Прости, пойми, прими

Никогда не поздно всё исправить. 

Никогда не поздно сказать «прости». 

Никогда не поздно сказать «я был не прав».

Никогда не поздно сказать «я люблю тебя».

Никогда не поздно простить.

Никогда не поздно понять. 

Никогда не поздно принять.

Никогда не поздно любить.

11 июня. Элли.

— Ты действительно считаешь, что это хорошая идея? 

Элли сидела за кухонным столом, вертела в руках красное яблоко, желание съесть которое пропало пару минут назад, и смотрела на свою мать. Та стояла к ней вполоборота и вытирала посуду.

— Ну а почему бы и нет? Вы так давно не виделись, а тут он изъявил желание встретиться с тобой. Мне кажется, это отличная возможность наладить с ним отношения, — спокойно ответила Маргарет и слабо улыбнулась дочери. 

— Мам, одиннадцать лет, — напомнила ей Элли, — мы не виделись с ним одиннадцать лет. Ну что мне там делать? Веселиться с ним и его женой? Нянчиться с их детьми? — Девушка глубоко вздохнула, положила яблоко обратно в вазу с другими фруктами и протерла руками лицо. 

Маргарет поставила на столешницу ещё мокрую тарелку, стянула с плеча полотенце и села напротив дочери, потянулась к ней и мягко взяла её за руки.

— Элли, ты же знаешь, что никогда не поздно попросить прощения. И никогда не поздно простить, — негромко проговорила Маргарет, держа ладони дочери в своих собственных, — тем более их дети — это твои младшие брат и сестра. 

Девушка опустила взгляд на их руки, про себя отметив, что ладони её матери стали морщинистее и грубее, чем раньше. Слишком много лет она работала тем, что намывала посуду в кафе, а в свободное время пыталась написать собственный роман, однако так мало было этого свободного времени, что Маргарет не написала даже треть. А ведь у неё очень неплохо получалось, и Элли не хотела, чтобы мама забрасывала это дело. 

— Ладно, мам, я поеду к ним, — вздохнула она и аккуратно перехватила ладони матери, накрывая её своими собственными, — взамен я хочу, чтобы ты продолжила писать и отлично отдохнула, пока меня не будет, идёт? 

Женщина негромко рассмеялась.

— Хорошо, Элли, договорились. Тогда я позвоню ему, скажу, что ты согласилась? 

Элли поджала губы и кивнула, тогда Маргарет встала и направилась в гостиную, а когда вернулась на кухню, то уже прижимала мобильный телефон к уху. 

— Алло. Да, Гарри, да, она согласилась. Да, оформляй. На какое число? — Маргарет открыла одну из дверей полок, прижав телефон плечом, и достала оттуда маленький листок бумаги, а Элли протянула ей ручку. Женщина быстро написала число и время рейса.

— И сколько это... о, ты оплатишь? — Маргарет чуть вскинула брови и посмотрела на дочь. 

Та усмехнулась, сложив руки на груди. 

— Хорошо, я поняла тебя. Да. Да, давай, пока, — женщина убрала телефон от уха и скинула звонок, — сказал, что сам всё оплатит....

— Неужели он настолько хочет меня увидеть? — Элли покачала головой и встала со стула.

— Элли, — в голосе Маргарет послышался укор, но, когда девушка посмотрела на мать, то увидела у неё на губах слабую улыбку, — на следующей неделе, в четверг у тебя самолёт на шесть часов вечера, — сказала женщина и снова взяла полотенце. 

— Ура, жду не дождусь, — протянула Элли, подошла к матери и забрала у неё из рук тарелку и полотенце, — я закончу, иди отдохни. 

Маргарет улыбнулась и, поцеловав дочь в висок, направилась в гостиную.

Элли вытирала посуду, мысленно прогоняя разговор матери с отцом ещё раз, а также несколько возможных развитий событий её приезда к нему. Целый месяц она должна будет провести с отцом, с его семьей, в их доме. От этой мысли всё внутри сворачивалось в тугой узел.

«Ладно тебе, Элли. Это всего лишь месяц. Один месяц с твоим родным отцом и его семьей, что здесь плохого? Ты ведь и не с таким сталкивалась, верно?»

Верно. 

Вот только почему-то всё остальное меркло на фоне предстоящей встречи с... папой.

***

Четверг наступил быстро, хотя Элли всегда казалось, что чем больше ты думаешь о какой-нибудь дате, тем медленнее она наступает. Видимо, это работает только с теми днями, которые ты безумно ждёшь, здесь же Элли желала, чтобы момент отъезда наступил как можно позже. Либо и вовсе не наступил. 

Вот только со временем ей не управиться. 

— Элли, такси скоро приедет, ты всё собрала? — Маргарет копошилась на кухне, пока дочь складывала нужные вещи в ручную кладь. На голове у неё было полотенце, а сама она ещё была в пижаме.

— Да, мам, почти всё, — крикнула в ответ Элли и, вздохнув, положила сумку возле чёрного чемодана. Со вчерашнего вечера они вместе с матерью бегали по дому, собирая вещи, попутно о чем-то вспоминая и тут же забывая. 

Но сейчас она собрала действительно всё.

Стянула полотенце с головы и быстро посушила феном волосы. 

Каждый год, в конце весны Элли состригала волосы, оставляя длину чуть ниже плечей. Не коротко, но при этом чтобы была возможность собрать волосы в хвост или пучок, если солнце будет палить совсем невыносимо.

Сегодня было 11 июня, но лето уже брало своё — было душно и жарко, поэтому Элли собрала светлые волосы в высокий хвост, оставив несколько прядей спереди, чтобы те обрамляли лицо. Надела рваные на коленках джинсы и белую футболку. Она решила не краситься. 

Взяла в руки сумку, достала ручку чемодана и, ещё раз осмотрев комнату, спустилась на первый этаж. Маргарет вышла из кухни и оценивающим взглядом пробежалась сначала по чемодану и сумке, а затем по самой Элли. 

— Не жарко будет в джинсах? — Решила уточнить женщина.

— Будет около девяти вечера, когда я туда прилечу, — задумчиво произнесла Элли, смотря на дырки в джинсах на коленях, — мне кажется, вечером может быть ветрено...

— Да, думаю, ты права, — ответила Маргарет.

За окном кто-то просигналил.

— Ой, такси приехало, — женщина взяла ключи и кошелёк и выбежала из дома. 

Элли накинула ручку сумки на плечо, засунув телефон в карман джинс, и взяла чемодан, но даже не успела выставить его за порог — в дом вошёл мужчина и взял её вещи. Очевидно, это был таксист, которого Маргарет попросила помочь. 

До аэропорта доехали быстро, Маргарет решила отправиться с дочерью, хотя та достаточно долго пыталась её отговорить. Не вышло. 

— Всё, прошла регистрацию, — сказала Элли, подходя к женщине, сидящей на местах для ожидания, и помахала талоном. Присела рядом и вытянула ноги. Ей очень не нравилась вся эта бумажная волокита, которая если и не занимала кучу времени, то сильно трепала нервы. 

— Переживаешь? — Спросила Маргарет, взглянув на дочь. 

Она чуть поморщилась и неопределённо покачала головой.

— Не очень, — Элли посмотрела на маму, – ну, только если самую малость. Всё-таки мы не виделись так долго, я всё ещё не знаю, как себя с ним вести. 

Женщина вздохнула, обняла девушку за руку и положила голову ей на плечо. 

— Я теперь не уверена, правильно ли проступаю, что отправляю тебя к отцу, — пробормотала Маргарет, а дочь ласково похлопала её по руке.

— Все нормально, мам. Мне все равно пришлось бы это делать рано или поздно. Нужно с ним поговорить и прийти хоть к чему-то, — Элли глубоко вздохнула. 

Тема отца всегда была болезненной, и пусть она уже давно не была маленькой девочкой, говорить об этом могла исключительно с матерью, да и то не всегда. 

Чаще всего Элли обсуждала это с собственным я. Чтобы не плакать, а если и плакать, то не на людях. Тихо всё обдумать, переварить, закинуть опять в самый дальний угол и идти дальше, и жить дальше. Но так больше не могло продолжаться, даже сама Элли это понимала, хоть и не готова была окончательно признать. Это мешало ей нормально жить, не давало возможности полностью доверять кому-либо, кроме матери, а обида на отца, на его другую семью снедала изнутри. 

— А ты отдохнёшь, пока меня не будет, продолжишь писать свой роман, — Элли прижалась щекой к макушке матери, — а ещё на твоём месте я бы пригласила к нам Саймона и поужинала бы с ним. 

— Саймона? — Маргарет резко подняла голову и посмотрела на дочь, пытаясь скрыть улыбку — словно Элли бы этого не заметила. — Ты шутишь? 

— Абсолютно серьезно! — Элли посмотрела в карие глаза матери, так похожие на её собственные, правда, у мамы они были чуть темнее. —  Мам, ты хоть видишь, как он на тебя смотрит? 

— А как он на меня смотрит? 

— А как ты на него смотришь, знаешь? — Игнорируя вопрос, спрашивает Элли. 

Маргарет поджала губы и немного наклонила голову набок. Элли знала этот жест, ведь у самой была подобная привычка делать так, когда она чувствовала себя виноватой. Вот только её мама не должна была ощущать себя виноватой. 

— Мам, ты тоже заслуживаешь право быть любимой и возможность любить ещё кого-то, кроме меня, — тихо проговорила Элли, смотря матери в глаза, — ты не должна чувствовать себя виноватой за то, что у тебя может появиться мужчина. 

Маргарет нежно улыбнулась и обняла Элли.

— Спасибо, енотик, — пробормотала женщина, а Элли буквально чувствовала, как у её матери гора с плеч свалилась. Она так долго боялась признаться Элли, что у них с Саймоном что-то есть, что, наверняка, извела саму себя. А ведь Элли давно поняла, что между ними не просто дружеские отношения, и никогда, на самом-то деле, не была против. 

Отец был счастлив, так почему мама не могла? 
— Енотик, — хмыкнула Элли, а Маргарет засмеялась, крепче прижимая к себе дочь, которая тоже обхватила женщину руками. 

Мама называла так Элли с самого детства, потому что будучи совсем крохой, когда отец ещё жил с ними, девушка очень напоминала родителем енота своим поведением. Такая же любопытная, дружелюбная и обидчивая. 

А однажды Элли пришла в голову чудесная мысль: постирать свои колготки руками. Она попросила маму наполнить ей розовый тазик водой и, присев перед ним на корточки, начала полоскать колготки в тёплой воде. Но что ещё было смешнее — всё лицо Элли было испачкано чёрной краской, потому что перед тем, как она решила заняться своими колготками, Элли рисовала котиков. Её чумазое лицо и чёрные руки вызвали у отца и матери заливистый смех. Маргарет даже сделала фотографию, которую до сих пор хранила в альбоме. 

Енот-полоскун. 

Так тогда сказала мама, а отец рассмеялся сильнее. Громко и живо. 

Элли очень точно помнила этот смех, который тогда вызвал у неё улыбку до самых ушей. 

Она помнила его досконально, потому что так звонко папа больше не смеялся. 

— Элли, посадку объявили, — сквозь воспоминания услышала девушка голос матери. 

Она дрогнула, возвращаясь в реальность.

— Я задумалась, — пробормотала Элли, и они вместе с матерью встали на ноги.

Пока девушка на посадке смотрела билеты и талоны пассажиров, Элли обернулась к матери и нервно улыбнулась. Кажется, до неё только сейчас дошло, что она действительно летит к отцу и действительно будет жить там целый месяц. 

Целый месяц.

Маргарет притянула к себе дочь и крепко обняла её.

— Обещай звонить мне каждый день, — негромко заговорила она, чтобы слышала только Элли, а та по-доброму закатила глаза, слушая мать, — постарайся ни с кем не ругаться...

— Не могу этого обещать.

— ...обещай, что не дашь себя в обиду...

— Ты же знаешь, я сама кого хочешь обижу.

— ...и все-таки наладь с ними отношения, Элли. Не закрывайся от своего отца, ладно? 

На этот раз девушка не ответила. Она не хотела давать матери ложных надежд, потому что знала свой характер. Ей придётся очень сильно перебарывать себя, чтобы не отталкивать отца, которого она не видела одиннадцать лет, а лишь слышала его голос в трубке телефона. 

— И главное — будь собой, Элли. Я уверена, ты им понравишься.

— Надеюсь, ты права, — глухо ответила девушка, упершись щекой в мамино плечо. 

— Давай, енотик, сейчас уже будет твоя очередь, — сказала женщина, а после обняла девушку крепко-крепко, — помни, я тебя люблю.

— И я люблю тебя, мам, — ответила Элли, отпуская женщину. 

Они помахали друг другу на прощание, и Элли пошла на посадку. 

В самолете Элли, сидя у окна, вставила наушники в уши и погрузилась в мир музыки на целых два с половиной часа. 

***

11 июня. Рид. 

Звон будильника разлетелся по всей комнате, нарушая сон Рида так резко и неприятно, что тот застонал в подушку и, перевернувшись на другой бок, чтобы выключить телефон, заскрипел зубами. 

Время близилось к пяти часам вечера, через полтора часа молодой человек должен был быть в аэропорту, а он только проснулся. 

Телефон снова зазвонил, окончательно выводя Рида из царства Морфея. Он, не открывая глаз, взял мобильник, провёл по сенсорному экрану пальцем и прижал его к уху.

— Алло, — пробормотал парень, переворачиваясь на спину.

— Только не говори мне, что ты только что проснулся, — из трубки послышался приятный женский голос.

— Не только что, — ответил Рид и наконец открыл глаза, — минуты две назад.

— Рид, — укор в её голосе нельзя было перепутать ни с чем другим, — во сколько ты лег?

Парень ответил не сразу. Медленно сел, поморщившись, когда боль ударила по голове. Во рту было так сухо, словно он набрал в рот песка или съел за раз целый кусок хлеба. 

— Примерно в два часа.

— Ночи? — С небольшой надеждой в голосе спросила женщина, хотя догадывалась, что ответит сын. 

— Дня, мам. 

Шумный вздох заставил Рида чуть отстранить телефон от уха — голова раскалывалась на куски.

— Не ругайся, у меня был веский повод, — сказал Рид и выждал театральную паузу, а затем торжественно, насколько позволяла больна голова, выдал, — меня повысили.

— Правда? 

— Правда, — довольно протянул Рид, но тут же поморщился от неприятного звона в ушах. 

Повышение далось ему с трудом, но он его действительно заслужил, ведь целый год работал, как проклятый. А вчера вечером пошёл в клуб с друзьями и коллегами, чтобы отметить. Отмечали до самого утра, но Рид ни о чем не жалел. Он слишком скучал по тусовкам и вчера позволил себе по-настоящему оторваться. И проснулся бы он сегодня явно не один, если бы не необходимость ехать в аэропорт. 

— Ты помнишь, что у тебя самолёт в семь часов? — Стараясь сделать так, чтобы голос её звучал строго, произнесла женщина. 

Однако Рид прекрасно слышал удовлетворённые нотки в голосе собственной матери, но не стал ничего ей говорить. Более того — подыграл, когда та решила перевести тему.

— Да, помню, мам, не переживай, — молодой человек встал с кровати, морщась от неприятных ощущений и держа телефон, направился на кухню, — у меня уже всё собрано, — сказал он, бросая взгляд на открытый пустой чемодан. 

— Хорошо, — женщина на пару секунд замолчала, а потом задумчиво произнесла, — вы примерно в одно время прилетите с Элли...

— Элли? 

— Да, родная дочь Гарри. Помнишь, я говорила, что она, возможно, прилетит к нам на месяц?

— Помню, — невнятно ответил Рид, держа губами таблетку от похмелья, — но мне казалось, что под «возможно» подразумевается, что она не приедет. 

Он запил таблетку водой. 

— Нет, она согласилась, представляешь? Её самолёт через час.

— Круто, — сухо ответил Рид.

— Тебе не нравится это идея? Она младше тебя всего на год, уверена, вы сможете найти общий язык. 

— Мам, нам целый месяц придётся жить с незнакомой девчонкой, — парень облокотился о столешницу, — а что, если она какая-нибудь сектантка и пырнёт кого-то из нас ночью ножом?

— Боже, Рид, какие глупости ты говоришь!

— Я по телику такое видел!

— И как называлась эта программа?

— «Проклятие Аннабель».

— Рид! — Женщина рассмеялась, попутно называя своего сына балбесом, — Элли — дочь твоего отца, ты действительно считаешь, что она может сделать что-то плохое?

— Напомни-ка, сколько лет они не виделись? — Спросил Рид, который прекрасно знал ответ, просто решил ещё раз напомнить о нём матери.

— Одиннадцать, но...

— И ты думаешь, что она не затаила никакую обиду?

Женщина не смогла на это ответить. Конечно, все они понимали, что Элли обижалась и, скорее всего, не только на отца, но и на мать Рида. Вот только никто не знал, как она будет себя вести. Капризничать, психовать и со всеми ругаться? Или попробует пойти на контакт?

Рида не устраивали ни один, ни второй вариант, но это мнение он решил оставить при себе. 

— Ладно, не буду нагнетать, — сказал Рид после непродолжительного молчания, — я просто надеюсь, что она нормальная и не собирается поливать нашу семью грязью. Я ей этого не позволю.

— Я знаю, сынок, знаю, что ты не дашь нас в обиду. Но я уверена, что Элли не такая. 

— Хочу верить, что ты окажешься права, — сказал Рид, чувствуя, как он потихоньку приходит в себя, а головная боль наконец-то медленно отпускает, — мам, я пойду схожу в душ и буду выдвигаться. 

— Хорошо, позвони мне, когда прилетишь.

— Договорились.

— Люблю тебя, сынок, пока.

— И я тебя, пока. 

Телефонный разговор с матерью и новость о том, что Рид познакомиться со своей сводной сестрой, окончательно заставили его если не прийти в себя, то хотя бы проснуться. Молодому человеку не хотелось видеть «нового члена семьи», потому что тогда, как ему казалось, этот месяц, который он решил провести с семьей, будет не таким уютным и родным, как это было обычно. Девчонка всё испортит — Рид это чувствовал. 

Однако, пусть он этого и не хотел, молодой человек понимал и почти готов был признать, что это необходимо для отца и для младших брата и сестры. 

Элли была ему никем — ей и останется, но для них это, возможно, было действительно важно. 

Поэтому он был готов засунуть свои язвительность и недовольство в одно место. 

Наверное, был готов.

До того, как он приехал в аэропорт, Рид успел лишь сходить в душ и перекусить вчерашним сэндвичем, а оставшееся время он бегал по квартире и собирал чемодан. Он сказал матери, что уже все готово лишь для того, чтобы она не переживала. Поэтому сейчас он носился из комнаты в комнату, судорожно вспоминая, что необходимо было взять с собой. 

И только уже сидя в самолете, Рид вспомнил, что не купил для Микки и Лили подарки, а ведь он всегда дарил им что-то интересное, когда возвращался домой.

11 июня. Элли.

Элли за всю свою жизнь летала нечасто. Пару раз вместе с классом, когда они отправились в поход, в горы, но тогда её мама и ещё несколько родителей полетели с ними в качестве сопровождения. 

А один раз с друзьями. Без мамы, одна. С друзьями. Как ей тогда казалось с друзьями. 

Они думали иначе, но об этом Элли узнала потом. 

Как итог: разорванные отношения с людьми, с которыми девушка проводила большое количество времени, расставание с первым молодым человеком, истерика и кишечная палочка.

Последнее оказалось самым мерзким и неприятным, хотя сначала блондинка считала иначе. Друзья, парень — это казалось тогда единственно важным и необходимым. Первостепенным. 

Не собственное здоровье, не отношения с матерью, которая не запрещала, но очень просила, чтобы Элли была аккуратней, чтобы не доверяла этим людям целиком и полностью. А Элли всеми силами цеплялась за лицемерие, за желание быть частью большой компании, за первый сексуальный опыт с веселым и крутым парнем. 

Фееричная поездка закончилась, оставив после себя исключительно проблемы, комплексы и страхи. Ухудшенные отношения с матерью. И двухнедельную диету, а после ещё полугодовой курс антибиотиков для профилактики. Не об этом мечтала шестнадцатилетняя Элли, когда собирала сумку в поездку, когда выбирала, какие кофты с собой взять, какой купальник и нижнее белье.  

Элли до сих по не могла до конца простить саму себя, не могла смириться, что тогда не прислушалась к Маргарет, а все твердила ей, что та ничего не понимает. И постоянно возвращалась на пять лет назад, вспоминала, анализировала, ругала, мучала себя. 

Если бы ты не согласилась, если бы не поехала, если бы не выпила, если бы, если бы, если бы. И так по кругу. 

Некоторые грызут себя за то, что когда-то не решились. 

Элли грызла себя за то, что когда-то решилась. 

Вот и сейчас, сидя на своём месте и уставившись в иллюминатор, Элли в очередной раз вспомнила поездку пятилетней давности и в очередной раз почувствовала себя виноватой. 

На самом деле ничего ужасного ведь и не случилось. Она всего лишь поверила и доверилась тем, кому не следовало. С кем не бывает? Ничего серьёзного.

Ничего. Серьёзного. 

Вот только вся наша жизнь состоит из таких «ничего серьёзного». 

И порой даже небольшое количество «ничего серьёзного» может повлиять гораздо сильнее, чем «что-то серьезное». 

Она не умела разбираться в людях и после того случая так и не научилась. Зато отлично умела выпускать колючки, когда кто-то подкрадывался слишком близко. 

Может, неосознанно. 

Может, специально. 

Элли временами сама себя не понимала.

***

Элли прилетела чуть позже, чем рассчитывала, и сил на то, чтобы заехать в какой-нибудь торговый центр, совсем не осталось. Они с мамой, сидя в такси, обсуждали, что ей стоило прикупить что-нибудь всем членам семьи, ведь приезжать к ним с пустыми руками было бы некрасиво и неправильно.

Так считала Маргарет, и пусть Элли придерживалась совершенно другой точки зрения и какое-то время ворчливо заявляла, что никто из них ничего не получит, матери всё-таки удалось её уговорить. 

Уговорить, а не переубедить. 

Они решили, что она просто заедет в ближайший торговый центр и купит что-нибудь там, но Элли чувствовала себя выжитым, пережёванным, засохшим, протухшим — в общем, негодным лимоном. 

Ей безумно хотелось принять душ, ведь во время полета она стала счастливой обладательницей мокрого пятна на футболке и джинсах из-за пролитого на неё ликёра. На соседнем кресле сидела мужчина немаленьких габаритов, из-за которого Элли пришлось прижаться к стене самолета, чтобы не ощущать на себе вес лысеющего и потеющего мужчины. Было не очень уютно, но вполне терпимо, потому что он не лез к ней с расспросами, не пытался разговорить, не узнавал, как у неё дела и как её зовут, хотя девушка ожидала именно этого. 

И в целом все было спокойно, если не считать того факта, что Элли ни разу не сходила в уборную во время перелета, хотя очень хотелось. Однако при одной мысли, что ей пришлось бы просить этого мужчину встать со своего кресла, или, что ещё хуже, пролезать через него — девушка поняла, что вообще-то может и потерпеть. 

Но всё изменилось в тот момент, когда сосед блондинки достал небольшую бутылку ликёра с кофейным вкусом. Отвинтил крышку, отпил, закрыл. И так несколько раз, пока алкоголь всё-таки не ударил ему в голову. Он повернулся к соседу слева от себя, предлагая выпить и просто поговорить по душам — девушка поняла это, когда краем глаза заметила, как её сосед протягивает бутылку второму мужчине. Тот отказался, тогда Элли подумала, что сейчас он пристанет и к ней, однако этого не произошло. Мужчина просто повторил свой ритуал: открыл, отпил, закрыл. Он поставил бутылку на специальную подставку под еду и напитки, плохо закрутив крышку. 

Об этом Элли узнала постфактум. 

Когда самолёт попал в зону турбулентности, остатки содержимого пролились на колени блондинки.

Мужчина долго извинялся перед Элли, но она отмахнулась, сказав, что ничего страшного — лишь бы не слушать его пьяные брюзжания в левое ухо и не чувствовать, как его плечо касается её собственного. 

У девушки не было возможности переодеться, поэтому она лишь слегка протерла ткань штанов и футболки, на которой расползлось желтоватое пятно, влажной салфеткой. 

Настроение, которое и так было не на высоте, испортилось окончательно.

Перед тем, как забрать свой чемодан с ленты багажа, Элли зашла в небольшой кафетерий, где купила стаканчик горячего какао. Сейчас это было необходимо, если она не хотела накинуться на следующего, кто как-то не так на неё посмотрит или случайно заденет плечом. 

Фигура речи, конечно, но девушка действительно была раздражена и напряжена.

Найти свой багаж оказалось не так просто, ведь почти каждый третий из проезжающих мимо чемоданов был чёрного цвета, без каких-либо отличительных знаков и черт. И только с четвёртого раза Элли наконец смогла найти свой чемодан. 

Она шла вдоль разных магазинов с одеждой, духами, алкоголем и различными сувенирами, периодически делая небольшие глотки из картонного стаканчика и везя за собой свой багаж. Пыталась зацепиться взглядом за что-то интересное. Дьюти-фри — решение спорное, если брать во внимание цены, но Элли была готова раскошелиться, несмотря на то, что денег было не так уж и много. 

Она устала. Просто устала.

Желание покупать подарки было пропорционально количеству какао — его становилось всё меньше и меньше. 

Элли остановилось у одной из колонн, чтобы не мешать другим людям, и сбросила сумку на чемодан. Рука затекла. Она допила свой какао, разминая плечо, когда кто-то довольно грубо врезался ей в спину, а чужой чемодан чуть не сбил её собственный. Девушка чудом не поперхнулась, зато сильно прикусила язык и обернулась.

Позади неё стоял темноволосый молодой человек, который был на голову выше, в чёрной футболке-поло и черных джинсах и виновато улыбнулся, помахав телефоном в руке.

— Извини, я слегка отвлекся, — его голос был чуть хрипловатым и низким, приятным на слух, но только не для Элли в тот момент.

Она поджала губы, с раздражением смотря на парня и сдерживая себя, чтобы не послать того на несколько очень веселых для неё и не очень для него букв. Задержала взгляд на его телефоне, а после снова посмотрела на его обладателя.

— Смотри перед собой, когда куда-то идёшь, а не строчи кому-то сообщения, умник, — произнесла она, — и тогда не будет подобных казусов, — Элли дернула ручку багажа, заставляя свой чемодан приблизиться к ней, и случайно проехалась им прямо по кроссовкам брюнета. 

Он перестал улыбаться и поморщился, когда не самый легкий чемодан отдавил ему ногу.

Губы Элли дрогнули в довольной улыбке, но парень этого не увидел, потому что она уже отвернулась и пошла дальше. 

Ей нужно было поторопиться, пока желание покупать подарки окончательно не исчезло. 

***

11 июня. Рид. 

Рид в своей жизни часто встречал и грубых парней, и грубых девушек, с которыми они не расходились до тех пор, пока каждый не скажет всё то, что они друг о друге думают. Так обычно было в случае с девчонками, с парнями иногда можно было и помахать кулаками. 

И эта блондинка, которая только что переехала его ногу тяжёлым чемоданом, не стала бы исключением, если бы не одно но — Рид торопился. Ему нужно было успеть заехать к другу перед тем, как тот поедет в аэропорт, а сам Рид отправится домой. 

Поэтому он решил позволить этой девушке пойти своей дорогой. Поэтому спустил ей с рук эту выходку. 

«Пускай живет» — подумал Рид, бросив лишь хмурый взгляд ей в спину и прошипев оскорбления. 

Он быстро допечатал сообщение матери, из-за которого и случилось столкновение, и направился в ближайший магазин с игрушками — то, что нужно пятилетним детям, которые давно не видели старшего брата. 

Рид бродил от прилавка к прилавку, пытаясь найти в первую очередь хоть какого-нибудь плюшевого пингвина. Лили нравились пингвины, она часто смотрела документальные фильмы, посвящённые этим животным, а дома у неё была эта птица размером лишь чуть меньше неё самой, с которой она спала и иногда, когда папа уходил на работу раньше и не видел этого безобразия, ещё и завтракала, обедала и ужинала. 

Найти хоть какого-нибудь пингвина оказалось сложно, Риду попадались все виды фауны, даже маленькие плюшевые пауки и ящерицы, которых молодой человек с отвращением на лице обошёл стороной. 

Он нашёл небольшого пингвина на одной из полок в самом дальнем углу магазина. Он лежал так близко к стене среди других игрушек, что Рид даже не сразу смог его вытащить. Достав игрушку, он покрутил её в руках, проверяя на наличие каких-нибудь дефектов или грязи. Ничего такого не оказалось, правда, молодого человека слегка смутило, что пингвин был не привычного чёрного цвет, а... розового. 

— Ну и ладно, какая разница... — пробормотал Рид, разглядывая пингвина, — Лили и от этого будет в восторге. 

Рид хорошо знал своих младших брата и сестру, потому был уверен — Лили будет без ума даже от такого небольшого пингвина-неформала. 

Он зажал игрушку под мышкой и направился в отдел с машинками, железными дорогами, конструкторами Лего и фигурками разных супергероев. Если Лили нравились пингвины, то Микки, как и многие мальчишки его возраста, любил собирать конструктор или играть с фигурками черепашек-ниндзя. 

Рид водил глазами по полке с машинками, вертолетами, самолётами, пытаясь найти что-то, что по-настоящему зацепит и его самого. Всё-таки в этом он разбирался гораздо лучше, чем в розовых пингвинах.

И взгляд наконец упёрся в коробку средних размеров с красной машинкой на радиоуправлении. Вокруг неё больше не было подобных коробок, из чего брюнет сделал вывод, что она была последней. 

Удача была явно к нему благосклонна. 

Он взял край коробки, но не успел достать ту с полки, как с другого края кто-то дернул коробку на себя. 

Молод человек поднял взгляд и увидел...

— Опять ты, — сорвалось с губ Рида, когда он встретился взглядом с светло-карими глазами блондинки, отдавившей его ногу. 

Он осмотрел её с головы до пят, замечая бумажные пакеты в её руках и натыкаясь на плюшевую обезьянку с длинными руками и ногами, которую она прижимала в груди. 

Рид чуть вскинул брови и усмехнулся.

— Милая игрушка, — сказал он.

— У тебя тоже, — ответила девушка, и только тогда Рид вспомнил, что он сам держал в руках розового пингвина. 

— И правда, — натянуто улыбнулся молодой человек и потянул коробку с машинкой на себя, — не могла бы ты отпустить коробку? Я первый её взял.

— А я первая её заметила, поэтому нет, — блондинка потянула коробку к себе, не желая уступать. 

Её губы тоже растянулись в улыбке, напряжённой, но, Риду стоило признать, довольно симпатичной. 

Он ещё раз пробежался взглядом по её лицу, и оно показалось ему смутно знакомым.

Девушка чуть наклонила голову набок, а Рид проследил за тем, как её светлые волосы чуть покачнулась и коснулись щёк. 

Парень чувствовал, что от девушки пахнет чем-то цветочным и... это что, запах кофейного ликёра?

— Послушай, ты, конечно, милая и всё такое, но отдай, пожалуйста, она мне явно нужнее, чем тебе, — Рид снова перетянул коробку к себе. 

Он знал, что мог забрать эту коробку силой. Мог вырвать её из рук этой девчонки и спокойно уйти, но почему-то ему нравилась эта игра. 

Игра, когда они оба улыбаются и пытаются договориться. 

И хоть ступня всё ещё слегка побаливала, Риду не хотелось прекращать эти гляделки. Это было забавно.

— Почему ты решил, что она тебе нужнее? — Коробка вновь была перетянута.

— Ты же девчонка, зачем тебе машинка на радиоуправлении? 

— По-твоему, девчонки не могут играть в машинки?

Рид собирался ответить, но вдруг почувствовал, как в кармане джинс вибрирует телефон, и только это напомнило ему, что он вообще-то должен был поторапливаться. 

Пора завязывать. 

А жаль. 

— У тебя есть обезьяна! — Сказал парень и достаточно грубо рванул коробку на себя, но этого не хватило, чтобы блондинка её отпустила, хотя она по инерции немного придвинулась к Риду.

— А у тебя пингвин! — Не сдавалась девушка, переставая быть вежливой и улыбчивой. — Отдай!

Она потянула коробку уже двумя руками, но этого бы все равно было недостаточно, чтобы брюнет разжал пальцы и отпустил эту злополучную машинку. Ну уж нет. 

— Всё, мне надоело, отпусти, — Рид выдернул коробку из рук девушки так резко, что она чуть не врезалась в его грудь лицом. 

Поднял руку с игрушкой так, что блондинка не смогла бы до неё дотянуться, как бы ни пыталась. 

Даже если бы она прыгнула, у неё все равно бы ничего не вышло. 

Девушка выглядела потерянной и возмущённой одновременно, переводя взгляд с коробки и на лицо Рида, и снова обратно, когда он заговорил:

— Вот так, крошка, и работает естественный отбор. Я сильнее и выше, поэтому игрушка достаётся мне, понятно? — Рид победно усмехнулся. — Считай, что это компенсация. 

— Какая ещё компенсация? — Спросила она с плохо скрываемым раздражением.

— За ушибленную ногу, — Рид гаденько улыбнулся, смотря на то, как от недовольства девушка сжимает губы в тонкую линию, а ноздри раздуваются от гнева. 

— За ушибленную ногу? — Переспросила она, а уголок её губ нервно дернулся. — Тогда вот тебе ещё одна! 

Левую ногу Рида пронзила боль, когда блондинка с силой ударила по ней. Он выругался и согнулся, а когда опустил руку, девушка быстро вырвала у него коробку и, схватив чемодан и прижав к груди пакеты и плюшевую обезьяну, побежала в сторону кассы, даже не оглянувшись. 

— Ах, ты... — брюнет со свистом выпустил воздух сквозь сжатые зубы, ожидая, когда неприятная, ноющая боль отпустит его голень. 

Он посмотрел блондинке в след, а уровень его неприязни к ней возрастал в геометрической прогрессии. 

Ей очень повезло, черт возьми, что они больше никогда не увидятся.

11 июня. Элли. 

Элли никогда не считала себя самым везучим человеком на земле, но она не думала, что в самом начале её пути этот факт будет настолько очевиден. Она столкнулась с одним и тем же парнем аж два раза, и оба оказались неудачными. Это дурацкое стечение обстоятельств её не радовало. 

Весь день в целом оказался неудачным. Тесный, некомфортный двухчасовой перелёт, а после ещё и пролитый ликёр, запах которого плотно впитался в одежду и кожу, и Элли была уверена, что любой, кто находился в радиусе одного метра от неё, ощущал этот запах. 

Этот парень так точно!

Элли не хотела бить его, да и ногу ему чемоданом переехала абсолютно случайно, просто брюнету не повезло столкнуться с ней тогда, когда у неё не было ни настроения, ни сил, ни желания решать споры спокойно, человеческими методами — при помощи разговора, например. Компромисса. 

К тому же он сумел вывести её из и так шаткого равновесия своей идиотской улыбочкой и дурацкими словами про естественный отбор, про то, что он сильнее и выше.

И так было всегда. 

Элли часто сталкивалась с теми, кто был «выше и сильнее», кто считал, что уже из-за этого могли поступать с ней так, как им захочется. 

А Элли пыталась дать отпор. 

Иногда, как сейчас, у неё получалось, а порой — нет. 

И в моменты, когда не получалось, становилось понятно гораздо отчетливее: всегда будет тот, от кого не получится защититься. 

На любую силу найдётся ещё большая сила.

Это пугало. 

Девушка оплатила машинку, ради которой ей пришлось ударить незнакомого парня по ноге, о чём она немного жалела, и направилась к выходу из аэропорта, стараясь не оборачиваться и быстрее шевелить ногами, надеясь, что тот брюнет не пойдет за ней. 

Она ведь знала, что на самом деле не справилась бы с ним, а он при бóльшем желании мог с лёгкостью догнать её и в лучшем случае просто отобрать игрушечную машинку, а в худшем — врезать ей в ответ. 

Элли катила за собой чемодан, прижимая к груди два бумажных пакета и плюшевую обезьяну. Она очень много времени потратила на то, чтобы выбрать эти подарки всем членам семьи, ведь никого из них она совсем не знала.

Не знала, что им нравится, а что нет, или чем они увлекаются. 

Поэтому брала по зову собственного сердца, хотя влилась в этот процесс не сразу. 

Когда она выбирала подарки старшим членам семьи, то не сразу вспомнила о том, что у её мачехи есть ещё один сын, о подарке которого Элли вспомнила в самый последний момент, когда уже собиралась отправиться в магазин с детскими игрушками. Пришлось возвращаться и ломать себе голову, ведь о сводном брате она не знала вообще ничего. От слов абсолютно и совершенно. Она даже имя его забыла. 

Элли пыталась заставить себя быть безразличной и равнодушной, пыталась брать первое, что попадётся ей на глаза, чтобы не тратить слишком много времени. Однако даже небольшой набор уходовой косметики, который она собиралась подарить мачехе и которого в магазине было всего три вида, Элли выбирала не меньше пятнадцать минут, читая состав сначала одного, потом второго, затем третьего и вновь возвращаясь к первому. 

Она сама не понимала, зачем делала это. Зачем так старалась? 

И дурацкая мысль: «Что, если ей не понравится?» — никак не давала покоя. 

С оцтом всё оказалось ещё труднее, а ведь он был ей родным. Она перебирала все возможные и невозможные варианты. Одеколон, одежда, ежедневник, перьевая ручка — что, что? Что можно было подарить собственному отцу?

Элли ходила кругами, пока не сдалась и не позвонила маме.

— Мам, спасай, я уже не могу, — протянула девушка, которая мечтала в данный момент об одном — просто куда-нибудь лечь и не вставать. 

— Что такое, енотик? — Голос женщины звучал приглушенно, а на фоне слышался шум воды, посторонние голоса и звон посуды.

Девушка отвела руку с телефоном, чтобы посмотреть на время, затем недовольно произнесла:

— Ты что, вышла на вечернюю смену? 

Маргарет глубоко вздохнула, поскольку думала, что дочь этого не услышит, но та все прекрасно слышала.

— Не вздыхай, — сказала Элли, встав возле стенда с шампунями и кондиционерами, чтобы никому не мешать, — вместо кого ты вышла?

— Натали попросила заменить её, — с неохотой произнесла женщина. 

И тогда блондинку понесло. 

— Боже, мам, — девушка подняла глаза к потолку, — опять? 

— Элли...

— Мам, ну сколько можно? Ты понимаешь, что она просто пользуется твоей добротой?

— Элли.

— Ты постоянно соглашаешься, хотя у тебя совершенно другое расписание! Скажи, тебе ведь наверняка и не доплатят за эту смену, да? 

— Элли.

— Эта курица просто села на твою шею, свесила ножки, болтает ими и отлично себя чувствует! Перестань постоянно соглашаться, мам! Она сколько угодно может говорить, что у неё болит рука, нога, голова, задница, отказали лёгкие, умер двоюродный дедушка близкой подруги её троюродного брата по отцовской линии — это не твои проблемы! Научись уже говорить «нет» в конце концов! — Девушка глубоко вдохнула и судорожно выдохнула.

— Ну что, успокоилась? — В голосе Маргарет слышалась улыбка.

— На самом деле нет, — Элли ещё раз шумно выдохнула, — мне просто воздуха не хватило, — пробормотала она. 

— Так что случилось?

— Мам...

Блондинка хотела вернуться к теме ночной смены и курицы-Натали, но Маргарет достаточно строго и грубо прервала дочь:

— Элли, мне неудобно разговаривать, я держу телефон плечом.

Девушка недовольно что-то пробурчала и сказала:

— Я не могу выбрать подарок отцу.

И тогда Маргарет поняла, что ей всё-таки стоит взять перерыв. 

Они долго обсуждали и прикидывали варианты возможного подарка, но, как оказалось, не живя и не видясь с человеком столько лет, теряешь о нем абсолютно какие-либо знания, даже базовые. Маргарет накидывала идеи, но каждая из них была под вопросом, потому что относилась к увлечениям бывшего мужа одиннадцатилетней давности. 

— Ты уверена? — Элли вертела в руках зажигалку — аналог зажигалки Zippo, но не такой дорогой. 

— Нет, но мне правда больше ничего не лезет в голову, — устало протянула Маргарет, а сердце Элли сжалось, когда она слышала такой голос матери.

— Хорошо, тогда возьму её, — сказала девушка, взяв упакованную в коробку зажигалку, — будем надеяться, что курить он не бросил. 

То, что отец дымил, как паровоз — это одно из немногих воспоминаний о нем, которое осталось у Элли. Она помнила, как как-то раз летом они с папой сидели на веранде их дома, он курил сигареты и читал книгу, а она играла на ступеньках с любимой плюшевой лягушкой. Отец периодически запускал кольца из дыма, чтобы повеселить свою дочь, а Элли звонко смеялась, пытаясь продеть в кольцо свои пальцы. 

Блондинка прикрыла глаза, пытаясь подавить неприятную боль в груди. 

Это всё ещё было неприятно. 

Вспоминать было неприятно. 

— Даже если бросил, — начала Маргарет, — зажигалка пригодится в хозяйстве. Да и суть же не в этом, Элли. Ты проявила заинтересованность, ты пыталась подобрать что-то полезное, ты потратила на это много времени. Понимаешь? — Элли услышала скрип металической двери, и неприятные голоса вновь начали заглушать голос матери. — Внимание — вот, что по-настоящему важно. Я уверена, твоему отцу будет приятно. 

Перерыв Маргарет подошел к концу, поэтому они с Элли распрощались, пообещав созвониться позже, когда девушка уже приедет к отцу. 

***

Выйдя на улицу, Элли глубоко вздохнула вечерний воздух и направилась к парковочным местам, чтобы найти себе такси. Долго ждать не пришлось, практически сразу к ней подъехала желтая машина, откуда вышел мужчина средних лет, который помог положить чемодан в багажник. Элли села на пассажирское сидение и поставила пакеты назад. Блондинка пристегнулась, открыла окно и расслабленно выдохнула. Наконец-то вся эта суматоха с перелётом, с бесконечными поисками подарков и тяжелыми сумками подходит к концу.

Когда водитель сел следом, Элли назвала ему адрес, но тот даже не успел завести машину, потому что кто-то подбежал к автомобилю, останавливаясь возле двери со стороны блондинки.  

— Девушка! — Раздалось прямо над самым её ухом уже знакомый голос. 

Блондинка дрогнула и обернулась, сразу упираясь взглядом в темно-зелёные глаза, в которых, как показалось Элли, танцевали настоящие черти. Её лицо вытянулось от удивления, когда она поняла, что это опять был он. 

Какого черта? 

— Извините, что отвлекаю, — брюнет посмотрел на таксиста и виновато улыбнулся, затем вновь взглянул на Элли, — я Вас узнал, девушка! А можно с вами сфотографироваться?

И пока блондинка приходила в себя и пыталась осознать, что он делает, брюнет просунул руку с включённой фронтальной камерой на телефоне и начал делать кучу фотографий, на которых у Элли была смешная застывшая гримаса.

Какого. Черта.

— Что ты... — начала она, но так и не закончила, потому что брюнет выдал:

— Ну ведь это Вы снимались в той рекламе возбудителя для мужчин за шестьдесят, верно? — Молодой человек расплылся в довольной улыбке. — А я ведь Вас сразу узнал, когда из аэропорта выходил. Хорошо, что успел подбежать. Ну ладно, не буду мешать, всего доброго! Спасибо за фотографии! — Парень в последний раз бросил взгляд на блондинку и чудом сдержал смех, когда увидел, как у неё дернулся глаз. 

«Дерьмо. Какое же ты дерьмо» — говорил взгляд Элли, направленный на темноволосого. 

И она знала, что он его прекрасно понял. 

Элли расслабила челюсть и выдохнула через нос, когда парень отбежал от их машины. Она уставилась в лобовое стекло, даже не пытаясь взглянуть на водителя, который теперь пялился на неё так открыто и неприлично, что блондинка не смогла сразу откинуть в сторону желание выбежать из автомобиля или прикрыть себя чем-нибудь. 

«Вот ведь урод!» — Элли почувствовала, как начинает краснеть. Она понимала, что этот придурок нёс полнейший бред и специально разыграл этот спектакль, но ведь водитель этого не знал и, возможно, действительно думал, что Элли снималась в такой рекламе. 

И ведь мог нафантазировать всякого...

Блондинке стало не по себе, но она постаралась этого не показывать. Лишь нервно потеребила край футболки. 

— Он... этот... — Элли пыталась подобрать слова, но получилось не сразу, — это просто дурацкая шутка. Я нигде не снималась.

Водитель отвечать не стал. Поверил он ей или нет — было непонятно, но Элли очень надеялась, что к концу их поездки он об этом забудет.

— Ну что... едем? — Неуверенно спросил мужчина, отрывая наконец-то свой взгляд от девушки.

Элли поджала губы и кивнула, продолжая смотреть вперёд.

***

11 июня. Рид. 

Когда Рид, выходя из аэропорта, заметил, как девчонка садится в такси, он не мог себе позволить, оставить всё, как есть, не мог позволить ей уехать просто так.

Он обязан был отомстить, и пусть это выглядело так глупо и неправдоподобно, оно сработало ведь? 

Блондинка начала нервничать, больше не была такой дерзкой, ей было некомфортно и неуютно — этого он и добивался. 

Она просто не знала, что с ним лучше не связываться. 

Сам брюнет сел в следующее такси и назвал адрес друга, к которому нужно было заехать, чтобы отдать ключи от его квартиры, за которой Рид следил, пока того не было в городе. Поливал цветы, даже периодически протирал пыль, хотя не любил это занятие. Но Джек очень уж просил поддерживать квартиру в чистоте. 

Доехали они быстро, чему Рид действительно был рад, потому что через пару часов у Джека был самолёт, на который ему нельзя было опаздывать, так как это был последний рейс на сегодня. 

Машина остановилась напротив небольшого одноэтажного дома, и прежде чем выйти, Рид договорился с таксистом о том, чтобы тот немного подождал его.

— Я быстро с другом увижусь, а потом поедем дальше, — сказал молодой человек, — я Вам доплачу.

Таксист отказывать не стал. 

Деньги лишними не будут, а других клиентов он вряд ли сегодня найдёт.

Рид вышел из машины, забрал чемодан и направился ко входу в дом. Джек открыл практически сразу, как только Рид позвонил, словно всё это время сидел у входа и ждал его. Облегченно выдохнул, пропуская брюнета в дом.

— Как-то ты немного задержался, Майлз, — Джек протянул руку, и парни обменялись рукопожатием, затем обнялись.

— Прости, сцепился с одной больной на голову, — Рид достал из кармана ключи и отдал их другу.

— А поподробнее? — Спросил Джек, а губы его растянулись в доброй усмешке. 

Он обожал рассказы Рида, потому что тот часто попадал в веселые, а порой и в вовсе не веселые ситуации.

Однажды, на первом курсе тот пошёл в клуб вместе с одногруппниками, дабы выпить и отметить начало новой ступеньки жизни и всё в таком духе. Рид не рассчитал и выпил больше положенной ему нормы, а после сцепился с каким-то мужиком. Подрались, их еле разняли.

Как же сильно он удивился, когда через два дня увидел одного из своих преподавателей с синяком под глазом и небольшой гематомой на щеке. Преподаватель Рида не узнал, так как тоже был ужасно пьяным в тот вечер, а брюнету одногруппники рассказали, что именно с ним парень и повздорил. И только на четвёртом курсе, когда они выпускались, ребята всё-таки решили поведать эту веселую историю ещё и преподавателю. 

Напоследок, как говорится.

Рид быстро пересказал произошедшее в аэропорту, не забывая пожаловаться на то, как девчонка сначала переехала одну его ногу тяжёлым чемоданом, а потом ещё и врезала по второй. Джек пытался сдержать смех до победного, но не смог, когда Рид рассказал, как он отомстил блондинке. 

— Ты придурок, Рид, — сквозь смех произнес парень, — представляешь, что о ней подумал таксист?

— Она сама нарвалась, — хмыкнул брюнет, а после присел на корточки перед чемоданом, — я тебе кое-что привёз, — Рид хитро глянул на Джека, а тот с интересом вскинул брови.

— Я заходил в тот бар, который недавно открылся возле нашего офиса, и купил тебе один интересный напиток для твоей коллекции, а ещё... — брюнет открыл чемодан, откинул крышку и замер, а незаконченная фраза так и повисла в воздухе.

Перед ним лежало несколько аккуратно сложенных вещей разных цветов, среди которых он заметил небольшую светло-голубую косметичку, а рядом розовую пачку тампонов. Окончательно Рид всё понял, когда увидел сложенные бюстгальтеры одинакового размера. 

— Чего умолк? — Джек не видел содержимого чемодана за спиной Рида, и какого же было его удивление, когда друг обернулся к нему лицом, держа на указательном пальце лямку одного из лифчиков вишневого цвета с симпатичными кружевами на чашечках.

Джек не помнил, когда в последний раз так смеялся. 

— Она перепутала чемоданы, — простонал Рид, закидывая часть нижнего белья обратно внутрь и захлопывая крышку. 

Он глубоко вздохнул и посмотрел на друга.

— Перестань ржать!

— Не могу... — сквозь слезы ответил Джек, — мне кажется, это судьба, Рид! 

— Да иди ты в задницу со своей судьбой, — Рид закрыл чемодан и встал с пола. 

Пихнул друга в плечо, заставляя того чутка поморщиться и всё-таки начать успокаиваться. 

— И что планируешь делать? — Спросил Джек, пытаясь отдышаться. 

— Поеду домой, возьму машину отца, а то я так разорюсь на такси кататься, — запустив пальцы в волосы, сказал брюнет. 

— А потом? 

— А потом в аэропорт, конечно, искать эту умалишённую с моим чемоданом!

11 июня. Элли.

Выкинуть из головы тупую шутку темноволосого оказалось проще, чем Элли думала. Всё потому, что она слишком часто заглядывала в навигатор и смотрела, сколько ещё им осталось ехать до нужного места. 

Она, как и все нормальные люди, не любила пробки на дорогах. 

Тратить своё время, просто сидя в машине, где от тебя не зависело ничего, особенно, если ты пассажир. Но сейчас, когда автомобиль ехал в сторону дома её отца, Элли безумно хотела, чтобы они попали в каждую пробку в городе, чтобы настолько, насколько это возможно, оттянуть встречу с... семьей.

Называть этих незнакомых людей семьей у Элли не поворачивался язык, хотя только у двоих из них не было с девушкой кровных уз. 

Но что такое эти кровные узы сейчас? Какое значение они имеют для них? А для неё? 

Наверняка они думают, что девушка едет в их дом, чтобы разрушить уже устоявшуюся идиллию. Проблематично. Неудобно. Не нужно. 

А отец пригласил её это, чтобы... что? Чтобы закрыть какой-то гештальт? Чтобы извиниться? Чтобы пожалеть её? Чтобы показать всем, что он не такой уж и плохой? Чтобы наконец-то стать для Элли папой?

Вопросы роились в голове блондинки, как назойливые мухи. Жужжали и жужжали, не давая подумать о чем-то другом, спокойном, отвлеченном. 

Девушка глубоко вздохнула, пытаясь отогнать чувство тревожности и мандраж, когда машина остановилась напротив двухэтажного белого дома с небольшой лужайкой перед ним. На лужайке находился огромный широкий дуб, рядом с которым блондинка разглядела разбросанные детские игрушки. 

Элли провела взглядом по зданию, нехотя отмечая, что этот дом выглядел куда лучше её собственного. Повернулась, поблагодарила таксиста и протянула подготовленные ему деньги, а когда собиралась выходить из машины, мужчина вдруг дотронулся до её плеча, заставляя обратить на него внимание.

— А оно хоть действенное? — Спросил он, а Элли нахмурилась, не совсем понимая его вопрос.

— Что действенное? 

— Ну... — неуверенно ответил мужчина, — тот препарат, который Вы рекламировали...

Элли закатила глаза и глубоко вздохнула, прижимая ладонь ко лбу. 

«Боже, позорище какое».

— Я же Вам сказала, что не снималась ни в какой рекламе, — стараясь быть вежливой, произнесла Элли, — тот идиот... тот парень просто пошутил. Очень плохо пошутил. 

Таксист поджал губы и понимающе кивнул. 

Девушка вышла из автомобиля и, поблагодарив таксиста, когда он помог достать чемодан и другие сумки из машины, медленно подошла к входной двери, везя за собой чемодан. 

Сердце ускорило свой темп в несколько раз, когда Элли позвонила в дверь. 

«Вдох и выдох, Элли. Вдох и выдох».

За дверью раздались мягкие шаги и пронзительный собачий лай, затем послышался звук открывающегося замка и дверь стремительно отварили. 

Перед Элли стояла женщина примерного того же возраста, что и её мать. На ней было милое домашнее платье темно-зелёного цвета, а крашеные в блонд волосы рассыпались по плечам. Выражение её лица стремительно менялось от удивленного, к радостно-смущенному, когда она встретилась взглядом с девушкой. В ногах у них прыгала и звонко гавкала чёрная собака, приветливо виляя хвостом. Девушка опустила на нее взгляд, распознав в той мопса. Мальчика. 

— Элли! — У женщины был звонкий голос, заставивший Элли чуть дрогнуть, — здравствуй, проходи, проходи! 

— Здравствуйте, — девушка слабо улыбнулась и прошла в дом, завозя чемодан следом. Она обвела прихожую взглядом, а когда посмотрела на вход в гостиную, увидела, как из-за угла выглядывают двое детей. Они смотрели на неё во все глаза, поджав губы и пытаясь спрятаться друг за другом. 

— Я — Анна, — представилась женщина, улыбаясь так мило, что Элли не сдержалась и сама улыбнулась чуть приветливее, чем до этого, — а это, — Анна поманила к себе детей, те подбежали к ней, останавливаясь по обе стороны и вцепившись маленькими пухлыми пальчиками в её платье, — Лили и Микки, мои младшие дети, — затем она обратилась уже к детям, — Микки, Лили, это ваша старшая сестра, её зовут Элли, — женщина указала на собаку, — а это наш пёс Чарли, он тоже очень рад тебя видеть!

— Привет, — поздоровалась Элли, стараясь улыбаться максимально добро, насколько могла в данный момент, и смотря на малышей, пытавшихся спрятаться за юбкой матери. 

Они стеснялись, но даже представить не могли, как стеснялась сама Элли. 

Девушка присела перед ними на корточки.

— У меня для вас кое-что есть, — с этими словами блондинка протянула девочке ту самую плюшевую обезьяну. Лили посмотрела на мать, а когда та одними губами произнесла «давай», девочка подошла к Элли и взяла обезьяну, произнеся робкое «спасибо». И пока она осматривала новую игрушку, показывая её Анне, Элли достала из бумажного пакета коробку с машинкой на радиоуправлении и под восхищенное «вау» от Микки отдала игрушку ему. 

— Спасибо! — Восторженно прокричал мальчик. 

— Элли, она должно быть дорогая, не нужно было... — начала Анна, смотря на игрушку в руках сына, который начал показывать её сестре. 

— Все в порядке, не переживайте, — ответила Элли. 

Дети хвастались друг другу своими новыми игрушками, пока блондинка водила взглядом от Лили до Микки и обратно. Внутри как-то странно, но приятно ёкнуло, когда она заметила, как они улыбаются, как восхищаются своим подаркам. 

Это её брат и сестра. Настоящие брат и сестра.

Совершенно не похожие на нее внешне, но тем не менее — брат и сестра. 

Элли всегда хотела себе брата или сестру, и не важно, был ли он или она старше или младше. А теперь у неё появились все. 

И она до конца не понимала, как правильно на это реагировать. 

Как себя с ними вести. Как разговаривать. 

— Идите в гостиную на диван, — сказала Анна, мягко подталкивая детей в спины, — и открывайте свои подарки там. 

Элли проводила взглядом детей, убежавших в комнату, и собаку рванувшую за ними. Затем взяла другой бумажный пакет и протянула его Анне.

— Это для Вас, — сказала она, а женщина искренне удивилась.

— Элли, не стоило... — начала Анна, но в пакет всё-таки заглянула и растянула в губы в нежной улыбке, — спасибо, милая. 

— Пожалуйста, — пробормотала Элли и, чтобы как-то отогнать неловкость, которая повисла в воздухе отвратительным пузырем, наклонилась ещё к одному пакету, — у меня здесь подарок для отца и... — блондинка забыла имя старшего сына Анны.

— И Рида, — подсказала женщина, — Гарри ещё на работе, а Рид скоро будет дома. Он, как и ты, едет из аэропорта. 

Элли понимающе кивнула, и они вместе с Анной прошли в гостиную, где девушка присела на колени перед чемоданом, а женщина прошла на кухню, чтобы сделать им по чашечке чая. Микки и Лили побежали за матерью.

Блондинка открыла чемодан, откинула крышку и недоуменно уставилась на содержимое багажа, которое было слишком не похоже на то, что было до того, как она его сдавала. Много темных вещей, электрическая бритва и боксеры. 

Бритва? Боксеры?

Краем уха Элли услышала звук открывающейся двери и мужской голос. 

— Да, пап, эта дура тупая перепутала наши чемоданы, — недовольный вздох, — я возьму твою машину?

Элли напрягалась, как струна, узнавая этот голос и, словно в замедленной съемке, подняла голову, встречаясь взглядом с темно-зелёными глазами. 

В четвертый, мать его, раз за день. 

Парень замер на входе в гостиную, держа в одной руке телефон, а в другой ручку чемодана. Под мышкой у него была какая-то коробка и розовый пингвин. 

На узнавание у них обоих ушло не больше пары секунд, а на то, чтобы понять, кем они являются друг для друга — десять. Десять долгих, бесконечных секунд. 

До чего же судьба, если она существует, удивительная вещь. 

— Ты?! — в унисон спросили они, неотрывно смотря друг на друга, словно, если хотя бы кто-то один из них отвернулся, другой сразу бы исчез. 

И было бы, наверное, неплохо, если бы так и случилось. 

Но этого не произошло. И не произойдёт.

— Рид! — Из кухни с радостными визгами выбежали Микки и Лили, которые врезались в молодого человека, буквально повиснув на нем. Анна вышла следом и, подойдя к сыну, обняла его и поцеловала в щеку. 

— Нормально доехал? — Спросила она, заставляя брюнета отвлечься от Элли и посмотреть на мать. 

— Да, — ответил он, стараясь скрыть сарказм в своём голосе, — нормально. 

Анна отстранилась и, встав рядом с сыном, посмотрела на блондинку. 

— Элли, знакомься, это мой старший сын, Рид, — она положила руку ему на плечо, — Рид, это Элли. 

Они молча смотрели друг на друга, оба пытались заставить себя хотя бы сделать вид, что они не виделись сегодня в аэропорту и не ссорились, и им очень приятно было познакомиться. Безумно приятно.

Элли выпрямилась и постаралась улыбнуться, чувствуя, как губы не слушаются. 

Осознание нависло над ними, как грозовая туча, и никто не хотел заговаривать первым, но Рид, плечо которого Анна стиснула пальцами, произнес:

— Так вот, значит, какая ты, сводная сестренка, —  фальшивая улыбка заиграла на его губах, — приятно познакомиться, Элли. 

Элли смогла всё же натянуть похожую улыбку и ответила:

— Взаимно, Рид.

Анна не заметила ничего странного во взглядах Элли и Рида, которые смотрели друг на друга так, будто хотели просверлить дырку во лбу у стоящего напротив или испепелить только лишь взглядом. 

— Вы, должно быть, устали. Рид, отнеси ваши чемоданы наверх, примите душ и спускайтесь ужинать. Отец скоро приедет, — раздала указания Анна, а после побежала на кухню, когда почувствовала, как что-то начинает немного подгорать, — Элли, твоя комната вторая справа, рядом с комнатой Рида, — бросила она напоследок. 

Улыбки медленно сползли с лиц Элли и Рида, когда женщина ушла. Взгляды не выражали ничего, кроме неприязни и желанию поскорее убраться подальше друг от друга.

— Ты в курсе, что перепутала наши чемоданы, сестричка? — В голосе Рида сквозило такое неприкрытое призрение, что блондинка с трудом сдержалась, чтобы не ответить ему что-то очень гадкое и неприятное.

— Рид, смотри, что мне подарила Элли! — Микки встал между ними, отвлекая внимание обоих на машинку, которую он держал в руках.

— А мне вот это она подарила! — Лили поспешила показать свою плюшевую обезьянку.

У брюнета нервно дернулся уголок губ, когда он посмотрел на машинку, из-за которой его левая нога слегка побаливала, а ругательства абсолютно точно крутились на самом кончике языка. 

Элли поджала губы, пытаясь скрыть довольную улыбку, которая, к несчастью, почти сразу пропала, когда Рид присел перед детьми на корточки и протянул сестре и брату подготовленные им подарки. 

— У меня есть кое-что получше, — усмехнулся он, замечая, как заблестели глаза Лили, когда она увидела розового пингвина. Сжав обезьянку одной рукой, второй она схватила пингвина. 

Риду, конечно, хотелось, чтобы она и вовсе выбросила обезьяну куда-нибудь, но и такой расклад его вполне устраивал. Избавиться от обезьянки — это просто вопрос времени. Уже завтра Лили будет бегать исключительно с его розовым пингвином-неформалом, которого про себя парень прозвал Панк.

— А это тебе, дружище, — сказал он, поставив перед Микки коробку с большой железной дорогой, от которой тот был не в меньшем восторге, чем от машинки, подаренной Элли.

— Давай соберём её, Рид, давай соберём! 

— Мы обязательно соберём её, Мик, но уже не сегодня. Я жутко устал. 

Элли смотрела за происходящим, а внутри всё как-то неприятно сжалось, когда она видела, как легко и непринужденно ведут себя эти дети со своим старшим братом, и как они были скованны по отношению к ней. 

Это было логично и ожидаемо, ведь никогда до сегодняшнего дня они не виделись и не общались, но от этого не становилось легче. 

Ни на грамм. 

Рид потрепал младших по волосам, а после выпрямился. Прошёл мимо Элли, слегка задев её плечом, и наклонился над своим чемоданом, чтобы закрыть его и отнести наверх. 

Его движения были резкими, слегка агрессивными. Молодой человек направился к лестнице, ведущей на второй этаж, игнорируя Элли и её багаж. 

Девушка хмыкнула, подошла к своему чемодану. Взяла его за ручку, а на плечо закинула сумку. Чемодан был тяжелый. Тяжелее чемодана Рида, с которым она сюда приехала, но поняла это блондинка только сейчас. 

Но если Элли смогла спустить его с лестницы у себя дома, то значит, что сможет поднять его и здесь?

Первые несколько ступенек дались нормально, но дальше становилось всё тяжелее и тяжелее. Руки, на которых она целый день таскала сумку с пакетами, налились свинцом, а ноги несколько раз неудачно бились об широкие ступеньки.

В какой-то момент девушка услышала характерный звук усмешки. Подняв голову, она увидела, как Рид, облокотившись на перила руками, смотрел на неё и улыбался. Высокомерно, с издевкой. 

Очевидно, он не собирался ей помогать, а Элли не собиралась принимать от него помощь. 

У них всё было взаимно.

Дотащить чемодан оказалось сложнее, чем думала Элли на первый взгляд. Но она смогла, хотя руки заныли, когда она поставила чемодан на колёсики. 

Рид все это время наблюдал за сводной сестрой, наверняка испытывая злорадное удовольствие каждый раз, когда она морщилась из-за тяжести своего багажа. 

«Козел тупой» — пронеслась мысль в голове девушки, но озвучивать она её не стала. 

Она устала даже для этого, хотя парень её неимоверно раздражал. 

Элли собрала оставшиеся силы и нервы в кулак и прошла мимо, в комнату. 

В свою комнату.

Остановившись на пороге, она обвела её взглядом. Комната была просторной, в светлых тонах, со шкафом и рабочим столом, рядом с которым стоял стул, а у стены находилась двухместная кровать, около которой лежал круглый пушистый ковер белого цвета. Элли даже слегка удивилась, когда поняла, что в этой комнате она будет жить ближайший месяц. Уютно, чисто. Красиво. 

Девушка поставила чемодан рядом с кроватью и открыла его, чтобы достать одежду для сна, когда позади раздался голос Рида:

— У тебя симпатичное бельишко.

Что?

Элли обернулась и зло выпалила:

— Ты что, копался в моих вещах, придурок?

— Не копался, а лишь слегка осмотрел, — Рид взялся руками за верхнюю часть дверного косяка. Элли захотелось кинуть в него чем-нибудь тяжёлым. 

Тем же чемоданом. 

Девушка поморщилась и снова посмотрела на свои вещи. От одной только мысли, что этот парень трогал её нижнее белье ей становилось мерзко, а желания запустить все-все вещи в стиральную машину моментально возросло. 

Но Элли постаралась об этом не думать и, всё-таки достав вещи, в которые собиралась переодеться, прошла мимо Рида, пихнув его локтем в бок и заставляя резко выдохнуть.

— Ты в курсе, что просто отвратителен? — Спросила она перед тем, как скрыться в ванной.

Очевидно, что ответ на вопрос у неё уже был.

***

11 июня. Рид.

Рид думал, что не верит в совпадения. Но сейчас, когда он видел перед собой Элли, которая оказалась не только грубиянкой, отдавившей ему ногу и ударившей по другой, но и сводной сестрой, родной дочерью его отчима — Рид ощущал, как рушится его неверие. Разве это вообще возможно?

Как там говорят, один раз — случайность, второй — совпадение, а третий — закономерность? 

Забавно, что успели они пройти все стадии и даже больше. 

Рид до самого конца надеялся, что Элли окажется маленькой замухрышкой, которая будет ниже травы и тише воды, не будет отсвечивать и портить своим присутствием времяпрепровождение парня с семьей, с которой он не виделся целый год. Но она оказалась не только грубой и колючей, но ещё и чертовски симпатичной. Двойное непопадание. 

Он зашёл в комнату и, запустив пальцы в волосы, присел на кровать, и прикрыл глаза, прислушиваясь к шуму воды за стеной. Идеальный отпуск, который Рид планировал провести с семьей, медленно, но верно рушился на глазах из-за приезда этой девчонки, которая не понравилась ему в аэропорту и не нравилась сейчас. 

И вряд ли когда-нибудь сможет. 

Телефон молодого человека завибрировал в кармане джинс, он глянул на экран и, увидев совместную фотографию с отчимом, ответил на звонок. 

— Ну что там, ты вернул свой багаж? — Послышался немного приглушённый мужской голос, который периодически перекрывал шум дороги, поэтому парень предположил, что Гарри уже совсем скоро будет дома. — Ты так резко сбросил звонок, что я ничего не понял. 

— А, да... — пробормотал брюнет, который совсем забыл о том, что так и не перезвонил мужчине, — это недоразумение разрешилось, не переживай. Чемодан нашёлся.

«Твоя дочурка его притащила на собственном горбу» — мысль могла показаться забавной, вот только Рид даже не улыбнулся.

Молодой человек встал с кровати и присел перед чемоданом, чтобы достать чистую одежду. Он прижал телефон плечом к уху.

— Твоя дочь уже приехала... — сказал парень, чтобы перевести тему.

— О, вот как... — Риду не пришлось прикладывать много усилий, чтобы услышать, каким напряженным стал голос Гарри, — и как вы, познакомились? 

— Ага, — Рид старался, чтобы голос его звучал не слишком саркастично, пока доставал спортивные штаны и футболку. 

— И как она тебе? — Рид предполагал, что отец спросит его о чем-то подобном, но все равно ответил не сразу. 

«Она меня бесит. Она всё испортит» — очень хотел бы он сказать, но вместо этого произнёс:

— Если по внешности, то ничего, симпатичная, — хмыкнул он, стараясь сделать так, чтобы голос его звучал по-деловому, чем очень рассмешил Гарри, — а по характеру... я пока не понял, — аккуратно ответил Рид, который решил, что лучше не стоит жаловаться и рассказывать отчиму о том, что произошло в аэропорту. 

Ведь в конце концов пришлось бы сказать, что «дурой тупой» он называл именно Элли. 

— Я уверен, вы сможете подружиться, — сказал Гарри, — Элли может показаться немного колючей, но она на самом деле очень добрая.

«Откуда тебе знать?» — этот вопрос чуть не сорвался с губ брюнета, но он вовремя закрыл рот. 

Пусть отчим и говорил так, однако Рид слышал неуверенность в его голосе, словно он пытался убедить в том, что говорит, себя в первую очередь, а только потом уже своего сына. 

Брюнет не знал, что отвечать. 

Подружатся ли они с Элли? 

Найдут они общий язык? 

А хотел ли он этого вообще?

«Я попробую» — таким был его ответ для родителей. Нечестный ответ.

«Нет» — таким был его ответ для себя самого. Честный ответ.

11 июня. Элли.

Элли наконец-то избавилась от кофейного запаха ликёра, который порядком надоел, и смыла с себя неприятное ощущение липкости. Горячий душ всегда помогал ей не только отчиститься от грязи и пота, которые прилипли к ней за день, но и от плохого настроения. Словно струи воды могли смыть с неё желание нагрубить или ударить кого-то по ноге.

И когда она вышла из ванной комнаты, то уже не чувствовала себя такой раздражённой, как было до этого. 

Однако это продлилось недолго. 

Рядом с ним это не могло длиться больше минуты.

Рид стоял возле ванной комнаты, оперевшись плечом о стену, а на втором плече у него висела домашняя одежда. 

— Ну наконец-то, — театрально вздохнул он, отстраняясь от стены, — чем ты так долго занималась?

Блондинка повернулась к Риду, сложив руки на груди. Только сейчас она заметила сережку-гвоздик в его левом ухе, которая поблёскивала в свете ламп.

Её мокрые волосы приятно холодили оголенные плечи и спину, а капли воды медленно стекали по шее и ключицам, скрываясь в ложбинке между грудей. 

Действительно, чем же она, черт возьми, могла заниматься в ванной?

— Догадайся, что можно делать в душе после долгого перелета? — Элли чуть наклонила голову набок, а голос её звучал так, словно она разговаривала с ребёнком.

Она заметила, как Рид опустил взгляд куда-то ей на подбородок, затем ниже — на шею, ниже — на ключицы, ещё ниже...

— Много чего, сестричка, — усмехнулся брюнет, лениво поднимая глаза на Элли, когда очередная капля скрылась под майкой.

Её передернуло, а руки сами потянулись к кромке майки, которую она натянула повыше. 

— Но ты, наверное, имела в виду принятие душа? — Рид спародировал движение Элли, наклонив голову точно так же. — Или же что-то другое? — тише добавил он, довольно улыбаясь, когда увидел, как блондинка поморщилась и отвела взгляд в сторону.

— Какой ты мерзкий, — сказала она и поспешила скрыться в своей комнате, потому что почувствовала, как предательски начали краснеть щеки. 

Элли не считала себя недотрогой, прекрасно знала не понаслышке, что такое секс, а заставить её покраснеть многим парням давалось с трудом, но ему хватило лишь одной дурацкой фразы и взгляда. И это её жутко бесило.

Но просто так она это не оставит. Не позволит этому высокомерному индюку травить себя.  

Не. Позволит.

Девушка присела перед чемоданом, положив телефон рядом с собой и включив громкую связь, когда начала звонить маме. Та ответила после третьего гудка.

— Да?

— Я доехала, мам, — сообщила Элли маме, выкладывая вещи из чемодана.

— Сейчас, енотик, секунду, — сказала женщина, а девушка слышала, как та с кем-то переговаривается, а после выходит на улицу — Маргарет снова взяла перерыв, чтобы поболтать с дочерью.

— Ну что, как доехала, все хорошо? 

— Да, все нормально, — протянула Элли.

Блондинка почувствовала, как начала расслабляться, когда услышала голос матери. Он всегда успокаивал, всегда напоминал, что Элли была не одна. Как бы там ни было, как бы ни сложились отношения с отцом и его семьей, у неё всегда была мама. Родная, любящая. 

Которая никогда её не бросала.

Элли рассказала Маргарет о том, как приехала в дом отца, которого она ещё пока не видела, так как тот был на работе, как познакомилась с Анной и своими младшими братом и сестрой, рассказала про Чарли — пса, который приветливо вилял хвостом, высовывал язык и смешно похрюкивал. Описала свою комнату, в которой ей предстояло жить ближайшие четыре недели. Пока говорила, Элли ощущала, как нервозность уходит на второй план, как легче становится дышать. 

— А с Ридом ты познакомилась? — Спросила Маргарет, а девушка тут же перестала улыбаться.

Рассказывать матери про то, что они мягко говоря не поладили и хотели столкнуть друг друга с лестницы, Элли не собиралась. Она понимала, что эта новость маму не обрадует, поэтому, сидя на мягком пушистом белом ковре, блондинка облокотилась на край кровати спиной и бросила взгляд на стену, которая была общей для них с Ридом. 

Этот факт не понравился девушке, ведь она не хотела иметь с ним ничего общего. 

Даже обычную стену. 

— Угу, — промычала она.

— И как он тебе? 

— Ну, нормальный, — понизила голос Элли, ведь не до конца понимала, насколько хорошая слышимость была в доме. Рид уже вышел из душа, она слышала, как шлепали его мокрые ступни по паркету, и блондинке совершенно точно не хотелось, чтобы он слышал, как она говорит о нем своей матери. 

— Немного, как мне показалось, придурковатый, но это не точно, — добавила она с улыбкой на лице, а Маргарет рассмеялась. 

— Элли!

Они поговорили ещё какое-то время, пока девушка раскладывала вещи на полки в шкафу и комоде, стараясь отогнать мысли о том, что Рид копошился в её нижнем белье. 

Он, конечно, идиот, но не настолько же, да? 

Перед тем, как положить трубку, Элли услышала привычное, но согревающее душу «я люблю тебя, позвони мне завтра, хорошо?». 

Конечно, она позвонит, и, возможно, не раз. И, конечно, она тоже любит свою маму. Очень-очень. 

Отложив телефон в сторону, Элли вдруг услышала звук открывающейся входной двери и детский визг с отлично различимым словом — папа. 

Папа. 

Внутри девушки всё упало, а сердце забилось в груди с новой силой, а ведь она только совсем недавно успокоилась. Элли сглотнула, медленно подошла к двери, открыла и неуверенно выглянула, когда мимо прошёл Рид, что-то печатая кому-то в телефоне. Он бросил взгляд на девушку, но ничего не сказал. 

Элли глубоко вздохнула.

«Давай, Элли. Спустись и поздоровайся с ним. Не для этого ли ты приехала сюда?».

Она провела пальцами по уже почти сухим волосам и медленно вышла из комнаты, направляясь к лестнице. Колени дрожали, но Элли уверяла себя, что то было от холода. Не от нервов. Конечно, нет. 

Когда она спустилась на предпоследнюю ступеньку, то увидела у входной двери высокого темноволосого мужчину с голубыми глазами, чуть отросшей щетиной, на которой была видна седина, в белой рубашке и чёрных брюках. В целом он отлично выглядел и был хорошо сложен для своего возраста. 

Но девушка все равно видела, какой отпечаток оставило на нём время. 

Каким он стал за эти одиннадцать долгих лет.

Мужчина обнялся с Ридом и похлопал того по плечу, а парень расплылся в улыбке. 

Настоящей, счастливой, радостной.

Совсем не похожей на ту, что он показывал Элли. 

Если бы блондинка не знала, что Гарри — не родной отец Рида, она бы никогда в жизни этого не поняла, настолько близкими и дружескими были их взгляды, их касания, их разговор. 

Микки и Лили пытались перебить друг друга, показывая игрушки, подаренные Ридом и Элли, Анна с блеском в глазах и с гордостью в голосе рассказывала, что старший сын получил повышение на работе, а тот, в свою очередь, охотно подтверждал слова матери, улыбаясь и кивая головой. Чарли прыгал вокруг них, гавкая и желая, чтобы ему тоже уделили внимания. 

Это была большая и дружная семья. 

Семья, где Элли места не было. 

Девушка почувствовала дикое желание прямо сейчас убежать обратно в комнату, лишь бы не видеть этих улыбок, лишь бы не слышать этот смех. 

Лишь бы не ощущать, как чувство зависти раздирает душу на маленькие кусочки.

Но она не успела, потому что мужчина обратил своё внимание на неё. 

Наконец-то обратил. 

— Элли, — выдохнул Гарри, смотря на дочь, которая замерла, словно статуя. 

Он медленно подошел к ней, разглядывая её лицо, а девушка продолжала стоять на месте, как вкопанная, как будто приросла к ступеньке. Она смотрела на него в упор, боясь отвести взгляд в сторону. Её ладони сжались в кулаки, а ногти впились в кожу. Ком застрял в горле, когда отец остановился прямо напротив и прошептал:

— Боже, как же ты выросла...

Элли смотрела в его голубые глаза, он — в её карие, полные незаданных вопросов, обиды и боли. Гарри видел, он всё это видел, но не мог ничего исправить. 

Уже не мог. Было поздно. 

Прошло слишком много времени.

Он подошел ближе и обнял её, неловко прижав к своему крепкому плечу. Она подняла руки в попытке обнять его в ответ, но... не смогла.

Просто не смогла. 

Девушка опустила руки по швам и смотрела перед собой, пытаясь совладать с чувствами, охватившими её в этот момент, и с бешено колотящимся сердцем, звон которого неприятно отдавался в ушах.

За одиннадцать лет она столько раз представляла их встречу, что не хватило бы даже и дня, чтобы сосчитать. Столько раз прокручивала её в голове, прокручивала слова, которые хотела ему сказать, прокручивала возможные развития событий. Была уверена, что выдержит, уверила себя, что будет сильной, твёрдой и холодной по отношению к нему. 

Потому что он этого заслуживал. 

Потому что он был виноват. 

Потому что это он сделал её такой.

Но сейчас, когда отец обнимал её, Элли не чувствовала себя сильной. 

Она чувствовала себя раздавленной. 

Человек, благодаря которому она появилась на свет. 

Человек, которого она с нежностью называла «папой» первые десять лет своей жизни и с обидой «отцом» последующие одиннадцать. 

Человек, которого она любила. Той детской, заискивающей любовью маленькой девочки. 

Человек, которого она ненавидела. Тихо, никому не рассказывая и ужасно боясь этого чувства. 

Скучала и презирала. 

Он стоял перед ней. Он обнимал её.

Чувства перемешались, давили с такой силой, что Элли зажмурилась. Нельзя позволить себе плакать. Не при всех. Не при них. Не при нём. 

Когда Элли ехала к отцу, она знала, что будет непросто. 

Но не предполагала, что это окажется так больно. 

Отец мягко отстранился от неё и, слабо улыбаясь, смотрел ей в лицо. 

Его грубые и большие ладони лежали на её хрупких плечах, и на секунду Элли показалось, что она перенеслась на одиннадцать лет назад, когда отец точно так же касался её маленьких плеч и что-то рассказывал. 

Когда ещё всё было хорошо. Когда у него не было никого, кроме них с мамой.

— Ты так похожа на свою мать... — прошептал Гарри, а Элли с трудом сглотнула ком в горле.

— Да, на неё я похожа гораздо больше, — так же тихо ответила девушка. 

Элли старалась сказать это спокойно, не вкладывать много эмоций, но по тому, как медленно с лица отца исчезла улыбка и как он опустил руки, это дало ей понять — она его задела. 

Недосказанное «чем на тебя» повисло между ними. 

***

11 июня. Рид.

Смотреть на то, как Элли обнимается с отцом, как они смотрят друг на друга, было неприятно и приятно одновременно. 

Внутри Рида ползал мерзкий червячок ревности, заставивший парня нахмуриться и мрачно смотреть на блондинку, которая не замечала никого, кроме Гарри. Ему хотелось подойти и оттолкнуть её, сказать, чтобы проваливала, возвращалась обратно в свой город и больше не появлялась. 

Потому что это его отец.

Его, Лили и Микки. 

Рид не считал себя эгоистом, если это не касалось его семьи — самого дорогого, что у него было. Здесь он был готов быть самым эгоистичным человеком в мире. 

Он смотрел на Элли, на то, как меняется её выражение лица, как она пытается справиться со своими чувствами, со своей болью, и получал от этого удовольствие. Уголок его губ даже чуть дрогнул, захотелось улыбнуться. 

Удивительно, как быстро можно воспылать к человеку, который, на самом-то деле, не сделал тебе ничего плохого, неприязнью. Да, проехалась чемоданом по ноге, да, ударила по второй, но по-настоящему заслуживала ли Элли таких эмоций от Рида? 

Конечно, нет. 

И будь любая другая девушка на её месте, брюнет бы совсем скоро выкинул её из головы. 

Но Элли не была другой. 

Она была той, кто мог разрушить всё то, что они строили вместе годами. 

А Рид не мог этого допустить. 

— Ужин готов, пойдёмте есть, — голос Анны разрезал тишину, накалявшуюся с каждой минутой. 

Никто не стал спорить, но от прежнего веселья и радости от встречи не осталось и следа. 

Женщина подтолкнула младших детей к кухне и сама направилась следом, беря за руку старшего сына и таща за собой. 

— Ну и что это было? — Шёпотом спросила она.

— Ты о чем?

— Что это за взгляд маньяка, который ты кидал на Элли, а? 

Рид чуть нахмурился и посмотрел на мать. 

— Тебе показалось, — спокойно ответил он, но было видно, что Анну это не успокоило. 

— Я же просила тебя относиться к ней проще, Рид. Ты обещал!

— Я сказал, что попробую. И это не то же самое, что «я обещаю», мама. 

— Но ты ведь даже не пытаешься! 

Брюнет закатил глаза. Ему совершенно не хотелось припираться со своей матерью, но и кормить её ложными надеждами на то, что они с Элли смогут подружиться, он тоже не собирался. 

Анна взяла сына за руку и потянула ближе окну, чтобы остальные не слышали их разговор. Рид бросил взгляд на кухонный стол, за которым уже сидели Лили и Микки, болтая ногами. Рядом с Лили был ещё один стул, на котором обычно сидел брюнет, но теперь там находились розовый пингвин и плюшевая обезьяна. Она целый день не выпускала игрушки из рук, а теперь весело рассказывала о них отцу. 

Гарри сел на своё место во главе стола, Элли — на то место, что обычно пустовало, когда семья собиралась все вместе. Она поглаживала Чарли за ухом, который встал на задние лапы, уперевшись передними в её ногу и высунув язык. 

Выглядела блондинка грустной, как бы ни пыталась это скрыть, отчего Рид почувствовал ликование и желание снова улыбнуться.

— Рид, — позвала его Анна, заставившая обратить на себя внимание, — я понимаю, почему ты так к ней настроен, но перестань, прошу тебя, — она сжала запястье сына, — отец никуда не уйдёт, он не бросит тебя...

Молодой человек поморщился и мотнул головой, словно слова матери по-настоящему доставляли дискомфорт. 

«Не говори об этом. Не надо».

— Пожалуйста, Рид, — прошептала Анна, пытаясь заглянуть в глаза сыну, взгляд которых он тщательно отводил в сторону, и очень хмурился, — пожалуйста, ради меня... 

Парень вздохнул и посмотрел на мать. 

— Я постараюсь, — нехотя сказал он, — но не обещаю, — добавил он специально.

Он не давал обещаний не из вредности. 

А потому, что не был уверен, что сможет их сдержать.

Женщина сдалась. Отпустила его руку и легонько подтолкнула к столу. 

Анна села рядом с Элли, справа от отца. Риду ничего больше не оставалось, как сесть напротив блондинки, потому что его привычное место занимали обезьяна и пингвин.

Ужин, как и все, что готовила мама Рида, был отличным. Жареная картошка, несколько видов салатов и запечённая рыба. Только посмотрев на еду, молодой человек понял, как сильно он проголодался, ведь у него не было ни крошки во рту после того сэндвича, который он закинул в себя перед аэропортом. 

Все неспешно начали есть, периодически переговариваясь между собой и, конечно, нахваливая еду. Мать Рида иногда наклонялась к Элли и что-то у неё спрашивала, а та сдержанно улыбалась и так же тихо отвечала. 

Рид налетел на еду, параллельно заводя разговор с отцом о работе, иногда отпуская шутки, от которых Гарри то улыбался, то негромко посмеивался. Парень бросал взгляды на Элли, желая увидеть её реакцию на то, что, в отличие от неё, у него легко завязывался разговор с отцом. Хотел похвастаться своим превосходством, хоть и понимал, что всё было закономерно — это его семья. 

«Выкуси, сестрёнка» — так и вертелось у него на языке, а попытки, о которых он говорил матери, кажется, абсолютно точно провалятся с треском. 

Чарли снова упёрся передними лапами в ногу Элли, отвлекая её от разговора с Анной. Мопсу, кажется, хотелось, чтобы девушка ещё немного почесала его за ушком. 

— Чарли, фу, — громко сказала Анна, заставляя собаку опуститься на все четыре лапы, — отстань от Элли, дай ей спокойно поесть!

Чарли смешно захрюкал и лёг у ног девушки, решив дождаться, пока она поест. 

— Элли, а у тебя есть собака? — Спросил Микки, который смешно облизывался после того, как выпил сок из своего стакана. 

Блондинка отрицательно покачала головой и слабо улыбнулась. 

— Жаль! — Искренне сказала Лили. — Папа подарил нам Чарли на день рождения!

Рид заметил, как чуть-чуть напряглись плечи Элли и как дрогнули уголки её губ.

— Когда мне было примерно столько же, сколько и вам, — начала она, смотря на детей, которые впервые с момента их знакомства первые с ней заговорили, — мои родители запретили мне завести собаку, хотя я очень сильно их о ней просила. А потом выяснилось, что у моей мамы сильная аллергия на шерсть, поэтому ни собаки, ни кота у меня нет. 

Она говорила так, словно одного из её родителей, запретивших завести домашнее животное, здесь не было. 

Словно это не он — тот, кто не позволил своей маленькой дочери принести домой щенка, но зато сам подарил его другим своим детям. 

Гарри поджал губы и опустил взгляд на свою тарелку. 

— Ты можешь гулять с Чарли, пока будешь жить с нами! — Микки улыбнулся так весело и задорно, что улыбка Элли тут же стала чуть шире, чуть теплее и искреннее.

Рид смотрел на неё. 

Видел, как её кожа покрылась мурашками, потому что дома работали кондиционеры, а она была в одной майке и шортах.

И он видел, как она улыбнулась.

И в какой-то момент, лишь на долю секунды, но он готов был признать, что, когда она улыбалась вот так, ему гораздо больше хотелось по-настоящему попытаться с ней подружиться.

11 июня. Элли. 

— Спасибо за ужин, всё было очень вкусно, — произнесла Элли, которая действительно наелась на славу и смогла заставить замолчать свой пустой желудок, ведь тот периодически давал о себе знать, чем очень смущал его обладательницу. 

Она вызвалась помочь Анне убрать со стола и помыть посуду, на что та наотрез отказалась, и, вместо этого, она мягко притянула Элли в гостиную за локоть и прошептала:

— Может, ты всё-таки отдашь ему подарок сама? 

Блондинка сжала губы в тонкую линию и посмотрела на женщину, которая тепло ей улыбнулась и подбадривающе погладила по плечу. 

— Я уверена, что ему будет гораздо приятнее получить подарок именно от тебя. Не переживай, ему понравится, — Анна протянула девушке небольшой бумажный свёрток, который Элли отдала ей перед этим, чтобы женщина подарила его Гарри от её лица. 

Перспектива разговаривать с отцом наедине не слишком нравилась Элли, но отказ означал бы, что она струсила. А он не трусиха. Так ведь?

Необходимость бороться со своими обидами и наладить собственную жизнь сыграли свою роль. Ей нужно было пытаться. В первую очередь для себя самой. Если она так и будет его избегать, то для чего это всё? 

Блондинка взяла в руки свёрток. 

— Он в своем кабинете, иди прямо по коридору и поверни налево, — Анна легонько подтолкнула девушку в нужном направлении, а сама скрылась на кухне. 

Элли глубоко вздохнула, сжала в ладони свёрток и направилась в рабочий кабинет отца, мысленно подбадривая себя и игнорируя желание повернуться и скрыться на втором этаже. 

Остановившись перед дверью, она пару раз постучала и, услышав негромкое «войдите», зашла в кабинет. 

Это был обычный, среднестатистический рабочий кабинет с большим деревянным столом, кожаными креслами, задёрнутым темными шторами окном и стеллажами, заполненными книгами и какими-то папками с бумагами. На некоторых полках стояли рамки с фотографиями Гарри, Анны и их детей. Так на одной из них Элли узнала Рида, которому на вид было не больше пятнадцати лет. Он держал в руках большую картину с изображением какого-то моста, которую, очевидно, парень написал сам, и сертификат, кажется, за победу в конкурсе. Рядом с ним, обнимая за плечо, стоял Гарри. Оба улыбались, возможно, даже смеялись. 

Элли пробежалась по всем фотографиям взглядом. Их было не слишком много. Вот Гарри и Анна вдвоём, мужчина обнимает жену за талию, а в руках у них бокалы с красным вином. Вот они вместе с Ридом на берегу моря, а вот на следующей были два замотанных в одеяло ребёнка — Лили и Мики. На столе мужчины тоже стояла фотография в светло-лиловой рамке, на которой были изображены они вчетвером. Фотография была относительно свежей. Возможно, была сделана год-два назад, потому что Рид на ней уже взрослый, и Лили и Микки уже не младенцы. 

И ни одной фотографии Элли. 

Это её задело. 

Они почти не обменивались фотографиями, разве что с каких-нибудь официальных и значимых мероприятий, но даже из того крохотного количества, которое ему скидывали Элли или её мать, Гарри мог выбрать хотя бы одну фотографию. Мог выбрать, мог распечатать и вставить в рамку, поставить рядом с другими фотографиями своих детей. 

Но он этого не сделал.

Почему?

«А зачем ему лишний раз вспоминать, что у него есть ещё одна дочь?» — Элли сдержалась от горькой усмешки, когда закономерный вопрос всплыл у неё в голове. 

Ему не нужно было вспоминать и понимать, какой он на самом деле ужасный отец. 

— А, Элли, это ты, — мужчина отвлёкся от бумаг, глянув на девушку, — проходи, проходи, присаживайся, — заговорил он, откладывая документы в сторону и указывая на кресло, стоявшее напротив. 

Она подошла ближе и присела в кресло, засунув свои чувства подальше. 

В клетку, под замок.

— У меня... — начала блондинка, опустив взгляд на руки, в которых находился свёрток, — у меня для тебя кое-что есть, — сказав это, она положила перед отцом подарок. 

Его темные брови чуть взметнулись вверх. Он слабо улыбнулся и принялся разворачивать бумагу, а Элли напряжённо смотрела на его пальцы. 

— Ого! — Гарри открыл коробку и достал оттуда металическую зажигалку. — Отличная вещь, — сказал он, проводя пальцем по выгравированному названию фирмы на обратной стороне, — спасибо, Элли!

Мужчина искренне улыбался, разглядывая подарок, а после поднял глаза на дочь. Но, как бы девушка ни старалась, не получалось у неё улыбнуться в ответ. Она отвела взгляд в сторону и, теребя пальцами нитку на кромке майки, спросила:

— А ты всё ещё куришь? 

Гарри ответил не сразу. Он зажег зажигалку, посмотрел на оранжевый огонёк и слабо покачал головой.

— Бросил пять лет назад. 

Элли понимающе кивнула, продолжая рассматривать свои оголенные ноги, которые уже покрылись мурашками, и невнятно промычала что-то похожее на «понятно». 

Она чувствовала себя дурой. 

Предполагала, что отец мог бросить курить уже очень давно, но по-настоящему в это поверила только сейчас. 

У девушки появилось дикое желание выбить зажигалку у него из рук со словами «тогда она тебе за ненадобностью», но ничего подобного не произошло, поскольку Гарри зажал подарок в руке.

— Не переживай из-за этого, такой вещи всегда можно найти применение, — сказал мужчина, — правда, спасибо, Элли. 

— Пожалуйста, — негромко ответила она.

Между ними повисла неловкая тишина. 

Элли было тяжело говорить с ним вот так, сидя напротив, видя его, его реакцию, его глаза и слыша голос, не искажённый телефоном. Обычно их разговоры были подкреплены каким-нибудь поводом — день рождения, Рождество, Новый год, выпускной, экзамены. Они спрашивали друг у друга, как дела и как поживаешь, отвечали коротко и без подробностей. 

Хотя, возможно, иногда Элли хотела рассказать ему гораздо больше.

Их разговоры с натяжкой можно было назвать разговорами между дочерью и отцом. 

Им и без того было непросто общаться. А сейчас все было ещё сложнее. Не было возможности бросить трубку, сказав о том, что срочно возникли дела. Даже если на самом деле никаких дел и в помине не было. 

Блондинка упорно смотрела куда угодно, но не в лицо своему отцу, который, в свою очередь, не отводил от неё взгляда. 

Неужели теперь всегда будет так?

Элли знала, что одиннадцать лет, которые так быстро пролетели и создали между ними пропасть, — это много, но она не догадывалась, что настолько. 

Настолько, что дочь и отец не могли поддержать беседу.

Настолько, что дочь не знала, что отец не курит уже больше четырёх лет.

Настолько, что дочь не могла ни обнять отца в ответ, ни улыбнуться ему. 

Настолько, что она уже и не знала, сможет ли вообще когда-нибудь простить его. 

Их отношения были похожи на карточный домик. 

Однажды Гарри сбил в его основании одну из карт. И тогда всё рассыпалось. 

— Ты, наверное, сильно устала, — произнес Гарри, нарушая затянувшуюся тишину. 

— Да, немного, — ответила блондинка, почувствовав облегчение — сейчас она уйдёт отсюда, — я пойду спать.

— Конечно, иди, иди, — мужчина проследил за тем, как девушка встала с кресла и направилась к двери, — спокойной ночи, — она открыла дверь, — и... Элли...

Блондинка обернулась.

— Я рад, что ты всё-таки приехала.

Гарри говорил искренне, пусть и не очень уверенно — Элли это видела, вот только ответить тем же не смогла. Поджала губы, кивнула и, бросив негромкое «доброй ночи», скрылась за дверью.

***

Элли направилась на второй этаж и, только поднимаясь по лестнице, она вдруг осознала, как сильно устала. Ноги ели держали, хотелось просто упасть лицом в кровать и уснуть. 

Это был не самый худший день в её жизни, но безусловно выматывающий, как физически, так и морально. 

И, кажется, закончиться на приятной ноте — он не мог. Разговор [если это можно так назвать] с отцом прошёл не так удачно — блондинка в очередной раз убедилась, что практически не знает человека, благодаря которому она появилась на свет. Её это расстраивало, пускай признаваться в этом и не хотелось. 

Поднявшись на второй этаж, Элли чуть раздраженно вздохнула, когда увидела Рида, который стоял возле двери в её комнату, перегородив проход. Разговаривать с ним, слышать его, видеть его — абсолютно точно не было сейчас никакого желания, но блондинка догадывалась, что стоял он здесь не просто так. 

— Уйди с дороги, я хочу пройти, — сказала устало Элли, даже не пытаясь скрасить свой голос нотками вежливости. Их все равно никто не слышал. 

— Так, значит, ты приехала, чтобы наладить отношения с отцом и с моими младшими братом и сестрой? — задумчиво спросил Рид, игнорируя слова девушки. Он не выглядел так, как перед ужином. Не был высокомерным, не был злым. Скорее спокойным, даже слегка задумчивым. 

— Допустим, — нехотя ответила Элли и повела плечом. Она замёрзла, и ей очень хотелось поскорее забраться под одеяло и согреться.  

— Допустим? — Рид заглянул в карие глаза. — А почему вдруг так резко? — Спросил он спокойно, без попыток наехать, без былой неприязни. Словно ему действительно было интересно. 

Элли заглянула молодому человеку в глаза. 

Она могла бы попробовать объяснить ему.

Он мог бы попробовать понять. 

Но это все лишь сослагательное наклонение, не имеющее ничего общего с жизнью. 

Она могла бы, он мог бы. Они могли бы.

Но этого не произошло. 

Потому что, смотря на парня перед собой, Элли видела в нём не старшего брата, которому можно доверять, а того, на кого её променяли одиннадцать лет назад. 

Она видела того, кто отобрал у неё отца. 

— Я не хочу ничего тебе объяснять, — ответила блондинка, чувствуя, как снова всё неприятно сжимается внутри. 

— Почему? — Рид старался сохранять спокойствие. Старался, да.

— Потому что это не твоё собачье дело.

Элли никогда не хотела считать себя грубой и невоспитанной, но сегодня она целый день доказывала обратное, когда грубила Риду, называя его придурком, говоря, какой он мерзкий, кроя матом про себя. 

И всё это имело свои последствия. 

Как и сейчас, когда молодой человек резко выдохнул через нос, чуть наклонился к девушке и произнес:

— Да неужели? — Элли чуть вжала голову в плечи под его тяжёлым взглядом. — Это мой дом, это моя семья. И всё, что с ними связано — это мое дело. Я ведь могу сделать так, что твои каникулы у нас закончатся, даже не начавшись.

Блондинка почувствовала, как её охватывает злость. Он что, угрожает ей? 

— Правда? — таким же тоном, что и Рид, заговорила она. — И каким это образом? Пожалуешься своей мамочке и скажешь, что я отвратительная и грубая стерва? Или любимому папочке, которому расскажешь, какая ужасная у тебя сводная сестра и что ему жутко не повезло с дочерью? — Элли снова сжала руки в кулаки, а ногти опять впились в нежную кожу ладоней, прямо в то место, где уже были небольшие ранки. — Валяй! Я только приехала, но меня уже тошнит от всего происходящего и особенно от твоего общества! 

Рид выслушал её молча, позволяя выговориться. Смотрел, не отрываясь, а лицо выражало спокойствие. Затем наклонился так, что между их лицами было совсем немного расстояния. Элли не отстранилась, не желая показывать, насколько неуютно ей было, когда брюнет находился так близко. 

— Ты действительно маленькая отвратительная и грубая стерва, — негромко начал он, смотря ей в лицо, — и ужасная сводная сестра, которой просто захотелось почувствовать, что такое настоящая семья, да?

Это было унизительно. Невероятно обидно. И больно. Очень.

Очень.

Блондинка несколько раз моргнула, а выражение её лица сменилось небольшим удивлением, словно девушка не ожидала таких слов, которые подействовали на неё, как пощёчина. Если не хуже. 

Элли действительно не ожидала.

Она поджала губы и отвела взгляд в сторону, потому что понимала, что сейчас не сможет притвориться, не сможет скрыть своих истинных эмоций. 

Обхватила себя руками, пытаясь согреться... и защититься. От него защититься. 

— Не переживай, — добавил Рид, спустя несколько секунд молчания, — я не буду лишать тебя такой возможности, просто веди себя нормально, сестрёнка, — сделав акцент на последнем слове, парень отошёл от дверного проема и медленно двинулся в свою комнату, бросив напоследок, — меня тоже от тебя тошнит, Элли. Спокойной ночи. 

Парень скрылся в своей комнате, оставляя блондинку одну. Она сглотнула ком в горле и зашла в спальню, прикрыв за собой дверь. Глаза тут же наполнились слезами, но Элли зажмурилась, помотала головой и судорожно выдохнула.

«Нет, не плачь! Не плачь!» — кричал её внутренний голос, но держаться было все сложнее и сложнее. 

Сегодняшний день был похож на эмоциональную мясорубку, из которой Элли выбралась пострадавшей, но, как ей казалось, живой, ровно до того момента, пока Рид не сказал ей...

«...захотелось почувствовать, что такое настоящая семья, да?». 

Элли прижалась затылком к закрытой двери и открыла глаз, всеми силами стараясь сдержать слёзы, но выходило не очень.

В поле её зрения попал бумажный свёрток, лежащий на кровати — подарок для Рида, который она собиралась отдать ему завтра, когда они оба остынут. 

Она подошла к кровати и схватила свёрток, сжала его пальцами, желая избавиться и выбросить в мусорное ведро. 

Это желание было практически непреодолимым. 

Но Элли смогла сдержаться, потому что это была не самая дешевая вещь, купленная сегодня, так что девушка не хотела, чтобы деньги оказались в мусорном баке.

Блондинка резко развернулась и вышла из комнаты. 

И, даже не постучавшись, отворила дверь комнаты Рида, где тот сидел на кровати и строчил кому-то сообщения.

Он на секунду опешил, когда увидел на пороге своей комнаты Элли, собирался начать возмущаться, но не успел, потому что девушка с силой кинула ему бумажный свёрток, который ударился Риду в грудь и упал на колени.

— Спокойной ночи, козёл, — сказала Элли, глаза которой всё ещё были на мокром месте, и вылетела из комнаты брюнета так же быстро, как и зашла. 

«Подавись ты этим подарком».

***

11 июня. Рид. 

Рид не ожидал, что она вломится в его комнату вот так просто. 

Без стука, без приглашения. Без его разрешения.

Но даже не это удивило его больше всего, а тот бумажный свёрток, перевязанный темно-синей ленточкой, что теперь валялся у него на коленях. Бумага немного порвалась, и парень увидел чёрную кожаную ткань. Он потянул за край ленточки, позволяя той расплестись. Убрал бумагу. Перед ним лежала кожаная куртка-бомбер, на спине которой, словно краской, были напечатаны буквы «bad boy».

Рид осмотрел её со всех сторон, потрогал, перевернул спиной к себе, положил на кровать. И не понял, в какой момент начал улыбаться. Слабо, чуть заметно. Это получилось случайно, Рид не контролировал. 

Ему было приятно. Всё-таки, черт возьми, приятно. 

Хотя он всеми силами пытался заставить себя перестать чувствовать это. 

Потому что это был подарок от неё. Ему не должно это нравиться. 

Он понятия не имел, как долго она выбирала эту куртку, возможно, взяла первую попавшуюся вещь, первый попавшийся размер, ткнув пальцем в небо, ведь вряд ли она знала, какой Рид, какой у него вкус, какого он телосложения. 

Но она угадала. 

Рид встал с кровати, прихватив с собой куртку. Накинул её на плечи и подошел к зеркалу. Она, как назло, отлично сидела на нём. Молодой человек повернулся, чтобы видеть свою спину, и прыснул от смеха.

«Bad boy». 

Брюнет сделал фотографию в зеркале и отправил её Джеку с подписью «зацени-ка :ь».

Джек: ахахах классная куртка, где брал? 22:47

Рид: понятия не имею 22:47 

Джек: не понял 22:48

Рид: это подарок от Элли 22:48 

Джек: какой еще Элли? Стой ты дома? А как же твой багаж? 22:49

Рид: мой багаж дома, Элли его привезла. Она моя сводная сестра, помнишь, я тебе рассказывал?  22:49

Джек: аааа 22:49

Джек: стой что?! 22:49 

Джек: то есть это с ней ты столкнулся в аэропорту?! 22:49 

Рид: ага :ь 22:49 

Джек: обалдеть, чувак!!! 22:50 

Джек: и ты хочешь сказать, что судьбы не существует? 22:50

Рид: :ь 22:50 

Джек: и что и как? Вы помирились? 22:50

Рид: ну... почти 22:51

Джек: то есть? 22:51

Рид: то есть ещё не убили друг друга. Мне кажется, что это отличное начало 22:52

Джек: серьезно? Чуваааак, она тебе даже подарок сделала! 22:53

Рид: не уверен, что от чистого сердца 22:53

Джек: да какая разница? Она ведь сделала это!! 22:53

Палец Рида завис над клавиатурой, ведь парень не знал, что ответить, но Джек сам нарушил их "молчание". 

Джек: она симпатичная хоть? ;) 22:55

Брюнет покачал головой и вдруг вспомнил, что у него были фотографии сводной сестры. Он же фотографировал её, когда та сидела в такси.

Рид: лови 22:55

*прикрепленные фотографии x3*

Наступила недолгая тишина, пока оба молодых человека разглядывали фотографии девушки. На фотографиях, сделанных Ридом, блондинка выглядела растерянной и какой-то беззащитной. Чуть нахмурила брови и приоткрыла рот, смотря сначала в камеру, затем куда-то в сторону — очевидно, на своего фотографа. 

Джек: ну слушай я бы от такой сводной сестры не отказался)))) 22:57

Рид: можешь забрать себе, она мне не нужна. 22:58

Брюнет не понял, почему вдруг разозлился. 

Может, потому, что его сердце вдруг смягчилось? 

Может, потому, что на пару минут он, смотря на фотографии Элли, подумал о том, что хотел бы, чтобы они нашли общий язык? 

Может, потому, что он понял, как отвратительно звучали его слова, сказанные им о семье? 

Джек: эй, чувак. Я знаю, как ты относишься к своему отцу. И я безумно рад, что у вас с ним такие отношения, но... ты действительно думаешь, что она прилетела из другого города к вам, чтобы все испортить? 22:59

Рид не хотел это обсуждать. Он не хотел предполагать, что она прилетела не для этого. Ему было легче думать, что Элли — это проблема, чем нечто другое. 

Она — перемена. Что-то новое. Что-то необычное.

И пусть Рид отлично относился к переменам — это был не тот случай. 

Он целых одиннадцать лет строил свой песочный замок не для того, чтобы какая-то Элли его сломала.

Джек: ладно я тебя понял. У меня обьявили посадку, так что я отключаюсь. Подумай над моими словами, чувак 23:01

Рид не стал ничего отвечать. Он закрыл диалог с Джеком, заблокировал телефон и кинул его на кровать. Легкость на душе после того, как он развернул подарок, пропала. 

Парень стянул с себя куртку, нацепил на вешалку и повесил в шкаф. 

Повернулся и уставился в стену — ту, что была для них с блондинкой общей. 

«...захотелось почувствовать, что такое настоящая семья, да?».

Молодой человек глубоко вздохнул и потер руками лицо. 

Лёг на кровать и, откинувшись на подушку, прикрыл глаза.

Почти сразу усталость, накопленная за последние дни, взяла над ним вверх. Рид начал погружаться в сон, но где-то на периферии его сознания, когда он уже был в полудреме, в голове мелькнула одна мысль:

«Я не должен был ей этого говорить».

Ночь с 11 на 12 июня. Элли.

Элли всегда плохо спалось на новых местах. И поэтому сейчас, несмотря на всю усталость и желание погрузиться в царство Морфея, заснуть не удавалось. Девушка вертелась в кровати, то комкая одеяло ногами, то натягивая его до самых ушей, когда становилось прохладно. Она лежала на правом боку, на левом, на спине, на животе, но неприятные мысли не покидали, а слова Рида эхом отдавались в сознании. 

«...захотелось почувствовать, что такое настоящая семья, да?». 

Настоящая семья.

Он сказал это так презрительно, словно намекал Элли на своё превосходство. 

Элли не считала себя несчастной. Да, отца не было в её жизни очень долгое время, но рядом всегда была любящая мать, которая заменила ей и Гарри тоже. Она заменила ей всех бабушек и дедушек, которых не было рядом. 

Маргарет и стала для блондинки настоящей семьей. 

В этом Элли пыталась себя убедить вот уже одиннадцать лет. Убедить в том, что отец вообще-то ей и не нужен. 

Однако... почему это всё равно было так больно? 

Рид бросил эти слова, чтобы задеть, показать, где её место. И у него получилось. Получилось подковырнуть засохшую, старую рану, которая, как хотела думать Элли, давно превратилась в маленький шрам. Но та была просто заклеена дряхлым пластырем. 

Уставившись в потолок и прокручивая в голове весь прожитый день, девушка так глубоко погрузилась в свои мысли, что, услышав странный шелест, исходивший со стороны двери, дёрнулась и села в кровати. Потянулась к кнопке на выключателе лампы, стоявшей на тумбочке. Когда комнату озарил приглушённый свет, Элли чуть поморщилась и, поморгав, начала смотреть, что произвело этот странный звук. 

Она обвела взглядом дверь и, опустив глаза на пол, увидела под дверью блокнотный лист, на котором что-то было написано. Блондинка спустила голые ступни на ковёр, пару секунд наслаждаясь его мягкостью, а после прошла к двери. Достала листок и быстро встала обратно на ковёр, потому что паркет неприятно холодил кожу на ногах. Поднесла листок к лампе.

«Прости, я был не прав».

Без подписи, но Элли и так знала, кто это написал. Из всех присутствующих в доме только тот, кто находился за стенкой, успел с ней поругаться. Или она успела поругаться с ним — тут ещё как посмотреть. 

Девушка глубоко вздохнула, смотря на эти чуть наклонённые вправо буквы. Он попросил прощения. Не лично, не смотря ей в глаза, не произнося вслух, но... извинился. Должно быть, даже он сам понял, что поступил неправильно, сказав те слова.

Тугой узел в груди медленно развязывался, становилось чуточку легче. 

Совсем немного, но легче. 

Элли слабо усмехнулась, сжала пальцами листок и легла обратно, положив голову на подушку. Она вглядывалась в надпись и думала о том, что она могла бы простить Рида. Могла бы забыть слова, которые он сказал ей, могла бы забыть их неудачное знакомство в аэропорту, могла бы откинуть в сторону все взгляды, все улыбки, все насмешки, которыми он награждал её остаток дня. Могла бы.

Могла... бы.

Держа записку в руке, Элли погрузилась в крепкий и спокойный сон. 

***

Ночь с 11 на 12 июня. Рид. 

Рид резко открыл глаза и уставился в потолок. Чувство усталости и блаженное погружение в сон как рукой сняло. А внутри, прямо посередине грудной клетки, что-то неприятно терзало. Брюнет сразу распознал это чувство, которое не чуждо ни одному человеку на этой земле.

Вина. 

Неприятная, не жгучая, но разъедающая. Всего лишь из-за одной фразы, сказанной для того, чтобы оттолкнуть, чтобы навредить, чтобы обидеть. И Рид не собирался этого скрывать, он готов был признать. 

Тогда почему так неуютно? Почему?

«Потому что, как бы ты к ней ни относился, ты знаешь, кто на самом деле виноват». 

Молодой человек глубоко вздохнул и сел в кровати. Протер руками лицо, осознавая, что сонливость пропала, оставляя место дурацкой нервозности, которая не даст ему заснуть, пока он... пока он — что?

— Пока я не извинюсь перед ней, очевидно, — пробормотал он.

От одной только мысли, что ему придётся извиняться перед Элли, стало неприятно. 

Это ведь она приехала всё испортить, она нагрубила и ударила его в аэропорту. 

Это она плохая, а не он. 

Так почему он должен был извиняться за свои слова, почему должен был извиняться за правду? 

— Потому что это твоя правда, приятель? — Спросил Рид у самого себя и закусил щеку изнутри.

Он опустил взгляд на свои руки и неосознанно вспомнил руки Элли, которые парень успел рассмотреть за ужином. Тонкие запястья, которые Рид без усилий мог ухватить пальцами, длинные пальчики с аккуратным маникюром. Красивые руки, наверняка нежные и мягкие, если к ним прикоснуться. 

Руки, способные отобрать к чертовой матери всё, чего так долго добивался Рид. 

Гармония, спокойствие, любовь.  

И перед ней, перед этими руками он должен был извиняться?

Внутри боролись два абсолютно разных чувства, не дававшие расслабиться. С одной стороны, он был почти доволен собой. Ему необходимо было задеть её, поставить на место, показать, кто здесь главный. 

И он это сделал.

Но, с другой стороны, его слова были жестокими. Даже для него. И Рид это понимал, именно это ощущение и не давало покоя. Потому что, как бы там ни было, слова могли ранить ужасно. Порой гораздо сильнее настоящего удара.

Брюнет глубоко вздохнул, откинул одеяло и встал с кровати. Идея оставить Элли записку возникла из неоткуда, но стала отличной альтернативой извинений. Рид не хотел говорить ей это в лицо, смотря в её карие глаза, которые обязательно смотрели бы на него с осуждением или с болью, что было бы гораздо хуже. 

И в конце концов не настолько он был готов признать, что поступил неправильно. 

Достав блокнот из верхнего ящика стола, Рид быстро написал то, что нужно было, и вырвал листок. Он старался не тормозить, чтобы не успеть передумать, поэтому в следующее мгновение уже вышел из своей комнаты и, пытаясь не шуметь, быстро просунул листок под соседнюю дверь и вернулся обратно в кровать. Рид закрыл глаза на то, что надпись вызывала слишком противоречивые эмоции, но потом, когда он уже сидел в своей комнате, парень вдруг почувствовал, как ему полегчало. 

***

Утро 12 июня.

Брюнет проснулся от топота маленьких ножек и детских голосов, которым говорили и просили быть потише, но те продолжали быть все такими же громкими, иногда даже чересчур визгливыми. 

Рид забыл, какого это — жить с маленькими детьми, которые встают непозволительно рано даже в те дни, когда этого делать не нужно. Он зевнул и потянулся, медленно встал с кровати и направился к выходу из комнаты, намереваясь принять душ. 

Ванная комната оказалась свободной, хотя у Рида был некий страх того, что нормально принимать душ после приезда Элли у него не получится. Молодой человек бросил взгляд на соседнюю от своей комнаты дверь и тихо хмыкнул, видя, что та была закрыта. 

Блокнотного листа, который парень оставил ночью под дверью сводной сестры, не наблюдалось. 

Значит, она его прочитала. 

Возможно, эта записка и станет неким пинком для них обоих в налаживании их недобратско-сестринских отношений?

Рид был готов попытаться. И дело вовсе не в чувстве вины. Нет, оно совсем не причём. 

Он сходил в душ и, переодевшись, спустился на первый этаж. 

Гарри стоял в коридоре и пытался завязать галстук, рядом стояла Анна, сложив руки на груди и улыбаясь, наблюдая за мучениями мужа.

— Доброе утро, — протянул Рид.

— Доброе, — ответила Анна, — как спалось? 

— Отлично, — сказал парень, отбрасывая в сторону тот факт, что посреди ночи он писал извинения на листке и подкладывал их под дверь девушке, которая, мягко говоря, ему не нравилась, — ты так и будешь смотреть на его мучения или всё-таки поможешь? 

Анна по-доброму усмехнулась:

— За этим всегда весело наблюдать, — она подошла к Гарри и забрала галстук из его рук, — столько лет работает в этой фирме, каждый день надевает костюм, а галстук завязывать так и не научился. 

— Зачем, если у меня есть ты? — Гарри расплылся в довольной улыбке, когда галстук был завязан, а Анна оставила лёгкий поцелуй у него на губах. 

— Мама! — С кухни раздались крики Лили и Микки, затем звон разбивающейся посуды и собачий лай. 

— Иду! — Анна вздохнула и посмотрела на Гарри. — Напиши, как будешь выезжать, — сказала она и побежала на кухню. 

— Больше полугода не приезжал, а ощущение, что и не уезжал вовсе, — усмехнулся Рид, проследив взглядом за своей матерью.

— Это только у тебя такое ощущение, Рид, — сказал Гарри, смотря на молодого человека, — а мы скучаем, особенно Лили и Микки. Они первые несколько дней из твоей комнаты вообще не выходили. 

Брюнет поджал губы и опустил взгляд, почувствовав себя виноватым. Он помнил, как плакали младшие брат и сестра, когда он уезжал, как чуть ли не вцепились ему в ногу, лишь бы остался. И он понимал, как они скучали, потому что скучал не меньше. 

— Я знаю, пап, — произнес Рид, — что вы не в восторге оттого, что я решил работать там, но это действительно хорошая компания, где отлично платят. И... — добавил он неуверенно, — мне там нравится. 

Ему действительно нравилось работать в крупной компании, занимавшейся проектированием и отстройкой коттеджей. И молодой человек по-настоящему был рад, что смог работать по специальности, на которую учился пять лет. Это вообще-то была одна из его мечт.

Гарри положил руку ему на плечо и легонько стиснул.

— Все нормально, Рид. Я говорю это тебе не потому, что хочу, чтобы ты испытывал чувство вины. А просто, чтобы ты знал — мы скучаем. Очень. И, может, у тебя получится... — мужчина неопределённо покачал головой, — ну, знаешь, приезжать почаще?

Рид слабо улыбнулся и кивнул.

— Теперь, когда меня повысили, — начал он, — возможно, мне позволят брать больше отгулов.

— Ты только смотри не зазнавайся, а то как повысили, так и понизят, — рассмеялся Гарри, а Рид хмыкнул в ответ. 

***

Утро 12 июня. Элли.

Элли проснулась с полным ощущением того, что она выспалась, несмотря на то, что долгое время она не могла уснуть. 

Потянулась и, размяв пальцы, почувствовала, что в руке у неё был листок. 

Блондинка потерла глаза свободной рукой и посмотрела на него, негромко хмыкнув, видя выведенные Ридом буквы.

«Прости, я был не прав».

— Так уж и быть, братик, — пробормотала она, вставь с кровати и убирая листочек в карман домашних шорт, — я готова сделать вид, что вчера ты не сделал мне больно своими словами. 

Девушка вышла из комнаты и услышала, что, кажется, все члены семьи уже встали. По крайней мере младшие и Чарли — так точно. Она зашла в ванную комнату, умылась и сделала неряшливый хвостик на затылке, чтобы волосы не лезли в глаза и шея не потела. Элли посмотрела на своё отражение в зеркале и слабо улыбнулась. 

Вчерашний день был тяжёлым и выматывающим, сегодняшний просто обязан был быть лучше. Иначе для чего вообще всё это, если каждый день будет хуже предыдущего? 

Она, покинув ванную комнату, направилась на первый этаж, но замерла посередине лестницы, увидев Рида и Гарри, которые о чем-то беседовали, стоя в коридоре. Брюнет улыбался, отец смеялся, положив ладонь на плечо парня. 

Они выглядели счастливыми, радостными. Родными. 

И, казалось бы, Элли должна была заразиться этими улыбками, этим смехом. Должна была спуститься, поздороваться с обоими и пожелать отцу хорошего дня. Должна была по-дружески пихнуть Рида в плечо и побежать на кухню, чтобы позавтракать с ним, Анной и младшими братом и сестрой. Он бы обязательно побежал за ней, они бы вместе смеялись, подтрунивая друг над другом. По-дружески. Как брат и сестра.

Так произошло бы, будь они нормальной семьей. 

Так произошло бы, будь с Элли всё в порядке. 

Однако ничего приятного и милого в представшей перед ней картине она не увидела, зато почувствовала, как её хорошее настроение сдувается, словно воздушный шарик. Как ядовитое чувство зависти поднимается внутри, как появляется желание подбежать и толкнуть Рида, чтобы тот отошёл от её отца. 

Но сильнее всего ей хотелось развернуться и сбежать. 

Это всегда было проще. 

Но никогда ничего не меняло.

Девушка засунула руку в карман, сжала листок бумаги и медленно спустилась, когда Рид похлопал отца по плечу, попрощался и повернулся в сторону кухни, но, заметив блондинку, натянуто улыбнулся, бросил ей «привет», на которое она не ответила, и ушёл.

— Доброе утро, Элли, — произнес Гарри, слабо улыбаясь дочери. Он поправил галстук, взял пиджак и строгий портфель, в котором наверняка лежала куча разных, очень важных бумаг. 

«Даже на них у него всегда было больше времени, чем на меня». 

— Уже уходишь? — Сухо спросила блондинка, не тратя свои силы на то, чтобы здороваться в ответ. Ей бы постараться не нагрубить. 

— А, да, работа, — ответил мужчина, чуть сконфузившись от тона Элли, — но я сегодня заканчиваю пораньше, — Гарри провёл рукой по волосам на затылке, чуть взлохматив их, — вас ждёт небольшой... сюрприз. 

Он нервничал, не знал, как себя вести и что говорить. А Элли чувствовала, что ей это нравится. Нравится видеть, как он подбирает слова, нравится, что он зависит от её настроения, но не может ответить тем же. Не мог нагрубить, не мог отругать, не мог поставить на место.

Просто не имел права. 

— Ясно, пока — Элли направилась в сторону кухни, более не обращая внимание на своего отца, который смотрел ей в след, чуть приоткрыв рот.

— Пока, — промычал он себе под нос и вздохнул, плечи его опустились. 

Тяжело было смотреть на спину уходящей дочери. Ещё тяжелее — осознавать, что он сам был во всем виноват. Он сам сделал так, что дочь спешила отвернуться и уйти, а не пытаться задержаться рядом и задержать его, чтобы ещё немного поболтать. 

— Я ушёл, — крикнул Гарри, и хлопнула входная дверь. 

Элли подошла к месту, на котором сидела вчера за ужином. Наверное, в скором времени можно будет считать его своим. 

Напротив сидел Рид, который дул на свою чашку с кофе. На соседнем от него стуле расположились — вернее их расположили — обезьяна и пингвин. 

Лили и Микки крутились возле матери, которая стояла у плиты в соседней комнате. 

Брюнет поднял взгляд на блондинку, замечая, что та не спешит садиться, и чуть улыбнулся ей.

— Твоих рук дело? — Элли достала из кармана мятый листок и положила перед Ридом. 

Он пробежался взглядом по своим буквам и кивнул.

— Моих, — ответил парень и усмехнулся, — правда, не помню, чтобы он был в таком виде, что ты с ним сделала? — Рид поднял листок двумя пальцами и посмотрел на блондинку. 

Она не ответила. Смотрела на него спокойно, возможно, даже бесчувственно, ничего не выражая, хотя внутри всё бушевало. 

— Ну что, мир? — Брюнет чуть наклонил голову набок, продолжая улыбаться. Не шире, чем это было необходимо, но достаточно искренне, достаточно по-доброму. 

Как будто он действительно был самым обычным сводным старшим братом.

Правда, было уже поздно так улыбаться.

Элли протянула руку и забрала листок, и, как заворожённый, Рид наблюдал за тем, как она начала рвать его на несколько частей, продолжая смотреть на молодого человека. Улыбка медленно сошла с лица парня в тот момент, когда Элли расслабила пальцы и кусочки листа рассыпались по столу. 

Между ними повисла тишина. 

Неприятная, дающая время осознать. 

Дающая время остыть, дающая время вскипеть.

— Вот так, значит? — Спросил Рид, поднимая взгляд на девушку. 

Другой взгляд. Враждебный. Раздражённый. Разочарованный. 

И столкнулся с таким же.

— Вот так, — ответила Элли, упершись ладонями в ровную поверхность стола, — действительно думаешь, что записки достаточно? — Губы блондинки скривились в неприятной усмешке. — Наверняка испугался, что я могу рассказать об этом отцу. А ведь Гарри не должен знать, что его неродной сын сказал его родной дочери. А то вдруг и он тебя бросит, да?

Элли предположила. Всего лишь предположила. 

Однако, судя по тому, как потемнели глаза Рида, как скулы на его лице стали отчетливее, оттого, что он сжал зубы, как заиграли желваки на его лице и каким взглядом он одарил девушку, можно было сказать — она попала в цель. 

В яблочко. Плюс пятьдесят очков. 

Он должен был ей ответить, даже рот приоткрыл, но не успел и слово вымолвить — к ним подошла Анна, а за ней прибежали Лили и Микки, которые тут же сели на свои места и начали уплетать хлопья с молоком. 

— Доброе утро, Элли! Как спалось? — Анна выключила электрический чайник и налила себе в кружку, где уже был чайный пакетик, кипяток. — Что ты хочешь: чай, кофе, какао или, может, сок?

Элли выпрямилась, смахнула кусочки разорванной бумажки в ладонь и, слабо улыбнувшись, ответила:

— Доброе утро, хорошо, у меня очень удобная кровать, — девушка выбросила порванную записку и встала рядом с Анной, достав чашку и чайный пакетик, — все в порядке, я сама, — сказала она спокойно, замечая вдруг, что настроение вообще-то снова поднялось, стоило увидеть выражение лица, с которым на неё смотрел Рид.

Она доказала, что тоже могла ударить. Могла дать сдачи, могла не только защищаться, но и нападать. 

Лучшая защита — это нападение, разве не так говорится? 

Могла задеть, могла уколоть. 

Девушка взяла чашку и села на стул, напротив Рида, который, стиснув зубы, смотрел на свой остывающий кофе. 

— Рид, всё нормально? — Спросила вдруг Анна, поставив на стол тарелку с свежеиспеченными булочками, запах которых разнёсся по всей кухне. 

Парень тихо выдохнул, прикрыв глаза на пару секунд. Кивнул. 

Элли смотрела на него неотрывно, следила за тем, как он пытался успокоиться, как пытался скрыть, что ему было неприятно. Обратила внимание на то, как левая ладонь его была сжата в кулак. 

Она смотрела на него и ликовала. 

— Возьми булочку, Элли, — Анна чуть придвинула тарелку с мучным к блондинке.

— Мама сама их пекла, — сказал Микки, схватив сразу две и вцепился в одну из них зубами. 

— Не торопись, Микки, и не жадничай, — Анна ловко выхватила булку у младшего сына, — я ещё напеку, — женщина положила мучное обратно в тарелку.

В гостиной раздался звонок телефона, и женщина поспешила ответить на него.

Как только Анна вышла, Микки схватил злополучную булку и начал есть, запивая соком. 

С удивительной скоростью Лили и Микки съели свои порции хлопьев с молоком и булочки от матери и убежали в гостиную, ведь совсем скоро должен был начаться их любимый мультфильм про бобра Рума и коалу Стеллу.

Лили не забыла прихватить свои новые игрушки, взяв их под мышки. 

Дети ушли, оставив Элли и Рида на кухне одних.

Элли не любила мучное, иногда могла съесть круассан или булочку, посыпанную сахаром, но не больше, однако, ей казалось, что, откажись она сейчас, возможно, обидела бы тем самым Анну, а если выбирать из их троицы — Гарри, Рид и Анна, — женщина блондинке импонировала больше всего. Поэтому Элли взяла булочку, откусила, хотела запить чаем, но не успела — её вкусовые рецепторы распознали начинку в виде сливы. 

Девушка тут же выплюнула то, что ещё не успела проглотить, на руку. Потянулась к кружке, чтобы запить, но вдруг по ножке стула, на котором она сидела, резко кто-то ударил, заставляя стул немного отъехать назад. Элли дёрнулась от испуга, чуть не разливая горячий чай на оголенные ноги. Подавившись крошками, закашлялась и подняла глаза на Рида. 

Это он ударил по стулу.

— Это что ещё за выкрутасы? — Спросил парень раздраженно, кивая на руку блондинки.

Элли продолжала кашлять, схватилась за кружку и сделала судорожный глоток. 

На кухню прибежала Анна.

— Элли, что случилось? Ты подавилась? — Подбежав к ней, Анна похлопала девушку по спине, а та благодарно кивнула, не в силах ответить. — А ты что сидишь? Не видишь, что ли? — Женщина хмуро глянула на Рида, сложившего руки на груди и смотревшего на Элли.

— Она выплюнула то, что ты приготовила. И не потому, что подавилась.

Анна чуть вскинула брови и посмотрела на блондинку.

— Правда? — Она чуть наклонилась, чтобы видеть заслезившиеся глаза девушки. — Тебе не понравилось? 

Элли отрицательно покачала головой, сделала ещё один глоток чая. Выдохнула.

— У меня аллергия на сливу, — выдавила она и посмотрела на Рида, ожидая увидеть хоть какое-то раскаяние у него на лице, однако встретилась с равнодушным взглядом, без капли сожаления. 

Он не поверил. Или ему действительно было плевать.

— Ой, — Анна виновато поморщилась, — прости, Элли...

— Ничего страшного, — сказала девушка, вытерев рот, — Вы же не знали.

— Может, врача или в больницу?

— Нет, нет, всё в порядке, правда, — блондинка встала со своего места и избавилась от остатков булки, что были зажаты в её ладони, — я не успела проглотить, да и у меня есть таблетки.

На самом деле она не собиралась брать противоаллергенные. Считала, что это не было необходимостью, поскольку аллергия была исключительно на сливу, а какова вероятность того, что Элли съела бы сливу, пока была у отца?

Это Маргарет настояла на таблетках, а блондинка не стала противиться. Лишь бы матери было спокойнее.

Как оказалось, всё было не зря. 

— Я... — неуверенно начала Анна, — пеку ещё. С вишней. У тебя нет аллергии на вишню?

Элли хотела отказаться. Желание съесть мучное, которое и так ей не нравилось, окончательно пропало. Но ещё больше ей не хотелось сидеть за столом с Ридом, видеть его лицо. Видеть его равнодушие. 

Однако заметив, с какой надеждой на неё смотрит женщина, блондинка слабо улыбнулась и хрипло ответила:

— Нет, на вишню аллергии у меня нет.

— Хорошо, — Анна облегченно улыбнулась, — тогда сейчас принесу, подожди пару минут! — С этими словами она скрылась в соседней комнате.

Девушка подошла к раковине, сполоснула лицо и села обратно, одаривая брюнета своим самым мрачным взглядом. 

— Я предполагала, что ты конченый, — сказала она, — но не думала, что настолько. 

Рид медленно поднял глаза на блондинку.

— Если ты меня вынудишь, я могу быть ещё хуже, сестрёнка.

12 июня. Рид.

Когда Элли открыла свой поганый рот и заговорила об отце, Рид был готов сорваться с места, был готов подойти к ней и сделать.... что-нибудь. 

Что-нибудь.

Плохое. Непоправимое. 

Что угодно, лишь бы она заткнулась. 

Лишь бы перестала бить под дых своими словами. 

Лишь бы ему самому не натворить глупостей.

Она залезла, сама того не осознавая, глубоко, под кожу, под броню, попадая в его слабое место так точно и легко, словно всегда о нём знала, словно она видела его насквозь. И ему это не нравилось. Его это выбешивало. Заставляло ощущать себя уязвимым. 

А Рид ненавидел это чувство. Когда сам себе помочь не можешь. 

Если человек знает, куда бить, рано или поздно он этим воспользуется. Брюнет знал это потому, что сам не раз был и на месте того, кто бьет, и на месте получающего удар. Это совершенно разные, непохожие, но в то же время абсолютно одинаковые ситуации. 

Ситуации, где не существует справедливости. 

Есть только тот, кто бьет, и тот, кто получает. 

И, смотря на Элли, молодой человек вдруг осознал, что не будет всё так однозначно. Они будут меняться местами. Будут бить. И будут принимать удары.

В тот момент Рид лишь чудом сдержался, но не смог сделать так же, когда Элли выплюнула откушенную ранее булочку, которую приготовила его мать. Он ударил ногой по стулу, осознавая, что мог промахнуться, мог попасть по её лодыжке, мог причинить ей физическую боль. Но его это не остановило. По правде говоря, в какой-то момент брюнет даже почувствовал укол разочарования — он промахнулся, не попал по её ноге.

И тогда она подавилась крошками. По его вине. Потому что испугалась. Закашлялась. Но он сидел и продолжал буравить её взглядом, хотя прекрасно видел, что ей было плохо. 

Рид всегда хотел считать себя человеком с преобладающим количеством положительных качеств. Он не был идеален, как и никто на этой земле. Но искренне надеялся, что был хорошим. Хотя бы нормальным. Среднестатистическим. 

Однако рядом с Элли в нём начинало просыпаться всё самое плохое. 

Равнодушие, высокомерие, надменность. Желание обидеть, навредить. 

Всё то, что рядом с обычными людьми Рид старался скрывать. 

С ней не получалось. 

***

— Рид, давай соберём железную дорогу, ты обещал! — Микки забежал на кухню с коробкой в руках, подаренной ему вчера, и встал рядом. 

Молодой человек посмотрел на младшего брата, встретился взглядом с его глазами, которые с надеждой смотрели в ответ, и, сдавшись, сказал:

— Хорошо, идём в гостиную. Я же всё-таки обещал.

Хотя на деле слово «обещаю» из его уст не вырывалось, Риду абсолютно точно не хотелось расстраивать ребёнка, который так долго не видел старшего брата. 

В гостиной, за деревянным журнальным столиком, на полу сидела Элли, а рядом с ней стояла Лили, принося из их с братом комнаты всё новые и новые игрушки. Чуть смущаясь, она показывала их блондинке, рассказывала о каждой кукле и каждом аксессуаре, принадлежавшей ей. 

Элли слушала, кивала. Периодически брала кукол в руки и разглядывала. Улыбалась.

Если ей и было неинтересно, она старалась этого не показывать. 

Девушка подняла взгляд на Рида в тот момент, когда он садился на пол, возле большого серого дивана. 

Он смотрел в ответ. 

Между ними велась немая война, которая достаточно скоро могла перерасти во что-то физическое, ощутимое. Неприятное. 

Вполне вероятно так и будет. Взглядов, прожигающих дырки в головах друга друга, им будет мало. Нужно больше. Нужно больнее. 

«Если бы я могла удавить тебя взглядом, я бы так и сделала».

«Не сомневаюсь, сестрёнка. Не сомневаюсь». 

Их взгляды были остры, словно ножи. И не дай Бог они случайно бросили бы подобный взгляд на Лили и Микки. Те непременно бы поранились. 

«Но не думай, что я остался бы в долгу», — Рид чуть наклонил голову набок и слегка прищурился, — «Потому что я удавил бы тебя первый».

Брови Элли чуть дрогнули, опустившись к переносице на долю секунды, но брюнету этого хватило, чтобы заметить. Она должна была ответить, должна была перевести стрелку на него. Кольнуть. Возможно, спарадировать движение Рида, точно так же сощуриться. 

Однако очередная кукла, протянутая Элли, отвлекла ту от безмолвной битвы. Она бросила короткий взгляд на молодого человека. Взгляд говорил: «Это ничего не значит, я просто занята. Как только — так сразу продолжим».

— Вот эту зовут Ребекка, — щебетала маленькая Лили, стоя рядом с девушкой, — мне её папа купил. Она умеет вот так, смотри, — девочка начала нажимать на какие-то кнопочки на спине куклы, а у той менялось выражение личика. 

Элли искренне (насколько показалось Риду) удивилась, беря куклу в руки и тыкая пальцами на кнопки у той на спине. 

— В моем детстве таких кукол не было... — пробормотала она, скорее говоря эту фразу себе, чем кому-либо другому.

— А какие у тебя куклы были? Их было много? 

— Не очень, — ответила девушка, — гораздо больше мне нравились мягкие игрушки. 

— У меня тоже есть мягкие игрушки! — Радостно взвизгнула Лили, навалившись на стол. — А какая игрушка была твоей любимой? 

Элли ответила не сразу. Слабо улыбнулась и, подставив кулак под щеку, сказала:

— У меня был небольшой плюшевый львёнок, которого мне подарили, когда я была ещё младше, чем ты сейчас. Он до сих пор живет в моей спальне.

— Правда? А ты мне его покажешь? 

Девушка замялась. 

Если она ответит «нет», то наверняка обидит младшую сестру, смотрящую на неё сейчас с надеждой и маленькой толикой любопытства. Возможно, Лили уже представляла, как играет с плюшевым львом Элли.

А если же она ответит «да», то не означало ли это, что им нужно будет увидеться снова после летних каникул?

И по выражению лица Элли, Рид не мог понять, рада она этому факту или нет.

— Да, конечно, — ответила она в итоге, а губы её украсила милая улыбка. Лили ответила тем же — чуть щеки не треснули. 

Рид хмыкнул. Гораздо громче, чем это было необходимо. 

Вообще необходимо — понятие относительное. 

Элли посмотрела на него, а он глядел в ответ.

Их немая перепалка продолжилась. 

«Долго будешь вести себя, как идиот?»

«Долго будешь пытаться убедить себя, что идиот здесь именно я?»

Анна возникла на пороге гостиной в тот момент, когда Элли собиралась что-то сказать. Не взглядом, не жестом. Вслух. А она собиралась. Её собранные у переносицы брови и чуть приоткрытый в возмущении рот говорил об этом. Наверняка хотела сказать ему что-то гадкое. Другого же Рид не заслуживал. Он и сам это понимал, поэтому почти не обижался. Почти.

— Гарри сказал мне подождать до вечера, но я уже просто не могу сдерживаться! — Анна улыбалась так искренне и широко, что Рид и сам не мог сдержаться, и не улыбнуться в ответ. 

Всё-таки его мать была красивой женщиной. Она не обладала привычной для всех «похожа на старшую сестру», зато выглядела ухоженной. И каждый раз, когда она улыбалась или смеялась, вокруг глаз и возле рта у неё собирались морщинки. Но они ничего не портили. Всего лишь служили напоминанием о том, что вечности для человека не существует. 

— Мы с вашим отцом решили устроить небольшой сюрприз, — выдержав небольшую паузу, Анна радостно выдала, — и сегодня всей семьей мы идём в ресторан! 

***

12 июня. Элли.

Элли дрогнула, когда Лили и Микки, услышав новость, радостно завопили и начали кружить вокруг дивана. Губы Рида растянулись в удовлетворённой улыбке. 

— В ресторан? 

Анна посмотрела на девушку, чуть наклонила голову набок. Точно так же, как это делал Рид. 

— Да, — сказала она, — ты не хочешь?

Элли коснулась волос, чуть накрутив один локон на палец. 

— Нет, просто... — коротко вздохнула, — не подскажите, где ближайший торговый центр? — Встретившись с вопросительным взглядом Анны, Элли пояснила. — Не уверена, что у меня есть подходящая одежда для ресторана. 

Женщина понимающе кивнула и хитро посмотрела на Рида.

— Рид, отвезёшь Элли в «Рубин»?

Парень хмуро глянул на мать. Маска удовлетворения быстро сошла на нет. И Элли могла бы позлорадствовать, если бы не осознавала, что, в случае его согласия, им придётся остаться наедине. 

— Не нужно напрягать Рида, я сама доеду, не переживайте...

— Элли, всё в порядке! Ты впервые у нас, не знаешь местность, а вдруг заблудишься? Риду ведь совсем не трудно. Правда, сынок?

— Конечно, — сквозь зубы произнес парень, поднимаясь с пола. 

— Тем более тебе самому нужно купить себе костюм.

Он обернулся.

— У меня же есть рубашка и брюки, я привозил их зимой...

— Уже нет, — Анна беспечно улыбнулась и пожала плечами, — Лили решила сделать из них костюмчики для своих игрушек.

Молодой человек натянуто улыбнулся и посмотрел на младшую сестру, которая, поджав губы, выглядывала из-за спинки дивана. Рид почти не сомневался — она не чувствует себя виноватой. Вообще, как ему казалось, у детей отсутствует чувство стыда до определенного возраста. 

А у кого-то оно так и не появляется. 

Элли хмыкнула. 

Гораздо громче, чем это было необходимо. Но необходимо — понятие относительное, вы же помните?

Рид бросил на неё раздражённый взгляд, который можно было бы трактовать, как «бесишь» и не иначе. 

— Поехали, — сказал он, направляясь к выходу из дома, захватив по дороге ключи от машины отца, — пока я не передумал, — пробормотал Рид, натягивая чёрные кроссовки. 

Девушка неспешно встала с пола, так же неспешно побрела в коридор. Ехать с ним куда-то в одной машине, да и вообще проводить время, совершенно не хотелось. А вот бесить его своей медлительностью ей даже нравилось. 

Рид стоял возле входной двери, когда Элли поправляла хвостик, смотрясь в зеркало. Одетый в белую футболку и чёрные джинсы, он сложил руки на груди и наблюдал за ней, разглядывая из-под козырька чёрной кепки. Хлопковая ткань натянулась на плечах, демонстрируя крепкие, сильные мужские руки. 

Неосознанно Элли пробежалась взглядом по собственным оголенным предплечьям и запястьям. Они были меньше, тоньше. Слабее.

И почему, черт возьми, в её голове всё всегда сводится к силе и слабости?

— Так и будешь пялиться на меня? — Спросила она. — Напрягаешь.

— А ты напрягаешь своей медлительностью, — Рид открыл входную дверь и вышел из дома, бросив короткое, — пошевеливайся давай, иначе я уеду без тебя. 

Элли посмотрела на его удаляющуюся спину, подняла руку и почти сложила пальцы в неприличном жесте, но во время остановилась, когда позади услышала шаги и голос Анны.

— Элли, всё в порядке?

— Да, — стараясь быть непринужденной, ответила девушка и кивнула в сторону машины, — Рид, кажется, не любит ждать.

Анна улыбнулась и посмотрела на сына, уже сидящего за рулем чёрного внедорожника. 

— Он может быть терпеливым, но только когда это нужно именно ему, — женщина перевела взгляд на Элли и протянула ей что-то прямоугольное, — вот, держи.

Элли обрела каменное выражение лица, смотря на вещь в руке Анны. 

Банковская карта. 

Банковская, мать его, карта.

— Зачем это? — Вопрос был не из умных, но она слишком растерялась, чтобы придумать что-то получше.

И достаточно сильно была задета. Уязвлена. 

— Чтобы ты могла купить себе любое платье, какое только пожелаешь. Это карта Гарри. 

И тогда Элли поняла. 

Наверняка они оба — и Анна, и Гарри — чувствуют вину за то, что одиннадцать лет отец не выплачивал ей никаких алиментов, откупаясь подарками на день рождения и Рождество, хотя на деле он практически всегда был при деньгах. 

Поэтому у Рида была возможность закончить курсы по рисованию. 

Поэтому у Лили и Микки такое огромное количество разных игрушек. 

Кажется, и этот гештальт тоже необходимо было закрыть. 

На пару секунд Элли задумалась о том, что это отличная идея — взять банковскую карту отца и потратить абсолютно все деньги, которые на ней есть. До последнего цента. 

Это всё равно было бы меньше, чем она должна была получить за одиннадцать лет. 

Однако она передумала. 

— Нет, спасибо, не надо. 

— Но эти деньги...

— Я же сказала — не надо, — Элли старалась не грубить. Очень старалась, — у меня есть деньги, — сказала она, развернулась и вышла из дома.

***

Никогда прежде Элли не чувствовала себя так некомфортно с кем-то наедине. Даже с малознакомыми парнями, даже с таксистами, которых и вовсе не знала.

А ведь это её сводный брат. 

Сводный брат, который как минимум должен был стать хорошим знакомым и помогать Элли пережить эти летние каникулы. В идеале — стать настоящим старшим братом, другом, поддержкой, опорой. Но в итоге он стал объектом раздражения и злости, который девушка хотела видеть и слышать не чаще, чем родного отца, на которого она была обижена не меньше. 

Их грубые фразы, взгляды, наполненные отвращением, неумение остановиться в нужный момент превратили возможность быть друзьями и семьей в пепел, в пыль. Ни он, ни она не были в этом заинтересованы, поэтому им хватило всего лишь два дня, чтобы поругаться, чтобы воспылать друг к другу неприязнью. Там и до ненависти было недалеко.

Однако оба понимали — всё началось гораздо раньше. 

Гораздо раньше их знакомства, гораздо раньше их встречи. 

Это случилось в тот момент, когда Элли узнала о том, что отец ушёл в другую семью, где уже есть ребенок, и в тот момент, когда Рид узнал, что отца уже есть дочь, родная дочь. 

И тогда в них что-то изменилось. 

Их нелюбовь друг к другу была синтезом неоправданных страхов.

И им обоим нужно было винить кого-то. Родителей — нельзя. Они же самые добрые и самые заботливые.

Папа хороший, но почему он бросил меня?

Папа хороший, но вдруг он бросит меня?

Рид и Элли сами загнали себя в болото сомнений, которое только увеличивалось с каждым годом. Болото становилось гуще, мысли — безжалостней. Каждый из них представлял встречу друг с другом, прокручивал слова, которые хотел бы сказать. Хотели увидеться, посмотреть друг другу в глаза, но в то же время старались этого избежать. 

Потому что выпустить наружу злобу, таившуюся внутри и копившуюся одиннадцать лет, было по-настоящему страшно.

***

Они шли молча и чуть поодаль друг от друга. Молчание — короткое перемирие. Как бы оба ни раздражались, устраивать сцены у всех на виду не было никакого желания. 

«Рубин» — четырехэтажный торговый центр с большим количеством брендовых магазинов, фуд-кортом и двумя парковками, на одной из которых Рид и оставил машину. 

— Сначала купим мне костюм, потом тебе платье, — молодой человек говорил таким тоном, который не потерпел бы возражений.

Элли бросила на него взгляд, но промолчала. Ей вообще казалось, что было бы лучше, если бы они просто разошлись по магазинам, а встретились уже на парковке, возле машины. Но обмениваться номерами телефонов — а по-другому связать они не смогут — никто из них не собирался. Поэтому она волочилась за ним, словно тень. 

Рид знал, куда идти, так что совсем скоро они стояли в одном из магазинов мужских костюмов самого разного кроя и качества, и, конечно, с самой разной ценовой категорией. 

К ним подошла девушка-консультант, на лице которой была приветливая, рабочая улыбка.

— Здравствуйте, могу я Вам чем-нибудь помочь?

Рид очаровательно ей улыбнулся.

— Добрый день, — ответил он, — Вы не подскажите, где у Вас висят рубашки пятидесятого размера?

— Пройдемте со мной, — сказала консультант и повела их вглубь магазина.

Остановившись у одной из стен, девушка указала на вешалки с белоснежными рубашками. 

— Вот, пятидесятый размер. Каждая рубашка также имеется в чёрном, красном, синем и зелёном оттенках.

Элли коснулась пальцами накрахмаленной ткани. Приятные на ощупь. 

— Вам... нужен свадебный костюм? — Спросила вдруг девушка, смотря поочередно то на Рида, то на Элли.

Они замерли. Посмотрели на консультанта, затем перевели взгляды, полные отвращения, друг на друга. Поморщились. 

— Нет. — Сказали они в унисон. 

— А, понятно... — пробормотала девушка, неловко потеребив рукав водолазки, — могу я ещё чем-нибудь помочь?

— Нет, спасибо. Дальше я сам. 

— Хорошо. Если что, зовите, — с этими словами консультант отошла от молодых людей.

Элли прошла к кожаным диванчикам, стоявшим возле примерочных. Села на один из них и уткнулась в свой телефон.

Она листала ленту в социальных сетях и совсем не обращала внимание на брюнета, ходившего от одной рубашке к другой. 

Девушка чувствовала, как неприятно оголенные ноги прилипали к искусственной коже, несмотря на наличие в магазине нескольких кондиционеров, от которых её руки, напротив, покрылись мурашками. 

Элли оторвалась от телефона только тот момент, когда из примерочной вышел Рид, полностью одетый в чёрный костюм. Он подошёл к зеркалу и начал разглядывать своё отражение, а Элли начала разглядывать его самого. 

Она провела взглядом по широкими плечам, на которых отлично сидел пиджак, обтягивая мускулистые руки, но при этом не затрудняя движения. 

— Ну как? — Голос Рида заставил девушку перевести взгляд на зеркало и встретиться глазами с его отражением. Он усмехался, глядя на неё. Наверняка видел, как она засмотрелась на его спину.

— Сойдёт, — сухо ответила Элли, которая не готова была признать, что всё было гораздо лучше, чем простое и безэмоциональное «сойдёт». 

Не вслух — это уж точно. 

Рид криво улыбнулся и снова скрылся в примерочной. Вышел он оттуда уже в своей одежде, на руке у него висело три вешалки с рубашкой, пиджаком и брюками. 

— Идем, — бросил он и направился к кассам. 

***

— Только не затягивай, — сказал Рид, когда они остановились возле примерочных в магазине женских вечерних платьев, и сел на кожаный диван, поставив бумажный пакет с новым костюмом рядом. Он откинулся на спинку дивана, доставая из кармана телефон.

Элли, перебирая мягкую ткань вечерних платьев, даже не взглянула в его сторону. Она не планировала выбирать что-то слишком роскошное и дорогое, ведь денег у неё было не так много, как хотелось бы. 

И, посмотрев на очередной ценник, девушка вдруг задумалась о том, что, наверное, стоило всё-таки взять карту Гарри. Можно было бы и переступить через свою гордость, потому что платья были шикарными. 

И чертовски дорогими.

Взяв несколько, Элли пошла в примерочную. 

Рид смотрел на неё каждый раз, когда она выходила и останавливалась у зеркала, но ни одно платье не зацепило его взгляд больше, чем на пару секунд. Слишком скучно. Слишком невзрачно. 

И когда она снова вышла из примерочной, брюнет даже не взглянул на неё, продолжая печатать сообщение Джеку. Вряд ли она подобрала что-то интереснее того, что было до этого. 

— К этому платью подойдут вот эти босоножки, попробуйте, — услышал Рид голос консультанта и только тогда нехотя поднял взгляд на Элли.

И больше не отводил. Не мог.

На ней было красное атласное платье, доходящее до лодыжек. От середины бедра, сбоку, был вырез, слишком открытый, чтобы не обратить на него внимание, и слишком закрытый, чтобы считаться вульгарным. Бретельки были сделаны из тоненьких цепочек, украшенных искусственными камнями, что отражали свет ламп. Атласная ткань обтягивала, подчёркивая изгибы тела Элли.

Рид сглотнул. 

— Ну как? — Элли, едва сдерживая усмешку, повернулась и посмотрела на парня. 

Он ответил не сразу. Провёл взглядом по её открытой шее, по ключицам, по оголенным рукам. И наконец посмотрел ей в глаза.

— Сойдёт. 

Он не мог позволить сказать ей что-то большее. Хотя в голове промелькнуло несколько прилагательных, отлично описывающих её в этот момент. Привлекательная. Сексуальная. Красивая.

Как бы они ни относились друг к другу, Рид готов был признать, что Элли была симпатичной. И даже его неприязнь к ней не могла этого изменить. Это был просто факт. Ничего больше.

Элли, ухмыльнувшись, отвернулась к зеркалу. Взяла в руки ценник, прикреплённый к одной из бретелек, и улыбка медленно погасла, когда она увидела цену. Дорого. Слишком дорого. 

Блондинка прошла в примерочную, переоделась. Вышла, держа в руках платье нежно-голубого цвета. И быстро прошла мимо Рида, направляясь к кассе. 

Молодой человек чуть нахмурился, когда понял, что в руках она держала платье совсем не красного цвета. Он встал с дивана и заглянул в примерочную. Платье висело на вешалке, а на полу стояли те самые босоножки на высоком каблуке. 

***

Стоя возле кассы, Элли ожидала, пока пробьют её покупку, и старалась не сильно расстраиваться из-за того, что решила купить другое платье. 

Это же всего лишь вещь. Даже если красивая. Даже если так ей подходит. 

— Подождите, — голос Рида раздался резко и близко, заставляя Элли дрогнуть. 

Она обернулась в тот момент, когда он поставил на стол босоножки, а рядом аккуратно положил платье. 

— Пробейте это, пожалуйста, вместо голубого платья, — он встал рядом, — оплата картой, — сказал он, доставая из чёрного кошелька пластиковую карту.

Элли перехватила его руку, обхватив тонкими пальцами широкое запястье.

— Нет. 

— Да.

Брюнет взял карту в другую руку и расплатился.

Платье и босоножки начали бережно упаковывать.

— Что за аттракцион невиданной щедрости? — Негромко спросила Элли, смотря на Рида. 

Ей было неловко, некомфортно, неудобно. 

Зачем он это сделал? Хотел заставить её чувствовать себя должной? Или жалкой? Или и то, и другое?

— Ты же хотела это платье, — брюнет слабо пожал плечами. 

— Не хотела, — буркнула Элли.

— Я по глазам видел, что хотела.

— Разве имеют мои глаза какое-либо значение, если в итоге я всё равно взяла другое платье? 

— Только они и имеют значение, — чуть раздраженно ответил Рид, взяв бумажные пакеты и протягивая их Элли, — считай, что это подарок. Или долг. Как тебе больше нравится.

— За что? — Не понимая, спросила девушка.

— За куртку. 

***

Рид и сам не понял, в какой момент в его голове появилась мысль купить Элли и платье, и босоножки. Он не хотел тратить на неё ни минуты своего времени, однако сделал не только это, но и потратил пару тысяч, чтобы... 

Брюнет так и не придумал ничего лучше, чем сказать, что он просто вернул долг. Она подарила ему куртку, он ей — платье. И пусть нормальные люди дарят друг другу подарки безвозмездно, просто потому, что хотят, Элли и Рид, кажется, были исключениями. 

Он шёл впереди, она — за ним. Прижимала пакеты к груди, периодически заглядывала внутрь, словно все ещё не могла поверить, что платье теперь действительно принадлежало ей. Пыталась скрыть улыбку, но та упорно рвалась наружу. 

— Рид? — Парня окликнул мужской голос. — Да ладно, чувак, ты всё-таки прикатил свою задницу к нам!

Рид обернулся, к нему подошёл высокий чернокожий молодой человек. 

— Брайан! — Парни пожали руки и обнялись, похлопав друг друга по спине. — Ну да, приехал на летние каникулы, а ты сам как? Когда мы в последний раз виделись, ты, кажется, планировал открыть своё кафе. Ну что, получилось?

Парень махнул рукой и покачал головой.

— Ничего не вышло, бизнес погорел.

Рид чуть вскинул брови и усмехнулся.

— Долгая история, приятель, — Брайн провёл рукой по коротко стриженным волосам, — у меня будет вечеринка в следующую субботу, приходи, всё расскажу. И девушку свою приводи, — парень кивнул на Элли, которая всё это время стояла позади Рида и тактично молчала. 

— Она не моя девушка, — чуть поморщился Рид и, повернувшись к блондинке, сказал, — знакомься, это мой друг со школы, Брайн. Брайн, это моя сводная сестра, Элли. 

— Не помню, чтобы у тебя была сводная сестра. 

— Долгая история, — протянул Рид, а Брайн перевёл взгляд на Элли.

Он протянул ей руку и мягко пожал её. Хитро улыбнулся и подмигнул.

— Приятно познакомиться, Элли. Любишь вечеринки?

— В целом отношусь положительно, — ответила она.

— Отлично, в таком случае жду вас обоих у себя в следующую субботу! 

***

До дома Элли и Рид ехали всё в том же молчании. Правда, что-то изменилось. Чуть-чуть стало легче дышать. 

Возможно, это продлится недолго. 

Возможно, только сегодня, только сейчас, но рядом друг с другом им стало свободнее.

12 июня. Элли.

Когда они зашли в дом, на пороге их встретила Анна, держа в руках несколько платьев. Ткань некоторых из них красиво поблёскивала, отражая свет коридорных ламп. Бросив взгляд на эти платья, Элли подумала о том, что они, должно быть, будут красиво переливаться вечером, в ресторане, при свечах. 

— Быстро вы, — сказала она.

— Конечно, — ответил молодой человек, заходя следом за блондинкой и закрывая входную дверь, — мы же поехали с определённой целью, а не просто пошляться по торговому центру, как это делают некоторые, — протянул Рид, проходя мимо матери, которая легонько шлепнула его по плечу. 

— Ой, да ладно тебе, ворчун, — Анна хихикнула и подошла к Элли, уперев взгляд в пакет у неё в руках, — покажешь?

Девушка слабо кивнула, и они вместе прошли в гостиную. Там, похрапывая, в кресле лежал Чарли, периодически дергая лапками. Кажется, ему что-то снилось. 

Лили и Микки, судя по звукам работающего телевизора, были на кухне и смотрели мультфильмы.

Анна бросила платья на диван и повернулась к Элли. Та запустила руку в пакет и аккуратно достала обновки. Босоножки так сияли, словно были сделаны из хрусталя, а платье девушка бережно положила на диван. 

Лишь бы не испортить. Лишь бы не порвать. 

— Какая красота... — выдохнула Анна, касаясь пальцами атласной ткани, невероятно приятной на ощупь. И Элли не могла с ней не согласиться.

Она сама ещё раз пробежалась взглядом по платью, ощущая, как внутри всё сжимается от предвкушения. Поскорее бы надеть его, поскорее бы ещё раз взглянуть на себя в зеркало.

— Рид купил мне это платье, — зачем-то вдруг сказала Элли.

Анна отвлеклась от разглядывания платья и посмотрела на девушку. Элли пожалела о том, что сказала ей об этом. Ведь они с Ридом не были друзьями. Их отношения даже с натяжкой нельзя было назвать нормальными. Так люди, хорошо относящиеся друг к другу, себя не ведут. Но сейчас, когда Элли сказала Анне об этом, она словно дала понять, что у них с брюнетом всё хорошо, всё, как у брата и сестры. 

Пусть мы совсем не знаем друг друга, но у нас с ним уже прекрасные отношения, представляете?

Анна могла расценивать всё именно так. Вот только это была неправда. Рид действительно купил Элли и платье, и босоножки, но лишь потому, что чувствовал себя должным. Он ведь так сказал, верно?

— Правда? 

Элли нехотя кивнула, а Анна растянула губы в довольной улыбке. 

Рид — молодец. Рид — хороший мальчик. 

***

Оставшийся день был потрачен на то, чтобы подготовиться к выходу в свет, хотя Элли первоначально и не собиралась наводить марафет ради одного похода в ресторан, но, как оказалось, это всё чертовски заразительно. Девушка видела, как Анна бегала из комнаты в комнату, периодически заходила к Элли и спрашивала, какое платье ей лучше надеть, какую прическу сделать. 

Элли и не заметила, как сама начала искать косметичку в чемодане, который все ещё не разобрала, как подошла к Анне и попросила плойку, чтобы сделать незамысловатую, но симпатичную прическу. 

Она стояла в ванной комнате, напротив зеркала и подкрашивала ресницы, когда кто-то постучался в дверь.

— Ты одета? — послышался за дверью приглушённый голос Рида. 

Девушка неуверенно ответила:

— Да...

Зачем он спрашивает?

Дверь распахнулась и в ванную комнату зашёл Рид, неся в руках небольшую сумку, больше похожую на косметичку, темно-синего цвета. Элли нахмурилась, смотря на его отражение, но не стала что-либо говорить, когда увидела, как он достаёт электрическую бритву. 

Ванная комната на втором этаже была одна, общая для Рида и Элли, и так как блондинка сама не стала спускаться, чтобы накраситься на первом этаже, она готова была потерпеть и не обращать внимание на то, как Рид будет бриться. Не в душ же он полезет в конце концов. 

Однако рука с кисточкой для туши замерла недалеко от глаза, когда брюнет снял с себя футболку. 

Элли не должна была смотреть на него. 

Не должна была задерживать дыхание. 

Медленно водить взглядом по его шее, по его ключицам, по его плечам, по его груди, опускаться ниже... и ещё чуть-чуть ниже не должна была. 

И чувствовать странную, но приятную нервозность тоже не должна была. Ничего из этого она не должна была делать.

Но делала, делала, делала. 

Рид не обращал на неё внимание, меняя насадку на бритве. Его грудь медленно вздымалась и опускалась, пока он сосредоточенно занимался своим делом. Спортивное, подтянутое, красивое тело. Сильное на вид, а на ощупь?..

— Что ты делаешь? — Прошептала Элли, словно задай она этот вопрос в полный голос, могло что-то произойти. 

— Собираюсь побриться, — ответил парень, пожимая плечами и поднимая глаза на блондинку.

— А зачем ты... снял футболку? — Элли старалась говорить нормальным тоном, старалась сделать так, чтобы голос не хрипел предательски. 

Рид опустил взгляд на свой торс, словно новость о том, что он был без верхней одежды стала для него открытием. И вновь посмотрел на девушку.

— Потому что не хочу намочить или испачкать футболку пеной, — сказал он спокойно, но таким тоном, как будто объяснял несмышлёному ребёнку элементарные вещи. 

Однако почти сразу взгляд его изменился, стал темнее, выразительнее. Выражение лица сделалось серьезным. 

Рид опустил бритву на стиральную машину, стоявшую рядом, и медленно подошёл ближе к Элли, остановившись позади её правого плеча. Элли даже показалось, что она кожей чувствует исходящее от него тепло, хотя он не прикасался к ней. 

Она смотрела в зеркало, не отводила взгляда от Рида, пока он делал ровно то же самое. Смотрел, наблюдал, изучал. Пригвоздил к полу. 

Это было похоже на столкновение волка и овечки, змея и мышки. 

Хищника и жертвы.

— А что, — негромко спросил Рид и перевёл взгляд на саму Элли, больше не смотря на её отражение в зеркале, — я тебя смущаю?

Элли почувствовала, как внутри всё сжалось от...

«Элли, я тебя смущаю?». 

«Элли, не бойся. Это будет не больно». 

«Ты же веришь мне, Элли?». 

«Ты же знаешь, что я не причиню тебе вреда, правда, Элли?». 

«Элли, Элли, Элли». 

...от страха, от обиды, от отвращения. 

Не моргая, Элли смотрела на отражение Рида, видела, как он хищно, пусть и слабо, улыбается, как водит взглядом по её волосам. Ей даже показалось, что она чувствует его прикосновения, как будто он трогал её волосы руками. Запускал в них пальцы. Перебирал. 

Не двигалась. Замерла, словно каменная статуя. Испугалась. Вспомнила то, о чем забыть хотела уже очень давно. Но Рид напомнил. Одним вопросом напомнил и вернул её на пять лет назад. 

Элли дрогнула, когда он снова посмотрел на её отражение, в её глаза. Сглотнула. А Рид перестал улыбаться, когда увидел её взгляд, когда заметил, что она почти не дышит, стоя рядом с ним. И отнюдь не от удовольствия. 

Тогда Рид сделал шаг назад, а Элли наконец выдохнула и начала судорожно складывать свою косметику обратно в косметичку, несмотря на то, что накрашен у неё был всего лишь один глаз.

— Эй, — брюнет попытался с ней заговорить, — что с тобой? Я же просто пошутил. 

Но Элли не слушала, не смотрела на него. Схватила косметичку и выбежала из ванной комнаты, оставив Рида одного. 

***

12 июня. Рид.

Рид неспешно разбирал чемодан, когда услышал голос Гарри с первого этажа.

— Я дома, — крикнул он, захлопывая входную дверь. 

Затем раздался визг Микки с Лили, который был таким громким, что перекрыть его мог разве что лай Чарли. Брюнет усмехнулся, сложил футболку и положил её в шкаф. Взглянул на себя в зеркало, поправил воротник рубашки и, взяв пиджак, вышел из комнаты. 

Он накинул пиджак на плечи и притормозил возле комнаты Элли, уставившись на плотно закрытую дверь. Она так больше и не выходила из своей комнаты после их странной стычки в ванной комнате. 

Протянув руку, Рид хотел постучать в дверь, но остановился тогда, когда костяшки почти коснулись деревянной поверхности. 

Почему он делал это? Почему, несмотря на неприязнь к ней, старался тянуться, старался делать первый шаг? Может потому, что у него было гораздо меньше причин относиться к ней так? Возможно. И Рид понимал это, но не хотел принимать. Ему гораздо проще было воспринимать её как врага, чем как младшую сестру. 

Он коротко выдохнул, опустил руку и спустился на первый этаж, к остальным членам своей семьи. К единственным членам своей семьи. Элли — не его семья, он должен был об этом помнить. 

Анна стояла в изящном изумрудном платье, на ногах у неё были чёрные туфли на высоком каблуке, впрочем, она всё равно была ниже и Гарри, и Рида. Волосы были собраны в незамысловатой, но красивой прическе. Молодой человек заметил в ушах матери серебряные сережки с зелёным турмалином. 

Эти серьги подарил ей Рид больше семи лет назад. Тогда он решил устроиться на первую подработку, чтобы самостоятельно накопить денег Анне на подарок. Он мыл машины в автомойке недалеко от своей школы, однако выплаченных ему денег всё равно не хватило. Именно поэтому ему пришлось отказываться от школьного обеда в тайне от матери и откладывать карманные деньги, но оно того стоило. Анна была в восторге от подарка, Рид очень точно помнил, потому как на каждое следующее мероприятие она надевала эти серьги. И хоть у неё были украшения гораздо дороже, подаренные и Гарри, и Ридом, женщина продолжала надевать именно эти серьги. 

Рид слабо улыбнулся, смотря на них. Анна заметила это и улыбнулась в ответ. 

— Элли, милая, ты готова? — крикнула Анна, бережно поправив пряди волос на лбу сына, хотя те и были просто беспорядочно разбросаны. Молодой человек забавно поморщил нос, но руки матери убирать не стал. 

Ответа от Элли не было, зато послышался скрип двери и звук каблуков, ударяющихся о паркет. Рид повернулся к лестнице как раз в тот момент, когда Элли, неуверенно ступая, спускалась к ним. Он задержал взгляд на вырезе на бедре, разглядывая её стройную ногу, когда Гарри заговорил:

— Элли, ты прекрасно выглядишь, — сказал мужчина очень искренне, как показалось Риду. 

Тогда он наконец и сам поднял глаза на лицо Элли, теперь начиная разглядывать его, пока она чуть натянуто улыбнулась, смотря куда-то в сторону. Её волосы ниспадали волнистыми локонами на оголенные плечи, глаза подведены, на губах чуть заметный блеск. В руках Элли держала серебристый клатч, который одолжила ей Анна. 

Рид смотрел на её лицо, на тело, на неё в целом и не мог отрицать её чертовой красоты, даже если и очень хотел.

Чушь, кто говорит, что внешность ничего не меняет, если человек тебе неприятен. Словно ты не видишь и не признаешь его красоты, потому что неприязнь к нему перекрывает всё. Тупая, несусветная чушь. 

Потому что Элли ему не нравилась. Но он не помнил, когда в последний раз видел девушку привлекательнее. 

Рид не изменился в лице, но внутри, прямо в грудной клетке, что-то на миг трепыхнулось. Но лишь на миг, потому как, встретившись взглядом с Элли, он понял, что всё вернулось к тому, с чего начиналось. И всё то, что возникло между ними в торговом центре — а оно возникло — это легкое, едва ощутимое перемирие, когда настоящая неприязнь медленно, словно тягучий мёд, перетекала в легкие подтрунивания друг над другом, — трескалось, рассыпалось, рассеивалось. 

Он хотел бы почувствовать облегчение, но этого не случилось. 

Рид прервал их зрительный контакт и повернулся к Элли спиной. 

***

12 июня. Элли. 

Элли пыталась оставить неприятные воспоминания, всплывшие в голове, в ванной, там, в том моменте, когда они и возникли. Правда пыталась. Но снова и снова она слышала над ухом шёпот брюнета, который смешивался с другим, куда более отвратительным голосом.

 «Я тебя смущаю?». 

«Да», — подумала тогда и потом, когда проматывала эту ситуации в своей голове, Элли. Да. И ничего кроме. Исчерпывающе. По крайне мере для неё самой. 

— Я согласна с Гарри, — голос Анны заставил Элли оторвать взгляд от спины Рида, на которую она неосознанно пялилась, — ты чудесно выглядишь, дорогая, — женщина дотронулась до плеча блондинки, а девушка ощутила, какой мягкой у нее была ладонь. 

Совсем не такая, как у её матери. Касание вмиг сделалось ей неприятно. 

— Спасибо, — пробормотала она, заставляя себя остаться на месте, а не отойти подальше от Анны с её чертовыми нежными руками. 

Настроение упрямо падало на дно. 

— Ну что, все всё взяли, мы можем ехать? — Гарри оглядел жену и дочь с ног до головы, словно вопросос адресовывался исключительно им. 

— Да, поехали уже, — Анна направилась к входной двери, — наша бронь через двадцать минут! 

***

Элли не помнила, когда в последний раз была в ресторане, а в таком, в который они сейчас заходили, не была никогда. Дорого. В воздухе буквально витает запах денег, пусть все и говорят, что деньги не пахнут. Пахнут, ещё как. 

Кожаные диванчики у стен, шикарные стулья с резными спинками и столы, накрытые белоснежной скатертью. Дорогие люстры, искусственные канделябры, как часть декора. 

Да, действительно дорого, но при этом довольно банально. 

Они сели за один из столиков посередине зала, к ним тут же подбежал официант в такой же белой рубашке, как и скатерть на столе, и улыбнулся во все тридцать два. Элли взяла меню, открыла и чудом удержалась оттого, чтобы не раскрыть глаза в удивлении от увиденных цен. Господи, как же дорого.

Она бросила взгляд на Гарри и Анну, которые тихо о чем-то переговаривались, смотря в меню. Элли стиснула пальцами обложку, ощущая, как начинает подкатывать чувство злости. Её мать он не водил в такие дорогие рестораны, её мать не была в ресторане уже много-много лет, а Анна ведёт себя так, словно завтракает, обедает и ужинает здесь каждый день. 

— Извините, Вы уже определились с заказом? — Голос официанта вывел Элли из раздумий и заставил отвлечься от отца и мачехи. 

— Да, минутку, — пробормотала она, еще раз пробежавшись взглядом по блюдам и ценам. Мысль о том, что было бы круто заказать самый дорогой стейк или, например, рыбу, дабы Гарри потратил много денег, была приятной, но так и осталась лишь мыслью.

— Можно мне, пожалуйста, спагетти с курицей и салат, — сказала она в итоге. 

Официант записал заказы Элли и остальных, уже собирался отойти, когда Анна вдруг произнесла:

— Пока будут готовиться наши заказы, принесите нам, пожалуйста, бутылку полусладкого белого вина...

— Любимая, ты уверена? — Спросил её Гарри, улыбаясь чуть снисходительно.

— Конечно, уверена, я хочу выпить с Ридом и Элли. И с тобой, на самом деле, тоже! Может, выпьешь с нами, а домой поедем на такси?

Анна состроила глазки, на что Гарри рассмеялся. Приблизился и поцеловал жену в висок.

— В другой раз, ладно? Не хочу сегодня пить. Хоть кто-то из нас четверых должен остаться в здравом уме. 

Женщина театрально вздохнула, словно была ужасно расстроена услышанным, и посмотрела на Рида и Элли. 

— А вы, ребята? Будете?

— Я не против, — Рид подмигнул матери.

— Я тоже не против, — Элли вдруг действительно захотелось выпить, чтобы хоть немного расслабиться. 

Совсем скоро на их столе находилась шикарная бутылка вина, две банки с газировкой и кувшин с вишневым соком для Микки и Лили. Рид открыл бутылку с вином и разлил на три бокала, пока Гарри наливал сок детям и газировку в свой стакан. 

— Я безумно рад, что вы приехали, — сказал Гарри, когда все взяли в руки напитки, и посмотрел сначала на Рида, затем на Элли, задерживая взгляд на ней чуть дольше, — оба, — уточнил он. 

Элли не исключала, что он действительно был рад. Возможно, даже счастлив. Но это не отменяло того факта, что она все ещё не могла смотреть на него, не нахмуриваясь. Не могла улыбнуться ему искренне, просто. Как это было в детстве. Даже толком поговорить не получалось. Не о чем.

Рид поднял свой бокал и усмехнулся.

— Я тоже рад, что приехал, — сказал он, — когда бы ещё я выпил и поел за твой счёт? 

— Паршивец, — ответил Гарри, но ни капли злости не было в его голосе, — давайте выпьем.

Все они чокнулись своими бокалами, даже Лили и Микки, которые тут же оживились и потянулись к взрослым. 

На несколько секунд возникла тишина, пока каждый делал глоток из своего бокала. 

Элли выпила больше половины и облизнула губы, почувствовав, как приятно алкоголь чуть обжигает горло. Правда, теперь возможность опьянеть возрастала, потому что все они пили на пустой желудок. 

Девушка поставила бокал на стол и начала покручивать его за ножку, чтобы не пришлось смотреть на кого-то конкретного. Особенно на Рида, который, как назло, сидел точно напротив. 

Они замолчали. Никто не знал, как завязать беседу, да и мало кто пытался, хотя для них это был необходимо. Чтобы сплотиться. Чтобы семьей наконец стать. 

Краем глаза Элли заметила, как Анна поставила на стол пустой бокал и кивком попросила Гарри налить ей еще. 

— Рид, как Кейти? — Спросила вдруг она, чуть надув губы, словно вопрос на самом деле совсем её не интересовал. 

— Опять ты за своё, — Рид закатил глаза и вздохнул, — понятие не имею, как она.

— И тебе совсем не интересно? 

— Нет. 

— Хорошая ведь девочка...

— Отрицать не буду, — брюнет поставил локоть на стол и подставил кулак под щеку, — но мы просто коллеги. Представляешь, как проблематично будет работать с ней, если мы начнём встречаться, а потом, например, расстанемся? 

— Но...

— Успокойся, мам. Будут у тебя внуки, но немного позже. Потерпи, — Рид добродушно усмехнулся, — и будь так добра, перестань пытаться свести меня с хорошими девушками. 

— Тебе что, плохие нужны? — Анна хмыкнула.

— Пока никакие, — закончил Рид и сделал ещё один глоток из своего бокала. 

Анна вздохнула и перевела взгляд на Элли. 

«Нет, только не это», — подумала девушка.

— А ты, Элли? — Анна чуть улыбнулась. — У тебя есть кто-нибудь? 

Глаза её подозрительно поблескивали при чуть тускловатом свете ресторана, и Элли поняла, что Анна была пьяна. Может, не сильно, но достаточно для того, чтобы начать приставать к Элли с глупыми расспросами. 

Сколько она выпила? Один бокал?

Элли натянуто улыбнулась и ответила, хоть и совсем этого не хотела.

— Нет, у меня никого нет. 

Рид усмехнулся. Элли бросила на него злой взгляд, а молодой человек отклонился на спинку стула, держа в руках бокал, и произнес одними губами: «не удивительно». 

Элли стиснула зубы, поднесла руку к лицу и, словно у неё действительно зачесалась бровь, провела по ней пару раз средним пальцем. 

Рид сощурил глаза, но ничего больше не сделал. 

— А какие парни тебе нравятся? — Не унималась Анна.

— Отстань ты от неё, — вмешался Гарри, а Элли впервые за все время почувствовала к нему что-то, напоминавшее благодарность. Говорить о парнях Элли не хотела. Особенно перед напыщенным индюком по имени Рид. 

Анна надула губы, пробурчала что-то нечленораздельное, но больше ничего не спрашивала. 

***

Все смогли расслабленно выдохнуть, когда им принесли еду. Тогда не нужно было напрягать себя вялыми разговорами и пытаться завести нормальную, адекватную беседу, тем более, что единственный человек, с которым Элли могла хоть чуть-чуть поговорить, был немного пьян.

Теперь тишину между ними нарушали лишь негромкие удары столовых приборов о тарелки. 

— Рид, хочешь попробовать мой шоколадный торт? Он очень вкусный! — Микки указал на свою тарелку, на которой стоял чуть подтаявший кусок шоколадного торта, с некоторых сторон развалившийся от «ударов» вилки. 

Рид охотно согласился.  

— М-м, — промычал парень, — очень вкусно, отличный выбор, — улыбнулся он и потрепал Микки по голове.

Тот рассмеялся и повернулся к блондинке.

— Элли, а ты хочешь?

— Давай, — сказала она, взяла было свою вилку, но Микки уже неуклюже протягивал ей ложку с шоколадом.

Она неуверенно улыбнулась и потянулась через стол к младшему брату. Слизнула шоколад, стараясь не думать о том, что только что с этой ложки ел Рид. 

Не думать о том, что она только что обменялась с ним слюной. 

«Фу, мерзость». 

— Действительно вкусно, — сказала она, а Микки расплылся в ещё большей улыбке, словно не просто угостил брата и сестру, а спас человечество. 

Элли перевела взгляд на Лили, которая сидела сбоку от неё. Та, желая походить на взрослых, пыталась порезать свой кусочек торта со вкусом манго, держа в одной руке нож, а в другой вилку. Если учесть, что она была правшой, а нож держала в левой руке, у Лили мало что получалось.

— Тебе помочь? — Спросила её Элли.

Девочка просверлила взглядом свой кусок, который все никак не могла порезать, и, поджав губки, протянула нож и вилку старшей сестре. 

— Смотри, Лили, чтобы тебе было удобнее, нужно держать нож в той руке, которой ты пишешь или ешь, — Элли ловко отрезала маленький кусочек, наколола на вилку и протянула Лили. Та быстренько съела сладость и довольно улыбнулась. 

Вдруг к их столику подошёл официант и, держа в руках небольшой букет фиолетовых анемонов и бутылку шампанского, аккуратно положил всё это перед Элли.

— Что...

— Вам просили передать, — вежливо сказал официант, а после указал куда-то в сторону, — тот молодой человек за четырнадцатым столиком. 

Анна восторженно вздохнула, уставившись на букет. Гарри и Рид молча посмотрели в сторону нужного столика. Элли сделала то же самое.

За столом сидело несколько мужчин разных возрастов. Тот, что помоложе, слабо улыбнулся, чуть поднял свой бокал (кажется, с красным вином) и кивнул девушке. Элли сдержанно улыбнулась и слабо кивнула в ответ, слегка растерявшись. Подобное она видела только в кино. 

— Спасибо, — пробормотала Элли официанту, он откланялся и ушёл.

— А ты, оказывается, пользуешься популярностью, сестрёнка, — хмыкнул Рид, не отводя взгляда от четырнадцатого столика. 

— Завидуешь?

Он посмотрел на неё. 

— Безумно, — сказал брюнет, и только глухой не услышал бы сарказм в его голосе, — сижу и грежу, когда же уже какой-нибудь смазливый парнишка подарит мне дряхлый букетик цветов. 

— Это больше похоже на ревность, Рид, — заметила Анна, — а не на зависть. 

***

12 июня. Рид. 

Это была не ревность, а детское ребячество, но Рид не стал ничего говорить, ведь все и так всё прекрасно знали. Какая ревность может быть к девушке, которую он знал всего сорок восемь часов, которая являлась его младшей сводной сестрой и которая его раздражала? Правильно — никакой. 

В зале заиграла приятная, неспешная музыка, позволявшая всем желающим в ресторане отдаться медленному танцу. Анна вцепилась в руку мужа и буквально вытянула Гарри на середину зала, где они закружились медленно, чуть неуклюже. Стояли близко друг к другу, а совсем скоро Анна и вовсе положила голову ему на плечо. 

Микки и Лили побежали за родителями и начали танцевать недалеко от них. 

Рид и Элли остались одни. 

Он посмотрел на неё, а она, откинувшись на спинку стула и держа в руке бокал с вином, глядела на него в ответ. В её карих глазах отражались отблески огней от свечей, которые зажгли перед тем, как подать еду. 

Их утренняя немая битва продолжилась. 

«Раздражаешь».

«Бесишь».

«Идиот». 

«Дура». 

Элли сделала глоток, Рид отразил её действие, поднося бокал к губам. 

— Извините, — их снова прервали, — могу я пригласить тебя на танец?

Оголенного плеча Элли коснулись длинные, худощавые пальцы. Рид заметил, как она дрогнула от этого прикосновения. 

Они одновременно посмотрели на того, кто разорвал их безмолвную беседу. Битву, можно сказать. 

Перед ними стоял высокий молодой человек в темно-синем костюме и чуть расслабленном галстуке. Блондинистые волосы прикрывали уши и немного вились на концах, голубые глаза неотрывно смотрели на Элли, а тонкие губы расплылись в приветливой улыбке. 

Риду он не понравился.

— Или вы... — парень перевёл взгляд на него, — вместе? 

Брюнет усмехнулся и вскинул руки в сдающемся жесте. 

— Упаси боже, приятель, — сказал он, смотря на Элли, — упаси боже.

Линия скул у неё стала видна отчётливее, отчего Рид смог сделал вывод — девушка стиснула зубы. Задевать её нравилось. Так не поступают хорошие люди, но Рид ничего не мог с собой поделать. Ему действительно нравилось, когда она хмурилась, когда стреляла молниями из глаз в его сторону. 

Но ему совершенно не нравилось, когда она отвечала. Когда пыталась нанести удар и, черт возьми, попадала. Вот тогда он и сам начинал злиться. 

— Кажется, я впервые солидарна с тобой, — сказала Элли, вставая со своего стула, — упаси боже связываться с такими, как ты, — сказала она таким тоном, что усмешка Рида дрогнула. 

Элли повернулась к молодому человеку, мило улыбнулась ему и неуверенно вложила руку в его ладонь. Неспешно они прошли на середину зала, где танцевали другие пары. 

Рид проводил их взглядом, за один глоток осушил свой бокал и достал телефон. 

***

12 июня. Элли.

Элли избегала взгляда голубых глаз, что неотрывно смотрели на неё, пока они кружились в медленном танце. Она чувствовала касание чужих рук на своей талии, которые держали крепко, уверенно, словно она собиралась куда-то сбежать. От выпитых бокалов вина у неё чуть кружилась голова, но на ногах она стояла ровно и уверенно.

— Не любишь танцевать? — Возле уха раздался чуть хрипловатый голос молодого человека. 

Девушка неловко улыбнулась, заправив прядь волос за ухо.

— Не в этом дело, — ответила она, — просто давно этого не делала. 

— Для человека, который давно этого не делал, у тебя отлично получается, — сказал парень, улыбаясь.

— Ходить по кругу и не отдавливать тебе ноги, — Элли слабо посмеялась, — да, это я умею. 

Он засмеялся, немного откинув голову назад. Элли заметила, как задергался его кадык. 

— Я — Алекс, кстати, — представился он.

— Элли.

— Приятно познакомиться, Элли, — Алекс бросил взгляд в сторону их столика, за которым сидел Рид, уставившись в свой телефон, — кажется, твой друг скучает.

— Он не мой друг. 

— Не друг и не парень? Тогда...

— Брат, — без энтузиазма сказала Элли, — сводный, — добавила она, считая, что эту деталь необходимо было подчеркнуть. Они не родные, в них абсолютно разная кровь. Ничего общего. Ни капли. 

Она кивнула в сторону Гарри и Анны, что танцевали теперь где-то в стороне, но выглядели настолько мило, что даже Элли была готова это признать, хоть она и не была уверена, что ей приятно было это видеть. 

На месте Анны могла быть её мать. 

— Это мой отец и его мать, — пояснила Элли, — а это наши младшие брат и сестра, — девушка указала в сторону Лили и Микки. 

— У вас большая семья.

Элли поджала губы, борясь с желанием объяснить ему, что они вовсе не семья. Не для нее. 

Но она, вместо этого, всего лишь натянуто улыбнулась и сказала:

— Да, есть такое.              

Разговор завязался сам собой, как это и бывает у незнакомых людей. Вопрос, сверху ответный, затем ещё один и так по кругу, пока не выясняются самые банальные, но важные вещи. Сколько тебе лет, что ты делаешь в этом городе, на кого учился, где работаешь, чем увлекаешься. 

Когда музыка закончилась, а пары начали расходиться, Элли и Алекс отошли в сторону, продолжая разговаривать. Это не заняло много времени, потому что Алексу нужно было уходить. 

— Могу я попросить твой номер телефона? — Спросил он, доставая из кармана брюк дорогой смартфон.

— Да, конечно, — ответила Элли и продиктовала номер, чувствуя, как легкий трепет заиграл внутри. Было приятно осознавать, что она привлекала таких парней, как Алекс. Милых, учтивых, вежливых. По крайней мере на первый взгляд. 

— Отлично, — Алекс улыбнулся, — я напишу тебе.

— Договорились. 

Блондин кивнул, развернулся, собираясь пройти к своему столику, но Элли вдруг схватила его за руку.

— Алекс, я...

Молодой человек обернулся, опустил взгляд на их руки, после посмотрел на девушку.

— Я совсем забыла поблагодарить тебя за цветы и шампанское, — произнесла она, смущенно улыбаясь, — спасибо.

Алекс в ответ улыбнулся тепло, даже, как показалось Элли, нежно. Ловко перехватил её ладонь, аккуратно сжимая хрупкие пальцы. Рука Алекса была холодной, и на секунду Элли подумала о том, что она хотела бы, чтобы он её отпустил. Но лишь на секунду.

Алекс чуть наклонился, поднёс её ладонь к лицу и поцеловал костяшки пальцев. Элли, как заворожённая, наблюдала за ним. По руке побежали мурашки.

— Пожалуйста, — просто ответил он, ещё раз сжал её пальцы, проведя по ним большим пальцем. Отпустил её руку, повернулся и направился к своему столику.

Элли смотрела на его спину и не могла перестать улыбаться. Кажется, её каникулы, которые она считала обреченными, начали приобретать смысл. 

И одна единственная, странная мысль была в её голове: «насколько же разные у них спины». 

***

— Перестань улыбаться так широко, ты людей пугаешь, — голос Рида раздался совсем рядом, прямо над ухом. 

Элли дёрнулась и обернулась, недовольно глянув на молодого человека. Он засунул руки в карманы брюк и смотрел на удаляющуюся спину Алекса, пока та не скрылась за дверьми ресторана. 

— Ну что, подружились? — Спросил он, однако не позволил Элли даже и рта открыть, добавил. — Хотя можешь не отвечать, мне неинтересно. Мы домой собираемся, так что пойдём, если не хочешь остаться здесь. 

Не дождавшись ответа, Рид направился обратно к их столику. Элли догнала его и, поравнявшись, заговорила:

— Зачем же ты спрашиваешь, раз тебе неинтересно? 

— Из вежливости.

— Ты и вежливость — понятия несовместимые, — усмехнулась Элли.

— Ты права, — сказал вдруг Рид, глядя на девушку, — я и вежливость — понятия действительно несовместимые, — он сделал паузу, — с такими, как ты. 

Элли перестала усмехаться, поджала губы и дернула плечом, ускоряя шаг. Слушать его слова совсем не хотелось. Особенно, если учесть, что они были отражением её собственных, сказанных ранее слов.

***

Добраться до дома оказалось труднее, чем всем того хотелось бы. Попав в пробку и простояв в ней почти час, каждый из членов семьи Майлз ощущал себя выжитым лимоном. Разве что Лили и Микки продолжали щебетать без остановки. 

Рид и Элли, сидящие по обе стороны от младших брата и сестры, устало смотрели в окна, изредка поворачиваясь к Микки и Лили, когда те что-то спрашивали. Анна и вовсе уснула, облокотившись боком о дверь. 

Дома они оказались, когда на улице уже стемнело и заметно похолодало. Гарри взял жену на руки и, зайдя в дом, обратился к старшим детям:

— Рид, Элли, можете уложить спать Микки и Лили, если вам не трудно?

Элли чувствовала, как гудят ноги после долгого хождения на каблуках, как платье неприятно стягивает кожу, а глаза стали сухими из-за макияжа. Голова начинала чуть побаливать. Ей хотелось отказаться, но разве она могла? 

На негнущихся ногах она направилась в детскую, ведя за собой Лили, которая держалась за её ладонь и что-то говорила, но Элли её совсем не слушала. 

Рид подхватил Микки на руки и усадил себе на шею, пошёл следом за девочками. К счастью Рида и Элли, их младшие брат и сестра были довольно послушными детьми для своего возраста, поэтому охотно выполняли все, что говорили им старшие. 

Переодеться, почистить зубы и в кровать. 

В их комнате стояли две небольшие кровати у противоположных стен, два шкафа с одеждой, один письменный стол у окна. У одной из стен, напротив кроватей, стоял диван, который по своим размерам предназначался именно для детей. Повсюду были игрушки. Большие, маленькие, мягкие, пластмассовые. 

Элли разглядела машинку на радиоуправлении, которую подарила Микки вчера, та стояла возле полусобранной железной дороги, которую ему подарил Рид. А обезьяну и пингвина, которых они подарили Лили, девушка обнаружила сжатыми в объятиях младшей сестры, когда та уже лежала в кровати. 

— Всё, легли? — Спросила Элли, а рука её потянулась к выключателю, и когда она услышала «да», свет в комнате погас. Светились лишь ночники в виде полумесяцев и звезд, которые находились на стенах, возле кроватей детей. 

— Спокойной ночи, — одновременно сказали Рид и Элли, а после хмуро посмотрели друг на друга. 

— Элли, Рид, а почитаете нам какую-нибудь сказку на ночь? — Спросил вдруг Микки, отвлекая своих старших брата и сестру от гляделок друг на друга. 

Элли хотела отказаться, потому что безумно устала. Но это были её младшие брат и сестра, с которыми она только-только познакомилась. Она не могла себе позволить испортить с ними отношения. Именно поэтому, несмотря на жуткое желание пойти спать, Элли произнесла:

— Хорошо, но только одну, договорились? 

Она включила свет и прошла в комнату, оставив Рида за спиной, взяла одну из книг, лежащих на столе. Села на детский диван, открыв оглавление, но не успела даже пробежаться по нему глазами, как Рид ловко выхватил книгу из её рук и плюхнулся рядом.

— Я почитаю вам, — сказал он, — Элли очень устала.

— Неправда, я совсем не устала, — девушка взялась за книгу и потянула её на себя.

— Кажется, что-то подобное уже происходило, — сказал Рид устало и раздраженно одновременно, намекая на вчерашний случай в аэропорту, — отдай книгу.

— Не отдам, я буду читать им сказки, — упрямо ответила Элли, вцепившись в книгу мертвой хваткой. 

Рид вздохнул, издав при этом что-то, напоминающее рык, и поднял книгу так, чтобы обложка закрывала их лица от Микки и Лили. Он успел снять пиджак и расстегнуть пару верхних пуговиц, поэтому на пару секунд Элли задержала взгляд на его шее и ключицах, но сразу подняла глаза на Рида, когда он зашептал:

— Это мои брат и сестра, поэтому читать им буду я.

— Они мои брат и сестра точно так же, как и твои, — ядовито зашептала Элли, не замечая, как близко они друг к другу находились. Очень близко.

Их колени и плечи соприкасались, и даже сквозь ткань рубашки Рида девушка ощущала, какие сильные и рельефные были его руки. Она чувствовала его горячее дыхание. От него пахло алкоголем, но сейчас это не было противно, да и к тому же от неё самой наверняка пахло точно так же. 

Блондинка смотрела в его зеленые глаза, которые при том освещении, что было в комнате, казались совсем чёрными. Видела, как отражаются в них голубоватый свет ночников. Пробежалась взглядом по его лицу — мимолетно, словно и не интересовало её это вовсе. Но на самом деле интересовало. Сейчас — особенно. 

Элли вдруг захотелось придвинуться ближе. Ближе, чтобы ощутить его дыхание на...

— Вы что, целуетесь?

Лили спросила это негромко, словно боялась разрушить какой-то момент. И оно было к лучшему, потому что момент действительно назревал, а это странное напряжение между ними было совсем не похоже на то, что было обычно. Напряжение другого характера. 

Элли и Рид чуть дрогнули. Отклонились друг от друга и опустили книгу на колени. 

— Да нет же! — Микки вздохнул. — Они же наши брат и сестра, зачем им целоваться, глупая? 

И правда, зачем? 

— Мы... — начал Рид, откашлявшись, — оба почитаем вам.

— Да, — согласилась Элли, — по ролям. 

Сели плечом к плечу. На диванчике было слишком тесно, поэтому приходилось соприкасаться телами. Но оба они старались не обращать на это внимание. 

Лили и Микки тут же замолкли и начали ждать, когда старшие выберут одну из множества сказок и начнут читать. Элли приглушила свет, и Рид начал читать.

— Давным-давно, когда землю ещё населяли драконы, феи и другие мифические существа...

***

12 июня. Рид.

Чтобы Лили и Микки уснули, им хватило половины сказки, но Рид и Элли упрямо читали дальше, то ли потому, что им понравилось читать по ролям, то ли потому, что сказка действительно была интересной, пусть и достаточно предсказуемой.

Противостояние добра и зла, где неизменно первое перевешивало второе. Победа добра и искренней любви. Проигрыш зла и лютой ненависти. 

Всё, как обычно, но читать об этом все равно было приятно, ведь в жизни всё складывается совсем не так, как в сказках. 

Читая последние страницы, Рид ощущал, что ещё совсем чуть-чуть и он уснет, прямо здесь, на этом неудобном, маленьком диванчике. Перед глазами уже слегка расплывалось, но Рид не останавливался. 

Он перестал читать лишь раз, когда почувствовал, как на левый бок и плечо резко что-то навалилось. Повернувшись, он увидел, что это была Элли, которая, положив голову ему на плечо и прижавшись к его боку, тихо-тихо сопела. Одну из своих рук она уронила на его колено. 

Рид смотрел на неё несколько долгих секунд, но ни одной мысли о том, чтобы оттолкнуть её, у него не возникло. Пусть спит. 

Рид продолжил читать, стараясь не двигаться.

— И жили они долго и счастливо, — дочитал он и зевнул, прикрыв рот ладонью и опустив раскрытую книгу на колени.

Комнату заполнила тишина, и только мирное сопение троих людей её нарушало. 

Рид опустил взгляд на макушку Элли, чувствуя, что глаза у него медленно закрываются. И, позволив им прикрыться всего на пару секунд, Рид уснул, прижавшись щекой к волосам своей сводной младшей сестры.

13 июня. Элли.

— Лили, я первый! 

— Да тише ты, разбудишь же их! 

— Сама тише, это ты их разбудишь своим топотом! 

— Я вообще-то не топола, это ты...

Элли проснулась из-за детского шепота, который таковым, на самом деле, можно было назвать лишь с натяжкой. Они спорили о чем-то, но блондинка не вслушивалась. Девушка медленно открыла глаза, совершенно не понимая, где находится и почему, черт возьми, так сильно ломит тело. Перед ней маячили две маленькие фигурки, держа в руках что-то, напоминающее игрушки. У одной — пингвин и обезьяна, а у второго — машинка и поезд. Удивительно, как оба ещё не потеряли к ним интерес, как обычно бывало у детей их возраста. 

Элли почувствовала сбоку какое-то движение, слегка повернулась и встретилась взглядом с зелёными глазами. Несколько долгих секунд она смотрела в них, думая о том, как прекрасно было бы сейчас утонуть в этой зелени. Чтобы не чувствовать головную боль, неприятно пульсирующую в виске, чтобы не ощущать, как сухо было во рту и как ужасно затекло тело. 

Осознание того, что она сидит, прижавшись к Риду, пришло не сразу.

Он выглядел не лучше. Рубашка его вся измялась и слегка вылезла из-за брюк, волосы растрепались, а на щеках была чуть заметная щетина. 

— Ты постоянно...

— О, Рид, Элли, — Микки подбежал к ним, — привет! 

Элли и Рид поморщились и отвернулись друг от друга, когда поняли, что сидели непозволительно близко. И одновременно застонали. У кого-то из них даже что-то хрустнуло. Засыпать на таком маленьком диване, который даже для одного взрослого был слишком тесным, явно было не самой лучшей их идеей. 

— А, вы наконец-то проснулись, — Анна заглянула в комнату к младшим детям, держа в руках стопку с постиранными бельём, — выглядите, если честно, не очень, — произнесла она по-доброму весело. 

Для человека, который пьянел так быстро, Анна выглядела просто чудесно и, кажется, никакого похмелья не испытывала. 

Чего не скажешь о Риде и Элли, которые, пусть и не напились до беспамятства, ощущали себя плохо.

— Завтрак готов, сходите в душ и идите есть.

— Я первая, — Элли кое-как встала с дивана и направилась к выходу. 

— Нет, стой, — Рид встал следом, поймал за руку, чуть сжав её запястье пальцами, и, потянув на себя, быстро обошёл её, — ты там сейчас засядешь на сорок минут, поэтому я первый схожу. 

— Но...

Рид уже её не слушал, вышел и направился на второй этаж. 

— Ты можешь сходить в ванную на первом этаже, Элли, — сказала Анна, хихикнув, когда Рид несильно споткнулся об одну из ступенек, — если Гарри уже вышел, — добавила она. 

Элли вымученно улыбнулась и вышла из комнаты, легко потрепав перед этим Микки по волосам. Она сразу пошла на второй этаж, который они делили с Ридом. 

Пересекаться с отцом раньше времени не хотелось. 

Принять душ и смыть с себя остатки предыдущего вечера было невероятно приятно. 

Элли ужаснулась, когда взглянула на себя в зеркало: волосы совсем растрепались, а тушь размазалась под глазами. Но сейчас, выходя из ванной комнаты, она, завернувшись в полотенце, выглядела гораздо лучше. Свежее. Правда, совсем забыла о сменной одежде и нижнем белье. Мокрыми ступнями она шлепала по паркету, направляясь к своей двери, и ровно в этот момент из своей комнаты вышел Рид. На нем была домашняя футболка с логотипом какой-то баскетбольной команды и баскетбольные шорты. Он застыл на пороге, смотря на Элли и совершенно не контролируя свой взгляд, который тут же ринулся изучать разные участки тела девушки. 

Оголенные ноги, оголенные руки, ключицы, шея. И слишком короткое полотенце, которое девушка придерживала пальцами, чтобы не случилось недоразумения. 

— Какого...

— Закрой рот, — Элли ткнула в Рида пальцем и ускорила шаг, проходя мимо, — и глаза заодно! — Добавила она и плотно закрыла деревянную дверь комнаты. 

Резко остановилась. Нахмурилась, ощущая, как начинают краснеть щеки. 

— Черт, — пробормотала блондинка. 

Она похлопала по щекам руками и прошла к шкафу, откуда достала домашнюю одежду в виде футболки и шорт. Волосы расчесала, но сушить не стала, решив, что те высохнут сами — слишком уж жарко сегодня было. 

Элли спустилась на первый этаж, где уже все собрались вокруг обеденного стола. Рид стоял возле столешницы и заваривал кофе, а Элли, достав кружку, встала рядом, сбоку от него, чтобы сделать себе чай. Оба услышали характерный звук затвора камеры на телефоне, обернулись, держа в руках чашки. 

Анна, растянув губы в улыбке, смотрела в экран своего гаджета и нажала на кнопку ещё раз, делая вторую фотографию.

— Какие вы миленькие, — бормотала она, а после заговорила уже в полный голос, — кстати, Элли, я добавила тебя в наш семейный чат. Ты ведь член нашей большой семьи, — женщина продолжала смотреть в телефон и тихо хихикала. 

Телефоны Элли и Рида, которые лежали на столе, одновременно завибрировали. Они сели на свои места и, взяв гаджеты в руки, открыли тот самый семейный чат. Если Рид в лице не изменился, то Элли чуть вскинула брови, заметив количество участников. Она думала, что в этой беседе будут только они впятером, но там было больше десяти человек. Но не успела блондинка удивиться этому в полной мере, как в чате появились три новые фотографии, отправленные Анной. 

Элли нахмурилась, открыв первую и приблизив телефон к глазам, словно она плохо видит. 

На фотографии были она и Рид, спали, сидя на детском диване и прижавшись друг к другу. Элли положила голову парню на плечо, а тот, в свою очередь, прижался щекой к её макушке. Они выглядели мило и умиротворенно, словно не было между ними никакой неприязни. Книга лежала у них на коленях, руки чуть соприкасались. 

Девушка поморщилась и посмотрела на Рида, тот поднял точно такой же взгляд на неё саму. С отвращением, с нежеланием принять. 

Будто их фотография была самым мерзким из того, что они оба видели за последнее время. 

Но дело было даже не в фотографии. А в том, что они могли выглядеть, как настоящие брат и сестра. Могли.

Вторая и третья фотографии были не лучше. Анна сделала их только что, пока Элли и Рид заваривали кофе и чай, стоя рядом друг с другом. 

На первой их лиц не было видно, только спины. Элли стояла слева, была чуть-чуть выше плеча Рида, а со спины казалась такой хрупкой и маленькой по сравнению с ним. 

На второй фотографии они были повёрнуты к камере лицом и выглядели до забавного мило и чуть растерянно. 

— Гарри, посмотри, — Анна протянула телефон мужу, — они тут такие хорошенькие, правда?

Мужчина посмотрел на фотографии и усмехнулся. 

— Как вы умудрились уместиться на этом диване, ещё и уснув при этом? 

— Случайно так получилось, — ответил Рид и сделал глоток из своей чашки. 

Элли поджала губы и начала намазывать абрикосовый джем на хлеб, делая вид, словно не слышала вопрос отца. То, что они заснули с Ридом вместе, да и к тому же так трогательно смотрелись со стороны, — это ужасное недоразумение. 

— Микки, Лили, — Анна отложила телефон и посмотрела на младших детей, — пойдём сегодня в парк?

Они согласно закивали и заулыбались. 

— Возьмём с собой Рида, да? — Анна провела пальцами по волосам Лили. 

— А меня зачем? — Рид посмотрел на мать.

— Так надо, — Анна театрально нахмурилась, — или ты не хочешь провести время с младшими братом и сестрой? 

Парень поднял руки в сдающемся жесте.

— Хочу, конечно, просто спросил, — сказал он и перевёл взгляд на блондинку. 

Она уставилась в свою кружку с чаем, и оба они всё прекрасно поняли: Анна устроила это для того, чтобы оставить Гарри и Элли наедине. 

И впервые, наверное, их посетила одна и та же, общая мысль: «я этого не хочу».  

***

— Куда бы ты хотела поехать, Элли? — Гарри сложил руки в замок и взглянул на дочь. — Или можем остаться дома, если хочешь.

На самом деле Элли не хотела ни того, ни другого. Оставаться с ним наедине, о чем-то разговаривать, пытаться помириться. Она понимала, что для этого и приехала, но была уверена, что ему это не нужно было по-настоящему.

— Не хочу сидеть дома, можем поехать в какой-нибудь парк, — сказала она, смотря на свою кружку. 

Так они и поступили, отправившись в другой парк, чтобы не было возможности столкнуться с остальными членами семьи. 

Пока они ехали, Гарри пытался заговорить с ней о чем-то отвлечённом, но Элли обрубала его попытки на корню, отвечая немногословно и сухо. В машине играла легкая, ненавязчивая музыка, и Элли надеялась, что она позволит им не разговаривать вовсе, но отец снова и снова задавал разные вопросы. 

— Ты не планируешь пойти учиться дальше? — Гарри мельком взглянул на дочь и вновь уставился на дорогу. 

— Нет, — ответила Элли, смотря в окно.

— Не хочешь, да? — Машина подъезжала к парковке, которая находилась недалеко от парка. — Наверное, устала от этой учебы?

— Немного. 

И больше Элли ничего не добавляла. Не начинала рассказывать отцу, что планирует делать дальше, на какую работу хочет устроиться, какие увлечения были в её жизни. 

Она делала вид, словно ей совсем не интересна эта беседа. Но на самом деле блондинка просто хотела его проучить, хотела сделать ему больно. Показать, что ей все равно, как было и ему на протяжении одиннадцати лет. 

Они припарковались, Элли отстегнула ремень безопасности и, не дожидаясь отца, вышла из машины. Погода сегодня была замечательной, самое то для прогулки с папой, для душевных бесед, для примирения, но ничего, кроме раздражение и желчи, Элли не чувствовала. Её не радовало солнце, которое приятно грело спину своими лучами, периодически прячась за облаками. Её совсем не интересовали зелёная листва на деревьях и трава цвета сочного, спелого зелёного яблока. 

— Элли, а хочешь яблоко в карамели? — Спросил Гарри, когда они проходили мимо одной из палаток, где продавали яблоки в карамели на палочке. 

— Я не люблю яблоки в карамели, — сухо сказала она. 

«Будь ты настоящим отцом, ты бы об этом знал». 

Мужчина кивнул, поджав губы. 

Идя рядом друг с другом, они все равно соблюдали дистанцию. Дистанция была небольшой на вид, но гигантской по ощущениям. Элли не смотрела в сторону отца, рассматривая проходящих мимо людей, палатки с угощениями и напитками, деревья. 

— Хочешь, можем перекусить? — Спросил Гарри отчаянно после затянувшегося молчания. 

Они прошли почти половину парка, который являлся одним из самых больших в их городе. Молча.

Элли не хотела есть, но и идти в такой напряжённой тишине ей надоело. 

— Да, давай, — ответила она. 

Они решили остановиться в одном из кафе на территории парка, сели за свободный плетёный столик, который располагался на веранде. Элли взяла меню и уставилась в него, хотя уже знала, что закажет. 

Лишь бы не встречаться взглядом с отцом. 

Повисла недолгая тишина, во время которой Гарри сосредоточенно листал меню и, кажется, действовал точно так же, как и дочь — избегал встречаться с ней взглядом. 

— Вы уже определились с заказом? — Официантка остановилась напротив их столика, держа в руке потрёпанный жизнью блокнот и искусанный карандаш. Жевала жвачку и безразлично смотрела на Элли и Гарри. 

«Да, это не тот улыбающийся официант из вчерашнего ресторана», — подумала девушка и чуть усмехнулась. 

— Мне, пожалуйста, салат и бутылку негазированной воды, — Элли закрыла меню и протянула его официантке. 

— А мне двойной сэндвич с индейкой и стакан апельсинового сока, пожалуйста, — сделал заказ Гарри и отложил меню в сторону на случай, если им ещё чего-нибудь захочется. 

Официантка все записала, развернулась и ушла, вновь оставив их наедине, только на сей раз прикрываться Элли было нечем, поэтому, чтобы чем-то занять руки и не смотреть на отца, который упорно не отводил от неё взгляда, она взяла салфетку и начала по-разному её загибать. 

— Нам нужно поговорить, Элли, — мужчина серьезно посмотрел на дочь. 

— Наверное, нужно, — пробормотала она, но салфетку мять не перестала. 

Гарри глубоко вздохнул и, чуть подавшись вперёд, негромко произнес: 

— Прости. 

Руки Элли замерли, и салфетка упала на стол. Девушка медленно подняла взгляд на отца. 

— Прости? — Переспросила она, словно не услышала. — Это всё, что ты можешь мне сказать? 

Гарри виновато ссутулился и как будто постарел, прямо на глазах. Он грустно вздохнул. 

— А что ты хочешь от меня услышать?

Действительно, а что она хотела услышать, кроме извинений? 

Что он мог ей дать, кроме жалкого «прости»?

— Думаешь, одного "прости" достаточно? — Элли почувствовала, как ком встал в горле. Она говорила шёпотом, иначе сорвалась бы на крик. — Думаешь, это "прости" перекроет одиннадцать лет твоего отсутствия в моей жизни? 

Теперь Элли буквально буравила его взглядом, под которым он ссутулился ещё больше. 

— Я понимаю, Элли, я всё понимаю...

— Ты ничего не понимаешь, — отрезала она, чувствуя жжение в уголках глаз, — ты, наверное, до сих пор считаешь, что я жила прекрасно, ни в чем не нуждалась и была счастлива, да? 

Девушка стиснула край стола пальцами, чтобы в очередной раз не сжимать руки в кулаки и не повредить кожу на своих ладонях. Она не хотела показывать свои слабости, не хотела давать ему понять, что без него было не просто тяжело. Без него было плохо. 

— Одиннадцать лет, — прошептала она, продолжая смотреть на него и стараясь не обращать внимание на подступившие слезы, — тебя не было гребанных одиннадцать лет. Это больше половины моей жизни, и ты считаешь, что я так легко смогу тебя простить? 

Элли смотрела на отца, чуть морщась от боли в груди, оттого, что воздуха становилось всё меньше, а ком в горле всё больше. 

Ну почему так больно?

— Ты бросил нас, — так же шёпотом говорила девушка, — бросил маму, бросил меня...

— Всё не так, Элли, — Гарри поморщился, словно кто-то ударил его в живот, — всё на самом деле было не так...

— Нет так? — Девушка горько и одновременно с тем возмущённо усмехнулась.  — Действительно? Это же не ты ушёл в другую семью, не ты растил чужого ребёнка, пока у тебя был свой собственный, не твоя женщина родила тебе ещё двоих, не ты оставил нас с мамой без денег! Я всё перепутала, это был кто-то другой, да? 

Элли почувствовала, как дрожат губы от злости, как её саму чуть потряхивает. Она резко встала из-за стола, чуть не опрокинув стул. 

— Элли... 

— Нет, — перебила она Гарри, который начал подниматься следом, — мне тошно от тебя, папа, — выплюнула она эти слова, развернулась и пошла туда, откуда они пришли. 

— Стой, Элли, — Гарри встал и хотел пойти за ней, но вспомнил, что они ждали заказ, — ты же не знаешь эту местность, этот город!

Девушка резко остановилась, провела пальцами под глазами, стирая слёзы с щёк. Развернулась и посмотрела на отца. 

— Разберусь! — Крикнула она, заставляя сидящих на террасе обратить на себя внимание. — Как и все эти одиннадцать лет без тебя! 

С этими словами она отвернулась от Гарри, что беспомощно смотрел на неё, и ушла. 

***

13 июня. Рид.

Рид сидел на лавочке и смотрел на то, как по небольшой полянке Микки и Лили бегали с воздушными змеями, громко смеясь и крича. Анна стояла неподалёку, смеялась над младшими детьми и снимала их на телефон, периодически комментируя и подсказывая, как нужно правильно держать воздушного змея. 

Рид смотрел на них, делая небольшие глотки молочного коктейля и пытаясь утихомирить своего внутреннего демона, который продолжал накручивать его, продолжал шептать ему о том, что Гарри и Элли обязательно помирятся, и все обязательно о нем забудут.

И как бы Рид ни пытался себя настроить на то, что это нормально, ведь это и её отец тоже, внутри всё протестовало. 

Сердце выражало самый главный протест. 

Он не был готов делить отца с кем-то еще. Рид боялся этого. Боялся, что отец отвернется от него, от Микки и Лили. Боялся, что он захочет вернуться обратно, к Элли, к её матери. И они станут ему не нужны. 

Молодой человек вздохнул, провёл рукой по волосам, пытаясь унять гулко бьющееся сердце и успокоиться. Не получалось. С каждым вздохом, с каждой мыслью становилось тяжелее. Злость смешивалась с волнением, страхом. 

Отвратительная смесь. Удушающая. Зудящая. 

— Рид, ты слышишь меня? — Брюнет дрогнул и повернул голову, встречаясь взглядом с взволнованными глазами Анны. — О чем ты так задумался? Я несколько раз тебя звала. 

Парень покачал головой. 

— Да так, ни о чем...

— Об Элли же?

Рид стиснул зубы и отвернул голову от матери, вновь направив взгляд на младших брата и сестру. Анна не особо отличалась проницательностью, чаще всего она просто была в своих мыслях и порой даже не замечала происходящего прямо у неё перед носом, но почему-то сейчас, смотря на своего старшего сына, она словно видела все его мысли и чувствовала все его тревоги. 

— Ты всё ещё из-за этого переживаешь? — Анна вздохнула и коснулась руки брюнета. — Я же тебе уже говорила, Рид. Ничего не изменится, и Гарри нас не бросит. 

— Если он уже поступил так один раз, что помешает ему сделать это снова? — Негромко спросил молодой человек, озвучивая мысли, которых он так боялся. 

— Рид, я...

Он чуть дернул головой, перебил её, пока она не продолжила. 

— Все нормально, мам, — молодой человек ободрительно ей улыбнулся, — я просто немного озадачен этой ситуацией, но ничего серьёзного, правда. Всё это слегка непривычно. 

Анна поджала губы и похлопала сына по тыльной стороне ладони, не желая с ним спорить. Его было не переубедить. Пока. 

Пододвинулась поближе, обняла за руку и положила голову ему на плечо. 

— Непривычно, ты прав. Всё-таки ещё один член семьи, возникший так резко... — Анна протяжно вздохнула и прошептала, — но мне её так жалко...

Жалко.

Несмотря на то, что Рид никогда не считал себя чёрствым, он не мог заставить себя чувствовать к Элли жалость. Его чувства по отношению к девушке менялись стремительно и зависели от ситуации. Она раздражала, злила, но иногда, как вчера в торговом центре, она ему даже нравилась. Ему даже хотелось дружить с ней. 

Однако сейчас, внутри него, всё снова было против этой хрупкой блондинки. И мысль о том, что без нее всё было бы куда лучше, приносила одновременно приятные и неприятные ощущения.

«Черт, Майлз, тебе уже двадцать два года, а ты всё ещё боишься, что тебя бросит отец», — губы Рида тронула горькая усмешка, — «единственный, кто здесь по-настоящему жалок — это ты».

13 июня. Элли.

Элли стояла на каменном мосту, располагавшемся над небольшой рекой, которая протекала  через город и впадала в озеро. Девушка читала маленькую статью про озеро Чайкос перед тем, как приехать. Просто для того, чтобы хотя бы немного знать о месте, где ей придётся жить целый месяц. 

На берегу этого озера даже есть курортные домики, где можно было провести время вместе с семьей или друзьями. 

Но Элли не любила озёра, реки, моря. 

Они вызывали у неё чувство беспомощности. И страха. 

Телефон, находившийся в заднем кармане джинсовых шорт, завибрировал. Элли вздохнула и, достав гаджет, взглянула на экран, надеясь увидеть сообщение от мамы, а не от отца или Анны. Брови её поднялись в удивлении, когда с незнакомого номера ей пришло короткое сообщение: «привет». 

Она уже собиралась удалить его, как пришло следующее:

«это Алекс, помнишь меня? :)». 

Губы девушки дрогнули в слабой улыбке. 

Элли: привет, я, вроде, не так уж и много выпила вчера, чтобы забыть тебя, Алекс. 13:37

Алекс: отлично я очень рад! Как спалось? 13:37

Элли: было неудобно. 13:37

Алекс: неудобно? 13:38

Элли: я заснула в комнате младших брат и сестры, на маленьком диванчике. 13:38

Алекс: почему не добралась до своей комнаты? 13:40

Элли: читала им сказки)) 13:40

Девушка решила умолчать о том, что заснула она там не одна, а вместе со сводным братом. 

Алекс: о боже. 13:41

Элли: что случилось? 13:42

Алекс: мое сердце сейчас остановится из-за передозировки. 13:42

Элли чуть нахмурилась, смотря на их переписку. 

Элли: передозировки... чем? 13:44

Алекс: милоты)) 13:45

Элли улыбнулась, чувствуя, как слезы высыхают, как развязывается тугой узел в груди, как становится легче. 

Алекс: ты где сейчас? 13:45

Элли: на мосту. 13:46

Алекс: ты удивительно непредсказуемая, Элли. что ты там делаешь? 13:47

Элли: думаю. 13:47

Алекс: о чём? 13:48

Алекс: можешь не отвечать, если не хочешь. я всё понимаю. 13:48

Элли ответила не сразу. Посмотрела на реку, в которой отражалось солнце. Её гложили плохие мысли. И ими хотелось поделиться, потому что держать всё в себе становилось труднее и труднее. С каждым годом труднее. 

И она поделилась, несмотря на то, что с Алексом они толком и не были знакомы. 

***

Элли вернулась домой, когда на улице уже смеркалось. Всё это время она не выпускала телефон из рук, переписываясь с Алексом. Смогла отвлечься благодаря нему, и они даже договорились встретиться на неделе и сходить куда-нибудь вместе. Телефон держался из последних сил, зарядки оставалось уже меньше десяти процентов. 

Остановившись напротив входной двери, Элли вздохнула и, протянув руку, нажала на звонок. Ключей у неё не было. 

— О, дорогая, ты вернулась, — произнесла Анна, отворив дверь и пропуская девушку в дом. 

Элли разулась и сразу направилась к лестнице, игнорируя сидящих за обеденным столом. 

— Поужинаешь с нами, Элли?

Девушка притормозила и всё-таки посмотрела в сторону кухни. Она остановилась взглядом на Гарри, который виновато и грустно смотрел в ответ. 

— Спасибо, я не голодна, — сухо ответила блондинка, продолжая смотреть на него, затем повернулась и пошла на второй этаж. 

***

13 июня. Рид.

Накручивая себя снова и снова, Рид не заметил, как наступил вечер. Всё то время, что они гуляли, парень не мог перестать думать об Элли. Он пытался отвлечься, пытался думать о чем-то отстранённом. Работа, архитектура, природа, красивые девушки, которые проходили мимо, мама, Микки, Лили, Гарри... Элли. Элли. Элли.

Всё постоянно сводилось к ней. И с каждой новой мыслью он злился больше. На Элли, на себя. На них обоих. 

Он был в душе, когда Элли вернулась домой. Столкнулся с ней возле их комнат. Она выглядела раздражённой и сжимала в руке телефон. Явно была не в настроении. 

Собственно, Рид мог ответить тем же.

— Где ты была? Отец звонил тебе несколько раз. 

Элли остановилась у входа в свою комнату, резко дернула за ручку и, открыв дверь, посмотрела на Рида. 

— Не твое дело, — холодно сказала она и зашла внутрь. 

Рид стиснул зубы и сжал руку в кулак. Глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. 

— Стерва, — прошептал он и прошёл к себе.

Сидя на своей кровати, он слышал, как снова скрипнула соседняя дверь и Элли прошла в ванную. Рид поставил телефон на зарядку и вышел из комнаты, направляясь в сторону лестницы. Проходя мимо комнаты девушки, он заметил, что дверь была приоткрыта. Остановился, когда увидел включенный телефон, лежащий на кровати. Прислушался и, услышав шум воды, медленно зашёл в её комнату. 

Черт знает, что им управляло в тот момент. 

Злость? 

Страх? 

Очередное желание обидеть, оттолкнуть, отвернуть от себя ещё больше?

А может всё и сразу?

В нос тут же ударил приятный аромат духов, которыми пользовалась Элли. Что-то сладкое, как будто пряничное. Рид неосознанно сделал глубокий вдох. 

Опустил взгляд на её телефон, который не был заблокирован, и заметил открытую переписку с Алексом. С тем самым худощавым блондином, который подошёл к ним вчера в ресторане и который увёл Элли танцевать. 

В голове родилась плохая мысль, неправильная. 

Хорошие люди так не поступают. 

Но злость и страх подтолкнули его и к этому.  

Рид взял в руки телефон Элли. Он не читал их переписку, заметил только последние сообщения, которые они отправляли друг другу. Пальцы зависли над клавиатурой, а злость шептала: «напиши, напиши, напиши». 

И он написал. 

Алекс: ты уже дома, Элли? 22:03

Элли: да, я дома. Принимаю ванну. И думаю о том, как ты мне противен. Как меня раздражают твои сообщения и то, что ты периодически пропускаешь запятые. Как меня бесит, что ты решил, словно можешь мне понравиться. Твои касания вчера, в ресторане, были мне неприятны. Твоё смазливое лицо не вызывает ничего, кроме отвращения. Не приближайся ко мне. 22:07

Рид писал, не задумываясь. Всё, что приходило в голову, лишь бы написать хоть что-то. 

Отправив сообщение и дождавшись, чтобы Алекс его прочёл, Рид добавил парня в чёрный список и удалил переписку, бросив телефон обратно на кровать. Вышел из комнаты Элли и вернулся в свою, совершенно забыв о том, что он, вообще-то, направлялся вниз. 

Его дергало от злости, и даже глупый поступок с сообщением не помог ему успокоиться. Рид сел на кровать и уставился в стену, ожидая, когда Элли выйдет из ванной комнаты. Он знал, что она всё поймёт. Он знал, что она зайдёт в его комнату. Скорее всего даже не постучит. 

Он всё это знал. 

И ждал. 

***

13 июня. Элли.

Элли вышла из душа с ощущением легкости. Смыла с себя плохое настроение и неудачный разговор с отцом. Она предвкушала продолжение переписки с Алексом, который целый день посвятил ей, несмотря на то, что был не в городе и занимался рабочими делами. Но он всё равно отвечал ей практически сразу. Ей нравилось с ним общаться. Он не лез в слишком личное, Элли это к нему располагало. Для неё это было по-настоящему важно. 

Девушка прошла в комнату. Неспешно переоделась, просушила волосы полотенцем и, не сдерживая улыбку, взяла в руки телефон и села на кровать. 

Она не обратила внимание, что тот был заблокирован, а вот отсутствие переписки Элли заметила сразу. 

— Ничего не понимаю... — пробормотала блондинка, открывая список контактов, однако Алекса там не обнаружила. 

Ей пришлось несколько минут поломать голову прежде, чем она догадалась заглянуть в чёрный список. Там было несколько контактов, которые на протяжении нескольких лет напоминали о себе, заставляли напрягаться каждый раз, когда Элли видела их номера на дисплее своего телефона. Именно поэтому они теперь висели в бан-листе. 

Она удивилась, увидев номер Алекса среди тех, что были в черном списке. Нахмурилась, удалила его оттуда. 

Элли: Алекс, не понимаю, как так получилось, но ты оказался в черном списке. И наша переписка удалена... 22:57

Алекс прочитал сообщение почти тут же, но не ответил. 

Элли напряжённо смотрела на экран. 

Элли: Алекс? 23:00

Алекс переслал Элли её последнее сообщение, которое она ему отправила. Пробежавшись по нему взглядом, Элли сразу поняла, что произошло. И гнев захлестнул её. 

— Вот урод, — прошептала она, откидывая телефон в сторону и вставая с кровати. 

В этом доме был только один человек, который мог позволить себе нечто подобное.  

Элли быстро покинула комнату и, не постучавшись, распахнула дверь в комнату Рида. Та ударилась о стену, привлекая внимание молодого человека. Он холодно посмотрел на Элли, но при этом не выглядел удивленным. 

— Ты... — Элли захлопнула дверь и подошла к нему, — кто дал тебе право брать мой телефон и писать сообщения от моего имени, а? Какого черта ты вообще... — блондинка была так зла, что не могла подобрать слова. Она говорила шепотом, чтобы никто не услышал их ссору. И не помешал им. 

— Выйди из моей комнаты, — негромко произнес Рид, поднимая потемневший взгляд на Элли. Его голос звучал грозно, но разве Элли было до этого дело?

Она была в бешенстве, Рид был в ярости. Обоюдно. 

Девушка подошла ближе. 

— Неужели ты настолько закомплексованный и неуверенный в себе парень? Почему ты продолжаешь это делать? Почему не оставишь меня в покое?

— Лучше выйди из комнаты, — хриплый голос Рида пробрал до мурашек. 

— Я никуда не выйду, пока ты не извинишься, — Элли наклонилась так, чтобы их лица были на одном уровне, — передо мной, — сказала она, — и перед Алексом. 

Между ними искрился воздух. 

Рид усмехнулся, но усмешка была злой. Неприятной. Даже какой-то кривоватой. 

Он резко схватил Элли за руки, потянул на себя. Повалил на кровать, сжимая её хрупкие запястья. 

— Что ты делаешь? — Элли попыталась дернуть руками. — Отпусти меня! 

Сердце заходило ходуном. Тише, тише.

Рид навис сверху, прижимая её руки к кровати. Поза была щекотливой. Некомфортной. Странно волнующей для Элли. Сейчас брюнет вновь показывал свою силу, но почему-то девушка не обратила на это внимание. 

Как будто сейчас это было не важно. А вот его зелёные глаза вдруг начали иметь значение. 

И взгляд, которым он наградил её и который заглядывал куда-то глубже, чем было позволено. 

Его касания не были грубыми и неприятными, и Элли это не нравилось. Лучше бы он сделал ей больно. Лучше бы сжал её руки до покраснений, чтобы потом появились синяки. Чтобы она чувствовала, что обязана бороться, а не ловила себя на мысли, что ей нравятся такие касания. Его руки были горячими. И мысль о том, чтобы он отпустил её, блекла с каждым их общим вздохом. 

Её майка задралась, оголяя живот. Рид бросил взгляд на оголенный участок кожи, но задерживаться там не стал, вновь подняв глаза на девушку. 

Оба успокоились быстрее, чем могли ожидать. Как будто их злость стала общей, превратилась в мыльный пузырь и лопнула, оставив место любопытству и, о, чёрт, искрам, пробегающим между ними. 

Напряжение того самого, иного характера было очевидным. 

Таким очевидным, что, возможно, его можно было бы потрогать руками. 

— Отпусти, — выдохнула Элли, при этом попытки вырвать руки были очень слабыми, словно лишь для вида. 

Рид видел, как рассыпались её белые волосы по темному одеялу. Видел, как поднималась и опускалась её грудь. Чувствовал тот же самый сладкий аромат духов, которыми пахло в её комнате. И в голове возникла странная мысль: приблизиться к ней ещё ниже и вздохнуть глубже. 

Её запястья были прижаты его руками, он ощущал мягкость её кожи, хрупкость этих маленьких ладоней. Под своими пальцами Рид чувствовал её пульс. Очень быстрый. В такт сердцебиению. 

Это положение, в котором они пребывали, было неправильным. 

Не для сводных брата и сестры. Не для людей, не переваривающих друг друга. 

Слишком близко. Слишком много касаний. 

Элли обратила внимание на его изучающий взгляд. И, смотря в его глаза болотного, как это привыкли называть, цвета, девушка подумала о том, что утонуть в болоте — это был бы, наверное, интересный и интригующий опыт. 

Она пыталась заставить себя думать о том, что он нарушает её личные границы, прижимает к кровати, трогает её, хотя не имеет право. Пыталась думать о том, что нужно дёргаться, вырываться. Но эти мысли перекрывались непривычным, но приятным ощущением в животе. 

Возбуждение. Да, это было оно. 

Элли это осознала резко и остро. 

Медленно выдохнула, заставляя Рида опустить взгляд на свои губы. 

— Зачем ты приехала? — Прошептал Рид. — Зачем?

— Ты знаешь ответ на этот вопрос, — так же шепотом ответила Элли. 

— Без тебя было так хорошо.

Без тебя было так хорошо.

Эти слова повисли между ними. 

Элли поморщилась. Он снова делал это. Говорил то, что её задевало. 

— Тебе было хорошо? — Она смотрела ему в глаза, стараясь скрыть боль в своих. — А что насчёт меня?

Рид замер. Он не ожидал этого вопроса. Это было понятно по выражению его лица. Ослабил хватку, и Элли воспользовалась этим. Выдернула руки и приподнялась на локтях, чуть ли не столкнувшись с Ридом губами. 

— Почему я тоже не могу быть счастливой? — Голос девушки предательски дрогнул. — Почему не могу почувствовать, что такое настоящая семья, которой у меня никогда не было? 

Она помнила слова Рида. И они всё ещё приносили боль. Так почему бы не поделиться этой болью с тем, кто её причинил? 

Желвак выступил на скуле Рида. 

Элли положила руку на его плечо и слабо оттолкнула, чтобы выпрямиться самой. Ком снова встал в горле, захотелось заплакать. Именно поэтому, не дожидаясь пока Рид что-то скажет или всё-таки извиниться, девушка встала с его кровати и вышла из комнаты.

Зайдя к себе и плотно прикрыв дверь, Элли на пару секунд закрыла глаза и глубоко вздохнула. 

— Уймись уже, ну, — пробормотала она и пару раз хлопнула себя по груди, разговаривая с собственным сердцем. 

Она взяла телефон и набрала номер Алекса, несмотря на то, что мысли о том, что они были с Ридом так близки только что, не отпускали её. 

И это приятное чувство в животе всё ещё не исчезло. 

— Да? — Голос Алекса не был холодным и враждебным, каким был у Рида, но и дружелюбием от него не веяло. 

— Алекс, прости, — начала сбивчиво Элли, перебирая пальцами кромку майки, которая так удачно задралась, когда она лежала на кровати сводного брата, — это не я написала тебе то сообщение, правда. Это сделал Рид, пока я была в ванной. Мой телефон лежал на кровати, я забыла его заблокировать... 

Алекс молчал, поэтому Элли могла услышать приглушенную музыку и тихие голоса. 

— Алекс, ты же веришь мне? — Элли посмотрела на общую стену между их с Ридом комнатами. 

— Верю, — выдохнул Алекс в итоге, — но я, конечно, удивился. 

Блондинка провела пальцами по волосам.

— Извини, Алекс, — прошептала Элли. 

— Все нормально, не переживай, — Алекс замолчал, и было слышно, как рядом кто-то прикуривает. А может, это был и он сам. — Наша встреча в силе? 

— Конечно. 

— Отлично, — парень протяжно выдохнул, — мне нужно идти, Элли. Я позвоню, ладно? 

— Да, хорошо. Пока. 

— Пока. 

Алекс положил трубку, и Элли расслабленно вздохнула. Она была рада, что парень не злился, но чувство радости заглушали другие эмоции. 

Те, что были связаны с Ридом. Они были сильнее, ярче. И её это немного пугало. 

До самой ночи Элли больше не выходила из своей комнаты, боясь столкнуться с Ридом. И дело было, возможно, даже не в брюнете. А в ней самой. Слишком противоречивые, слишком неправильные эмоции её переполняли. 

Она легла в кровать, накрывшись одеялом. Положила голову на подушку, а рядом руку и уставилась на своё запястье. Маленькое, хрупкое. Тронутое пальцами Рида. 

И от этой мысли ей стало по-приятному не по себе. 

***

13 июня. Рид.

Рид долго не мог уснуть. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним появлялась Элли, лежавшая под ним. Красивая. Хрупкая. И грустная. А в голове снова и снова звучали её слова. 

«А что насчёт меня? Почему я тоже не могу быть счастливой?». 

И её глаза, полные боли, сколько бы она ни пыталась её скрыть. 

Рид снова чувствовал себя виноватым. У этой девушка была удивительная способность — заставлять его ощущать свою вину, даже если она сама — эта девушка — была ему неприятна. Он вспоминал произошедшие между ними сцены за эти три дня снова и снова, поражаясь тому, как периодически менялось их настроение по отношению друг к другу. 

То враги, то почти друзья. А то и вовсе...

«Возлюбленные», — мрачно подумал брюнет, уставившись в потолок и опять прокручивая их последний разговор. 

Рид и не заметил, как погрузился в сон. 

Проснулся он оттого, что край его кровати промялся под чьим-то весом. Открыл глаза и дрогнул, когда увидел распущенные белые волосы, ниспадающие на оголенные плечи и спину. Свет Луны падал на девушку, очерчивая её изящный силуэт. Она сидела к нему боком, чуть повернув голову. 

— Элли? Черт, ты меня напугала. — Пробормотал Рид, провел рукой по глазам и сел. — Что ты здесь делаешь? 

Элли не ответила, молча смотря в ответ. 

Рид подался вперёд, опершись на одну руку, чтобы лучше видеть её лицо. Но у него не получилось разглядеть хоть что-то, потому что её глаза были в тени.

— Что ты здесь делаешь? — Повторил он, но в голосе его не было агрессии и недовольства, скорее большое количество сонливости. 

Бросив взгляд на электронные часы на тумбочке, Рид заметил, что они показывали третий час ночи. А во сколько он уснул? 

Девушка снова не ответила, но вдруг потянулась к брюнету, обвила его шею руками и потянула на себя. Элли легла на кровать, заставляя парня нависнуть сверху и расставить руки по обе стороны от её головы. 

— Элли, что ты делаешь? — Пробормотал Рид, смотря на неё сверху вниз. 

«Какого хрена?» — пульсировала мысль в его голове. 

Он не отдалялся, хотя мог. Она не отпускала, хотя могла. 

Её волосы вновь рассыпались по одеялу и в свете Луны казались серебряными. Длинные ресницы чуть подрагивали, а глаза, которые сейчас были абсолютно чёрными, смотрели на него так пронизывающе, что Риду стало немного жутковато. 

— Поцелуй меня. 

Рид застыл. 

— Что? — Переспросил он, словно не расслышал. Однако он всё прекрасно слышал. 

— Поцелуй меня, — повторила Элли и провела ладонями по его крепким плечам. 

Молодой человек напрягся. Мышцы на его руках затвердели, а во рту резко пересохло. 

Он смотрел в чёрные глаза, пытаясь разглядеть в них хотя бы намёк на шутку или несерьезность, но ничего подобного там не увидел. 

Желание, спокойствие — вот, с чем столкнулся Рид. Странная, но интересная смесь, которую прежде он не видел ни у одной девушки. 

Внутри все медленно, но верно разгоралось. Словно кто-то дул на потухающий костёр, чтобы тот загорелся вновь. 

Рид оперся на одну руку, чтобы не навалиться на Элли всем весом, а вторую протянул к её лицу. Коснулся локона волос, что упал ей на ключицу. Аккуратно убрал его в сторону, не переставая смотреть ей в глаза. Красивые, даже сейчас, практически в полной темноте. 

Он поднёс руку к её лицу и кончиками пальцев дотронулся до щеки. Мягкая. Провел вдоль линии скул, касаясь нежной кожи ладонью, и запустил пальцы в её светлые волосы, чувствуя приятные предвкушение и радость. 

И вдруг осознавая, что ему очень хотелось коснуться её подобным образом. 

Молодой человек наклонился ниже, к лицу светловолосой, уперевшись локтем в кровать. Посмотрел на её чуть приоткрытые губы, чувствуя, как растёт в нём желание. Желание поцеловать, желание коснуться ещё, желание зайти дальше. 

Ночь творила чудеса. Умножала чувства. Возводила в степень. 

И то, что днём казалось невозможным и противным, сейчас ощущалось остро и необходимо. 

— Ты действительно этого хочешь? 

Его шёпот уже коснулся её губ. Следующими будут его губы. 

— Хочу, — прошептала она в ответ.  

Этого было достаточно. 

Несколько секунд он смотрел в её глаза, ведя с ней тот самый молчаливый диалог, который стал их личным способом общения с недавнего времени. Но теперь всё было совершенно иначе. Никаких оскорблений, никакой злости. 

Только желание. Только «хочу», которое читалось в её взгляде. 

И в его взгляде наверняка было всё то же самое. 

Сократить оставшееся расстояние между ними не составило у Рида труда, ведь там были какие-то жалкие сантиметры. Они оба почти синхронно прикрыли глаза, и их губы соприкоснулись, сливаясь в медленном и нежном поцелуе. 

Губы Элли были мягкими, несмотря на то, что иногда Рид замечал, как девушка их покусывала. 

Нежность, которая сквозила между ними сейчас, шла в абсолютный разрез с тем, что происходило между ними в принципе. 

Не осталось места неприязни, не осталось места страхам и злости. 

Только их губы, касающиеся друг друга. Неспешно, изучающе. 

И тут Рид проснулся.

Ночь с 13 на 14 июня.

Рид дернулся и резко открыл глаза, словно ему приснился кошмар, а не просто сон. Приятный ведь сон. Однако, на самом деле, для него это действительно был кошмар. Он целовал свою младшую сводную сестру, которую, вообще-то, недолюбливал. Сон выглядел настолько реалистичным, что первые несколько секунд брюнет правда думал о том, что всё было по-настоящему. 

— Черт... — Рид сел в кровати и провел руками по лицу, пытаясь успокоить быстро бьющееся сердце. В голове он промотал этот сон ещё раз, от начала и до конца, пытаясь понять, какого черта ему приснилось именно это и почему, мать вашу, он не чувствовал отторжения. 

Это же была Элли. 

Сознание может сыграть злую шутку. 

С Ридом сыграло. 

И не раз ещё сыграет.

Воскресенье было максимально спокойным, словно затишье перед настоящей бурей. Рид и Элли совсем не разговаривали друг с другом, изредка бросали хмурые взгляды и находились рядом только в компании своих младших брата и сестры. 

Наедине им оставаться было противопоказано. 

***

Следующая неделя была похожа на самый настоящий кавардак, происходящий в жизни Рида и Элли. Их отношения были сродни американским горкам. Взлетали и падали. Падали и взлетали. И так без остановки. 

Ссорились они каждый раз, когда в поле их зрения появлялся Гарри. Он действовал на обоих, как красная тряпка для быка. Особенно, если уделял внимание кому-то одному. 

Так, в один из дней, Анна предложила всей семьей посмотреть фильм в гостиной. Все охотно согласились, а Элли даже вызвалась заняться напитками, в это время Анна подготавливала тарелки с закусками, а Рид и Гарри выбирали фильм.

Девушка стояла возле столешницы и ждала, пока нагреется электрический чайник, когда услышала смех Гарри, доносящийся из гостиной. Тут же в голове всплыли воспоминания того, как отец, когда они ещё жили вместе, смеялся так над ней и над её проделками. 

Так же звонко, так же легко. 

Так же по-доброму. 

Сейчас он смеялся так из-за какой-то шутки Рида, и Элли это злило. Сильно. Безумно сильно. До того сильно, что она решила вновь развязать войну, несмотря на то, что сегодня между ними было молчаливое перемирие. 

Элли налила Лили и Микки сок в их стаканы, на одном из которых были нарисованы цветочки, а на другом — машинки. Сделала крепкий кофе для Гарри, открыла бутылку белого вина, которое хотела Анна, и заварила чай для себя и Рида. И как только Анна, подхватив несколько деревянных емкостей с закусками, вышла из кухни, Элли открыла дверцу верхней полки и взяла соль. 

Месть — это блюдо, которое лучше подавать холодным. Вот только у Элли на этот счёт были свои планы. 

Она поставила поднос с напитками на деревянный журнальный столик и села на диван, рядом с Ридом. Микки и Лили сидели на полу, а Гарри вместе со своей женой, которая удобно устроилась у него на коленях, заняли кресло. Блондинка старалась не смотреть в их сторону, но взгляд сам периодически падал на ладонь отца, которая лежала на бедре мачехи, или на то, как Анна обвила его шею своей рукой и что-то иногда шептала на ухо. 

«Мерзость», — пробежала мысль в её голове. 

В компании Лили и Микки вряд ли можно было бы смотреть что-то слишком серьезное и страшное, поэтому выбор Гарри остановился на какой-то комедии про домашних животных. Чарли улегся в ногах Элли и тихо похрапывал. 

Элли уставилась в экран плазменного телевизора, но при этом не смотрела фильм. Иногда она нервно поглядывала на кружку Рида, которую он упорно игнорировал, словно о чем-то подозревал. Однако совсем скоро парень взял её в руки, подул и сделал небольшой глоток. Краем глаза Элли видела, как он задержал чай во рту прежде, чем его проглотить. И она видела, как дёрнулась его щека. То, как тяжело он сглотнул, дало ей понять, что от её фирменного чая молодой человек был не в восторге. Рид медленно поставил кружку обратно и откинулся на спинку дивана, продолжая смотреть фильм, будто ничего не случилось. 

«И всё? Ты даже ничего мне не сделаешь?» — Элли чуть удивленно вскинула брови и заметно расслабилась. 

Рано радовалась. 

Рид провел рукой по дивану, натыкаясь на ладонь Элли и хватая. Сжал её запястье. Наклонился к ней. 

— Считаешь, что это смешно? — Прошептал он. 

Снова эти духи с пряностями. Брюнету вдруг захотелось чего-нибудь сладкого. Он опустил взгляд на её шею. 

Да, чего-нибудь сладкого...

Элли почувствовала, как ёкнуло в груди, когда Рид приблизился. Она смотрела на поднос с их кружками, слушая его шепот и ощущая, как кожа, опалённая его горячим дыханием, покрывается мурашками. 

Девушка осторожно повернула голову к Риду, а её волосы коснулись его лица. Встретилась взглядом с его глазами. Слишком спокойными для того, кто только что выпил чай с солью. 

— А что, не смешно? — Прошептала она в ответ и очень старалась не отворачиваться, иначе она проиграет. 

— Обхохочешься, — Рид бросил взгляд на её губы, нехотя вспоминая свой сон. Он всё ещё помнил его досконально, пусть образ Элли уже и не был таким четким. 

— Рид, Элли, о чём вы там шепчетесь? — Хихикнув, спросила Анна, смотря на них. 

— Да так, — ответил Рид, слабо улыбнувшись, и положил руку на плечо блондинки, чуть приобнимая, — фильм обсуждаем. Правда, Элли? 

Элли промычала что-то нечленораздельное, что Анна восприняла, как «да, да, именно так». На самом деле, Элли думала лишь о пальцах Рида на своём плече. И о том, что ей не очень-то хотелось, чтобы он отпускал её. 

После того случая Рид в долгу не остался. Буквально на следующий день Элли выбежала из ванной комнаты, держа в руках полотенце, на котором расплылись зеленые разводы. Она влетела на кухню, как ураган, остервенело смотря на Рида, который преспокойно пил кофе и просматривал какие-то бумаги. 

— Элли, что случ... — Анна и Гарри растерянно смотрели на девушку. 

— Ты! — Элли подлетела к парню и замахнулась полотенцем, но он, заметив это, успел быстро встать и отойти, когда удар пришелся по спинке стула. 

— Ты что, с ума сошла? — Рид посмотрел на неё и резко замолчал, увидев результат собственной работы. 

— Ой, Элли, твои волосы... — пробормотала Анна, прижав пальцы к губам. 

Волосы Элли были мокрыми, но даже так все находящиеся на кухне могли заметить на некоторых прядях пятна темно-зеленого цвета. Зелёнка. Та самая, которую вчера ночью брюнет подлил ей в шампунь. 

Губы Рида дрогнули. 

— По-твоему, это смешно, придурок? — Элли снова бросилась на него, пытаясь ударить, однако Рид ловко обежал стол, уворачиваясь от полотенца. 

— А чай с солью, по-твоему, это напиток богов? — Парировал он. 

— Как я на улицу выйду с зелёными волосами! — Элли продолжала бегать за Ридом, пока Гарри и Анна наблюдали за ними, растерянно моргая. 

Элли и Рид впервые выясняли отношения в открытую, на глазах родителей. 

Брюнет резко остановился, поймав полотенце, которым девушка в очередной раз замахнулась, одной рукой и резко дернул его на себя, притягивая Элли ближе. Тогда она попыталась ударить его второй рукой, но её он тоже ловко перехватил. 

— Ты же первая начала, так почему ты сейчас бесишься и бросаешься на меня, как одичалая?

— Ах ты...

— Элли, Рид, перестаньте! — Анна вскочила со своего места и начала разнимать их, словно маленьких детей. 

— Даже Микки и Лили себя так не ведут, — протянул Гарри, смотря на парня и девушку, — а ведь им всего пять. 

Элли учащенно дышала, смотря на молодого человека, пока Анна не оттянула её чуть в сторону, а Рид не отводил взгляд от неё, прошептав одними губами: «один-один». 

Блондинка еле сдержалась, чтобы не показать ему классическую комбинацию из пальцев, которая называлась «да пошёл ты». 

Гарри встал со своего места и подошел к брюнету, легонько пихнув его в бок, заставляя посмотреть на себя. Что-то зашептал, но девушка не могла разобрать, что именно. 

— Это зелёнка? — Спросила Анна у Элли, та кивнула. — Не переживай, она легко отмывается с помощью лимонного сока.

— Вы уверены? — Элли наконец-то посмотрела на мачеху. 

— Уверена, — Анна улыбнулась и взяла пальцами одну окрашенную прядь волос падчерицы, — в молодости я много баловалась со своей внешностью, в частности, с волосами. И зеленкой их красила, и чернилами, потом в школе меня заставляли смывать всю эту красоту прямо во время уроков. Пойдём, я помогу тебе, — женщина мягко подтолкнула Элли к лестнице, а сама посмотрела на сына и покачала головой. 

Никто из них не мог остановиться. Им обоим казалось, что, если кто-то из них прекратит эти странные сражения первым, это будет означать проигрыш. Поэтому они пакостили друг другу снова и снова, в какой-то момент начиная веселиться. Как будто это была не война, а своеобразная игра. 

На следующий день после того, как волосы Элли в каких-то местах приобрели светло-зелёный оттенок, Рид получил своё наказание. 

Вечером предыдущего дня Рид узнал, что ему необходимо было присутствовать на совещании, несмотря на то, что он был в отпуске. Парню позволили не приезжать, но он был обязан присоединиться к коллегам, используя ноутбук. Элли случайно услышала этот телефонный разговор, а в её голове почти сразу возник план мести. 

Она специально встала пораньше и, зайдя в комнату парня, когда тот ещё спал, аккуратно подошла к его кровати, держа в руках перманентный маркер. Элли старалась ступать тихо. Девушка заглянула в лицо Рида, пытаясь не думать о том, что его спящая мордашка ей даже нравилась. 

Но месть ждать не будет.

Проснувшись и пройдя в ванную комнату, Рид в зеркале мог лицезреть у себя резко появившиеся усы и бородку, и надпись на лбу, которая гласила «олух». Громогласное «Элли» вся семья могла услышать, сидя за завтраком. Рид сбежал с лестницы и направился прямиком к девушке, при этом выглядел смешно и грозно одновременно. 

— Иди сюда... — он попытался схватить Элли за руку, но на этот раз уже она ловко отскочила от него, обежала стол и спряталась за спиной Анны. 

Микки и Лили, смотря на Рида, громко смеялись, а Анна и Гарри, хоть и старались сохранять серьезное выражение лица, еле сдерживали улыбки. 

— У меня совещание через полчаса, а эта хрень не оттирается!

— Рид, не выражайся!

— Хрень, хрень! — Закричали Микки и Лили, повторяя за старшим братом и стуча ложками по столу. 

— Это тебе за мои зеленые волосы, кусок ты идио...

— Элли! 

— Да пошла ты, дура набит...

— Рид!

— Эй, что между вами происходит? — Анна встала возле Элли, взяв её за плечи. 

— Война, — в один голос сказали Рид и Элли, смотря друг на друга и метая молниями из глаз. 

— Война, война! 

— Лили, Микки, хватит повторять за ними!

— И давно между вами «война»? — Спросил Гарри, устало потирая глаза. 

Они не ответили. И что они могли им сказать? 

«Мы начали ругаться в первый же день, в аэропорту. И вообще, на самом деле, наша неприязнь возникла гораздо, гораздо раньше». 

Рид сидел всё совещание в чёрной маске и кепке, а когда его спросили, почему он в таком виде, ничего, кроме отмазки о том, что он заболел, парень не придумал. По его мрачному выражению лица, которое было у него уже после совещания, стало понятно: ему точно сделали замечание. И он не был этому рад. 

Элли была в своей комнате, когда Анна позвала её вниз. Зайдя в гостиную, где на диване уже сидел Рид, Элли почти сразу получила в руки ватные диски и жидкость для снятие лака. 

— Вы оба ведете себя, как дети, — сказала Анна, напустив на себя строгость, — поэтому ты, Рид, будешь спокойно и смирно сидеть на диване, пока ты, Элли, будешь стирать свои художества с его лица. 

— Что? — Кажется, говорить в унисон становилось какой-то их общей фишкой. 

— Что слышали, вперёд! — Анна направилась к кухне, бросив им напоследок. — И не отлынивать, вы оба не уйдете из комнаты, пока не закончите! И без глупостей, я буду за стенкой, всё услышу!

Элли выдохнула через нос и подошла к Риду. Остановилась напротив и посмотрела на него сверху вниз. 

— А мне и так всё нравится, — сказала она, — по крайней мере, смотря на тебя, все будут знать, что ты олух. 

— А смотря на тебя, все будут знать, что ты Седна, — сказал Рид, коснувшись одной из прядей девушки и заставляя её немного напрячься. 

— Седна? — Элли слабо отбросила руку молодого человека от своих волос. 

— Морская богиня, хозяйка морских животных в мифологии инуитов. 

— У неё что, зелёные волосы?

— В одном из множеств её вариантов — да. 

Элли чуть наклонила голову набок. 

— Быть морской богиней всё равно лучше, чем олухом, — произнесла Элли и очень удивилась, когда Рид слабо засмеялся. Она ждала продолжения словесной перепалки, а не этого. 

Его смех приятным трепетом отозвался где-то внутри. Захотелось улыбнуться в ответ, но вместо этого девушка опустила взгляд на маленький бутылёк с жидкостью для снятия лака, открыла его и немного налила на ватный диск. 

Рид закрыл глаза, ожидая, что Элли начнёт тереть его лоб со всей своей злостью, однако этого не произошло. Она встала между его колен, опустила одну руку ему на затылок, касаясь пальцами тёмных волос, и достаточно аккуратно начала стирать следы собственной проделки. Ей пришлось сменить несколько ватных дисков прежде, чем лоб молодого человека наконец стал чистым, хоть и немного покрасневшим. 

— Ну вот и всё, ты больше не олух, — Элли чуть надула губы, рассматривая лоб парня. 

— А ты всё ещё Седна, — усмехнулся Рид. 

Элли хмыкнула и ткнула парня пальцем в лоб, прямо между бровей. 

— Мы спим в соседних комнатах, поэтому советую остерегаться, — произнесла она наигранно грозно, — маркёр все еще у меня, и я знаю слова похуже «олуха». 

— Как скажешь, Седна, как скажешь, — протянул брюнет, аккуратно взял руку девушки и опустил к своим губам. 

На мгновение Элли показалось, что сейчас он поцелует её пальцы. 

И она не была уверена, что не хочет этого. 

Однако Рид просто поднёс её руку к месту, где его кожу украшали другие штрихи от девушки. 

— Давай, художница, стирай свои каракули. 

Элли взяла парня за подбородок и чуть приподняла его лицо. 

— Художник в нашей большой и дружной семье — это ты, — ответила она и хмыкнула. 

— Откуда знаешь? — Удивленно спросил Рид, не припоминая, когда они с Элли обменивались какой-либо информацией о себе. 

Единственное, что они всё это время делали — ругались. 

— Видела твои фотографии в кабинете отца. 

Отец.

Это слово повисло между ними, и каждый вспомнил, из-за чего вообще началась их война. И больше они не разговаривали. 

Их отношения строились на непонятных ссорах и пакостях друг другу, но периодически, в такие тихие моменты, как этот, они перерастали во что-то другое. 

И это другое между ними проскальзывало всё чаще и чаще.

Found you when your heart was broke

I filled your cup until it overflowed

Took it so far to keep you close 

I was afraid to leave you on your own

Halsey «Without me»

В пятницу Элли и Рид смогли увидеть друг друга только вечером, когда девушка вернулась домой после встречи с Алексом. Она ушла рано утром, когда брюнет ещё спал. Вместе со своим новым знакомым Элли ездила за город, на маленькое ранчо, которым владела семья Алекса. Они покормили животных, прокатились на лошадях и полюбовались видом на горы. Элли никогда прежде не случалось бывать на ранчо, поэтому девушка была в восторге, несмотря на огромное количество насекомых и не самый приятный запах навоза. 

Она сначала с опаской поглядывала на лошадей, когда блондин подвёл её к ним, затем аккуратно, не без помощи Алекса, прикасалась к их мордам и ухоженной гриве. Животные податливо наклоняли голову, чтобы девушке не приходилось тянуться. 

В седло Элли сумела сесть только с третьего раза и снова благодаря Алексу, который страховал её, стоя рядом и придерживая, если она начинала падать. Ему самому понадобилось не больше пяти секунд, чтобы оказаться верхом на коне по имени Тук. Лошадь, которую кое-как оседлала Элли, звали Эй-Джей. Девушка вцепилась в поводья мертвой хваткой и очень долго не могла расслабиться, жмурясь каждый раз, когда чуть подскакивала в седле. Алекс смотрел на неё и по-доброму смеялся, чувствуя себя верхом очень уверенно, словно только и делал, что катался на лошадях. Но потом он объяснил ей, что раньше часто бывал на ранчо, когда был младше. Несколько лет подряд он даже проводил здесь целое лето. 

Алекс повёл их вокруг всей фермы, затем к небольшой речке, вдоль которой они медленно шли и общались, узнавая друг друга всё больше и больше. 

— Значит, ты закончила университет по специальности педагог?

— Учитель начальных классов, — поправила его Элли, поглаживая Эй-Джей по шее. 

— И как? Пойдёшь осенью работать в школе?

— Не уверена. Не хочу работать по специальности, — призналась девушка, чувствуя себя слегка неуютно. Алекс был вторым человек, которому Элли рассказала об этом. Первой была Маргарет. 

— Тогда какие планы?

— Пока не знаю. Может, устроюсь на первое время официанткой в ресторан, где работает мама. Потом найду какие-нибудь курсы...

— А кем бы ты хотела работать? — Спросил блондин, чуть жмурясь от яркого солнца. 

— Преподавателем вокала. 

— Вокала? Ты хорошо поешь? 

— Ну... — Элли поджала губы, а после, глубоко вздохнув, запела. 

Всегда лучше продемонстрировать, чем просто говорить.  

Она решила спеть куплет из песни, которая в последнее время не выходила из головы. Это была песня Halsey «Without me». Элли пела негромко, чтобы не напугать животных, и смотрела на свои руки, сжимающие поводья. Алекс молчал и глядел на неё — она чувствовала его взгляд. 

Голос у Элли был приятный, мелодичный и сильный. 

В какой-то момент девушка прикрыла глаза, полностью отдаваясь песне, своему голосу и музыке, которая звучала лишь у неё в голове. Уже очень давно Элли не пела кому-то, кроме себя самой. И делать это было пусть неловко, но достаточно приятно. 

Когда она закончила, медленно подняла взгляд на Алекса, который широко улыбался. 

— Элли, это прекрасно!

Девушка смущенно улыбнулась. 

— Перестань, ты мне льстишь, — сказала она. 

— Нет, правда! Ты занималась вокалом?

— Училась в музыкальной школе, но так и не закончила. 

— А на музыкальных инструментах играть умеешь?

— Умею, — ответила Элли и ойкнула, вновь чуть подпрыгнув в седле. 

— На каких? 

— На гитаре и клавишных. 

— Элли, — Алекс наклонил голову, продолжая чуть жмуриться и смотреть на девушку, — ты не перестаёшь меня удивлять. 

Элли засмеялась и покачала головой. Ей было приятно. Чертовски приятно. 

Разговаривать с Алексом было ей не в тягость. Он не пытался залезть к ней в душу, не спрашивал слишком личные вопросы, не затрагивал прошлое, если она сама этого не хотела. Они обсуждали жизнь. Музыку, кино, книги. Алекс рассказывал ей, как занимался плаванием, но бросил пару лет назад, втянувшись в бизнес сферу. 

Девушка нравилось, что они так легко смогли найти общий язык. В отличие от Рида, о котором Элли во время их с Алексом замечательного времяпрепровождения вообще не вспоминала. 

Наверное, оно было и к лучшему. 

Потому что в последнее время по отношению к сводному брату она чувствовала... что-то. 

Что-то неоднозначное. 

***

20 июня. Вечер. Рид.

Рид стоял в прихожей и поправлял капюшон толстовки, когда услышал, как Элли спускается с лестницы. Он бросил на неё взгляд и чуть нахмурился, заметив, как она была одета. Не по-домашнему. 

Девушка остановилась напротив зеркала и поправила хвостик на затылке, полностью игнорируя взгляд Рида. 

— Куда ты собралась? — Спросил наконец он, смотря на её отражение. 

— На вечеринку. 

— Что? — Рид чуть поморщился. — Нет!

Элли вздохнула и повернулась к нему лицом. 

— Вообще-то приглашали нас обоих, а не только тебя. 

— Брайан сказал это из вежливости, неужели не ясно? Ты же там никого не знаешь. 

— Ты меня со всеми познакомишь, — пожав плечами, произнесла Элли. 

— Куда это вы собрались? — Анна выпорхнула из гостиной и посмотрела на них. 

— Нас пригласили на вечеринку, — начала говорить Элли, не позволив Риду даже рот открыть, — но Рид не хочет брать меня с собой, — она театрально надула губы, словно обиделась. 

И это возымело чертов успех. У Анны. 

— Рид, ну что опять происходит? — Женщина вздохнула и покачала головой. — Вы же помирились, или я что-то путаю?

И правда. Два дня назад Элли и Рид разыграли сценку перед родителями, чтобы те не думали, что их дети — злейшие враги друг для друга. Но то был лишь спектакль, фальшивка. Чтобы ни Гарри, ни Анна не изводили себя, не переживали. 

Анна сложила руки на груди. 

— Ты должен взять Элли с собой и познакомить со своими друзьями. Это же будет чудесно, если у вас будут общие друзья и одна компания, разве нет? Вы же ровесники! 

Молодой человек протяжно выдохнул и поднял глаза к потолку. В уме досчитал до пяти и, натянуто улыбнувшись, сказал:

— Да, мам, конечно. Ты абсолютно права. 

— Отлично! — Женщина хлопнула в ладоши и подмигнула блондинке. — Где будет вечеринка, кстати?

— У Брайана. 

— О, вы виделись?

— Да, на той неделе, в торговом центре. 

— Как его кафе? 

— Сказал, что ничего не получилось. 

— Жаль, — искренне произнесла Анна, — помнишь, как он горел этим делом?

— Он всегда чем-то горит и очень быстро перегорает, ты же знаешь, — усмехнулся Рид. 

Анна вздохнула. 

— Ладно, идите уже. Передавай Брайану привет от меня, — женщина развернулась и направилась обратно в гостиную, но резко замерла на пороге и взглянула на Рида и Элли, — не ругайтесь там! И приглядывайте друг за другом!

— Ладно-ладно, — проворчал Рид и, как только Анна скрылась в гостиной, посмотрел на Элли, — ты слишком легко оделась. Вечеринка будет у бассейна. И сегодня ночью будет прохладно. 

Элли ещё раз взглянула на своё отражение в зеркале. Она была одета в обычную белую футболку и синие джинсы. Молча развернулась и собиралась пойти на второй этаж, но Рид поймал её за руку, разворачивая к себе. 

— Держи, — он протянул ей собственную чёрную ветровку, — поехали уже, мы и так опаздываем. 

Блондинка неуверенно взяла ветровку и накинула на плечи, выходя следом за Ридом. 

— Опаздываем? — Переспросила она. — Это же вечеринка, как мы можем туда опоздать? 

— Мы можем опоздать к моменту, когда все ещё будут трезвые, — ответил Рид и слабо усмехнулся. 

Элли хмыкнула, пытаясь скрыть улыбку. 

Брюнет подошёл к такси, которое стояло напротив дома уже некоторое время. Они вместе сели на заднее сидение, Рид назвал адрес, и машина поехала к дому Брайана. 

***

20 июня. Вечер. Элли.

Сидя в машине, ни Рид, ни Элли не разговаривали. Ни с водителем, ни друг с другом. Они уставились каждый в своё окно. Элли смотрела на дома, которые они проезжали, и заставляла себя думать об Алексе, о том, как весело и хорошо они провели вчерашний день, чтобы каким-то образом перебить маленькое, но надоедливое чувство в груди, которое появлялось каждый раз, когда речь шла о Риде. Элли не могла его распознать, хотя точно осознавала, что это не ненависть, не неприязнь, возникающие обычно, хотя и их периодически было в достатке. 

Но это было что-то назойливое, что-то, начавшееся внезапно. 

Элли боялась думать о том, что это могла быть симпатия. Испытывать что-то подобное к Риду как минимум нелогично, ведь они не переваривали друг друга, и начать относиться к нему как-то иначе у неё просто не было причин. 

Но ведь не зря говорят, что от ненависти до любви один шаг...

«Нет, это всё бред», — подумала Элли и покачала головой. Она вздохнула и почувствовала приятный, терпкий аромат мужского одеколона, который исходил от ветровки. 

Ну конечно. Она же принадлежала Риду. 

И как теперь, черт возьми, перестать о нём думать? 

Дом Брайана оказался огромным двухэтажным коттеджем с бассейном, открытой верандой, шезлонгами и местом для барбекю. Элли силой воли заставила себя закрыть приоткрывшийся от удивления рот и, после небольшой перепалки с Ридом на тему того, кто будет оплачивать такси, вышла из машины. Рид, выигравший спор, расплатился и вышел следом. 

Он остановился возле девушки, что с нескрываемом интересом рассматривала дом, крыша которого была обвешана гирляндами. Вдоль дороги стояло большое количество автомобилей, а музыка играла так громко, что, казалось, её должен был услышать весь город. 

— Соседи не вызовут полицию? — Спросила Элли, когда они медленно направились к дому. 

— Дядя Брайана работает в полиции, так что проблем не будет, — ответил брюнет, — по крайней мере, раньше их не было.