Проучить магистра

Настроение не задалось самого утра. А как ещё, если в день рожденья вместо выходного, как отмечено в расписании, неожиданно всплывает зачёт у первокурсников?

В восемь была вполне в форме — успела пробежаться по парку, принять контрастный душ, выпить кофе с неизменным бутербродом. Однако срывающийся голосок секретарши в мобильном застал меня врасплох:

— Инна Валерьевна! Вы уж простите, что вчера не предупредила, сама пропустила это изменение.

— Ну?

— Из ректората поступило указание о переносе зачёта в семнадцатой группе на два дня вперёд.

— Из ректората? Им-то что за дело?

— У одного из ребят там «лапа».

Всё понятно. Никакая, даже самая лохматая  «лапа» не заставит меня принять зачёт с первого раза, а вот втиснуть пересдачу в зачётную неделю — запросто. Правда, я и со второго раза не всем поставлю положительную оценку, но подшефный «лапы» — я даже догадываюсь, кто это — рассчитывает проскочить.

Абонентка нудно пересказывала, как отстаивала мои права на выходной, пришлось прервать её излияния:

— А если бы я уехала из города?

— Бросьте! — хихикнула, осмелев, секретарша, — Все знают, что у вас день рождения и вечером вы идёте в театр.

Этот пассаж меня окончательно разозлил. Чтобы не грубить, уточнила, насколько назначен зачёт, и отключилась.

В десять! Мне до университета добираться сорок минут — времени вагон. Сварила ещё одну чашку кофе и соорудила второй бутерброд — пообедать получится нескоро.

Дополнительный перекус привёл мои нервы в состояние устойчивого равновесия. В конце концов, чего я завелась? Двадцать шесть это даже не четвертак и тем более не юбилей, я и отмечать не собиралась. Мой день рождения от остальных дней в году отличался лишь обилием поздравительных сообщений, да походом в театр — мой традиционный подарок самой себе.

К аудитории подрулила без десяти десять. Семнадцатая группа была в сборе — организованные черти! Староста выступил вперёд, загораживаясь нарядным букетом:

— С днём рождения, Инна Валерьевна!

Крупные кремовые розы обдали меня волной приятного, чуть щекотного аромата. Я подавила желание дотронуться до гофрированной бумаги, собранной вокруг стеблей в симпатичную юбочку, спрятала руки за спину и покачала головой:

— Уберите сейчас же! — отвернулась, чтобы не напороться на жалобный или испуганный взгляд, открыла дверь и махнула рукой: — Рассаживайтесь. Гаджеты складывайте в коробку на столе.***

В университет я поступила в четырнадцать, и дело не только в особом таланте к математике — всегда отличалась усидчивостью, целеустремлённостью и трудолюбием. На оболтусов и лентяев насмотрелась ещё во время учёбы, уже тогда меня жутко раздражали маменькины дитятки, озабоченные лишь тем, как половчее обмануть преподавателя. Даже вылетая из универа, не особо печалились, мол, не вышло и ладно. При этом на меня посматривали свысока не потому, что я младше. Заучка, ботаничка и всё такое. Моим студентам не повезло, я немногим старше и хорошо представляю все возможные уловки нерадивых индивидуумов. Впрочем, радивых и не наблюдалось. Семнадцатая группа — не исключение.

Сидят, пыхтят — бедолаги. Умный вид строят. Получается не очень. Дефилируя вдоль парт, наблюдаю за процессом решения. Две девочки справляются неплохо. Парень с букетом тоже продвинулся до предпоследней задачи. Остальные безнадёжны.

Булькнул таймер, я, заставив студентов вздрогнуть, объявила:

— Время вышло. Пересдача по старому расписанию.

— Инна Валерьевна! — поднялся староста. — Дайте ещё десять минут! Я почти решил.

— Почти не считается. — Подойдя ближе, я вытянула листы из его пальцев. — Встретимся послезавтра, советую лучше готовиться, молодой человек.

Громко стуча каблуками, вернулась к учительскому столу, резко повернулась, с прищуром оглядела опущенные головы и лихорадочно пишущие ручки, выразительно кашлянула. Будто не понимают, что бесполезно! Весь поток в курсе, что с первого раза получить зачёт у Инны Валерьевны никому не удавалось. Со второго-то лишь треть.

Наконец-то потянулись. Выражения лиц на любой вкус: у кого умоляющие, у кого хмурые, у кого злые. Да-да… сердитые тоже не исключены.

Я аккуратно складывала работы в стопку и наблюдала как девичьи и ребячьи руки выхватывают мобильники из коробки. Та, наконец, опустела. С недоброй улыбкой проводив последнего студента, я окинула взглядом аудиторию и вскрикнула:

— Цветы!

Забыл негодник! Встала, прикидывая: догнать старосту, или отнести букет на кафедру. Жалко оставлять здесь, завянут… Дверь со стуком распахнулась. Я успела подумать, что парень вернулся, гневно прошептала, указывая на парту:

— Сейчас же забери их, Олег! И не смей…

На пороге застыла незнакомая девочка. Одета необычно. Шароварчики мышиного цвета сидели на ладной фигуре мешковато, под распахнутым коротким пиджачком — тоже серым — полыхала яркая блузка пролетарского цвета. Щёки пылали, то ли смущённо, то ли из-за алого отсвета от разложенного по плечам воротничка-пелерины. Вопрос застрял у меня в горле: испугалась, что девчушка грохнется в обморок прямо на пороге. Она тянула ко мне обе руки, словно ища спасения. Опоздала на зачёт? Вряд ли. Эту щуплую брюнетку я раньше не встречала. Подбежав,  попыталась поддержать девчушку. Та залилась слезами:

— Спасите! Не могу! Не могу туда!

Цепкие холодные пальцы обхватили мои запястья. Я чуть равновесие не потеряла.

— Да что случилось?

Девочка зажмурилась и начала бормотать какую-то галиматью. Сумасшедшая?

Бессвязные фразы завораживали. В глазах потемнело. В таком состоянии недолго проставить «хорошо» и «отлично» всей группе. Что за фокусы?

С усилием разлепила веки и увидела своё отражение. То есть, не так… я держала собственного двойника за руки. Разжала пальцы и отпрянула. Что такое? Девушка напротив меня была вылитой Инной Удаловой — тот же модный костюм, купленный в крутом бутике, серьги в виде змейки, изогнувшейся знаком вопроса, и кулон в комплект к ним. В горле у меня пересохло, язык не ворочался, хотелось кричать, но я лишь тупо шевелила губами. Удивило меня и то, что близняшка стояла в кабинете, а я на пороге. Она вздохнула с облегчением, шагнула ко мне и толкнула в грудь:

— Иди! Уходи!

Я попятилась и вздрогнула от звука захлопнувшейся перед носом двери. Какого… У меня сумка на столе осталась, студенческие работы и ведомость! Да как она смеет! Откуда только взялась вертихвостка на мою голову?

Я толкнула дверь, та не поддалась. Налегла всем весом. Из едва заметной щели потянуло сыростью. Что за дела? Поднапряглась, увеличила просвет, можно протиснуться, пожалуй. Я просунула ногу в щель, продолжая руками удерживать полотно двери. Подумать только! Девица на вид такая хрупкая, а сильная как не знаю кто!

Теперь действовала бедром. Довольно успешно. Смущало лишь то, что пол не нащупывался, будто за порогом ничего не было. Какое невероятное предположение! Однако ощущения меня не обманывали: обутая в блёклый ботинок ступня шарила пустоту, не получая опоры. Что?! Где мои бирюзовые туфли на шпильке? Привалившись спиной к притолоке, я исступлённо надавила на дверь. Нужно увидеть своё «отражение». Увы, кроме клубящегося тумана в аудитории ничего не было. Собственно и самой аудитории не было. Ни-че-го. Пустота! Какого…

Силы меня оставили. Едва успела убрать ногу из щели, нечеловеческой силы импульс воздействовал на дверь. Она мягко вошла в проём и встала намертво. Я тупо пялилась на состаренное дерево и вяло размышляла о том, что ещё утром здесь была бежевая краска с неопрятными царапинами и силуминовая, а не серебряная ручка.

Прежде всего, нужно было привести мысли в порядок. Итак, что дано? Дверь, определённо другая. Вместо привычной таблички с номером прилеплена прямоугольная пластина с орнаментом из пересекающихся плавных извилин. Я успела заметить, что чуть раньше некоторые светились, теперь же выглядели бледно. Коридор не похож на уже лет десять как родной, одежда на мне тоже не моя. Смешные шаровары, красная блузка, тесный пиджак — клоунский какой-то. Получается, меня вытолкали из аудитории в незнакомое место, да к тому же переодели.

Логичнее всего было предположить, что это сон. Студенты наняли гипнотизёра, тот ввёл меня в недееспособное состояние, внушил нереальные видения, а молодёжь тем временем проставляет в ведомости нужные отметки. Бред. Что я сновидение от бодрствования не отличу? Чувствительность обычная, запахи яркие. Кстати, чем тянет? Сырость, пахнувшая на меня из туманной пустоты, исчезла. Её сменил запах увядшей листвы, что странно в помещении.

Ещё разок попыталась открыть дверь. Бесполезно. Она держалась намертво, хотя ни замка, ни даже петель видно не было. Я свихнулась?

От этого печального вывода меня отвлёк звук быстрых шагов. Обернувшись, я увидела бегущего по коридору молодого человека. Он будто бы собрался на вручение научной премии: строгий костюм, идеально уложенные густые волосы… однако лицо совсем не торжественное. Парень смотрел так, точно я провинилась и теперь прячусь.

— Малявка! — крикнул он, перейдя на шаг, — сколько можно тебя искать? Думаешь, шастая по задворкам, отделаться от визита к магистру?

Давно со мной так не разговаривали. Собственно, никогда со мной не говорили таким тоном. Возникло желание оглядеться, нет ли рядом ещё кого-нибудь. Парень схватил меня за руку и поволок по коридору, отметая это предположение.

— Послушайте, — я пыталась выдернуть кисть из крепкой хватки, — послушайте… куда…

Мои возражения остались без внимания. Незнакомец шагал так быстро, что я вынуждена была чуть не вприпрыжку за ним бежать.

— Стоило пройти все испытания, чтобы спасовать перед последней проверкой! Мила! Ты же мечтала учиться здесь?

— Я не… Послушайте!

— Хорошо. Не мечтала. Но для твоей семьи это большой прорыв, надеюсь, ты это осознаёшь, — парень определённо принимал меня за кого-то другого. Попытки что-либо сказать, вязли в его монологе.

Стены узкого коридора неожиданным образом расступились, впереди возник просторный холл со стоящими вдоль стен обитыми зелёным бархатом банкетками. На одной сидели, обнявшись две девушки, одетые, как и я теперь. Рядом с ними была тёмная двустворчатая дверь, а чуть правее арка.

Незнакомки резко встали, одна из них шагнула навстречу:

— Мила! Где ты ходишь? Сейчас твоя очередь! — Эта девушка была высокой и довольно приятной. Вторая — обладательница круглого личика и пышных форм — затараторила:

— Мы так испугались… так испугались… ты исчезла, а ведь без разрешения магистра…

Она запнулась под взглядом притащившего меня парня, тот велел строгим голосом:

— Присмотрите за ней, я тороплюсь. — Прежде чем отпустить меня, наклонился и дохнул прямо в ухо: — Магистр имеет странные наклонности. Но он не сделает ничего больше, чем ты позволишь.

По плечам и рукам побежали предательские мурашки.

Подарив мне ободряющую улыбку, незнакомец отстранился и всё так же стремительно скрылся в арке. Мы все проводили его полными сожаления взглядами. Я потому как не успела ни о чём расспросить, а девочки… им, похоже было спокойнее в его присутствии, теперь же они опустились на банкетку с видом приговорённых. Я попыталась сосредоточиться. Слово «магистр» меня приободрило вопреки загадочной характеристике. Надеясь увидеть взрослого адекватного человека, я собиралась выяснить у него, что за место здесь, как я сюда попала, и что делать, чтобы вернуться в родной университет.

Ждать не пришлось. Створка двери с табличкой «Магистр Олеандр» медленно отворилась, в холл выплыла ещё одна студентка. Лоб её блестел от пота, глаза смотрели в пол, а пальцы лихорадочно застёгивали блузку.

— Что? Как? — с банкетки проворно вскочили обе девушки.

Незнакомка дёрнула головой и двинулась в арку, бросив на ходу:

— Пятый этаж.

— Повезло, — простонала толстушка.

Дылда же кивнула мне, указывая на раскрытую дверь:

— Тебе сейчас. Удачи!

— Спасибо, — улыбнулась я и смело шагнула в кабинет.

Впрочем, это был не кабинет. А с чего я решила, что оказалась в учебном заведении? Провожатый говорил про учёбу, но судя по всему, речь не шла о науках. Я замерла у входа, озираясь.

Три окна, завешанные тяжёлыми малиновыми гардинами, ковёр с длинным ворсом, белая оттоманка с обивкой под цвет штор, на стенах множество картин, преимущественно эротического содержания. Это публичный дом?

— Милаина Вэллар, если не ошибаюсь? — ко мне кошачьей походкой приближался мужчина лет тридцати с небольшим. Его можно было бы назвать симпатичным, если б не тяжёлый, слегка выдвинутый вперёд подбородок и масляные глаза.

— Простите… — я хотела сразу сообщить о произошедшей ошибке, но звук неизвестного мне прежде имени всколыхнул в памяти вполне конкретные образы.

Милаина Вэллар старшая дочь представителей среднего класса в мире Испол — так он обозначен в реестре. Девушку приняли на бюджет благодаря ярко выраженному таланту к магии, ей недавно исполнилось семнадцать, и она до дрожи боится магистра, о котором по академии распространяются весьма нелицеприятные слухи. Да! Это королевская академия центра миров — начальная точка координат, говоря по-нашему. Вот, куда довелось угодить.

Пока я справлялась с нахлынувшей информацией, мужчина успел, обхватив меня за талию, подвести к оттоманке, устроился сам, усадил меня к себе на колени. Его тонкие пальцы проворно расстегнули пуговки на блузке, ладонь нырнула за пазуху и теперь ощупывала грудь.

Что? Какого…

Резко вывернувшись из объятий, я вскочила и плюнула незнакомцу в лицо. Отступила на шаг, стискивая кулаки:

— Вы педофил? Как вас держат в академии с такими наклонностями?

Магистр медленно поднялся, плавным движением смахнул со скулы брызги, шагнул ко мне, окидывая плотоядным взглядом:

— Какая темпераментная кошечка… Одно слово: рысь! Мне такие нравятся. — Он тронул кончиками пальцев мой подбородок, слегка приподнял: — Можешь говорить мне «ты», Милаина.

— Произошло недоразумение… — начала я, но договорить не успела, мужчина приблизил ко мне лицо и потянулся губами. Я ощутила запах дорогого табака. Страх, снова возрождённый в теле произнесённым именем, на долю секунды сковал мышцы, но я справилась и успела отскочить, едва чужие губы коснулись моих. Пощёчина прозвучала как хлопок петарды. А ещё я крикнула: — Не смей прикасаться ко мне, подонок!

Сам же разрешил называть его «на ты».

Побагровевшее лицо мужчины теперь видела не резко, но мне и не хотелось его разглядывать. Впрочем, брезгливое выражение не заметить было невозможно. Покачнувшись с носка на пятку, магистр зло прошептал:

— Пошла вон!  Десятый этаж, вот что тебе светит, кошка!

— Да хоть одиннадцатый! — крикнула я и, резко развернувшись, побежала к выходу. Кстати, на одиннадцатом и живу. Дома. Как я хочу домой!

Меня встретили лавиной вопросов. Поддерживаемая подругами по несчастью я опустилась на банкетку и, не отвечая, мотала головой.

— Паула Сорри! — донесся из-за двери хриплый голос Олеандра.

Высокая девушка испуганно покосилась на проём, но не двинулась с места, обращаясь ко мне:

— Какой этаж?

— Десятый.

— Ох… — простонала толстушка, — что ты сделала?

— Пощёчину отвесила.

— Ох, — снова вздохнула толстушка.

Дылда же передёрнула плечами и решительно пошла к магистру. Дверь закрылась автоматически.

— Как же ты, Милаина? — сочувственно качала головой Жалея, имя толстухи нашлось в памяти тела. — Нужно было как-нибудь перетерпеть. Все так делают. А потом, когда устроятся, стараются избегать магистра.

Я не слушала. Вихрь чужих эмоций полностью захватил меня. Даже испугалась: раздвоение личности? Зажмурилась, внимая. Нет, я по-прежнему осознаю себя Инной — жительницей Земли, преподавателем высшей математики, малообщительной особой, ставшей самым молодым в истории университета доктором наук. При этом чужое тело подбрасывало мне всё новые сведения. Это несколько утешало. Быть может, я вспомню, как Милаина провернула афёру с обменом? Тогда и сумею вырваться из этой ловушки.

Довольно скоро Жалею сменила Паула. Она была необычайно взбудоражена. Схватила мою руку, заставляя встать, и потянула к арке. По пути то и дело повторяла:

— Если б не ты, не решилась. Страшно всё-таки. Если б не ты, ни за что не решилась!

Мы миновали коридор, следующая арка вывела нас к площадке с лифтами. Это были трубы с прозрачными стенками, выныривающие из пола и пронзавшие потолок. Внутри труб плыли светящиеся перемычки, на некоторых стояли люди, не обращавшие на нас ни малейшего внимания. Паула, продолжая тискать мою руку, шагнула на пустую площадку, оказавшуюся на нашем уровне. Я успела шмыгнуть следом.

— Что такого страшного в десятом этаже? — поинтересовалась, смутно припоминая то, что было известно об этом Милаине. Речь о комнате в общежитии, если я правильно расшифровала всплывающие образы.

— Дело не только в комфорте, —  рассуждала Паула, — мне лично не привыкать к тесным каморкам, дома тоже были не хоромы. Десятый этаж — это последняя смена в столовой, когда там всё самое вкусное разобрали, это хвост очереди в библиотеку, галёрка в аудиториях, запрет на посещение оранжереи, театра и концертов.

— Дискриминация какая-то, — возмутилась я. — Почему решение зависит от Олеандра? Неужели начальство не знает, каким образом он распределяет комнаты?

Паула пожала плечами:

— Авторитет. Магистр принадлежит семье основателя. С этим трудно тягаться.

Десятый этаж встретил нас запахом плесени, облупленной краской на стенах, тусклым освещением. Рассматривать открывшееся убожество совершенно не хотелось. Встретила нас похожая на мышку женщина, она сдержанно поздоровалась и проводила к ближайшей двери, где уже висела табличка с именами. Оперативно.

— Если что понадобится, — хмуро сказала кастелянша, — мои покои в торце коридора.

Слово «покои» она произнесла со смешком, пошутила, вероятно.

— Спасибо! — поблагодарила Паула и отработанным жестом коснулась таблички, раздался щелчок, дверь отворилась с визгливым скрипом.

Кастелянша исчезла в сумраке коридора, мы остались вдвоём.

Похожее на пенал жилище имело единственное окно, за которым клубился пресловутый туман. Две лежанки, два обшарпанных стола и узкие шкафчики теснились вдоль стен. Под столы были задвинуты старые стулья. Сесть на такой нужно ещё отважиться. Из-под лежанок выглядывали чемоданы — красный и зелёный. Эти яркие пятна выбивались из общей унылой картины. К зелёному ринулась Паула. Водрузила чемодан на лежанку, раскрыла его и принялась раскладывать вещи на полках шкафа. Я не торопилась последовать её примеру, выглянула в окно. Неужели так ничего и не разгляжу?

— Ну ты, малявка, и выкинула фортель! — раздался за спиной знакомый голос. — Не ожидал от тебя. — Давешний провожатый шагнул через порог и с укором указал на дверь: — Почему не запираетесь? Тут не безопасно.

— В смысле? — я округлила глаза. — В здании академии не безопасно?

Алуст — имя парня как нельзя кстати всплыло в мозгу — криво улыбнулся и покачал головой с видом объясняющего прописные истины взрослого человека.

— На девятом и десятом преимущественно недисциплинированные, проще сказать, отвязные студенты. Постарайся не заводить знакомств, потом трудно будет доказать, что ты ничего такого не хотела.

По выразительной интонации я вполне поняла намёк, и нервно передёрнула плечами. Жаль, что газовый баллончик остался в сумке, да и шокер не мешало бы прихватить сюда для защиты чести и достоинства.

— Не беспокойтесь, — мило улыбнулась Паула, — мы будем осторожны.

Только теперь обратив свой взор на соседку, Алустон попросил тоном, не предполагавшим возражений:

— Нам с Милой нужно поговорить, выйди, пожалуйста.

— Да-да, — Паула поспешно закрыла чемодан и отправила его под кровать, хотя ещё не все вещи успела разложить.

— Стой! — я встала на пути к дверям. — Куда пойдёшь? — повернулась к парню, сузив глаза: — Что это ты раскомандовался? Это и её комната, единственное жильё, между прочим. На другие этажи проход закрыт, посещать библиотеку и столовую можно после всех, в оранжерею вообще запрещено ходить… По коридорам девушке шататься? Среди неадекватных персонажей?

Надо отдать должное парню, он сразу принял мою аргументацию.

— Прости, не подумал.— Кивнул Пауле: — Она права, оставайся, а мы прогуляемся. — После чего дал очередную команду мне: — Смени наряд, я подожду за дверью.

С чувством маленького триумфа я проводила Алуста и повернулась к подруге:

— Переодеваться-то зачем?

Паула засуетилась, вытаскивая на свет чемодан Милаины:

— Как это зачем? Не идти же на люди в форме!

Так это красно-серое недоразумение — форма! Ну ладно, посмотрим, что за гардеробчик мне предложен. Надо сказать, ничего сногсшибательного в чемодане не обнаружилось. Выбрав с помощью подруги скромное платье василькового цвета — приталенное, с круглым вырезом и прикрывавшим колени подолом-колоколом, я переоделась, причесалась и отправилась на свидание.

Мой новый знакомый ожидал в холле, на меня взглянул мельком, не оценив преображения. В лифте мы молчали, я пыталась разобраться в очередном пакете информации. Тело подбрасывало её порциями, далеко не всё выглядело полезным. Вернее, почти ничего пока не давало намёков на активированное хозяйкой тела умение открывать двери аудиторий в моём университете. Я нашла только сведения о родственниках Милаины, о подготовке к экзаменационным испытаниям и нежелании выходить замуж. Последнее вполне разделяла, хотя пока не разобралась в причинах.

Итак, Милаина была старшей из пяти дочерей скромного служащего. Получение профессии в родном мире стоило дорого, а родителям ещё предстояло поднимать остальных детей. Открывшийся у Милы магический дар и предложение обучаться в королевской академии были встречены всеобщим семейным ликованием. Девушка, впрочем, не разделяла этих чувств, хотя не отказывалась, понимая, что семье будет легче, если она покинет пенаты, а через три года начнёт материально поддерживать родных. Однако перспектива исполнять обязанности страховки для сталкера её не особенно прельщала. Куда интереснее самой путешествовать, чем служить пристанью для отправившегося в экспедицию напарника. Связанные с этим размышления и эмоции были мне доступны, а вот объяснений, почему дела обстоят именно так, я пока не нашла. Видимо хозяйка тела не анализировала ситуацию, принимая её как данность.

Лифт спускался не слишком быстро, я успевала разглядеть мелькавшие этажи. Запущенные помещения общежития сменились более уютными — с пятого по седьмой — и шикарными — четвёртым и третьим, где к слову селились преподаватели и кое-кто из любимчиков-студентов. Второй и первый я «узнала», на втором располагались учебные аудитории, библиотека и столовая, на первом — конференц-зал, где прежде работала приёмная комиссия. Наша площадка остановилась на нулевом этаже.

Выйдя из лифта, я удивлённо осмотрелась. Ни одной арки, как на других этажах, здесь не было. Мой спутник уверенно направился к противоположной стене и нажал на едва заметную, вмонтированную туда пластину:

— Алустон  Диор в сопровождении Милаины Вэллар.

Я хмыкнула. Кто ещё кого сопровождает! Высказаться по этому поводу не успела. Часть стены выдвинулась вперёд и отъехала в сторону, открыв моему взору две капсулы, напоминавшие кресла для тренировки на центрифуге.

— Зачем это? — попятилась.

— Садись, малявка, — хмуро скомандовал Алуст. — Ничего страшного с тобой не случится.

— Ладно.

Он помог мне пристегнуться и занял соседнюю капсулу. Сплошная дверь закрыла вид на лифтовый холл. Я радовалась, что не страдаю клаустрофобией, и всё-таки жалела, что не расспросила парня о предстоящих испытаниях. В памяти Милаины никаких подробностей не находилось. Она вообще видела серьёзного красавчика раза три, не больше. Родители не имели возможности проводить дочь в академию, поэтому поручили опеку абитуриентки знакомому стажёру. Ну как знакомому? Это был сын друзей отцовского начальника. Обуза в виде напуганной малявки парня не радовала. Он помог ей найти приёмную комиссию и счёл обязательства выполненными. Ещё раз Алуст и Мила увиделись после завершения испытаний, он передал поздравительное послание и гостинцы из дома. Ну а третий… Третий раз вместо Милы ему пришлось общаться со мной. Проказница удрала, испугавшись беседы с магистром. Я задумалась, мысленно проклиная владелицу юного тела, и не сразу осознала, что собственно происходит.

Капсула приняла горизонтальное положение  — вздремнуть, что ли предлагается? Я повернула голову, стараясь рассмотреть соседа по аттракциону. Алуст прикрыл веки и выглядел умиротворённым. Это значит, ничего страшного? В следующую секунду я вскрикнула: ложемент продолжал двигаться, переворачивая меня вверх… м-м-м… будем говорить — вверх ногами. Какого…

Наклон становился всё более опасным. Я заволновалась. Насколько надёжны ремни? Не вывалюсь, случайно, из кресла не долбанусь темечком о крышу капсулы?

Сидела я на удивление прочно, как будто приклеилась задом. Не успела прийти в себя, как движение прекратилось. Что так и будем висеть вниз головой? Я сердито взглянула на Алуста и едва не поперхнулась возмущённым вздохом. Парень отстёгивался. Мало того, он встал на «потолок» и шагнул к моему креслу:

— Чего расселась? Заснула?

Я удивлённо уставилась на открывшийся вид: панель отъехала в сторону, а за ней оказался холл — близнец того, что мы только покинули. Самое невероятное то, что под ногами у нас был пол, над головой потолок, а напротив лифтовые трубы. Здание перевернулось вместе с нами?

Дождавшись, когда Алуст расстегнёт мои ремни, я встала, развела руки в стороны, ловя баланс. Хотя вряд ли бы это спасло, будь мы и в самом деле вверх тормашками.

— Что-то я не въехала… Разве мы не опрокинулись?

Парень расхохотался. Я впервые — Мила, кстати, тоже — видела, как он смеётся.

— Ты не знакома с архитектурой академии, малявка?

— Нет, — я помотала головой, тщетно копаясь в памяти тела. Увы, его хозяйка озаботилась совершенно другими проблемами, на нулевой этаж не думала соваться. Да и допуска у неё сюда не было.

— И правильно. Тебе незачем, — одобрил Алуст, прервав веселье. — Идём!

Мы зашли в лифт. Цифры на его стенке отличались от тех, что я видела раньше. Там вполне привычно шла нумерация до одиннадцати. Здесь же за нулём следовали отрицательные числа: минус один, минус два… и так до отрицательной шестёрки, на которую и нажал мой проводник.

Ощущение было, что мы двигаемся вверх, хотя я прекрасно помнила, что на самом деле платформа удаляется от центра академии вниз. Вид у меня был настолько озадаченный, что Алуст снова улыбнулся. Я нахмурилась:

— Не вижу причин потешаться.

— Не переживай, — хмыкнул парень, — ядро находится на нулевом этаже. Это центр, к которому всё притягивается. Думал, ты знаешь.

Кивнула, мол, знала, но забыла. Пришлось смириться с очевидным: подводила меня память Милаины.

Выяснив, что Милаина действовала самостоятельно, не советуясь ни с Алустом, ни с кем-то другим, я остро осознала необходимость сосредоточиться и проанализировать всё, что сумею выудить из воспоминаний тела. Для этого неплохо бы остаться одной в непримечательном помещении. Новые впечатления здорово мешали. В ближайшие полчаса такая возможность не светила. Это стало понятно, как только мы покинули лифтовый холл.

Арка вывела нас в занятное место. Я даже не сразу заметила, что высокое небо выглядит не совсем естественно. Прищурившись, сумела различить за непрозрачной синью всё ту же туманность. Высоченный полупрозрачный купол защищал дендропарк или заповедник, или ещё что, сразу определить не удалось, от клубящихся облаков. Солнца — или другую звезду — я не нашла, сколько не вертела головой. При этом было тепло, даже жарко, и светло. Как и в прочих помещениях академии никаких источников света я не увидела. Почему, несмотря на это, не встречалось тёмных и холодных углов, совершенно не понятно. Я задвинула исследовательский зуд подальше, иначе год отсюда не выберусь.

Совсем абстрагироваться от картинки пока не получалось, я вертелась, пытаясь смотреть во все стороны. Нас окружало что-то типа Африканской саванны. Вдали вышагивали жирафы, чуть ближе грудами серо-коричневых глыб лежали бегемоты.

— Нравится? — поинтересовался спутник, не глядя на меня.

Ответить я не смогла, поражённая масштабом. Только головой кивнула. Алуст как-то уловил моё движение и пояснил всё таким же прохладным тоном: 

— Этот раздел посвящён флоре и фауне миров, схожих с нашим. Ты, насколько мне известно, интересовалась Землёй, экспонаты как раз оттуда.

— Экспонаты? — удивилась я. — они не живые?

Выглядело всё уж очень натурально.

Пришла очередь удивляться моему экскурсоводу, он обернулся:

— Почему ты так решила? Разумеется, их предков доставили сюда живыми, а за потомством присматривают, создавая подходящие условия.

— А-а-а… И давно? Давно доставили?

— Достаточно, — Алуст насупился. — Странно, что ты заинтересовалась именно Землёй. Этот мир изучен вдоль и поперёк. Туда уж лет сорок никто не путешествует.

Я в отличие от Алуста могла объяснить интерес девчонки. Планируя сбежать, она выбрала мир, подходящий по условиям, и к тому же не посещаемый сталкерами — меньше вероятность запалиться. Неплохо бы ещё понять, собирается ли «малявка» возвращаться в академию. В противном случае мне придётся действовать самой. Как открыть портал? Как проводить обмен телами? Я не имела ни малейшего представления об этом. Не то чтобы меня пугали задачи, не сомневалась, что справлюсь, однако оставлять иномирянку в моём теле надолго не хотелось. Да она там таких дел наворотит, что я год буду расхлёбывать! Воображение подбрасывало пугающие перспективы: увольнение, штрафы по кредитам, конфликты с соседями… Да мало ли что!

— Ты слушаешь? — Алуст легонько толкнул меня локтем, заставив очнуться.

— А?

Мы успели миновать первый раздел. Тропа нырнула под сень высоченных пальм, стволы которых опутывали лианы. По одной из них стремительно спустилась мартышка, спрыгнула на плечо моему спутнику и, вцепившись ему в шевелюру, принялась прыгать и визжать. Алуст на удивление не рассердился, взял обезьянку, прижал одной рукой к груди, другой полез в карман.

— Мисс что-нибудь-схватить-и-удрать, — засмеялся он, вручая проказнице покрытый шершавой кожицей круглый фрукт. — Вот, получи! И, пожалуйста, не мешай нам беседовать.

Мартышка с победным визгом умчалась наверх и скрылась в густой кроне. В моей голове теснилась сотня вопросов, но задать не успела ни одного, Алуст снова заговорил:

— Так что же всё-таки случилось?

— В смысле?

— Видишь ли, соглашаясь помочь тебе, я и мысли не допускал, что достойно пройдя все сложные испытания, ты завалишь элементарное.

— Не понимаю, о чём ты, — совершенно искренне удивилась я. В памяти Милаины не осталось и следа от неудачи на экзаменах.

— О магистре, — хмуро пояснил Алуст.

— Погоди-ка! — я остановилась и развернулась к нему лицом. — Хочешь сказать, распределение комнат в общежитии было испытанием?

— Разумеется. Важно определить, насколько будущая студентка покладиста. Никому не нужна строптивая напарница.

Я не удержалась, встала в позу, уперев руки в бока:

— По-вашему, я должна была терпеть грязные приставания этого ублюдка?

— Тс-с-с! — парень довольно жёстко схватил меня за локти, стиснул и отпустил не сразу: — Никогда не произноси это слово в академии! Особенно в связке с Олеандром.

— Даже так… — я высвободилась и отступила на шаг. — Надеюсь, переэкзаменовки не намечается?

Алуст усмехнулся и покачал головой:

— Придётся принести извинения.

— Что?! Я должна извиняться за то, что не позволила озабоченному мужику себя тискать?

Взяв меня под локоть, парень двинулся дальше по тропе, потирая другой рукой лоб. Будто сосредоточиться пытался. Я шла, всё ещё возмущённо пыхтя.

— Милаина, пойми. Десятый этаж — это не столько неудобства, сколько отсутствие перспектив. Кто возьмёт тебя в пару? Какой-нибудь раздолбай. Достойные сталкеры выбирают жён в других местах. Пятый, шестой… в крайнем случае седьмой этаж. Нельзя одним капризом перечёркивать и карьеру, и жизнь.

Я всегда считала себя человеком спокойным. Можно даже сказать непрошибаемым. Нужно постараться, чтобы вывести меня из равновесия. Не знаю, быть может, вместе с телом мне досталась излишняя эмоциональность, но я едва сдерживалась, чтобы не начать орать, визжать и топать ногами. И то, держалась лишь потому, что Алуст втюхивал мне действительно важные вещи. Понятно, что не для меня, а для Милаины, которую я, получается, подвела. Нет, а на что она рассчитывала? Думала, что вытащит из другого мира старую деву, повёрнутую на поисках партнёра, та и распластается перед охочим до женского тела магистром? Нет, голубушка! Я себя уважаю! Строго говоря, каяться не собиралась. Мила сама хороша! А вот с подругой её действительно, неудобно получилось. Паула провалила испытания, следуя моему примеру. И всё же… Пусть Милаина возвращается и сколько угодно извинений приносит, мне такой поворот душу не греет.

Внимая уговорам спутника, я отмалчивалась, куда больше интересуясь растениями. Раздел, посвящённый джунглям, остался за спиной, тропа выбежала на простор, переметнулась по мостику через полноводный канал и завиляла между клумбами. Каких только красок, ароматов и форм здесь не было. Голова закружилась от восторга. Хотелось подбегать к цветам, нюхать, любоваться, фотографировать. Я остро пожалела, что мобильный остался в сумке.

— Позже! — серьёзный тон вернул меня к действительности. — Сначала обсудим, как выкручиваться из конфликта с Олеандром.

Алуст ускорил шаг, направляясь к стоявшей неподалёку беседке. Решил, что под сенью опутавшего её плюща мне будет проще настроиться на нужный лад? Однако звуки, доносившиеся из густой листвы, заставили парня замереть. Я даже натолкнулась на его спину. Отступила, выглянула из-за плеча. Кто там? Подростки мучают щенка? Хотя не похоже. Повизгивание казалось игривым.

Я кашлянула — дурацкая привычка!

Звуки стихли, а на пороге возникла внушительная фигура магистра Олеандра. Мужчина выглядел помятым: шейный платок съехал набок, рубашка выбилась из брюк и пузырилась, ремень болтался в шлёвках. Хорошо ещё, что штаны расстегнуть не успел — Казанова!

—А-а-а-а… — протянул магистр, нисколько не смущаясь. — Дикая рысь собственно персоной! Ну что? Каково на десятом этаже? Нравится?

Алуст выступил вперёд, поклонился:

— Мы не хотели мешать, — голос его дрогнул, но парень справился и продолжил уверенней: — Поищем другую беседку.

— Погоди! — Олеандр спустился на землю, поправляя рубаху и застёгивая ремень. — Это твоя подружка, стажёр? Прими мои соболезнования.

Я фыркнула, Алуст поднял руку, предупреждая, что мне лучше рта не раскрывать.

— Родители Милаины попросили присматривать за девушкой. Поэтому доля вины в том, что она не прошла испытание, лежит на мне. Как раз объясняю, почему необходимо извиниться перед вами, магистр.

Олеандр обошёл Алуста, намереваясь тронуть мой подбородок, но раздумал.

— Тебе кажется, что извинений достаточно, стажёр? — магистр усмехнулся, не сводя с меня маслянистого взгляда.

Алуст напрягся, но не сделал попытки прикрыть меня, а всего лишь сказал:

— Адептка Вэлар обладает необычайным талантом, любой сталкер будет рад такой напарнице. Жаль уступать её двоечникам и лентяям.

— За дело болеешь? Что ж… — Олеандр хмыкнул и обернулся к беседке, откуда доносилось нетерпеливое попискивание: — Иду-иду, моя птичка!

До меня дошло, что прямо сейчас насиловать меня никто не собирается, и я решилась заговорить:

— Многоуважаемый магистр, прошу простить меня за неадекватный поступок и позволить сменить комнату. — Спохватившись, добавила: — И Пауле тоже. Её спровоцировало моё поведение.

После моей реплики повисла неприятная пауза. Я молчала, поскольку не знала что добавить. Алуст замер, ожидая реакции магистра, тот же, надменно улыбаясь, тянул время. Нам повезло, что его ждали. Невидимая пассия Олеандра снова напомнила о себе, издав двусмысленный стон.

Пришлось признать правоту стажёра: приставания магистра были ничем иным, как экзаменом. Вряд ли родственник основателя академии испытывает недостаток в поклонницах.

— Что ж, — заговорил, наконец, Олеандр, — признание ошибок требует не меньшего смирения, чем сама проверка. Я подумаю, стоит ли засчитывать извинения маленькой рыси в зачёт успешной сдачи экзамена. — Он резко отвернулся и, не глядя ни на меня, ни на стажёра, скрылся в беседке. Уже оттуда донеслось: — Немедленно покиньте оранжерею.

Алуст не мешкая схватил меня за руку и потащил прочь.

В груди набухал ком неприязни. Да что ж это! Молодой человек, показавшийся мне симпатичным, так дрожит перед этим… хм… Снова хотелось произнести запрещённое слово. Я ускорила шаг и, поравнявшись с парнем, пустилась в расспросы:

— За какие заслуги Олеандра наделили такой властью? Он великий учёный? Всесильный колдун? Или куда банальней — сын короля?

— Не сын, — поправил меня Алуст, — племянник.

— Не суть…

— Помолчи, а?

Так отмахиваются от надоедливой собачонки, увязавшейся за прохожим. Но я не собиралась отступать! А если и замолчала, то лишь от удивления. Мы возвращались другой дорогой. Миновав цепочку фонтанов, нырнули в просвет между двумя рядами высоченных роз и упёрлись в стену с неприметной дверью. Я не удивилась бы, увидев табличку «посторонним вход воспрещён». Таковая отсутствовала, вместо неё висела пластина со смутно знакомыми плавными извилинами. Мой провожатый поводил пальцем по линиям и прошептал что-то неразборчивое, вероятно, пароль. За дверью скрывался сумрачный коридор, напоминавший сеть служебных помещений. Алуст шагал уверенно и скоро привёл меня к лифтовому холлу. Я рванулась и отступила. Не двинусь с места, пока не поговорим!

Нужны мне эти выяснения? Ничуть: вот-вот вернусь в родной мир, в собственное тело, и думать забуду о здешних несправедливостях. Но меня заело!

— Или ты мне рассказываешь, чем велик Олеандр и почему все пресмыкаются перед ним, или я … Жалобу напишу! Самому королю! Чтобы имел представление, чем его племянничек занимается.

Спокойное и несколько холодное выражение лица Алустона сменилось таким изумлением, что остальные аргументы застряли у меня в горле. Я что-то не то брякнула?

Конечно, не то! Надо заметить, что выбирать правильный ответ методом научного тыка никогда не умела. Мне нужно либо выучить, либо хорошенько обдумать и вывести логически. Именно поэтому точные науки — моё, а гуманитарные мимо.

— Основатель академии давно отошёл от дел, — внимательно изучая моё лицо, сообщил Алуст. — Нас курирует его сын и наследник. Особенности характера и темперамента Олеандра королю известны. Вряд ли ты его удивишь.

Он снова потянулся ко мне, намереваясь затолкать в лифт, но я спрятала руки, крикнув:

— Это унизительно! Такое отношение к девушкам не делает академии чести! Подумать только! Здесь заправляет педофил и…

— Остановись! — тоже повысил голос Алуст. Я поперхнулась и умолкла. Он же покачал головой и разочарованно протянул: — А поначалу ты мне показалась вполне разумной и уравновешенной девушкой. Честно говоря, мне жаль твоего будущего мужа.

Я не удержалась от улыбки. Эту фразу в различных вариантах приходилось слышать не раз и от самых разных людей.

— Обещаю, Лустик, снова стану послушной и разумной. Не сегодня, так завтра. Но для начала, объясни, что творится с королевским родственничком. Почему Олеандру дана такая власть в академии?

Парень пристально посмотрел на меня, в задумчивости потёр подбородок, потом вздохнул:

— Будь по-твоему. Расскажу, что сам знаю. Только давай зайдём в лифт. Запускать антипрослушку проще в замкнутом помещении.

Даже так? Я нервно огляделась. Впрочем, что я хотела увидеть? Объективы камер из нашего мира или «жучки»?

— Ладно, — уверенно шагнула за Алустом на площадку. Та двинулась к центру академии и как только нырнула в трубу, я потребовала: — Говори!

Алуст покрутил верхнюю пуговицу на пиджаке и прошептал замысловатую фразу. Прямо-таки Джеймс Бонд! Я удостоилась очередного строго взгляда:

— Всё что услышишь, должно остаться между нами.

Удовлетворившись моим кивком, стажёр начал рассказ.

Великий маг по имени Эрчин теоретически вывел существование ядра — точку, откуда удобно строить портал в любой существующий мир — и вычислил его координаты. Это случилось более полувека назад. Тогда Эрчин и решил открыть академию в этом месте. Для строительства пришлось привлечь тысячу сильнейших колдунов из многих населённых людьми миров. Условием сотрудничества стало существование вечной квоты на бесплатное обучение для одарённых юношей и девушек. Одной из адепток стала Эльчиана — младшая сестра основателя. Поначалу запретов на путешествия для представительниц прекрасного пола не было. Больше того, сталкеры изучали миры в одиночку. Принцесса, будучи способной и весьма любознательной, открывала порталы куда заблагорассудиться. Однажды она угодила к дикарям.

К счастью, захватившие принцессу варвары не передали её работорговцам. Молодую, красивую, богато одетую иномирянку сочли достойной вождя доминирующего племени. Пять лет провела Эльчиана в гареме. Разумеется, её брат направил поисковые отряды в самые разные миры, одна из миссий увенчалась успехом. Девушку нашли, выкупили, доставили домой. Через семь месяцев появился на свет Олеандр. Принцесса так и не оправилась от жестокого удара судьбы, после родов она уединилась в  монастыре, приняв схиму.

Воспитание племянника король поручил сонму нянюшек, учителей и гувернёров. Мальчик не нуждался ни в чём, получая лучшие теоретические знания и практические навыки. Однако генетику не отменишь, унаследованные  от дикаря наклонности не позволили бастарду служить при дворе. Олеандру предложили карьеру в академии.

Выслушав Алуста, я сделала вывод:

— Так понимаю, что запрет на путешествия для девушек ввели после трагического происшествия с принцессой.

— Всё верно. А ещё не разрешается открывать порталы одному. Мало того, что сталкер обязан оповестить руководство: куда и на какой срок направляется, он должен действовать в связке с напарником. Вернее напарницей. Каждому путешественнику нужна пристань.

Я только головой покачала: сколько же запретов нарушила Милаина Вэллар!

Вопросов стало только больше, но лифт остановился на нулевом этаже. Алуст, крутанув пуговицу, дал мне понять, что тема закрыта: сжал губы двумя пальцами и округлил глава. Получилось смешно. Я хихикнула, но сразу же посерьёзнела. Впереди был переворот, мне хотелось прочувствовать его уже с пониманием происходящего.

Повторный аттракцион не показался страшным. Хоть я и не сразу отделалась от ощущения, что люди ходят вниз головой. Холл нулевого этажа заполнили экскурсанты. Щуплая девушка кукольной внешности рассказывала толпе мальчишек об архитектуре академии. Я замедлила шаг. Интересно было послушать, увы, Алуст увлёк меня к лифту. Немного раздосадованная его настойчивостью, я спросила в лоб:

— А что если кто-нибудь откроет портал тайком?

— Не получится. После принятия магической присяги, нарушение обетов карается смертью.

— Ничего себе! — В памяти Милаины ничего похожего не было. Впрочем, это очевидно, раз мы обе остались живы.

— А если человек сделает это до присяги?

— Кто, например?

— Я… или другая девушка.

Алуст улыбнулся уголками губ и посмотрел на меня снисходительно:

— Вряд ли ты сумеешь.

— А чисто гипотетически?

— Чисто гипотетически, пока тебе за это ничего не грозит. Разве что присвоение статуса «вундеркинд».

Ну, это не в первой. Всё детство щеголяла с этим ярлыком.

Видимо я достала парня своим любопытством. Он сбежал на четвёртом этаже, пришлось мне в одиночестве добираться до десятого. Те несколько минут молчания, размышляла о Милаине. Как долго она собирается щеголять в моей шкуре? Захочет ли вообще возвращаться в академию? Что если нет?

Нужно подстраховаться. То бишь, разыскать информацию о порталах на Землю. Надо как следует поковыряться в памяти тела, а для этого попасть в библиотеку. У меня сложилось устойчивое впечатление, что нужные факты мозг подбрасывает лишь в ответ на соответствующий раздражитель. По аналогии со знакомой песенкой. Стоит услышать фразу, как тут же всплывает и первый куплет, и припев.

Итак, библиотека! Я всерьёз похвалила себя за то, что извинилась перед магистром. Есть надежда, что Олеандр отменит нашу с Паулой ссылку. Хоть бы… хоть бы…

Дверь в нашу комнату была открыта. На пороге стояла кастелянша и, сложив руки на груди, наблюдала за танцующей девушкой. Паула вальсировала с воображаемым партнёром и весело напевала. Я кашлянула, привлекая внимания. Женщина с улыбкой кивнула:

— Явилась! Наконец-то. Заждались мы тебя.

— Что такое?

Паула прервала мелодию и бросилась ко мне обниматься:

— На седьмой! Переезжаем на седьмой! Представляешь, как нам повезло?

— Вот радость… вот радость! — причитала кастелянша. — А то уж не знала, как уберечь вас. Разве ж эти обалдуи дадут спокойно жить двум хорошеньким студенткам?

Я осмотрелась. Ни чемоданов под кроватями, ни вещей в шкафу не увидела. Подруга, перехватив мой взгляд, сообщила:

— Всё уже там! Я тебя ждала.

— Ну так идём?

Около лифтов мы  тепло попрощались с кастеляншей и с победным возгласом запрыгнули на свободную площадку. Паула продолжала восторгаться:

— Я так счастлива! Шикарно всё устроилось. Честно признаюсь, успела пожалеть, что глупо повела себя с магистром. Он оказался не таким уж злыднем.

Ну-ну… Я усмехнулась, но не стала спорить. Сама не догадывалась, что грязные игры Олеандра всего лишь испытание. Впрочем, это его нисколько не оправдывало. И если бы мне пришлось остаться в академии надолго, я бы посчиталась с высокопоставленным сластолюбцем! Уж нашла бы способ.

О чём это я? Никаких надолго!

— Паула, ты случайно не в курсе, когда будет присяга? 

Весёлость слетела с лица девушки, будто кто-то переключил тумблер её настроения.

— Присяга… — Палула вздохнула и нервным движением убрала со лба мешающий локон. — Зачем ты напомнила?

— А что такое? — удивилась я.

Не думала, что обязательное для учёбы в академии условие может вызывать столь отрицательные эмоции. Абитуриенты, в отличие от меня, изначально знали, на что шли.

— Не хотелось омрачать последние дни свободы мыслями о магическом поводке.

Может, подруге и не хотелось думать о предстоящем закабалении, мне было важно знать, как долго могу ждать возвращения Милаины.

— Просто скажи, сколько этих дней осталось, и я не буду больше напоминать.

— Может, месяц, а может и две недели, — продолжала хмуриться Паула, — всё зависит от королевского графика.

— На присяге присутствует король?

— Обязательно. Лишь изначальная магия гарантирует нерушимость клятв.

Путь до новой комнаты мы проделали в молчании. Меня одолевали сомнения: успею ли за две недели сбежать? Целиком полагаться на желание бессовестной девчонки, укравшей моё тело, не могла. Всерьёз опасалась: вдруг Милаина решила покинуть академию навсегда? Допустим, девушка мечтала свободно путешествовать по мирам и не хотела получить магический поводок, вот и свистанула на Землю, подставив под удар незнакомую тётеньку. Теперь, даже если вернётся после присяги, останется свободной. Я же получу тело обратно, но не смогу воспользоваться порталом.

Сама придумала, сама испугалась.

Всем сердцем желала ошибаться. Однако время идёт, а Милаина никак не проявляется. Разучилась открывать порталы, или банально не торопится? В любом случае, мне следовало брать инициативу в свои руки. Надо как можно скорее разобраться с возможностью переместиться домой. А там уж и с обменом телами решать.

Седьмой этаж академии выглядел современно — похожий вполне мог находиться в новостройках моего родного мира. Вдоль коридора по левую сторону тянулись просторные помещения, разделённые прозрачными перегородками по типу офисных. Там имелись столы с оргтехникой, кресла на колёсиках, этажерки с объёмными папками. Совершенно очевидно, что это места для занятий. Справа была обычная стена цвета слоновой кости с регулярно расположенными фелёнчатыми дверями. Паула на секунду остановилась около той, где на табличке светились наши имена:

— Готова?

Я кивнула, не уточняя, к чему именно должна приготовиться, а зайдя, не удержалась от возгласа:

— Вау!

Уж не представляю, что за комфорт на шестом и пятом, но здесь было круто! Гостиная с полукруглым бежевым диваном по центру, креслами, столиками, пуфами, горками с цветочными горшками, огромным зеркалом прямо напротив входа. Я немного сникла, заметив отражение в нём. Рядом с Паулой стояла хрупкая незнакомка в синем платье. Трудно было воспринимать её, как себя. Я привыкла к другому внешнему виду, хотя стоило отметить, что некоторое сходство у нас было.

— Чего остолбенела? — хихикала подруга. — Идём, покажу твою территорию.

Кроме уютной спальни мне полагалась гардеробная и санузел. Последний кроме привычных удобств имел крохотный бассейн, наполненный бирюзовой, пахнущей хвоей водой. Всё сияло стерильностью, я невольно задалась вопросом:

— Как тут убираться?

Паула дёрнула плечом и посмотрела на меня как на неандертальца, увидевшего кухонный комбайн:

— Механические уборщики, как и везде. Будем, уходя на занятия, активировать их. 

Н-да… Прихватить бы одного такого уборщика с собой, когда отправлюсь на Землю. Я даже, посвятив половину воскресенья наведению чистоты в квартире, не смогу добиться такого результата.

Переливчатый звук из ниоткуда привлёк наше внимание. Паула приосанилась и  подняла палец, прислушиваясь. Приятный женский голос, доносившийся из ближайшей стены, произнёс:

— Вторую смену приглашаем на ужин. Напоминаю: вторая смена в столовой это шестой и седьмой этаж общежития.

— Бежим! — Паула с энтузиазмом схватила меня за руку: — Давай скорее! В столовой проще всего познакомиться со старшекурсниками!

Я позволила тянуть себя сначала из комнаты, потом к лифтам, а потом и к собственно столовой. По пути хвалила себя за то, что не испортила судьбу этой замечательной девушки. Так она радовалась возможности общаться с лучшими студентами академии.

При входе нас встретили колонны с вмонтированными в них сенсорными экранами. Около колонн образовалась небольшая тусовка. Кое-кто из желающих поесть быстро находил блюда по вкусу, но встречались и такие, кто надолго зависал. Я предоставила выбор подруге. Ни названия, ни внешний вид кушаний на картинке не вызывали никаких ассоциаций.

Чем можно удивить в столовой? Я не считала себя завистливым человеком, но пройдя за колонну и оглядевшись, невольно вздохнула: вот бы такой зал нам в универ! Никаких рядов: круглое невероятных размеров помещение с панорамными окнами, открывающими вид на серебристые клубы тумана. Миниатюрные столики составлены в несколько башен по принципу продуктовых тележек в супермаркете. Ну как столики? Столешницы-подносы. Мы прихватили по одной и двинулись к окнам раздачи, над каждым из которых сияли номера заказа. Поскольку я положилась на вкус Паулы, нам было по пути. Нести ничего не приходилось, лишь легонько толкать столик. Он висел на нужной высоте, как будто под плоскостью имелась воздушная подушка. Народ предпочитал есть стоя, но при желании можно было занизить столешницу и выдвинуть из под неё сидение. Я из интереса попробовала. Сидишь, как будто на облаке! Захочешь опуститься, достаточно поджать ноги, чтобы приподняться — привстать, табуреточка тотчас догонит твою пятую точку.

— Ешь! Остынет! — поторопила удивлённая моей дремучестью подруга.

Народу в столовой было много, вспомнились допандемийные времена, когда по коридорам и буфетам родного учебного заведения приходилось проталкиваться, выставив локти. Хотя, судя по тому, что свободные столики грустили у колонн, в учебное время толкучка увеличится. Занятия у первокурсников начинались завтра, у старших — через два дня, хотя те из них, кто не желал засиживаться дома, уже прибыли.

Я готова была подумать, что будущие выпускники пользовались моментом, чтобы приглядеться к  поступившим в академию девушкам — каждая удостоилась внимания двух-трёх парней. А нас окружила толпа! Вопреки бытующему мнению, давшие отпор педофилу девицы привлекли внимание многих. Вряд ли кто-то из балагурящих кавалеров всерьёз рассчитывал на брак с дерзкой и безбашенной особью, но поболтать, поулыбаться, поприкалываться... Почему нет?

Мне не привыкать: умею отшить навязчивого ухажёра. Нацепила самую строгую из своих масок и углубилась в изучение блюда. Это было что-то типа клёцок ярко жёлтого цвета, смешанных с крупно нарезанными овощами и сдобренных соусом из мясного фарша со специями. Довольно вкусно и приятно пахнет. Впрочем, я не гурман. Мама не достигла высот в кулинарии — не избаловала, кроме того, я почти полжизни питалась в университетской столовой. В ресторане довелось побывать не больше десяти раз — на свадьбах подруг или на юбилеях коллег. Редкие свидания, на которые меня приглашали особо отважные юноши, проходили в кофейнях. Кстати, кофе обожаю! Не заметила его в меню. Быть может, на завтрак подают? Сейчас пришлось довольствоваться соком, похожим на сильно разбавленный яблочный. Выпить его полагалось до еды.

Паула, в отличие от меня, кайфовала в лучах мужского внимания. Она лукаво поглядывала то на одного, то на другого подогнавшего столик ближе к нам парня, улыбалась, грациозно поправляя вечно падающие на лицо волосы. Разговор вертелся вокруг нашего испытания. Буквально все собеседники страстно желали увидеть реакцию получившего по физиономии магистра.

— Ой, мальчики! Я так испугалась! — смущённо пожимала плечиками Паула. — Нас едва на десятый этаж не отправили за эту выходку!

— Так ему и надо! Давно пора поставить выродка на место! — одобрительные возгласы сыпались как рекламные слоганы между эпизодами фильма.

Я покончила с едой раньше подруги и теперь осматривалась, игнорируя обращённые ко мне вопросы.

Преподаватели, судя по всему, во вторую смену не ужинали. Если кто и был постарше основного контингента — выпускники, аспиранты, стажёры... Да-да! Один стажёр точно имелся. Знакомый нам с Милаиной Алустон Диор трапезничал в компании двух расфуфыренных девиц. Какая из них ему симпатична, понять не удавалось, на обеих Алуст поглядывал благосклонно, но бесстрастно. Они же чуть из платьев не выскакивали, пытаясь перетянуть внимание на себя. Мне почему-то стало неприятно наблюдать за этой сценой. Высвободила столик из круга соседних и предупредила Паулу:

— Я в комнату! Что-то утомилась.

Пошагала к арке приёма использованной посуды, не реагируя на сказанные мне в спину фразы. Да думайте, что хотите! Не собираюсь заботиться об имидже Милаины Вэллар, пусть сама разбирается с поклонниками. Ведь и мне придётся расхлёбывать её косяки, когда вернусь на Землю!

В комнату я и не собиралась. Пользуясь отсутствием компании, решила проведать местечко, куда угодила из аудитории университета. Спустилась на третий этаж, из лифтового холла нырнула в арку, безошибочно угадав нужную. У двустворчатой двери с надписью «магистр Олеандр» ускорила шаг. Опасалась ненароком наткнуться на этого мерзкого типа. Миновала ещё одну арку, за ней начинался сумрачный коридор с множеством дверей, предположительно открывавших порталы. Знакомо пахло пожухлыми листьями.

Я нашла ту самую дверь, остановилась и закусила губу, разглядывая пластину с едва заметным узором. Даже коснулась холодной поверхности указательным пальцем, надеясь, что память тела подскажет по каким линиям нужно провести. Глухо! Ещё один шанс — воспроизвести рисунок, начерченный Алустом на похожей пластине, когда мы сбегали из оранжереи по служебному ходу.

Дуга, ещё одна… овал, касающийся нижней кромки… ещё дуга. Вроде всё. Линии должны засветиться. Увы, этого не случилось. Я на всякий случай надавила на ручку двери — стоит намертво. А ведь успела вообразить, как захожу в пустую аудиторию, осматриваюсь, не находя ни сумки, ни телефона, ни пропуска. Пусть так! Я могла дождаться утра, потребовать встречи с Инной Валерьевной… Н-да… поволноваться бы пришлось, но всё лучше, чем куковать в чужом мире, несмотря на весь здешний комфорт.

Прижалась лбом к твёрдому дереву, постояла пару минут, бодая упрямую дверь. Пришлось признать: наскоком открыть портал не получится, нужно двигаться по стопам предшественницы в надежде, что успею разобраться в проблеме раньше, чем станет поздно. Выпрямилась, упрямо тряхнула головой: вперёд на штурм библиотеки!

После пробежки по коридорам — благо мозг не подвёл, подсказывая дорогу — влетела в помещение, запыхавшись. Здесь всё выглядело вполне традиционно: налево читальный зал, направо бесконечные заполненные книгами стеллажи, напротив входа стойка библиотекаря, из-за которой мгновенно выбежал человек неопределённого возраста и пола. Длинный серый сюртук с металлическими пуговицами, серые же брюки с бордовыми лампасами, пышное жабо… Я замялась, ожидая подсказок от памяти Милаины. Человек тоже замер и смотрел на меня, подняв белёсые брови почти до середины лба. Неширокие покатые плечи, сдавленная в висках голова и низко посаженные уши наводили на мысль, что несчастного библиотекаря кто-то щипцами тащил по узкой трубе. Заговорил он первым:

— Опять явилась? Никак не успокоишься, — голос высокий, пронзительный.

— Простите, господин Турбо… — кажется, угадала, во всяком случае, библиотекарь не выказал удивления. — Мне нужно ещё раз пролистать книги, что брала раньше.

— Нужно, так листай! — Турбо с недовольным видом вернулся за стойку.

Я покосилась на стеллажи. Никаких мыслей, где искать необходимые фолианты в памяти не возникло. Пришлось снова беспокоить библиотекаря.

— Будьте добры, покажите мою карточку, — я скосила глаза на касетницу с пронумерованными ящичками. — Плохо помню, что брала и где это искать. — Турбо не шевельнулся, лишь брови снова переместились в самое высокое из возможных положение. Рискнула объяснить свою забывчивость: — Видите ли, у меня был стресс…

— А! — доброжелательно улыбнулся библиотекарь. — Наслышан! Так это ты та абитуриентка, что вмазала магистру. Немудрено и память потерять после такого.

Похоже, слухи перемещаются по академии также стремительно, как и вещи. Выдержав заинтересованный взгляд почти бесцветных глаз, я дождалась, когда Турбо добудет из ящичка и протянет мне картонку со списком прочитанных Милаиной книг. На моё счастье, рядом с каждым названием имелись пометки: название раздела, и номер полки на стеллаже.

— Спасибо! — я бросилась было прочь, но была остановлена удивлённым вопросом:

— Указку захватить не хочешь? — Турбо пододвинул в мою сторону коробку с небольшими мячиками. — Как до верха дотянешься?

Мячик я взяла, ещё раз поблагодарила, стараясь не показать растерянности. Не представляла, как пользоваться шариком, напоминавшим знакомый с детства «попрыгунчик». Бросать, сбивая книгу себе на голову?

Заплутать в лабиринте стеллажей ничего не стоило, поэтому на полу светились полосы, указывающие кратчайший путь к выходу. Разделы имели шифры — буквенные обозначения, указанные в карточке, рядом с ними висели таблички с наименованием. Первый, куда привела меня верхняя строка, назывался: «Справочная литература». Так-так-та-а-ак…  Я остановилась, задрав голову. Судя по номеру затребованной Милой книги, та находилась на третьей полке сверху, дотянуться до неё невозможно. Ни лесенок, ни стремянок рядом не было. Я собралась поискать что-нибудь подходящее для лазания, но пальцы мои невзначай сжали мячик, из него с едва различимым писком выскочил светящийся стержень уплотнённого воздуха. Вот, почему называется указка! Типа нашей лазерной, только вместо луча какое-то недоразумение. Решила-таки направить воздушный стержень на корешок нужной брошюры. Чисто для эксперимента. Ой! Книга выползла из ряда соседок, точно её тянули невидимые пальцы. Чуть не выронила, честное слово, так удивилась. Ослабевая давление на мячик-указку, опустила справочник, схватила другой рукой. Удобно!

За пять минут набрала увесистую стопку. Небольшой, уютный читальный зал пустовал. Лишь в углу с задумчивым видом сидела дама лет пятидесяти, или около того — элегантно одетая, ухоженная. Я взгромоздила книги на центральный стол и стала перебирать, раскладывая по степени полезности. Тома, посвящённые описанию миров, отложила. Милаина искала, куда переместиться, мне это ни к чему. Справочник с классификацией просмотрела бегло. Обитаемые миры делились на три большие группы: населённые людьми, другими разумными существами, смешанные. Испол — родной мир Милаины — и Земля во многом совпадали, всё различие: в первом активно пользуются магией, во втором ставка сделана на технический и научный прогресс. Занятно. Хотелось подробно изучить классификацию миров, но я не располагала достаточным временем. Справочник тоже перекочевал в бесполезные.

Название следующей, довольно потрёпанной книги заставило меня радостно воскликнуть:

— Ага! То, что нужно!

«Заклинания и руны. Краткий перечень». Это краткий? Такой книженцией и убить можно, если по голове стукнуть! Найдя главу о порталах, я поняла, почему справочник назван кратким. Он содержал столько ссылок на статьи, диссертации, отчёты и учебники, что я бы скорее причислила этот текст к реферату, хоть и весьма объёмному. К счастью, среди принесённых книг нашлась и указанная в ссылках. Раскрыв её, я зависла. Терминология была совершенно незнакома. Милаина, выросшая в магическом мире, не задумывалась над заковыристыми фразами, я же чувствовала себя первоклашкой увидевшей задачу по тригонометрии. Красиво, но совершенная абракадабра!

Пытаясь вникнуть в смысл, я низко склонилась над столом и не услышала, как подошла вторая посетительница читального зала:

— Милочка, уже поздно. Я ухожу.

— Э-э-э… — удивилась я, пытаясь выудить из воспоминаний тела имя дамы. — Всего доброго.

— Хочешь остаться? — она покачала головой в ответ на мой утвердительный кивок и выразительно посмотрела в сторону, где в дверном проёме можно было увидеть библиотекаря. — Не стоит здесь засиживаться одной. Это опасно, тебя наверняка предупреждали.

Что-то такое смутно вспоминалось. Укоризненный взгляд незнакомки не позволял усомниться в серьёзности её слов. Я поспешно сложила книги, выбрав «Начальный курс по символике» и «Техника перехода» для подробного изучения. Увы, но полностью полагаться на память тела я не могла. Придётся углубляться в термины.

Турбо забрал мою карточку и просмотренные книги, позволил две взять в комнату и проводил меня полным сожаления взглядом. Мурашки по спине побежали, когда я его перехватила. Торопливо закрыла дверь и припустила к лифтовому холлу. Что же подразумевала дама, не советуя оставаться в библиотеке одной? Книги пожирают зачитавшихся студенток? Или Турбо вампир?

Чего только не придёт в голову от усталости!***

Решая интересную задачу, погружаюсь в неё так, что выковырнуть меня из процесса практически невозможно. На общепринятых методиках не зацикливаюсь, предпочитаю неизбитые подходы. Всё, что нужно: вменяемые условия. С этим пока были сложности. Портал на Землю — цель, но идти к ней придётся пошагово. Поскольку я абсолютно не ориентировалась в магических законах, а изучение их могло растянуться на месяцы, я занялась разбором примеров. Прихваченная из библиотеки брошюра содержала таблицу таковых. Около пятидесяти популярных миров авторы свели в единый реестр, в соответствующей строке приводились исходные данные, формулы — что-то типа системы уравнений — и узор, необходимый для открытия портала. Увы, Землю в качестве примера не рассматривали.

Я так увлеклась поисками логики в построении линий, индивидуальных для каждого мира, что не заметила, как в спальню заглянула соседка.

— Валяешься? Скоро свет погасят. — Паула остановилась в центре комнаты и развела руками: — Давай-ка разбирай постель, переодевайся и ложись, как следует!

Я сердито засопела и нехотя оторвала взгляд от таблицы:

— Не мешай, пожалуйста.

Тоже мне, «мамочка»!

Отделаться от подруги оказалась не так просто, она присела рядом со мной и заглянула в текст:

— Чем это ты увлеклась?

— Случайно, не знаешь, что означают эти символы? — мой палец скользнул сверху вниз по столбцу с открывающими портал «ключами».

Паула повела бровью:

— Здешнее изобретение. Мы применяем обычные мудры, продвинутые маги чертят руны, но это не они. Зачем тебе?

Я потёрла лоб, размышляя, стоит ли кого-либо посвящать в свою проблему:

— М-м-м-м… хочу разобраться. Значит, говоришь, эту хрень изобрели здесь?

— В академии. В наших мирах Лиссажу бесполезны.

— То есть? — вылупилась я, удивлённая знакомым словом.

— С помощью этого, — Паула указала глазами на таблицу, — сталкер открывает портал только отсюда.

— Хочешь сказать, обратно он возвращается другим способом?

«Хьюстон, у нас проблемы», — подумалось.

— Почему же? Вернуться можно по ранее открытому переходу, и даже прихватить с собой кого-нибудь.

— Хм… А не возвращаться, а просто перейти из одного мира в другой?

— Там другие технологии. Лиссажу разработали специально, чтобы посторонний не мог проникнуть в академию обычным порталом. — Подруга подозрительно сощурилась: — Разве ты этого не знала?

— Значит, принцип объяснить не можешь, — вздохнула я, — жаль.

— Нам он не особенно-то и нужен. Разве что ознакомительный курс дадут. Пристань всего лишь поддерживает открытый портал, пока сталкер бродит по миру.

— Ясно.

Прямо скажем, я и не рассчитывала, что мне всё разжуют и в рот положат, но было немного обидно за девчонок. Что за дискриминация!

Собеседница сладко потянулась и встала:

— Ладно, спокойной ночи! Я спать.

Она вышла, а я вернулась к брошюре. Чтение длилось недолго. Совершенно независимо от меня, в комнате стало темнеть. Уже через пару минут, различать буквы и рисунки было невозможно. Какого…

Ну да! До сих пор везде, где довелось побывать, было светло. Я не искала выключатели, случайно тоже не заметила чего-либо похожего на них. Судя по всему, в академии действует строгий распорядок. Энергию не экономят: днём повсюду день, ночью — ночь. Вот и сейчас, лишь сизый прямоугольник окна выделялся на противоположной стене.

Вглядываясь в ускользающий текст, я механически щёлкнула пальцами, после чего раскрыла ладонь. На ней необъяснимым образом возник сияющий шарик размером с крупное яблоко. Запахло горящими бенгальскими огнями, хотя ни россыпи искр, ни ослепительного блеска не было. Голубоватый огонёк слегка щекотал кожу. Темень вокруг сгустилась, магический фонарь выхватил из неё небольшой круг, вполне достаточный, для чтения. Вещь! По-видимому, Милаина частенько занималась по ночам, её тело привычно отреагировало на выключение света.

— Казарма какая-то! — недовольно пробурчала я. — Команда «отбой» для всех.

Но не для меня! Пристроила светлячка на изголовье, легла удобнее и снова напрягла мозги. Должен быть какой-то принцип в этих фигурах!

Фигу́ры Лиссажу́ — траектории, прочерчиваемые точкой, совершающей одновременно два гармонических колебания в двух взаимно перпендикулярных направлениях.

Меня всегда раздражали студенты, дремлющие и зевающие на занятиях. Казалось бы: поступил ты в университет, прошёл сложные испытания, задвинул конкурентов — учись! Спать нужно ночью, а не на лекциях. Однако в первый день учёбы я сама оказалась в таком положении. Челюсти сводило от подавляемых зевков, а на покрасневшие от бессонницы глаза наворачивались слёзы. Особенно трудно пришлось на торжественном собрании. Никогда не любила все эти «линейки», «посвящения» и прочие мероприятия. Выступающих почти не слушала, их речи казались образчиками пустословия. Впрочем, остальные первокурсники, хоть и не выглядели сонными, интереса к президиуму не проявляли.

Не очень многочисленная стайка девушек делилась на одетых в серое и ярких. Парни не отставали: редкие «воробышки» терялись в толпе элегантных пижонов. Как ядовито заметила Паула, форму полагалось носить всем, но кое-кто предпочитал заплатить штраф и ходить, как вздумается. Мы — те, кто поступал по королевской квоте — таких привилегий не имели.

Во время вступительных испытаний абитуриенты успели перезнакомиться и теперь шептались, подтрунивали друг над другом, игнорируя поздравления с началом важнейшего этапа в жизни мага. Я тоже кое-кого узнавала. Например, Жалею, упорно отводившую взгляд от нас с Паулой. Вообще все девушки лишь изредка косились в нашу сторону, зато юноши широко улыбались и подмигивали. Их ужимки и не дающие мне задремать тычки подруги страшно надоели, я дождаться не могла, когда канитель закончится. В расписании на этот день стояла единственная лекция, я рассчитывала сесть на галёрке и полистать справочник, не сомневаясь, что размышляя над своей основной задачей, точно не засну.

Не заснула, и дело было вовсе не в заковыристых фигурах Лиссажу. 

Курс по истории академии читал весьма колоритный старик. Впрочем, его развёрнутые плечи, прямая спина и твёрдая походка никак не выдавали возраст, если бы ни глубокие морщины на лбу, провалы на щеках, да жиденькая бородка, сверкавшая сединой, ни за что не дала бы ему больше полтинника. Профессор Казим обладал гипнотическим тембром голоса. Я, по крайней мере, сразу же забыла о книге, как только старик обосновался за кафедрой и заговорил. Кроме того, он казался мне смутно знакомым. То есть не мне, а Милаине, но подробностей я пока не могла вспомнить.

В академии практиковали раздельное обучение юношей и девушек. Редкие лекции читали всему потоку. История была одной из них. Несмотря на заполненную до последних рядов аудиторию, тишина стояла идеальная. Все, казалось, дышать перестали, не то что перешёптываться или шуршать. Профессор вещал с таким энергичным посылом, будто ведущий артист Московского Художественного театра произносил главный монолог пьесы. Речь шла об открытиях, предваривших создание порта и строительства при нём Королевской академии. Сказать, что было интересно, мало. Действо, разворачивающееся перед нашими глазами, так захватило, что я ни шевельнуться не могла, ни отвлечься на посторонние дела. Стоило восхититься профессионализмом Казима и поучиться у него манере преподавания. Эх… мне весьма далеко до его уровня.

— Как представляли схему существующих миров полвека назад? — лектор поднял руки в масштабном жесте, выпуская в воздух два шлейфа ярких звёздочек. Те распределились и замерли, будто художник брызнул на холст, проведя пальцем по щетине кисти. — Именно так, друзья мои! Именно так. Неудивительно, что порталы существовали исключительно между соседями, а вот отсюда, — воспользовавшись воздушной указкой, профессор указал на висящую над его головой точку, после чего перевёл «перст» чуть в сторону, — вот сюда сталкеры попасть не могли, поскольку искривлённых порталов создавать ни тогда, ни сейчас никто не научился. — Опершись на кафедру, Казим обвёл хитрым взглядом аудиторию. — Кто из вас отважится кратко сформулировать суть первого открытия великого Эрчина?

Сидящий на первом ряду парень привстал с места:

— Эрчин придал объём картине миров.

— Совершенно верно, молодой человек. Хвалю! Полюбуйтесь, что мы имеем сейчас. — Звёздочки, подчиняясь мановению руки мага, двинулись вперёд и заполнили всё пространство аудитории. Мы оказались как будто в сердцевине планетария. Казим легко вбежал по ступеням и встал между долями амфитеатра: — Здесь! Здесь находится ядро! И как вы можете убедиться, отсюда мы легко попадём в любой из миров!

Студенты — и я в их числе — повскакивали, вертя головами. Зрелище было поистине грандиозным. Профессор направлял указку то на одну, то на другую точку, неизменно восклицая:

— Сюда, и сюда, и сюда! Куда угодно, лишь бы мир не представлял опасности для сталкера!

Закусив губу и задержав дыхание, я озиралась, высматривая среди множества точек ту самую, родную: где ты, Земля?!

Профессор успел подняться до последнего ряда и подошёл ко мне со спины, я этого не заметила, двигался он на удивление бесшумно. Вздрогнула, услышав тихий, но не лишённый интригующих интонаций вопрос:

— Надеюсь, моя помощь пригодилась, адептка Вэллар?

Покачнулась даже. Хорошо, что Паула, стояла рядом и успела подставить плечо. Взглянув на преподавателя, оторопела. Я совершенно точно его видела раньше! Свят-свят-свят… не я — Милаина, но обстоятельства были не из приятных. Кажется, Казим застукал мою предшественницу за подсудным занятием. Он что, в курсе обмена телами? Вряд ли, иначе не стал бы называть меня Вэллар, да и про помощь не напомнил. Хм… Как сквозь воткнутые наушники расслышала, брошенное уходящим профессором:

— После обеда загляните в просмотровую. У меня есть увлекательное поручение для вас.

Паула посмотрела на удаляющуюся спину профессора, удивлённо раскрыв рот:

— Когда ты успела? — ткнула она меня, усаживаясь рядом.

— Прекрати толкаться! — я потёрла ушибленное место: — У меня куча синяков от твоих костлявых локтей! Лучше скажи, где находится эта просмотровая?

— Тебе лучше знать, — обиженно поморщилась подруга, — я по академии не шастала. Нормальные у меня локти!

Наш спор не получил развития, Казим успел вернуться к кафедре и продолжил увлекательную лекцию. Как ни озадачила меня просьба куда-то зачем-то прийти, я со всем вниманием погрузилась в подаваемый материал. А было чему удивляться!

— Никто из вас не задавался вопросом, почему мы все друг друга превосходно понимаем? — лектор развёл руки, словно обнимая присутствующих одним махом: — Среди вас есть представители различных миров и далеко не в каждом пользуются одним наречием! Как думаете, почему каждый из новичков изъясняется свободно, читает любые тексты и даже не задумывается, на каком языке они написаны?

Парень на первом ряду снова привстал, но Казим остановил его жестом и поднял голову, глядя на меня:

— Милаина Вэллар ответит на этот раз.

Я даже зажмурилась на секунду, но нашла в себе силы встать. В голову ничего не приходило. Вот уж не думала, что когда-либо придётся сказать это:

— Я не знаю. — В полнейшей тишине под прицелом многих-многих глаз добавила слегка осипшим голосом: — Магия, наверное. Лингвистическая…

— Совершенно верно, — задумчиво поглаживая бородку, покивал профессор. — Садитесь. Какое интересное слово нашли: «лингвистическая». Пожалуй, точно. — Он снова принял любимую позу, опёршись на кафедру, и продолжил объяснения: — Перед сталкером стоит множество задач, изучение языка нового для него мира потребовало бы нескольких месяцев на подготовку.

— Существуют переводческие артефакты! — выкрикнул с места парень, недовольный тем, что ему не дали высказаться.

— Как вас? — натянуто улыбнулся ему лектор.

— Затэч Крэп, — немного привстал и поклонился активный студент.

— Так вот, уважаемый всезнайка. Вы совершенно верно заметили, магические переводчики неизменно помогали путешественникам в прежние времена. Однако, артефакт мог потеряться, размагичиться, его могли украсть… Кроме того, переводчики были бессильны в неизученных мирах, нужного языка могло элементарно не оказаться в базе!

Затэч согласно кивнул и на правах собеседника заметил, не дожидаясь вопроса:

— Вы говорите о втором великом открытии Эрчина.

— Да! — воскликнул Казим, вскинув руку в победном жесте: — Второе великое открытие. Замечу только, что под наставничеством основателя трудились многие маги, это был совместный межмировой проект, — профессор посмотрел в нашу с Паулой сторону и подмигнул: — Лингвистический проект, как мне подсказали. — Он выдержал паузу, причём глаза его восторженно сияли, можно было подумать, что Казим очень даже причастен к величайшему из достижений. Уже спокойнее он продолжил говорить: — Грандиозный магический переводчик помещён в ядро, ставшее основанием для академии! Больше скажу! Это не вспомогательный, а обучающий артефакт! Любой человек, попавший в здание, становится полиглотом.  Причём самому индивидууму кажется, что и он, и остальные говорят и пишут на его родном языке!

Ё моё! У меня дух перехватило от восторга. А ведь и не задумывалась, почему иномирянка, попав на Землю, обратилась ко мне по-русски! Больше того, Алуст, Паула, Олеандр… да все! Будто русский стал вселенским средством общения. Впрочем, и без этого мне было над чем ломать голову.

Неугомонный Затэч снова поднял руку:

— Но владение языками по большому счёту необходимо только сталкерам! Зачем давать эти знания обслуживающему персоналу?

— Что вас смущает, адепт Крэп? — нахмурился профессор.

— Разбазаривание магической энергии.

— Этого добра хватает, не беспокойтесь. Переходим к третьему величайшему открытию…

Есть ли предел моему удивлению? Впитывая уничижающую мои бывшие представления информацию, я превратилась в антенну, настроенную на волну преподавателя. Знали бы земные учёные, политики, воротилы бизнеса о том, что энергию можно качать из космоса едва ли не силой мысли! Была, правда, одна поправочка: именно здесь, в центре миров, источник неиссякаем. На задворках, где находится моя родная планета, дела обстоят не так лучезарно, но и там запасы в миллионы раз больше, чем хранят далеко не бескрайние недра.

К сожалению, время истекло. Час пролетел, я и не заметила! Профессор попрощался, одарив нас добродушной улыбкой, и выскользнул за дверь. Догнать? Спросить, где находится просмотровая? Увы, пробиться сквозь массу двинувшихся к выходу студентов, не получалось. Мы с подругой плелись в хвосте. Паула успевала отвечать на заигрывания идущих рядом парней. Я наклонила голову, глядя под ноги, словно боялась споткнуться на ступеньках. Честно говоря, нездоровое внимание противоположного пола напрягало. Не до вас, пацаны!

В столовой подруга отвлеклась на флирт, и я ускользнула от неё. Нужно было разыскать стажёра, спросить, где находится просмотровая. Хотя бы этаж узнать, там я и сама сориентируюсь, наверное. Предпочла бы не обращаться за помощью, ведь библиотеку нашла сама, но попытки вызвать воспоминания оканчивались тревожным чувством на гране паники. Похоже, Милаина здорово испугалась, когда её застукали там. Ничего существенного обнаружить в закоулках временно принадлежащего мне мозга не получалось. Размышляя логически, я с уверенностью предполагала, что именно в смотровой девчонка подстроила обмен телами. Из этого следовало: мне туда надо! Приглашение Казима пришлось кстати.

Я повторила вчерашний заказ — не хотелось терять драгоценные минуты на изучение меню — и, толкая столик между жующими студентами, достигла центра зала, откуда видна вся столовая. Почти не жуя, уничтожала сдобренные мясным фаршем, пахнущие незнакомыми специями жёлтые клёцки, вертела головой, выискивая знакомого парня. Вот он! На этот раз рядом с Алустом торчала единственная сотрапезница. Это была высокая, хорошо сложенная девушка в строгом брючном костюме из качественной ткани. Вид она имела высокомерный, но смотрела на стажёра благосклонно. Постреляв взглядом по сторонам, я заметила и вчерашних пассий Алуста. Они застыли над нетронутыми блюдами и жгли соперницу ненавидящими взглядами. Да здесь Шекспировские страсти! Впрочем, мне до них дела не было. Я отложила вилку и погнала стол к объекту моего интереса.

Приходилось лавировать между группками. На меня недовольно шипели, когда случайно задевала кого-то уголком столешницы. Скорости набрать не удавалось, приближаясь к стажёру со спины, я уловила обрывок диалога.

— Я бы вчера вернулась, но во дворце затеяли бал в мою честь, сам понимаешь, такие события нельзя игнорировать, — в тоне девушки не было оттенка сожаления, просто констатация факта, даже с какой-то претензией: — Напрасно ты отказался, было весело.

— Дела… извини, Золотиса.

Не желая подслушивать, я окликнула парня:

— Алуст! Добрый день, — здоровалась я с обоими, но посмотрела на меня только незнакомка.

Она не ответила, лишь вопросительно изогнула бровь:

— Кто это?

Стажёр немного напрягся, не оборачиваясь:

— Девчонка, за которой меня просили присматривать. Я тебе говорил.

У Алуста так хорошо развито боковое зрение, или узнал по голосу?

— А-а-а… малявка… — с ехидной улыбкой протянула Золотиса. — Вижу, это она за тобой присматривает.

— Прошу простить, ваше высочество, — парень с едва заметным поклоном шагнул назад, — я должен помочь соотечественнице.

Девушка не ответила, подарив мне насмешливый взгляд. Алуст погнал столик к приёмному окну, не секунды не сомневаясь, что я побегу следом. Побежала, что делать! На этот раз двигались мы быстро, каким-то неуловимым образом, перед нами оказался довольно широкий проход. Вряд ли дело было в стажёре или во мне, скорее всего, народ расступился перед принцессой, не предполагая, что Алуст оставит её в одиночестве. Я боялась оглянуться. Затылком чувствовала, что взгляд её высочества полон весьма не добрых пожеланий.

Заговорил Алуст на лифтовой площадке:

— Что опять натворила?

— Нет… я не… — сжала кулаки, ища ускользавшее мужество.

Да что ж это такое? Когда это я терялась в разговоре с парнями? Уж не берёт ли тело Милаины вверх над моей личностью?

— Говори, Мила, у меня нет времени на твои истерики.

Ладно, это пропустим… пока.

— Называй меня Инна, пожалуйста.

— Что? — Удалось-таки сбить спесь с этого человека. Он взглянул на меня с интересом: — Что за блажь? Почему Инна-то?

— Мила-ина, — выделила я последний слог, — Инна. Не вижу проблем.

— Пусть будет Инна, — улыбнулся Алуст, — в ответ попрошу не говорить мне Лустик, это домашнее имя.

— Когда это… — я запнулась, что-то припоминая, и кивнула: — Договорились. Ничего не случилось, Алуст. Профессор Казим попросил заглянуть в просмотровую и не сказал, где она находится. Поможешь?

— Зачем это? — Наконец удалось увидеть по-настоящему удивлённого стажёра. — Не было ещё такого, чтобы студентов приглашали туда. Просмотровая исключительно для сталкеров. — Алуст задумчиво прищурился: — и для учёных.

Я лишь руками развела, демонстрируя беспомощность:

— Не могу же я пренебрегать просьбой преподавателя.

Парень кивнул и жестом пригласил пройти в лифт:

— Провожу.

Удобно всё-таки, когда у тебя есть личный куратор.***

Первый этаж. Выйдя в лифтовый холл, Алуст глубоко вздохнул:

— Научное отделение. Вот где хотелось бы работать.

— Тебя не привлекают путешествия? — спросила я без особого интереса. Осматривалась, «узнавая» место.

Стажёр не ответил. Пошёл к центральной арке, напряжённо вглядываясь вперёд. Вскоре нам преградила путь заметная лишь по всполохам завеса. Вид её напоминал северное сияние. Алуст остановился и громко произнёс:

— Милаина Вэллар в сопровождении Алустона Диора по приглашению профессора Казима.

Красочные разряды погасли, освобождая путь. Вдоль коридора по правую сторону тянулась стеклянная стена, за ней, склонившись над непонятными агрегатами, трудились люди в белоснежных комбинезонах. Слева стена была обычная, она имела редко встречающиеся высокие двери. К одной из них и подвёл меня стажёр. Он привычно начертил знак на пластине, заменявшей номер комнаты, и замер в ожидании.

— Кто? — донеслось из ниоткуда.

Алуст взглянул на меня, приглашая представиться.

— Милаина Вэллар. Мне сказали… — начала я, но не успела договорить. Дверь распахнулась, мы вошли.

Видения стали посещать меня, стоило спуститься на этаж, но лишь теперь приняли чёткую форму. Перед мысленным взором возникла картинка: помещение с выдвинутой за границу здания застеклённой полукруглой верандой, в её центре огромный диско-шар. Но не зеркальный, как сейчас, а прозрачный. Внутри шара я. Та самая — жительница Земли. За мной наблюдали сквозь прозрачные стенки сферы. Немое кино с эффектом «3d». Сцена была памятной: последнее моё свидание, ещё до пандемии.

Зал кафетерия.Уютные ячейки отделены от основного пространства ажурными перегородками, внутри диваны, обитые искусственной кожей цвета кофе с молоком. Столики с эффектом изразцовой плитки, икебана, изящные сахарницы, красивая посуда, приятный аромат свеже-сваренного эспрессо. Я тогда приняла приглашение коллеги, мы договорились выпить кофе после работы, сидели, болтали. Лев проявлял излишнюю настойчивость. Мне совсем не нравилось, что мужчина чуть что, хватает меня за руки, обнимает за плечи, касается влажными губами моей щеки, дышит в шею. Мог бы сесть напротив, так нет, расположился рядом и всячески намекал на продолжение вечера.

Получается, Милаина вела видео-охоту?

Ё моё! Зла не хватает на талантливую проныру! Как она сумела? Тут что, центр вселенского шпионажа?

Я отключилась, глядя в одну точку. Казим и Алуст теребили меня с двух сторон:

— Что с Вами, адептка Вэллар?

— Инна! Инна, очнись!

Родное имя послужило маячком, я встрепенулась и шумно выдохнула.

— Всё в порядке, — улыбнулась профессору, высвободилась из поддерживающих  объятий стажёра, — просто задумалась немного.

Мне не терпелось подойти к диско-шару и стукнуть по нему чем-нибудь тяжёлым. Хотя, понятно, артефакт лишь средство, правильнее было Милаинку отшлёпать за её бессовестное поведение. А я-то ещё сочувствовала нежному цветочку, испугавшемуся грязных лап магистра.

Пока я осматривалась, Казим и Алуст обменялись парой-тройкой фраз. Стажёр хотел остаться, но ему не позволили. Профессор заверил, что с девушкой ничего плохого не случится, охрана ей не нужна. Парень ушёл разочарованным и даже не скрывал этого. Я с сожалением проводила его взглядом. С поддержкой Алуста было как-то спокойнее. Зажмурилась и потрясла головой, пытаясь вернуть самообладание. Когда это я нуждалась в крепком плече рядом? Успешно противостояла трудностям сама. Выдержу и это! Однако обращение профессора поставило меня в тупик:

— Я жду, адептка Вэллар.

Он скрестил руки на груди и поглядывал на меня, не скрывая весёлой хитринки в глазах.

— Чего? — спросила я, не сомневаясь, что прозвучало это довольно глупо.

— Вы обещали объяснить всё позже. Объясняйте.

Понятно. Милаина раздавала обещания, а мне расхлёбывать! Я поморщилась, кусая губу, но собралась с духом и ответила вопросом:

— Вы для этого пригласили меня, профессор?

— Хм… — удивился моей борзости Казим. — Не только. Как уже сказал, имею предложение, но любопытно всё-таки узнать, зачем было подглядывать за той землянкой?

Правильно я догадалась. Милаину застукали за шпионскими играми, но почему-то не наказали, отложив расследование на потом. Профессор ждал, приняв вид любящего дедушки, расспрашивающего внучку о вчерашней вечеринке у подруги. Мне ничего не оставалось, как воспользоваться его добродушным настроем:

— Обязательно всё объясню, но не сейчас.

Любопытный взгляд, брошенный на зеркальный шар, выдал меня. Казим расхохотался и звонко хлопнул, направляясь на веранду:

— Вот неугомонная! Эксперимент ещё не завершён?

— Пока не нет, — честно призналась я.

Мы подошли к артефакту. Профессор активировал его запускающей пластиной.

— С вашего позволения оператором поработаю я.

— Спасибо! — максимальная искренность. Ни малейшего представления о том, как управлять артефактом, я не имела. Похоже, страх разоблачения заблокировал воспоминания Милаины.

— Объект тот же? — уточнил мой соратник.

—Да, — пролепетала я, любуясь пальцами профессора, мелькавшими над клавиатурой.

 Стенки сферы стали прозрачными, внутри можно было разглядеть ещё один шар — меньшего размера, изготовленный из глянцево-чёрного стекла. Над ним возникли письмена, похожие на формулы. Символы были мне не знакомы. По всей видимости, переводческая магия не распространялась на принятую в академии терминологию. Тайные знания, ё моё…

— Воспроизвожу координаты места, — комментировал свои действия профессор. — Здание то же самое?

В воздухе замелькали цифры, сплошное полотно напоминало компьютерные коды. Я вглядывалась, пытаясь запомнить. Какое там! Совершенно невозможно. Смысл вопроса дошёл до меня сквозь пелену огорчения. Здание? Нет, зачем мне кафетерий? Где сейчас может быть Милаина… Дома? В университете? Или в полиции, почему нет? Решила ориентироваться на оптимистичный вариант. Адептка Вэллар девушка талантливая, вполне могла разобраться в обстановке. Стоило учесть, что действовала она не спонтанно, подготовилась. Тогда… Как раз сейчас должен быть зачёт в пятнадцатой группе.

— Нет. Здание другое.

— Координаты? — не поворачиваясь ко мне, уточнил Казим.

— Я их не знаю, — поневоле слёзы прозвучали в моём голосе.

— Посмотрите карту, — бодро призвал профессор.

В сфере возникло изображение, как на экране компьютера: бледно-зелёный прямоугольник с голубыми капиллярами рек, жёлтой сетью дорог, знакомыми названиями… Родненький Яндекс! Я неосознанно потянулась к нему, пальцы коснулась гладкой прохладной поверхности, привычно расширили картинку. Надо же! Принцип действия как на планшете или смартфоне. Не прошли трёх секунд, как в квадрате остался нужный квартал. Я ткнула в прямоугольник университета, тут же возник поэтажный план здания. Пролистала до третьей картинки, снова расширила, указала на аудиторию, где — Здесь.

— Однако… — одобрительно протянул профессор, вводя нужные данные в программу. — Время синхронизируем, или как в тот раз хотите в прошлое заглянуть?

— Синхронизируем, — изумлённо откликнулась я.

У меня во рту пересохло от волнения.

План исчез, вместо него стали проявляться очертания помещения.

Предполагалось проведение зачёта.

Изображение было чёрно-белым, нечётким. Я приблизила к сфере лицо, едва не касаясь стекла носом. Почти не дышала. Знакомая аудитория, студенты за партами, на учительском столе трёхлитровая банка с водой, в ней мои любимые кремовые розы. Хотя, почему кремовые? Могут быть и жёлтые, и чайные… Воображение невольно дополняло картинку. Я, к слову, почти такую видела. Однажды, доказывая, что справедливо отстранила студентку от зачёта, вместе с заведующим кафедрой просматривала видеозапись. Девушка пользовалась заныканным гаджетом, я это заметила. К несчастью для провинившейся, бессовестные попытки зафиксировала аппаратура.

Начальство сэкономило, видеокамеры в аудиториях стояли простенькие, но даже их хватало, чтобы распознать лица. Во всяком случае, сейчас я прекрасно разглядела себя в сидевшей за столом даме. Хотя, узнать было непросто. Она смеялась. К сожалению, мы не слышали над чем, но судя по весёлым лицам студентов, чья-то шутка удалась.

В груди заныло. Что творит эта вертихвостка? Я никогда не надела бы мини-юбку и топ, отправляясь в университет — это раз. Во-вторых, заигрывать с подопечными уж точно не моё. В-третьих, цветы! Это, совершенно очевидно: другие. Могу предположить, что Милаина захватила подаренный мне в день рождения букет домой. Студенты семнадцатой группы поделились опытом с остальными, теперь и пятнадцатая явилась с презентом. Мой имидж трещал по швам! Наработанный годами авторитет превращался в шелуху. Плакать хотелось.

К действительности меня вернул вкрадчивый голос Казима:

— Ну, достаточно… Увидели, что хотели?

Изображение растаяло подобно моей репутации. Боясь выдать разочарование, я отвернулась и замерла, рассматривая сизые тучи за панорамным окном. Всё, что могла выдавить из себя:

— Благодарю, профессор.

— Поведайте, как догадались, что и в этом помещении есть фиксирующие артефакты.

— М-м-м…? — обернулась я, не сразу поняв, о чём идёт речь. — А-а-а… камеры…

— Что, простите?

— Видеокамеры. Они записывают изображение, — я начала въезжать, как Милаине удавалось подглядывать за мной. В качестве «глазка» использовалось местное оборудование.

— Так-так-так… — профессор начертил в воздухе квадрат, — камера — это ёмкость, куда они помещают увиденное?

— Не совсем, она только улавливает информацию, а потом передаёт её на сервер.

— Какие, однако, подробности, — густые брови Казима удивлённо приподнялись. — Вы так тщательно изучили жизнь землян. Можно узнать, зачем?

— Интересно, — пожала я плечами, стараясь состроить наивную физиономию.

Вряд ли получилось, профессор не особенно поверил и продолжил расспросы:

— Среди ваших родственников или знакомых есть сталкеры? — бережно взял меня под локоть и повёл к стоявшему неподалёку чайному столику.

— Есть, — тихо ответила я, усаживаясь в мягкое кресло.

Мой визави расположился напротив и с довольным видом хлопнул в ладоши:

— Я так и думал! Угощайтесь, адептка Вэллар. Сладости из моего родного мира, здесь таких не подают!

Пузатая металлическая ёмкость аж с четырьмя краниками, стоявшая в центре, была горячей — просто лучилась теплом. Казим, как гостеприимный хозяин, наполнил чашки золотистым отваром, одну подал мне, вторую придвинул к себе. Я уловила яркий аромат бергамота. Вдохнула с удовольствием. Хотелось закрыть глаза и представить, что сижу на своей кухне. Увы… Следующий вопрос развеял иллюзию:

— Они посещали Землю?

Я поторопилась занять рот кусочком похожего на пахлаву угощения и буркнула:

— Угу.

А что? Это чистая правда: все мои родственники и знакомые посетили Землю, больше того, родились там и не думают покидать.

Профессор пустился в рассуждения, мол, он понимает, что байки о других мирах могут быть чрезвычайно притягательны для юных созданий. У меня — то есть у Милаины — сложилось идеалистичное представление о Земле. К сожалению, оно далеко от реальности. Ничего примечательного в этом мире нет.

— А почему, собственно, вас заинтересовала именно эта персона? — Он показал глазами в сторону диско-шара.

Я чуть не подавилась. Мне и самой хотелось бы знать, почему это Милаина выбрала меня из восьми миллиардов жителей планеты. Я прожевала чересчур сладкую плюшку, вытерла губы салфеткой и смело посмотрела в глаза профессору:

— Она мне родня.

Лицо Казима вытянулось, он задвигал бровями, поглаживая бородку, и нечленораздельно промычал что-то. Стало неловко. Я испытывала уважение к нему, как к преподавателю — можно сказать, коллеге — и как к человеку тоже. При этом вынуждена щедро развешивать лапшу на уши. А ведь помощь профессора очень бы мне пригодилась. Я продолжала рассчитывать на неё, хотя и осознала свою ошибку: в просмотровой занимались совсем не тем, на что я надеялась.

— Как такое могло случиться? Сталкерам запрещено вступать в связь с аборигенами. Кто мог так дерзко попрать… — Казим запнулся, спохватившись, и сменил гневный тон на вкрадчивый: — Расскажи мне, дитя, что ты знаешь об этом?

«Дитя» здорово меня задело, я вспыхнула:

— Вы намерены допрос учинять? — встала, резко отодвинув тяжёлое кресло. — Как насчёт адвоката? Или омбудсмена? В академии права несовершеннолетних не защищают?

Я почти сразу спохватилась: что несу? Какие омбудсмены? Какие права несовершеннолетних? Забыла, где нахожусь?

Однако в точку попала, по лицу Казима скользнуло сожаление, она встал, приложил руку к груди и склонил голову:

— Простите, адептка Вэллар, забылся.  Уж очень меня возмутила история вашей родственницы. Обещаю не придавать это огласке. В конце концов, преступлениями занимаются компетентные люди, а не мы, учёные и преподаватели.

Я поклонилась в ответ:

— Ничего страшного, профессор. Будем считать инцидент исчерпанным.

— А вы умеете за себя постоять! — широкая улыбке вернула Казиму добродушный вид. Ответа он не ждал, да и что тут ответишь. Повторно выразив уважение поклоном, пригласил меня к выходу и заговорил: — Угадали, я не собирался выпытывать семейные тайны. Хотел предложить участие в научном проекте. Уверен, что ваше истинное призвание — большая наука. Не отвечайте! Подумайте. Обсудим подробности, когда вы определитесь с тем, каким видите своё будущее.

Отсрочка меня порадовала. Я не могла решать за Милаину. Пусть возвращается в своё тело, тогда и определяется с будущим. Я не сомневалась, что у этой девчонки таланта и упорства хватит на десятерых.

Расстались мы с профессором вполне дружественно. Я поблагодарила его за всё, от провожатых отказалась, заверив, что прекрасно найду дорогу. По коридору плелась в задумчивости и едва не натолкнулась на Алуста. Он подпирал стенку, но заметив меня, отделился от неё и пошёл рядом.

— Ты всё это время здесь торчал? — удивилась я. — Заняться нечем?

— Ну что? Зачем тебя приглашали в просмотровую? 

— Мультики показывали, — недовольным голосом пошутила я. Печальный взгляд спутника несколько меня смягчил, решила признаться: — Казим приглашает заниматься наукой. Дал время подумать.

— Врёшь! — парень преградил мне дорогу. — Женщинам такое не предлагают!

Мой положительный настрой слетел как соломенная шляпка от порыва ветра. Я оттолкнула Алуста и повысила голос:

— А что предлагают? То, что магистр там в беседке? На большее девушкам нельзя рассчитывать?

Побежала к лифтовому холлу. Видеть Алуста не могу! Никого! Никого не хочу видеть! Верните меня на Землю!

Я закрылась в комнате. Пришлось придвинуть к двери тумбу, поскольку замков и щеколд предусмотрено не было. Паула, удивлённая стремительным движением мимо, постучала, спрашивая, не случилось ли чего, не собираются ли меня переселять наверх или, хуже того, отчислять из академии. Нарвавшись на грубость, подруга притихла. Ходьба туда-сюда успокоения не принесла. В конце концов, я устала метаться и приняла единственно правильное решение: надо валить отсюда, а для этого разобраться с порталом. Милаина смогла, значит, и у меня получится. Не глупее же я этой девицы!

Посещение просмотровой принесло не только огорчения. Пока я наблюдала за профессором, вроде как поняла смысл корявых значков в формулах. В качестве переменных использовались координаты пространства и времени. Заново рассмотрев примеры, сопоставив уравнения с данными в описании популярных миров, я убедилась в правильности предположения. Теперь нужно научиться строить фигуры на основе этих систем. Да… жаль, что компа нет под рукой, я тут кучу времени провожусь.

В поисках подходящей бумаги порылась в тумбе, охранявшей дверь, обнаружила миллиметровку. Ну, хоть так. Спустя десять минут кропотливого труда система уравнений для первого примера была готова. Я аккуратно начертила оси координат и приготовилась проводить расчёты. На миг задумалась и… вауля! Графики стали появляться без моего участия. Ух, ты! Вот это сюрприз. Что твой компьютер. Оставалось лишь сравнить полученную картинку с приведённой в таблице. Совпало! Совпало до точки! Я так воодушевилась, что принялась скакать по комнате, не хуже тиктокеров, снимающих ролик для сети. Даже вспотела.

О чём это я? Остановилась, вытирая лоб тыльной стороной ладони. Да! Главное — не сдаваться и верить в себя. Теперь ходила и обмахивалась листом миллиметровки, то и дело любуясь результатом. Итак, принцип ясен. Теперь мне нужно в библиотеку. Взялась за тумбу — тяжеленная… Как я её вообще придвинула сюда? На адреналине, похоже. С трудом, но справилась. Захватила книги на обмен, выглянула в нашу с Паулой гостиную. Пусто. Ах да, вторую смену приглашали на ужин, я так увлеклась, что пропустила это мимо ушей. Оно и к лучшему, поужинаю в числе последних, избегу неприятных встреч. 

Увидеть Алуста всё-таки довелось, парень караулил меня на выходе из столовой, его верные пассии — не имеется в виду принцесса — мялись неподалёку, изображая увлечённую беседу. Однако бросаемые на меня красноречивые взгляды не позволяли усомниться в том, почему девушкам именно тут захотелось поболтать.

— Инна, задержись, — окликнул стажёр, шагнув навстречу, не преграждая путь, как делал прежде.

— Ну? — я остановилась, прижимая книги к груди.

— Хотел извиться. Ты меня неправильно поняла, я вовсе не подвергал сомнению твои способности, просто в академии существуют правила, я удивился, что Казим решил их нарушить.

— Извинения приняты. Всё?

— Ты в библиотеку? Позволишь проводить?

Я покосилась на превратившихся в слух девчонок. Надо бы отказаться, но у меня возникло подростковое желание сделать назло. Усмехнулась и ответила:

— Почему нет… Пойдём.

На этот раз читальный зал был заполнен на две трети. Полагалось, прежде чем забирать книгу в общежитие, полистать её здесь — убедиться в правильности выбора. На это требовалось время, помощь оказалась очень даже кстати. Стажёра удивил мой непрекращающийся интерес к Земле, но отговаривать он не стал, искал нужную информацию с не меньшим энтузиазмом, чем я. Увы, доступа к сводным таблицам с подробными координатами миров, не было даже у него, что говорить о первокурснице. Мы шерстили стеллажи в общих разделах. Нужные данные были разрозненными, пришлось нагрузиться увесистой стопкой томов. Алуст вызвался поработать носильщиком.

— Не расскажешь, зачем тебе это? — спросил он в лифте.

— Хочу сбежать, — ответила я абсолютно серьёзным тоном. Подмывало поделиться своей проблемой, но последствия откровенности были непредсказуемыми.

— С ума сошла? — воскликнул Алуст. — Тебя найдут в течение суток. Вернут и накажут.

— Найдут? Каким образом, интересно? Ты же меня не выдашь?

— Этого и не потребуется. Открытый портал оставляет след. Каждому миру присущ оригинальный аромат. Как только твоё исчезновение заметят…

— Не заметят. Я поменяюсь телами с какой-нибудь землянкой.

— Час от часу не легче! — парень едва не выронил книги. — Ты понимаешь, о чём говоришь? Обмен телами — запретная магия.

У меня в груди возникла холодная тяжесть. Ай да Милаина! Дважды преступница. С кем приходится работать!

Пересилила себя и рассмеялась:

— Шучу! Юмора не понимаешь?

— Ну… ты вообще… — покачал головой Алуст, — без башки.

— Какая есть! — с этим возгласом я выскочила из лифта, площадка достигла нужного этажа.

Ё моё! И здесь эти… Две девушки прятались за стеной, выглянули в арку, услышав меня. Тут же спрятались. Когда мы с Алустом подходили к двери, шпионки уже оказались в торце коридора. Я оставила стажёра разбираться с подружками, забрала книги и попрощалась.

— В гости не пригласишь?

— Не сегодня.

Закрыв дверь, прижалась к ней спиной. В голове творилось что-то невообразимое. С одной стороны я переживала за результат своего исследования: получится ли быстро найти Милаину и обменяться с ней, пока в академии не хватились. С другой — меня тревожила недосказанность в отношениях с Алустом. Парень начинал мне нравиться.

Бессонная ночь над слабоосвещёнными магическим огнём книгами совершенно вымотала. Под утро я отключилась. Заснула крепко. Влетевшая в спальню соседка не сразу меня растолкала:

— Мила! Ты проспала! Поднимайся скорее.

Я отбрыкивалась, закрываясь подушкой, и на вопрос: не заболела ли, промычала что-то невразумительное. Как это классно — прогулять лекцию! Впервые в жизни не пошла на занятия без уважительной причины. Помнится, даже затемпературив — что случалось редко — я чувствовала себя неуютно, представляя как одноклассники, или однокурсники сидят на уроках, в то время как я валяюсь в постели. Тут совершенно другое дело, ведь учиться должна Милаина, а мне нужно всего лишь разобраться со способами открытия портала. Вряд ли об этом рассказывают девушкам, которых готовят по специальности пристань.

Выспаться мне не дали. Если приглашение на завтрак я благополучно не услышала, новое объявление звучало настолько громко, что меня подбросило, будто ударной волной.

— Адептка Вэллар! Срочно зайдите в ректорат … Адептка Вэллар, вас вызывает ректор! Адептка Вэллар…

Ё моё. Вэллар это же я. Как, однако, тут быстро разбираются с прогульщиками. Стереотипы сыграли со мной шутку. Была уверена, что пропуски обернутся неприятностями лишь на экзаменах, а их последствия будет расхлёбывать настоящая Вэллар.

Ладно. Пойду. А то пришлют ещё кого-нибудь за мной.

Наспех привела себя в порядок, надела форму, двинула.

Почему-то ожидала увидеть именно ректора — румяного здоровяка, выступавшего на торжествах, посвящённых старту учебного года. Растерялась, когда секретарша открыла передо мной дверь и легонько подтолкнула в спину. В комнате находилось шесть человек. Улыбнулась мне лишь единственная среди них женщина — та самая, что встретилась в библиотеке. Остальные одарили прокурорскими взглядами. Все, кроме ректора, увлечённого изучением документов и даже не повернувшегося в мою сторону. Я сипло поздоровалась и прошла в центр. Замерла в окружении незнакомцев. Они сидели в креслах и сверлили меня осуждающими взглядами. Молчали. Я судорожно искала оправдания прогулу. Увы, опыт выдумывания правдоподобной чуши у меня отсутствовал.

Наконец, один мужчина — образчик стиля — встал и прошёлся передо мной. Начал говорить в сторону, словно речь предназначалась не мне:

— Итак, адептка Вэллар, профессор Казим довёл до сведения ректората, что вы намерены посвятить жизнь науке.

— Э-э-э-э-эм-м… — изумлённо протянула я, совершенно не готовая к такому повороту, — не то чтобы… — сжала кулаки и глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. — Я пока не дала ответа на предложение профессора.

— Видите ли, — теперь эффектный мужчина посмотрел прямо в глаза, отчего кровь прилила к моим щекам. — Если решитесь на этот сомнительный эксперимент, вам не обойтись без курса по системам и множествам, которого нет у девушек. Необходимо ввести его в программу уже сейчас, иначе вы и ваши подруги непоправимо отстанете и не сможете освоить предмет.

Прозвучало это так, будто девушки ничего не поймут в любом случае, но присоединившись к изучению систем позже, получат оправдание.

— Проклятье! — донеслось из дальнего угла. Мужчина с невообразимо тощим телосложением и большой круглой головой проворно вскочил и забегал, будто у него пятки горели: — Второй раз не буду переделывать расписание!

Это известная проблема. Я искренне сочувствовала людям, составлявшим расписания. Компьютерные программы им в помощь!

— А чем ещё вам заниматься? — теперь из своего кресла выбрался настолько объёмный мужчина, что я представила, как он взмывает к потолку подобно накаченному гелием шару. Он повернулся к занятому бумагами ректору:

— Отлучусь с вашего позволения.

— Да как… — вспыхнул человек-спичка. — Все это слышали? Да как только совесть позволяет такое говорить! Именно с химией больше всего проблем: то лабораторные не могут стоять раньше лекций, то лекции поздно, нужно исключительно первое и второе время…

Оппонент, не замечая упрёков, выплыл из кабинета. Дверь закрыться не успела. В проёме показалась спина упиравшейся секретарши. Даму буквально втолкнули, за ней ввалилась толпа девиц, гомонящих точно галки октябрьским вечером.

— Что за безобразие! — повысил голос элегантный джентльмен.

Ор прекратился. Заговорила стоявшая впереди остальных яркая брюнетка, имени которой я не знала:

— Мы не согласны! На каком основании целительство заменили системами и множествами?

— Извините, извините, — бормотала секретарша, пытаясь выпроводить моих однокурсниц.

— Без целительства вы не останетесь, — заговорила знакомая по библиотеке, не покидая своего кресла, — Этот предмет перенесут в программу второго курса, что даже удобнее, вы успеете в полном объёме изучить химию и зельеварение.

— Но мы не хотим сдавать экзамены магистру Олеандру! — плаксиво заныла брюнетка.

Ё моё! Системы ведёт королевский родственничек? Я моментально приняла сторону взбунтовавшихся первокурсниц. Даже попыталась встрять в перепалку, но застыла с открытым ртом, когда мне прилетело от Жалеи. Она оттеснила брюнетку и выбросила руку вперёд, тыча пальцем в мою сторону:

— Это ты виновата! Ты виновата! Выскочка!

О-о-о-о… как это знакомо. Вечно меня ненавидели обучающиеся бок о бок. Ещё бы, кому понравится, когда учитель корит за нерадивость, приводя в пример малолетку, опережающую программу. Слово «Вундеркиндша» употреблялось как последнее ругательство. И выскочкой меня называли не впервые. Я невольно улыбнулась, глядя на раскрасневшуюся сокурсницу. Эк её распалило, а ведь такой тихоней казалась.

— Немедленно прекратите гвалт, — абсолютно ровным голосом произнёс ректор и, откинувшись на спинку кресла, обвёл взглядом всех присутствующих. Задержался на красивой брюнетке и добавил: — У вас тридцать секунд, чтобы покинуть ректорат и отправиться на лекцию. Всем, кто останется здесь, объявлю дисциплинарное взыскание.

Могло показаться, что по комнате пронёсся смерч. Последней вышла секретарша, ещё раз извинившись.

Ректор продолжил свои занятия, а я, обращаясь к нему, заговорила:

— Не стоит менять положение вещей. Я могу заниматься предметом факультативно.

Строго говоря, я никак не собиралась заниматься им, а Милаина, если заинтересуется, освоит. Лишь бы не сдавать экзамен магистру — мне совсем не хотелось подставлять девчонку.

— Это что же? — наклонился ко мне Спичка, — Прикажете перетасовывать предметы? Или делать «окна» у девушек, в то время, когда вам будет угодно слушать лекции магистра?

Я невольно потянулась к нему, испугавшись, что тонкий человек переломится от критичного изгиба:

— Нет-нет, я буду посещать либо то, либо другое. Не беспокойтесь, не отстану, пропущенный материал изучу самостоятельно.

— Кхм… — выпрямился составитель расписания. — Если ничего менять не нужно, я согласен.

— А быть может, адептку Вэллар перевести на другую специальность? Раз уж она стремится в науку и не планирует быть чьей-то пристанью? Пусть учится среди юношей, — с нехорошей усмешкой сказал стильный господин и, не взглянув на меня, уселся.

Теперь встала женщина:

— Я поддерживаю идею Милаины. Факультативного посещения предмета при её способностях вполне достаточно. — Она оглянулась, пристально посмотрев на предыдущего оратора, и сказала, обращаясь к нему: — Не трудно предположить, каким образом Олеандр будет принимать экзамены у девушек. У одной или у всех… не стоит подвергать их новому унижению.

Высказывание дамы не понравилось всем, исключая меня. Кое-кто из присутствующих опустил глаза, кто-то вздыхал и пожимал плечами, двое даже почёсывались, будто их кусали клопы. Совершенно очевидно: наклонности племянника основателя хорошо известны в академии, но обсуждать их, тем более в присутствии студентки, не принято. Подал голос ректор:

— Кто ещё хочет высказаться?

Создалось впечатление, что открыли вентиль, после чего из трубы хлынул поток. Говорили все одновременно, причём меня упоминали исключительно в третьем лице, будто адептки Вэллар в комнате не было. Я немного успокоилась, но от духоты или от перенесённого напряжения меня потянуло в сон. С большим трудом сдерживала зевоту.

Библиотечная дама взяла меня за локоть и повела к выходу:

— Пойдём, дорогая, они и без нас всё решат.

Именно такое чувство было и у меня: повлиять на дискутирующих мужчин практически невозможно. Женщине остаётся либо смириться с их решением, либо на словах согласиться, но сделать всё по-своему.

Клеопа — так назвалась моя спутница — предложила помощь в подборе учебников по системам и множествам:

— Если ты надеешься на снисхождение, как единственная девушка на курсе, спешу тебя разочаровать. Это не про Олеандра. Он будет дёргать тебя на каждой лекции.

— Но я пока не согласилась, — реплика получилась вялой.

— В любом случае, ознакомиться с предметом не лишне. Нужно понять, отчего отказываешься или на что решаешься.

Мне оставалось только кивнуть. Учебники пригодятся, вдруг именно в них обнаружу что-то полезное. В библиотеке Клеопа с изумлением убедилась, что большая часть необходимой литературы уже записана в моей карте. Женщина только головой покачала с улыбкой:

— Какая ты предусмотрительная!

Она всё-таки нашла дополнительные книги, с ними мы вышли в лифтовый холл. Прежде чем разъехаться в разные стороны, я спросила:

— Скажите, а почему вы не разрешаете оставаться в читальном зале допоздна? Чем это опасно? Какая-то страшилка для первокурсниц?

— Вовсе нет, — печально вздохнула Клеопа, — бывали случаи, когда люди зачитывались и выпадали из реальности.

— Умирали? — мои глаза расширились так, что стало больно.

— Нет. Они живы, но не могут прекратить чтение.

— Ой, — вздохнула я, не особенно поверив, — а если рядом есть другой человек?

— Он может окликнуть, толкнуть, отобрать книгу… Для этого я сижу в зале допоздна. Главное, чтобы зачитавшегося не застала там ночь.

— А библиотекарь? Разве он не выгоняет посетителей, прежде чем стемнеет?

Женщина снова печально улыбнулась:

— Турбо хороший, преданный делу работник, и при этом одинокий человек. Он обожает зачитавшихся. Они как будто его семья.

— В смысле? Забирает к себе домой?

— В дальнем углу библиотеки есть секретная дверь, за ней ни кем не посещаемый зал. Они там читают. А Турбо ухаживает за своими подопечными, кормит, поит…

Мне всё рассказанное казалось легендой, я с недоверием покачала головой и спросила:

— А вы откуда знаете? Бывали там?

— Почти… Однажды я зачиталась. Турбо уже вёл меня за руку и даже открыл секретную дверь, но тут в библиотеку вбежал Диор, окликнул, родной голос заставил меня очнуться.

— Диор ваш сын? — удивилась я, услышав знакомую фамилию.

— Сын? Я так плохо выгляжу? — растерялась Клеопа. — Ректор мой муж.

— Ой, простите, я думала, вы говорите про Алуста.

— А-а-а… Алуст наш сын, да. Диор… он в то время ухаживал за мной. Удивился, что опаздываю на свидание, пошёл искать. Успел вовремя.

— А вы видели этих… зачитавшихся?

— Видела. Диор даже попытался вывести их из невменяемого состояния. Ничего не получилось. — Клеопа моргнула, прогоняя воспоминания, и строго сказала: — Советую отнести учебники в комнату и поторопиться на следующую лекцию. Мироздание весьма важный и увлекательный предмет.

Что ж, название звучало интригующе. Действительно, стоит познакомиться с представлениями здешних учёных о мироздании.***

Мироздание преподавал элегантный мужчина, напоминавший попеременно — то англичанина, то француза. Джоссон и бровью не повёл, увидев меня среди слушательниц, из чего я заключила, что о знакомстве в ректорате лучше забыть. Да и какое это знакомство? Адептка Вэллар выделилась из общей массы и стала неприятно раздражающим фактором. Мне встречались преподаватели, которые недолюбливали чересчур способных, ожидая от них каверзных вопросов. Ничто не ново, как говорится.

Мы с Паулой одиноко сидели на галёрке. Сокурсницы занимали места поодаль. Я в очередной раз оказалась изгоем, хорошо ещё соседка по комнате не бросила. Она, похоже, была довольна положением, ведь не заметить двух окружённых пустотой девушек было невозможно, как бы ни демонстрировал равнодушие лектор. Паула следила за Джоссоном, затаив дыхание. Я тоже не отвлекалась — тема заинтересовала.

Классификация миров. Выросшему на Земле человеку сложно представить бесконечное множество обитаемых планет, такое, что их приходится классифицировать. Делились миры по нескольким параметрам: разрешённые и запрещённые; изученные и новые; обитаемые и свободные; комфортные для человека и опасные. Обитаемые, в свою очередь, имели особую классификацию: магические, технические, смешанные. Каждая из перечисленных групп разветвлялась: миры, населённые людьми, другими разумными существами, федеративные — где уживается несколько рас. Землю относят к изученным, техническим, населённым людьми мирам.

Завершив изложение материала, профессор немного поиграл со слушательницами, предлагая классифицировать названный мир. Мою поднятую руку он игнорировал, а соседку всё-таки спросил, назвав её родной мир:

— Ответит очаровательная девушка на последнем ряду. Да-да, вы.

Паула вспыхнула, встала и затараторила:

— Испол относится к человеческим, технико-магическим мирам. Он входит в Объединение Ядра Мироздания.

— Верно, садитесь адептка, — с достоинством улыбнулся Джоссон и обратился ко всей аудитории: — судя по активности, этот раздел не вызовет сложностей на экзаменах.

Он погасил виртуальную доску, попрощался и вышел.

Паула проводила преподавателя влюблённым взглядом и замерла с мечтательной улыбкой на губах. Сокурсницы стремительно покидали аудиторию, вскоре мы остались одни.

— Всё на сегодня? — спросила я, тормоша подругу. — Идём на обед.***

В программе первого курса были в основном общие предметы, большинство из них читали раздельно, будущая пристань получала облегчённый вариант. Это меня вполне устраивало, не особенно отвлекаясь, я занималась собственными проблемами, причём не только в общежитии, на лекции тоже умудрялась проносить по два-три внепрограммных учебника. Довольно скоро я научилась составлять системы уравнений для каждого мира. На моё счастье математические приёмы, здесь не отличались от земных, достаточно было привыкнуть к незнакомым символам. Я неоднократно проверила себя на приведённых в таблице примерах, но всё ещё сомневалась, что всё делаю правильно. Слишком велика цена ошибки. Что если я, открывая портал в родной мир, промахнусь и завалюсь к драконам или русалкам? Человеческие расы тоже далеко не все лояльны к попаданцам. Нужно было как-то проверить себя, я раздумывала, не обратиться ли за помощью к Алусту. Он как-никак завершил обучение  и, хотя не путешествовал, теорию знал. Осуществить этот план я не успела, довелось выяснить всё и без помощи стажёра.

Случилось это так. Направляясь на лекцию по истории, я встретила профессора Казима:

— Куда это вы спешите, адептка Вэллар? — услышав мой ответ, он покачал головой и погрозил пальцем: — Я запрещаю посещать мой предмет. В это время у сталкеров системы и множества. Будьте так любезны, отправляйтесь туда. — Не дав мне возразить, снова погрозил: — имейте в виду, чтобы вас допустили к научной работе, необходимо будет представить курсовой проект соответствующего качества. И не по истории академии. Идите!

Вот как повернулось! Я в глубине души надеялась, что больше не встречу магистра Олеандра. Увы, пришлось тащиться на его лекцию.

Клеопа была совершенно права, этот хлыщ не стал меня игнорировать, как это делал Джоссон. Сразу же, как вошёл в аудиторию, заметил как я прячусь за спинами сидящих впереди парней. Прошёлся вдоль стены, потирая руки, криво улыбнулся и задал вопрос, обращаясь ко всем:

— Как вы полагаете, адепты, что забыла здесь эта кошечка? Быть может, она пробралась сюда за своим возлюбленным? Уж не я ли являюсь предметом её страсти?

Аудитория загудела, некоторые даже свистели. Немудрено, среди присутствующих было немало тех, кто подкатывал к нам с Паулой, и затаили на меня обиду за равнодушную реакцию.

— Прошу тишины! — Магистр поднял раскрытые ладони. — Я слышал, что девушка мечтает заниматься наукой, она не подозревала, что без моего предмета сие невозможно. Вот какая закавыка. Не так ли, милая рысь?

Я встала и ответила, стараясь не выдать себя дрожью в голосе:

— Могу уйти, раз моё присутствие раздражает. Изучу предмет самостоятельно.

Снова поднялся шум. Олеандр покачал головой и знаком велел мне сесть. Однако на этом его интерес к наглой адептке не иссяк. Велев старосте потока раздать листы миллиметровки, он неторопливо поднялся по лестнице и остановился с моей партой. Собственноручно вытянул из общей пачки один лист и положил напротив меня:

— Раз ты такая независимая, кошечка, выполни задание без подготовки.

— Какое задание? — уставилась я на разлинованную бумагу.

— Предложено подготовить формулы для открытия портала в мир, выпавший по жребию. Поскольку ты пропустила предыдущую лекцию, выбирай любой интересный тебе,  — он язвительно улыбнулся и обвёл аудиторию блестящим взглядом: — а мы посмотрим, настолько ли ты одарена, как утверждает наш историк.

Я обрадовалась. Наклонилась, чтобы не выдать себя, и приготовилась записывать готовые вычисления. Для Земли, понятное дело. Какой мир мог меня ещё заинтересовать?

Нужно было подождать, когда магистр вернётся за кафедру, но я переживала, что не восстановлю в памяти результаты расчётов, и поторопилась. Обладая завидной памятью на формулы, тем не менее, сомневалась, вдруг непривычная символика выскочит из головы. Кроме того, здорово нервировал стоявший над душой неприятный субъект. А он и не собирался уходить. Мычал что-то нечленораздельное и минут через пять заинтересованно предположил:

— Испол? Что-то не узнаю навскидку.

— Земля.

— Почему именно она?

Я пожала плечами:

— Вы сказали: на выбор. Вот, пожалуйста!

— Так-а-ак… — протянул Олеандр, изучая полученные графики. — Вынужден признать: наша кошечка, действительно, гений.

Моё лицо перекосилось — приклеенное прозвище раздражало. Магистр выхватил из кармана прибор, похожий на смартфон, и принялся заносить в него данные, поглядывая на мою миллиметровку.

— Ну как? — мне трудно было вынести затянувшуюся паузу.

— Всё верно. — Олеандр сбежал по лестнице и за один миг достиг обычного места. — Адептка Вэллар получает плюс десять баллов, остальным придётся сдать работы на проверку.

Признаюсь, я чувствовала себя всё более комфортно. Даже не взглянула на сердитого старосту, собиравшего листы у ребят и задержавшегося около меня. Как знакомо неудовольствие сокурсников! Будто и не покидала родную планету, просто перенеслась в недалёкое прошлое. И да! Задачки были непривычными и весьма интересными.

Теперь бы ещё с координатами разобраться. Это была тема следующей лекции, что меня огорчило. Так недолго и до присяги дотянуть! Магистр пустился в пространные объяснения и подловил меня на невнимательности:

— Вижу, наша гостья не интересуется предметом. Или знает его лучше преподавателя? — он направил на меня недовольный взгляд и спросил: — Поясните, адептка Вэллар, в чём отличие принятой в академии системы координат от используемых непосредственно в мирах?

Ха! Об этом я прочла в первой главе вчерашнего учебника. Встала, держась за край парты, и звонко произнесла:

— В каждом населённом мире за начало отсчёта берут саму планету, в академии ноль совпадает с ядром этого здания.

— Уверена? — жёг меня взглядом магистр.

— На сто процентов.

— Хорошо. Задержитесь после лекции, сделайте одолжение.

А вот это мне не понравилось. Зачем задерживаться? Что понадобилось от скромной девушки знаменитому в академии ловеласу?

Остаток лекции я просидела, ёрзая, будто лавку подогревали снизу. Уже не обращала внимания на косые взгляды соседей и на слова лектора, вещавшего знакомые мне принципы построения отпирающих портал фигур. С удовольствием выскочила бы из аудитории первой, но прекрасно понимала, что улизнуть от могущественного магистра всё равно не сумею. Что ж, двум смертям не бывать… Хотя, о чём это я? Приободрилась, собрав всё имеющееся у меня мужество и с независимым видом наблюдала, как парни спускаются по лестнице. Каждый поглядывал на меня. Кто с интересом, кто с неудовольствием, кто с явным осуждением. Что ж, понять их вполне могла: мало того что девчонка вопреки правилам академии затесалась в ряды будущих сталкеров, так ещё и обскакала многих, выполнив заданную на дом задачу.

Слова Олеандра, сказанные после того, как аудитория опустела, оказались для меня неожиданными:

— Не вижу смысла для тебя посещать мои лекции, кошка.

Не очень-то и хотелось… Но я всё же спросила:

— Почему?

Магистр ответил своей фирменной ехидной улыбочкой, потом не без труда признался:

— Система, которую ты составила, даётся лишь выпускникам академии, да и то, самым успешным. К чему тратить время и раздражать юношей? Они не скоро дотянутся до твоего уровня.

Упс.

Должна признать: дело в мотивации. В отличие от остальных студентов, у меня не было впереди трёх лет академии. Я вздохнула, старательно отводя взгляд, и заметила:

— Это не моё решение. Профессор Казим утверждает, что к занятиям наукой меня допустят лишь после того, как я представлю качественный проект по вашему предмету.

— Не проблема! Вот, забирай, — магистр взял со стоявшего рядом с кафедрой стола брошюру и протянул мне. — Системы координат подробно изучают второкурсники. Это разработка для лабораторных, она составлена по моей диссертации. Сама выбери подходящую тему и сообщи, чтобы я утвердил. Это и будет твоим проектом.

Класс! Я едва сдержалась, чтобы не запрыгать на одной ножке от радости, и сообразила попросить:

— Можно организовать мне доступ к библиотечным фондам с диссертациями? Предпочитаю знакомиться с источниками, а не с их перепевами.

Олеандр кивнул, пообещав, что позаботится об этом и нетерпеливо указал мне на дверь. Похоже, наша беседа удовольствия ему не доставляла. Мне тоже. Я не задержалась, выпорхнула в коридор как унесённая ветром.

Шла, на ходу листая ценное приобретение. Автором брошюры оказался мой знакомый стажёр. Хм… Однако. Вот кого нужно было пытать на тему портала. Но теперь-то я и сама справлюсь. Во всяком случае, никаких трудностей в расчётах точки попадания я не видела. К сожалению, в разработке ничего не говорилось о времени, но быть может, что-то найдётся в самой диссертации. Хотелось бы, конечно перенестись в тот самый момент, когда Милаина поймала меня в университете. С другой стороны, писатели-фантасты не советуют менять прошлое, лучше синхронизироваться. Как это делать я подметила, наблюдая за Казимом у диско-шара. Правда, придётся восстанавливать разрушенный иномирянкой имидж, с чем я без сомнения справлюсь. Они — первокурсники — ещё попляшут на экзаменах! Буду гонять как… Короче, мало не покажется.

Остальные лекции я бессовестно прогуляла. Сидела в комнате за расчётами, корректируя открывающие портал фигуры. Ненадолго отвлекла меня Паула. Заглянув, соседка возмутилась тем, что я так и не пообедала, сообщила, что жутко устала и хочет почитать что-нибудь развлекательное. Она ушла в библиотеку, и я была довольна, что больше не придётся с ней разговаривать.

Двадцать раз всё перепроверила и бросилась на кровать, чтобы немного отдохнуть. Надо было принимать решение: сейчас уходить, или дождаться дня присяги, о дате которой пока ничего не слышно. Прощаться с академией не хотелось, магия меня здорово увлекла. Такой простор для изучения! С другой стороны, опасно тянуть, мало ли как ведёт себя на Земле моя заместительница!

Поднялась, сделала несколько бодрящих упражнений и заглянула к Пауле попрощаться. Соседки в комнате не оказалось. Ё моё! Девчонка задержалась у Турбо. Скоро погасят свет… Ой-ёй… Как бы не зачиталась бедолага. Я бросилась на выручку. Ну не могла же я оставить соседку в опасности!

Возможно, я перестраховалась, ведь в библиотеке до самого закрытия сидела мама Алуста. Бежала и ругала себя за мнительность. На что только не отвлекусь, лишь бы потянуть время и не уходить в портал прямо сейчас! Чуть не повернула, но привычка доводить начатое до конца возобладала: хотела попрощаться с подругой — попрощаюсь. Пускай та не заметит моего исчезновения, получив настоящую Милаину, сама-то я Паулу больше никогда не увижу. Мысли о стажёре гнала, его тоже хотелось повидать перед уходом. Встречи с Алустом никак нельзя допустить — передумаю, чего доброго! Приятен мне парень, чего скрывать.

Влетев в библиотеку, напоролась на Турбо, он крался в читальный зал и отскочил от меня испуганно:

— Поздно уже, завтра приходи! — принялся подталкивать меня к дверям.

Я оказала сопротивление. Не нашла ничего лучше как соврать:

—Клеопу ищу. Дайте поговорить с ней.

— Нет здесь Клеопы, — продолжал выталкивать меня Турбо. — Заболела. Никого нет. Уходи!

Слова об отсутствии библиотечного ангела-хранителя напугали и придали мне сил. Действуя спонтанно, я применила приём, которому научилась ещё в школе. Библиотекарь согнулся с заломленной рукой и застонал. Я оттолкнула его и бросилась в читальный зал:

— Паша!

Девушка сидела за ближайшим столом смотрела в книгу с видом целиком погружённого в сюжет человека. По её лицу пробегали тени эмоций, сама же она оставалась неподвижной и не слышала моих криков. Я схватила томик с красочными иллюстрациями и потянула на себя. Подруга удерживала книгу, продолжая бегать глазами по строкам. Встала, следуя за мной. Так и шли: я пятилась, Паула семенила, продолжая читать.

— Зачем? Зачем ты уводишь её? — ныл Турбо, молитвенно сложив ладони. — Ей будет хорошо у меня. Они счастливы, читая целыми днями. Они так счастливы…

— Сгинь! — крикнула я, толкая ногой дверь. — Сгинь, или прокляну!

Брякнула, не подумав — на эмоциях. Библиотекарь побледнел и отступил, больше не мешая нам. Очнулась Паула уже в нашей общей гостиной. Дочитала до конца главы и посмотрела на меня полубезумным взглядом, я не давала перевернуть страницу:

— Ещё немного! Пожалуйста! Я хочу знать, встретятся Жозе и Луиза в саду, или им помешает Альберто.

— Встретятся, обязательно! — пообещала я, забрала книгу и для надёжности села на неё.

Подруга чуть не плакала, но я была непреклонна, объясняя, чем грозит несчастной любительнице романов задержка в библиотеке до темноты.

— Думаешь, Турбо собирался увести меня через ту тайную дверь?

— Можешь не сомневаться. Не веришь, спроси у жены ректора, это она мне раскрыла тайну библиотекаря.

Паула задумалась на секунду, потом кивнула:

— Клеопа почувствовала недомогание и перед уходом предложила мне следовать за ней, я пообещала, что прочту только одну главу и уйду. — Подруга потёрла ладонями глаза, посмотрела на меня и воскликнула: — Спасибо, Милаина! Никогда не забуду, что ты спасла меня. Если что-то нужно будет, всегда помогу.

— Ничего не нужно, — улыбнулась я, — не беспокойся.

Хитрая улыбка подруги дала понять, что мои слова не вызывают доверия:

— Прекрасно вижу, что ты скрываешь какую-то заботу. Не лезла только потому, что считала тебя зазнайкой, но теперь поняла: ты лучшая из всех людей, встречавшихся мне в жизни.

Ну уж… Я даже смутилась.

Искренность девушки растопила мою обычную осторожность, и я рассказала всё. Вернее, почти всё. Паула слушала, затаив дыхание и держа мои руки в своих ладонях. Едва я замолчала, спросила:

— Значит, ты собираешься вернуться на Землю?

— Там дом.

— Как жаль! Я не хочу, чтобы ты уходила.

— Вернётся настоящая адептка Вэллар.

Паула покачала головой с печальным видом:

— Я полюбила тебя, а не её. Ты совершаешь честные искренние поступки, а она обыкновенная интриганка. Любого может подвести, лишь бы выгадать.

Спорить с этим было трудно. Я и сама пострадала из-за Милаины. Впрочем, приключения в королевской академии страданиями не назовёшь, но ведь я на них не соглашалась! Проговорили мы до утра. Уже была забыта вытащенная из-под меня и брошенная на подоконник книга. Я рассказывала о Земле, объясняя Пауле почему должна вернуться в свой мир. Её несогласие с моей аргументацией всерьёз не воспринимала. Ну да, мне понравилось в академии, и юное тело вполне устраивало, и подруги такой, как соседка по общежитию в земной жизни не случилось, и настоящей любви я так и не встретила… Но! Как у нас говорят: палочки должны быть перпендикулярными! Родилась там, значит, там моё место. Зря, что ли добилась всего? Для этой проныры Вэллар старалась?

Видя моё упорство, Паула расплакалась и наотрез отказалась отпускать одну:

— Провожу тебя. И не спорь!

Подруга оказалась редкостной занудой, отделаться от неё я не смогла. Пошли мы к заветным дверям вдвоём. Я всё ещё пыталась убедить девушку, что не нуждаюсь в поддержке, но та спорила, обещая подстраховать портал, пока я разбираюсь с Милаиной:

— Вдруг тебе придётся долго её искать?

— Не придётся. Дома она. Спит ещё наверняка.

Я планировала открыть портал в свою квартиру, ведь собиралась уходить поздним вечером. Паула не поддерживала мою уверенность:

— Мало ли, где молодая женщина проводит ночь.

— Из-под земли достану, — зло процедила я и замолчала, прислушиваясь.

Мы шли по длинному сумрачному коридору. Вместо уже привычного аромата прелой листвы, я почувствовала запах лилий. Удивило не это. За поворотом пел женский голос. Заунывная мелодия, слёзы в нежном сопрано, проникновенные слова.

— Пристань ждёт своего сталкера, — прошептав это, Паула знаком велела остановиться и осторожно выглянула. Вернувшись, вздохнула: — придётся подождать.

— Почему? — спросила я из упрямства. Прекрасно понимала, что свидетели двум первокурсницам, открывающим портал, совершенно не нужны.

— Не переживай. Судя по всему, он скоро вернётся.

— Ты так считаешь? — Я оттеснила подругу и сама заглянула за угол.

Дверь, около которой замерла тоненькая женская фигура в тёмной напоминавшей турецкий чаршаф одежде, была приоткрыта. Запах усиливался и стал настолько резким, что я невольно зажала нос. Что ж это за мир такой химический? Продолжая песню, незнакомка тянула руки в молящем жесте. Моё сердце сжалось от бесконечной тоски, пронизывающей воздух вокруг портала. Я готова была сама прыгнуть в объятья несчастной женщины, чтобы прижать её к груди, утешить, успокоить. Хорошо, что Паула потянула меня за локоть:

 — Она зовёт не тебя.

Мы замерли, прижавшись спинами к прохладной стене, прикрыв глаза и вслушиваясь в песню, похожую на португальский фаду. Так пели жёны моряков, они выходили на берег и обращались к волнам в надежде, что океан вернёт любимых.

Фа́ду — португальский музыкальный жанр. Буквально слово «фаду» означает «фатум», «судьба»

Голос пристани, тоскующей от вынужденного одиночества и зовущей супруга из чужого мира, совершенно зачаровал. Стряхнуть оцепенение я смогла лишь, когда мелодия прервалась радостным возгласом. Следом зазвучал усталый, но довольный басок:

— Всё-всё… ну что ты, милая моя. Цел. Видишь? Всё хорошо.

Послышались звуки быстрых поцелуев. Через минуту мимо нас прошла обнявшаяся пара. Женщина прильнула к мужу и не смотрела по сторонам. Сталкер профессионально стрельнул чёрными зрачками в сторону замерших студенток, но не сдержал шага, уводя жену по коридору. Паула проводила их печальным взглядом, покачала головой и сказала:

— Не каждой повезёт встретить любовь. Чаще случаются вынужденные союзы.

Её слова окончательно привели меня в чувство. Я резким движением оттолкнулась от стены и устремилась к знакомой двери. Нужно торопиться, чтобы застать Милаину дома. Потеряв счёт времени, я не могла сообразить, есть ли в расписании что-то на этот день.

Дождавшись, когда я перенесу линии со своей шпаргалки на отпирающую пластину и, увидев, что портал активирован, Паула стремительно обняла меня и прошептала:

— Дай бумагу, я подстрахую, Вдруг Вэллар задержится.

— Хорошо, спасибо. — Я стиснула подругу в ответ, оставила шпаргалку ей и, распахнув дверь настежь, ринулась в проходную комнату своей квартиры.

Вздохнула с облегчением и обернулась, помахав Пауле, мол, всё в порядке. Я так и рассчитала: вместо кладовки был портал. Можно заглянуть и в спальню, и на кухню, не закрывая его.

Сердце колотилось как после часовой пробежки на выносливость. Я торчала в центре комнаты, озираясь и не веря, что всё происходит на самом деле.

Сумела! Получилось! Я крутая!

Знакомое до мелочей пространство. Родной запах. Всё тот же вид за окном: дома, деревья, серое начинающее светлеть небо. Шум проезжающих машин, отсветы фар на потолке. Разговор за стенкой. Соседи… Звукоизоляция здесь не то, что в академии. Хотя… Это не соседи. Звук доносится с кухни. Голоса знакомые. Женский — мой, как я его слышу не внутри себя, а на записях — и мужской приятный, знакомый. Кто это там?!

Я неслась с таким топотом, что парочка замолчала. Они стояли неприлично близко, только-только отстранились, чтобы обернуться.

Видя своё тело со стороны, на сей раз не восприняла его как отражение. Было чувство, что это невероятно похожая на меня близняшка, и всё-таки другой человек. Никогда не замечала в своём лице такой растерянности и досады, даже обиды. Ни зеркало, ни снимки ничего такого не показывали. Разглядывать не стала, посмотрела на парня, не успевшего убрать руки с МОЕЙ талии. Олег… староста семнадцатой группы… как это возможно вообще…

Неловкое молчание прервал мой крик:

— Что он тут делает? Вы свихнулись оба? — До боли прижалась спиной к притолоке и выбросила руку по направлению к входной двери: — Вон! Немедленно вон!

Ага, сейчас прямо все меня послушались.

Парень обнял женщину за плечи и, легонько выгнув бровь, поинтересовался:

— Кто это, Инна?

Йо-о-о… ма-й-о-о… Инна! Далеко же у них зашло! Как теперь выпутываться?

Не опуская руки, я судорожно облизала губы. Во рту пересохло. Молчала, опасаясь, что голос сорвётся на визг.

Иномирянка в моём теле протяжно вздохнула и, отведя глаза в сторону, спросила:

— Ты вернулась? Извини, не ждала, — она легонько погладила студента по руке, тихо пояснив: — Это моя сестра, Олег. Совсем забыла, что обещала ей Москву показать. Жаль, но с уик-эндом ничего не получится. Поезжай без меня.

— Ка-а-ак? — разочарованно протянул парень и посмотрел на меня очень грустными глазами. — Специально договаривался, чтобы… Давай, и сестрёнку с собой пригласим, а? Столицу потом ей покажем... вместе.

Интриганка, всё ещё не поднимая взгляда, покачала головой и попыталась отстраниться:

— Нет. Мила не очень-то компанейская. Иди, пожалуйста, Олег.

Я, наконец, совладала с голосом и произнесла сурово:

— Слышал, что тебе сказано? Убирайся сейчас же.

По лицу парня промелькнуло знакомое мне выражение. Так обычно студенты реагировали на сердитые замечания. Он тут же справился, быстро поцеловал МОЮ щёку, получил в ответ лёгкую улыбку от Милаины и, сдержанно попрощавшись, выскользнул в прихожую. Меня передёрнуло. Я уставилась на иномирянку ненавидящим взглядом. Мы молчали, прислушиваясь к тому, как одевается Олег. Вот скрипнули липучки на ботинках, вот зашуршала доставаемая из стенного шкафа куртка, вжикнула молния, щёлкнул язычок дверного замка. Шаги, звук открывающегося лифта, гул… тишина.

— Завтракать будешь? — Вэллар установила в кофе-машину мою любимую чашку с медвежонком и пчёлами.

— Сама сварю, не тяни время, — я шагнула к ней, протягивая руки. — Давай-ка меняться обратно.

Милаина шумно вздохнула, наблюдая за струёй, льющейся в чашку:

— Не получится. Ты же не думаешь, что можно вот так просто, без подготовки.

— Какой ещё подготовки? — возмутилась я. — В прошлый раз ты схватила меня за руки без всякой подготовки, и я оказалась в твоём теле, а ты в моём.

Иномирянка криво улыбнулась:

— Я сварила и выпила специальное зелье. Его действие давно закончилось.

— Зелье? — я села на табурет и облокотилась на стол. Ё моё. Достала эта магия! Подышала, успокаиваясь, и заговорила в апробированной много раз манере, не допускавшей возражений: — Послушай меня, детка! Сейчас мы вместе пойдём в академию, ты изготовишь зелье, выпьешь, и мы вернём себе собственные тела. Потом я уйду на Землю, а ты останешься там.

Вэллар с печальным видом покачала головой:

— Нового человека сразу вычислят. Мне никак нельзя бродить по академии в таком виде.

— Вычислят, и…

— Обмен телами запрещён. Запрещён, и точка. Даже если это обратная магия, нам не позволят. Ещё и накажут обеих.

Как именно накажут, я не стала уточнять. Не всё ли равно. Нельзя, значит, нельзя.

Взяла протянутую мне чашку, с удовольствием втянула горьковатый аромат, обжигаясь, сделала крохотный глоток. Как же я соскучилась по кофе!

Вэллар уверенно хозяйничала, будто она, а не я, провела на этой кухне последние два года. Вскоре на столе появилась керамическая маслёнка, тонкие ломтики сыра на тарелочке, ветчина, тосты. Выверенные экономнее движения — без лишней суеты. Я сделала вывод, что моё тело служило подселенке куда лучше, чем её мне.

— Вижу, здорово освоилась, — заметила не без ехидства.

— Да. Мне здесь всё нравится.

— Возвращаться когда думала?

Милаина заняла второй табурет, соорудила бутерброд, откусила, прожевала. Я терпеливо ждала ответа. Наконец, удостоилась прямого взгляда:

— Я покинула академию навсегда.

Чуть не поперхнулась, услышав это. Прокашлялась и хрипло переспросила:

— Что, значит, навсегда? Мне казалось, что ты хотела пропустить испытание у магистра.

— Это лишь ускорило побег, — Милаина сокрушённо покачала головой, — вообще-то я хотела уходить накануне присяги, тогда бы ты точно не успела разобраться с порталом.

Какого… У меня тупо не было слов для определения этой наглости!

— Но почему? Зачем ты поступала в академию, если не хотела там учиться?

— Чтобы сбежать с Испола. Моя детская мечта — покинуть гибнущий мир.

У меня одной впечатление, что у девочки проблемы с головой?

— Какой ещё гибнущий? — я встала и принялась расхаживать по кухне. — С чего ты взяла, что гибнущий? Ничего такого я не слышала.

— Это скрывают, чтобы избежать паники.

— Скрывают, — хмыкнула я, продолжая топтаться на небольшом пятачке. — От всех скрывают, а одна не в меру продвинутая девчонка, дорылась до правды. Так?

Вэллар, продолжая смотреть в стол, неторопливо объясняла:

— Я была неудержимым книгочеем. С десяти лет интересовалась редкими изданиями всевозможной тематики, пропадала в библиотеках и букинистических лавках. Однажды мне в руки попало пророчество. Испол погибнет и это будет страшно.

— В детстве? — перебила я её, останавливаясь. — До сих пор не погиб, как я понимаю.

Милаина резко обернулась и взглянула на меня с ненавистью:

— Ничего ты не понимаешь! Разумеется, точной даты нет. Но я испугалась не за себя, не хотела, чтобы мои потомки пострадали. Внуки, правнуки… Какая разница, кому придётся испытать весь этот ужас?

Я села и взяла её ладонь, успокаивая:

— Милочка, послушай. В каждом мире есть такие пророчества. На Земле тоже говорят о последних временах, конце света и прочем.

Она кивнула:

— Да, я ошиблась, но… Разве осуществить свою мечту, пусть даже она окажется не такой лучезарной, не есть счастье?

— Не есть, — ответила я, передразнивая её. — У нас говорят: на чужом несчастье счастья не построишь.

Её взгляд обжёг меня:

— Разве тебе не понравилось в академии? Разве тебя не увлекла магия, с которой ты не сталкивалась раньше? Наблюдая за тобой, я не сомневалась, что ты оценишь мой дар. Ведь здесь ты жила как механизм, постоянно кому-то что-то доказывая, а там можешь расслабиться и стать по-настоящему счастливой.

— Как смеешь судить обо мне! — я отшвырнула её руку. — Меня устраивает моя жизнь, мой мир, моё тело! Хватит!

— Ты так и не встретила любви, и не найдёшь её! Ни один мужчина рядом с тобой не сможет чувствовать себя полноценным.

Я откинулась, прижавшись к стенке:

— Мне вот интересно, как ты сумела меня изучить? Целыми днями торчала в просмотровой? Каким образом туда попадает информация? 

— Ваши технические достижения, — засмеялась Вэллар, — Интернет! Такого больше нет нигде. Обычно в мир отправляют четырёх наблюдателей. Иногда больше. На Земле хватает одного.

— Он тупо шерстит социальные сети, шпионя за всеми жителями?

— Здешний наблюдатель наладил постоянный канал. Я нашла способ подключиться. Сначала штудировала университетские сайты, потом твой аккаунт.

— Почему именно мой?

— Мне понравились отзывы о тебе. И сама тоже. Захотелось стать такой: женщиной, которую все уважают и побаиваются.

— Хм… Не могу сказать, что меня это радует. — Я покусала губу, изучая сидевшую с мечтательным видом иномирянку. — Не логичнее было бы переселиться в тело абитуриентки? Зачем тебе взрослеть на семь лет?

— Учиться? — криво улыбнулась Вэллар. — Нет. Я привыкла к самообразованию. — Она постучала по временно принадлежащей ей голове и добавила: — Здесь полный порядок. Не переживай, я вполне справляюсь.

— Значит, решила прийти на готовенькое? — Диссер защищён, зарплата неплохая, репутация… Пожинай себе плоды чужих трудов.

— Не скажи… — продолжала улыбаться Милаина, — Меня, кстати, назначили заведующей кафедрой.

Я даже привстала и повысила голос:

— Меня! Меня назначили!

— Нет, — спокойно возразила наглая девчонка, — поначалу большинство было за Лёву, но я наладила отношения буквально с каждым из коллег. Особенно с начальством.

Пришлось сесть обратно. Вэллар права. Удалову Инну Валерьевну многие недолюбливали, отдавая предпочтение другому кандидату. И хотя исполняющей обязанности, пока прежний завкафедрой находился на самоизоляции, была я, и он лично видел преемницей именно меня, надежд на утверждение в должности было мало.

— Как там Михал Семёнович?

— Рад, что передаёт дело в надёжные руки. Звонил, поздравлял. От болезни пока не оправился.

Мы снова замолчали. Я допила холодный кофе, доела бутерброд, провела ладонью по столу и вздохнула. Придётся топать в академию. Паула, наверное, заждалась.

— Вот что мы сделаем, — наклонилась я к своей дублёрше. — Я приготовлю зелье и вернусь. Обещай, что расстанешься с Олегом и больше не станешь выкидывать фортелей.

— Но я люблю его!

— Ничего. Вернёшься в академию, займёшься наукой — профессор Казим предложил. Погрузившись в увлекательную проблематику, забудешь этого оболтуса.

— Он не оболтус!

— Не важно. Студенты — табу для преподавателя. Поняла? — Дождавшись кивка, спросила: — Где рецепт зелья?

— В чемодане. Там есть боковой карман, в нём.

— Хорошо. Где брать ингредиенты?

— В лаборатории Шарова. Ну… такой толстый, видела, наверное.

— Химик. Видела. Каким образом туда можно пробраться? И в просмотровую как ты попала, любопытно узнать?

—  Украла у хозяйки единый ключ.

— Что? — я засмеялась. — Да ты просто криминальный гений!

Милаина смущённо улыбнулась:

— Это было несложно. Я видела, как Клеопа положила ключ в боковой карман. Притворилась зачитавшейся, а когда она выводила меня из библиотеки, потихоньку вытащила его.

— Ладно. Проехали. Где сейчас этот ключ?

— В чемодане. Вместе с формулой.

Я кивнула, поднялась и строго сказала:

— Никаких лишних телодвижений! Сидеть дома, ждать меня. Я постараюсь обернуться как можно скорее.

Идя к порталу, слышала шаги за спиной, но не оглядывалась — не хотела видеть как бы себя, огорчённой до крайней степени. Опасалась, что это погасит злость и поубавит решимости. Ничего! Девчонка посидит, обдумает всё и согласится, что прийти в исходное — правильное решение.

Дверь в кладовку — она же портал — оставалась открытой. В просвете маячило любопытное лицо Паулы. Глаза её быстро перебегали с меня на следующую за мной незнакомку. Подруга пыталась определить: кто из нас кто. Сомнения разрешила Милаина, хмыкнув за моей спиной:

— У тебя, смотрю, и пристань уже имеется.

— Это соседка по комнате, — ответила я, так и не обернувшись.

Паула радостно подпрыгнула и распахнула объятья:

— Инна!

Я переступила порог и захлопнула дверь, не желая слушать недовольное бурчание: лисичка, занявшая чужую избушку, высказывала неудовольствие тем, что я видите ли разболтала кому попало нашу тайну. Лишь оказавшись прижатой к телу подруги, почувствовала, как раздражение уходит, уступая место спокойствию и уверенности. Обняла Паулу в ответ, потёрлась о её плечо, осушая выступившие на глазах слёзы, и отстранилась:

— Нужно много чего сделать, прежде чем окончательно прощаться.

— Ох, — разочарованно вздохнула подруга, беря меня под руку, — а я подумала, что ты навсегда остаёшься.

— Ну, уж нет, — сердито нахмурилась я, — эта вертихвостка такого натворила! Надо как можно скорее выдворить Вэллар из моего мира.

Аромат лилий почти исчез, зато отчётливо ощущался запах пожухлой листвы и  хвои. Мне было приятно его вдыхать. Вообще вынужденное возвращение в уже знакомый коридор почему-то не казалось досадной отсрочкой. Где-то глубоко я даже чувствовала радостное возбуждение. Подумать только! Химическая лаборатория, собственноручное изготовление зелья, ночные вылазки… Где ещё я найду такие умопомрачительные приключения?

Как бы ни заработать адреналиновую зависимость.

Я с улыбкой слушала щебет Паулы, умудрявшейся одновременно сокрушаться из-за моего скорого ухода и радоваться тому, что я всё ещё остаюсь в академии. Эх, и почему в родном мире не везло с подругами? Здесь живу всего ничего, а уже встретила такого верного и любящего человечка! Быть может, причина в том, что на Земле я постоянно обитала среди тех, кто значительно старше?

— Ты слышишь? — спросила Паула и, отпустив мою руку, ускорилась.

В холле неподалёку всхлипывали. Я тоже побежала. Мы выскочили из коридора и увидели скукожившуюся у двери с табличкой «магистр Олеандр» девичью фигурку.

— Жалея, — узнала я однокурсницу.

Та подняла заплаканное лицо и потянула руки к Пауле, которая опустилась на колени и стала одёргивать и застёгивать пребывавшую в беспорядке одежду девушки.

— Он… он… Я думала, как в прошлый раз, просто пощупает, а он… — губы Жалеи дрожали, по щекам одна за другой скатывались слезинки.

Я взяла сокурсницу под руку и потянула, побуждая встать:

— Пойдём-ка отсюда.

Мы не успели нырнуть в арку. Обернулись, услышав шорох открываемой двери. В проёме стоял магистр. Он замер, удивлённо подняв брови:

— Да ты со свитой явилась, Пышка! — его шальные глаза скользнули по мне: — О! Уж не ревнует ли меня моя рысь? Сама виновата, нечего пропадать, когда предмету страсти нужна ласка.

Что за бред? Какая страсть, какая — ё моё — ласка? Я прибавила шагу и вскоре выволокла девчонок в лифтовый холл. Здесь Жалея как будто очнулась. Она с силой оттолкнула меня, вцепилась в Паулу и гневно закричала:

— Она! Она во всё виновата, эта подлая выскочка.

— Тише, тише, дорогая, — утешала сокурсницу Паула, подмигивая мне, мол, не подходи, бедолаге нужно успокоиться.

Да, пожалуйста! Не очень-то и хотелось. Я дождалась следующей платформы. Коснулась цифры «семь» и закрыла глаза. Не много ли переживаний для одного человека? Дайте, наконец, привычную, спокойную жизнь! Пусть Милаина права: нет у меня супруга и даже жениха. Пусть не получилось по-настоящему подружиться ни с кем. Пусть родня считает меня сухарём, ограничивается формальными разговорами по телефону и поздравительными эсэмэсками. Пусть на кафедре я не имею достаточной поддержки. Ну и что? Зато единственным сколько-нибудь эмоциональным переживанием становится списывание студентов на экзаменах и отстаивание своего права заваливать разгильдяев, оставляя их без стипендии. Мелко? Нет! Меня бесят халявщики, получающие диплом для одного статуса и позорящие университет.

Переливчато звякнуло предупреждение, я приближалась к нужному этажу. Пришлось открыть глаза и сосредоточиться. Хватит заниматься самоанализом, приоритеты расставлены! Моя насущная проблема: изготовление зелья. Повезло, что Паула отлучилась, могу обыскать чемодан Милаины, никому ничего не объясняя.

Кто обещал, что всё пройдёт гладко?

Вот уже четверть часа я сидела на полу гардеробной в куче вываленных из чемодана вещей и последними словами крыла свою мучительницу. Никакого кармашка в чемодане не обнаружилось! Первой мыслью было помчаться обратно, открыть портал и хорошенько поколотить Милаину. Да что ж это за издевательство? Я ведь ей поверила…

Что-то такое слышала о том, что люди с высоким интеллектом очень правдоподобно врут. И всё же неприятно чувствовать себя в дураках.

На что она рассчитывала? Думала, так просто спущу ей эту ложь?

Снова и снова ощупывала я подкладку, всё ещё надеясь, что кармашек сделан незаметным на пёстром фоне.

Уф… кажется, что-то есть. Пальцы почувствовали твёрдую пластину и рядом с ней проминающийся цилиндр. Однако доступа к ним не находилось. Резать ткань? Я осмотрелась, припоминая, где искать что-нибудь острое. Кажется, в ванной видела маникюрный набор. Уже собиралась вставать, но нащупала ещё кое-что. Чуть выше пластины едва заметно выступала спрятанная под подкладкой пуговка. Интуитивно приложила к ней большой палец и подождала. Послышался треск, под бугорком возник разрыв с чётким, будто оплавленным краем. Вот как! Карман открывается отпечатком пальца? Предупреждать надо! Я тут едва не поседела от волнений.

Ключ оказался стальным прямоугольником с выгравированным на нём знаком — что-то типа иероглифа. По узкой стороне имелось утолщение. Я, довольная победой, спрятала его в кармашке брюк и раскрутила записку. Она была довольно длинной, и вмещала в себя написанную убористым почерком подробную инструкцию по изготовлению зелья. Прочесть я не успела, услышала, как соседка заходит в гостиную. Лучше Пауле оставаться в неведении, всё-таки обмен телами — запрещённая магия, не стоит вербовать сообщников.

— Ты чего это? — удивилась подруга, наблюдая, как я складываю в чемодан подобранную с пола одежду.

— Так. Психанула немного.

—  А-а-а…

Паула присела рядом и стала помогать, рассказывая о том, во что влипла Жалея. Злилась она на меня не просто так. Олеандр, не найдя нас с Паулой в аудитории, попросил сокурсниц передать, что ждёт адептку Вэллар у себя. Жалея с дуру позавидовала и отправилась на встречу сама. Хотела выгадать льготы, а напоролась на грубость. Магистр посчитал толстушку лёгкой добычей.

— Почему же она рыдала, если сама пришла к нему? — удивилась я, не собираясь оправдывать Олеандра, просто пытаясь понять мотивы самой девушки.

— Ты не в курсе? — снисходительно посмотрела на меня Паула, поднимаясь на ноги. — Уважающий себя сталкер не только себя блюдёт, но и пристать ищет целую. В этом случае их связь будет надёжнее. Кто возьмёт замуж адептку с подпорченной репутацией?

Меня эти пояснения нисколько не удивили. Что-то такое имелось в памяти тела. Или в моей памяти? Я теперь почти не различала, где старые воспоминания, а где приобретённые.

— И что теперь с ней будет?

— К счастью, магистр не добрался до сокровенного, Жалея сумела вырваться, хотя здорово перепугалась.

— Вот гад! — вполне искренне воскликнула я.

— Берегись, — покачала головой подруга, помогая убрать чемодан на полку. — Кажется, Олеандр на тебя глаз положил.

— Хорошо. Спасибо, что предупредила, — ответила я, про себя подумав: пусть Милаина бережётся.

Пообещав, что не расскажу о том, чему мы стали свидетелями, пошла с Паулой в столовую. Уж очень подруга настаивала. Завтрак пропустили, если без обеда останемся, начнём грызть учебники. Ладно. До ночи я в лабораторию не сумею пробраться, так что время на изучение инструкции ещё остаётся.

За обедом я слушала болтовню подруги, машинально кивала и то и дело ловила себя на том, что сую руку в карман, проверяя, не выронила ли жизненно важные ценности. Вздрогнула, услышав прямо над ухом знакомый баритон. Алуст! Разве можно так подкрадываться?

Алуст успел поесть и отогнать столик. Вернулся в зал специально, чтобы поговорить со мной. Поймав на себе внимательный взгляд, я напряглась.

— Привет! — помахала вилкой Паула, заметившая стажёра раньше, мой испуг её насмешил.

— Приятного аппетита, — откликнулся Алуст и не преминул подколоть: — Где неизменный рой ухажёров?

А он прав! Я осмотрелась. Парни — те, что регулярно подкатывали к моей подруге, держались поодаль и только трассировали нас взглядами.

— Здравствуй, Лустик, — нарочно назвала домашним именем, чтобы задеть.

Алуст внимательно всмотрелся в моё лицо. Так доктор изучает пациента.

— Прогуляемся после обеда?

— В оранжерее? — обрадовалась, невольно выдав себя приподнятым тоном.

— Покажу мою любимую аллею.

— Баобабов? — пошутила.

— Сакуры. Она как раз цветёт.

У меня дух захватило от предвкушения. Это чудо видела только на картинках в интернете.

Паула воодушевилась:

— Можно с вами? — заметив, как посуровело лицо стажёра, вздохнула: — Ладно-ладно… я поняла. Третий — лишний.

В лифтовом холле мы разделились. Паула хитро подмигнула мне и отправилась наверх, мы с Алустом поехали вниз. Молчали. Я немного грустила, думая о том, что не случись накладки с возвращением в собственное тело, уже сейчас куковала бы в московской квартире, упустив последнюю возможность покататься на кувыркающемся лифте и посетить оранжерею королевской академии. Спутник, не таясь рассматривал меня, словно старался запомнить.

— Что-то не так? — не выдержала я.

Он привычным движением тронул пуговицу и спросил:

— Зачем тебя разыскивал магистр?

— Откуда я знаю? — против желания в тоне прозвучало неудовольствие.

— Интерес Олеандра к студентке заканчивается как правило…

Я не дала договорить:

— Быть может, он хотел узнать, какую тему курсового проекта я выбрала.

— Хм-мм… Хорошо, если так, — покачал головой Алуст, продолжая внимательно меня рассматривать, — но что-то не верится.

— Почему?

— Видишь ли, — он поморщился, мгновенно растеряв обычную серьёзность, из-за привычной маски на мгновение выглянул переживающий за меня человек, — магистр и наука понятия не слишком совместимые.

— Странно… А как же его дисер?

— Об этом и говорю. Олеандр и защитился лишь потому, что не нашлось смельчаков разгромить его исследования.

— Странно, — повторила я и надолго задумалась.

Спутник ещё что-то пытался мне внушить, но я отключилась. По большому счёту местные проблемы меня мало беспокоили. Готовить к возвращению Вэллар я не собиралась. Во-первых, не будет на это времени, во-вторых, она здорово напортачила на Земле, с этим бы разобраться.

— Ты меня совсем не слушаешь, — печально заключил Алуст и тоже замолчал.

Признаться, мне было не до разговоров. Мы шли берегом узкого канала с бирюзовой водой. Цветущие деревья, посаженные вдоль дорожки, казались сияющими. Мне безумно нравился элегантный лёгкий аромат. Вот бы такой парфюм найти! Я была полна благодарными чувствами за волшебную прогулку и, как только мы свернули к выходу из оранжереи, замедлила шаг:

— Никогда не забуду этих мгновений, спасибо за великолепный подарок.

— Инна, — он взял мою ладонь, прижал её к своей груди.

Я почувствовала, как бьётся его сердце и смутилась. Хотела вытянуть руку, но Алуст не отпустил, разглядывая меня в упор.

— Чт-то? — спросила, слегка запнувшись.

— Ты не ответила.

— Разве был вопрос?

— Я предложил свою кандидатуру.

— Куда предложил? — даже рот открыла от удивления.

Алуст закатил глаза, покачав головой, и потянул меня в лифт.

— Тебе нужен куратор, чтобы работать над проектом. Не советую соглашаться на Олеандра в этом качестве. Когда предложат, скажи, что выбрала другого. Вот.

— А-а-а… — дошло до меня. Какой, однако, заботливый стажёр. Я улыбнулась. Получилось насмешливо. — Подумаю. Не уверена, что захочу заниматься наукой.

— Как! — возмущённо воскликнул Алуст. — Любой адепт ухватился бы за такую возможность, тем более, адептка. Это первый случай в истории академии, а ты ещё носом вертишь.

Фу, как грубо. Хотя, я вполне могла понять возмущение стажёра, ведь он не представлял, что беседует с землянкой, которая вот-вот исчезнет из академии навсегда.

Поскольку объяснений своему упрямству я не дала, Алуст принялся расписывать преимущества научной деятельности перед всеми остальными. Будь на моём месте настоящая Вэллар, она бы прониклась. Я же только кивала, а когда надоело, прервала вдохновенную речь:

— Давай, обсудим это позже.

Лифт звякнул, я с удивлением заметила, что следующий этаж вовсе не нулевой, а минус первый.

— Приглашаю тебя в ресторан, — улыбнулся моему изумлению спутник и, не дожидаясь согласия, спрыгнул с площадки.

— Для избранных? — догадалась я, не заметив людей около входа.

В ответ получила очередную снисходительную улыбку. Не обиделась. Напротив, по телу скользнула тёплая волна. Хотелось наслаждаться каждым проводимым здесь мгновением. Ещё утром совершенно не думала о том, что больше никогда не увижу ни замысловато построенного здания, ни магических чудес, ни забавных людей. Меня беспокоило одно: сумею ли открыть портал. Теперь не сомневалась, что покину академию, на память останутся лишь яркие впечатления, схожие с гениальным фантастическим фильмом, в который повезло погрузиться полностью.

Нас встретил вышколенный распорядитель. Он с достоинством поклонился, посмотрел на меня, не выказывая удивления или неприязни:

— Можно узнать имя вышей спутницы?

— Милаина Вэллар, — Алуст едва заметно пожал мою руку, словно хотел поделиться уверенностью.

— Прошу в малый зал, — извиняющимся тоном предложил работник ресторана, — главный готовят к приёму короля.

Мы двинулись в указанном направлении, я лишь мельком успела рассмотреть суету за украшенной гербами аркой. Зал, куда нас провели, оказался уютным местечком. Десяток столиков из дерева неизвестной мне породы — синего с бирюзовыми и сиреневыми прожилками — по два стула около каждого. В глубине стойка в тех же тонах, за ней два официанта, один из которых замер в ожидании. Алуст галантно отодвинул, а потом придвинул стул, помогая мне сесть, устроился напротив и спросил:

— Чего бы тебе хотелось? Здесь прямые поставки из любого освоенного мира.

— Кофе, — ответила я, не задумываясь.

— Кофейную карту, пожалуйста! — сказал он в сторону.

Через минуту к нам подскочил официант со сложенным гармошкой меню. Я листала, удивляясь обилию разнообразных названий. Встречались и знакомые.

— Двойной эспрессо, — попросила я и тут же поправилась: — два двойных эспрессо.

Впереди была очередная бессонная ночь. Когда ещё я смогу пробраться в лабораторию толстяка Шарова.

Это был прекрасный вечер. Звучала негромкая лиричная музыка, я угощалась незнакомыми фруктами в карамели, орехами в шоколаде, в меду… Мы даже немного потанцевали. Я отнекивалась, но Алуст всё-таки увлёк и продемонстрировал мастерство, как танцевальный партнёр. Вёл он так уверенно и предупредительно, что я даже не вспомнила о том, что никогда раньше не была замечена в медляках.

Расставались около наших с Паулой дверей. Мне очень не хотелось отпускать милого, почти родного человека. Именно потому, что я наверняка знала: вижу стажёра в последний раз. Поддавшись спонтанному чувству, положила руки ему на плечи, приподнялась на носочках и тронула губами гладко выбритую, приятно пахнущую щекотным ароматом щёку.

— Инна, — простонал Алуст, обхватив меня и прижав к себе, — ты сводишь меня с ума.

Одной ругой удерживал, второй зарылся в мои волосы и целовал щёки, лоб, подбородок и… Без долгого чувственного и глубокого поцелуя этот необыкновенный —  лучший в моей жизни — вечер завершиться не мог. Мне пришлось постараться, прежде чем я смогла высвободиться из объятий и нырнуть за дверь.***

Ту ли я выбрала профессию? Мне всегда нравилось, что кроме компа математику для работы ничего не требуется, иногда хватает карандаша и тетрадки. Однако зайдя в химическую лабораторию, я обомлела. Змеевики, колбы, пробирки, весы, спиртовки впечатляли разнообразием и количеством. Полки, заставленные всякой всячиной, вытяжные шкафы, выхватываемые из темноты моим чудесным огоньком, вызывали трепет от возможности творить волшебство собственным руками. Растерялась бы в загромождённом незнакомыми устройствами помещении, но к счастью, память Милаины не подводила. Видимо, для девчонки ночная вылазка в царство химика Шарова оказалась настоящим стрессом, в мозгу отложилось всё, вплоть до каждой мелочи.

Для меня не составило труда найти саму лабораторию, разобраться с принципом действия единого ключа и сориентироваться внутри. Я постаралась сосредоточиться, отметая лишние эмоции, решительно направилась в дальний угол, где задвинутыми за современно оборудованные столы ютились инструменты средневекового алхимика и чуть дальше имущество продвинутой ведьмы.

Доверившись чутью и сверяясь с найденным в чемодане свитком, один за другим выдвигала ящички и брала мерным совочком нужное количество очередного ингредиента. Насыпала порошковую смесь в чашку из толстого стекла, тщательно перемешала ступкой, долила дистиллированной воды и установила на спиртовку. Теперь нужно было, непрерывно помешивая, уварить зелье до середины объёма. За этим однообразным занятием я погрузилась в приятные воспоминания. Понятно, касались они одного весьма симпатичного стажёра королевской академии. Много бы я дала за то, чтобы провести с Алустом ещё один романтический вечер. Увы, такой возможности не было. Я не могла позволить Милаине Вэллар совершать далёкие от моих моральных принципов поступки, поэтому торопилась домой. А ещё, академия готовилась к визиту короля, вот-вот состоится присяга, приняв её, уже не смогу попасть на Землю и в любой другой мир, кроме родного для Вэллар Испола. Понятно, что туда я не стремилась. Оставаться на веки в академии тоже не хотела даже ради занятия наукой. Хотя…

Ой! Чуть не проворонила зелье. Поспешно сняла с огня, убедилась, что смеси осталось ровно столько, сколько требуется. Процедила. Полученную жидкость слила в подходящий по объёму пузырёк. Прочитав заключительную строку инструкции, огорчилась. Нужно было двенадцать часов держать готовое зелье в темноте, не меняя магического фона. Что подразумевается под запретом менять магический фон? Из лаборатории можно выносить? Поразмышляв, решила, что вряд ли Милаина оставляла пузырёк здесь, это слишком рискованно. Заберу! А вот пользоваться порталом пока не стоит. В этом случае фон совершенно точно изменится.

Навела порядок и отправилась к себе в комнату. Нужно было отдохнуть хотя бы немного. Иначе я не выдержу и усну прямо по пути к портальному коридору.

Сакура… Тонкий приятный аромат… Нежные руки Алуста… Настойчивые поцелуи…

Нет ничего удивительного в том, что остаток ночи я провела в эротических сновидениях. Слишком уж разбередил мою чувственность молодой человек, сменивший отрешённость и строгость на откровенную симпатию. Такой он милый! Такой…

Пробудившись, я обнаружила, что вся вспотела, эк меня распалило! Давно такого не было, впрочем, никогда, пожалуй, не случалось, чтобы я настолько запала на парня. Да уж… Надо убираться из академии как можно скорее.

После душа почувствовала себя лучше, даже согласилась сходить с Паулой на завтрак. Правда, тащиться на лекции категорически отказалась. Зачем мне это? Не спорю, предметы увлекательные, лекторы профессиональные, но я уже опасалась, что снова чем-то увлекусь и отложу вылет. Прямо-таки перестала себе доверять. Направилась в библиотеку. Задумала разобраться с пророчеством о гибели Испола. Надеялась, что сумею успокоить Милаину, растолковав ей, что ничего особенно не грозит её родному миру.

Турбо встретил меня хмурым выражением лица. Разговаривал официально, словно впервые видел. Не особенно горюя из-за этого, я подобрала нужную литературу и расположилась в читальном зале. Подробное описание интересующих меня событий нашлось в пятом томе. Предыдущие откладывала, бегло просмотрев, этот же принялась изучать подробно. Сюжет был достоин «РЕН-ТВ», или где ещё грешат всевозможной мистикой и апокалиптическими страшилками?

Отцедив суть, я выяснила следующее: древние астрологи предсказали столкновение Испола с гигантским космическим телом, последующие поколения астрономов рассчитали вероятность этого события, к сожалению, очень высокую — это для меня, как для математика, было очевидно. Специально созданные засекреченные институты анализировали возможные последствия столкновения. Лучшие умы Испола трудились в этой области, выводы их вполне заслуживали доверия.

Увы, теперь я хорошо понимала Милаину: жуткая вырисовывалась картина. Мало того, что ось планеты изменит угол наклона, что повлечёт климатические катаклизмы — с этим современные технологии могли бы справиться. Испол уйдёт с орбиты, удалившись от звезды — аналога нашего Солнца. Настроенные пессимистично учёные вообще допускали, что планета покинет систему и отправится в космическое путешествие. Другие — их было большинство — уверяли, что Испол займёт дальнее положение, хотя и это не давало надежд на выживание человечества. Кроме всего прочего, при сходе с привычной орбиты оставалась опасность столкновения с другими планетами системы. Тут уж не знаешь, что лучше: мгновенная гибель от грандиозного взрыва или постепенное вымирание в борьбе за тепло, пищу и воздух.

Не хотелось останавливаться на открывшейся мне безнадёге. Вернулась к первому тому, где были собраны всевозможные легенды, поначалу не вызвавшие у меня интереса. Не упустила ли я чего-нибудь важного?

И придут последние времена, и бегут убоявшиеся их, и останутся лишь те, кто верит спасителю мира. Юная дева разбудит Исполина. Он восстанет и направит стопы в Первый океан. Лишь это может уберечь мир от забвения и вечной тьмы.

Чудненько. Я закрыла книгу и уставилась на серую облачность за окном. Оракулы подсказали исполцам, как спасти планету. Однако если судить по научным работам, что я успела пролистать, никто не принимал старую легенду всерьёз. Вряд ли я сумею убедить Вэллар в том, что её мир имеет шансы на выживание. И всё-таки это не давало ей права переселяться на Землю, нарушая магические законы и подставляя невиновного человека — меня, то есть.

— Адептка Вэллар… — женский голос заставил меня очнуться.

— А-а-а-э…— обернулась я и поздоровалась, увидев сидевшую рядом Клеопу.

Что-то она рановато заглянула в читальный зал, до вечера ещё далеко.

Дама, заметив моё удивление, поспешила объясниться:

— Нам нужно поговорить.

Я инстинктивно, ощупала карман с единым ключом, украденным у хозяйки академии Милаиной.

— О чём?

— О моём сыне.

Ё моё… неожиданно. Я постаралась сделать лицо попроще и улыбнулась, глядя на обеспокоенную мамашу.

Клеопа сидела за соседним столом, развернувшись ко мне. На её красивом ухоженном лице отражались глубокие переживания, губы растянулись в извиняющейся улыбке. Женщина медлила. Я с трудом сохраняла заинтересованность, очень хотелось встать и уйти. Ну не нужны мне выяснения отношений, тем более нравоучения, или что там приготовила супруга ректора… 

— Милочка, ты знаешь, как я к тебе отношусь, — начала она довольно сухо.

Вот уж чего не знала никогда! Да и знать незачем. Не сказала этого, конечно, выдавила из себя очередную улыбочку:

— Спасибо, что не позволили мне зачитаться тогда… — едва сдержалась, чтобы не вытащить из кармана и не вернуть хозяйке ценный ключ. Пусть этим занимается Вэллар, я его не воровала.

Повисла пауза, уголки губ Клеопы то ползли вверх в едва заметной полуулыбке, то снова опускались, делая женщину значительно старше. Мне даже жалко стало её: и чего так мучается? Помогать не захотела. Ждала.

— Прошу тебя, дорогая, — начала она. Запнулась, отвела глаза и только тогда продолжила: — оставь в покое Алустона.

Оставь в покое? Да какого… Готова была возмутиться, крикнуть, мол, пусть он не лезет ко мне со своими озабоченностями. Сдержалась. Не раз наблюдала слишком усердных родичей, пестующих своих чад чуть не до диплома. Обычно все наезды встречала понимающими кивками: да, конечно, я не буду придираться к такому замечательному студенту, пусть только готовится лучше и вызубрит, наконец, теорему Вейерштрасса.

Здесь, однако, речь шла не об учёбе. Разборок с огорчёнными «свекровушками» в моём жизненном опыте не имелось. Я невольно сжала губы, прищурилась и внимательно слушала прерывавшийся вздохами и покашливанием рассказ.

Алустон по мнению мамаши характер имел независимый, тщательно скрывал своё происхождение. Не хотел пользоваться льготами, всего добивался сам. Родители даже опасались, что парень метнётся в сталкерство, хотя всегда мечтал стать наблюдателем в каком-нибудь технически развитом мире. Выдохнуть они смогли лишь после того, как завязались отношения Алуста с её высочеством Золотисой. Жених, а после и муж, принцессы будет жить при дворе, наверняка получит уважаемую должность, и ему не придётся подвергать свою жизнь опасности.

— Умоляю тебя, Милочка, не вставай между ними! Золотиса очень ревнива, если она заподозрит мальчика в неверности, порвёт, не позволив объясниться.

— Я вам не милочка, — глухо сказала я, расправляя плечи, — будьте любезны обращаться ко мне официально, без панибратства. — Заметив, как побледнела собеседница, хмыкнула и добавила более миролюбиво: — А насчёт вашего обожаемого сына и его пассии… На их внимание не претендую. Что называется, совет да любовь!

Встала, схватила со стола стопку книг и пошла из читального зала. В спину мне прилетело едва слышное «спасибо».

После разговора остался неприятный осадок. Понесло же меня в библиотеку! Ушла бы себе спокойно в портал, вернула собственное тело и забыла о существовании хозяйки академии, её сына и будущих августейших родственников. Милаина сама преспокойно отшила бы стажёра. Да и он, наверняка, потеряет интерес к девчонке, как только я исчезну. Я злорадно засмеялась этой мысли, удивив ехавших со мной в лифте студентов. Отправилась в столовую, хотела поесть как можно раньше, чтобы не сталкиваться ни с кем из знакомых. Да и стресс требовал топлива.

План удался. Я быстренько перекусила и побежала домой. Ой! В нашу с Паулой комнату. Привыкла к ней, чего уж… До заветного часа оставалось немного времени, я упала на кровать и лежала, глядя в потолок. Ни о чём думать не хотелось. Клеопа со своими заботами, Алустон со своими чувствами, Милаина с неподобающим поведением, Олег с чересчур активным ухаживанием… пусть все подождут. Мне нужно ненадолго выбраться из вихря событий и глянуть на этот смерч глазами равнодушного наблюдателя. Как всегда в таких случаях помогало составление задач для семинара по высшей математике. Этим я и занялась в уме, поленившись встать за листом бумаги.

— Король прибыл! — сообщила заглянувшая в мою спальню Паула. — Завтра будет принимать клятвы у первокурсников.

— Меня это не касается, — формально ответила я, продолжая мысленные вычисления.

— Уходишь всё-таки? — печально спросила подруга, присаживаясь на край кровати.

— Не представляешь, как мне надоело притворяться. Все надоели… — увидев, что Пула готова заплакать, я села и обняла её. — Все кроме тебя. Буду очень скучать.

Девушка всё ещё грустно улыбнулась, покивав:

— Тебя проводить? Когда собираешься?

— Через полчаса.

— Ой! Как раз в это время репетицию церемонии наметили!

— Это к лучшему. Не волнуйся, я справлюсь.

— Да? — девушка выглядела огорчённой.

— Давай поболтаем напоследок, — я старалась изобразить веселье. — Ты слышала древнюю легенду об Исполине?

— Все слышали, — удивлённо откликнулась Паула, — эти легенды в начальной школе проходят… А! Да, ты же не наша, — она засмеялась, крепко меня обняв: — Слушай!

Далёкие предки живущих на Исполе людей верили, что их мир создал величайший маг. Потратив безмерное количество энергии, он утомился, прилёг отдохнуть среди холмов и уснул на несколько тысячелетий. За это время спящий Исполин превратился в грандиозную горную цепь. Человечество с почтением относится к этим местам. Там не строят туннелей, не добывают полезные ископаемые, даже не совершают восхождений. Благо, на планете есть и другие горы. Люди верят, что однажды Исполин восстанет, и тогда случатся большие потрясения.

— А не наоборот? — уточнила я, ведь мне попалась другая версия. — Быть может, сначала мир окажется на гране гибели, а потом Исполин проснётся и спасёт своё творение?

— Ты серьёзно? Это же всё сказки! Какая гибель…

И правда, чего это я вздумала пугать подругу?

Мы ещё немного поговорили на отвлечённые темы. Паула посекретничала, рассказав о кавалерах, которые оживились после того, как я пропала из их поля зрения. Теперь девушке приходилось выбирать из четверых парней, которые ей нравились одинаково сильно. Мой банальный совет, мол, слушай сердце, она встретила с благодарностью, заверив, что торопиться не станет, ведь до выпуска ещё далеко, можно и на других курсах поискать себе сталкера.

Помянули Жалею. Та немного оправилась, но каждый раз вздрагивала, когда слышала рядом мужской голос. Всё ждала, бедняжка, что магистр отомстит за бегство из его объятий.

Расставались невероятно трогательно. Обе всплакнули. Паула побежала в зал торжеств, где назначили прогон принятия присяги, я же отправилась в портальный коридор.

Брела, сжимая в кармане пузырёк с драгоценным зельем, смотрела в пол. У дверей магистра меня окликнули:

— Почему ты здесь, кошечка? Разве репетиция тебя не касается?

Теоре́ма Вейерштра́сса — теорема математического анализа и общей топологии.

Надо же было так глупо попасться! Совсем бдительность потеряла из-за чужих проблем. Я попятилась, прикидывая, куда лучше рвануть.

В портальный коридор? Где и чем он заканчивается, не представляла. Возможно, тупиком. Открывать дверь в свой мир уж точно не стоило. Не хватало ещё привести маньяка в квартиру. Закрыться там тоже не вариант, Милаина не сможет попасть в академию. Вот когда я пожалела, что не воспользовалась услугами пристани.

Оставалось одно: вернуться в лифтовый холл и уехать на любой этаж. Увы, путь к арке отрезали. Магистр, плотоядно улыбнулся и развёл руки, отслеживая мои нервные метания. «Кошки-мышки» — одно слово. Только я не кошка на этот раз, а добыча. Сочащийся предвкушением удовольствия «кот» выбрал момент, ринулся мне наперерез и схватил за плечи. Я попыталась провести излюбленный приём, но не сумела. То, что удалось с худощавым неагрессивным библиотекарем, не могло пройти в случае богатырски сложенного и готового к сопротивлению мужчины. Он обхватил меня, прижав спиной к своему торсу.

Ё моё! Никогда не оказывалась в таком беспомощном положении. Олеандр зафиксировал моё субтильное тело правой рукой, а левой удерживал подбородок, не позволяя ударить затылком в массивную челюсть. Я ощущала горячее дыхание на шее, всем телом вздрагивала от влажных поцелуев и покусываний: больше всего доставалось ушам, волосы и щёки тоже не оставались без «нежностей».

Завизжала. Противно и пронзительно. Почти повисла в руках магистра, с остервенением ударяя каблучком по его лодыжке. Магистр не замечал моих усилий, подтаскивая шаг за шагом к дверям с табличкой. Вот-вот мы окажемся запертыми в покоях Олеандра, и я уже не смогу защитить честь адептки Вэллар. Какая глупая мысль. Мне самой меньше всего хотелось испытать унижение, пусть даже в чужом теле. Чуть не стошнило от нахлынувшей гадливости. Я кричала оскорбления — одно хлеще другого. Не забыла и запрещённое Алустом «ублюдок».

Олеандр пропускал мимо ушей ругательства, упорно волоча взбунтовавшуюся жертву к своим покоям. Засмеялся лишь, когда я назвала его бастардом.

— Ты меня только распаляешь, — он стиснул меня ещё крепче, развернув к себе лицом и перекрикивая вопли: — Ум! Характер! Вот что оказалось самым сексуальным в женщине! Меня трясёт от каждого твоего слова. Я готов овладеть тобой прямо здесь, на банкетке. Не сопротивляйся, пусть всё случится комфортно.

— Нет! Пусти! Ты омерзителен!

— Что здесь происходит? — довольно громко раздалось за спиной Олеандра.

Я замолчала, пытаясь разглядеть хоть что-то, видела только плечо с золотым эполетом.

Магистр, продолжая удерживать меня, зло прошептал:

— Как не вовремя.

Звук шагов свидетельствовал о приближении моего спасителя. Он снова заговорил:

— Отпусти девушку, Олеа.

Не сразу, но тиски удерживающих меня рук ослабли. Я вывернулась, отскочила, лихорадочно одёргивая одежду, и только теперь смогла увидеть мужчину внешне похожего на магистра. Догадалась: король. Он был чуть ниже ростом, бледен по сравнению с кузеном, и что самое приятное — имел идеальный, чётко очерченный, а не выдвинутый вперёд подбородок. Красивый, уверенный в себе мужчина лет сорока.

Присела, опустив глаза:

— Спасибо, ваше величество.

Король улыбнулся одними губами, не глядя на магистра, спросил:

— Кто это, брат?

Я на всякий случай сделала несколько приставных шагов, собираясь чуть что кинуться к арке. Не особенно-то доверяла этим родственничкам. Олеандр, подтверждая мои подозрения, не смутился, голос его звучал твердо и даже с превосходством:

— Не подумай лишнего. Адептка Вэллар моя подопечная. Девушка собралась заниматься наукой, следовательно, целомудрие ей ни к чему.

— Ты уверен? — спросил король.

— Конечно, раз не хочет становиться пристанью…

— Ложь! — буркнула я. Сжала кулаки, громко выдохнула и продолжила, пользуясь внимательной паузой: — Ваше величество, у меня другой руководитель.

— Кто? — крикнул магистр, устремившись в мою сторону.

К счастью, король помешал, привлекая внимание поднятой рукой. Теперь и он спросил:

— Кто твой куратор, дитя?

— Алустон Диор.

Надеюсь, стажёр не обидится, сам посоветовал назвать его имя, когда речь пойдёт о наставнике по научной части.

— Сопляк, — прошипел Олеандр, багровея, — да как он смеет…

— Успокойся, брат, — король покачал головой, осуждая то ли меня, то ли Алуста, то ли своего кузена.  — Пусть адептка поспешит на репетицию присяги. А мы с тобой должны обсудить кое-какие семейные дела.

Он взял магистра за локоть и довольно настойчиво направил к дверям в его покои. Я побежала в лифтовый холл. Понятно, что ни на какую репетицию не собиралась. Выждала пару минут и крадучись пошла обратно.

Боялась ужасно. Сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели, лоб тоже покрылся испариной. Достигнув портального коридора, припустила как на стометровке. У знакомой двери обернулась. Прислушалась. Тихо. Пусто. На отпирающей пластине начертила пальцем крепко запечалившиеся в памяти линии, те засияли. Портал готов. Осторожно толкнула дверь и позвала, заходя в комнату:

— Милаина!

Времени на откровения нет, девчонка должна как можно быстрее захлопнуть портал и пробежать мимо дверей магистра в лифтовый холл. А там, как сама решит: на репетицию или в комнату плакать. Я не сомневалась, что моя обидчица расстроена перспективой возвращения. Вытащила из кармана пузырёк с зельем, откупоривать не спешила. Где же Вэллар?

— Эй!

Тишина.

В спальне никого, на кухне тоже. Ванная комната погружена в темноту. Где прячется эта коза? Круг за кругом я обследовала квартиру, всё ещё не веря в случившийся облом. Судя по всему, Милаина ушла накануне. Мало того, она не собиралась возвращаться. Ноутбук пропал, ящик комода, где хранились все мои документы, пуст. Ни мобильного, ни банковских карт, ни сумки с кошельком и пропуском в университет. Чемодан на колёсиках — обычный мой спутник в путешествиях — тоже отсутствовал. Даже коробки, куда я сбрасывала мелочь, не оказалось на привычном месте. Иномирная проныра позаботилась о том, чтобы не оставить мне ни малейшей возможности отправиться на её поиски.

Обречённо опустив голову, поплелась на кухню. Колени дрожали. В груди щемило. Дышать нечем. Приоткрыла окно, вдохнула родной московский воздух. Поморгала, прогоняя слёзы. На автомате полезла в ящик стола, где под лотком со столовыми приборами спрятала конверт — заначку. Нет. Ну не гадина? Ещё раз осмотрелась: плита отключена, вода перекрыта, мусорное ведро сияет чистотой. Сомнений не осталось: Вэллар ушла отсюда если не навсегда, то очень надолго.

Я опустилась на табурет, привалилась к стене, машинально пошарила по столу. Что это? Вытащила из-под салфетницы сложенные вчетверо листы формата А4. Хмыкнула. Почерк и тот мой. Почти. Пробежала глазами. Объяснительная. Вчитываться не хотелось, главное и так понятно. Милаина предупреждала, что искать её бесполезно. В университете взяла отпуск и вот-вот отправится за границу. Заглянет сюда нескоро и ненадолго, лишь для того чтобы узнать ответ. Если не будет записки с моим обещанием не возвращаться на Землю, квартиру она продаст, либо пустит жильцов. Из университета тоже уволится, её пригласили на работу в другой город.

Я отбросила письмо.

Какого…

Ненавижу эту дрянь. Просто ненавижу!

Уронила руки на стол, упёрлась лбом в скрещённые запястья. Не плакала. Искала решение, отметая один вариант за другим.

Сидеть в квартире и ждать Милаину бессмысленно. С голоду умру. Никогда не делала запасов круп или макарон, тем более консервов. Холодильник выключен, следовательно, пуст. Предположим, соберусь выйти на улицу, а ключей-то нет. У соседки оставляла на всякий случай, но даже если Вэллар не забрала их, вряд ли Елена Евгеньевна поверит в легенду о неожиданно объявившейся родственнице Инны.

В принципе, могу наплевать и оставить дверь незапертой, куда идти-то? В полицию? Мол, ограбили меня, тело украли и всё имущество присвоили? После этого прямая дорога в психиатрическую лечебницу.

Логичнее всего переждать некоторое время в академии. Там, по крайней мере, можно отслеживать посты Олега в инстаграмм. Я не сомневалась, что путешествуют голубки вдвоём. Как только обнаружу их, рассчитаю портал и свалюсь на голову. Одно плохо: присяга уже завтра. Не успею.

Переждать тоже не получится. Отсутствие на церемонии адептки сразу заметят. Дальше несложно. Всем известен интерес Милаины к Земле. Больше того, профессор Казим вспомнит, за кем она следила в соцсетях, а там недолго и адрес найти. Судя по всему, их наблюдатель на Земле довольно эффективен, раз провернул проект с каналом по сливу информации отсюда в академию.

Возьмут меня под белы рученьки и уведут порталом. Пусть не накажут, но следить за каждым шагом точно будут, или какие-нибудь магические примочки прицепят как на преступницу.

Рвануть к родителям? Даже если ввалюсь, к примеру, в балконную дверь, сказать нечего. Мать с отцом люди адекватные, фантастикой если и увлекались, то лишь по молодости. Не поверят в обмен телами. Что? Инночка неожиданно помягчала? Так это она любовь встретила, тут каждая разомлеет. Потом, покладистая дочь наверняка нравится им куда больше прежней — ершистой и упёртой.

Куда не кинь, всюду полный тухляк. Застонала от безнадёги. Шагов не слышала, почувствовала мягкое прикосновение и подняла голову.

— Лустик?

Парень опустился около меня на одно колено и осторожно провёл ладонью по спине:

— Инна, не уходи.

— Как ты меня нашёл? — я дёрнулась, сбрасывая его руку.

Хотела встать, но Алуст обнял за талию, прижавшись щекой к груди:

— Умоляю. Останься в академии.

Что-то было не так. Я не представляла, что попадусь настолько быстро, но уж если беглянку поймали, самое время схватить в охапку и волочить к порталу, а не умолять на коленях. Ё моё…  на сегодня лимит волочений исчерпан.

Да что же это за день! Я попыталась разомкнуть объятья и неожиданно для себя разрыдалась:

— Пойми, я не Вэллар, я родилась на Земле и хочу вернуться сюда!

— Знаю. — Алуст встал, помог мне подняться и снова обнял. — Я догадывался, а сегодня получил подтверждение.

— Какое ещё подтверждение? —  хлопала я мокрыми ресницами. — Паула проболталась?

— Не вини подругу. Я задавал ей правильные вопросы. — Он вздохнул, печально улыбнувшись: — Боялся опоздать. Если бы вы обменялись…

— А как ты понял, что ещё не… — начала я, но увидев стоявший на столе пузырёк с зельем, хмыкнула: — Хотя, понятно.

Алуст отрицательно покачал головой:

— Не это. Я чувствую тебя. Именно тебя. Ты совсем другая. Нисколько не похожа на Милаину.

Я усмехнулась, кивнув на оставленное мне письмо:

— Да, на такие подлости точно неспособна.

— Можно? — Алуст потянулся к бумаге.

— Читай. Я не могу. Воро´тит от её откровений.

В отличие от меня он читал вдумчиво, анализируя каждое слово. Я собиралась отойти, постоять около окна, чтобы не мешать, но не смогла: вросла в пол, залюбовавшись тонким профилем, идеальной осанкой… Разве найдёшь такого на Земле? Может, и водятся где-нибудь похожие на Алуста индивидуумы, мне пока не встречались.

— Раз уж так получилось, — он обернулся ко мне, возвращая письмо на стол, — и Вэллар так крепко засела на Земле, разве не будет правильным позволить ей остаться здесь?

— Предлагаешь смириться? — я так широко раскрыла глаза, что стало больно. — Серьёзно? Подарить этой проходимке мою жизнь?

Он сделал шаг, приближаясь, но я отскочила как от мчавшегося к пешеходному переходу автомобиля. Алуст поднял руки в примирительном жесте, оставаясь на месте:

— Твоя жизнь при тебе. Представь, что ты сменила работу, дом и круг общения. Такое случается.

Я закрыла глаза и потёрла веки пальцами:

— А ещё родных, страну и профессию. — Вздохнула, посмотрела на парня: — такое тоже случается, но я не готова вот так, — ткнула себя в солнечное сплетение, — поселиться в чужом теле.

— Тело не главное.

Алуст бережно взял меня за руку и повёл в ванную. Я не сопротивлялась, самое время сполоснуть лицо холодной водой.

Он развернул меня к зеркалу, стоя за спиной и продолжая держать за плечи. Я невольно замерла, наслаждаясь теплом его ладоней и ласковым взглядом его отражения. Алустон Диор — сын ректора королевской академии, строгий и неприступный — умеет так смотреть? 

— Видишь? — спросил он, улыбаясь.

— В смысле? Что я должна увидеть?

— Здесь нет Милаины. Даже если тебя называют так, ты не стала ею.

Вынуждена была согласиться. Из-за стекла на меня смотрела совсем не та перепуганная и суетливая девчонка, что ворвалась в аудиторию после зачёта в семнадцатой группе. Не знай я историю своего внезапного омоложения, могла бы подумать, что побывала в элитном косметическом салоне, поэтому так свежо и круто выгляжу. Ну да, черты, если присмотреться,  не совсем мои, но ведь современные красотки и губы подкачивают, и ресницы удлиняют, и кожу лица обкалывают. Настоящая Милаина проигрывала мне в росте, но теперь немного вытянулась… кажется…

Перед мысленным взором возникла картина, которую я застала в прошлый раз. Липовая Инна Удалова была какой-то не такой. Не зря собственное тело воспринималось мною как постороннее. Милаина только прикидывалась продвинутой математичкой. Независимый чуть насмешливый взгляд, ироничная полуулыбка и лёгкая игра бровей остались со мной, пусть и в другом теле.

Так что же теперь? Сохранить всё как есть? Позволить бессовестной иномирянке праздновать победу? Я покачала головой:

— Прости, я не привыкла так просто сдаваться.

— Понимаю, — опустил глаза Алуст и легонько сжал мои плечи:

— Поэтому я и полюбил…

— Стоп! — я вырвалась и резко развернулась:

— Ты этого не говорил, а я не слышала.

Не хватало ещё добавлять ко всему прочему неразбериху с чувствами.

Парень кивнул, плотно сжав губы. С минуту мы молчали, потом он шагнул за дверь, оставив меня одну. Я, наконец, умылась, помассировала лицо махровой салфеткой, пошлёпала себя по щекам и, бросив прощальный взгляд в зеркало, вышла. Вопрос «что делать» по-прежнему оставался на злободневной повестке.

Алуст внимательно изучал вид за окном. Говорил, вернее, старался говорить так, как при нашей первой встрече: ровным, лишённым эмоций голосом:

— Раз ты настроена решительно, позволь помочь. Понимаю, и без меня справишься, но есть вещи, которые следует учитывать.

— Например? — Я в отличие от стажёра пялилась на него, нисколько не стесняясь.

— Например, магическая клятва. — Ресницы Алуста дрогнули, но он так и не взглянул на меня. — Приняв присягу, ты никогда не сможешь пройти через портал на Землю. Именно ты, в каком бы теле не находилась.

Что я могла сказать на это? Без него знаю? Поэтому и не хочу возвращаться в академию? Прекрасно понимаю, что прятаться долго не смогу? Положение мнимой Вэллар казалось беспросветным.

— И-и-и? — мне было интересно услышать подсказку.

— Я попросил отца ходатайствовать перед королём, чтобы тебе позволили не участвовать в намеченной церемонии.

— Такое возможно?

— В виде исключения.

— Хочешь сказать, что ректор согласился?

— Обещал подумать.

Ё моё… Во мне боролись два желания: броситься на шею парню, повиснуть и зацеловать, или начать прыгать сбесившейся паркурщицей. Ограничилась победным кличем Тарзана. Не сразу сумела вернуть себе способность рассуждать трезво:

— Чем ты обосновал свою просьбу?

— Не имеет значения.

— А вдруг не получится?

— Обращусь к его величеству напрямую.

Что ни говори, а связи в любом мире не помеха.

— Уговорил! Готова идти с тобой! — объявила я с наигранной весёлостью.

Взяла со стола письмо Милаины и пузырёк, Алуст заметил моё движение:

— Оставь здесь. Если кто-нибудь случайно найдёт, появится повод обвинить тебя в противозаконных магических действиях.

Я с сожалением спрятала зелье в дальнем уголке кухонного шкафчика и развернула листы. Нужно всё-таки прочесть.

Письмо Милаины Вэллар, присвоившей тело землянки

Дорогая Инна, прежде всего, хочу извиниться за то, что не сдержала обещания. Правда, собиралась. Ты смогла убедить меня в том, что это будет правильно.

Я очень уважаю тебя и люблю как сестру. Даже больше. У меня были младшие сёстры, но к ним я не испытывала тепла и приязни. Капризные избалованные свистушки! Родители вечно заставляли нянчиться с ними, в то время как я стремилась к свободе. Впервые увидев тебя, захотела такую подругу: независимую, цельную, не опускающуюся до лицемерия и лжи, сумевшую всего добиться без посторонней помощи. Я увлеклась, выискивая любую информацию о твоей жизни. Поначалу просто старалась перенять твои черты, а потом осознала, что хочу стать тобой. Тогда и прекратила поиски подходящего для обмена тела. Ты же понимаешь, мало сбежать из академии, нужно оставить кого-то вместо себя. Не сомневалась, что ты сумеешь хорошо устроиться. Ведь я не ошиблась, правда же? Вон, даже порталы научилась открывать ещё до принятия присяги! Я, конечно, не ожидала, но не удивлена.

Опять же, ты пробилась в науку. Впервые в академии допустили на первый этаж девушку, больше того: первокурсницу. Даже не говори, что я смогла бы так. Нет, я бы не смогла. Таланта и желания для этого мало. Необходимо везение и ещё что-то такое, чего я не могу понять.

Отвлеклась, прости.

Ты велела порвать с Олегом. Как я мучилась! Как подыскивала нужные слова. Сколько вариантов перебрала в уме. Даже начала разговор, но он и слушать не стал. Сказал, что уйдёт из университета, если это необходимо. Раньше он учился в другом ВУЗе, успел окончить третий курс. Не буду пересказывать, какие там случились проблемы, но Олег забрал документы и отправился служить. Через год мог восстановиться, но не захотел. Знаешь почему?

Он был на той конференции, где ты выступала, помнишь? И влюбился. Да-да, ещё три года назад. В армии, когда ребята рассказывали о своих девушках, думал о тебе. Поэтому и поступил в твой университет, начав с первого курса. Могла ты себе такое представить? Такую сильную любовь!

Олег любил тебя, а ты не замечала, оставаясь непреступной и холодной. Он всегда ждал, когда ты выйдешь, и шёл следом, не решаясь приблизиться.

А теперь вообрази моё положение. В тот первый день я спустилась по ступеням крыльца с букетом цветов и остановилась в нерешительности. Прекрасно знала твой адрес, но город меня ошеломил, он выглядел не так, как на картинках. Тело не подсказывало. Ведь ты ходила домой разными путями: иногда через магазин, иногда заглядывала в кафе, иногда прогуливалась по бульвару. Вот оно и молчало. Я не представляла, в какую сторону повернуть. Увидев Олега, обрадовалась. Он подошёл и сказал: «Вы взяли розы, Инна Валерьевна. Я рад. Они от чистого сердца».

Я поблагодарила и сказала, что цветы восхитительны. Тогда он попросил позволения проводить меня до дома. Это было так кстати!

Видишь ли, Инна, некоторым людям выпадает удача испытать сильные чувства. Всё это время я была по-настоящему счастлива. А теперь должна забыть? Речь не обо мне, я виновата, признаю. Ты требуешь сделать несчастным человека, преданного тебе на все сто процентов. Почему? Потому лишь, что ты не веришь мужчинам? Потому, что ты не готова к отношениям? Где-то ты очень умна, но не в этом. И я не собираюсь выполнять твои приказы! Нельзя потакать твоему упрямству.

Дочитав до этого абзаца, я хмыкнула: мамина фраза. Она всегда упрекала меня за упрямство, хотя и признавала, что благодаря этому качеству я всего добилась.

В конце послания шли угрозы продать квартиру и уволиться, чтобы я не смогла разыскать её и Олежку. Негодяйка смела угрожать! Мне — той, у кого украла тело, карьеру, семью… даже влюблённого парня!

Как я ни злилась, обвинять в ответ не стала. Нужно было усыпить бдительность Милаины, чтоб она, в самом деле, не наворотила глупостей, с которыми придётся пять лет разбираться. Перевернула последний лист, поискала под салфетками ручку, всегда оставляла здесь.

Ага, вот и она.

Вывела по диагонали крупными буквами: «Ухожу в академию. Король уже там. Завтра присяга. Инна». Думала пожелать счастья, но не стала. Вряд ли девчонка уловит иронию. Хотя… какая она теперь девчонка? Почти замужняя женщина. Девчонка здесь я.

— Почерк похож, — заметил Алустон, по-прежнему стоявший рядом.

Я кивнула, придавила письмо салфетницей и передёрнула плечами, сбрасывая напряжение:

— Подождёшь пять минут? Возьму с собой кое-что.

Достала из шкафчика в прихожей два больших пакета из модных бутиков. Один нагрузила книгами — антология русской поэзии, сонеты Шекспира, подарочное издание «Города России». Захватила семейный альбом — ностальгию никто не отменял. Во второй пакет сложила любимые вещи: фиолетовую шляпу с широкими полями и пальтишко в том же цвете. Они мне очень шли. Раньше. Да и сейчас, наверняка, будут к лицу. Обувь, к сожалению, не годилась, нога у Милаины была меньше. Так что с обожаемыми туфельками на шпильках пришлось расстаться надолго.

Стажёр проявил чудеса выдержки. Пока я возилась, ходил по комнатам, рассматривая обстановку и всевозможные дизайнерские штучки, как правило, подаренные родственниками и знакомыми. Задал единственный вопрос:

— Я почему-то был уверен, что земляне любят украшать жилище цветами в горшках, разве нет?

— Любят, — машинально кивнула я. — у меня были орхидеи. Наверное, Вэллар отволокла соседке, чтобы не засохли.

— На редкость предусмотрительная, — усмехнулся Алуст.

— Этого не отнять, — согласилась я и передала ему пакет с книгами: — Идём?

У портала нас ждала Паула. Завизжала, увидев, как я выхожу:

— Он уговорил тебя? Да? Ты решила остаться?

Я лишь кивнула, не желая вдаваться в подробности, а Алуст строго заметил:

— Лучше забыть всё случившееся, чтобы ненароком не выдать Инну. Ты поняла, Паула?

Девушка округлила глаза и сжала двумя пальцами губы, насмешив меня.

Трудно сказать почему, но настроение у меня заметно приподнялось, когда мы пошли по коридору, пахнущему осенней листвой. Подруга прижалась ко мне, взяв под руку и, едва не захлёбываясь словами, шептала:

— Что было! Что было на репетиции! Ты не представляешь.

— Не очень-то и хотелось.

— Магистр ворвался в зал, чуть не искрясь от гнева. Орёт: «Где Вэллар? Как она посмела выбрать другого руководителя?» Профессор Казим едва сумел его успокоить и вывести.

Я взглянула на Алуста. Кому-кому, а стажёру предстоят неприятные объяснения с руководством. Лицо молодого человека оставалось спокойным. Если он и переживал, виду не показывал.

— Ладно, — сказала я, — прорвёмся.

В день магической клятвы занятий у первокурсников не было. Утром — свободное время, чтобы подготовиться и потренировать выступление, в полдень собственно церемония, затем бал. Можно назвать его прощальным, после присяги поток окончательно разделялся на девушек и парней. Общих предметов больше не было.

Я лежала на кровати, листая альбом с фотографиями. Встречались школьные, но в основном были снимки с праздников, где собиралась вся семья. Ещё попадались редкие подруги, выходившие замуж и пестующие своих малышей. Медленно переворачивая страницы, я шептала приветствия и сетовала, что так мало общалась со всеми там на Земле. Не сразу отреагировала на объявление, прозвучавшее как всегда прямо из стены: «Адептку Вэллар ожидает король. Просьба через пять минут спуститься на второй этаж».

— Что вы сказали? — приподнялась я на локте. — Король? Зачем ещё?

В ту же секунду ко мне заглянула Паула, она сидела в гостиной и услышала приглашение:

— Я с тобой! — безапелляционно заявила подруга, — Алуст велел никуда не отпускать тебя одну.

— Уж не думаешь ли, — спросила я, вставая, — что его величество навредит мне?

— Кто их знает, — решительно махнула рукой Паула, — величеств этих. — И тут же возмутилась: — В этом нельзя! Синее платье надень.

Разумеется, я не собиралась отправляться на аудиенцию в трикотажном костюмчике, захваченном из дома, но промолчала, предоставив хлопотунье возможность позаботиться обо мне. Вскоре мы обе разряженные и причёсанные спускались на второй этаж, где временно расположился король. Нас встретил его седовласый камердинер, цепким взглядом всмотрелся в лица и холодно поинтересовался:

— Кто из вас Вэллар?

Я шагнула вперёд и попросила:

— Надеюсь, подруге позволят подождать меня в приёмной.

— Разумеется, — мужчина отступил на шаг и гостеприимным жестом указал дорогу к арке.

Что меня удивило, так это насыщенный терпкий аромат. Мы будто бы попали в аптекарский огород с множеством лекарственных растений, однако ни горшков, ни кадок я не заметила.

— Это след портала из мира основателя, — шепнула мне подруга. Король пользуется прямым: отсюда, а не из общего коридора.

В небольшом, уютно обставленном помещении нам пришлось остаться. Пауле предложили сесть в кресло, а меня препроводили к белым, беззвучно распахнувшимся дверям. Комната, куда я попала, оказалась ещё меньше. В дальнем углу была небольшая дверца, рядом с ней письменный стол. По правой стороне стеллажи с книгами, напротив зашторенное окно и в углу кабинетный рояль с поднятой крышкой.

Интересно, сколько придётся ждать?

Я уселась на вертящийся стул перед роялем. Покрутилась. Тишина. Странно, позвали и… Ладно. Подожду, мне торопиться некуда. Сначала робко тронула одну клавишу, потом другую. Инструмент выдавал мягкий приятный звук. Сыграла начало «Лунной сонаты»: Та-да-да Та-да-да Та-да-да Та-да-да, Там-та-там… Там, Там, Там, Та Дам. Дальше наизусть не помнила. Пришёл черёд «К Элизе». Тут я продвинулась довольно далеко. Надо же! Давненько не играла, и на память тела надеяться не приходилось, вряд ли Милаина изучала что-то похожее.

Мои упражнения прервали громкие и неторопливые хлопки. Я вскочила, оборачиваясь. Около дальней двери стоял король, аплодируя мне. Я присела в реверансе:

— Извините, ваше величество.

— Никогда не слышал этого произведения, хотя считаю себя меломаном. Сыграете ещё что-нибудь.

Я опустила глаза и покачала головой, отказываясь. Чего-чего, а концертировать не планировала.

— Предпочла бы узнать, зачем меня вызвали.

Следуя приглашающему жесту, заняла стул напротив усевшегося в кресло мужчины.  Он откинулся на спинку и побарабанил пальцами по полированной столешнице. Я чувствовала себя как на допросе у следователя. Вот-вот попрошу бумагу для чистосердечного признания. Сжала кулаки, пряча их в складках подола, разложенного по сидению, сверлила взглядом его величество. Тот традиционно улыбнулся одними губами:

— Почему вы так напряжены, Вэллар? Мне рекомендовали вас как весьма дерзкую особу.

Я снова покачала головой. Дискутировать об имевшихся у меня основаниях для дерзкого поведения, не собиралась. Король смахнул с лица фальшивую улыбку и задал прямой вопрос:

— Почему вы не желаете видеть Олеандра куратором своего проекта? Системы и множества его предмет, логично было бы принять любезное предложение преподавателя.

Да уж, любезнее только султаны обходятся со своими наложницами. Я была далека от мысли, что король не посвящён в методы своего кузена, и с большой долей вероятности считала, что в их мире такое отношение к женщинам в порядке вещей. Рупором равноправия полов меня никто не назначал, поэтому этой тематики не стала касаться. Другое объяснение нашлось через пару секунд:

— Дело в том, что темой курсового проекта я выбрала анализ диссертации магистра. Заниматься такими исследованиями под руководством автора неэтично.

— Вот как? — густые сросшиеся брови его величества приподнялись, образовав идеальную дугу. — А не слишком ли глобальную задачу вы поставили перед собой?

— Справлюсь, — уверенно заявила я, надеясь, что сбежать на Землю сумею раньше.

— Н-н-нда… — протянул король, устроив локти на подлокотниках и соединив кончики пальцев шалашиком. — Вижу, что данная вам характеристика вполне заслужена. Ещё один момент: что вас связывает с Алустоном?

— Э-э-э… Стажёр помогал мне освоиться в академии, а теперь согласился курировать работу над проектом.

— Он одобрил выбранную тему?

— Почему нет? — я заёрзала  на стуле, уж очень пронзительно на меня смотрел собеседник. — Видите ли, я не собираюсь критиковать магистра, скорее наоборот, буду искать достоинства и преимущества его диссертации перед другими, именно поэтому и отказалась от его руководства. Чтобы не было разговоров.

— Достоинства и преимущества, — задумчиво повторил король, переведя взгляд в сторону окна, будто видел что-то сквозь плотные гардины.

Мгновения тянулись, словно товарняк на крутом подъёме. Я с надеждой посматривала на дверь и чуть не молилась, чтобы кто-нибудь вошёл и прервал унылую аудиенцию. Кашлянула. Король встрепенулся и как ни в чём не бывало продолжил расспросы:

— Мне сказали, что судьба пристани вас не устраивает. Почему?

Действительно, почему… Почему девушка не желает становиться тенью своего супруга… Почему хочет сама путешествовать по мирам, а не превращаться в вечно плачущую и тоскующую особь женского пола?

Я молчала. Смотрела королю в глаза и молчала. Он снова поднял брови, недовольный затянувшейся паузой. Увы, достойного ответа я не могла найти. К счастью, король заговорил сам:

— Давайте сделаем так: я уважу просьбу того, кто ко мне обратился, и позволю вам не участвовать в церемонии сегодня. — Оценив радость, осветившую моё лицо, он кивнул и продолжил: — Это будет отсрочка. Если вы сумеете доказать свою состоятельность, как перспективный учёный, обряд будет соответствовать этому статусу. Если же проект окажется пшиком, пусть даже хвалебным пшиком, вернётесь в ряды своих сокурсниц, как будущая пристань. Договорились?

Я вскочила со стула и присела в реверансе:

— Благодарю, ваше величество!

Это была победа, пусть временная, но победа. Правда, работа над проектом теперь требовала тщательного подхода, поскольку провал мог слишком дорого обойтись. Ну, это меня не пугало. Как только совместить это с поисками Милаины и Олега? Выйдя в приёмную, я остановилась в задумчивости.

— Ну? — спросила подруга. — Что?

— Всё хорошо. Идём.

Отделаться от рассказа о беседе с его величеством не получилось. Новость о том, что я не буду приносить клятву, Паулу огорчило. Она всё ещё рассчитывала, что я останусь в академии навсегда. Не в моих правилах внушать человеку ложные надежды, но я постаралась успокоить подругу, пообещав, что буду с ней на связи, даже вернувшись на Землю. Всё оставшееся до церемонии время мы посвятили разговорам о социальных сетях, интернете и прочих возможностях. Дальше наши пути разошлись. Я даже на бал не собиралась. Потащилась в библиотеку. Не хотела откладывать разработку выбранной темы.

Алуст, наказавший не ходить по академии одной, был не так уж и не прав. Нет, к счастью, я не встретила ни Олеандра, ни даже Клеопы. Путь мне преградили две воздыхательницы младшего Диора. Лица девушек не обещали ничего хорошего. Быть мне битой сегодня — мелькнула малодушная мыслишка.

— Особенная, да? — выступила вперёд первая девушка.

Я попятилась, прикидывая что лучше, рвануться к лифту или ретироваться, спрятавшись в комнате.

— Стоять! — зарычала вторая, схватив меня за локоть. — Разговор есть.

Я расправила плечи, освободила руки из захвата и, стараясь не показать волнения, сказала:

— Внимательно слушаю.

— Вроде не похожа на самоубийцу, — усмехнулась первая. Девушки переглянулись, она продолжила: — Ты реально не понимаешь, что нельзя заступать дорогу Золотисе?

— Принцессе-то? — улыбнулась я довольно искренне. — А кто посмел перейти ей дорогу?

— Дурочкой прикидывается, — констатировала вторая. Они были очень похожи. Эта отличалась редкими конопушками на щеках, другая ярким румянцем.

— Вот что, — повысила я голос. — Не знаю, кто вас подослал, но я ни Золотисе, ни вам, ни кому другому не собираюсь мешать. Своих проблем хватает.

— А почему, интересно, — взвизгнула румяная, — свои проблемы решаешь за счёт Алустона?

— Что за бред? Он взрослый человек и не нуждается в заступничестве.

Девушки, не сговариваясь, одновременно шагнули ко мне. Одна схватила за руки, вторая вцепилась в волосы. Ого! Женская драка… Не думала, что доведётся стать участницей. Никто не снимает на телефон?

— Сейчас ты получишь, козявка! Узнаешь, как чужих парней охмурять!

Это я «козявка»? Боксёрши колошматили меня своими костлявыми кулачонками, я же едва могла уворачиваться. Хохотала. Такой смех на меня напал.

— Ещё и ржёт как ненормальная!

Я уже не разбирала, кто бьет, и кто кричит, лишь ставила блоки — закрывала лицо, чтоб ненароком глаз не вышибли, или зуб.

Одна девица подставила подножку и попыталась повалить меня на пол. Я устояла, но кто знает, сколько ещё продержусь!

— А ну прекратить сейчас же! — громкий и высокий голос перекрыл вопли моих мучительниц. — Брысь пошли, шмакодявки!

В ту же секунду я почувствовала свободу и смогла распрямиться.

Воистину не знаешь, откуда придёт помощь! Около лифта стояла девушка в алом немного расклешённом платье в пол. Она скрестила руки на груди и смотрела на драчуний, не скрывая гнева.

— Ваше высочес-с-ство… Золотис-с-са… — присвистывая попятились румяная и конопатая, тоже раскрасневшаяся.

— Брысь! — прикрикнула принцесса.

В мановение ока, девчонки скрылись за поворотом коридора.

— Добрый день! — поздоровалась я, поправляя причёску. — Спасибо за помощь.

— Ты, как я вижу, не очень-то испугалась, — Золотиса подошла, смеряя меня оценивающим взглядом.

— Они такие потешные, — я пожала плечами, — эти ваши защитницы.

— Будем на ты, — поправила меня принцесса, — без церемоний. Пройдёмся?

Не дожидаясь ответа, она направилась к арке, за которой я ещё не бывала. Там обнаружилась застеклённая галерея. Ничего интересного: с одной стороны стена и редкие двери, с другой — плотный туман. Зато была возможность размять ноги, даже побегать, если приспичит.

— Защитницы… — нахмурилась спутница, когда мы достаточно удалились от лифтового холла. — Гиены. Вот они кто. Выжидают. Надеются, что я откажусь от Алуста. А что потом? Разорвут напополам?

— Ты же не собираешься отказываться от него? — заволновалась я. Мне совершенно не хотелось, чтобы перспективная для стажёра свадьба оказалась под угрозой.

Золотиса остановилась и резко повернулась ко мне:

— Любишь его? Любишь настолько, что готова отпустить?

— При чём тут… — я замялась и не продолжила мысль, задав свой вопрос: — А ты любишь?

— Кхм… — девушка в алом платье отвернулась, прижалась ладонями к стеклу, словно ощупывая сумрачную дымку за ним. Она эффектно выделялась на сероватом фоне, такая изящная, элегантная, гордая. Заговорила не сразу: — Алустон Диор устраивает моих венценосных родителей. Он из хорошего рода, умён, образован, достойно воспитан. Кроме того имеет спокойный, уравновешенный характер и… и не способен на подлость.

— Устраивает родителей? — переспросила я. — А ты к нему как относишься?

— Меня тоже устраивал, — ответила она, вглядываясь в клубы тумана, — до тех пор пока ни на кого другого не обращал внимания.

Это был толстенный намёк на мою персону.

Следуя привычке ориентироваться на достоверные данные, а не на домыслы, я уточнила:

— Кто посмел соперничать с принцессой?

Залотиса засмеялась, запрокинув голову, потом отняла руки от стекла, снова скрестив на груди.

— Я не собираюсь ни с кем соперничать! Жених, а потом и муж должен принадлежать мне целиком, не допуская и мысли о других женщинах. — Она осмотрела меня с макушки до ступней. — Когда я заметила, что внимание Алустона ослабло, решила, что у него дурной вкус. Увлечься нищей адепткой, поступившей в академию по квоте! Зачем мне жених с дурным вкусом? Сразу хотела порвать с ним.

— Почему же не порвала?

— Клеопа умоляла не делать поспешных выводов. Уверяла, что сын всего лишь опекает девушку по просьбе друзей.

— Так и есть.

Принцесса расплела руки, посмотрела в потолок, теребя усыпанную бриллиантами серёжку.

— Так да не так.

Мы молчали, теперь я смотрела на окутавшую академию облачность. Зачем принцесса пришла в общежитие? Поговорить со мной? Я была благодарна этой случайности, но чувствовала себя неловко. Вроде как виновата в том, что Золотиса подозревает жениха в равнодушии к ней, но ведь сердцу не прикажешь — так у нас говорят. Какие бы перспективы не открывала свадьба с принцессой, моральное рабство — не та судьба, которую желал бы Лустик. Почувствовав движение, увидела протянутую руку. Принцесса дождалась, когда я возьму её и пожала:

— Всё что я хотела, посмотреть в глаза той, кому оставляю столь щедрый дар.

— Погоди! — я потянула её на себя, не позволяя уйти, — так не делается! Какой ещё дар? Мне ничего не нужно!

— Разве Алуст не нужен тебе?

— Нет! Он куратор моего проекта и всё!

Золотиса выглядела озадаченной, покусав губу, она вздохнула и снова заговорила:

— Надеюсь, ты понимаешь. Лишившись статуса моего кавалера, он будет вынужден выбирать себе пристань. И так засиделся в стажёрах. Это было позволено будущему принцу, теперь же… На ком он женится? На одной из истеричек? — она кивнула в сторону лифтового холла, — или на какой-нибудь первокурснице? Свободных девушек в академии не так много, чтобы выбирать.

Ё моё… Я растерялась, не зная, как реагировать. Принцесса усмехнулась:

— Так что не капризничай.

Я не позволила ей забрать ладонь:

— Это не каприз! Я не хочу выходить замуж! Не хочу и не могу!

— Отпусти! — она размяла покрасневшие пальцы и усмехнулась: — Завидую. Вот бы я могла так сказать. Увы, положение обязывает. — Она печально улыбнулась и пошла прочь, бросив напоследок: — У тебя два дня! Решайся, иначе потеряешь его навсегда.

Да что же это? Ничегошеньки не обрела, а меня пугают потерей.

Третий час я сидела над томом диссертации магистра Олеандра, почти не перелистывая страниц. Мысли путались, то и дело возвращая меня к разговору с принцессой. Клеопа ошибалась, думая, что Золотиса ревнива. Ревность предполагает любовь, вожделение, привязанность, но никак не собственнические чувства, словно супруг одна из необходимых вещиц в пользовании её высочества. Как-то не по-человечески у них тут всё устроено! Хотя, кто меня спрашивает?

Принцесса не догоняла: ей не о чем беспокоиться, пройдёт немного времени, я вернусь на Землю, а это место займёт другая. Той — своевольной и бессовестной интриганке — я не собиралась оставлять любимого человека. Идея с нашей женитьбой не катит.

Я сказала «любимого»?

Та-а-ак… Никто не слышал. Ясно?

Отсрочка, дарованная королём, позволит мне вернуться домой и вынудить Вэллар провести обратный обмен телами. Я исчезну из академии, забуду её обитателей.

Странно, что меня вообще беспокоят судьбы этих людей. Казалась бы, привычная жизнь перечеркнёт всё случившееся, мне будет о чём заботиться: разруливать отношения с Олегом, руководить кафедрой… да мало ли! Всё! Хватит витать в облаках. Как говорится: принцессе принцессово, а землянке — земное!

Надо хотя бы начать курсовой проект,  ни у кого не должно возникнуть сомнений в компетенции будущей звезды академической науки, а то вынудят чего недоброго, дать-таки магическую клятву и приставят к какому-нибудь завалящему сталкеру!

Тщетные попытки углубиться в работу прервали шаги, потревожившие тишину читального зала:

— Боязнь чистого листа? — вкрадчивый голос библиотекаря заставил меня поднять голову.

Турбо стоял с крошечным мельхиоровым подносом, на котором дышала паром большая чашка. Я уловила аромат лимонника и чабреца. Передо мной, действительно, лежал нетронутый записями лист, где я собиралась делать пометки, прежде чем составить план проекта.

— Никак не соберусь с мыслями, — призналась я.

— Вот, отведайте травяного чая. Бодрит!

Я с недоверием покосилась на чашку:

— Ничего лишнего не подмешали туда, часом?

— Нет-нет, что вы! — широко улыбнулся Турбо, — меня в живых не оставят, если с вами что-то нехорошее случится.

Выяснять, кто так напугал библиотекаря, я не стала. С удовольствием выпила горячий отвар и вернула пустую чашку на поднос.

— Спасибо, очень вкусно.

Мужчина едва ни пополам сложился, кланяясь:

— Вот и славно. Своим-то я всегда чай ношу, иначе они совсем… ой… не буду мешать, извините.

Что это с ним?

Не знаю, чай ли повлиял, или что другое, но голова моя, наконец, прояснилась.

Пространное введение и часть первой главы, где излагались общеизвестные истины, я просмотрела по диагонали, а вот на формуле споткнулась. Что-то в ней не давало мне покоя. Память на формулы у меня была особенно цепкая. Я их лучше стихов запоминала. Поэтому и заметила несоответствие базового закона с тем, что видела в брошюре, с помощью которой составляла уравнения для портала.

Раз за разом пробегала глазами символы. Похоже, да не совсем. Эврика! Даже вскрикнула, заслужив недовольные взгляды сидевших поодаль посетителей.

— Простите…

Быстренько переписала вызвавшую сомнения формулу на лист, потом прикрыла ладонью и попыталась вспомнить проверенную на практике — из методички. Можно провести расчеты по каждой и сопоставить результаты. Едва успела начать, как мне снова помешали.

— О, не обращайте внимания, — прошелестел библиотекарь, судя по всему, не собиравшийся покидать пост рядом с моим столом. — Любопытно глянуть на ваш…

— Нет, — я поднялась, невольно демонстрируя крайнюю степень неудовольствия, — Так невозможно работать! Займусь проектом в общежитии.

Не успела взять книгу, Турбо схватил её и прижал к груди:

— Диссертацию запрещено выносить! Это единственный экземпляр.

— Да? — искренне удивилась я, — разве не положено копировать?

— Извольте, — мужчина повёл рукой, приглашая пройти к его стойке, — сейчас сделаем.

Я представила, сколько времени потребуется, чтобы отсканировать такую объёмную книженцию, и закатила глаза. Делать было нечего, я не собиралась искать огрехи в работе Олеандра под присмотром.

— У вас есть копировальный аппарат?

— Артефакт. Да, имеется. Сию минуту всё сделаем. Вот, изволите видеть. — Турбо выдвинул ящик и указал глазами на книгу в новенькой бархатистой обложке без надписей.

Я потянулась к ней и раскрыла. Страницы были девственно чисты.

— Хм… Это артефакт?

Библиотекарь улыбнулся моим сомнениям, захлопнул заготовку и подсунул под неё диссертацию магистра. Затем жестом фокусника выхватил из кармана стилус и с нажимом провёл по диагонали от одного угла к другому. Тут же на пустой обложке стали проявляться буквы: «Системы и множества. Основы теории. Труды магистра Олеандра».

— Готово! — Турбо сиял, словно только что сам защитил диссертацию.

Я недоверчиво забрала новенький экземпляр, пролистала. Очень похоже.

— Это точная копия? Без купюр?

— Разумеется, — библиотекарь обиженно выпятил губу и забрал из ящика первоисточник. — Сохраняется трое суток, после чего нужно обновить.

Засада. Я потёрла пальцем страницу, ожидая, что вот-вот буквы начнут бледнеть.

Трое суток, мало для вдумчивого изучения, но это лучше, чем ничего.

В дверях библиотеки я столкнулась с Алустоном. Увидев меня, он обрадовано улыбнулся, а я замерла в растерянности. Спросить, как он мог не заметить ошибку в первой же формуле, когда работал над методичкой по системам и множествам, или не смущать парня? Вдруг он скрыл это специально? Не решился портить отношения с влиятельным человеком, вот и всё.

— О! Турбо расщедрился на копию! — Алуст быстро наклонился и поцеловал меня в щёку, я не успела отпрянуть.

— Там трудно сосредоточиться, — кивнула я в сторону библиотеки. — Посижу у себя.

— Тему выбрала?

— Кхм… Предварительно.

Мы зашли в лифт, Алуст попытался забрать у меня копию диссертации:

— Хочешь, я напишу проект за тебя?

— Нет, конечно! Всегда сама делаю свои работы. — Я прижала книгу плотнее.

— Эта не совсем твоя, скорее Милаины, — возразил он, — собираешься и здесь за неё потрудиться?

— Неважно.

— А как же поиски? Мы собирались изучать земной интернет, чтобы обнаружить воровку твоего тела.

— Вот в этом ты мне и поможешь! — торжественно объявила я. — Ненавижу сёрфинг по сети.

По лицу стажёра скользнуло выражение заинтересованности. Он почесал лоб и с сомнением сказал:

— Вряд ли меня пустят в просмотровую.

— Ты же мой куратор! Скажи профессору, что действуешь по моей просьбе. Это необходимо для проекта.

— Обманывать?

— Почему? Никакого обмана. Разыскивая Вэллар и её хахаля, ты высвободишь для меня время, я смогу спокойно изучать этот бред.

Я потрясла книгой.

— Бред? — прищурился Алуст.

Не ответила. Повезло, лифт достиг седьмого этажа. Я рванула прочь, крикнув на ходу:

— Не откладывай! Иди прямо сейчас.

— Давай, погуляем по оранжерее! — неслось мне в сипну.

Я оглянулась, остановившись на пороге комнаты. Мне безумно хотелось пройтись с парнем по красивой аллее, полюбоваться клумбами, фонтанами… Но нет.

— Времени мало. Сам понимаешь.

Вернувшись к себе, я сразу схватилась за разработку под редакцией Алустона Диора. И да, убедилась, что стажёр исправил все ошибки. Молодец, конечно. Студенты работали по верному руководству. Непонятно только, почему не исправлен первоисточник? Никто не предполагал, что найдётся зануда, докопавшаяся до диссертации магистра? Чревато выставлять идиотом племянника основателя академии?Дело, что называется, дурно попахивало. Я пребывала в сомнениях. Милое дело разгромить научный труд доставшего всех персонажа, но не вышло бы это боком остальным!

— Опять за книгами! — весёлый голос подруги заставил поднять глаза. — Напрасно ты не пошла на бал! Так было весело! Так весело. Девушек не хватало, меня приглашали наперебой!

— Рада за тебя, — я снова уткнулась в методичку, сверяя формулы с теми, что приведены в диссертации магистра.

Паула присела рядом и взяла толстую книгу.

— Ого! Ты и правда принялась за Олеандра.

— А что? Были сомнения?

Девушка вернула книгу мне и покачала головой:

— Рисковая ты девушка! Знаешь, что говорят об этом?

— Полагаю, много чего болтают.

— Именно! — лицо Паулы разрумянилось, глаза заблестели. — Сначала рассказывали, что магистр требовал изгнать Алустона из академии. Даже Золотиса ничего не могла сделать. Или не захотела. Она вроде как отказалась от мысли выходить за него.

— Почему же не выгнали?

— Его величество заступился.

Я обрадовано вздохнула: молодец король! Не зря я ему на рояле играла.

— О чём ещё говорят?

— Ну-у-у… — соседка смущённо отвела глаза, — Олеандр уверяет, что ты отказалась принимать присягу, потому что метишь в его любовницы.

— Что? Я мечу куда?

— Не волнуйся, —  Паула ласково погладила меня по плечу, — разумеется, почти никто не верит ему.

— Он точно так говорил? Кто слышал?

— Жалея. Она рядом стояла, когда магистр беседовал с королём.

— Может, она врёт? — у меня оставалась слабая надежда на порядочность его величества.

— Не думаю. Я в это время танцевала, но заметила, как Олеандр что-то сердито говорил, а король смеялся.

Смеялся, значит! Ладно, я устрою этим братьям-акробатам разбор бесценной диссертации! Будут знать, как злить доктора физико-математических наук!***

Неделя прошла как в тумане. Я погрузилась в проект по самую макушку, выныривая только по настойчивому требованию подруги сходить в столовую или для разговора с Алустом, когда тот заглядывал, чтобы поделиться информацией о Милаине и Олеге. Парочка путешествовала. На одном месте не задерживались. Взяли напрокат автомобиль и колесили по странам Евросоюза. Эх, не думала я, что моей визой так бессовестно воспользуется иномирянка. Кстати, мне самой так и не довелось банально отдохнуть за границей, зато я часто моталась по конференциям. Теперь Вэллар восполнит несоответствие.

Разумеется, ни Олег, ни тем более «Инна» не делились своими приключениями в соц-сетях. Шифровались. Не знаю, как Милаина убедила кавалера, но он тоже затаился. Наверное, не хотел подставлять «преподавательницу». С другой стороны, мог бы размещать снимки без неё, однако не делал и этого. Алусту пришлось вскрыть личную переписку Олега с его семьёй. Понятно, что родители волновались и не простили бы молчания.

— Залез в их вотсап? — удивлялась я, читая копии сообщений. — Да ты настоящий хакер!

— Мне помог наблюдатель, — скромничал стажёр, — давний друг моего отца не отказал.

— Наблюдатель на Земле — друг твоего отца? — переспросила я. — А как ты объяснил свой интерес.

— Сказал, что мечтаю о карьере наблюдателя и набираюсь опыта у старших товарищей, — улыбнулся он и тут же воскликнул: — Это чистая правда! Я благодарен тебе за эту возможность.

— Я при чём?

— Казим никогда не позволил бы так бессовестно использовать зеркальный шар, не будь твоей протекции.

— Н-да-аа… — я не знала, как реагировать на это и перевела тему: — Когда наши подопечные собираются домой?

— Удалось отследить бронь ещё в двух гостиницах. Так что не меньше недели.

— Хорошо. Я как раз успею защитить проект.

— Дашь почитать?

Я лишь криво улыбнулась в ответ на его просьбу:

— Не стоит.

— Как? Почему? Неужели тебе не интересно моё мнение?

— Выскажешься на заседании. А пока продолжай следить за Вэллар, это важнее.

В академии не было практики рецензирования проектов, считалось, что куратор допускает студента до защиты, лишь после того, как работа того заслужит. Я не без оснований сомневалась, что Алуст позволит представлять проект в том виде, который имелся у меня, поэтому надеялась получить допуск, так и не показав ничего куратору. Удалось усыпить бдительность стажёра тем, что я не расставалась с его методичкой. Алуст наивно полагал, что именно его редакция послужила основой для моей работы. Понятно, что я неслабо подставлю парня, выдав на защите всё, что задумала, но желание поквитаться с магистром было сильнее меня. Не могла отказаться от такого удовольствия. Месть? Не-е-е-ет — урок. Урок всем, кто лицемерил, прикрывая научную несостоятельность и непорядочность Олеандра, лишь потому, что тот родственник основателя академии.

Накануне защиты проекта меня накрыло. В жизни так не волновалась! Слабые попытки уговорить себя, только добавляли дрожи в руках и холодного пота на спине.

 — Да что они сделают? — бормотала я, топча ковёр гостиной. — Из академии выгонят? Плевать. Пусть Вэллар с этим разбирается. На Испол велят отправиться? Тем лучше. Открою портал на Землю и спокойно уйду домой. Наукой запретят заниматься? А на каком, простите основании? Разоблачила одного мнимого магистра? Так пусть ему и запрещают!

Перепуганная до крайней степени Паула, замерла в кресле, прикинувшись пледом, только глазами двигала, отслеживая мои метания. Не говорила ни слова, за что я была ей очень благодарна. Встала она только для того, чтобы открыть дверь Алусту. Куратор, не подозревавший о том, каким разгромом обернётся мой проект, беспокоился только о том, чтобы я успела опробовать интерактивную доску и прорепетировать вступительную речь.

— Чудесно выглядишь! — бодрым голосом констатировал он.

Строгий тёмно-бордовый брючный костюм сидел на мне идеально. Блузка цвета фуксии освежала бледное лицо и отвлекала от лихорадочно блестящих глаз. Ароматы ириса и кедра — Паула вылила на меня четверть пузырька дорогущих духов — хорошо маскировали запах тела, обычно приятный, но сегодня… хм… несколько навязчивый.

— Спасибо, — я остановилась и посмотрела на спокойное лицо Алуста. Нужно было всё-таки предупредить его. — Знаешь, есть вероятность, что проект вызовет неудовольствие магистра.

— Тем лучше, — ничуть не удивился куратор. — Я стойко переношу неудовольствие магистра с тех пор, как ты предпочла ему «сопляка» и «нахала». — Пора прорвать этот гнойник. Идём!

Что тут скажешь? Ну, идём.

Не ожидала я увидеть такую толпу. Просторная аудитория, выбранная для моего выступления, была заполнена. Прямо-таки аншлаг. Среди знакомых мне лиц попадались те, что видела впервые. Почти все — исключительно мужчины — смотрели на меня как на диковинную зверушку. В первом ряду по центру расположились ректор, профессор Казим и собственно именинник — магистр Олеандр. На галёрке маячил Турбо. Кресло председателя пустовало. Ждали короля.

— Его величество пожелал присутствовать? — ошарашено спросила я вошедшего в аудиторию вместе со мной Алуста, тот молча кивнул.

Я недовольно посопела, но как-то необъяснимо успокоилась. Не растерзают же меня прямо тут? А то, что король собственными глазами всё увидит, даже к лучшему: это исключит вариант «испорченного телефона».

Вступительную речь я отбарабанила как по писанному. Упомянула основателя академии, его открытия, позволившие людям беспрепятственно путешествовать по многим мирам. Поскольку говорила я чётко, без лишних славословий, заскучать никто не успел.

— Гениальные открытия Эрчина позволили сформулировать, а затем широко использовать базовый закон построения порталов из центрального ядра, — этой фразой я открыла содержательную часть проекта. Повела указкой по интерактивной доске, высвечивая первую формулу. — Полюбуйтесь! Так выглядит базовый закон в трактовке многоуважаемого магистра Олеандра, чью диссертацию мне посчастливилось изучать.

Повышение тона моего голоса заставило зрителей уставиться на доску. Я замолчала, переводя взгляд с одного лица на другое. Король о чём-то перешёптывался с кузеном, водя пальцем в воздухе. Магистр в ответ пожимал плечами. Профессор Казим хмурился. Ректор поспешно достал из кармана артефакт, похожий на небольшой планшет и принялся тыкать в экран, по всей вероятности, проверяя мою запись. Алуст, занявший боковое кресло, выпрямился и не моргал. Хорошо хоть не побелел от ужаса.

— Никто не замечает ошибки? — спросила я и активировала следующую формулу. — Так выглядит закон в трактовке редактора методички, используемой студентами для лабораторных работ.

— Этого не может быть! — привстал со своего стула ректор. — Я хочу сказать, что не может быть такой грубой неточности в диссертации магистра.

— Вы полагаете, я решила возвести напраслину на уважаемого учёного? Турбо, будьте так любезны, передайте господам копию, которую я просила вас сделать.

Бедный библиотекарь на негнущихся ногах, подошёл к первому ряду и протянул ректору книгу в бархатистой обложке.

— Вот. Собственноручно копировал.

Я не стала дожидаться, пока мужчины изучат предоставленный текст и продолжила сыпать, всё больше увлекаясь:

— Итак, в базовой формуле отсутствует координата времени. Как такое возможно? Оплошность или недопонимание? Внимательно изучив пояснительный текст, я не обнаружила упоминание времени вообще. Как будто эта переменная не важна. Но позвольте! Если мы не синхронизируемся, портал откроется в случайный момент принимающего мира. Как в таком случае, попасть обратно? Портал будет либо ещё, либо уже закрыт. Никакая пристань не поможет! — Я замолчала, пережидая поднявшийся ропот, высветила на доске следующие формулы и продолжила говорить, кода внимание восстановилось: — Будьте любезны, посмотрите, что нас ждёт далее по тексту. И тут. И здесь. Опять. Нигде магистр не упоминает о необходимости синхронизации. Если бы речь шла о порталах между соседними мирами, такая ошибка не стала бы фатальной. Ну попал человек в прошлое или в будущее — неприятно, но не смертельно. Откроет обратный портал и вернётся в ту же минуту, в какую убыл. В ядро таким образом не вернуться, правило — выход там где вход — не работает без синхронизации.

Я закрыла лицо ладонями, надавив на глазные яблоки до ярких сверкающих пятен в черноте. Прошептала:

— Прошу великодушно простить меня, ваше величество. Не выйдет у меня хвалебный отзыв о диссертации вашего кузена. Тут слишком серьёзные косяки.

Король, как ни странно услышал. Или догадался. Он встал и подошёл ко мне, протягивая руку для пожатия:

— Благодарю, адептка Вэллар! Вижу, что не ошибся в вас.

В аудитории повисла гнетущая тишина. Олеандр сидел как ни в чем не бывало и едва не посвистывал, изображая беспечность.

— Спасибо, что не сердитесь, — сказала я едва слышно.

Его величество улыбнулся, сделал знак брату, приглашая к выходу, и обратился к аудитории:

— Как же так, господа? Неужели никто не читал сей опус? — усмехнулся и бросил на ходу: — Продолжайте. Надеюсь, корпоративная этика не заставит вас отыгрываться на чересчур умной девочке.Защита курсового проекта Милаиной Вэллар несомненно войдёт в историю академии. Не потому, что впервые за время её существования адептка решила посвятить себя науке, скорее, из-за разразившегося скандала. После того как его величество и магистр покинули аудиторию, поднялся шум. Присутствующие жарко обсуждали открывшиеся факты. На меня никто не обращал внимания. Я почувствовала себя лишней и села на высокий табурет за кафедрой — колени подрагивали от напряжения, не каждый день приходится бросать вызов влиятельным господам.Наконец, профессор Казим вышел вперёд и поднял руку, призывая к тишине. Повинуясь властному движению, все замерли. Он заговорил привычно громким голосом, без магических ухищрений достигавшим галёрки:— Я бы хотел уточнить у стажёра, взявшегося курировать проект девушки, как давно он знал о несостоятельности Олеандра и почему до сих пор молчал?Алуст успел лишь встать и открыть рот, мы с его отцом заговорили одновременно:— Я работала самостоятельно, даже тему куратору не сообщила! — Вряд ли это оправдывало стажёра, но я в тот момент решила таким образом взять всю вину на себя.Ректор тоже поднялся со своего места:— Разумеется, если бы Алустон знал о грубейших ошибках в научном труде магистра, объявил об этом! — Как же так! — возмущённо спорил Казим, — методичка по системам и множествам содержит исключительно верные формулы, стажёр исправил неточности в своей редакции!Ректор быстрым движением потёр лоб, собираясь возражать, но его опередил Алуст:— Позволь, отец, я сам. — Он подошёл, встал рядом со мной. — Обратите внимание на стиль работы адептки Вэллар. У неё многим следует поучиться, в том числе и мне. Признаюсь, не открывал диссертацию магистра ни сейчас, ни раньше. Увы.— А как же брошюра? — выкрикнул с заднего ряда библиотекарь.— Когда я учился на втором курсе, системы и множества преподавал магистр Сайнс. Как-то он поймал меня на том, что выполняю отчёты по лабораторным не только для себя, но и для товарищей, — Алуст улыбнулся приятным воспоминаниям. — Учитель не стал наказывать нас, а поручил разработать методичку по предмету.— Хотите сказать, что диссертация не была основой для этого? Почему же ссылаетесь на неё? — уточнил Казим.— Я был уверен, что работаю по материалам исследований Олеандра. Сайнс передал мне черновики, сказав, что это и есть будущая диссертация. Странно было бы не ссылаться на неё.Тут уже я не выдержала и подала голос:— В черновиках не было упущений, обнаруженных в окончательном варианте?Алуст отрицательно покачал головой и развёл руками, обращаясь к удивлённым мужчинам. Ректор, откровенно переживавший за сына, поспешил прервать обсуждения, произнёс поздравительную речь — довольно формально — и пригласил меня и моего куратора, а также членов учёного совета отпраздновать событие в малом банкетном зале. Вот уж чего мне совершенно не хотелось!Я предпочла бы заняться своим возвращением на Землю. Тем более что Алуст, когда разговор зашёл об этом, помрачнел и признался, что есть некоторые новости, о которых он пока не хочет распространяться.— Это ещё почему? — довольно резко спросила я.— Там пока нет подробностей. Когда выясню всё до конца, обязательно расскажу.Как это называется? Увы, я не успела ни остановить нырнувшего в лифт стажёра, ни кинуться за ним. Путь преградил профессор Казим.— Блестяще! Смело! — хвалил он меня, ведя под руку к банкетному залу. — Я  восхищён вами, адептка Вэллар! И счастлив быть вашим коллегой.Особых оснований для восторгов я не видела, но спорить не стала — себе дороже.В банкетном зале было людно. К учёным присоединились их супруги — дамы разных возрастов, бросавшие на меня завистливые взгляды. На моё счастье здесь же оказалась Паула, присланная Алустом. Подруга ловко отвлекала от меня лишнее внимание, с энтузиазмом поддерживая любое услышанное высказывание. Негатива не было. Во всяком случае, упрёков и замечаний вслух никто не произносил. Выдержав минут пятнадцать, пока меня перестали замечать, я осторожно двинулась к выходу. Успела даже распланировать, как забегу в просмотровую и сама увижу, что такого Алуст обнаружил в земном интернете. Голос ректора прозвучал, как телефонный звонок посреди ночи:— Вэллар! Заскучали в толпе? — Старший Диор будто караулил меня на пути к лифтовому холлу.— Э-э-э-э…  я бы хотела отойти ненадолго…Собралась выдать версию о дамской комнате, но не успела.— Уделите мне пять минут драгоценного времени? — он повёл рукой в сторону галереи.— Отчего же не уделить, — вздохнула я, — давайте прогуляемся.Пока мы не удалились достаточно, чтобы не слышать музыки и голосов, ректор шёл молча. Я ждала проработку типа той, что устроила Клеопа, даже приготовила ответ, мол, ваш сын совершенно не интересует меня как мужчина, промывайте мозги её высочеству Золотисе, а моё дело — сторона. Но разговор повернул в другом направлении.— Мила… — могу я так вас называть?— Мне привычнее Инна.— Да-да, я слышал от Луста это имя. Хорошо. — Он остановился и посмотрел мне в лицо:— Что вы решили?— Смотря, о чем вы спрашиваете.— Золотиса сообщила вам, что отказывает моему сыну в расположении?— Допустим.— Кх-кх… — прочистил горло собеседник. — Не скрою, её высочество сделала бы честь нашей семье, породнившись, но я благодарен принцессе за деликатность. Она с уважением отнеслась к чувствам Алустона.— Простите, — я посмотрела в глаза старшему Диору и вздрогнула, увидев в них Алуста. Пришлось моргнуть, прежде чем я смогла продолжить: — не совсем понимаю, какое отношение имею к чувствам Золотисы и её жениха.Лицо ректора вытянулось, даже губы возмущённо разомкнулись. Не сразу, но он возмутился:— Ка-а-ак? Как вы сказали, Милаина? Не имеете отношения к чувствам человека, который вас обожает?Я замотала головой и попятилась. Поперёк горла встала острая шпилька. Говорить не могла. Что-то в моём лице напугало Диора, он резко шагнул вперёд и поддержал меня за локти:— Вам плохо? Ради магических сил извините меня, Инна! В такой день пристаю со своими семейными проблемами! Вы и так выдержали лавину, а тут ещё обеспокоенные родители кавалера…— Ничего, я в порядке. — Высвободила руки и присела в реверансе. — Но мне, действительно, требуется отдых.—Да-да… отложим разговор на завтра. — Он прижал руку к груди, немного наклонив голову. — Не хотелось завершать день на такой ноте. Давайте побеседуем на отвлечённые темы.Что на это скажешь? Я пожала плечами. Выслушала поток хвалебных слов, рассеянно глядя за стекло на клубы тумана. Не слишком долго смогла выдержать. Отвлеклась. Ректор заметил это и вздохнув спросил.— Вам тоже чудятся души умерших там, за стенами?— Умерших? — вздрогнула я. — С чего бы! Нет, разумеется.— Что вы так испугались? — усмехнулся Диор. — Первокурсникам часто рассказывают всевозможные страшилки о магических пеленах академии.Магические пелены… профессор Казим упоминал их на одной из лекций, Паула пересказывала, но я не особенно вникала.— Туман защищает здание от воздействия космоса?— Теперь да, — подтвердил моё предположение ректор. — Изначально основатель призвал могущественных магов пяти миров и поручил им обеспечить безопасность строительства. Ядро не имело ни атмосферы, ни защитного поля.— Жаль, что сквозь плотную облачность не видно звёздного неба, — кривенько улыбнулась я.Ректор покачал головой. Движение это напомнило мне Алуста, он так же делал, когда не соглашался с чем-то.— Ночью нужно спать, адептка Вэллар, а днём вид звёздного неба нервирует, будьте уверены.Не спорить же с ним?— Благодарю за урок и прошу отпустить меня в общежитие.— Да-да, разумеется, — нахмурился Диор. — Никто вас не держит. Единственная просьба…— Что?— Завтра загляните в ректорат сразу после завтрака.— А как же лекции? — Я вспомнила, что первой по расписанию у будущих сталкеров стояли системы и множества, и не сдержала любопытства: — Кстати, а кто теперь будет вместо Олеандра?Взяв меня под локоть, ректор повёл к выходу с галереи, немного наклонился и доверительно прошептал:— Он ведь неплохо справлялся? Внесёт изменения в текст диссертации, да и всё на этом. Мы благополучно забудем этот конфуз.— Как? Значит, всё напрасно? — я остановилась и отобрала руку.Не сомневаюсь, что глаза мои сверкали яростью, что вызвало лишь печальную улыбку на лице Диора:— Я догадывался, что Олеандр не сам работал. Такое случается.— Как это, не сам?— В то время он занимал распорядительскую должность. Умудрился так себя поставить… м-м-м… из-за родственных связей, что многие старались угодить ему не одним, так другим способом.— Нашёлся энтузиаст, желающий выполнять за него научные труды?— Могу только предполагать. Позвольте не озвучивать, не имея доказательств.— Да, конечно. — Мне, в общем-то, было безразлично, кто так топорно сделал работу за королевского кузена.В арке мы расстались. Ректор тепло пожелал приятных снов и направился в зал, где ещё шумел праздник. Я кинулась к лифтам. Не стала подниматься в общагу, моей целью была просмотровая. Алуст поймал мена на пороге и силой увёл обратно по коридору.— Что такое, Лустик! — возмущалась я, тщетно пытаясь высвободить руку. — Рассказывай, что ты накопал, или… или я не знаю, что с тобой сделаю!— Прости, прости, любимая. Не сегодня, — он говорил с такой нежностью, что у меня дыхание перехватило. Однако даже это не успокоило. Чуть не плача, умоляла:— Пожалуйста, хочу знать. Иначе не усну.— Тебе нужно отдохнуть. Волнений на сегодня достаточно. Давай, рано утром вместе пойдём в просмотровую. Возможно, к тому времени всё окончательно прояснится.— Кто-то умер? Папа? Мама? Кто? Говори!Поколотила бы! Но Алуст крепко держал меня в объятьях, заводя в лифт. Всё что я могла — ударять его головой по плечу.— Все живы. Не придумывай.— Заболели? Корона?— Маленькая моя, что ж ты так разволновалась! — Он коснулся моего виска губами. — Успокойся, пожалуйста. За ночь ничего не изменится, а тебе нужны силы. Пойдём, я тебя уложу.Мы вышли на седьмом. Я устала бороться, да и силы, признаться, меня совершенно покинули. Смирилась:— Ладно. Пойдём, «мамочка».

Проспала всё на свете. Вчерашнее напряжение дало неожиданный эффект: я отрубилась как после лошадиной дозы успокоительного. Пасторальные картинки дарили умиротворение. Я будто бы ехала по горному серпантину. Чистенький асфальт с яркой разметкой, по левую сторону живописные горы, справа обрыв и невообразимо далёкий горизонт. Зелень бескрайних полей, синева высоченного неба… Как же я скучаю по просторам и солнцу! В салоне автомобиля негромкая музыка. Английские, немецкие, испанские песни сменялись моими любимыми — французскими. В воздухе витал аромат растаявшего снега и молодой хвои. Я нежилась в тёплых лучах, попадавших мне на лицо сквозь опущенное окно, лишь в глубине сознания понимая, что это сон.

Разбудил меня визг тормозов и женский крик. Успела увидеть, как всё завертелось: бешено пронеслись перед глазами бурые срезы скал, кудрявые ветви кедров, клочки голубого неба. Я обнаружила себя лежащей на животе поверх одеяла, скрученного в жгут, подушка валялась на полу, спальню заливало дневное освещение. Приподнявшись, я осмотрелась. Сначала почувствовала облегчение: авария мне привиделась. Потом огорчилась: я всё ещё в академии. Затем испугалась: как долго я спала? Обычно по утрам  свет набирал силу постепенно, чтобы пробуждение не было резким. А ещё в качестве будильника использовали мелодии, тоже по нарастающей: нежные и спокойные сменялись ритмичными и бодрыми. Теперь же было тихо и светло. Слишком тихо!

Отсутствие Паулы огорчило. Подруга ушла на завтрак одна. Почему? Побродив по её комнате, расстроилась ещё больше. Похоже, соседка не только позавтракать успела, но уже на занятия убежала. Вот, значит, как? Мало того, что я продрыхла едва не до полудня и не заглянула в ректорат, как было велено, ещё и Алуст не выполнил обещания зайти сразу как проснётся!

Умывалась и одевалась как робот: быстро, чётко, без лишних движений. Посещение ректора решила отложить, спешила в просмотровую, где надеялась застать Алуста. Выйти не успела: распахнувшейся дверью чуть по лбу не получила, хорошо, что вовремя отпрянула. Подруга, влетев в гостиную, заорала как малолетняя фанатка мальчиковой группы.

— Встала? Пойдём скорее!

— Погоди! — увернулась я от протянутых рук. — Ты чего не на лекциях?

— Какие лекции! Не представляешь, что творится!

— Так… — я с сожалением покосилась на дверь. Давай, сядем и поговорим спокойно.

Паула метнулась к столику с графином, плеснула в стакан воды и залпом выпила. Только потом плюхнулась в кресло. Я села напротив и приготовилась слушать.

— Парни взбунтовались!

— Твои парни? — уточнила я, представив её кавалеров, устроивших потасовку с выяснением, кто из них достойнее.

— Инна! Ну что ты говоришь! — артистично закатила глаза подруга. — Все! Весь курс. Представляешь?

— Пока нет. Говори толком.

—  У них системы и множества сегодня.

— Ну?

— Что ну? Магистр зашёл в аудиторию, а там свист, топот, крики. — Щёки Паулы раскраснелись, а глаза хитро заблестели. — Повторить не смогу. Оскорбительные крики.

— С чего бы? — удивилась я, но подруга не заметила вопроса.

— Олеандр пытался магию применить, но не тут то было! Наши-то хоть и первокурсники, но не бездари какие-нибудь! Блоки поставили, так что магистру обратка прилетела. 

— Ё моё… — вырвалось у меня, уж очень ярко представила сюжетец.

— Короче… там стихийный митинг. Магистр слинял, понятное дело. Прячется в покоях. А может и королю жаловаться полетел.

— Что за митинг?

— Студенты требуют нового преподавателя. Вот. Ректор выступал, успокаивал, не смог. На тебя одна надежда.

— В каком смысле? — Мне передалось возбуждение подруги, тоже пришлось выпить воды. — Я-то причём? 

— Ну… — поморщилась Пуала, — сама не разобралась пока. Навскидку так: ректор согласен поставить Алуста вместо Олеандра, но для этого нужно, чтобы ты согласилась выйти за него.

— Бред какой-то.

— Почему бред? Хотя… да. Бред. Но так сказал Диор. — Подруга с застенчивым видом поморгала и пояснила спокойнее: — Меня делегировали за тобой.

— Та-а-ак, — протянула я немного осипшим от волнения голосом, — а что по этому поводу думает стажёр?

Словно в ответ на мой вопрос, магическая защита двери засияла, сообщая имя гостя: Алустон Диор.

— Пусть войдёт! — крикнули мы с Паулой одновременно.

Алуст поздоровался с таким унылым видом, словно ему предстояло выслушать приговор суда о вечной ссылке на необитаемую планету. Я напряглась, догадываясь о причинах. Паула же удивлённо всплеснула руками:

— Да что с вами обоими? Можно подумать, кто-то другой организовал свержение магистра!

Алуст словно не слышал упрёка, обратился ко мне:

— Инна, приглашаю прогуляться в оранжерее.

Голос его звучал глухо, но по едва уловимым интонациям я уловила, что возражать не стоит. Сразу же пошла к выходу, ни о чём не спрашивая. Подруга моя успела возмущённо крикнуть вслед:

— А как же митинг? Вас обоих ждут!

Мы с Алустом едва не бегом пересекли лифтовый холл и нырнули в арку, ведущую на галерею.

Променад вдоль облаков за стеклом стали традицией. В другое время усмехнулась бы, но сейчас была в другом состоянии. В горле набухал ком, а сердце мелко трепетало в ожидании плохих известий.

Десять шагов, двенадцать, пятнадцать. Я первой решилась нарушить молчание:

— Посещение оранжереи отменяется?

— Я нарочно сказал, — откликнулся Алуст, — там нас долго будут искать.

Ну да, ну да… аллейки, беседки, растительные лабиринты. Есть где спрятаться влюблённой парочке.

— Я жду. Ты обещал рассказать, что там стряслось.

Мы остановились, посмотрели друг другу в глаза. Алуст взял мои руки и пожал их, пытаясь приободрить. Я чуть не вскрикнула: да говори же, не тяни!

— Они попали в аварию. Олег и Милаина.

— О-о-ой… Живы?

— Да.

— Уф… пострадали?

— Машина врезалась в ограждение на горной дороге.

— Кто был за рулём?

— Это важно? — удивился Алуст. — Парень.

Для меня это было важно. Года три назад я выучилась на права, но почти не ездила. Изредка на отцовской Тойоте по просёлочным дорогам, когда заглядывала к родителям на дачу. Милаина — сядь она за руль — вряд ли могла рассчитывать на память тела.

— Рассказывай! — я чувствовала, что мне что-то не договаривают. Алуст удерживал мои руки, поглаживая большими пальцами. Успокаивал, но я лишь сильнее волновалась. Ждала очередной жести.

— У водителя травмы: сломаны рёбра, ушибы на лице, сотрясение мозга. В целом состояние средней тяжести. Пассажирка не имеет повреждений, но…

— Но-о-о? Говори!

— Она в коме.

— Йо-о моё! Что за наказание!

Я отняла у Алуста свои ладони, отошла в сторону и прижалась лбом к стеклу, отделявшему галерею от туманной пелены. Почудился сырой аромат осеннего утра в московском дворе. В серых клубах различались силуэты, как на старых фотографиях, которых не пощадило время. Мама… папа… Они уверены, что в больничной палате — недвижимая и безмолвная — лежит их дочь. Как они, бедные? Отец выглядит богатырём, но у него аритмия, только на таблетках и держится. Мамуля, конечно, суетится, всех подбадривает, но это днём, а по ночам бьёт поклоны и в слезах шепчет молитву о здравии дочери. Бесконечно шепчет: тысячу раз, а то и больше.

— Как ты? — Алуст обнял за плечи, отстраняя меня от холодного стекла.

Я обернулась, посмотрев ему в глаза:

— Мне нужно туда!

Он кивнул. Хоть один человек понимает меня с полуслова! Но тут же уточнил:

— Одну не отпущу.

Я прикинула, сколько потребуется времени, чтобы выяснить, где сейчас находится моё тело. Потом придётся составлять систему уравнений, потом… Отказываться от помощи было глупо, но принимать её безоговорочно я не собиралась:

— Нашёл больницу?

Алуст кивнул:

— Их уже привезли в Москву. Адрес клиники есть.

— Координаты?

— Определил.

— Может ещё и лиссажу построил?

— Разумеется.

Я раскрыла ладонь:

— Давай!

— Сказал же, пойдём вместе.

Вот упёртый! Я глубоко вдохнула и шумно выдохнула:

— Послушай. Моё исчезновение заметят не сразу, решат, что прячусь от магистра или короля. Тебя же хватятся уже сегодня.

— Я уговорю отца отпустить нас на Землю.

Серьёзно? Он не прикалывается? Я выпучила глаза и недоверчиво пожала плечами:

— Как? Чем объяснишь свою просьбу?

— Имею аргументы в рукаве. Не думай об этом. — Не выпуская из объятий, он повёл меня обратно: — Тебе нужно в комнату?

Скосив глаза, я оценила свой наряд. В таком виде не стоит появляться в больничных коридорах, это привлечёт внимание. Кивнула, подтверждая:

— Надо переодеться в своё. — На вопросительный взгляд парня улыбнулась: — У тебя годный костюмчик. Сойдёшь за топ-менеджера из Москва-Сити.

— Вот и отлично! Как будешь готова, приходи в ректорат.

— Уверен, что получится убедить ректора? — Мы успели дойти до лифтов и на секунду остановились.

— Получится. Не волнуйся, любимая!

Алуст притянул меня к себе и поцеловал. Не успела ни увернуться, ни упереться ему в грудь. Да и зачем? Меня обдало волной нежности, напряжение отпустило, уступив место уверенности. Я справлюсь с новой проблемой. Мы справимся.

Соседки на месте не было, митингует, наверное. Это и радовало и огорчало одновременно. Я слишком спешила, чтобы объясняться, но всё-таки хотела сказать Пауле «до свидания». Ладно, как есть, так и хорошо. Окинула взглядом своё убежище, вдохнула тонкий аромат грейпфрута — подружка сменила духи — и, прихватив пакет с альбомом, кинулась прочь. Фотографии решила не оставлять, мало ли что.

Сборы заняли у меня от силы минут десять, уж очень я переживала, что Алуст не сумеет уговорить папашу. Что тогда делать? Тайное бегство из академии станет невозможным. Эх, зачем я только согласилась! Он меня прямо-таки загипнотизировал! Ругая себя потомственным лестничным философом, крепким лишь задним умом, я неслась в ректорат, словно гоночный болид. В приёмной чуть не снесла Паулу, подруга ждала, когда секретарша доложит о ней. Зашли мы вместе, я лишь успела спросить:

— Ты чего здесь?

— Понятия не имею, — шепнула Паула, — вызвали по громкой связи.

Было заметно, что девушка перепугана до крайней степени и уже вообразила самые ужасные картины наказания за участие в студенческих волнениях.

В кабинете ректора было трое: старший Диор сидел за столом, в задумчивости потирая лоб, и даже не поднял глаза на вошедших. Клеопа занимала одно из кресел. Она ссутулилась и упорно смотрела на собственные руки, сцепленные в замок на коленях. Алуст, стоявший в центре, обернулся, подмигнул нам с улыбкой и сказал:

— Вот и они.

Ректор поднялся, громко сдвинув кресло, вышел из-за стола и с хмурым видом замер, разглядывая Паулу:

— Эта первокурсница ваша пристань?

— Она справится.

Я почувствовала, как напряглась подруга, но мы обе промолчали, пытаясь вникнуть в происходящее. Теперь ректор посмотрел на меня:

— Скажите, пожалуйста, Милаина, как получилось, что эта девушка владеет необходимыми приёмами?

Какими приёмами овладела Паула, я не представляла и успела только рот открыть, подыскивая слова. Заговорил снова Алуст:

— Девушки живут в одном боксе. Паула наблюдала, как Инна работает над проектом. Она очень способная, отец.

Кого имел в виду стажёр, я не успела разобраться, ректор, немного подавшись вперёд, повысил голос, чем напугал нас обеих:

— Способная, значит! Храните нас, магические силы, от способных студенток!

— П-п-простите, пожалуйста, — шепнула Паула, отведя взгляд в сторону.

Диор как будто потерял к нам интерес, вернулся за стол и расположился в кресле, откинувшись на спинку:

— Алустон, вряд ли ты осознаёшь всю сложность ситуации. Твоя связь с этой «пристанью», — он указала на Паулу, — нулевая.

— Но они подруги! — воскликнул Алуст, указывая на нас.

— До сих пор никому не приходило в голову подкреплять связку приятельскими отношениями. Не уверен, что это сработает. — Резкий жест ректора остановил готового возражать сына. — Ты же не заставишь несчастную девушку караулить открытый портал, пока вы с Милаиной торчите на Земле?

Что? Я не ослышалась? Нас отпускают на Землю? У меня даже дыхание перехватило. Не смогла сдержать радостной улыбки, справилась с взволнованностью и шагнула вперёд:

— Вероятно, существует другой способ?

— Разумеется, существует, — строго посмотрел на меня ректор. Потом повернулся к сыну: — раз уж вы собрались навестить Сайнса, через него и сообщите мне, когда собираетесь возвращаться. Я в свою очередь, поручу адептке Сорри встретить вас.

— Спасибо, отец, — Алуст прижал руку к груди. — Это лучший вариант.

— Разумеется, лучший, — хмыкнул ректор. — Мог бы и раньше посоветоваться.

— Когда раньше, — довольно правдоподобно изобразил искренность Алуст, — только-только всё завертелось.

— Идите! Завертелось, — вздохнул его отец. — Завертели, я бы сказал.

Мы, не заставляя себя уговаривать, поспешили покинуть кабинет. Уже в коридоре я услышала шаги за спиной. За нами выскользнула Клеопа. Я вцепилась в руку щебечущей что-то подруги, но это меня не спасло. Супруга ректора догнала нас, печально улыбнулась и тихо попросила:

— Выслушай меня, пожалуйста, Милаина.

Вот ни разу не хотелось говорить с этой дамой! Но не отвечать же грубостью на её просьбу? Всё-таки её сыночка увожу чёрти куда.

Так мы и шли. Впереди Алуст и Паула, активно обсуждавшие последние события, в четырёх шагах позади мы с Клеопой. Хоть я и согласилась выслушать её, женщина медлила, не начиная разговор. Я малодушно надеялась, что она так и не решится, успею улизнуть. Как только сын обернулся, бросив на нас вопросительный взгляд, Клеопа кивнула ему и произнесла заготовленную фразу:

— Инна, хочу извиниться за ту беседу. Я не должна была упрекать тебя. Её высочество Золотиса приняла решение независимо от новой привязанности Алуста.

Всего то! Я ожидала большего.

— Вам не за что извиняться.

— Как же! — хозяйка академии замедлила шаг, вынудив и меня сделать это. — Диор утверждает, что ты не хочешь выходить замуж из-за данного мне обещания!

— Послушайте… — я посмотрела ей в глаза. — Меня никто не принуждал, отвечала искренне. Алустон волен выбирать любую девушку, я не стою у него на пути.

— Дело не во мне? Ты не обиделась?

Это начинало нервировать. Чётко выговаривая слова, но понизив тон, произнесла как заклинание:

— Не вижу причин обижаться. Я не могу выйти за вашего сына не потому, что мне мешает Золотиса или вы, или кто-то другой. Просто не могу. Всё. Говорить не о чем.

Хотела двинуться дальше, но Клеопа задержала меня, схватив за предплечье:

— Не любишь его?

У меня невольно вырвался тяжёлый вздох. После небольшой паузы, глядя на удаляющиеся спины Алуста и Паулы, я тихо сказала:

— Любовь здесь вообще ни при чём. Всё сложно. Отпустите меня, пожалуйста.

Оставив растерянную  женщину, я побежала догонять спутника и пристань.

Клеопа так и не подошла ближе. Оставаясь неподвижной, словно мраморная скульптура в музейной экспозиции, наблюдала, как сын активирует портальную пластину, как открывается дверь, и мы шагаем через порог. Только моргнула, когда Алуст махнул ей на прощанье.

Я в ту же секунду забыла всё, что оставила в академии. В нос ударил запах лекарств и дезинфицирующих средств. Мы оказались в небольшом светлом помещении. Я обернулась на закрывшуюся дверь с табличкой «туалет» и скривила улыбочку.

— Ну и местечко для портала ты выбрал!

— Зато ни с кем не столкнулись и попали сразу, куда нужно.

Ни чуть не смущаясь, Алуст плотно закрыл дверь, а когда снова открыл, я увидела белый кафель и раковину. Портал исчез. Впрочем, меня это не волновало. Осмотрелась. У стены напротив стоял передвижной облучатель-рециркулятор. Справа имелась двустворчатая дверь с замутнёнными стёклами. За ней негромко разговаривали. Стена по левую руку была прозрачной, за ней я увидела палату с единственной койкой — слишком высокой, чтобы с неё было удобно вставать. Именно там лежало моё тело.

— Как туда пройти? — спросила я шёпотом, подбежав ближе.

— Зачем? — Алуст встал рядом.

Действительно, зачем… Мы оба разглядывали неподвижную девушку, укрытую до пояса белой простынёй. К рукам вели прозрачные трубки. Хорошо, хоть дышала она самостоятельно. Или уже не дышала? Хотя, по экранам приборов, что мне удалось разглядеть, бежали импульсы, значит Милаина жива.

— Ты говорил, что она не пострадала, тогда почему без сознания?

Задумчиво помычав, Алуст сделал предположение:

— Стресс. Она испугалась и выскочила из тела.

— Как это? — вытаращила я глаза. — Как понимать: выскочила?

— Связь не слишком крепкая… м-м-м… не такая как от рождения. — Он замолчал и обернулся, прислушиваясь к тому, что происходило снаружи. Там вроде плакали.

— Хочешь сказать, — теребила я собеседника, — что Милаина сейчас не в теле, а где-то ещё? Где?

— Кто же знает. Скорее всего, неподалёку. Просто не может вернуться. Это всё-таки чужое тело.

Я пошарила взглядом по потолку и стенам, словно могла разглядеть мечущуюся в воздухе душу. Злорадно подумала: квартирка свободна. Вслух уточнила, стараясь не показать эмоций:

— Получается, если я сгоняю за зельем, выпью его и коснусь тела, смогу в него вернуться?

На меня Алуст не смотрел. Вернее так: он внимательно изучал ту «меня», что лежала в боксе. Словно прикидывал, что будет чувствовать, если то тело восстанет. Я ждала ответа, и он меня не порадовал:

— Ты помнишь заклинание?

— В смысле? Какое заклинание?

— Разве Милаина не произносила заклинания, когда менялась с тобой телами? — теперь я удостоилась строгого взгляда.

— Э-э-э… да. Бормотала что-то. Быстро, будто скороговорку. Я не разобрала: язык незнакомый, и вообще, подумала, что девчонка бредит.

— Без заклинания не получится, — ожидаемо заключил Алуст.

— Без заклинания не получится, — задумчиво повторила я. — А где его раздобыть?

— Не имею представления. Никогда не интересовался запретной магией.

Я хотела расспросить о библиотеке в академии: нет ли там какого-нибудь закрытого шкафчика, или сейфа в покоях ректора, или ещё чего-нибудь, где хранятся тайные знания, но не успела. Нас отвлёк шорох двери, шаги и срывающийся голос:

— Здравствуйте, вы к Инночке? Из университета?

Мы оба стремительно обернулись. Алуст вежливо наклонил голову, а я сделала два быстрых шага навстречу маме.

Мама… мамочка. Она — с припухшим лицом, полураскрытыми губами, покрасневшими глазами, казавшаяся Дюймовочкой рядом с отцом. Она, одетая в белый халат поверх зелёного шерстяного костюма. Внимательный взгляд, искрящийся надеждой и узнаванием. Я протянула руки и бросилась к ней с возгласом:

— Мамочка!

Тут же меня обхватили мягкие родные руки. Прижали к пышной груди, стиснули в объятьях. Я уткнулась в русые волосы, чуть тронутые сединой и с наслаждением вдыхала мамин тёплый запах, чуть нарушенный тонким ароматом ландыша. Неизменные, такие привычные духи.

С минуту мы обе ревели, никак не могли успокоиться. Наконец, мама отстранилась и, рассматривая меня с улыбкой, сказала:

— Видишь, Валера, я была права!

Папа застыл с недоумением на лице и не сразу смог выговорить:

— В чём права, я не понял.

— Я тебе сразу сказала, что нашу Инну будто подменили.

Все мы одновременно посмотрели за стекло на крепко спящую девушку.

Радость, захлестнувшая меня в первые минуты встречи, стала опадать. Надо как-то объясняться, но как? Чем убедить обычных москвичей в том, что их дочь силой поместили в чужое тело и отправили учиться в академию ядра миров? Я кусала губы и готова была пустить слезу от безнадёжности и осознания собственного бессилия.

Отец подошёл ближе и положил руку мне на плечо:

— Скажи-ка, дочка, как имя твоей первой учительницы?

— Ольга Филипповна, — ответила я и посмотрела в родные, немного строгие и внимательные глаза.

— Как она называла тебя в первом классе?

— Палочкой-выручалочкой.

— Хорошо. — Не «отлично» как я привыкла, но тоже сойдёт. Папины губы дрогнули, уголки приподнялись в едва уловимой улыбке. — Какого числа ты защищала диссертацию?

— В твой день рождения, папа!

Он обхватил меня могучими руками, прижал к себе:

— Она! Только Инуша вместо числа назвала бы день защиты днём моего рождения!

К счастью, у этой встречи не было лишних свидетелей. Правда, поговорить удалось недолго. Заглянувшая медсестра разогнала нашу шумную компанию, заявив, что массовые посещения запрещены. Очень сокрушалась, что не заметила, как мимо неё прошмыгнула парочка без халатов, без бахил и — о какой ужас — без масок. Я усиленно держала покаянный вид, Алуст будто не замечал упрёков, хотя именно ему предназначалась основная масса.

Облучатель-рециркулятор — Источник ультрафиолетового излучения для обеззараживания помещений в присутствии людей. 

Бульвар шумел молодой листвой, сквозь ветви пробивались весёлые солнечные лучи, на ближайшей клумбе вокруг нежно-розовых и голубых люпинов порхали бабочки. Издалека до нас долетал колокольный перезвон, закончилась праздничная служба. Какой праздник, я не знала, никогда особенно не следила за церковными событиями. Так… Рождество, Пасха, но не дальше.

Мы расположились на открытой веранде кафе, поскольку из-за ограничений не могли попасть внутрь. Что там QR-код! У меня даже паспорта не было, как впрочем, и у Алуста.

Я лопала купленные отцом круассаны, пила кофе и была совершенно счастлива. Говорила мама. Она выстроила версию случившихся перемен и обращалась преимущественно к Алусту, называя его Тошей — произнесённое мною «Алустон» расслышала как «Антон». Тот не возражал, сохраняя полный уважительного внимания вид.

Итак, что же произошло, по мнению моей обожаемой мамули? Иностранные спецслужбы заинтересовались уникальным молодым учёным — мною, то есть — и выкрали. А чтобы наши не спохватились, заменили меня на другую очень похожую девушку, предварительно сделав нам обеим несложные пластические операции. Всё бы у них получилось, если бы не прозорливость простой русской женщины, которая сразу же заподозрила неладное!

— Шурочка, — улыбался папа, — давай будем откровенны, ты не сразу заметила.

Мама немного смутилась, но тут же звонко постучала ложечкой по краю чашки:

— Я чувствовала, но не высказывалась, Валера! А потом, когда эта вертихвостка привела хахаля! — она повернулась ко мне: — Представляешь, наглости хватило привести к нам в дом своего любовника!

— Он же тебе понравился, — подначивал супругу папа.

Она вспыхнула, схватив и смяв салфетку:

— Я просто была вежливой с гостями, — повернулась ко мне: — Скажи ему, Инна!

— Никогда, — выдавила из себя я, — никогда бы не закрутила роман со студентом!

Отец, сидевший по левую сторону, тронул моё плечо и довольно хмыкнул:

— Ёжик. Всё тот же ёжик. Операциями это не изменить!

Как хорошо, что родители признали меня! Я испытывала невероятную благодарность и готова была прослезиться от умиления, если б не мучивший меня вопрос: как вернуться в исходное? Мамины призывы доказывать права в суде не выдерживали никакой критики. Уверения Алуста, что можно жить ничего не меняя — достаточно с помощью здешнего наблюдателя выправить мне документы — не убеждали. Как быть с Милаиной? Она останется бестелесным существом? Так далеко моя мстительность не распространялась.

Сидеть бы и сидеть в приятном окружении. Однако дела не ждали. Отец торопился на важную встречу, мама должна была забрать из детского сада Артёмку — пятилетнего сынишку моего брата. Справедливости ради надо отметить, что именно внук после сообщения о трагедии стал для родителей ниточкой, привязавшей их к жизни. Хочешь или не хочешь, а ребёнка нужно накормить, развлечь, успокоить. Малыш и так скучал — мама с папой уехали на симпозиум в Киото. Мы поговорили об успехах Ивана — брат в отличие от меня выбрал физику и занимался магнитными полями — и расстались. Из коробки с вещами, выданной родителям в больнице, я забрала сумочку с привычным набором документов, кошельком, визитницей, мобильником и ключами от квартиры. Остальное отец обещал завезти ко мне домой.

Теперь нам с Алустом предстояло посетить наблюдателя от королевской академии ядра миров. Я бы волновалась перед такой встречей, не будь у меня самой проблем. Шли мы неширокими улочками, я осматривалась, не узнавая мест, и рассеянно слушала спутника. Он рассказывал, как сумел убедить ректора не противиться нашему путешествию на Землю.

— Поручение сложное и простое одновременно. — Алуст, скорее, рассуждал вслух, чем что-то втолковывал мне. — Сайнс обожал преподавать и огорчился, когда его выдавили из академии. Лишь благодаря дружбе с отцом ему удалось пристроиться на Землю. На первый взгляд, он обрадуется возможности триумфально вернуться, с другой стороны…

— Что же с другой стороны? — без особого интереса спросила я, нарушая затянувшуюся паузу.

— Поскольку мне довелось плотно познакомиться с его достижениями, могу с уверенностью утверждать, что Землю магистр Сайнс не бросит.

— Надо чтобы бросил? — удивилась я.

— Я же объяснял, — Алуст немного растерялся из-за моей невнимательности к таким важным вещам, — наша миссия в этом и состоит. Я сам предложил отцу вернуть Сайнса преподавателем. Никто не изучил системы и множества глубже. Можешь мне поверить.

— Позовём, а дальше пусть сам решает, — я пожала плечами. — Меня больше волнует, где искать заклинание для обмена телами.

Моё замечание не удостоилось комментариев.

— Здесь он живёт, — хмуро сообщил Алуст, указывая на трёхэтажный дом в глубине двора. Пока мы шли к подъезду, вздыхал и отводил глаза, потом всё-таки признался: — Я лично заинтересован в том, чтобы магистр Сайнс принял приглашение ректора.

— Могу пообещать только одно: твоего учителя повеселит история с его преемником.

Алуст усмехнулся и кивнул:

— В этом можно не сомневаться. Как работает входная пластина?

Имелась в виду вызывная панель домофона. Я спросила номер квартиры, набрала «07» и нажала кнопку вызова. После противных гудков хрипло отозвался громкоговоритель:

— И кто к нам пожаловал? — немного надтреснутый голос заядлого курильщика.

Алуст наклонился и доложил:

— Это делегаты академии. Вас должны были предупредить.

— А-а! Лустик! Заходи, дорогой!

Магнитный замок сработал, я потянула металлическую дверь за ручку.

Берлога — как назвал своё жилище хозяин — показалась мне музейной экспозицией, живописующей купеческий быт позапрошлого века. Горшки с цветущей геранью на окнах, кружевные занавески, салфетки, аутентичная мебель. Я ни секунды не сомневалась, что массивный круглый стол в центре гостиной, комод, этажерки, венские стулья и кресло-качалка с подушкой — а на ней маки по чёрному полю — не были новоделом. Либо хорошо сохранившийся, либо качественно отреставрированный антиквариат. Единственным современным предметом был компьютер, скромно занимавший часть двухтумбового стола с зелёным сукном на столешнице. Но и здесь не обошлось без причуд, экран плоского монитора покрывала ткань с каймой — такие раньше вешали в красном углу под иконы.

Я отказалась от чая и не села за стол, как было предложено — ходила по комнате, в задумчивости рассматривала безделушки. Мужчины разговаривали у приоткрытой балконной двери. Сквозняк шевелил занавески, со двора доносились звонкие голоса: на всевозможных горках, лесенках и крутилках развлекалась ребятня.

Магистр Сайнс имел богатую, ухоженную бороду и шапку волос, которые без преувеличения можно было назвать гривой. Одет он был в брюки из льняной ткани и «пиратскую» рубаху навыпуск. В некотором приближении этот человек напоминал великого русского классика, что оказалось не случайным.

— Представьте, сочиняю! И много сочиняю, молодые люди. Роман за два-три месяца выдаю. Прелюбопытное занятие, доложу я вам! Поэтому ответ отрицательный, мой дорогой Алуст. При всём уважении, отрицательный! — Мужчина театрально скрестил руки на груди, выставил одну ногу вперёд и говорил, задрав подбородок: — никогда мой труд не был настолько востребован! Полюбуйтесь!

Он принялся доставать с полки одну за другой книги в ярких обложках и передавать Алустону, тот, почти не глядя, складывал их на столе. Я подошла ближе. На двух экземплярах с картинками в стиле Васнецова значилось: Никодим Сайнс, на остальных стояло женское имя.

— Здесь разные авторы, как я вижу.

Эх, тянули меня за язык! Человек хвастал, а я ему всю обедню испортила. Или как там говорится? Хозяйская стилистика настроила меня на архаичный лад.

— Автор один, милая девушка, — одарил меня благосклонной улыбкой мастер пера, или клавиатуры, если быть точной. — Это маркетинговый ход. Надеюсь, понимаете, о чём я. Исторические романы пишу под своей фамилией, а фэнтези: романтическое, юмористическое и детективное, под псевдонимом. Как вы изволили заметить, женским. Так легче покупают.

— А-а-а… Понятно, — кивнула я, перекладывая одну книгу за другой. Ничего из этого чтива мне в руки не попадало. Открыла выпускную титульную страницу, чтобы посмотреть выходные сведения. — С каким издательством сотрудничаете?

— Пф-ф-ф… — брезгливо поморщился писатель, — я сетевой автор. Эти томики напечатал за свои деньги, хочется дарить поклонникам нечто материальное.

— И всё-таки, магистр, — продолжил уговоры бывший ученик, — академия осталась без преподавателя систем и множеств. Вам ли не знать, как важен этот предмет для будущих сталкеров!

Сайнс посмеивался, утверждая, что дела академии его не касаются, и вообще, не пристало Алусту брать на себя сомнительную роль переговорщика. Слишком гнилое это дело.

— Разве что… — он на секунду замер, вопросительно подняв брови, а потом расхохотался громче прежнего: — ха-ха-ха… Сначала подсиживал племянник основателя, из-за которого меня выперли, а теперь тёплое местечко понадобилось сыну ректора!

Нужно отдать должное Алусту, на резкие выпады он реагировал, не теряя лица, но помощь ему требовалась. Я прекрасно понимала обиженного учёного. Когда ты настолько крут, что твои преимущества перед коллегами очевидны каждому, никак не ждёшь крушения карьеры, а случись такое, приходит мысль: «Вам же хуже, олухи! Попрыгаете теперь. Мне что! Я со своими талантами нигде не пропаду».

Взяв листок из блока для заметок, я набросала базовые формулы: правильную и дефектную из диссертации Олеандра. Протянула Сайнсу. Увидев запись, он просиял словно девица, получившая обручальное кольцо.

Стараясь говорить равнодушным тоном, я спросила:

— Не подскажете, в чём тут несоответствие?

— Ага! — воскликнул отставной магистр, — обнаружили-таки, а я уж не надеялся. — Он посмотрел сначала на меня, потом на Алуста и хитро подмигнул, щёлкая пальцем по листку: — Эта верная. А в этой не хватает переменной, учитывающей время.

Я сжала кулаки, собираясь с духом, и задала прямой вопрос:

— Признайтесь, это же вы работали над диссертацией за Олеандра?

Бравада моментально слетела с бородатого писателя. Он покачал головой и умоляюще посмотрел на меня:

— Давайте сядем, раз уж разговор пошёл серьёзный.

Мы расположились за круглым столом, Сайнс начал свою исповедь.

Ничего, как говорится, не предвещало беды. Имя магистра Сайнса гремело не только в академии, но и во всех союзных мирах. Учиться у него считали за честь отпрыски величайших родов. Далеко ходить не нужно, Алуст — один из них. Какая нечисть укусила распорядителя академии, неизвестно, однако вознамерился родственник основателя ступить на стезю учёного. Требовалось для этого немного: полновесный исследовательский труд и защита диссертации. В благосклонности оппонентов к соискателю сомневаться не приходилось, но что они не заметят грубейших ошибок, Сайнс не предполагал.

— Зачем же вы взялись помогать ему? — Алуст в недоумении развёл руками. — Пусть бы сам пыжился.

— Не я, так другой, — со вздохом ответил Сайнс. — Наверняка нашлась бы рабочая лошадка, готовая вывезти этот воз вместо Олеандра. А я понадеялся, что благодаря заложенным минам защита будет провалена, и можно будет спокойно работать года три, пока его высочество не оправится. Просчитался, выходит. Долгонько разбирались.

— Ещё бы сто лет никто ничего не заметил, — хмуро сообщил Алуст, — если бы Инна не взялась анализировать диссертацию липового магистра.

— Вот, значит, кому я обязан тем, что обо мне вспомнили, — элегантно поклонился Сайнс, глядя на меня.

— Знаете что, магистр, — я ответила ему широкой улыбкой, — ваши «мины» очень пригодились. Я просто мечтала проучить одного зловредного бастарда.

— Ха-ха-ха… — весёлость вернулась к Сайнсу, — всегда говорил, что умных женщин сердить не следует!

— Никаких не следует, — поддержала я его тон и сразу же посерьёзнела: — Так вы вернётесь в академию? Адепты бунтуют, не желая слушать лекции Олеандра. Вся надежда на вас.

— Что ж, заманчиво… — собеседник вздохнул и обвёл взглядом комнату. — Но так сразу ответить не могу. Нужно посоветоваться с женой. Она сейчас в Голландии, любуется тюльпанами. Вернётся, тогда и поговорим.

От предложения одохнуть в уютных купеческих апартаментах мы отказались. Я хотела заехать домой и как минимум по телефону поговорить с мамой, чтобы она не пугалась, когда я снова исчезну на неопределённый срок. Стали прощаться. Перед уходом Алуст попросил:

— Магистр, надеюсь, не откажетесь помочь? Нужно будет передать в академию информацию о том, что пора открывать портал для нас.

— Без проблем. Когда планируете убыть?

Мы с Алустом переглянулись.

— Пока не решили, — я достала из сумочки телефон. — Продиктуйте номер, мы вам позвоним, как только будем готовы.

— О! — восторженно воскликнул Сайнс, — Какие продвинутые сталкеры пошли, уже и мобильник раздобыли!

Забив цифры в контакты телефона, я набрала новый номер, чтобы у наблюдателя определился мой, на этом мы и распрощались.

— Спасибо, Инна, — поблагодарил меня Алуст, как только мы пересекли двор и свернули к метро, — без тебя бы я не справился.

— Ещё пока неизвестно, убедили мы магистра или нет.

— Он обещал посоветоваться с женой. Я на девяносто процентов уверен, что она мечтает вернуться в академию.

— Кто у нас жена?

— Она работала в оранжерее. Такие шикарные экскурсии водила! Рассказывала о ядовитых растениях всех освоенных миров. Жизненно необходимая информация для сталкера.

Что ж, я не раз слышала, что за спиной гениального мужчины всегда стоит сильная женщина. Хотелось надеяться, что это тот самый случай и направляющая сила нам поможет.

Метрополитен произвёл на моего спутника неизгладимое впечатление, а вот лифт совершенно не понравился. Хотя лифты в нашем доме стояли новые и вполне комфортные, прозрачным сияющим трубам академии они, разумеется, проигрывали.

На шум и возню около моей двери выглянула соседка.

— Здравствуете, Елена Евгеньевна, — на автомате сказала я.

Женщина изогнула брови и придирчиво осмотрела незнакомую парочку:

— Кто такие, осмелюсь поинтересоваться.

Я ни секунды не сомневалась, что соседка, заподозрив неладное, может и полицию вызвать.

— Я сестра Инны. Двоюродная. — Дверь я успела отпереть и кивнула Алусту: — Проходи, Антоша. — Прежде чем закрыть дверь перед носом бдительной Елены, улыбнулась ей: — Тётя Шура в курсе, что мы здесь.

Елена Евгеньевна горестно покачала головой:

— Бедная Инночка, бедные родители. Такое горе! — добавила уже в едва заметную щель: — а всё этот прохвост молодой! Заморочил мозги нашей красавице, уволок…

Я не дослушала. Заперла дверь и пробормотала под нос:

— Ещё неизвестно, кто кому заморочил.

Стажёр академии ядра миров Алустон Диор заслуживал многих наград. Лично я вручила бы ему медаль за стоическое терпение. Он даже не вытащил ноутбук из привезенной моим отцом коробки, хотя я предложила скоротать время за игрушками или фильмами. Ходил по комнатам, стоял около окна, сидел на диване — ждал, стараясь не мешать. Мой телефонный разговор с мамой слушать не стал, вышел на лоджию и любовался московским небом.

Родне я сообщила следующее: мы с «Антоном» возвращаемся за границу и попробуем найти клинику, где мне согласятся вернуть прежнее лицо. Деньги на операцию наскребли, нужные документы собрали. Увы, времени потребуется много, пока трудно сказать сколько. Придётся проходить полное обследование, потом операция, реабилитация и всё такое. Этакая элегантная легенда.

— Инуша, — сокрушалась мама, — может, не нужно? Возьми какую-нибудь справку, что тебе насильно сделали пластику, выправишь документы и будешь жить с новым лицом. Зачем лишние проблемы?

— Мама! Давай, я сама буду решать, что делать со своим лицом! Скажи спасибо, что я вообще объявилась. Так бы и рыдали над чужим человеком.

— Хорошо-хорошо, не сердись, пожалуйста. Ты же знаешь, как мы волнуемся за тебя.

— Волнения ещё никому пользы не приносили, мам. — Дабы как-то сгладить резкий тон, я перевела разговор, посетовав, что так и не увидела племянника: — Поцелуй за меня Артёмку. И Ване с женой привет передавай.

Ну всё! Достаточно соплей. Я осмотрелась. На этот раз взяла с собой больше вещей. А что? Раз командировка на Землю официально разрешена, имею право отовариться здесь по полной. В пакете лежали джинсы — две пары, футболки, толстовка, свитер, перчатки. Жаль, кроссовки не годятся, хотя ботиночки у Милаины вполне удобные. Теперь я хорошо экипирована, могу даже в горы отправиться за тайными знаниями.

Взвесила в руке объёмный пакет, поставила на пол, обвела внимательным взглядом помещение. «Пора в дорогу, старина?» Осталось только позвонить «резиденту» Сайнсу, попросить его передать по своему каналу, что мы ждём Паулу около портала номер один. Тащиться в клинику не хотелось. Мало ли, могут и не пустить, если явимся не в часы приёма. Что же ещё? Что-то ещё нужно сделать! Я бродила по квартире, хотелось бы верить, что прощаюсь ненадолго. На кухне заметила торчавшее из-под салфетницы письмо Милаины. Ах да! Беглецы так и не вернулись сюда, соответственно моего ответа не видели.

— Что собираешься делать с этим? — спросил Алуст, когда я взяла бумаги.

— Оставлять нельзя. Родители могут прочитать. Повезло, что ещё не прочитали.

— Порвёшь?

Я пожала плечами. Письмо — единственная улика, доказывающая вину Вэллар и мою невиновность. Мало ли как оно может пригодиться? Размышлять было некогда, в комнате раздался весёлый голосок Паулы:

— Эй! Сталкеры, вы здесь?

Я поспешно сунула письмо в карман и побежала на зов:

— Здесь! Быстро ты.

— Ой, — радостно всплеснула руками подруга, — а я-то думаю, что значит, портал номер один? Потом сообразила.

Девушка с опаской заглянула в комнату, оставаясь за порогом. Пришлось потеснить её, дверь кладовки, открывшая путь в академию, была узкой.

— Дай же пройти!

Мы быстро обнялись, потом Алуст пожал Пауле руку:

— Молодчина! Я в тебе не сомневался.

— Хорошо, что старую записку не выбросила! — похвастала она.

— О, да, — согласилась я, закрывая дверь.

— Но больше на меня не рассчитывайте!

Мы двинулись по коридору, вдыхая аромат середины осени, сопутствующий порталу на Землю. Алуст с моим пакетом ушёл немного вперёд, я с удивлением уставилась на Паулу, ожидая объяснений. Не то чтобы собиралась совершать регулярные визиты домой, просто интересно, почему нельзя рассчитывать на подругу. Она недолго смогла выдержать загадочный вид:

— У меня скоро будет сталкер! — показала руку, на пальчике поблёскивало изящное кольцо. — Лад сделал предложение. Уи-и-и! — подпрыгнула и захлопала в ладоши: — Я так счастлива!

 Поздравляю, — искренне сказала я, — но ведь Лад на первом курсе, ты ещё не скоро приступишь к обязанностям пристани.

— Да, — вздохнув, подтвердила Паула, — но в клятве говорится, что получившая прочную связку пристань не имеет права обслуживать других сталкеров.

Она старалась изобразить огорчение, но получалось не очень.

— Ладно тебе! — засмеялась я. — Не переживай. Вряд ли я соберусь возвращаться, если снова покину академию.

Хотелось на это надеяться. Хотя… Вдруг нужное мне заклинание не найдётся здесь? Милаина могла раскопать его у себя дома. В таком случае придётся посетить Испол. Об этом пока рано думать. Сначала я переверну всю академию!

С чего бы начать?

Оказавшись в общежитии, я выдохнула. Реально, почувствовала облегчение: наконец, завершилась круговерть, в которую мы попали на Земле. Нескончаемый эмоциональный напряг. Калейдоскоп лиц, локаций, задач. Боязнь совершить промах, оступиться, обмолвиться. Всё закончилось, стоило переступить порог нашей гостиной. Ого! Я привыкла считать наши с Паулой комнаты домом. Не местом ночлега, а тихой гаванью, где можно укрыться от бурь и штормов. Жалко будет навсегда покидать её. Именно такие мысли крутились в голове, когда я осталась одна. Подруга убежала на свидание с женихом. Алуст оставил мои вещи, чмокнул в щёку и поспешил к родителям объясняться.

Казалось бы, нужно сесть, составить план, подумать, как раздобыть запрещённые книги, с кем переговорить, где найти подсказки. К сожалению, меня будто накрыло большой пуховой периной, не чувствовала ничего кроме опустошённости, равнодушия и желания замереть, расслабиться и отключить мозг. Я забралась в кресло с ногами, обняла колени, устроив на них подбородок, и уставилась на дверь, словно она должна распахнуться и впустить в комнату кого-то остро мне нужного.

Предчувствия меня не обманули. Или обманули? Магический швейцар сообщил имя визитёра: Олеандр. Меня словно пружиной подбросило, слетела с кресла и уставилась на дверь с гаснущей надписью. Этому что здесь нужно? Явился отыграться за крушение карьеры?

Не пускать? Притвориться, что меня нет? Не прокатит, дверь уже стукнула, что адептка Вэллар в комнате. Я суетливо порылась в пакете, брошенном рядом с креслом, добыла из сумочки перцовый баллончик и спрятала его в карман. В случае нападения воспользуюсь. Почувствовав себя защищённой, объявила:

— Пусть заходит.

Замерла, как обвиняемый в ожидании приговора. Сверлила взглядом неторопливо открывающуюся дверь и сжимала в кармане спасительный баллончик.

Гигант с тяжёлой челюстью переступал порог, нацепив обличье просителя. Я даже растерялась от несвойственного для магистра выражения лица. Ни насмешки, ни презрения, лишь приподнятые домиком брови и умоляющие глаза.

— Благодарю за позволение войти, многоуважаемая магистрантка Вэллар.

— Что за чушь? — попятилась я. — Какая ещё магистрантка?

Робкая улыбка тронула губы Олеандра:

— Возможно, я предвосхищаю события, однако считать вас ученицей было бы ошибкой.

Разбираться в этих тонкостях мне не хотелось. Пригласила визитёра садиться и сама вернулась в кресло. Нас разделял столик с графином, это придавало уверенности, что я защищена от неожиданного выпада. Магистр попросил воды. Я налила полстакана и придвинула к нему. Мужчина пил, прикрыв глаза, я смотрела, как дёргается его кадык. Сжала кулаки, упёршись ими в колени. Напряжение пока не отпускало, я с трудом сдерживалась от того, чтобы не достать перцовый баллончик, даже представляла, как прысну в ненавистное лицо и убегу. Далеко ли убегу, спрашивается? Вряд ли безродной адептке спустят причинение вреда августейшей особе.

Олеандр почти беззвучно поставил стакан на стеклянную подставку и прямо посмотрел мне в глаза. Похоже, после того как я его напоила, приободрился.

— Милаина, прошу выслушать меня и не отказать в помощи.

— Что такое? — Не удержалась от ядовитого замечания: — Доверите мне написание новой диссертации за вас?

Собеседник зажмурился и глубокомысленно помычал, потом протяжно вздохнул и снова посмотрел на меня:

— Занятия наукой в прошлом, сейчас я обеспокоен другим. Не пугайтесь, вам ничего не угрожает, просто больше никому не доверяю.

Что? Я не ослышалась? Олеандр не доверяет ни одной из своих подружек, не идёт на поклон к влиятельному кузену, не делится проблемой с коллегами, а вынужден обращаться за помощью к человеку, разрушившему его карьеру?

— Трудно не испугаться, магистр. Не представляю, чем я могу помочь.

— Сейчас объясню, — он перевёл взгляд на дверь и потёр ладони, словно согревая их.

Я расслышала тонкий щелчок и закусила губу.

— Вы забаррикадировали выход? Зачем?

— Не хочу, чтобы нас подслушали. Прошу, наберитесь терпения, через две минуты, я уйду.

— Ладно.

— Поклянитесь, что всё останется строго между нами. Я вынужден посвятить в семейные тайны постороннего человека, и хочу быть уверенным, что за моей спиной не будут шептаться.

Каков, а? Заявился с просьбами, а я клянись ему неведомо в чём? Отрицательно покачала головой:

— Я не болтлива, сударь, если этого недостаточно, уходите.

— Ах, да, — криво усмехнулся магистр, его лицо на секунду приняло привычное выражение. — Вы терпеть не можете клятв и обещаний. Придётся учитывать это. Пусть будет по-вашему.

Прямо-таки образчик благородства и толерантности, вот что значит приспичило. Я с трудом держала лицо, хотелось расхохотаться и сказать какую-нибудь колкость. Однако магистр снова погрустнел, ссутулился, широченные плечи повисли, будто на них нагрузили непомерно тяжёлую штангу. Жалко даже стало его, я нацепила примирительную улыбку:

— Я слушаю, хотя и сомневаюсь, что могу быть полезна.

Объяснения просителя казались отрепетированным выступлением на заседании благотворительного фонда. Вот, мол, уважаемые толстосумы, на вас одна надежда, иначе нам крышка, а вы всю жизнь будете корить себя за отказ. Не будь у меня опыта выслушивания телевизионных роликов о больных детях, повелась бы. Но детишек мне было искренне жаль, а королевский родственник пока ничем не заслужил сочувствия.

— Прошу пояснить, — хмурилась я, — почему именно меня вы удостоили чести сопровождать вас?

Олеандр упорно отказывался сообщить цель путешествия в его родной мир, обещая сделать это, как только мы уйдём из академии.

— Объясняю, — он посопел, опустив глаза, поводил пальцем по столешнице, повторяя рисунок дерева, и заговорил: — Мне нужна женщина. Девушка. Всё равно. Не мне лично, простите, что так двусмысленно сформулировал. Вы не интересуете меня как женщина, то есть, тьфу… интересуете, но не сейчас, то есть… — он совершенно запутался. Поднял на меня испуганно округлившиеся глаза: — Милаина, вы не должны бояться меня. Обещаю и пальцем не трогать, и даже намёков не позволю, не то что…

— Я поняла, — надоел его бессвязный лепет: — Скажите толком, зачем вам нужна девушка, если не за этим.

— Миссию не может выполнить мужчина. Вот. Искать помощницу на Ландии бесполезно. Меня, знаете ли, недолюбливают в родном мире. Даже обязавшись никому не сообщать о моих планах, девушка не сумеет сохранить секрет, недоброжелатели так или иначе выпытают его.

— А здесь? В академии?

— Соотечественницы не подходят по той же причине, а другие девушки успели дать присягу и не смогут пройти через портал в чужой мир. Остаётесь вы, Милаина.

— Лишь потому, что не давала клятвы пристани?

— Не только поэтому, — магистр потянулся к моей руке, лежащей на столе, но я отдёрнула её. — Извините… хм… Поверьте, магистрантка Вэллар, я не позволю ни себе, ни кому-либо другому прикасаться к вам без вашего позволения. Могу дать магическую клятву, если пожелаете.

— Обязательно. Без этого никак, — усмехнулась я. — Не отвлекайтесь от сути. Почему вы обратились ко мне, если причина не только в присяге?

— Вы умны. Вы честны. Вы бесстрашны. Могу перечислять и другие ваши достоинства, хотя они не так важны в предстоящем деле.

Я чувствовала себя героиней басни. Вот-вот голова закружится от восхвалений, и я соглашусь на всё что угодно.

— Мне требуется время обдумать вашу просьбу.

— Зачем? — вспыхнул Олеандр. — Мы обернёмся за два дня. Чего тут думать?

— Так! — Я встала и дождалась, когда мужчина тоже поднимется. — Не задерживаю. Надеюсь, до завтра ваше дело потерпит?

— До завтра вполне, — распрямляясь, ответил магистр. — Что вы собираетесь обдумывать?

— Какую взять плату. Вы же не рассчитывали на бескорыстную помощь?

— Да-да! — обрадовано воскликнул Олеандр. — Всё что угодно! Всё что пожелаете.

Я ухмыльнулась. Обычно в таких случаях добавляют: в пределах разумного, или уточняют: всё, что в моих силах. Магистр, вероятно, не собирался мелочиться. А может быть, держал меня за лохушку.

Остаток дня пришлось посвятить подготовке. Прежде всего, я понеслась на пятый этаж к Алусту. До сих пор не случалось бывать у него, вошла, робко замерев у порога. Гостиная была меньше нашей, рассчитанной на двоих студентов. Стажёр смутился:

— Не ожидал, что придёшь. Извини за беспорядок.

—Я по делу!

Осмотрелась. Ничего особенного: комната как комната, было заметно, что посторонние сюда не заглядывают. На обитом бархатистой тканью диване лежали сложенные стопками вещи, их ждал, раскрыв пасть, средних размеров чемодан.

— Вот, — указал на него Алуст, — собираюсь в командировку.

— На Землю? — почему-то обрадовалась я.

Парень улыбнулся и посмотрел на меня печально, но не без хитринки:

— Это ещё не решено. Надеюсь, что довольно скоро меня утвердят наблюдателем в твоём мире, а пока я должен посетить Испол. Оттуда приходят противоречивые известия, отец отправляет разобраться на месте.

— Когда…

— Рано утром. Садись, пожалуйста, — он указал на кресло рядом с невысоким круглым столом, — сейчас чай организую.

— Нет. Спасибо. — Я обиженно покусала губу и всё-таки договорила начатую фразу: — Когда собирался сообщить мне о командировке?

— Как раз сейчас! — обезоруживающе улыбнулся Алуст. — Хотел собраться и сразу же пригласить тебя в оранжерею или в ресторан. 

Я милостиво кивнула и сделала круг по комнате, ожидая, когда хозяин упакует чемодан. Говорить или не говорить? Наверняка Алусту не понравится затея Олеандра, но у меня появилась идея взаимовыгодного сотрудничества, от которой я не готова отказаться.

Задерживаться в гостях у стажёра не хотела, поэтому сразу же выложила свои замыслы и недоумения.

— Не отговаривай! — строго сказала, тыча в грудь Алуста указательным пальцем: — Это единственная возможность раздобыть запрещённые книги. У кого их искать, если не в королевском семействе?

— Зачем же ты пришла, если всё решила? — холодный тон и хмурый взгляд меня ранили, но я тряхнула волосами, прогоняя лишние эмоции:

— Не всё. Олеандр обещал дать магическую клятву. Поскольку доверять ему я не могу, мало ли что будет бормотать под этим соусом, прошу тебя найти для меня текст самой действенной клятвы.

— Это можно, — сказал Алуст, шагнул к дивану и вытащил из-под декоративной подушки тоненькую книжицу в глянцевой обложке.

Я успела рассмотреть название: «Магические клятвы, применяемые в повседневной жизни». Упс.

— Ты как будто готовился, — я с подозрением прищурилась, уж не подсматривает ли за мной ректорский сынок?

— Читал недавно, забыл в библиотеку вернуть.

— Зачем, если не секрет?

— Не секрет, — хмыкнул Алуст, — подыскивал для тебя что-нибудь вместо клятвы пристани. Увы, ничего подходящего здесь нет.

— Я не собираюсь такое произносить, — отрешённо сказала я, листая брошюру. — Найду заклинание и вернусь на Землю. Пусть Милаина сама разбирается с тем, чего и кому обещать. Мура какая-то! — раздражённо сунула книжку в руки Алусту. — Придётся к Турбо обращаться.

— Вот, посмотри, — стажёр раскрыл разворот примерно посередине. — Эта, как мне кажется, годится.

Я прочла и согласилась. В тексте клятвы говорилось о непричинении вреда конкретному лицу ни словом, ни делом, ни при помощи посторонних. А ещё давалось обещание не принуждать к чему-либо против воли.

— То, что надо! — воскликнула я. — Можно забрать?

— Разумеется, — откликнулся Алуст, наблюдая, как брошюра прячется у меня подмышкой. — А ещё попрошу тебя взять это!

Он выдвинул ящик стоявшей около дивана тумбочки, достал артефакт, похожий на смартфон, и массивный кулон.

— Зачем? — удивлённо рассматривала я украшение, пока Алуст надевал его мне на шею.

— Это, говоря по вашему, камера наблюдения. Я буду видеть всё, что тебя окружает, и смогу помочь, если понадобится.

— Каким образом, интересно? Ты будешь на Исполе, я на Ландии.

— Дождись моего возвращения.

— Нет, — я покачала головой. — Оставлю артефакт Пауле. Она, если что, сообщит ректору или тебе, если успеешь вернуться.

— Как насчёт свидания? — Алуст приблизился ко мне вплотную и взял за плечи. Вот-вот поцелует. Меня обдало волной предвкушения, но нашла силы отстраниться:

— Извини. Меня не покидает ощущение, что твои ласки предназначены другой девушке.

— Нет! Инна! — ещё крепче стиснул пальцы парень. — Я люблю тебя! Тебя, в каком бы теле ты не находилась!

— Пусти, пожалуйста…

Он ослабил хватку не сразу. Я неторопливым движением высвободилась и отступила на шаг. В груди разливалась кислая обида на саму себя. Ну почему я не могу расслабиться и пустить события на самотёк? Сколько можно держать всё под контролем и разрывать отношения ещё до того, как она начнутся? Сколько их было, кавалеров, которых я заподозрила в корысти? Взять, хотя бы коллегу по кафедре. Лев рассчитывал, что наш роман не позволит мне составлять ему конкуренцию при назначении нового заведующего. Другие не лучше: кто-то позарился на мою квартиру, другому нравились мои доходы, третий… Да ну их всех, лучше не вспоминать. Чем конкретно не угодил Алуст, я не могла чётко сформулировать. Да всем угодил! Я банально опасалась, что он отговорит меня возвращаться в собственное тело. И не напрасно опасалась, об этом и зашёл разговор, когда Алуст заставил меня сесть на диван, откуда успел убрать вещи.

— Послушай, любимая. — Он прикрыл глаза и покачал головой в ответ на моё фырканье. — Я не требую ответных признаний, но имею право прямо выражать свои чувства, так что смирись… любимая.

— Сейчас не время, — попыталась возразить я.

— Для любви всегда время. Пока ждём, когда всё наладится, потеряем это самое время навсегда. — Он вздохнул и продолжил говорить, пристально рассматривая моё лицо: — Прежде всего, ты не обязана искать заклинание и возвращать Милаине её тело. Она поплатилась за свои проступки. Поверь, я рад буду, если у тебя всё получится, но только без участия в этом Олеандра. Не доверяю я ему!

— Вот же, — я постучала ногтем по книге, — он произнесёт магическую клятву. Нечего бояться!

— Было б лучше мне отправляться с тобой. Или хотя бы присматривать украдкой.

— Ничего не случится! Может, ещё и нет у магистра нужной мне информации, тогда наша сделка не состоится.

— Очень на это надеюсь.

Я горько усмехнулась и сочла необходимым дать объяснения:

— Нравится тебе это или нет, но я не могу существовать вот так, — постучала себя в грудь. — Переживу какой-нибудь стресс и вывалюсь. Будем вдвоём с Милаиной витать в эфирах, как бестелесные ангелы.

С этим доводом Алуст вынужденно согласился. Расстались мы на том, что я по возможности потяну время и дождусь его возвращения, и только тогда отправлюсь с магистром на Ландию.

— Именем первоначальной магии, собственным здоровьем и благополучием клянусь не вредить сему человеку ни словом, ни делом, ни помышлением, — торжественно произносил магистр Олеандр. Одной рукой он держал книгу, а другой указывал на меня. — Обязуюсь не принуждать сего человека к действиям и поступкам, противным его воле. Никого не склонять к нанесению какого-либо вреда сему человеку и всячески оберегать его от оного.

Закончив пафосную речь со всей серьёзностью, магистр захлопнул брошюру, передал её Пауле — подруга выступила свидетелем — и поддёрнул рукав пиджака, демонстрируя мне запястье. Там постепенно проявлялась магическая татуировка — печать клятвы. У меня тоже появился похожий знак, меньшего размера и зеркально отражённый.

— Это навсегда? — спросила я, разглядывая пентаграмму.

— Когда пожелаете освободить меня от клятвы, коснётесь знака тремя пальцами и скажете: именем первоначальной магии возвращаю данное мне слово.

Я кивнула, но про себя подумала: этого вы, мил человек, не дождётесь.

Тянуть время, как я обещала Алусту, не получалось. Олеандр слышать не желал об отсрочках. Итак, мол, край. Ему ещё много чего предстоит провернуть, а первый этап, где требовалась помощь девушки, задерживал остальные.

— Вы же понимаете, я не покину академию, пока не получу плату, — настаивала я.

Не сомневалась, что запрещённую книгу магистр не вдруг разыщет. Он состроил одну из своих мерзких усмешек и вытащил из-за пазухи пухлый блокнот. Открыв первую страницу, продемонстрировал написанное каллиграфическим почерком содержание. Десятым пунктом шло заклинание по обмену телами. Я успела заметить, прежде чем Олеандр захлопнул и спрятал блокнот:

— Отдам после того, как мы найдём то, что мне необходимо.

— А если не найдём? — забеспокоилась я.

— Это исключено. Жду вас через десять минут около моих покоев. Надеюсь, не нужно объяснять, где это?

Лучше бы мне никогда не узнать, где это.

Дверь за Олеандром захлопнулась, Паула обернулась ко мне со слезами:

— Уйдёшь из академии с этим ужасным человеком?

— Куда деваться? Вряд ли я смогу раздобыть нужное заклинание другим способом.

— А если обманет?

— Каким образом?

— Ну… не знаю… — подруга закатила глаза, — например, сам изготовил книжку, а ложные заклинания не действуют.

— Вряд ли, ты же видела: бумага старая, потёртая, чернила поблекли. Наверняка кто-то переписывал для себя, прежде чем отдать первоисточник на сожжение.

— А если он…

— Паула, прошу, не нагнетай! Я сама на грани, а тут ещё ты.

Девушка тяжело вздохнула и качнула головой:

— Тебя не переубедить. Покажи хотя бы, как действует артефакт.

Мы активировали записывающее устройство и прокрутили всё, что появилось после того, как Алуст повесил мне на шею кулон:

— Жаль, не слышно ничего! Алустон в любви признавался? Да?

— Не говори глупостей! Просто уговаривал не уходить на Ландию, пока сам не вернётся.

— Ага! Ври больше. А то я не вижу, какие у него глаза!

— Паула! Если сейчас же не прекратишь…

— Молчу-молчу. Волнуюсь, вот и болтаю.

Я понимающе кивнула.

— Постоянно смотреть не нужно, поглядывай изредка. В случае чего, я напишу плакат и покажу тебе.

— А я, — подхватила подруга, побегу к ректору. Да?

— Надеюсь, что Алуст успеет вернуться, тогда к нему.

— Договорились.

Время пожимало. По совету Олеандра я утеплилась. В тех местах, куда мы вскоре попадём, стояла ранняя весна. Паула наблюдала, как я натягиваю джинсы, тонкий полушерстяной джемпер, перебрасываю через руку дутую куртку и сетовала, что нет шапочки. Шляпа с полями к походному наряду явно не подходила.

— Капюшона достаточно, — ответила я и сунула в карман перцовый баллончик. Несмотря на данную Олеандром клятву, продолжала опасаться: мало ли как встретит нас незнакомый мир.

Подруга обняла меня на прощанье, поправила кулон-артефакт на груди, показала ему язык, стараясь под весёлостью скрыть беспокойство:

— Ну… иди, дорогая моя. Сразу же сажусь присматривать за тобой.

Я не стала спорить, хоть не думала, что со мной может случиться неприятность прямо здесь, в академии. Пусть Паула привыкает к роли шпионки.

Олеандр ждал в холле около двери с табличкой, на которой до сих пол значился магистром. По идее после моего выступления с проектом, родственник основателя лишился научного статуса, но объявлять об этом не торопились, а судя по тому, что изгнанный преподаватель собирался покинуть академию, всё спускали на тормозах, не поднимая лишнего шума.

Мужчина, одетый в удобный для путешествий костюм, расхаживал туда-сюда, с нетерпением ожидая, когда же появится его вынужденная спутница. Заметив моё приближение, хмуро кивнул, подхватил стоявший на банкетке рюкзак и кивнул в сторону арки, ведущей в портальный коридор. Я удивилась:

— Слышала, что в Ландию открыт постоянный портал в королевских покоях. Или ведёте меня куда-то ещё?

— Подозрительная ты стала, кошечка, — хмыкнул Олеандр, вернувшись к прежней манере разговора. Вероятно, счёл период вынужденной вежливости пройденным. — Тот портал нам не подходит. Из дворца будет далековато до монастыря. Шагнём прямиком на горный хутор.

Не успела выяснить подробности. Мужчина остановился около первой же двери и сделал мне знак помалкивать. Пользуясь тем, что он сосредоточенно наносит линии на портальную пластину, я встала так, чтобы кулон-артефакт смотрел строго на неё. Мало ли куда негодяй утащит меня, пусть Паула будет в курсе.

Дверь распахнулась, показав нам поросший крокусами склон и каменистую тропу. Я с облегчением отметила, что Олеандр действительно привёл меня в Ландию, узнала ароматы лекарственных трав, присущие этому порталу.

Спустились по дощатым ступеням. Я обернулась. Мы будто бы вышли из бревенчатого дома покрытого дранкой. Успела заметить лишь два немытых окошка и кирпичную трубу. Разглядывать избушку было некогда, спутник торопил. Тропа выбежала на широкую укатанную дорогу, где стоял кабриолет. Олеандр не без галантности распахнул передо мной дверцу. Я надела куртку, не застёгивая, не хотела прятать кулон, и с опаской уселась: вспомнила, что совсем недавно Милаина попала в аварию на горной дороге и теперь моё настоящее тело в коме. Не хватало повторить её трагическую ошибку! Подумав об этом, недовольно поинтересовалась:

— Почему бы сразу не перенестись в монастырь?

 — Умная, да? — усмехнулся магистр, усаживаясь на водительское сидение.

Он тронул кнопку на приборной панели, прислушался к урчанию мотора, удовлетворённо кивнул, взялся за руль и нажал педаль газа. Управление, на первый взгляд, не отличалась от привычного мне. Ещё раз удивилась схожести наших миров. Или Ландийцы перенимали полезные достижения у тех, за кем наблюдали?

— Далеко ехать? — спросила я, перекрикивая шум мотора и гул встречного ветра.

— Десять километров. Именно на это расстояние распространяется защитный купол монастыря. — Водитель повернулся ко мне и соизволил уточнить: — Монашки защитились от магии, в том числе и от порталов.

— За дорогой следите, будьте так любезны, — настойчиво попросила я.

Олеандр перевёл взгляд вперёд и больше не отвлекался. Доехали мы быстро, остановились на парковке около гостиницы для мирян. Я, было, направилась туда, но магистр остановил:

— Нет, мы здесь не задержимся. Иди сразу к матушке, а я подожду в комнате для гостей.

— То есть?

— К схимнице нельзя мужчине, даже если это кровный родственник. Поэтому и вынужден был обратиться за помощью.

— А меня пустят? — я придирчиво осмотрела своё одеяние.

Если вспомнить земной опыт: в штанах и без платка даже близко к монастырю не подойдёшь, заставят обмотаться какой-нибудь тряпкой.

— Насчёт тебя я договорился, — Олеандр повёл меня к монастырским воротам, попутно объясняя задачу: — Скажешь, что приехала к матушке Эльчиане за благословением на роды. Дитя внебрачное. С такими просьбами к ней идут.

— По мне разве не понятно, что не беременна?

— Срок небольшой, родня настаивает на аборте, вот ты и бросилась в монастырь за поддержкой.

— Я всю эту белиберду должна кому-то говорить?

— Нет, просто объясняю, чтобы ты не удивлялась. Назовёшься. Этого достаточно. Тебя проводят в келью.

— А в келье?

Мы остановились около запертой калитки. Олеандр приблизился и зашептал:

— Эльчиане скажешь, мол, сын шлёт привет и просит передать ему медальон. Она знает какой.

Речь шла либо об артефакте, либо о ценной вещице. Я сомневалась, что отшельница отдаст такую вещь первой встречной.

— Хм-м… Вряд ли мне поверят на слово.

— Поверят. О медальоне никто не знает кроме меня и матери. Двадцать лет назад я отправил его сюда курьером. Тайно. — Олеандр поморщился, осуждая собственную мальчишескую выходку. — Давал понять Эльчиане, что отказываюсь от неё, как от матери. Вот, посмотри!

Я взглянула на миниатюрный портрет в ладони магистра.

— Это она?

Изображённая молоденькая принцесса была больше похожа на короля, чем на Олеандра. Точнее, на Эльчиану больше походил племянник, чем сын.

— Возьми на всякий случай, покажешь, если потребуются доказательства твоей миссии.

Я сжала миниатюру в кулаке, но не торопилась уходить:

— Можно прямо сейчас получить плату?

Олеандр поморщился и приоткрыл полу плаща, из внутреннего кармана торчал уголок знакомого мне блокнота.

— Ты мне медальон, я тебе запрещённые заклинания. Даже не буду спрашивать, зачем они тебе.

Всё понятно. Но пусть не надеется получить желаемое, не отдав мне блокнот. Как говорится, деньги вперёд.

Я шла длинным сумрачным коридором за провожатой — сгорбленной послушницей в сером балахоне. Попадавшиеся на пути монашки смотрели с презрением, но стоило им встретиться со мной взглядом, удивлённо вскидывали брови. Я не сразу сообразила, что следовало принять покаянный вид. Шла, гордо расправив плечи, вертела головой, покашливала от удушливого запаха свечей и слишком густого аромата ладана, а должна бы изображать оступившуюся девицу, преданную любовником и едва ли не проклятую роднёй. Что делать! Как обычно в незнакомом месте я нацепила любимую маску строгой математички, от тела это, как ни странно, не зависело.

Рассмотреть психологический казус со всех сторон я не успела, моя провожатая свернула в закуток и замерла около тёмной двери:

— Матушка здесь. Постой пока, доложу.

Послушница нырнула в проём, я расслышала её торопливое бормотание и ответ:

— Ожидаю. Пусть войдёт несчастная.

Голос показался мне молодым.

Келья имела ещё одну боковую полураскрытую дверь и окно с широким подоконником, уставленным коробочками, футлярами, стопками книг и мелочовкой — как можно предположить, дарами от посетителей. По углам стояли высокие тумбы с подсвечниками, над ними висели доски, испещрённые магическими знаками, вдоль стен тянулись лавки, отполированные многочисленными посетительницами. Сама схимница сидела у подоконника на такой же скамье. Одета она была в чёрную рясу с белыми светящимися символами. Сходу трудно определить: то ли колдовское свечение, то ли обычная люминесцентная краска. Голову женщины покрывал глубокий капюшон, бросающий такую густую тень, что лица не разглядеть. Подчиняясь мановению руки, я должна была опуститься на колени — в двух шагах от матушки для этих целей постелили коврик с примятым ворсом.

Поскольку покаяние в мои планы не входило, коврик я благополучно перешагнула, подошла к схимнице вплотную и зашептала:

— Меня прислал ваш сын.

— Какой сын? — удивлённо переспросила монахиня, и дёрнулась, обдав меня запахом малинового варенья.

— Олеандр. — Я взглянула сквозь широкую щель в соседнюю комнату, где на столике дымился чайник и теснились вазочки с угощением. — Запамятовали?

Монахиня встала, обогнула меня и плотнее прикрыла дверь. Прочистила горло и резко обернулась:

— Что ему понадобилось вдруг?

— Ваш сын просит отдать ему медальон.

— Какой ещё медальон? — невозмутимо переспросила женщина, вернулась на скамью и жестом пригласила занять место рядом.

Я послушно уселась и доверительно шепнула:

— Он говорит, что вы знаете.

— Даже близко не представляю.

Вот те раз! Моя миссия провалилась? Как же так? Я занервничала и повысила голос:

— Двадцать лет назад Олеандр отправил медальон вам. Курьером. Вспомните, пожалуйста. 

Сама удивилась умоляющим ноткам в голосе. Схимница сгорбилась, погрузившись в размышления, с минуту молчала, потом радостно воскликнула:

— Так это о посылке? Давно дело было, просто из головы вон!

Она обернулась, пошарила по подоконнику, ища нужную коробку, немного запрокинула голову, отчего капюшон стал сползать. Мне открылась нижняя половина лица: чересчур маленький рот, приплюснутый нос, рытвины на рябой коже. Упс! Даже если художник врал, выписывая миниатюру, и принцесса не так хороша, что делать с легендой о гареме, где Эльчиана была любимой наложницей? Или это жизнь в монастыре так её изуродовала?

Получив картонную коробочку, в которой предположительно находился требуемый медальон, я не торопилась уходить. Поблагодарила и продолжала сидеть.

— Что-то ещё? — раздражённо спросила монахиня.

— Где принцесса?

В ответ полилась нудная проповедь о том, что в монастыре все равны: ни королев, ни фрейлин, ни служанок… Я, не дослушав, сдёрнула с головы схимницы капюшон. Моя догадка верна. Испуганной тётушке едва ли сорок. Выпуклые скулы, узкие глаза, скошенный лоб. Ничего общего с образом красавицы принцессы. Я вытащила из кармана миниатюру и ткнула обманщице в нос:

— Где её высочество Эльчиана? Что с ней сделали?

— Не зна-а-аю, — заскулила монашка.

Я встала, прижимая к груди коробку с медальоном, и пригрозила:

— К настоятельнице пойду, может, она объяснит, что здесь творится?

— Нет! Не надо, прошу вас! — подложная схимница бросилась на колени, прижимая руки к груди в молящем жесте: — Погонят меня! Куда пойду? Даже в поломойки не возьмут рябую уродину!

— Что же это, — удивилась я, — начальство не в курсе, что вы не Эльчиана?

— Никто не заподозрил! Давно вместо неё подвизаюсь.

— Встаньте! — строго велела я. — Слушаю внимательно.

Рассказ был недлинным. Рутта — так звали мошенницу — осталась сиротой в двенадцать. Побиралась по деревням, в монастырь пришла в надежде на приют. Принцесса взяла девочку в келейницы. Как только они сравнялись в росте, Эльчиана объявила о намерении тайно покинуть монастырь. Рутту оставила вместо себя, научив, как действовать, чтобы не вызвать подозрения.

— Её высочество и не думала, что я надолго задержусь. Просила хотя бы месяц форы. А я вон как сумела! — самозванка гордо вскинула приплюснутый нос.

— Круто. А принцесса-то куда сбежала?

— Не говорила. Да и зачем? У неё своё, а мне подольше тут побыть. Я ж ничего лишнего! Ни одно подношение её высочеству не пользовала. Вот и посылочку эту открывать не стала.

— Других тайных посланий не случалось?

— Одна, не сомневайтесь. Остальные с помпой вручали, молитв просили. А я и молилась! Почему не молиться? Хоть и недостойная я, а всё ж…

— Почему же недостойная? — пожала я плечами.

Мнимой схимнице даже посочувствовала — я сама не по своей воле под чужим именем действовала.

Простились, можно сказать, друзьями. Рутта предлагала откушать чаю в её келье, но я отказалась. Как ни аппетитно выглядели монастырские сухарики, посыпанные кунжутом, и золотистый мёд в керамическом горшочке, задерживаться не хотелось. Поскорей бы вручить магистру посылку, забрать у него блокнот с заклинаниями, да валить отсюда!

Покинув дублёршу принцессы Эльчианы, я так торопилась, что несколько раз наскакивала на провожатую, едва не сбивая с ног и получая в ответ суровые взгляды: мол, умерь пыл, проказница, тут тебе не ипподром, а ты не призовая кобыла. Наконец, унылый монашеский корпус остался позади, пересечён чисто выметенный двор и закрылась тяжёлая калитка. Всё! Отдать Олеандру его имущество, получить награду и вперёд! То есть, назад, в академию.

Заказчик не ожидал такого скорого возвращения посланницы: развалился в обширном кресле и задремал. Распорядительница, встретившая меня и проводившая к нему, указала на дверь:

— Ключ в замке, госпожа. Уходя, заприте и оставьте на стойке, будьте так добры.

Я кивнула. Вошла в комнату и кашлянула. Магистр сначала приоткрыл глаз, потом потряс головой и уставился на меня, окончательно пробудившись:

— Уже? Я что, задремал?

Я продемонстрировала коробку:

— Вот! Жду обещанные заклинания.

Олеандр встал и шагнул ко мне, протягивая руку. Я отскочила и замотала головой. Он зарычал:

— Дай посмотреть, мало ли что внутри. Ты уверена, что медальон?

— Это посылка, полученная схимницей двадцать лет назад и до сих пор не открытая. Вам лучше знать, что внутри. 

— Я должен верить на слово? — магистр снова попытался приблизиться, но я оказалась шустрее. Он остановился, со вздохом закатил глаза и вежливо попросил: — На столе есть нож для бумаг, вскрой коробку, пожалуйста. Нужно проверить наличие медальона до того, как мы уедем, чтобы не пришлось возвращаться.

Неплохая попытка наладить диалог. Я подарила мужчине формальную улыбочку:

— Отодвиньтесь, а лучше сядьте в кресло и не вздумайте подходить.

— Иначе?

Действительно, что могу сделать? Презрительно усмехнулась: я-то клятв не давала.

— Иначе воткну этот самый ножик в горло вашему высочеству.

Блефовала, конечно. Магистр прищурился, прикидывая шансы, не стал спорить, сделал три шага назад. Сел и вытянул шею, чтобы видеть, как я разрезаю упаковку и раскрываю коробку. Под смятой бумагой нашлась золотая бляха с цепью хитрого плетения. На лицевой стороне медальона был выдавлен знак: солнце с языками пламени вместо лучей.

— Он! — вскочил Олеандр.

— Стоять! — крикнула я, пряча медальон за спину. — Сначала блокнот! Откройте и покажите, что внутри.

По-моему, справедливо: я же продемонстрировала ему артефакт!

Магистр пожевал губами, обводя взглядом комнату, и заговорил после продолжительной паузы:

— Не шипи, моя милая кошечка, ты ещё не выполнила своё предназначение. Требовать плату рано.

— В смысле? — возмутилась я. — Мы договаривались, что я получу заклинания в обмен на медальон!

— Нет. Я просил тебя отправиться со мной на Ландию, где и сообщу задачу. Отцовский амулет всего лишь часть моего плана.

Внутри у меня закипало негодование. Сдерживалась из последних сил, стараясь говорить спокойно:

— Почему бы сразу не озвучить полные условия? Что за манера выдавать их по пунктам?

— Озвучил как нужно, — хмурился Олеандр, — но рассчитывал, что мать захочет встретиться со мной. Я не могу уехать, не узнав кое-что жизненно важное.

— Встретиться? Об это и речи не шло!

— Разве не захочет настоящая мать поговорить с приехавшим издалека сыном? Разве об этом нужно умолять?

— Вы же сами сказали, что к схимнице не пускают мужчин!

— Да, но она могла бы выйти в храм, её не держат взаперти. Я ждал, что мать назначит мне встречу. Придётся тебе вернуться к ней и прямо попросить об этом.

Я покачала головой:

— Вынуждена вас огорчить. Встреча с принцессой Эльчианой не состоится. Во всяком случае, в монастыре.

Мужчина вытаращился на меня, будто я хрюкала, а не говорила по-человечески.

— Это ещё почему? Она сама это сказала?

— Ваша матушка давным-давно смылась. Вместо неё схимницу изображает другая женщина. — Я достала из кармана и положила на стол миниатюру с изображением принцессы. — Рябая, уродливая, безродная.

По лицу Олеандра пробежала тень. Он задумался на секунду и снова меня огорошил:

— Попробуем раздобыть нужные сведения другим способом. Едем во дворец, а оттуда в Эфриор.

— Что такое Эфриор? — без особого любопытства уточнила я.

— Мир моего отца.

— Погодите-ка! Разве для этого не нужно вернуться в академию?

— Эфриор, хоть и далеко, но на прямой отсюда. В академию возвращаться необязательно.

Кому необязательно, а мне так очень даже обязательно!

— Никуда я с вами не поеду! Отдавайте заклинания и катитесь куда угодно! — выкрикнула я. Окончательно разозлилась.

— Без меня ты не сможешь покинуть Ландию, — усмехнулся магистр, приближаясь. — Как ты прекрасна, когда сердишься!

— Вы поклялись! Не можете меня заставить!

— Не заставляю, прошу, — он попытался схватить меня, но я отпрянула, раскрутила медальон и запулила его вверх. Теперь амулет эфриорского дикаря, дразнясь покачивался на рожке люстры.

Олеандр отвлёкся на секунду, посмотрев туда, а я выхватила из кармана перцовый баллончик и прыснула в глаза гиганту. Раздался душераздирающий, почти звериный вопль. Мужчина, продолжая кричать от боли, одной рукой тёр глаза, а другой шарил вокруг, пытаясь схватить меня. Тату на его запястье сияла и, как можно было догадаться, жгла кожу. Долго я ждала этого момента! Провела приём, заломив руку горе-магистра, выхватила у него из-за пазухи вожделенный блокнот, для верности шандарахнула согнувшемуся гаду коленом в живот и бросилась вон.

Так! Ключ. Повернула его в замке и вытащила из скважины. Летела по коридору как фурия. Девушка с ворохом белья в руках испуганно прижалась к стене, пропуская меня. Сбежала по лестнице, пронеслась мимо удивлённой распорядительницы за стойкой, выскочила на крыльцо, запулила ключ в кусты. Пусть поищут. Даже если запасной есть, потребуется минут пять, чтобы выпустить моего личного монстра из гостевой комнаты.

Я прыгнула в кабриолет, бросив добычу на соседнее сидение, ударила кнопку зажигания, схватила руль и вдавила в пол педаль газа. К счастью, магистр припарковался удобно, разворачиваться не потребовалось, иначе я бы снесла половину ограждения, а так ограничилась одним столбиком.

Вслед мне из открытого на втором этаже окна гремели крики и ругательства. Я не слушала, вырулила на дорогу и помчала по ней, издавая победные возгласы.

— А-а-а! Я сделала это! Э-ге-егэ-э! Русские не сдаются!

Дорога была ровной без поворотов. Это радовало. Я засекла по спидометру километраж, чтобы не проскочить нужную тропу. Долетела до неё, даже не успев успокоиться как следует. Свернула на обочину, заглушила мотор, засунула блокнот за ремешок джинсов — в карманах он не помещался — и побежала к избушке-порталу.

Лёгкий звенящий воздух, пахнущий недавно стаявшим снегом, пьянил. Хотелось петь, прыгать горной козочкой с камня на камень. Я предвкушала, как поведаю о своих приключениях подруге, а может быть и Алусту — ему не сразу, сначала приведу в порядок эмоции. Прикидывала, как скоро его высочество Олеандр доберётся до королевского портала и примчит в академию. Очень надеялась, что успею улизнуть на Землю до того, как всем станет известно об интересе Милаины Вэллар к запретной магии.

Вот и домик! Крыльцо с подгнившими ступенями. Дверь закрыта!

Кто?

Когда?

Олеандр должен был оставить портал, ведь у него, насколько я знаю, нет пристани! С размаху толкнула полотно, петли противно заскрипели, в проёме показались тёмные сени, заваленные корзинами, перевёрнутыми бочонками, прочим хламом.

Это что же? Магистр изначально не собирался возвращаться в академию? Я в растерянности перешагнула порог, чихнула от взметнувшейся в воздух пыли.

— Йо-о-о моё!

В груди защемило, горло сковал спазм. Я попятилась: скорее не свежий воздух. Закрыла скрипучую дверь и села на крылечке. Бездумно смотрела в небо на медленные полупрозрачные облака, похожие на сказочных существ. Кажется, стонала. Жутко хотелось пить. Почему отказалась чаёвничать в келье Рутты? Как бы хорошо сейчас глотнуть горячего терпкого напитка, зачерпнуть ложечкой малинового варенья или мёда, похрустеть сухариками…

Постепенно в голове прояснилось. Нечего без толку сидеть здесь одной. Я поднялась, отряхнула джинсы и стала прохаживаться по хрустящей мелкими камнями дорожке.

Итак, задача: вернуться в академию. Что дано? Портал во дворце. Есть ли смысл явиться туда и попросить короля о помощи? На первый взгляд, есть. Но! Кузены вполне могут быть сообщниками. В пользу этого предположения говорила случайно услышанная фраза о семейных проблемах, из-за которых венценосный родственник навестил Олеандра. А ещё то, как быстро тот добыл нужные мне заклинания. Вполне можно допустить, что ему помог король. Сам бывший магистр не проявлял интереса к магии, он больше по юным девушкам специализировался.

Под новым ракурсом ситуация выглядела совершенно безнадёжной. Магическая клятва бастарда теряла смысл, если изначально требовалось заполучить магистрантку-недоучку в распоряжение его величества. Всё это похоже на паранойю, но, не убедившись, что мои опасения полный бред, рисковать нельзя.

Как поступить, в таком случае? Спрятаться и попросить убежища в монастыре? Тоже не лучший вариант. А если попробовать…

— Долго будешь столбом стоять, подруга? — раздался звонкий голосок у меня за спиной.

— А-а-а? — я обернулась и заорала на всю округу: — Паула! Паула, как ты сумела? Как догадалась?

— Давай, скорее! — девушка, стоявшая в дверях, тянула мне руку, глядя в сторону. — За тобой погоня.

Я бросилась вперёд, взлетела по ступеням и оглянулась уже за порогом. По тропе гигантскими прыжками нёсся магистр с красной как натёртая мозоль физиономией. Мы с Паулой вдвоём навалились на дверь. С минуту та содрогалась под ударами. Можно было даже разобрать крики и ругань. Когда всё стихло, я опустилась прямо на пол и привалилась плечом к стене. Неужели спасена? Желанный коридор академии! Золотая моя подруга!

— Как здорово, что ты ещё не замужем! Твоему Ладу несказанно повезло, ты уникальная пристань!

Я прикрыла веки и наслаждалась запахом трав, успокаивающим и бодрящим одновременно. Паула присела рядом на корточки:

— Послушай, Инна! Лучше бы нам пойти в общежитие, мало ли кто явится сюда.

— Мне нужно на Землю. — Я постучала по блокноту, торчавшему из-за ремня джинсов. — Заклинание есть, пора возвращать своё тело.

— Как? — возмутилась Паула. — На свадьбу не останешься? А я тебя подружкой записала! — Она помогла мне встать и посмотрела с укором. — Всего-то два дня потерпеть! Оставайся!

Я покачала головой:

— Представь, что будет, когда вернётся магистр и заявит, что я отняла у него записи запрещённых заклинаний?

— О-о-о… Думаешь, признается, что они у него были?

Я пожала плечами. Мы обе знали, что магистра никто наказывать не станет, а вот зарвавшуюся студентку милое дело привлечь к ответственности.

Пока мы поднимались к себе, Паула рассказала последние новости. Алустон ещё не вернулся, зато в столовой академии постоянно появляются, а потом исчезают незнакомые люди разных возрастов, даже дети. Никаких объяснений студентам — во всяком случае, первокурсникам — преподы не дают. Мол, знайте — учитесь, вас это не касается.

Меня тоже не касается. Нужно поскорее собрать вещички, да уматывать домой. Жаль, конечно, что с Алустом не увиделась, но ведь он навестит меня? Навестит обязательно, я не сомневалась.

Я разбирала и складывала вещи — лишнего утащить не хотела, своё оставлять жалко — и слушала похвастушки подруги. Что называется: всё срослось. Мой трюк с подглядыванием за Олеандром, когда тот открывал портал, пригодился. Паула на всякий случай зарисовала линии, которые он чертил на пластине. Шпаргалка эта помогла выиграть время, девушке не пришлось прокручивать запись наблюдений на начало. Она почувствовала неладное, увидев, как я мчусь на машине за рулём, а потом бегу к избушке, и сразу рванула в портальный коридор.

— Ой! — подруга замолкла на полуслове и сидела с открытым ртом.

— Чего ты? — удивилась я. — Вспомнила что-то важное?

— Лад, наверное, обиделся! Он ждёт меня, а я даже не предупредила… Ой!

— Давно ждёт?

— Полчаса уже. Ой.

— Ну так беги!

Она вскочила и замерла передо мной, оправляя на бёдрах платье:

— Так нормально? Или переодеться?

— Нормально. Иди!

— Накраситься?

— Беги, всё хорошо. Скажи, что у него лучшая пристань во всех мирах!

Паула кивнула с улыбкой и поспешила к выходу. Обернулась в дверях:

— Я тебя ещё застану?

— Вряд ли. Передай Алусту, что я жду его на Земле. В своём настоящем теле, пусть не удивляется.

Она снова кивнула и выскользнула в коридор. Я ещё долго смотрела на закрывшуюся дверь. Потом прошлась по комнатам, прощаясь. Что тут скажешь? Прикольное получилось приключение! Побыла студенткой магической академии, защитила проект, расправилась с липовым магистром, познакомилась с замечательным парнем. Всё на этом. Пора домой.

Никакой грусти-печали! Я уверена, что Алуст добьётся места наблюдателя на Земле и найдёт меня. Он же говорил, что любит, в каком бы теле я не находилась. Этому человеку я верю. Всей душой верю.

— До встречи, любимый!

Занавес

Продолжение истории Инны и Алуста во второй книге цикла “Призвать Исполина”

https://litgorod.ru/books/view/4092

Дороге читатели, мы вместе с вами осваиваемся на новом портали и надеемся, что он станет уютным домом и для пишущих, и для читающих ))

Подпишитесь на страничку автора и обязательно заглядывайте! Буду ждать ваших “лайков” и комментариев.

 С уважением и любовью,

 Ирина Ваганова