».

Молодой воин решительно подошел к своему королю и стоявшему рядом с ним купцу. Легко кивнул в знак почтения, но Гуннару не понравился острый взгляд, которым окинул его так называемый жених.

- Мое почтение, - обратился Трор к Гуннару.

Купец нахмурился и с интересом посмотрел на лучшего дружинника своего друга.

Что и говорить, Трор был хорош собой. Девкам такие по душе. Гуннар не сомневался, что у Трора было много женщин и, возможно, еще больше рабынь дома. Да и его Кири была особенной. Она умела видеть дальше, чем просто красивое лицо.

Гуннар отметил странные глаза воина. Золотые. Жуткие. Нечеловеческие. Ну разве бывают у людей такие?

- Выслушай Трора, Гуннар. Я думаю, что вы договоритесь, - северный король опустил тяжелую руку на плечо хозяина имения. – Мне же не нужно объяснять, что я не приемлю отказ?

Гуннар помрачнел еще сильнее.

Сейчас Коннор, тот Коннор, которого он считал своим другом, ему угрожает? И ведь если крепко поразмыслить, он и вправду не сможет отказать. Кажется, король всерьез решил угодить своему дружиннику и отдать ему самое ценное, что было у Гуннара.

«Проклятье!» - подумал купец и возненавидел день, когда Коннор снова вернулся в его жизнь. Он и подумать не мог, то за день потеряет и сына, и дочь.

Трор некоторое время молчал, позволя разглядеть себя. Затем покосился на короля и начал беседу.

Разговор получился довольно коротким. Гуннар не мог отказать Трору, особенно когда рядом стоял Коннор и слишком пристально смотрел на своего давнего друга пронзительным взглядом прищуренных глаз. Скрепив сердце, Гуннар разрешил Трору поговорить с Кири и сообщить ей о том, что дал согласие на брак. Хотя в душе он возненавидел себя в этот момент за то, что не может отказать этому наглому мальчишке, смевшему смотреть на него, и даже на своего короля, с таким вызовом и бесстрашием.

Гуннар слушал слова Трора, а сам думал о том, что несмотря на внешнюю привлекательность и богатства, которыми обладал этот воин, он настораживает его. Да что там говорить – Трор откровенно не нравился Гуннару. Не такого мужа он желал бы для своей Кири. Но рядом стоял Коннор… Гуннар не посмел отказать Трору в руке своей дочери.

- Благодарю, - закончил беседу Трор и добавил обманчиво мягко, - отец.

Он поклонился Гуннару и своему королю и развернувшись, направился в сторону большого дома. И тут произошло нечто странное. Пока купец провожал взглядом наглого мальчишку, Коннор склонился к нему и произнес так тихо, что даже сам купец едва расслышал его слова.

- Не волнуйся, Гуннар. И дочери своей передай, пусть спокойно принимает его предложение…

Гуннар отшатнулся от короля с недоумением глядя на последнего. А губы Коннора исказила кривая усмешка.

- Я все тебе сейчас объясню, - сказал он.

Из всех воинов, которых предложил Гуннар, Коннор выбрал двадцать человек. В их число вошел и Олав, которого едва ли не сразу определили на корабль Трора под его непосредственное начало. Уже к утру готовили отплытие, и к вечеру все корабли были готовы пуститься в плаванье.

В тесных трюмах трепыхались куры и несколько поросят, стояли бочки с засоленным мясом, рыбой и прочим провиантом. Весь день воины занимались тем, что готовили оружие, затачивали мечи, чистили одежду. Мой брат, собрав котомку со своими вещами, перенес его на большой корабль, принадлежавший Трору.

После заката вожди и их приближенные собрались в большом зале на прощальный пир, организованный отцом, как дань уважения Коннору Кровавому. Весь день после отбора я занималась подготовкой к пиру. Тех, кто не поместился в доме, а таких было большинство, устроили во дворе. Были разожжены костры, вынесены столы и лавки.

Проследив, чтобы всем всего хватило, я вернулась в большой зал, когда там уже вовсю царило веселье. Играли музыканты - отец держал троих для подобных празднеств - и даже был один акробат. Протиснувшись мимо стоявших близко друг к другу столов, я подошла к Олаву, сидевшему рядом с отцом. Поклонилась Коннору и Гуннару, заметив, что оба, рьяно обсуждавшие что-то до моего прихода, как-то резко замолчали.

Отец посмотрел на меня с какой-то непонятной тоской, но ничего не сказал. Я подсела к брату, про себя отметив, что Трор почему-то отсутствует за столом. И хотя мне это показалось странным, почувствовала невероятное облегчение оттого, что не придется весь вечер терпеть на себе его пристальные взоры.

Пред Олавом стояла наполненная чаша с вином. Специально для дорогого гостя, отец велел достать из погреба хранившиеся там уже долгие годы вина, которые и подали сегодня на стол короля. Когда-то давно, во время набегов, он привез их из далеких теплых стран, и вот только теперь кувшины были распечатаны. Гуннар определенно хотел произвести приятное впечатление на короля и судя по раскрасневшемуся от выпитого лица последнего, ему это удалось. Остальные вожди и дружинники пили мед или пиво.

- Ты совсем не пьешь и не ешь, - обратилась я к брату, кивая на полную тарелку, стоявшую перед ним. Олав посмотрел на меня.

- Что-то кусок не лезет в горло, - сказал он.

Я с пониманием положила руку на его плечо. Мысль о том, что завтра он уедет и что, скорее всего, мы теперь долго не увидимся, огорчала меня. Ведь я так привыкла к его поддержке и опеке. Я грустно улыбнулась, глядя на брата.

- Главное, береги себя, - шепнула, склонив к нему свое лицо.

- Да уж, постараюсь, - ответил Олав и приобнял меня за плечи. Я расслабилась в его руках и позволила себе поверить в то, что все пройдет благополучно. Что он, конечно же, вернется невредимым.

Остаток празднования я провела рядом с ним. Пила вино, танцевала, не переставая при этом следить за порядком. Но выученные рабы прекрасно справлялись со своими обязанностями и работали едва ли не с радостью по той простой причине, что уже завтра смогут вздохнуть с облегчением, когда все это воинство во главе с Коннором Кровавым, покинет наш гостеприимный берег.

Когда перевалило за полночь я, уже порядком захмелевшая, поцеловала брата в щеку и незаметно для остальных, вышла из зала, оставив за закрытой дверью гомон пьяных голосов и песни уже порядком выпившего певца, шкрябавшего на своей лангелейке какую-то непонятную мелодию. Именно шкрябавший, потому как назвать музыкой эти жуткие звуки я бы не смогла. Но северянам нравилась, а все потому, что все они были пьяны еще сильнее, чем музыкант.

Пройдя по длинному коридору, я оказалась перед дверью в свою комнату. Толкнув ее рукой, я вошла в темноту и уверенным шагом направившись к маленькому столику, стоявшему у закрытого ставнями окна. Нащупав свечу, зажгла ее при помощи огнива и поставила на подоконник. Тусклый желтый свет внезапно осветил высокую фигуру, стоявшую у двери. Неожидая подобного я судорожно вскрикнула и бросилась открывать ставни, намереваясь выбраться во двор, но не успела даже прикоснуться к ним, когда чья-то рука перехватила меня за талию и оттащила к кровати. Меня бесцеремонно швырнули на одеяло. Я тут же перекатилась назад и уперлась спиной в деревянную стену, выставив перед собой руки, словно пытаясь защитится от неизвестного человека, проникшего в мои покои.

Я сразу же узнала его. По спине пробежал неприятный холодок, и я поняла, что боюсь стоявшего передо мной мужчину.

- Если не будешь кричать, мы просто спокойно поговорим, и я уйду так же незаметно, как вошел сюда, - сказал Трор и подошел ближе.

Я поджала под себя ноги, опасаясь, что он захочет прикоснуться ко мне. Трор правильно оценил мою реакцию и не сделал попытки сесть рядом. Боюсь, что тогда я бы не сдержалась и точно завопила во все горло. Моим единственным желанием сейчас было оказаться как можно дальше от этого страшного человека. Чем был порожден мой страх, я не понимала. Но все тело сейчас дрожало от ужаса и бессильной ярости, хотя я усиленно старалась не показывать этого.

- Что ты хочешь? Те, кто хотят просто поговорить, не приходят словно воры в чужие комнаты, - сказала я, стараясь придать голосу спокойные, равнодушные интонации. - Ты понимаешь, что если прикоснешься ко мне, я скажу отцу, а он, в свою очередь, расскажет все королю и тогда тебе несдобровать, кем бы ты ни был бы для Коннора. Я дочь вождя, а не какая-то девка для забав! – последнюю фразу я почти выкрикнула, едва не сорвавшись на визг. Нет, определенно мне недоставало храбрости быть спокойной и достойной своего отца.

Трор смотрел на меня сверху вниз. Его лицо выражало крайний интерес. Выслушав меня, он сказал:

- Если бы я просто хотел с тобой развлечься, Кири, дочь Гуннара, я бы сделал это и плевал бы я на последствия, - по его тону я поняла, что он говорит правду. - Я всегда беру то, что хочу, будь то земли, золото или женщины, - добавил он.

- Тогда чего ты хочешь? – спросила я, осознав, что опасаться насилия не придется. Это немного успокоило меня.

Его глаза в полумраке казались мне бездонными.

- Если хочешь знать, - продолжил он, - то я нахожусь в твоей комнате почти на законных основаниях.

Я вздрогнула и с непониманием посмотрела ему в лицо.

- Как тебя понимать? – тихо спросила, опасаясь худшего.

- Сегодня я договорился с твоим отцом о заключении нашего союза…

Я не сдержала удивленного вскрика.

- …если мне, конечно, посчастливится вернуться живым, - закончил северянин фразу.

Я стиснула зубы. Меньше всего я сомневалась в том, что такой, как он, может не вернуться из похода. Но сейчас меня волновало не это, а осознание того, что мой отец пообещал меня, без моего на то согласия, какому-то первому встречному! Пусть он даже и считается лучшим воином у самого Коннора, пусть он безумно богат, но ведь это не повод вот так отдавать свою дочь!

Я была до такой степени возмущена, что на короткий миг забыла даже о своем страхе перед ночным гостем. А Трор стоял и продолжал разглядывать меня. Его взгляд самым наглым образом переместился с моего лица на грудь и ниже, к прижатым к телу ногам. Я вздрогнула и нахмурила брови, всем своим видом показывая наглецу как он мне неприятен.

- Я тебе не нравлюсь? – сказал молодой мужчина.

- И я этого не скрываю, - ответила дерзко. В голове крутилась только одна мысль – надо как можно быстрее поговорить с Гуннаром. Отец должен мне все объяснить. Может все совсем не так, как говорит Трор? Хотя к чему ему меня обманывать? Может быть, они просто не так поняли друг друга? Нет! Отец не стал бы отдавать меня первому встречному. Или настоял король? Коннор явно благоволит к Трору, поэтому все может быть.

Что скажет мой отец, если сам северный король потребует меня, его дочь, для своего почти сына?

Ответ очевиден, но верить в него не хочется.

Я медленно сползла с кровати, осторожно обошла воина и метнулась к двери, но Трор оказался быстрее. Мгновение и я была прижата спиной к деревянной поверхности. Его дыхание коснулось моего лица. Я зажмурилась и отвернулась, когда он склонился ко мне так близко, что я почувствовала, как его губы едва уловимо касаются моих, но не целуют.

- Отпусти, - прошипела я в отчаянии и вскинула ногу, пытаясь ударить его в самое уязвимое место. Но воин, предугадав мое движение, отклонился в сторону и уже всем телом прижал меня к двери.

- Не дергайся, - сказал он, - я просто хочу попробовать то, что совсем скоро будет моим!

Я с силой рванулась, но это оказалось бесполезно. Я не могла даже пошевелиться, скованная по рукам и ногам. Склонив ко мне свое лицо Трор какое-то время едва дышал, словно изучал меня, запоминая лицо, каждую его черточку. А затем, когда я уже было решила, что опасность миновала, что северянин передумал сделать то, что задумал, он поцеловал меня. Я пыталась отвернуться, но свободной рукой он схватил меня за косу не позволяя двинуться с места. Боли он не причинил. Скорее это был удар по моему самолюбию, как и его поцелуй, сначала легкий, изучающий, затем ставший крепче, откровеннее.

Никто и никогда так не целовал меня!

Я стала извиваться в его руках, пытаясь высвободиться. Я даже подумала, что сейчас задохнусь от его напора, когда Трор вдруг резко отпустил меня. От неожиданности я сползла на пол.

- Мне понравилось, - произнес лучший воин короля.

А я? Понравилось ли мне?

Конечно нет. Да и кому понравится, когда его целуют без разрешения?

Поднявшись на ноги, я брезгливо вытерла губы рукавом, надеясь таким образом оскорбить мужчину. Но Трор только усмехнулся и отошел в сторону, выпуская меня из комнаты.

- Ты ответишь за это! - сказала я и поспешно выскочила за дверь. Лицу стало жарко. Не сомневаюсь, что я покраснела от унижения и злости. Я спешила в зал, чтобы немедленно поговорить с отцом и рассказать ему все. Хмель и усталость словно рукой сняло. Гнев и унижение придавали мне сил.

Нам с Гуннаром надо было срочно поговорить, и с такими мыслями я вошла в зал.

*************

К моему удивлению, большинство воинов уже покинули пир. Не было и Коннора. Видимо, король ответственно относился к утреннему отплытию, потому как остатки его людей допивали пиво и вино, и выходили из-за стола. Несколько пьяных дружинников спали, положив головы на стол, один даже валялся на полу, раскинув широко руки и при этом громко храпел. Рабыни сновали мимо, убирая грязную посуду и сметая со столов объедки. Увидев меня, они как одна поклонились и продолжили молча свою работу.

Велев рабам, приступившим к уборке, не трогать спящих, я нашла взглядом отца и с удивлением посмотрела на его, почему-то сгорбленную, фигуру, одиноко сидящую за столом. Он сидел, положив руки на стол, и задумчиво глядел в пустоту перед собой. Несколько мгновений я стояла, не решаясь подойти. В голове снова и снова вспыхивали огнем слова Трора в которых ощущалась его уверенность в собственном превосходстве надо мной.

Я все еще отчаянно верила, что лучший дружинник короля ошибается. Не мог мой отец отдать меня, не поговорив со мной, не спросив моего согласия, которое я, конечно же, не собиралась давать.

Но стоят вот так и бездействовать было глупо. Поэтому я, кивнув рабам, чтобы продолжали убирать со столов, решительно направилась в сторону Гуннара.

Я подошла к отцу и села рядом. Он повернул ко мне свое лицо, и я увидела глубокие морщины, прорезавшие его лоб. Наверное, в этот миг я с удивлением поняла, что не замечала раньше, как постарел Гуннар. Злость, охватившая меня после признания Трора, стала утихать. Я придвинулась ближе к отцу и положила голову ему на плечо. Еще немного мы посидели в молчании, затем он накрыл мою ладонь своей и слегка сжал, словно пытался таким образом успокоить меня. Значит, поняла я, отец уже догадался, о чем хочу поговорить и первой решилась прервать молчание.

- Трор сказал мне правду? – спросила я, не став рассказывать о том, как молодой дружинник оказался в моей комнате. Сейчас это было неважно. По крайней мере, для меня.

Гуннар повернул ко мне свое лицо.

- Я не мог отказать ему в этой просьбе, когда сам Коннор настаивал на вашем браке, - ответил он спокойно, - а королю не отказывают, особенно если он не просит, а приказывает. Мы поговорили здесь, во время пира. И я сказал ему, что только ты сама будешь решать в итоге, давать согласие на этот союз, или отказаться.

- А я могу отказаться? – спросила, изогнув вопросительно бровь.

Отец обнял меня и прижал к себе.

- Я хочу сказать только одно, - произнес он тихо, почти шепотом, словно не желая, чтобы нас кто-то мог ненароком подслушать. Мимо прошмыгнула одна из рабынь, с полным подносом грязной посуды в руках. Когда она скрылась за дверью, отец продолжил: - Я хочу сказать тебе, что есть одна вещь, о которой ты не знаешь. Коннор рассказал мне кое-что перед тем, как пришел Трор и попросил твоей руки.

Я молчала, выжидая, пока он сам мне все расскажет, и не перебивала его.

- Так вот, - заговорил отец, - ты можешь спокойно дать свое согласие Трору и не опасаться его недовольства.

- Что? – я не выдержала.

- Погоди! Не перебивай, - Гуннар отстранился и взяв меня за плечи легонько встряхнул. - Не переживай, - сказал он, - тебе не придется выходить за него. Просто сейчас сделай так, чтобы он поверил, что ты согласна. Коннор сказал, что Трор очень опасен, да я и сам это вижу. Он вспыльчив, порой не сдержан и привык получать все, что только пожелает, а сейчас просто необходимо, чтобы он уехал отсюда.

- Но если я дам ему свое согласие, - возразила я, - он непременно вернется, - я невольно вспомнила его поцелуй, и лицо вспыхнуло от злости и смущения.

Гуннар поднялся из-за стола. Поправил пояс и, склонившись ко мне, шепнул на ухо:

- Он не вернется. Но он нужен королю. Этот Трор отчаянный малый, но он… - Гуннар огляделся, словно опасался, как бы кто не подслушал его речи, и я догадалась, что возможно в зале еще находились люди молодого северянина. – Король сейчас во всем потакает этому мальчишке. Но Коннор сказал, что Трор ему порядком надоел. Что он опасен…

Я нахмурилась. Какие бы чувства у меня ни вызывал Трор, но поступать так…

Я была лучшего мнения о Конноре Кровавом! А выходит, Трора используют, а затем…

«А затем он не вернется!» - сказал кто-то внутри меня. И от этой мысли, одновременно с невероятным облегчением, стало тошно.

- Так нельзя, отец! – прошептала я горячо, понимая, что, возможно, сейчас разрушаю свою судьбу.

Действия короля вызывали во мне отвращение. Мой отец не был таким! Он не должен!

- Кири! – Гуннар взял меня за руку и притянул ближе. Наклонившись, он зашептал мне на ухо: - Ты не понимаешь, Кири. Я между двух огней. Ты примешь предложение Трора. Он не вернется. Коннор пообещал.

- А если нет? – ответила тоже шепотом с ужасом услышав в голосе отца страх. Боги, да я никогда не видела его таким!

- Тогда вернется Коннор. А я в ответе за своих людей. За этот мир, который сам и создал.

- Но, - я сглотнула ком образовавшийся в горле. – Мне казалось, вы друзья!

Гуннар отпустил мою руку и отодвинувшись, еле слышно проговорил:

- Друзья? Нет у Коннора друзей. Он – сила, с которой нам придется считаться. И помни, что у него теперь Олав. Поэтому прошу, нет, - отец посмотрел на меня и в его взоре читалась тоска, - умоляю, сделай так, как надо. И все закончится. Он не вернется. Коннор дал слово.

Я тяжело вздохнула, на миг прикрыла глаза и скрепя сердце, кивнула, понимая, что поступаю дурно.

****************

Вернувшись в свою комнату, где, слава всем богам, уже не было Трора, я сперва заперла дверь на засов, чтобы никакие нежданные гости больше не решились вновь потревожить меня, и, переодевшись в длинную рубаху, залезла под одеяло. Всю ночь, до самого рассвета я не могла уснуть. Я ворочалась в постели, обдумывая слова, сказанные Гуннаром. Что могло означать, что Трор больше не вернется сюда? Он непременно погибнет в чужих землях, или Коннор заставит его остаться там? Что-то мне подсказывало, что северный король задумал подлость. Несомненно, Трор и его люди нужны Коннору на время похода, а когда он получит то, к чему стремится, Трор умрет. От яда, от случайной стрелы, или еще от какой беды. Но понятно и то, что король боится своего лучшего воина, или видит в нем угрозу своей власти?

Наверное, дело в последнем. Видимо, Трор нравится воинам. Возможно, кто-то даже уже пророчит его на место Коннора, вот король и испугался за свое место под солнцем.

Теперь я иначе смотрела на нашего важного гостя. Коннор вызывал у меня еще большее отвращение, чем Трор, который, по крайней мере, говорил прямо то, что думает и о том, чего желает.

Снова перевернувшись с боку на бок, я закрыла глаза, продолжая размышлять, поскольку сон не спешил приходить ко мне.

Наверное, стоило радоваться тому, что Трор не вернется. Вот почему я должна его жалеть? Не сомневаюсь, он убил не одного воина в сражениях. Но то были схватки. Там побеждал сильнейший. А подлость я не приемлю. Ведь вряд ли Коннор выйдет сам против Трора.

Мои мысли никак не хотели угомониться. Я открыла глаза и уставилась в потолок, на котором плясали дикий танец тени и свет убывающей луны. Тогда, еще немного поразмыслив, я поняла, чего опасаюсь больше всего. Я боялась, как бы с Трором заодно не пострадал и Олав, ведь брата определили в его дружину!

Мне показалось, что отец что-то недоговаривает. Хотя тут я могла и ошибиться. Но как же подл северный король, называвший Трора почти сыном и мечтавший избавиться от него!

Я вздохнула, продолжая смотреть широко распахнутыми глазами в уже сереющий потолок. Вот так, незаметно, за моими мыслями, ночь постепенно отступила. Луна ушла, закончив свой танец и в щель, меж деревянных ставен, просочился яркий солнечный луч.

Я села, понимая, что провела бессонную ночь, да так ничего и не придумала. Глаза нещадно щипало, я могла представить себе, как выгляжу сейчас: сонная, помятая, с отяжелевшими веками и воспаленными глазами, то еще зрелище.

В какой-то момент даже подумала о том, что вдруг Трор увидит меня сегодня, такую заспанную и страшную, и раздумает просить моей руки у отца.

Вздохнув, поняла, что мне просто не может так повезти. Я поспешно оделась, когда в комнату вошла рабыня. Девушка принесла мне воды для умывания, поставила ее на табурет и подождала, пока подойду ближе, чтобы поприветствовать.

Сполоснув лицо, я обтерлась куском мягкой ткани. Невероятно, но от прохладной, чистой воды мне стало немного легче.

Я оставила рабыню заправлять постель, а сама прямиком направилась на кухню, распорядится насчет завтрака, подумав с облегчением, что это мне предстоит проделать в последний раз и скоро вся эта свора вечно голодных мужиков наконец-то уедет, а я смогу подсчитать наши убытки.

За столом все вели себя слишком бодро. Мужчины в красках описывали предстоящий поход и хвалились друг перед другом, споря при этом, кто за поход срубит больше вражеских голов. Закончив с распоряжениями, Я присела рядом с отцом, который тоже выглядел очень неважно. Видимо, не у меня одной ночь прошла без сна.

Все разговоры, шумевшие вокруг, навлекали на меня только злость. Я прекрасно помнила, как закончился один из таких походов для моей семьи, когда дружина, подобная этой, имела несчастье высадиться рядом с нашей, затерянной среди болот и непроходимых лесов, деревеньке. Помнила и чем закончилось это для мирных жителей, простых крестьян…

Я никогда не говорила об этом ни с Олавом, ни с Гуннаром, хотя и называла его отцом. Мне кажется, они даже решили, будто я все забыла, потому что прошло много лет, а я, когда они меня нашли, была слишком мала…

Но я помнила все. Почти все.

- Спасибо тебе, Гуннар, - мои размышления прервал голос короля, вставшего из-за стола. Разговоры тут же стихли и вслед за королем поспешно повыскакивали из-за лавок его дружинники.

Я огляделась, незаметно для себя взглядом выискивая высокую фигуру Трора и увидела его, стоящим в дверях. Он тоже смотрел на меня, да так, что я невольно вздрогнула. От его взора мне всегда становилось слишком не по себе. Я прочитала в его глазах вопрос и криво усмехнулась. Конечно же, он ждет моего ответа, и наверняка не сомневается в том, каким именно тот будет.

Я посторонилась, глядя на то, как Коннор, а за ним вслед отец и все, кто присутствовал за столами, покидают зал, затем вскинув глаза, увидела, что Трор остался. Он подошел ко мне и, глядя прямо в глаза, спросил:

- Ты узнала у отца?

- Да, - ответила я, подавив острое желание опустить голову, лишь бы только не видеть его надменного, уверенного в моем согласии, лица.

- Тогда скажу прямо, - мужчина чуть прищурил глаза, отчего они замерцали темным золотом. – Ты понравилась мне. И я бы хотел, чтобы в моем доме ты стала хозяйкой, а для меня женой.

На миг мне показалось, будто земля ушла из-под ног. Я прикрыла глаза. Сердце забилось так быстро, что стало почти больно. Видят боги, как мне хотелось в тот момент сказать ему: нет, - но я помнила слова отца, его просьбу, вот только губы не желали размыкаться, а воин ждал и казался удивительно спокойным и уверенным в себе.

- Каков будет твой ответ? – Трор склонился ко мне, и я не выдержала.

- Я не понимаю, - проговорила, наверное, слишком громко, потому что рабыни, пришедшие убрать столы, остановились и все как одна посмотрели на нас. Увидев это, Трор резко обернулся и резко бросил:

- Что смотрите? Ступайте вон! – прозвучало как приказ. От звука его голоса даже мне захотелось убежать отсюда далеко-далеко, чтобы он никогда не смог меня найти.

Девушки опешили. В нашем доме с рабынями обращались хорошо. Отец и брат, да и я, никогда не повышали на них голос без причины. А здесь чужак, слишком опасный и непонятно отчего такой злой.

Они явно были напуганы и смотрели на меня так, будто я была их спасением.

- Пошли вон, дуры, я сказал, - уже спокойнее добавил Трор, обращаясь к рабыням. Служанки ахнули, словно проснулись ото сна и поспешили покинуть зал. Они почти выбежали из него. Мне даже показалось, или одна из них плакала? Хотя от подобного обращения у меня тоже бы навернулись слезы на глаза. А Трор вновь повернулся ко мне.

- Ты что-то хотела спросить? – уточнил он.

- Да, - кивнула я и добавила, - я хочу знать, почему ты выбрал именно меня? Ведь мы знакомы всего два дня, да и это никак нельзя назвать знакомством. Ты даже не нравишься мне, - почти выкрикнула последнюю фразу.

- Странно, - кажется, его совсем не тронули мои слова, - а вот мне кажется, что мы с тобой знакомы уже давно. Знаешь, стоило мне тебя увидеть и это ощущение стало невыносимым. Словно ты всегда была моей. Будто я спал, а потом проснулся, и ты стала не сном, а былью.

- Глупости, - я отвернулась, когда северянин сделал шаг, разделяющий нас, и прижал меня к себе. Я закричала и тут же ударила его, попав кулаком в плечо, но сразу же охнула от боли – его плечо оказалось твердым как камень.

- Ты будешь моей женой, - сказал он уверенно, обратив на мой удар внимание не больше, чем обратил бы на укус комара. – Я сделаю для тебя все, что только захочешь. Я богат. У меня хороший дом и сильная дружина. А ты та, кто нужен мне. Мы будем вместе, просто скажи: да, - и ты не пожалеешь. Обещаю!

Его речи показались мне наглыми и самоуверенными. О, как много я хотела бы ему сказать, но просто не имела права сделать это! А слова, словно жалящие осы, вертелись на языке, готовые укусить, причинить боль. Но я сдержалась и лишь кивнула.

- Да! – а сердце резануло болью, как от удара ножа. - Я согласна, - закончила фразу, еле слышно прошептав эти два слова.

Повернув голову, взглянула на мужчину, на предложение которого только что ответила согласием.

Коннор сказал, что Трор умрет! Он не вернется!

Жаль ли мне северянина? Где-то в глубине сердца, да. Потому что он тоже живой человек.

Но кто-то злобный во мне прошептал:

«Он не вернется. Не бойся, Кири!»

Лицо Трора просветлело. Он улыбнулся, и эта улыбка изменила суровые черты воина, сделав его немного мягче. Желтые глаза Трора сверкнули. Наверное, так в его представлении выглядит счастье. И мне снова, на миг, стало стыдно за себя.

- Спасибо, Кири, дочь Гуннара. Ты не пожалеешь, я клянусь тебе. Знаю, я не нравлюсь тебе сейчас, но поверь, я смогу сделать так, чтобы ты изменила свое мнение, - он отпустил меня, и я тут же отскочила назад, оправляя платье.

Как я ненавидела его в этот момент! Если бы взглядом можно было убить, то, несомненно, Трор уже лежал бы мертвый у моих ног. Но я отвела глаза, попросту спряталась от взора так называемого жениха и проскользнула к двери, направившись к причалу. Трор последовал за мной. Мне казалось, он идет след в след, и стоит мне остановиться, как я тут же столкнусь с ним. В голове бушевала буря чувств. Я злилась на себя за то, что так глупо дала обещание этому человеку. Возможно, не стоило слушать отца? Но почему-то во мне с каждым ударом сердце крепла одна уверенность: откажи я сегодня Трору, и он рано или поздно вернется за мной. Не потому, что я настолько сильно нравлюсь ему, а для того, чтобы отомстить за отказ. Такие как он привыкли получать все и сразу. А я не желала, чтобы из-за меня пострадали люди и, тем более мой брат, с которым Трор проведет ближайшие три месяца.

Как же я боялась его!

Мы вышли к морю. Легкие волны качали корабли. Дружинники поднимались на палубы. Я увидела Олава и отца. Они стояли у самой воды и о чем-то разговаривали. Трор догнал меня и неожиданно взял за руку. Его прикосновение заставило меня вздрогнуть. И, тем не менее, я постаралась, чтобы на лице не проявилось подобное недовольство, которое вряд ли бы понравилось мужчине.

- Не переживай, - прошелестел его голос около моего уха, - я присмотрю за мальчишкой и сделаю все, чтобы он вернулся живым, - сказав все это, Трор отпустил мою руку и сбежал вниз так быстро, словно его нес на своих крыльях ветер.

***********

- Я так понимаю, мы еще вернемся сюда, - сказал Инне Трору, поднявшемуся на борт Дракона. Трор улыбнулся и, бросив взгляд на берег, увидел Кири. Она обнимала брата прощаясь с ним.

Взгляд молодого вождя скользнул по тонкой девичьей фигурке. С удивлением Трор вдруг почувствовал как ему хочется, чтобы она на мгновение отвлеклась и посмотрела на него. Наверное, он не отказался бы, чтобы девушка тоже вот так обняла его, позволив зарыться лицом в волосах, ощутить ее запах…

Трор помнил их аромат. Волосы у дочери Гуннара пахли летними цветами и были такими нежными, как и ее кожа.

Если бы она только обернулась!

Сердце Трора пропустило удар. Он понимал, что хочет слишком многого, но позволил себе эту грезу.

Кири не обернулась. Она даже на корабль не взглянула, продолжая о чем-то говорить с братом. Зато на вождя во все глаза смотрел Инне, ожидая ответа.

- Да, - ответил его вождь. - Я вернусь сюда за своей невестой!

- Быстро ты успел обзавестись таковой, - присвистнул кормчий весело, на что молодой вождь лишь пожал плечами.

- Меня просватал Коннор. Все по правилам. И я рад, что Гуннар и его дочь приняли мое предложение.

- Возможно, они просто побоялись отказать королю? – предположил Инне.

Трор покачал головой.

- Я попросил Коннора не давить на старика.

Кормчий пожал плечами и задумчиво потер подбородок.

- Но что-то я не вижу, чтобы девушка была счастлива. Она даже не смотрит в твою сторону.

- Сам не понимаю почему, но она боится меня. Или делает вид. Но мне кажется, друг, что я ей все же понравился.

Трор вздохнул. Где-то в глубине души он понимал, что что-то не так. Он вел себя с Кири глупо. Зашел в ее комнату, напугал девчонку. А ведь не собирался. Только что-то внутри толкало его на подобные глупости. Его раздражал непонятный страх дочери Гуннара. Непонятный и неоправданный.

Они встретились впервые, а она уже смотрела на него так, будто он совершил нечто ужасное. И тем не менее она понравилась ему настолько, что Трор решил – только она и никто другой будет его женой.

Люди Трора уже заняли свои места на скамьях. В руки взяли весла. Олав запрыгнул на палубу в числе последних, когда дружинники уже затянули какую-то бодрую песню, тем самым вызвав улыбку у вождя и кормчего.

- Едва успел, - сказал Олав, виновато глядя на Трора.

- Если бы ты опоздал, я бы не стал тебя ждать, - ответил тот.

Инне указал Олаву его место среди гребцов. Молодой воин тут же поспешно скинул рубашку и занял свое место. Подхватив незамысловатые слова песни, он посмотрел вперёд, туда, где расстилалось синее море, почти сливаясь по чистоте цвета с горизонтом. Он не хотел оглядываться на берег, зная, что увидит там только безмолвного отца и плачущую Кири. Впереди было столько интересного, что от ощущения, прежде всего, свободы, у него на короткий миг закружилась голова.

«Наконец-то!» – сказал Олав сам себе и широко улыбнулся. Почему-то сын Гуннара не сомневался, что песни о его подвигах, совершенных в этом походе, будут слагаться скальдами и останутся в памяти на века.

Трор, следивший за выражением лица Олава, только коротко хмыкнул.

- Мальчишка, - бросил он еле слышно и оглянувшись, посмотрел на берег.

Кири стояла у кромки воды. Налетевший ветер трепал ее волосы и подол платья. Трору казалось, что она смотрит на него одного, хотя мужчина и понимал, что это совсем не так.

А корабль тем временем вышел в открытое море.