Простая история

В ушах немного гудело. Мышцы ныли, шея едва поворачивалась.

Впрочем, все мое тело было похоже на огромную уставшую гусеницу, единственной целью которой было найти сочный зеленый листочек, чтобы плотно подкрепиться и прилечь поспать. Увы, но как бы я ни мечтала просто свалиться на какую-нибудь близстоящую скамеечку для короткой передышки, у меня были иные планы. Например, попытаться не заблудиться в аэропорту и найти уже наконец встречающих.

Таща за собой чемодан, я уже успела пожалеть, что согласилась на этот дурацкий план и приехала одна, когда мой телефон издал писклявую трель. Выхватив смартфон из кармана, я ответила на входящий звонок:

— Привет, мам.

— Долетела? — обеспокоенно спросила она.

— Ну раз с тобой говорю, то да.

— Василина, не вредничай, — хмыкнула мама, на которую вообще не действовал мой ворчливый тон.

— Что-то я устала.

— Понимаю, — согласилась мама. — Но это с непривычки. Нужно немного отдохнуть.

— Ну, если меня, конечно же, встретят. Иначе я лягу спать прямо тут на скамейке.

— Неужели никого нет?

Я на миг зажмурилась. На самом деле меня должны были встречать, но кто именно я не знала. Обо всем договаривалась бабушка, ведь это ее старый знакомый взял на себя ответственность позаботиться обо мне, пока я буду обустраиваться в новом для себя городе. Да что там в новом! Я в столице, чтоб меня!

Но чувства радости не было. Только усталость и капелька грусти.

Я уже начала тосковать по родным. Маленькая девочка, которая выросла и собственноручно подписала себе приговор. То есть документы для поступления в академию. Последнему я дико радовалась, и все же слышать голос мамы спустя несколько часов после прощания в нашем маленьком аэропорту малость тревожило.

А как же я без них?

— Ну я еще не добралась до выхода. Может, они там ждут?

— Так, Василин, не волнуйся, — тут же спохватилась мама, которая переживала за меня не меньше, — я сейчас бабулю нашу напрягу. Она же обещала, что тебя встретят.

И стоило маме сказать об этом, как я увидела вдалеке мужчину с табличкой, на которой красовалось мое имя: Василина Андреева.

— Ма, выдыхай. Меня встречают.

— Точно?

— Конечно! И бабулю не третируй. А то еще сорвется и сама в самолет прыгнет. Ты ж ее знаешь.

Мама шумно выдохнула.

— Беспокойная голова покоя ногам не дает.

Я улыбнулась. Мама была права. Энергии в нашей Зинаиде Сергеевне Никифоровой было столько, что можно было запитать целый город. И ведь этой женщине уже за шестьдесят, пора бы немного притормозить, выдохнуть, но бабушка даже не думала останавливаться. Работа, дом, подруги, литературный кружок, дача и еще сотня-другая занятий, от которых у меня и мамы шла кругом голова. И когда она только успевала?

Мне бы чуточку ее энергии и оптимизма, глядишь, не чувствовала себя гусеницей после восьмичасового перелета.

— Я перезвоню, как буду на месте.

— Хорошо, дочуль. Только не тяни, я тут как на иголках.

— Мятного чаю?

— Боюсь, толку будет мало, — усмехнулась мама.

Распрощавшись с ней, я сунула телефон в карман и приблизилась к мужчине в строгом черном костюме. Он был невысоким, но крепким. Квадратный подбородок, лысая макушка. Чем-то мне голливудского актера боевиков напомнил, но улыбка, которой мужчина меня одарил, сразу же сделала его суровое лицо мягким и добрым.

— Здравствуйте, я Василина.

— Добрый день, — ответил мужчина, опуская табличку. — Меня зовут Борис. Я личный водитель Федора Генриховича. Меня прислали встретить вас.

— Спасибо, — улыбнулась в ответ.

— Могу взять ваш чемодан?

Я малость растерялась, но Борис, не дожидаясь моего ответа, уже легко подхватил тяжеленный агрегат для пыток моих рук и понес его за собой.

— Прошу, следуйте за мной.

Проглотив попытку возмутиться, я опустила руку и беспрекословно потопала за мужчиной, решив, что так будет даже лучше. Приятно все-таки, когда за тобой немножко ухаживают. А не всё сама да на своих плечах, как делалось в нашей семье.

Мы добрались до парковки, где я наконец-то смогла прижать пятую точку и вытянуть ноги вперед, не ощущая присутствия чужих людей в сантиметрах от меня. Летать экономклассом выгодно, но не столько же часов!

— Устраивайтесь поудобнее, — сказал Борис, заводя мотор. — Нас ждет неблизкий путь.

Я поморщилась. Неужели опять долгие часы пути?

— Разве мы едем не в город?

— Нет, — мужчина покачал головой, — резиденция Федора Генриховича находится в двух часах езды отсюда.

Я мысленно выдохнула, на миг прикрыв глаза. Кажется, отдых мне будет сегодня только сниться.

— Хорошо, — промолвила, доставая из кармана телефон. Короткое сообщение для мамы с предупреждением, что мой путь еще не закончился, и можно будет два часа вздремнуть в просторном прохладном салоне огромной дорогой машины.

Я вообще не так много знала о Федоре Генриховиче Садковском, разве только то, что иногда, я бы даже сказал редко, рассказывала бабушка или то, что можно было найти в сети. Всё, что я знала о нем, так то, что ему было семьдесят лет, он владел огромной сетью медицинских клиник по всей стране и, конечно же, дружил с моей бабушкой. Они, кстати, познакомились сорок назад, когда бабуля была студенткой, а Садковский — молодым успешным хирургом. Увы, но эта история осталась для меня секретом, да и мама тоже плохо знала о молодых годах бабушки, зато та продолжала поддерживать общение с Садковским, который теперь решил помочь мне устроиться в столице.

За помощь я, конечно же, была благодарна, но все равно беспокоилась о том, как мое появление может отразиться на жизни домочадцев. Я все-таки посторонний человек, свалившийся им буквально на голову.

С этими мыслями засыпала под размеренное движение автомобиля по дороге к резиденции Садковских.

Два часа пролетели незаметно.

Я проснулась за несколько минут до прибытия на место, поэтому успела рассмотреть захватывающий дух пейзаж и, конечно, поражающий воображение особняк семьи Садковских. Будь Федор Генрихович обычным врачом, я бы в жизни не поверила, что такое можно приобрести или построить на честно заработанные средства. Но Садковские были мультимиллионерами, сколотившими за почти полувековое существование капитал на оказании медицинских услуг, и владели, как мне опять же подсказывал интернет, акциями фармацевтических компаний.

Что же, вот я и попала в иной мир. Надеюсь, не оплошаю и не подведу бабушку. Ведь она была так рада, когда Садковский предложил помочь мне с устройством на новом месте.

Помощь, можно сказать, была неоценимой.

Автомобиль притормозил перед парадными дверьми. Борис вышел из машины, открыл для меня дверь.

Я выбралась из салона, борясь с желанием потянуться, зевнуть и размять затекшую шею. Тем временем водитель достал мой чемодан, который, как и я в целом, выглядел убого на фоне огромного дома из белого камня, высоких окон и красной крыши. По обе стороны от входа раскинулись кусты и цветы, большинство из которых я даже не видела ни разу вживую. Только на картинках.

— Спасибо, — поблагодарила Бориса, собираясь взять свой чемодан, но он покачал головой и направился к входу.

Мне не оставалось ничего иного, как следовать за мужчиной.

Двери распахнулись. Навстречу вышел другой мужчина, уже постарше Бориса, но такой же вышколенный и безупречный в манерах.

— Добрый день, Василина. Позвольте представиться, меня зовут Анатолий Владимирович, я личный помощник Федора Генриховича. Он вас уже ожидает.

Сглотнув, промямлила приветствие и поплелась за еще одним личным помощником Садковского, представляя, что в этом доме полно прислуги. Не удивлюсь, если на каждого члена семьи здесь работает десяток-другой наемных сотрудников.

Мой чемодан остался позади вместе с Борисом, а сама же я шла за Анатолием, стараясь не отставать. Боялась заблудиться, поэтому головой по сторонам почти не вертела, хотя осмотреться очень хотелось. Словно попала в музей — вокруг картины, изысканная мебель, ковровая дорожка под ногами.

Мы уже поднялись на второй этаж, когда неожиданно одна из дверей резко открылась и в коридор вылетела кудрявая девушка. Мы столкнулись. Я пошатнулась, но удержалась на ногах. Она тоже едва не свалилась, смешно замахав руками и от удивления выпучив глаза.

— Ой, простите, — сказала я, хотя извиняться должна была она.

Но девица, глянув на меня с вызовом, промолчала. Поправив задравшийся блейзер, девица прошла мимо меня.

— Это Каролина, — сказал Анатолий, когда та скрылась за поворотом. — Не обращайте внимания. Девушке не достает манер. Прошу, нам сюда.

— Ладно, — пробурчала себе под нос.

Анатолий дважды постучал, а потом открыл двери.

Я выдохнула и вошла, чувствуя, как пол под ногами зашатался.

Я боялась об этом думать, часто отгоняла прочь непрошеные мысли, но то и дело возвращалась к ним, ведь возможно, что Садковский Федор Генрихович — мой настоящий дедушка.

В их с бабушкой прошлом слишком много тайн. И я приехала сюда разгадать секреты, которые моя бабушка похоронила сорок лет назад.

Я вошла в кабинет, ощущая, как мир неожиданно сжался до крошечных размеров. Только я, Садковский и входящий следом за мной Анатолий, шаги которого я отчетливо слышала в промежутках между сердечными ударами, звучавших в моей голове как звон колокола.

Казалось, будто именно сейчас будет решаться моя судьба. Но стоило мне приблизиться к Федору Генриховичу, как ничего не изменилось. Мир не перевернулся с ног на голову, пол подо мной не треснул напополам. Ничего. Разве что пульс участился, да кровь беспрерывно стучала в висках.

— Добрый день, Василина, — сказал мужчина, которого назвать дедушкой у меня едва ли повернулся бы язык. Он поднялся из глубокого кресла, стоявшего подле антикварного столика. Отложив книгу, Садковский улыбнулся мне.

— Добрый день, — чуть взволнованным голосом произнесла я, не веря, что передо мной стоит Федор Генрихович.

Если бы я не видела его фотографий, то усомнилась в правде. Но это была правда — Садковский для своих семидесяти лет выглядел превосходно. Высокий, подтянутый мужчина, с посеребренными висками и тонкой сеточкой морщин в уголках глубоких внимательных глаз.

За многие годы, что он работал хирургом, Садковский сумел каким-то чудом не только создать собственную империю, принесшую баснословный доход его семье, но и прославил свое имя. Лучший микрохирург страны. Человек с большой буквы. И вот он, буквально живая легенда, стоял передо мной, улыбался и, возможно, был моим дедушкой.

— Проходи, Василина. Ты, наверное, устала с дороги?

Сглотнув, я приблизилась к мужчине.

— Присаживайся, — сказал он, указав на второе кресло, которое я не сразу-то и заметила. Впрочем, я ничего не замечала вокруг себя, но оцепенение потихоньку спадало. Чуть оглядевшись, я увидела вокруг себя просторный светлый кабинет, обставленный винтажной мебелью, высокими шкафами со множеством книг и картинами, висящими на всех стенах вокруг нас.

Кажется, Федор Генрихович любит живопись.

— Анатолий, скажи, чтобы нам принесли чай. Ты же будешь чай? — Садковский обратился ко мне.

— Да, конечно, — нервно отреагировала, все еще пытаясь сложить пазл в своей голове.

— Хорошо, — ответил Анатолий и скрылся за дверьми, отставляя меня и Садковского наедине.

Тот присел в кресло, в котором сидел до моего прихода. Наши лица оказались на одном уровне, и я наконец-то смогла разглядеть его вблизи. Казалось, будто вот-вот в мозгу должна сработать какая-то лампочка. Некий маячок, который подскажет, верны ли мои догадки или я тычу пальцем в небо, но, глядя на Федора Генриховича, так и не получила подсказок.

О том, что он может быть моим дедушкой, я догадалась совсем недавно. Сопоставив несколько дат и историй, закрались сомнения — почему бабушка так быстро выскочила замуж за дедушку, и почему мама родилась чуть раньше положенного срока. Хотя у бабушки и дедушки могла быть и добрачная связь, результатом которой могла стать беременность, и которая заставила бы их срочно жениться, но в то время, когда мою маму предположительно зачали, бабушка как раз была вдалеке от дома.

В то самое время, когда она познакомилась с Садковским.

Но у меня нет доказательств, чтобы напрямую спросить у него правда ли это или нет. Как и то, что бабушка в жизни мне не расскажет о том, что случилось много лет назад.

Прикусив губу, я постаралась отогнать прочь непрошеные мысли.

Здесь в резиденции Садковских я гость.

— Как добралась?

— Непривычно долго.

— Устала?

— Немножко.

— Ну ничего, задерживать не буду. Если хочешь, прямо сейчас тебя проводят в комнату.

— Нет, не стоит. Я очень вам благодарна за то, что вызвались нам помочь. Бабушка очень ценит вашу помощь и просила передать вам пламенный привет.

На гладких щеках Федора Генриховича появились небольшие ямочки.

— Как там Зиночка поживает? Я столько раз звал ее в гости, но она отказывается приезжать. Говорит, что очень занята.

Я улыбнулась.

— У бабушки миллион дел. Она почти не сидит на месте. Но она обещала мне, что как только я здесь устроюсь, то она тоже приедет с мамой погостить.

— Буду всех ждать, — ласково улыбнулся Федор Генрихович,и я поверила каждому его слову. Он действительно хорошо относился к нашей семье. Но была ли здесь просто многолетняя дружба или что-то большее, мне еще предстояло узнать, а пока мы просто разговаривали, попивая теплый зеленый чай из фарфоровых чашечек, и я так боялась ненароком выронить чашку из руки, что едва ли могла распробовать вкус чая.

После беседы, в которой мы обсудили мои планы, Федор Генрихович передал меня в руки Владлены. Она работала в семье горничной.

Владлене на вид было лет тридцать с небольшим. Она носила светло-синюю форму, ее каштановые волосы были гладко зачесаны в тугой пучок на затылке.

— Вот сюда, прошу, — сказала горничная, открывая передо мной дверь в мою временную обитель.

Я представляла гостевые комнаты несколько иначе, но была поражена, когда вошла в спальню, в которой, казалось, было всё для того, чтобы и отдыхать, и заниматься какими-то мелкими занятиями. Три высоких окна, обрамленных голубыми шторами, у стены кровать с балдахином, по обе стороны тумбочки из темно-красного дерева. Над тумбочками на стенах висели картины.

Кажется, их в доме бессчетное количество.

Под ногами был шикарный ковер, по которому было страшно ступать, и я старалась обходить его стороной, пока следовала за Владленой, показывающей мне остальную часть спальни. Нашлась здесь и встроенная небольшая гардеробная, у которой уже стоял мой одинокий чемодан. По другую сторону от гардеробной находилась дверь в ванную комнату. Что же, у меня будет своя ванная комната, что не могло не радовать.

— Располагайтесь и отдыхайте, как велел Федор Генрихович. — Улыбнулась мне Владлена, стараясь не обращать внимания на то, как я старательно обхожу ковер, опасаясь запачкать уличной обувью.

— Спасибо.

— Принести обед?

— О, — удивилась я, ощутив в тот же миг, как желудок жалобно заурчал. Я перекусила в самолете, но все же была голодна. — Было бы неплохо. Но я могу пообедать и на кухне.

Отчего-то Владлена вздернула тонкие брови. Видимо, тут не принято кушать на кухне.

— Я принесу вам обед через пятнадцать минут.

— Да, спасибо, — стушевавшись, ответила. Кто же поймет этих богатых.

Не рискнув дальше себя топить, я наблюдала, как Владлена покидала комнату. Когда за ее спиной затворилась дверь, быстро скинула кроссовки и присела на краешек стула, обитого голубым с серебром бархатом, приставленного около столика.

Что же, знакомство прошло вполне неплохо, если учитывать, что я все еще не понимаю, есть ли между мной и Садковским хоть какая-то родственная связь. Пожалуй, буду разбираться в этом позже. А сейчас хотела только кушать и отдыхать. Поэтому пока дожидалась возвращения Владлены, дозвонилась маме, сказав, что уже на месте, познакомилась с Садковским и мне выделили огромную гостевую комнату. А после звонка быстро переоделась и расчесала волосы.

Горничная вернулась через пятнадцать минут. В ее руках был поднос, от которого воздух вокруг наполнялся сумасшедшими ароматами.

— Прошу, — сказала Владлена, водрузив поднос на столик. Я подошла к ней, присела на стул и едва удержалась от того, чтобы ахнуть, когда Владлена подняла крышку. Слюни заполнили рот. — Приятного аппетита.

— Спасибо, — пробормотала, борясь с желанием тут же вцепиться в ложку и начать заталкивать за обе щеки кулинарный шедевр.

— Если что-то понадобится, наберите на том телефоне цифру «тридцать три», и я отвечу.

— О, — я опять удивленно уставилась на Владлену, а потом увидела указанный ею телефон.

— Дом очень большой, — горничная мягко улыбнулась, — а вам так проще всего будет найти меня.

— Хорошо, — кивнула я, чувствуя, что опять выгляжу деревенщиной, свалившейся со стога сена. Так и хотелось провести ладонью по волосам, чтобы вытащить застрявшие там травинки. Я выросла в небольшом городке, и все же у меня никогда не было горничной, как и такой большой, пусть и временной комнаты.

Может, все не так уж и плохо?

Даже если Садковский не мой настоящий дедушка, то я хотя бы хорошо время проведу, пока буду обустраиваться в новом для себя месте. Приятное с полезным, так сказать, совмещу.

— Федор Генрихович просил передать, что ужин сегодня будет в семь.

— Ужин?

— Да, — кивнула горничная. — Федор Генрихович несколько раз в месяц собирает всех родных на общий ужин. Сегодня его решили провести в вашу честь.

— Ой, не стоило, — вспыхнула я, растерявшись. — То есть я хотела сказать, что...

Владлена покачала головой, и мне не пришлось объяснять свое смущение. Какой бы дикаркой я ни выглядела в ее глазах, она меня понимала.

— Федор Генрихович хочет, чтобы вы познакомились с его семьей, особенно с Каролиной. Она его единственная внучка.

— Каролина? — повторила я, припоминая, что уже повстречала в этом доме одну девушку, которая налетела на меня и не извинилась. Может быть, это она?

— Ее сейчас нет дома, но к ужину Каролина вернется. Как и приедут остальные члены семьи.

— А их много? — робко поинтересовалась, опасаясь, что мне придется встретиться с дюжиной-другой незнакомых мне людей.

— Нет. — Владлена покачала головой. — Только дочери Федора Генриховича Екатерина Федоровна и Елизавета Федоровна с мужьями, Каролина, его внучка. И его сын — Мирослав Федорович.

Я сглотнула. Мои поиски всегда ограничивались Садковским-страшим. Я почти что не думала о том, кто его окружал. Что же, их хотя бы не так уж и много. Справляюсь.

По крайней мере, буду держать язык за зубами и постараюсь не упасть лицом в грязь.

Кто знает, вдруг они всё же мои родственники?

День пролетел незаметно, и по большей части потому, что я проспала до самого вечера. Резко распахнув глаза, уставилась на часы. Почти половина седьмого.

Ощутив, что катастрофически опаздываю, соскочила с кровати и принялась судорожно собираться. Я понимала, что меня ждет семейный ужин, но не представляла, что нужно будет там делать, ну кроме того, чтобы попытаться не опозориться и не перепутать ложки да вилки. Ведь придется поддерживать разговор, а не глупо улыбаться и хлопать ресницами. Да еще и выглядеть я как-то должна презентабельно. Не в джинсах да футболке же мне туда идти.

И что же делать?

Наспех умывшись, полезла в косметичку. Подправила макияж, но так, чтобы не выглядеть чересчур, и отправилась к своему чемодану. Часть вещей я уже успела разобрать, но меня сморила усталость, и я бросила это дело, рассчитывая на то, что немножко поваляюсь и передохну, а не усну на четыре часа.

Судорожно перебирая вещи, нашла льняные светло-бежевые брюки и рубашку в комплект. С реактивной скоростью привела одежду в порядок, благо в гардеробной была небольшая гладильная доска и утюг. Переоделась. Еще раз повертелась перед зеркалом и, убедившись, что ничего не портит образ, выдохнула и отправилась на выход из своего маленького убежища. Меня ожидал сложный и непредсказуемый вечер, и честно, я не была к такому готова. И все же сдаваться и идти на попятную не было смысла.

Я здесь. В доме Садковского. И я должна выяснить правду о своей семье.

Вот только я слишком поздно поняла, что большие планы нужно осуществлять помаленьку. И не забывать о том, что могут возникнуть проблемы, с которыми мне придется столкнуться. Вот как сейчас, например. Я отправилась на поиски столовой, где соберутся все Садковские, а сама заблудилась. Если честно, я не думала, что дом будет таким огромным, и в нем будет так много коридоров, но, петляя и блуждая и каждый раз утыкаясь в какую-то дверь, я уже была готова взвыть от раздражения.

Нужно было позвать Владлену, чтобы она проводила меня на ужин. Но я же, черт дери, большая девочка! Сама справлюсь.

— Блин, — выдохнула, приблизившись к стеклянной двери, которая вела на открытую террасу. — И где же эта чертова лестница?

Я положила ладонь на ручку, раздумывая над тем, чтобы выйти на террасу и подышать свежим воздухом, заодно попытавшись сориентироваться, как до меня донесся чей-то голос.

Наконец-то хоть одно живое существо! А то я уже было подумала, что осталась одна в этом огромном доме.

Улыбнувшись, что смогу попросить о помощи, приоткрыла дверь. На террасе кто-то был, и этот кто-то с кем-то говорил. Прислушавшись, поняла, что голос принадлежал мужчине, а говорил он судя по отсутствию видимого собеседника с кем-то по телефону.

Решив, что не буду врываться в беседу и отвлекать, я затаилась у двери, и не сразу поняла, что так стала невольной слушательницей.

— Нет, Алис, я уже все решил. Хватит. — Голос незнакомца был твердым. — Прекрати мне названивать. Я предупреждал тебя, что не буду играть в эти игры.

Кажется, он с кем-то ссорился.

Я сглотнула.

Не лучшее же время выбрала просить о помощи. Сделала шаг назад.

До меня донесся вновь чужой голос, в котором теперь слышалось возмущение.

— И ты меня обвиняешь? Пять лет, Алис. Да, у меня терпение железное.

Судя по всему, это самое терпение вот-вот взорвется.

Я поджала губу и сделала еще один неуверенный шаг назад. Смыться бы потихонечку, пока меня не поймали.

— Нет. На этом всё. Развод и точка.

Ой, ничего себе!

— Мой адвокат с тобой свяжется. Просто подпиши бумаги. И перестань уже делать мне мозги, Алис.

Сделала еще один крошечный шажок назад. Под ногой что-то хрустнуло. Я застыла на месте. На лбу выступила испарина. Надо же так попасть!

Кажется, меня всё же не заметили. Я осторожно прикрыла дверь и, стараясь больше не издавать звуков, направилась в обратном направлении, откуда сюда пришла. Сердце стучало как сумасшедшее.

Кем бы тот человек ни был, но он явно не желал, чтобы кто-то подслушивал его разговор.

— Василина, вот вы где! — На моем пути словно по мановению волшебной палочки появилась Владлена. Она мой спаситель. — Я вас искала. Хотела проводить на ужин, но вас уже не было в комнате. Я беспокоилась.

— Ой, простите! Я хотела сама найти столовую, но заблудилась. Дом просто огромный!

Владлена мягко улыбнулась. Наверное, я выглядела сейчас глупо.

— Да, здесь много коридоров, а вот лестниц меньше. Но давайте я вас провожу. Почти все собрались.

Я закивала и поторопилась не отставать от Владлены, надеясь, что тот, кто был только что на террасе, меня не увидит. Меньше всего хотелось краснеть и оправдываться за то, что сглупила и не заявила о своем присутствии, а наоборот стала подслушивать.

— Вот сюда, — сказала Владлена, указывая на две высокие, едва ли не упирающиеся в потолок двери. Кажется, тут все огромное, величественное и очень богатое, а я в своем скромном наряде выгляжу как простушка из деревни.

— Спасибо, — шепнула Владлене, одергивая рубашку.

Нервная дрожь прокатилась по телу. Хотелось развернуться на пятках и убежать обратно к себе в комнату, забаррикадироваться там до утра, а с первыми лучами вовсе умчаться прочь из этого дома. Но я нашла в себе силы, собралась с духом и вошла в столовую, где, как и сказала Владлена, меня уже ожидали.

За длинным столом, словно сошедшим с картинки, сидели две женщины примерно такого же возраста, как и моя мама, рядом с ними восседали мужчины. А чуть поодаль, смеясь над чем-то, сидела та самая девица, которая едва не сбила меня с ног. Федора Генриховича не было видно. Скорее всего, хозяин дома приходит к столу последним.

Что же, я хотя бы опоздала не так сильно, как думалось минутой ранее.

— Добрый вечер, — прочистив горло, произнесла я и направилась к столу на негнущихся ногах.

Пять пар глаз разом обратили на меня внимание. Мужчины скользнули по мне незаинтересованными взглядами, женщины, похожие друг на друга, прищурились. И только девушка улыбнулась, привстав из-за стола.

Сейчас она выглядела более располагающей к диалогу, чем днем.

— Привет! Ты же Василина? — уточнила она, выходя из-за стола.

— Да, — кивнула я, приблизившись к ней. Раз уж она единственная, кто хоть как-то отреагировал на мое появление.

— Проходи сюда, — сказала незнакомка. — Занимай-ка место рядышком со мной.

И пока я садилась за стол, судорожно оглядывая обилие столовых приборов, салфеток, солонок и прочей посуды, пытаясь сообразить, чем здесь и как пользоваться, остальные вернулись к своим разговорам.

— Я Каролина, кстати.

— Приятно познакомиться, — шепнула я. Кажется, она не такая уж и плохая, как могло показаться. Вон улыбка у нее добрая и беззаботная.

— И мне, — ответила девушка. — Можешь звать меня Линой. А тебя как сокращенно?

— Обычно тоже Лина, — улыбнулась в ответ, и мы обе усмехнулись.

— На них не обращай внимания. Сегодня все не в духе, — шепнула Каролина, склонившись ко мне.

Я сглотнула. Надеюсь, не из-за меня. Но не успела даже высказать свои мысли, как двери вновь открылись и в столовую вошел Федор Генрихович. Выглядел он шикарно, а вот взгляд у него был хмурый. Поздоровавшись со всеми, Федор Генрихович приблизился к хозяйскому месту во главе стола.

— Где Мирослав? — пробасил он, явно огорченный тем, что кто-то все же отсутствует на ужине.

— Мирослав просил передать, что пропустит ужин. Срочные дела, — ответила одна из женщин.

— И какие же у него могут быть срочные дела, Елизавета?

— А вот этим он со мной не поделился, отец, — парировала женщина, в которой я признала старшую дочь.

Садковская Елизавета Федоровна. Рядом с ней сидел ее супруг. А напротив них, видимо, были Екатерина Федоровна со своим мужем. А Каролина, если мне не изменяла память, была единственной дочерью Елизаветы. И единственной внучкой Федора Генриховича. Возможно.

— Что же, — холодно проговорил Садковский-старший, опуская руки на стол. — Тогда приступим. Для начала познакомьтесь с внучкой моей очень хорошей знакомой...

Громкий стук заставил меня подпрыгнуть на месте.

Я только что вышла из ванной комнаты, пытаясь привести себя в чувства прохладной водой. Полночи едва ли могла сомкнуть глаза. На новом месте, каким бы шикарным оно ни было, мне не спалось. Я вертелась, искала удобную позу, и уснуть смогла ближе к утру.

— Да, — разрешила войти, тем временем тщательно промокая полотенцем влажные после душа волосы.

— Привет! — громко воскликнув, в комнату влетела Каролина.

— Привет.

— Ты еще не собралась? — удивилась она, рассматривая мой домашний костюм, мокрую голову и помятое после бессонной ночи лицо.

— Куда?

— Как куда? — запыхтела девушка. — В город. Я же вызвалась тебе город показать, дедушка разрешил.

— Ой, я думала, что мы поедем после обеда.

— Неа, — Каролина затрясла кудряшками. Она в целом выглядела собранной и готовой сорваться с места, пока я сонно зевала и пыталась сообразить, что та от меня требовала. — Перекусим в городе. У меня еще дел полно, поэтому некогда рассиживаться.

Каролина вроде бы говорила спокойно, даже с некоторым весельем в голосе, но отчего-то я ощущала в ней раздражение. Может быть потому, что заметила, как она теребила ремешок сумочки или часто трясла головой. Кто знает. Но одно было ясно — я вновь жутко опаздывала, хотя договоренности никакой и не было.

— Тогда дай мне десять минут. Я быстренько соберусь.

Каролина сменила гнев на милость и озорно улыбнулась.

— Жду тебя у гаража.

Ох, хотела бы я знать, где здесь находится гараж, но спрашивать не стала. То есть не успела. Каролина вылетела пулей из комнаты.

Опустила руку с зажатым в ладони полотенцем и с грустью взглянула на телефон. Кажется, придется попросить Владлену устроить мне экскурсию по дому, иначе я вновь попаду впросак, как вчера, например.

Интересно, тот, о ком говорил Федор Генрихович, то есть Мирослав, его сын, и есть тот мужчина, чей разговор по телефону я случайно подслушала? Если это был он, то я очень надеюсь, что он не заметил моего присутствия. Иначе я сгорю со стыда при нашей встрече.

На сборы у меня ушло не больше пятнадцати минут, но Каролина, кажется, даже не заметила. Она весело щебетала с водителем Борисом в гараже, куда мне помогла добраться Владлена. Запыхавшись, я поздоровалась с Борисом и улыбнулась Каролине.

— Идем, — махнула она рукой и подвела меня к белоснежной миниатюрной машинке, будто сошедшей с картинки. Я едва подавила выдох, залюбовавшись на автомобиль, в который резво запрыгнула Каролина.

Забравшись в салон, пахнущий кожей, старательно делала вид, что не поражена. Каролина же чувствовала себя в машине уютно. Она плавно завела двигатель, пока Борис открывал нам ворота.

— Куда поедем? — спросила, выруливая на широкую подъездную дорогу.

— Для начала, если можно, к академии. — Я назвала по памяти точный адрес. — Хотелось бы осмотреться на месте.

Каролина вбила в навигатор адрес. За несколько секунд был построен маршрут.

— Без проблем, — хмыкнула она, и стоило нам выбраться на общую дорогу, как девушка вдавила в пол педаль газа.

Я мысленно помолилась, надеясь, что она знает, что делает. Мне же от таких скоростей становилось дурно. В голове малость плыло. А еще не давало покоя то, что произошло накануне. Если кто и мог мне подсказать, так Каролина. Да она и была единственной, кто со мной вообще говорил, не считая, конечно же, Садковского-старшего.

— Каролин, а можно вопрос?

— Да, слушаю, — ответила она, не отрывая взгляда от мелькающей перед нами дороги.

— А вчера за столом было так тихо и мрачно не потому, что я приехала?

Девушка удивленно взглянула на меня.

— С чего это? — фыркнула она.

Если честно, я вообще ничего не поняла, что вчера произошло за ужином. Мое присутствие если и заметили, то только Федор Генрихович и сама Каролина, сидевшая рядом. Другие члены семьи намеренно меня игнорировали. И весь воздух вокруг буквально был пропитан напряжением, которое можно было ножом резать.

— Ну, мне так показалось. Все молчали, даже Федор Генрихович, кажется, был не в настроении.

Каролина закатила глаза так, будто я только что сморозила глупость.

Но если вспомнить, как прошел прошлый вечер, то у меня сложилось впечатление, что никто не был рад общему ужину. Женщины хмурились и редко переговаривались между собой или со своими мужьями. Мужчины так вовсе предпочли быстренько расправиться с едой, и когда Садковский встал из-за стола, не задержавшись там и на пятнадцать минут, остальные громко выдохнули и разбрелись следом. И только я да Каролина остались за столом, дожидаясь десерта. На десерте настояла девушка, сказав, что это лучшая часть ужина.

Та часть ужина, когда приносят сладкое и никого не остается в столовой.

— Ой, нет. Точно не из-за тебя. У нас всегда так. Поэтому не обращай внимания.

— Хорошо, — прошептала, старательно отгоняя от себя мысли, которые не давали спокойно спать прошлую ночь.

— Мама и тетя все время на взводе. Но вчера, кстати, еще тихо было, — заметила Каролина, продолжая рассказывать о том, что я видела, но совершенно не понимала. — Это все из-за Мирослава, — голос у Каролины вдруг стал холодным. — То есть, не совсем из-за него. А из-за наследства.

— А что с ним не так?

Я, конечно, совала свой нос в чужие дела, но раз Каролина сама заговорила, почему бы не узнать о Садковских чуть больше, чем пишут в интернете.

— Дед хочет все завещать Мирославу, а мама и тетя против. Зато Мирослав сказал, что ему ничего не нужно. Вот они и воюют.

— Ого, — удивилась я.

— Ага, — вторила мне Каролина. — И ведь Мир в чем-то прав, что отказывается. Но дед упрямец у нас. Если что-то решает, то так и будет.

— А почему он прав?

Каролина сухо усмехнулась.

— Ну может потому что Федор Генрихович ему не отец на самом-то деле.

Не думала, что меня можно еще сильнее удивить, но Каролине это удалось. А ведь я считала, что у Федора Генриховича трое детей. Ну, официально признанных. Про свою маму у меня были только подозрения, не подкрепленные доказательствами. Теперь же, судя по тому, что мне поведала Каролина, получалось, что младший сын Садковского, носящий его фамилию, вовсе не его сын. Удивительно!

— Вот поэтому мама и тетя на нервах. Мирослав все больше отдаляется от семьи, а дед злится. Так что тебе просто не повезло попасть в самое пекло. А так у нас вполне спокойно, — рассмеялась Каролина, продолжая рассказывать о своей непростой семье. — Когда никто никого не хочет придушить.

— И часто такое бывает?

Каролина пожала плечами.

— Бывает.

Она замолчала, направив все свое внимание на дорогу, а я погрузилась в мысли, пытаясь переварить полученную информацию. По крайней мере, о таком точно не пишут в интернете.

А вот Каролина оказалась удивительным источником информации. Если она так хорошо знала секреты своей семьи, возможно, поможет и мне кое-что узнать. Пусть напрямую об этом я и не спрошу. Задумавшись над новым планом, не сразу расслышала, что мне сказала Каролина.

— Что прости?

Девушка повторила:

— Насчет вчерашнего. Я не извинилась за то, что налетела на тебя.

— Ой, я уже и забыла, — ответила, хотя ничего я, конечно же, не забыла. Но было приятно, что Каролина умела приносить извинения.

— Хорошо. А то... — Каролина на миг замолчала, и я посмотрела в ее сторону. — Дед терпеть не может, когда я себя так веду. Если что, скажи ему, что я извинилась. Хорошо?

Мои губы искривились. Как легко Каролина умела натягивать на свое безупречное личико маску и также легко ее снимала. Вот, кажется, чему мне стоило завидовать. А то сама простата...

Уф, ну и дурочка же я. Поверила. Повелась.

— Да, без проблем, — выдавила из себя, чувствуя, что выгляжу глупо. Легко же меня развести на милые улыбочки.

— Вот и отлично, — хмыкнула девушка, резво перестраиваясь из ряда в ряд.

Я вцепилась в ремень безопасности, выпучив от ужаса глаза. Надеюсь, мы доберемся до города раньше, чем я успею поседеть от безумной манеры езды Каролины.

Кривая ухмылка тронула мои губы. А ведь она может оказаться моей двоюродной сестрой. Вот так удивится же Каролина, как и вся ее семья. Как никогда раньше я хотела докопаться до истины.