Пропавшая невеста

Тяжелые капли дождя барабанили о карниз моего окна. Дождь начался еще ночью – тихий, настойчивый.  Тяжелые капли  монотонно ударялись в окно моего офиса, словно кто-то невидимый методично стучал костяшками пальцев о стекло.

Я потянулся за чашкой кофе, вкус остывшего напитка  вывел меня из задумчивости. В голове звучал голос моей сестры « Она просто пропала.…  Исчезла. Оставила только записку…». Передо мной лежала папка с делом Анны Соколовой. Милая девушка с трогательной улыбкой смотрела на меня с фото. Анна подруга моей сестры Валерии и она пропала за день, до своей свадьбы оставив  записку с тремя словами «Он знает правду»

Обычно такие дела оказываются банальными, сбежавшая невеста, тайный любовник, тайны которые «случайно» вскрылись благодаря доброжелателям, но  внутреннее чутье мне подсказывало, что не все так просто.

Особняк Волхова  находился в престижном районе нашего города. Двухэтажное  здание с балконом и небольшими белыми колонами прятался в глубине ухоженного сада. Кованые ворота были закрыты, я потянулся  к кнопке домофона     

- Кто?

- Частный детектив, Лев Воронов, мы с вами разговаривали сегодня утром.

Створка ворот бесшумно откатилась, пропуская меня в сад.

Максим Волхов стоял в полумраке холла, прислонившись к мраморной колонне.  Робкий солнечный луч освещал бледное лицо хозяина особняка.  В его руках был бокал виски.

- Надеюсь, вам заплатили аванс, - он сделал глоток, не отрывая от меня взгляд холодных глас. – Анна не вернется. Голос максима звучал твердо.

- Почему вы в этом уверены,

- Она не чего не взяла, - Он развернулся к фотографии  на стене. - Даже… Голос максима сорвался и он замолчал.

- Что Анна не взяла?

- Я не желаю больше с вами говорить, хотите искать Анну, ищите, но меня больше не беспокойте. Дверь находится в той стороне.

Я бросил внимательный взгляд на портрет Анны и Максима. Мое внимание привлекла тень, тень картине  не совпадала с фигурами на фото, она была чуть выше и в стороне от пары, будто кто-то третий наблюдал за парой из глубины кадра.

Покинув дом Волхова я направился в банкетный зал «Гранд-Отеля» это было последнее место, в котором видели Анну. Зал встретил меня тишиной и переплетением запахов воск и увядающие цветы.  Убранство зала было необычным, все свободные стены были украшены зеркальной мозаикой. Я шел между столов, и мое отражение дробилось на десятки фрагментов. Мой взгляд привлекло небольшое зеркало, оно было центром мозаичной картины, глубина отражения не соответствовала реальности. Я подошел ближе к зеркалу рассматривая отражение зала в зеркале.  Столы, накрытые красными скатертями, задвинутые стулья, и женская фигура.

- Анна? – я резко обернулся.

- Вы выглядите так, будто увидели приведение. – сказала незнакомка со смешком.

В дверях стояла высокая  блондинка, в светлом плаще который я принял за свадебное платье,  ее глаза изучали меня с любопытством  

- Воронцова, Алиса Воронцова, пишу о пропавшей невесте.

- Лев Воронцов - частный детектив. Представился я протягивая руку девушке. - Вы верите в призраков? – я кивнул на зеркало.

Ее губы дрогнули в ухмылке

- Я верю в то, что можно потрогать

Она сделала несколько шагов и оказалась рядом со мной. Запах ее духов окутал меня и перебил вонь увядающих букетов.

- А вы? – ее глаза, голубые  и внимательные, изучали мое лицо, будто ища на нем ответ на вопрос, который она еще не задала.

- Я верю в то, что оставляет следы,  - парировал я. – Даже призраки двигают предметы и отбрасывают тени. 

- Тени – это всего лишь игра света, мистер детектив, - в ее голосе прозвучала скрытая насмешка. – Пока вы  ищите призраков, я пишу о пропавших людях. О том, куда они пропали и почему. И обычно ответ куда прозаичнее приведений.  Люди исчезают, потому что другие люди этого хотят. Из-за  денег, из-за любви, из-за страха.

Она отступила назад, оставив меня наедине с запахам ее духов.

- Что это? -я поднял с пола газетную вырезку прочитал заголовок – «Тень над озером».  М-м-м, как интересно, - мои  глаза быстро пробежались по статье. - Оказывается Анна уже выходила замуж за Артема Лаврова и-и-и…. Он погиб  при загадочных обстоятельствах, утонул  ровно год назад.

Алиса подняла на меня взгляд, и в ее серых глазах плескалось предвкушение горячей статьи. Палец с длинным маникюром ткнул в газетную вырезку.

- Вот видит? – ее голос прозвучал резко. – первый муж утонул, а ровно год спустя пропадает сама Анна. Это не расследование, это готовый сценарий для триллера. И я его уже пишу.

- У вас очень богатое воображение, мисс Воронцова. Два несчастных случи  -  и  уже готовый заговор?

- Несчастных? – она горько усмехнулась. – Артем Лавров боялся воды как огня. Он даже  в ванну до шеи не погружался. А тут вдруг вышел рыбачить ночью в грозу? Или вы верите в такие совпадения?

- А вы? Вы ведь не просто так заинтересовались этим делом? Что вас связывает с Лавровым?

Ее взгляд дрогнул, но лишь на секунду.

- Я журналист. Ищу хорошие истории, а эта – просто превосходна.

-Истории или правду? – сказал я пристально посмотрев на Алису.

- Правда часто скучна, а читатели хотят крови, страсти и тайн. И я им это дам, если вы мне поможете. – произнесла она с улыбкой на губах. – Вместе мы сможем быстрее найти Анну, если она конечно жива.

- И что же вы предлагаете?- с любопытством рассматривая миловидное лицо девушки.

- Обмен информацией. Вы даете мне детали расследования, а я расскажу все, что знаю о прошлом Анны и Артема. Договорились? – Алиса протянула мне руку и  мило улыбнулась.

В Воздух повисло молчание. Сделка с дьяволом редко заканчивается хорошо, ноу меня не было выбора.

-Договорились.

 Остаток дня прошел в пустую. Мысли путались, а образы дела – фотография Анны и Артема, Анны и Максима, тень, улыбка Алисы – назойливо крутились в голове. Усталость в конце концов сморила меня, но ночь принесла странный сон

Я стоял в том самом банкетном зале «Гранд-Отеля», но он был пуст и погружен в густые, бархатные сумерки. Длинные столы были накрыты алыми  скатертями, а на них, пылали высокие свечи. Пламя свечей  не колыхалось.

В центре зала, спиной ко мне, перед огромным овальным зеркалом в позолоченной раме стояла Анна. На ней было подвенечное платье — воздушное, кружевное, ослепительно белое. Она смотрела на свое отражение, застывшая в немом ожидании.

Но я видел совсем другое отражение. Платье на  Анне было не белым, а  траурным черным. Ее лицо было бледным, почти прозрачным, а глаза — огромными и полными бездонного ужаса. Она смотрела на отражение  и  ее губы беззвучно шевелились, пытаясь что-то сказать, повторить одно и то же слово.

Вдруг, в глубине зеркала, за ее спиной, возникло движение. Тень. Та самая, с фотографии — бесформенная, чуть выше и в стороне. Она медленно сгущалась, принимая очертания человеческой фигуры, но без лица, без черт — просто мрак, поглощающий свет.

Анна в белом, казалось, ничего не замечала. Она медленно подняла руку, чтобы поправить фату. Ее отражение в черном повторило движение, но его пальцы с длинным, темным маникюром потянулись не к фате, а к собственному горлу.

Анна  в черном сжала свои пальцы на горле, ее беззвучный крик исказил черты лица. Анна в белом  улыбалась своему отражению.

Я рванулся вперед, наконец-то сдвинувшись с места, чтобы разбить это проклятое зеркало, но… проснулся.

Сердце бешено колотилось о ребра. В ушах стоял тихий, жуткий скрежет. В комнате было темно и тихо. Но несколько секунд мне казалось, что я все еще вижу перед собой два пары глаз — пустые голубые Анны в белом и полные безмолвного ужаса — Анны в черном.

Я потянулся за стаканом воды, но мая рука дрогнула, выдав внутреннюю дрожь. Прохладная  вода прояснила мою голову. Это был не просто кошмар. Это было сообщение.

Звук звонка мобильного телефона мне показался оглушительным громом.

- Лев, добрый ночи, простите, что я вас разбудила, но кажется я что-то нащупала в деле Олега, давайте встретимся,  сейчас и захватите с собой лопату.

- Зачем лопату? Мы едем на кладбище, выкапывать труп?  - спросил я со смешком в голосе.

Моя шутка про труп повисла в воздухе и разбилась о ее лаконичное «Да».

Смешок застрял у меня в горле.

— Ты это серьезно? — спросил я, и мой собственный голос показался мне чужим. — Алиса, какое кладбище?

Голос Алисы в трубке звучал хрипло и натянуто, как струна:
— Старое кладбище на окраине. Участок №17. Артем Лавров. Будь через пол часа. И не забудь лопату.

Она бросила трубку. Я сидел на кровати, вжавшись спиной в изголовье, и пытался отдышаться. Сон с двумя Аннами все еще стоял у меня  перед глазами. А теперь вот — кладбище. Ночь. Лопата. Это было уже даже не похоже на плохой детектив, это стремительно превращалось в сценарий для дешевого хоррора.

Через тридцать  минут я стоял напротив  чугунных ворот старого кладбища с лопатой в руках. Тусклый фонарь напротив входа отбрасывал дрожащие тени, и в его свете кружилась метель из мотыльков. Из темноты материализовалась Алиса — в черных штанах, черной кофте и с саперной лопаткой в руках.

— Привет, — пробормотал я. -. Надеюсь теперь ты расскажешь мне свой план? Ты действительно хочешь вскрыть могилу? – спросил я.

— План? — она горько усмехнулся, и в этом звуке не было ни капли веселья. — План простой, детектив. Убедиться. Раз и навсегда.

Она повернулась и направилась к участку ограды, где несколько прутьев прогнулись.

— Убедиться в чем? — я догнал её, стараясь идти в ногу.

— Что Артем Лавров жив.

Процесс нашего проникновения на территорию кладбища сложно было назвать изящным. Мы были похожи на пару неумелых воров, зацепившихся за каждую железную заусеницу. Наконец, мы оказались по ту сторону. Воздух был холодным, густым и пах влажной землей, хвоей и тишиной.

Алиса, не включая фонарик, двинулась вперед, будто у нее в голове был встроенный навигатор. Я последовал за ней, спотыкаясь о невидимые в темноте кочки и бордюры. Могильные плиты по сторонам тропинки стояли, как немые стражи, и мне повсюду чудились движения.

— Вот, — Алиса остановилась у свежего, как показалось в темноте, холма. Мраморная плита гласила: «Артем Лавров. Любимому мужу и сыну». Даты подтверждали — ровно год.

Мы переглянулись. В ее глазах горела та же азартная лихорадка, что и у меня. Адреналин гнал прочь и остатки сна, и все сомнения.

— Работаем быстро, — скомандовала она, втыкая лопатку в мягкую землю.

Мы копали молча, как одержимые, приглушенно сопя и отбрасывая комья глины. Неожиданно моя лопата  с глухим стуком ударялась о дерево.

— Есть, — прошептал я, обнажив крышку гроба.

Мы вставил лопату под крышку и, приложив нечеловеческое усилие, с хрустом приподняли ее. Дерево заскрипело. Из темноты на нас пахнуло затхлостью и... пылью. Не трупным тленом, а именно старой бумагой.

Я направил  свет фонарика во внутрь. Алиса ахнула.

Гроб был пуст. Ни костей, ни праха. На бархатном ложе лежала стопка толстых, кожаных тетрадей.

— Дневники, — выдохнула Алиса, протягивая руку. – Теперь приводим могилу в прежний вид, и уходи отсюда.

Когда мы почти справились со следами нашего пребывания на кладбище, Алиса заметила  луч фонаря, выписывающий по аллее неуверенные зигзаги.

— Смотритель, — панически прошептал я. — Нас поймают!

Алиса испугано посмотрела на меня в свете неяркой луны вышедшей из-за тучи. Мое лицо и руки  были  перемазаны  глиной, одежда местами порвана.  На ее губах промелькнула та самая ухмылка, что я видел в «Гранд-Отеле».

— Что делаем? — выдавил я.

— Идем на него. Медленно, как зомби в фильмах ужасов. – Сказала она с ухмылкой на губах.

Шаги приближались. Луч фонаря выхватил нас из темноты. Смотритель, мужчина лет пятидесяти в заношенной телогрейке, замер на месте. Его глаза округлились.

— Стоять! Кто такие? — его голос дрогнул.

Мы не ответили. Мы просто пошли на него. Медленно, неестественно переставляя ноги. Алиса склонила голову набок, ее взгляд стал стеклянным и пустым. Я, стараясь не отставать, поднял руки, как в знаке капитуляции, но в полумраке это выглядело так, будто я тянусь к нему скрюченными пальцами.

— Сто-о-ять, я сказал! — с дрожью в голосе сказал смотритель, отступая на шаг назад, его фонарик затрясся в руках.

Алиса издала низкий, хриплый стон. Я, подхватив идею и  просто беззвучно пошевелил губами, что выглядело еще страшнее.

— Мать честная... — прошептал смотритель. Его лицо побелело. — Зомби... Господи, зомби!

Он выронил фонарик. Тот с глухим стуком ударился о землю и погас. В наступившей  тьме мы услышали его отчаянный визг и удаляющиеся  шаги. Он бежал, спотыкаясь и бормоча что-то нечленораздельное, полный ужаса перед ожившими мертвецами.

Мы стояли еще с минуту, не в силах пошевелиться. Потом Алиса тихо не фыркнула. Ее фырк перерос в сдавленный смешок. А я, глядя на ее ухмыляющееся, перемазанное землей лицо, не выдержал и рассмеялся. Это был нервный, истеричный, но искренний смех облегчения. Мы смеялись, в полной темноте, два «зомби», только что до смерти напугавшие несчастного сторожа.

— Быстро, к машине, — наконец, выдохнула она, вытирая слезу и оставляя на щеке грязную полосу. — Пока он не вернулся с подкреплением и осиновыми кольями.

-Ну, или с кучей журналистов, представляю себе заголовки завтрашних новостных пабликов «Ожившие мертвецы среде нас» или «Ожившие из ада». - Сказал я подхватывая лопату и дневники человека, который, судя по всему, вовсе не был мертв. А может, был. После сегодняшней ночи я уже ни в чем не был уверен.

Знакомится с дневниками решили у меня дома, но в начале горячий душ и смыть с семы кладбищенскую землю. На правах гостье  Алиса первая пошла в душ.  Я же скинусь с себя грязную кофту и, умывшись под краном  на кухне, решил поставить чайник на плиту. Достал из шкафа печенюшки которые лежали в ожидании Леры. Она сама их покупала каждую пятницу когда навещала меня, сама же их и ела и яблочный пирог который Лера приготовила мне в прошлый раз.  

Когда Алиса  вышла из ванной в моей пижаме, которая висела на ней мешковато, но от этого делала ее еще более хрупкой, я  отвлекся от «сервирования» стола. Мокрые пряди волос прилипли к ее щекам, без макияжа ее лицо казалось юным. В полумраке комнаты, освещенной лишь настольной лампой, она была  образом живой, хрупкой красоты посреди этого мрака. Я поймал себя на том, что хочу коснуться ее руки, просто чтобы убедиться, что она настоящая, что мы оба здесь.

Дневник Артема был похож на записки сумасшедшего. Первые страницы — обычные записи успешного мужчины: бизнес-идеи, встречи, светские рауты, нежные слова об Ане. Но потом, после какой-то неявной черты, почерк стал меняться. Стал неровным, рваным, буквы то съезжали в кучу, то размазывались, будто рука не слушалась.

Мы читали, перебивая друг друга, зачитывая вслух самые жуткие отрывки. Воздух в моей квартире стал густым и тяжелым от этой исповеди.

«...она снова была сегодня. Не она, а ОНО. Тень. Стояло в конце коридора, когда я выключил свет. Выше меня. Без лица. Просто сгусток тьмы, холодный, как могила. Я закричал, включил свет — ничего. Но запах... запах сырой земли и озера остался...»

«...несчастный случай на стройке. Балка сорвалась в сантиметре от меня. Прораб разводит руками, говорит, такого не может быть, крепления были надежные. А я знаю. Это ОНО. Оно хочет моей смерти. Но не сразу. Оно играет. Как кошка с мышкой...»

«...разговаривал с Иваном. Говорил о тени. Он смотрел на меня как на сумасшедшего. Сказал, что я перерабатываю, что мне нужен отдых. Но в его глазах я видел не сочувствие, а... страх? Или знание? Черт, я сойду с ума...»

«...Аня говорит, что я стал другим. Что я пугаю ее. Я пытался рассказать ей, но она не верит. Говорит, надо поехать к врачу. Она не понимает... ОНО теперь и за ней следит. Я чувствую. Когда она рядом, тень приближается. Я должен защитить ее. Должен...»

С каждой страницей дневника убежденность, что Артем стал жертвой чьего-то холодного расчета,  таяла, уступая место леденящему душу подозрению. Он описывал вещи, которые не мог выдумать. Воздух в квартире, который резко становился холодным, шепот из пустых комнат, предметы, движущиеся сами по себе. И всегда — эту тень.

Под утро силы окончательно оставили меня. Глаза слипались, буквы в дневнике поплыли. Я откинулся на спинку кресла, и мрак поглотил меня почти мгновенно.

Я стоял на берегу того самого озера. Вода была черной и неподвижной, как жидкий обсидиан. Из тумана на противоположном берегу медленно вышла фигура. Это был Артем. Он был мокрый с головы до ног, вода стекала с него ручьями. Он смотрел на меня пустыми глазницами, а его рот беззвучно шевелился, повторяя одно и то же слово.

«Тень...»

Он поднял руку и указал пальцем не на меня, а куда-то за мою спину. Я обернулся.

Позади меня, на склоне холма, стоял особняк Волховых. И в одном из окон, на втором этаже, горел свет. В раме окна, словно на портрете, стояла Алиса. В моей пижаме. А позади нее, почти сливаясь с темнотой комнаты, стояла та самая Тень. Высокая, безликая. И ее темная рука медленно тянулась к горлу Алисы.

Я проснулся с резким, болезненным вдохом, в холодном поту. Сердце колотилось, выпрыгивая из груди. Отголоски сна — образ мокрого Артема и тени за спиной Алисы — были так ярки, что я на мгновение не понял, где нахожусь.

Тихий, звенящий звук. Не грубый удар камня в стекло, а тонкий, почти музыкальный хруст. Как будто упала и разбилась хрустальная безделушка.

Звук донесся из прихожей.

Мой взгляд мгновенно встретился с широко раскрытыми глазами Алисы. Она тоже слышала. Алиса сидела, вцепившись в ручки кресла, белая как полотно.

Я бесшумно поднялся, жестом приказав ей не двигаться. Сердце гнало по венам адреналин. Мы не запирали  входную дверь?

Прихожая была погружена в полумрак, в воздухе висел запах озерной воды. Ничего не было разбито. Дверь была закрыта. Я уже начал думать, что нам померещилось, когда мой взгляд упал на зеркало в резной раме, висевшее в прихожей.

В его отражении все было на своих местах: я, бледный,  дверь за моей спиной. Все, кроме одного.

Из-под нижней рамы зеркала, со стороны отраженного мира, торчал маленький белый уголок.

Я медленно подошел ближе, не веря своим глазам. Да, это была записка. Она была зажата между зеркальным полотном и рамой в том самом месте, которое в реальности было плотно прижато к стене. Она словно материализовалась из самого зеркала и теперь медленно вываливалась оттуда, подчиняясь гравитации нашего мира.

Беззвучный ужас сковал меня. Это было невозможно. Это бросало вызов всему, что я знал.

Белый уголок дрогнул и, наконец, соскользнул вниз. Письмо упало на пол с едва слышным шорохом.

Я замер, ожидая чего угодно. Но в квартире стояла мертвая тишина.

Собрав волю в кулак, я наклонился и поднял клочок бумаги. Она была холодной на ощупь, будто ее только что принесли  с мороза.

Почерк был знакомым — тот же неровный, рваный стиль, что и в последних записях дневника Артема. Он был выведен с такой силой, что бумага кое-где порвалась. Я прочитал и почувствовал, как земля уходит из-под ног.

«ОНА СЛЕДУЮЩАЯ. ВОРОНЦОВА.»

Я обернулся и увидел Алису, которая, не в силах оставаться одна, стояла в дверном проеме гостиной, сжимая в руках тяжелую стеклянную пепельницу. Ее глаза, полные  страха, смотрели на меня, в ожидании ответа.

Я молча протянул ей записку. Она взяла ее, прочитала, и пепельница с глухим стуком упала на ковер.

— Оно... оно было здесь, — прошептала она, глядя на зеркало. — В моей квартире... я находила такие же письма под дверью.  Я думала... это чья-то шутка.

Ее голос сорвался. Она отступила назад, будто зеркало было порталом, из которого вот-вот должна была появиться та самая Тень.

Теперь это было лично. Не просто призрачная история из чужого дневника.

Остаток ночи мы провели без сна. Мы сидели в гостиной, приглушенный свет лампы отбрасывал длинные тени. Я налил нам по бокалу виски — мои пальцы чуть дрожали, и я злился на себя за это. Алиса куталась в плед, ее взгляд был устремлен в одну точку на стене, но видела она, казалось, что-то совсем иное.

— Это чья-то больная шутка, — сказал я, больше для себя, чем для нее. — Надо было вызвать полицию. Нарушение частной собственности, угрозы. Все объяснимо.

— Объясни записку из зеркала, — тихо парировала Алиса, не глядя на меня. — Объясни запах озерной воды.

Я не мог этого объяснить. И это бесило меня больше всего. Логика, мой главный инструмент, давала сбой. Я чувствовал холодок по спине — не сверхъестественный, а самый что ни на есть человеческий, животный страх перед непознанным. Но верить? Нет. Я верил в то, что можно потрогать. А призраков потрогать нельзя.

С первыми лучами солнца мир словно вернулся в привычное русло. В прихожей не было ни озерного запаха, ни записок. Зеркало висело на своем месте, безмолвное и обыденное. Я почти убедил себя, что все это было коллективной истерикой, нагнетенной дневниками и усталостью.

За завтраком, вернее, за чашкой черного кофе, который не мог прогнать внутреннюю дрожь, мы наконец заговорили.

— Мы не можем больше прятаться, — заявила Алиса. Ее голос, хоть и уставший, снова обрел сталь. — Играть в прятки с... с тем, что может являться сквозь стены, бессмысленно. — Она посмотрела на меня прямо. — Нам нужно нанести ответный удар. Понять правила этой игры.

— Какие правила? — я с раздражением отставил чашку. — Правила призраков? Я не знаю таких. Я знаю правила сыска. И они говорят, что нужно искать живых людей с живыми мотивами. Что за Максим о котором писал Артем в своем дневнике, он очевидно был свидетелем безумия Артема.

— Но дневники? Артём постоянно упоминал о тени? Да и сам Артём,  где он его могила пуста как ты помнишь. — Напомнила она.

— Испуганный человек мог многое придумать! — я повысил голос. — А тень — это просто игра света и тени! А вот где Артем это хороший вопрос. – Сказал я, усаживаясь рядом с ней.- Алиса, пойми, мы ищем преступника, а не играем в спиритический сеанс!

Она покачала головой, и в ее глазах читалась не злость, а жалость.

— Ты все еще пытаешься объяснить рационально то, что рационального объяснения не имеет. Пока ты ищешь «живых людей с мотивами», эта Тень может сделать с нами то же, что сделала с Артемом. Или с Анной.

Она встала и подошла к окну, глядя на просыпающийся город.

— Хорошо, — сказала она, поворачиваясь ко мне. — Давай проверим твою версию. Давай найдем «живых людей». Начнем с того, о ком Артем писал в дневнике. С Ивана.

Поиски не заняли много времени. Иван Стрельцов, лучший друг Артема с университетских времен, оказался вполне реальным человеком. Владел небольшим, но успешным IT-бизнесом. Договориться о встрече было непросто; он отнекивался, говорил, что хочет оставить прошлое в прошлом. Но Алиса, используя все свое журналистское обаяние, все же вытянула его на разговор в тихой кофейне в центре города.

Иван Стрельцов оказался молодым мужчиной с располагающей внешностью, но с уставшими глазами.

— Я не понимаю, чем могу помочь, — начал он, едва мы сели. — С Артемом... это было ужасное стечение обстоятельств. Трагедия.

— Артем в своем дневнике часто упоминал ваше имя, — мягко начала Алиса, отодвигая свой блокнот. — Говорил, что вы были ему почти братом.

Иван сжал губы.

— Да. Так и было. Пока... пока он не начал меняться.

— Когда это произошло? — встрял я.

Он задумался.

— Полтора года назад. Может, чуть больше. Он всегда был таким... нормальным. Уверенным в себе. А потом будто подменили. Это началось с той проклятой книги.

Мы с Алисой переглянулись.

— Книги?

— Да. Он увлекся аукционом. Приобрел там старый фолиант, по-моему, какой-то сборник местных легенд или что-то в этом роде. Выглядел он... жутковато, надо сказать. Кожаный переплет, пожелтевшие страницы, странные символы на обложке. С тех пор он как с ума сошел. Стал замкнутым, раздражительным. Говорил, что его преследует какая-то тень. Я думал, у него проблемы на работе или с Аней, но он твердил одно и то же: «Оно стоит за мной. Оно наблюдает».

— Вы верили ему? — спросила Алиса.

— Сначала нет, конечно! Я уговаривал его сходить к психологу, отдохнуть. Но он лишь злился. А потом... — Иван отвел взгляд, — потом я и сам начал замечать странности. Он мог разговаривать с кем-то в пустой комнате. А в его квартире всегда было холодно, пахло сыростью, как в подвале. И этот взгляд... пустой, отрешенный.

— А в день его гибели? — я подался немного вперед. — Вы виделись с ним?

Иван кивнул, его лицо исказилось от боли.

— Да. Он заскочил ко мне утром. Был страшно взволнован, почти невменяем. Говорил, что должен «вернуть ее», «положить конец». Я не понимал, о чем он. А потом он сказал, что едет на озеро. Рыбачить.

Я не удержался.

— Но вы же знали, что он панически боялся воды.

— Конечно, знал! — голос Иван дрогнул. — Поэтому это и прозвучало так нелепо. Я умолял его не ехать, пытался удержать, но его глаза. В них был такой... животный ужас. И он сказал: «Оно приказало. Если я не сделаю этого, оно заберет Аню». Потом он вырвался и ушел. Больше я его живым не видел.

В кофейне повисло тяжелое молчание. Версия о невменяемом человеке, доведенном до самоубийства маниакальной идеей, казалась все более правдоподобной. Но один вопрос жёг изнутри.

— Иван, — тихо спросила Алиса. — А что стало с той книгой?

Он пожал плечами, разводя руками.

— Не знаю. После его смерти я помогал Анне разбирать вещи. Мы перерыли всю квартиру. Этой книги там не было. Она просто исчезла.

Исчезла. Как исчезла Анна. Как исчезло тело Артема из собственной могилы.

И в этот момент я с удивлением поймал себя на мысли, что моя железная логика наконец сдалась. Ни один «живой человек с мотивами» не мог заставить книгу испариться, а записки — выпадать из зеркал. Правила игры действительно были другими. И нам с Алисой предстояло в них разобраться.

— Я рассказал вам все, что знал. Больше я ничем не могу помочь. Мне жаль Артема, мне жаль Анну... но я не хочу в этом участвовать. У меня своя жизнь.

— Иван, подождите, — мягко остановила его Алиса. — Эта книга... вы не помните, как она называлась? Хоть что-то, что могло бы нам помочь?

Он замер, нахмурившись, напрягая память.

— Названия... я не помню. Это было что-то старое, на латыни, кажется. Но... — он замолчал, глядя в пространство. — Артем как-то раз, когда был совсем не в себе, бормотал что-то про «Хранителя Бездны» или «Стражей Бездны». Не знаю, было ли это названием или просто бредом. Больше я ничего не помню.

«Хранитель Бездны». Слова повисли в воздухе, холодные и тяжелые.

— Спасибо, — сказал я ему искренне. — Вы нам очень помогли.

Иван лишь покачал головой, в его глазах читалось облегчение от того, что он может уйти.

— Надеюсь, вы найдете Анну. И... будьте осторожны. То, что творилось с Артемом... это было ненормально. По-настоящему.

Он развернулся и быстро вышел из кофейни, оставив нас наедине с гнетущей тишиной и двумя обретенными ключами: «Хранитель Бездны» и дача на озере.

— Итак, — Алиса отхлебнула остывший кофе. — Сначала аукцион и все, что связано с этой книгой. Потом — на озеро. Готов к этому, детектив?

— Готовности нет, — честно ответил я. — Но выбора у нас, кажется, тоже. Поехали.

Разъехавшись с Алисой, я направился в офис. Дождь за окном снова усилился, застилая город серой, непроницаемой пеленой. Я искал в базах данных информацию о даче Лавровых: старые планы участка, возможные перестройки, что угодно. Но экран монитора расплывался перед глазами, веки наливались свинцом. Усталость, накопившаяся за бессонную ночь, взяла свое. Я откинулся на спинку кресла, и меня вырубило почти мгновенно.

Сон накатил волной, густой и липкой. Я снова стоял на берегу озера, но на этот раз не ночью, а в сером, бесцветном сумраке. Вода была неподвижной и мутной. Артем стоял на коленях в воде, лицом ко мне. Он держался за голову и раскачивался из стороны в сторону, издавая тихие, сдавленные звуки.

«Аня, Аня... — его голос был хриплым. — Тень сказала... если я это сделаю... то Ане ничего не грозит... Нет... НЕТ! Аня, Аня... я не уберег тебя... тень меня обманула...»

Его раскачивание стало резче, почти истеричным. И тогда за его плечом я увидел Алису. Она стояла на другом  берегу, в своем светлом плаще, и смотрела на Артема с ужасом и жалостью.

Артем резко, с неестественным щелчком, развернулся. Его лицо было искажено безумием, глаза выпучены и полны слез. Он не смотрел на Алису. Он смотрел сквозь нее. Вдруг он пронзительно, раздирая тишину, крикнул, ткнув в ее сторону грязным пальцем:

«ОНА СЛЕДУЮЩАЯ!»

Из вод озера, вырвалась черная, бесформенная масса — та самая Тень. Она мгновенно окутала Алису, как саван. Я увидел, как ее глаза, широко распахнутые от ужаса, на мгновение блеснули в черноте, а потом пропали. И раздался ее крик — нечеловеческий крик. Он пронзил меня насквозь.

Я дернулся и проснулся, сердце колотилось где-то в горле. Я сидел в своем кресле, в офисе. За окном, в сером свете дня, все так же моросил мерзкий, мелкий дождь. Я тяжело дышал, пытаясь отогнать остатки кошмара.

И тут мой взгляд упал на дерево напротив моего окна. На голой, мокрой ветке сидел огромный черный ворон. Он был неестественно крупным и неподвижным, он пристально, не мигая, смотрел прямо на меня своими ярко-желтыми, почти горящими глазами.

Мы смотрели друг на друга сквозь стекло и струи дождя. В ушах все еще стоял отголосок жуткого крика из моего сна.

Ворон медленно, с невероятной, зловещей театральностью, раскрыл клюв и каркнул. Звук был противным, скрипучим, точно ржавая дверь. Затем он оттолкнулся, взмахнул крыльями и слетел с ветки, растворившись в серой пелене дождя.