Прощание с прошлым и яблочный сидр

- Нет, они умерли окончательно, - пробормотала Василиса, в очередной раз оглядев треснувшую подошву на одном потрёпанном ботинке и оторванный каблук на втором. Потом, отставив старые ботинки на шнурках в сторону, вздохнула. Когда-то они были чёрными из гладкой кожи, но время, а, главное, интенсивные нагрузки, не пощадили эту пару. Краска потёрлась, шнурки пришлось заменить, и не один раз. И, если каблук можно постараться заклеить, но вот с треснувшей подошвой сложно было уже что-то сделать.

Обнаружив очередную поломку любимой обуви полчаса назад, магичка сидела на полу у своей кровати и сокрушалась. Их совместная с Лидией комната в школьном общежитии была небольшой и обставлена скудно. По двум сторонам две кровати, два шкафа, у стены напротив входа два ученических стола под широким, почти во всю стену, окном.

На правой стороне царил идеальный порядок: на столе аккуратной стопкой лежали учебники, все учебные принадлежности располагались на своих местах. Одежда пряталась в шкафу. На этой стороне окна висели хрустальные подвески для ловли солнечного света, различные накопители, японский колокольчик форин и музыка ветра, а на подоконнике расставлены инструменты.

На левой стороне комнаты правил хаос. Часть одежды, будто не поместившись в шкафу, висела на спинке кровати и стуле, на столе в беспорядке валялись учебники, тетради, ручки, пучки трав, разнообразные амулеты, и, внезапно, прямо по центру, стоял горшок с разлапистым цветком. Окно было завешено сухой травой, ловцами снов и странными нитями с бусами. Там же, к стеклу, крепились стикеры с надписями. И если это были списки срочных дел, то разглядеть их за всем этим великолепием не было никакого шанса.

- Не понимаю я этой твоей привязанности к старой обуви, - вздохнула напротив Лидия. До отбоя оставался примерно час. В их комнате царил приятный полумрак – горели только нижние светильники. Ведьма, в отличии от Василисы, расположившейся на полу прямо в школьных брюках и рубашке, уже переоделась в пижаму. Она сидела на кровати, расчёсывая свои длинные черные волосы. – Ну, износились. Выкинь и купи новые. Тем более, твой отец тебе присылает достаточно денег. Я бы понимала, если бы ты вынуждена была экономить.

- Дело не в экономии, - Василиса снова взяла самый пострадавший ботинок и оглядела его подошву.

- А в чём?

- Дело в том, что они так долго были со мной, что стали продолжением меня!

Лидия перестала расчёсываться и посмотрела на подругу.

- Ты сейчас серьёзно?

- Да! – Василиса поставила ботинок на место. – Они мне не натирают, они обносились по ноге так, что я их на себе не чувствую. Удобные, для любой погоды и почти любого случая. А поиск новой обуви всегда проблема. Даже если шить на заказ, нужно время, чтобы разносить новую пару. Их всегда жалко надевать, а старые смело натянешь, даже если грязь по колено, а тебе в поля, образцы по магической ботанике собирать.

- То-то эти старые у тебя, дай припомнить, всего-то года два, а выглядят так, будто им два десятка, - задумчиво пробормотала Лидия. Такой подход к обуви ей был в новинку.

Василиса отмахнулась.

- Где они только не были. Я в них все школьные практики за эти два года прошла, ездила защищать курсовую в Сибири, все новые города исследовала, когда отец в путешествия брал, верхом ездила… И даже тогда, когда весь класс спокойно в палатках ночевал, а нас нелёгкая понесла гору у Сангсанга покорять, я тоже в этих ботинках была.

Лидия хмыкнула. Та самая «нелёгкая», заявившаяся после отбоя за ней в палатку, с заявлением, что на горе она видела блуждающие огни и надо срочно пойти их исследовать, сейчас сидела прямо перед ней. По пути они прихватили Дмитрия, вышедшего к костру за кружкой кипяточка. Огни не нашли, но нашли пещеру, в которой благополучно застряли. Искали и вызволяли их потом всем лагерем до утра, а потом еще два дня они под присмотром учителей варили ужин и собирали хворост. Вернее, они с Дмитрием варили, а Василиса ходила за дровами. Юную магичку к готовке не подпускали еще с младших классов.

 - Слушай, но ходить-то в них уже нельзя. – Ведьма попыталась, как взрослая, воззвать к разуму подруги. Всё-таки, они на следующий год уже старшекурсники. Обоим по пятнадцать. Пора становиться умными и рассудительными.

- Нельзя, - со вздохом ответила Василиса.

- И магией их уже не починишь.

- Три раза чинила, - призналась магичка. – Материя истощилась, уже и заклинание лепить не к чему…

- Ну вот, у тебя нет выхода! Надо расстаться с этой парой. А на выходных мы пойдём в город, там присмотришь себе новые!

- Не хочу, - надулась подруга.

Не разделяла она почему-то стремления Лидии быть умной и рассудительной.

Ведьма вдруг испытала приступ глухого раздражения. Совсем скоро будет отбой. Сегодня была череда сложных и изматывающих уроков, а под конец еще и физподготовка, которую та всей душой ненавидела. Это только Василиса с удовольствием бегала, прыгала и отжималась, а потом ещё с тренером дополнительно разучивала какие-то приёмы из единоборств. Лидию это всё вымотало до крайности, она и спать-то собралась в этот раз раньше лечь.

А тут ещё эти непонятные страдания по паре старых ботинок. Спалить их огнём, да и всё!

- Слушай, ну что ты предлагаешь? – Ведьма предприняла ещё одну попытку достучаться до разума магички. Обычно такая разумная и взвешенная, Василиса вдруг проявила какую-то невиданную сентиментальность к этой старой паре ботинок.

- Ничего, - подруга, чувствуя раздражение соседки, как-то недобро на неё посмотрела. – Я вообще-то тебя и не спрашивала, что мне с ними делать.

- Ах так! – Лидия встала с кровати. Накопившееся раздражение всколыхнулось в ней почти неконтролируемой волной.

Бах! Ботинки вспыхнули в один миг и превратились в горстку черной сажи. По комнате поплыл запах горелой кожи.

Вскочившая Василиса стояла напротив, смотря на место, где были ботинки и молча сжимала кулаки.

Лидия, выместив злость на ботинках, тут же почувствовала раскаяние. Не надо было так делать. Но в тот миг она не была готова признаться в том, что была не права. Поэтому, когда подруга повернулась к ней, выкрикнула:

- Они были старые и рваные! Туда им и дорога! Заладила – не хочу новые, не хочу… Ты-то в любой момент себе новые можешь купить!

Василиса с яростью смотрела ей в глаза. Чувствовалось, как в комнате заканчивается воздух и темнеет, а напряжение энергетических полей растёт. Светильники стали светить настолько тускло, что виднелась нить накаливания – красная и тонкая. Кожу покалывало. «Она меня сейчас уничтожит!», пронеслось в голове у ведьмы.

Но подруга вдруг отвела взгляд. Её плечи поникли. Она смотрела в окно, но будто на самом деле видела что-то другое.

- Просто… Эти ботинки достались мне от мамы. – Прозвучало тихо. Потом также тихо Василиса выскользнула из комнаты.

Лидия осталась стоять, как громом поражённая. «Так вот почему она так не хотела с ними расставаться».

***

На крыше старого замка, где располагалась их магическая школа, было тихо и прохладно. Хотя весна уже достаточно согрела землю, и Василиса не мёрзла. Она забралась сюда через пожарную лестницу и чердак. Ещё в младших классах нашла удобное место, на стыке двух скатов, у печной трубы. Потом показала его своим друзьям. Отсюда хорошо было видно звёзды и часть горизонта с лесом. Как раз где-то в той стороне кладбище Лонгхилс, куда они втроём ходили вызывать духа.

Ещё не наступила полная ночь, но самые яркие звёзды уже начинали проглядывать. Жаль, не прихватила сумку. Можно было бы достать магический телескоп и посмотреть на небо, изучить Луну…

Как-то всё не так получилось. Она не ожидала, что Лидию так задевает разница в их социальном положении. Да, отец присылал ей достаточно денег, у неё всегда было всё лучшее. А Лидия хоть и была из древнего ведьминского рода, богатыми их было не назвать. Жила подруга на стипендию, да время от времени подрабатывала заговорами и зельями.

А тут она со своими ботинками, с которыми не хотела расставаться.

Поэтому, с одной стороны, она понимала Лидию. Она бы тоже вспылила.

А вот с другой стороны… Жечь-то зачем? Обида и злость всё ещё колыхались на дне души, как она не старалась их оттуда вычерпать. Ну поорала бы на неё, поругались бы. Ботинки было жалко. Она подумывала отмыть их как следует и засунуть на дно шкафа. Оставить, как память.

Мама умерла, когда ей было пять лет. Каждое воспоминание о женщине со светлыми вьющимися волосами и радостной улыбкой было на вес золота. И то, порой со страхом, Василиса понимала, что воспоминания ускользают, покрываются патиной, из них исчезают краски. Это было неизбежно, но всё-таки больно.

Сколько она тут просидела, Василиса не помнила. Сбоку послышался стук черепицы. Повернув голову, она с удивлением обнаружила пробирающуюся к ней Лидию с какой-то коробкой в руках и объёмной сумкой через плечо. Подруга переоделась в брюки, рубашку и мягкие тапочки, а на голову натянула свою извечную шляпу. «Ну да, она же без неё из комнаты вообще не выходит», подумала Василиса, наблюдая, как ведьма, сохраняя равновесие, дошла до неё и плюхнулась рядом. В сумке что-то звякнуло.

- Фух!

Только Василиса открыла рот спросить, что происходит, как та, положив коробку рядом с собой, подняла руку с расправленной ладонью, начала говорить.

- Во-первых, я не права! Прости меня, я не знала, что ботинки принадлежали твоей маме. И мне очень стыдно, что я повела себя, как необученная ведьма, и выместила на них всю злость!

- Послушай, - вставила слово Василиса. – Давай просто забудем…

- Погоди! Я не договорила! – С нажимом продолжила подруга. – Во-вторых!

Она взяла паузу, перевела дыхание, и продолжила.

- Во-вторых, я предлагаю попрощаться с ними и провести ритуал. Я всё нужное взяла с собой!

Василиса потеряла дар речи. Ритуал? Всё нужное? Она как-то потеряла смысл происходящего.

- Какой ритуал?

- Ну, знаешь, - замялась Лидия. – В некоторых странах покойников сжигают.

Она потупилась.

- Может, будем считать, что я их кремировала?

Василиса, несмотря на остатки обиды, вдруг рассмеялась.

- Ты что сделала? Кремировала мои ботинки?

- Ну да! – Воодушевившись поднявшимся настроением подруги, она раскрыла сумку. – Вот, я зашла на кухню! У нас есть кусок мясного пирога, пара сладких слоек и кувшин яблочного сидра!

Василиса, сунув нос в сумку, искренне удивилась.

- Куда ты зашла? На кухню? Она же заперта после отбоя! Тебя могли поймать и отправить на отработку!

- Но как же поминальный пир? – Лидия решила опустить рассказ о том, как она, отчаянно труся, пробиралась за запасами, приготовив с собой на всякий случай пульверизатор с усыпляющим зельем. Пусть Василиса думает, какая она смелая.

- Сидр? Не морс?

- Но какой же поминальный пир с морсом?

Подруги в сгущающихся сумерках уставились друг на друга и расхохотались.

- А говорите ещё, что это я вас в авантюры впутываю! – Успокоившись, Василиса наблюдала, как ведьма достаёт из сумки припасы и две кружки.

- С кем поведёшься, так тебе и надо! – Заявила юная авантюристка.

- А в коробке что?

Лидия поколебалась.

- Там ботинковый прах… Развеешь над крышей нашей школы? Тут хорошее место, – она посмотрела подруге в глаза, чтобы точно убедиться, что та больше не сердится.

Василиса протянула руки к коробке.

Прах, значит. Коробка была лёгкой. Она встала и подошла к самому краю. Что ж, прошлое и правда надо уметь отпускать. Магичка открыла коробку и вытряхнула в воздух чёрное облако. Порыв вечернего ветра отнёс его к лесу, теряя по пути частицы.

«Бог мой, это же просто старые ботинки!», подумалось ей. «От мамы осталось куча других приятных воспоминаний. Их невозможно сжечь или испортить, и они всегда будут со мной. А сейчас у меня есть столько всего – школа, будущее, а главное – надёжные друзья»

Она вернулась к подруге, молча, отложила уже пустую коробку. Та протянула ей стакан сидра.

- Что ж, за ботинки?

- Не, за хорошие воспоминания!

- Я не понял, это почему всё без меня?! – Возмущённый вопль прогремел над их головами.

Оглянувшись, подруги увидели стоящего над ними Дмитрия. Он был в школьной спортивной форме. И стоял в возмущённой позе, уперев руки в бока.

- Я, значит, возвращаюсь с дополнительной тренировки и вижу, что эта ведьма куда-то крадётся с пульверизатором в руке. Думаю, кину вещи в комнату, догоню, спрошу, что за движуха у вас намечается. Вышел, пошёл искать, смотрю, та уже с коробкой и сумкой бежит в сторону пожарной лестницы. Едва под патруль дежурных не попал, прятаться пришлось, хорошо, что знал, куда идти… А они тут пируют без меня! Да ещё… - он принюхался, - с сидром пируют!

Василиса очнулась первой.

- Да садись уже, раз пришёл. Присоединяйся, - она махнула на место напротив.

- Просто всё случайно вышло, - оправдалась Лидия. – Мы тут поминки справляем.

- Поминки? – Переспросил Дмитрий, которому Василиса всунула в руку свою кружку. – А кто умер?

- Ботинки, - ответила Лидия, деловито отламывая от своего куска мясного пирога часть для друга и вручая ему выпечку. – Я их сожгла.

- Ботинки сожгла? Чьи? – Дмитрий с каждым ответом всё больше недоумевал.

- Мои ботинки она сожгла. Вернее, не сожгла, а кремировала. – Василиса откровенно веселилась, наблюдая за его реакцией. – Но ничего, мы их пепел тут развеяли. Я решила их отпустить.

- Э… А вы сколько тут уже сидра выпили?

- Ты чего, только вот пригубили… Тут его вообще, только на две кружки…

- А такое ощущение, что кувшин уже не первый. Ничего не понял, какие ботинки? Зачем вы их кремировали? Что, просто выкинуть в мусор не догадались?

- Много ты понимаешь! – Отвечала ему Лидия. – Нельзя такие вот старые, видавшие так много ботинки, просто выкинуть. Надо их со всеми почестями проводить!

- Мы точно о ботинках сейчас говорим?...

Слушая своих друзей, Василиса широко улыбалась. Вдруг пришло осознание, что на дне её души не осталось ни обиды, ни злости, которые она так упорно старалась вычерпать, сидя тут на крыше.

Видимо, все остатки выплеснулись вместе со смехом. Она с облегчением глубоко вздохнула и расправила плечи. Как же хорошо, что у неё есть такие друзья!

А в выходные она купит новую пару ботинок. Для новых приключений.