Противостояние мафиози или кто кого

Я стою в тупике, в моих руках пистолет с одним патроном. Проклятый дождь скрадывает шаги моих преследователей, в глазах темнеет, виски пульсируют от боли, по щеке стекает что-то липкое:

— Скорее бы они пришли, бежать больше некуда, район оцеплен силовиками.

Все члены моей банды мертвы. Нас накрыли во время перестрелки с одной обнаглевшей группировкой, пока мои коллеги отстреливались, я успела скрыться между домами. Я видела, как мы теряем позиции, как один за другим падают в лужах крови бойцы, я впервые проиграла! Кто-то меня заметил и бросился в погоню, я стала петлять по дворам. Я остановилась за очередным поворотом, чтобы немного отдышаться, выглянув из-за угла сделала два выстрела, и бросилась дальше бежать.

Мне стреляли в спину, я обернулась, чтобы ответить и вскрикнула: щеку обожгло болью.

— Блять, — я выстрелила наугад и скрылась за очередным поворотом. Это оказался тупик. У меня всего один патрон, смертельно хочется курить, но боль в щеке не позволит. А поэтому я жду. Чего — сама не знаю. Смерти. А может где-то в глубине души бьется надежда, что они пройдут мимо, не заметят. Кому ты врешь, еще минута и все. Конец моей карьере, приехали, точка, а все так невинно начиналось.

Я впервые с преступным миром столкнулась в пятнадцать лет. Тогда двое мужчин подъехали к школе и сказали, что отец срочно просил меня забрать. Я, дура, села к ним в тачку, потом почувствовала боль в затылке от удара каким-то предметом, и потеряла сознание.

Я лежала в чем-то мокром, все расплывалось перед глазами. Когда я сфокусировала зрение, то увидела сырые стены, трубы, что-то капало. Я с трудом села и едва сдержалась от крика: рядом со мной стояло двое мужчин с ножами, а чуть поодаль кто-то разговаривал по телефону.

— Если хочешь увидеть свою дочь живой, у тебя время до утра, чтобы перечислить бабки, — спокойно сказал мужчина в черной футболке. Я не знаю, что по ту сторону провода ответили.

Третий мужчина сделал своим мордоворотам какой-то жест, и ко мне приблизился бандит в бандане, в серой толстовке. Взяв мою руку мертвой хваткой, прижал к полу, занес нож. Я заорала от боли в мизинце, слезы брызнули из глаз: мне отрубили фалангу пальца.

Я не знаю, о чем дальше говорили бандиты с отцом, но рано утром меня отвезли в лес, привязали к дереву. Я в красках представила, как нож летит в меня, потом второй и третий, и так до тех пор, пока, я не истеку кровью. Я от страха зажмурилась, но ничего не произошло.

Я опасливо приоткрыла один глаз, увидела отца, и не поверив, открыла второй.

— Папа, ущипни меня, если это не сон, — попросила я.

— Не сон, некогда болтать, скоро здесь будут менты, — он разрезал веревки, грубо взял меня за руку и потащил к опушке, где нас ждал внедорожник. В машине отец рассказал, что он мафиози, а я теперь благодаря этому с покалеченной рукой.

Тогда во мне что-то сломалось, треснуло. Я отлавливала на улице бездомных животных, уносила в подвал. Ломала лапы кошкам, наблюдая как она ползает и жалобно мяукает. Мне хотелось, чтобы животные испытывали такую же боль, какую сейчас испытываю я. Фантомные боли меня донимали, чуть не каждый день, и легче становилось, когда я видела мучения другого существа. Потом я стала отлавливать маленьких собак, отрезала им уши, кидала в них ножи. Затесалась в компанию отморозков, перешла на больших собак. Мы избивали животное до полусмерти и смотрели как оно умирало.

А в семнадцать лет я впервые влюбилась, и мальчик мне не отвечал взаимностью. Однажды я со своей шпаной подкараулила возлюбленного в переулке.

Парни его держали, а я избивала кастетом. Он скончался в больнице, а отец меня отмазал. 

Минута прошла. 

Раздались шаги. 

Я сидела в богато обставленном кабинете. По левую сторону от меня висели дорогие редкие картины, такие как Малевич, Марко Ротко и Гончарова. По правую сторону стоял большой сервант из красного дерева. За его стеклом стояли бутылки французского вина, виски и много другого алкоголя. Я посмотрела на свою коллекцию самых дорогих и редких алкогольных напитков с равнодушием. Я планировала провести сегодняшний ночь на концерте рок группы. Достала из ящика сигареты, вытащила одну, закурила, с блаженством затянулась выдыхая дым, скинула пепел в дорогую пепельницу, инкрустированную бриллиантами. Ее подарил отец, почему не выкинула его подарок, сама не знала, любви между нами не было. Меня передернуло при воспоминание о нем. Я вдохнула и выдохнула, стараясь не думать о нем. Сделала еще одну затяжку, уже более глубокую, и от безделья рассматривала потолок, он был весь расписан и украшен лепниной и библейскими сценами. Я не уставала любоваться этой красотой, этот заказ мне обошелся очень дорого. Расписанный потолок многих впервые пришедших ко мне ввергал в шок, а некоторые до сих пор не могут привыкнуть. А еще два белоснежных ангела стояли у входа в мой кабинет. Как мафиози может  являться верующим, человек, чьи руки по локоть в крови. Я жестко усмехнулась. Я настолько ушла в свои воспоминания, когда раздался стук, я вздрогнула и положила руку на рукоять пистолета, но быстро ее убрала, в моем особняке ничего со мной не может случиться, расслабленно откинулась в своем кожаном кресле,  отложила сигарету и спокойно  велела:

— Входите!

Я ожидала кого угодно, но не свою лучшую подругу. Ее в банде прозвали  Тигрицей за ее любовь к нарядом тигровой раскраски. Руби открыла двери и вальяжной походкой направилась к столу, заняла кресло напротив, закинув ногу на ногу, на ней было короткое тигровое платье, колготки в сетку и высокие каблуки.  Она с предвкушением улыбнулась, а я подалась вперед, знала этот взгляд: подруга принесла очень любопытные новости.

— Никогда не отгадаешь, что случилась? — сказала она восторженно и потянулась, и столько в этом было соблазнительного. 

—  Выкладывай 

— Даже не попытаешься отгадать? — она надула свои губы бантиком.

— Руби, оставь все эти ужимки для кавалеров —рассмеявшись, сказала я, она всегда так умильно надувала губы.  

Познакомилась  я с ней совершенно случайно, и не при лучших обстоятельствах, я нашла ее в подворотне истекающей кровью, на ней была порвана одежда и нанесено несколько  колотых ран, выпотрошенная  сумочка валялась в стороне. 

— Выкладывай, я же вижу, как ты сгораешь от нетерпения, — поторопила подругу, прогоняя воспоминания. Мне пора была развеяться, слишком часто мрачные мысли лезут в голову.

— У наших врагов старый лидер сдох! 

— Что? — я от удивления щелкнула зубами прикусив язык выругалась.

— На трон взошел Волчонок,  говорят, он поднялся из низов. А еще говорят он  дьявольски красив, — она мечтательно закатила глаза. 

— Тебе не надоело перебирать мужиков? — мечтательная поволока пропала с глаз подруги.

— Ну ты как всегда все испортила. Ты же знаешь как я люблю блондинчиков.

— Ага, стоит их увидеть вся течешь! — Руби поджала губы и зло глянула на меня.

— Я хотя бы теку, а ты вообще испытываешь хоть что-нибудь кроме жажды  мести? Когда последний раз у тебя был мужчина?

— Неделю назад, — усмехнулась я, сделав вид,  что не поняла о чем она.

— Не те, с кем ты бываешь ради выгоды или еще чего-то, а тот, от кого сердечко трепещет! — я сжала зубы.

— Да ты уже на злую фурию похожа! Ты знаешь, секс полезен для красоты и души!

— Хватит! Руби, ты знаешь, что в России нормальных мужчин не осталась, одно отребье.

— Ну привези итальянца или араба, а лучше негра, говорят у них большой член. Представь какое удовольствие можно получить! — мечтательно пропела она.

— Руби, хватит! Хочешь негра, возьми и оседлай, — она печально вздохнула.

— Они не смотрят на меня. 

— Ой, не корчи трагедию, захочешь всерьез, найдешь способ прокатиться!

— Ну да, если куплю мужа на час, — фыркнула она.

— Ладно, пошла я, меня Володя ждет. А тебе желаю на концерте найти красавчика, — и она поднялась из кресла и ушла.

— Может со мной сходишь на концерт? — спросила я вдогонку.

— Ну не знаю, ты же знаешь, какой горячий Вова, — и ускакала, а я закатила глаза. Ей проституткой бы работать с такой любовью к сексу. Вот никогда не понимала нимфоманок, им все время мало. Впрочем, это не мое дело, нравится ей распутная жизнь, пусть. И принципы у нее странные, предложила я ей как-то за деньги спать, да она мне заявила:

— Ничего ты не понимаешь, за деньги не то, весь кайф пропадает.

— Ага, а бесплатно самое то.

— Да, там ты можешь себя вести как угодно, и спать с тем, кто умеет управляться со своим дружком, а к проституткам неудачники ходят с маленькими письками, — сказала она мне и ускакала на очередное свидание тогда.

Вообще удивительно, что она после группового изнасилования ударилась во все тяжкие. Да, когда я ее нашла, ее изнасилавали таджики и сказали, что шлюхам место на помойке! Она жила в общаге, где в основном жили мусульмане. А когда в общаге одни нерусские, или ты живешь по их правилам, носишь хиджаб, скрывая под одеждой все части тела или одеваться ярко и ходишь в мини юбке, и оказываешься в подворотне с разорванной одеждой и изнасилываная несколькими таджиками, и чтобы чтобы такая падаль не ходила по земле, получаешь несколько ножевых ранений. Ее спасло только то, что она потеряла на какое-то время сознание, а они решили, что она умерла. А проверить не кто не удосужился, или возможно им помешали, потому, что когда я шла к тому месту, проехала несколько машин с сиренами, я их не видела а слышала, но возможно это их спугнуло. Только поэтому Руби выжила. И нет, она не была шмарой, а просто любила короткие платья и юбочки.И грех с такой внешностью не демонастратировать свою красоту. А вот после этого словно у нее сорвал какой-то предохранитель. Как она мне сказала: “А чего теперь стесняться, я грязная”. А я так понимаю, она всегда любила это дело, но давила в себе это желание, потому что в общественность это порицает. А может и правда была приличной девочкой, а после этого решила таким способом вылечить свои психологические травмы. Я ее о прошлом не расспрашивала, хотя кое-какие справки навела. И судьба у нее незавидная, она была сиротой, воспитывалась бабушкой, бабушка умерла, когда ей было девятнадцать лет и квартиру забрали за какие-то долги, и она была вынуждена работать и снимала комнату в общаге с хачиками, на лучшее жилье денег не хватало. Я глянула на часы и выругалась: до концерта осталось полчаса. 

Надо было одеваться, я встала из-за стола и двинулась прочь из кабинета в свою комнату. Да, особняк был для меня два в одном: и работа, и мой дом. Хотя я уже задумывалась купить себе отдельный домик, но здесь было безопаснее. В этом доме хранились все секреты и была усиленная охрана, я даже потратилась на бронированные окна и двери, если нагрянут менты, чтобы им было несладко. Мой дом — моя крепость, эта поговорка как нельзя лучше отражала суть. Весь периметр был утыкан камерами, здесь ничего не могло происходить без моего ведома. Я открыла свою комнату, вошла внутрь, с моими ребятами надо быть настороже, не то, что я им не доверяю, но все равно, доверяй да проверяй, что-то я совсем разволновалась, как-то это странно, не похоже на меня. Я скинула вещи меня обуяла предчувствие приятное, томительное, словно на этом чертовом концерте должно что-то произойти, это очень необычно. Я на миг прислушалась к своим чувствам ища тревогу. Но на душе разливалась благодать, в наше время по концертам опасно ходить. И не из-за теракта в Крокус Сити Холле, на это мне как раз плевать я с себе подобными всегда найду общий язык, а вот с федералами без шансов, если только папашка вытащит мою задницу из очередных приключений, несмотря на всю мою ненависть к отцу, он очень плотно следил за моей жизнью, за судьбой непутевой своей дочери. Да, я в его глазах была непутёвой, хотя он меня в детстве не смог уберечь от бандитов, благодаря ему я решила заниматься не политикой, а теневым бизнесом. Единственное радует, он больше не нагрянет в мой особняк, он получил повышение и уехал работать в Государственную Думу в Москве. Я скинула с себя одежду и обнажённая подошла к шкафу, открыла его, задумчиво смотря на платья, у меня их было немного и чисто для светских встреч, из-за папашки мне приходилась общаться с такими же детьми как я. Только у многих была семья, ну кроме пары моих знакомых ребят Дэн как был раздолбаем, так и им остался, Сергей вообще был в меня тайно влюблен и звал в Дубай, хотя весной там делать нечего, дожди, я ему так и сказала, и тогда он предложил мне дернуть в Америку. Очень заманчивое предложение, в Америке я не была. Отец туда только ездил по политическим делам, и почему-то никогда не брал меня, хотя я пару раз просилась, на что мне он ответил: “У меня совершенно не будет на тебя времени, касаточка”. Как будто оно мне было нужно, чем меньше я с ним контактирую, тем лучше, а еще в Америке жила мама с каким-то американцем блогером. Она ушла от отца после того, как отец меня вытащил из лап бандитов. В суде я отказалась идти за мамой, с ней я себя чувствовала слишком незащищенной, мама никто, несмотря на то, что какая-то часть имущества записана на нее, но враги отца не дремлют, и у него больше шансов меня уберечь, чем у матери, которую интересовали исключительно тряпки, модные салоны и путешествия, она была безголовой. Но отец все равно ее любил, она всегда могла поднять ему настроение, а еще скорее всего в постели она была богиней. Этого я наверняка не знаю. Но заметила со временем: папа очень любит умелых женщин. Думаю этим она его и взяла. Он просил ее остаться, обещал, что такого больше не повториться, чтобы мама дала ему еще один шанс. Но она ответила: “Я смирилась с интригами твоих коллег, но похищение дочери я не прощу”. Мама даже как-то меня похитила. Но нас быстро нашли, еще раз попыталась через суд меня забрать, я впрочем отказалась, сказав: “Несмотря на то, что отец один раз ошибся, с ним я буду в большей безопасности”. Я подсознательно боялась, что меня еще раз похитят. Тогда она ревела уговаривалаа меня, говоря, что мы уедем за границу и там меня точно никто не обидит. Но несмотря на всю ненависть к отцу я понимала, он мне даст больше, и наотрез отказалась, пригрозив, что вообще перестану с ней общаться. Так мои родители расстались. Честно душа все еще болела, а еще отец так и не завел новую жену, перебиваясь любовницами. С того дня мое счастье разбилось на осколки. Я была волчонком готовым покусать любого, кто меня попытается тронуть. Тогда я познакомилась с Дэном, Серёжей и Майклом, так он себя называл, хотя на самом деле его звали Мишей. Они были обезбашенные, любили экстрим, тусовки, девочек, наркотики и алкоголь, тогда я забросила учебу и, как они, стала проматывать отцовские денежки, он готов был сделать все, чтобы загладить свою вину, поэтому у меня на счету было достаточно денег. Да, я его ненавидела и какое-то время мечтала разорить, даже парней пыталась к этому привлечь, на что мне тогда сказал Дэн: “Ты идиотка, если отец разорится, в грязи ты вместе с ним будешь валяться”, и он был прав, поэтому мне стоило придумать другой план. Я ребятам рассказала про тот ужас, который пережила. На что Дэн сказал: “Он же тебя по итогу спас. А палец фигня это”. Но боли меня мучили постоянно, мы много бегали по врачам, психологам и в конце концов я решила: “Главная твоя месть — это проматывать денежки отца, и ни к чему не стремиться”. Хотя мне этого было мало, мне хотелось сделать ему так же больно как и мне.

Я прогнала воспоминания, взяла черное платье с открытой спиной, буду беспомощна, но на концерты с этим жестким контролем все равно не протащить оружие. Я надела туфли на средних каблуках, и все-таки решила воткнуть в прическу заколки с лезвием и несколько простых, если спросят почему пиликает терминал вытащу из волос шпильки, которых у меня много. Короче я час собиралась. Сама на себя ругалась, но собиралась. Правда заколки — это оружие так себе. Но лучше, чем совсем ничего. Зонтики мне не позволят протащить, такие вещи оставляют в в гардеробе. Я осмотрела себя, осталась довольна увиденным и открыла двери, со мной еще должны были пойти два бугая. Это была моя охрана. Я закрыла комнату, покинула особняк, двое моих охранников, одетых в строгие костюмы, пошли со мной. При них не было оружия, но кулаки были что надо, да своими телами они меня прикрыть всегда успеют. Я села в “Мустанг”, мои телохранители сели следом, за рулем был профессиональный водитель, я сама умела водить, но безопаснее сидеть на пассажирском сиденье.

— Трогаем?

— Конечно. — ответила я и направилась на встречу веселью, Миша и Дэн с Сергеем тоже должны быть там. Возможно со своими легко доступными подружками. В целом можно было устроить отдельную вечеринку, с приглашенными артистами, деньги позволяли, но мне почему-то хотелось расслабиться в толпе обычного люда, которым кроме алкоголя и дешевых концертов больше ничего не остаётся. Наверное, там можно не держать маску, журналистов никто не пустит. Кстати, вся охота за известными артистами с этим интернетом сошла на нет. Нет больше этих случайно пойманных кадров, скукота и только. Артисты сами устраивают скандальное шоу. Такое, какое им надо.