Проваленная практика, или как расторгнуть помолвку

Сегодняшний день ничем не отличался от предыдущего – летнее палящее солнце, утратив свою силу, медленно садилось за горизонт, освещая красными лучами многовековые зелёные дубы нашего сада. Я сидела в беседке, наблюдая за белкой, которая пыталась забраться в дупло с жёлудем в зубах, и, надо сказать, что дела у неё шли лучше моих.

Сегодня должны объявить о моей помолвке с сыном друзей моего отца, поэтому, когда увидела служанку, идущую ко мне через сад, я была готова. Нет, я не хотела этой помолвки, да и никакой другой тоже. Отец не желал слушать мои доводы о том, что мне восемнадцать, что я только поступила в академию и за время учёбы может много чего произойти, шутка ли – впереди еще четыре года учёбы, предварительная и итоговая практики. Когда я поступала в академию, всё виделось немного иначе: я думала, мой воздушный дар достаточно силён, чтобы учиться с основной боевой группой, но оказалось, что его хватает для факультета артефакторики. А мой будущий жених учится как раз на факультете боевиков. Боевики – это буквально отдельная каста, они находятся под контролем императора, у них самая интересная практика – на втором и четвёртом курсах они отправляются на границу с тёмными землями, в общем элита нашей академии. Перед глазами мелькнул знакомый интерьер и дверь, в которую я чуть не влетела, я осмотрелась по сторонам – оказывается я так погрузилась в печальные раздумья, что не заметила, как мы пришли.

Отец решил придать помпезности столь важному событию в моей жизни – все собрались в большой гостиной. Я её не любила – большая комната с обитыми бордовым бархатом стенами, массивной мебелью из красного дерева и вычурными канделябрами. От помещения так и веяло стариной и нафталином. Наверняка такой интерьер был в моде ещё при жизни моей прабабки, а это было лет сто назад.

Я поздоровалась с присутствующими, а их было немало: мой отец, мачеха, моя сводная сестра, ну и, конечно же, представители моего будущего супруга, как, собственно, и он сам. Мельком глянув на причитающегося мне жениха, я села на край кресла, не забыв предварительно расправить подол платья, и сложила руки на колени – всё как учила мачеха, по правилам этикета. Ничего особенного в его внешности не было – русые короткие волосы, карие глаза, нос как нос – обычный, ну и рот, куда ж без него, в общем, жених мне уготован среднестатистический, даром что любимец половины женской части академии.

– Мари, сегодня очень важный день. Я надеюсь, ты понимаешь это, – отец подошел ближе, скользя по мне оценивающим взглядом. А что – одета вполне прилично, платье сшито на заказ из модной нынче атласной ткани цвета морской волны, что удивительно мне шел, освежая лицо и оттеняя темные волосы. С прической помогла служанка: она сделала мне высокую прическу, открывающую шею, и украсила жемчужными заколками. Так что я выглядела красиво и модно. Это, опять же, на мой взгляд, а что там у отца в голове, я не знала, да и думать не хотела.

– Да, отец, – я послушно кивнула.

Быстрее бы вернуться в академию, там можно забыть про эти условности – да, папа, хорошо, папа, как скажете, матушка. Не могу сказать, что я была послушным ребенком, но были вещи, в которых моё мнение не учитывалось. И, как ни странно, моя помолвка была именно такой – да, я знала, что когда-нибудь выйду замуж, да, я знала, что супруга, скорее всего, мне выберет отец исходя из текущей политической обстановки и выгоды для семьи, но оказалось, что готова я к этому не была. С отцом моего жениха, Фридрихом, отец был знаком со времен учебы в академии, насколько я знаю, там они сдружились и после службы на границе решили открыть общее дело – займы населению. Работали они как партнеры все это время, и доли у них были одинаковые. Но не так давно скончалась дальняя тетушка Фридриха и оставила ему неплохое наследство, которое он хотел потратить на общий с отцом бизнес. Тут-то и сыграло злую шутку их деление в бизнесе пополам – если один вносит определенную сумму, то второму надо внести ровно столько же, иначе он лишается части своей доли. И как тут быть? Отец вовремя вспомнил, что моя родная мама оставила мне немаленькое приданое, которым я смогу распоряжаться после двадцати одного года. План был прост– – раз мне причитается довольно-таки большая сумма, то почему бы не выдать меня с этой суммой замуж за сына друга? По нашим законам муж распоряжается деньгами жены в полном объеме, если она не укажет у нотариуса, что часть этих средств принадлежит детям. Вот и получается, сама я смогу их тратить только после двадцати одного года, а муж сразу после свадьбы. Вот так решил меня продать мой отец – как долгосрочное вложение в их с другом бизнес, и оспорить это, к сожалению, я не могла.

– Мы с твоей мачехой пришли к решению, что брак с Крисом Вебером будет очень плодотворным, ты согласна?

– Да, отец, – я снова послушно кивнула. При упоминании мачехи моя сестрёнка нахмурилась и посмотрела на Криса. Сильвия была моей сводной сестрой на год младше, она только собиралась на первый курс академии. Мы были разными не только внешне – она была прекрасна своей холодной красотой. Я реально оцениваю свои внешние данные, так что да, Сильвия была красива – белоснежные длинные волосы, убранные в хвост, большие темно-синие глаза и пухлые розовые губы в придачу к хорошей фигуре. Такой образец женственности и притягательности. Куда уж мне до нее, я могла похвастаться только худым лицом, тонкими губами и наличием талии. Но я не считала себя некрасивой, как ни странно, – а это было действительно странно, потому что большинство парней обращало на балах внимание именно на Сильвию. Я же считала, что красота – понятие субъективное и что у каждого свои вкусы. С учетом того, что на отца я не была похожа ни капельки, а с оставшегося портрета мамы смотрела я, значит, и я когда-нибудь кому-нибудь понравлюсь такой, выйду замуж и рожу детей. Так что перспективы для себя наметила преотличнейшие.

На моё удивление взгляд Сильвии был заинтересованным. Интересно, когда они успели познакомиться с Крисом, ведь к нам в дом он с семьей приехал всего во второй раз. Возможно, виделись в академии на вступительных, хотя Сильвия об этом не говорила. С чего бы – мы ведь не подруги.

Забавно, что ни один из моих будущих родственников не произнёс ни слова.

– Магический? – я удивлённо посмотрела на отца. – Почему?

– Таково решение наших семей – моё и Веберов. Подписывай! – он резко вложил в мою руку перо и указал на место, куда надо поставить подпись.

Я не верила, что они так со мной поступают. Магическую помолвку практически невозможно расторгнуть – только по обоюдному решению родителей с обеих сторон, но даже это не так плохо, как магический откат инициатору расторжения. Если отец когда-нибудь захочет разорвать помолвку по моей просьбе – а я все ещё не теряла надежду на это, – то он может полностью лишиться магии. И он это понимает.

Руки немного тряслись, отчего подпись получилась не такая идеальная, как я привыкла, на что мачеха лишь нахмурилась. Уступив место Крису, я словно наблюдала за всем издалека, мой разум покинул меня.

Вот стоит девушка, рядом с ней молодой человек в синем костюме, вышитом серебряной окантовкой. Наклоняется и берет в руки перо, ставит подпись на блекло мерцающем золотом свитке.

От созерцания всех этих действий меня отвлекла боль в руке – небольшое жжение на запястье изменилось чуть заметным покалыванием и свечением. Когда боль прошла, мою руку обвивал чудесный цветочный орнамент – цветочная лоза украшала моё запястье. Я посмотрела на руку Криса – у него тоже была татуировка на запястье, но без цветов.

Не смотря на меня, он опустил манжет пиджака, закрывая её, и повернулся к родителям.

– Поздравляю! – отец Криса улыбнулся мне, пожал руку отцу и поцеловал мачехе. – Теперь предлагаю отметить этот союз.

Отец согласно кивнул, отдал распоряжение слугам и, уже не обращая внимания ни на меня, ни на Криса, отправился к столу. Про меня все забыли, словно, когда я выполнила то, что от меня хотели, надобность во мне пропала.

Когда Крис предложил прогуляться по саду, я согласилась, это всего лишь дань вежливости, не более. И он, и я понимали, что от нашего решения ничего не зависит, родители поставили свои подписи в договоре первыми, тем самым скрепив его и сделав нерушимым. Вложив свою ладонь в протянутую руку Криса, я спустилась с ним до беседки и замерла – о чем говорить? Ясно же, что такая невеста, как я, ему не нужна.

– Давай сразу расставим точки… – начал он.

– А? –я даже не смогла нормально отреагировать. «А как же соблюдение приличий?» – усмехнулась я про себя.

– Мы оба понимаем, что этот брак нам навязали.

– Не брак, – гневно посмотрела на него и продолжила: – Это лишь помолвка, всё может измениться.

– Не говори ерунды, – продолжил Крис, отойди в сторону и смотря на меня немного свысока. – Родители подписали, так что давай договоримся. Ты не будешь мешать мне, я тебе.

– В чем мешать? – я все ещё была в каком-то ступоре. Он недоволен так же, как и я, так где же возмущение? Где предложение, как разорвать эту нелепость под названием «помолвка»?

– Ты можешь ввести себя в академии как и прежде. Мы никому не скажем о помолвке, я знаю заклинание, которое скроет наши татуировки. Что скажешь? – он наконец-то посмотри в мои глаза, ожидая ответа.

А глаза всё-таки красивые, вон как переливаются в сумраке от цвета свечей, мимоходом заметила я. Дались мне его глаза! Тут же мысленно хлопнув себя по лбу, отвернулась. Хотелось уйти и не продолжать этот бессмысленный разговор, но правила приличия, вбиваемые мачехой с младенчества, не давали это делать. Немного успокоившись и досчитав до десяти, я медленно повернулась к Крису, придав взгляду как можно больше высокомерности.

– Что значит, как и прежде?

– Ну... Ходить с подружками в кафе, магазины. Не знаю, что вы обычно делаете вместе.

– Вам следовало бы узнать побольше об интересах будущей супруги, не находите? – ох, как я могу оказывается, даже голос не дрогнул.

– Не нахожу, – резко ответил он, развернулся и ушел обратно в дом, обогнув меня по дуге.

И что это было? Я до сих пор не верю в происходящее, села на лавочку в беседке и, теребя от нервов белый накрахмаленной платок, принялась ругать своего жениха как только могла.

Вот хам, и с ним мне надо будет прожить всю жизнь? Ну уж нет, я найду способ разорвать эту ненавистную помолвку. Говоря это, я одной рукой все ещё сжимала бедный платок, превратившийся к этому времени в мятую тряпочку. Другой неосознанно взялась за кулон, оставшийся от мамы. Фиолетовый камень в серебряном обрамлении был мне дорог не как ценность, а как память о той, которая меня родила и отдала за это свою жизнь. Я была настолько поглощена планами по избавлению от Криса, что не сразу заметила, что кулон нагрелся. Подув на ладонь, я удивлённо посмотрела на снова холодный камень. «Странно это всё», – подумала я, заходя в дом и направляясь к себе в комнату.

Я не встретила никого по пути, только приглушённые звуки доносились из дверей, я даже решила, что это голоса Криса и Сильвии, добралась до своей комнаты на втором этаже.

Пока я принимала ванну, служанка приготовила мою постель – как же мне будет не хватать этого в академии, – принесла вечерний чай и оставила одну. Подкинув поленья в камин, я поужинала, взяла кружку с мятным чаем и села прямо на пол напротив огня. Я любила смотреть на пляшущие языки пламени. Этот танец меня завораживал, огонь словно ластился ко мне, тянулся, но в последний момент возвращался обратно.

Когда кружка опустела, я все ещё сидела на полу и, создавая маленькие смерчи из воздуха, запускала их в огонь. Внезапно мне стало тяжело дышать, как будто весь воздух выкачали из лёгких. Я попыталась крикнуть и позвать на помощь, но тело перестало меня слушаться. От моего падения кружка выпала из рук, разбиваясь на мелкие осколки. Я лежала рядом и слушала затихающий стук своего сердца. А потом прекратился и он.

Очнулась я на полу рядом с лежащими осколками. За окном занималась заря и птицы приветствовали мое пробуждение пением, легкий ветерок играл с не задернутыми шторами. Камин давно потух, и в комнате было немного прохладно – ночи становились все промозглее и длинней с каждым днем, все как будто замирало в ожидании наступления осени. С трудом повернув голову к часам, поняла, что ещё только раннее утро.

Голова болела так сильно, будто в неё била тысяча маленьких молоточков, так медленно, «бум-бум». Мыслей в голове совсем не было, только какая-то гнетущая пустота, но было непреодолимое ощущение, что я упускаю нечто важное. С трудом наклонив голову и посмотрев вниз, я обнаружила, что снова сжимаю в руке свой кулон, вернее, то, что от него осталось: лишь осколки камня и расплавленный металл. Видимо, вчера я настолько сильно его сжимала, что сломала. Почему сжимала? А почему металл расплавился?

Память возвращалась с трудом. Перед мысленным взором мелькнул калейдоскоп из вчерашних последних событий – вот я ставлю подпись и появляется помолвочная татуировка, неудавшийся разговор с Крисом, и вот я уже иду, рассерженная, в комнату, пью чай, а потом… И понимание того, что было потом, заставило меня замереть – а потом я умерла. Я понимала это так же ясно и чётко, как и то, что сейчас дышала и моё сердце снова билось в привычном ритме. Я быстро ощупала себя руками: так, лицо, руки, живот – все на месте и моё, привычное.

«Как же так, разве так бывает? Почему я жива? Что это была за отрава?» – мысли скакали с одной на другую. Меня отравили – это единственное объяснение, которое тут может быть, – на работу сердца я не жаловалась и проблем с дыханием у меня до вчерашнего вечера тоже не наблюдалось.

Ещё раз заглянув в руку, я поняла, что этот кулон – мой спаситель. Значит, не зря мама дала мне его, когда я была совсем крохой нескольких часов от роду. Бережно собрав украшение в шкатулку и поставив её в дальний ящик стола, чтобы никто не нашел, я собрала осколки кружки с пола и задумалась о том, что делать дальше.

То, что моё отравление не удалось, станет понятно очень скоро, когда служанка придёт меня будить. Интересно, это она подсыпала яд или он уже был в графине? Надо будет понаблюдать за её поведением, если удивится, увидев меня живой, значит, точно она. Верить в то, что это служанка, проработавшая у нас более пятнадцати лет, не хотелось. Нэнси пришла в наш дом вместе с мачехой, изначально она была ее прислугой. Это уже потом, когда Кэролайн была беременна Сильвией, ей понадобились более опытные в определенных умениях дамы, и Нэнси отправили ко мне в услужение. Я тогда была еще совсем маленькой – год или около того, поэтому знаю лишь версию, рассказанную мне нашей кухаркой.

Я приняла душ, не дожидаясь прислуги, хотелось смыть себя горечь недавних событий. Стоя под прохладной струей воды, я будто возрождалась. Сев перед зеркалом расчесаться, я с недоверием вгляделась в него, заново открывая для себя свою внешность. Удивленно смотрела в отражение своих ещё вчера темно-зелёных глаз и видела в них фиолетовые всполохи. Цвета будто смешивались воедино, создавая новый коричневый оттенок.

А мне идёт, подумала я, попутно замечая розовый румянец на щеках, – так и не скажешь, что вчера умерла. Медленно расчёсывая волосы, мягкой волной спускающиеся до поясницы, ждала, когда откроется дверь. Я уже слышала неторопливые шаги Нэнси – вот она поднимается по лестнице, последняя ступенька, и она вступает на мягкий зельский ковёр, он немного приглушает шаги, но я всё равно знаю, что для того чтобы взяться за резную ручку моей двери, ей надо несколько секунд.

Открыв дверь, Нэнси не заметила меня – для этого ей понадобилось бы обернуться – и осторожно начала подходить к кровати. Подняв пуховое одеяло и не найдя меня там, она так же медленно обошла кровать, оглядывая пол.

Что ж, с ней всё ясно – ищет, где лежит моё тело, даже не позвала по имени, как делала каждое утро, а смысл звать – если по её ожиданиям я уже не смогу ответить. В этот момент во мне будто что-что сломалось. Как она могла, а главное почему? Ведь она была со мной с самого детства – видела, как я расту, помогала мне, когда мой дар впервые открылся. Я всегда относилась к ней с уважением, старалась не тревожить лишний раз, если мне что-то было нужно среди ночи, всегда отпускала на выходной, когда она просила. И что в итоге – передо мной стоял мой палач.

– Меня потеряла? – моим тоном можно было заморозить океан.

– Ох, мисс, как же вы меня напугали, – голос её задрожал, а лицо приобрело серый оттенок.

– Выйди, в твоих услугах я более не нуждаюсь! – терпением в это утро я не отличалась.

– Но, мисс, а как же ванная… – Нэнси быстро взяла себя в руки и была готова выполнять свои обязанности, как обычно.

– Я сказала вон! – и столько гнева было во мне, столько невысказанных эмоций, что рука сама собой махнула в сторону бледной от моего тона служанки, и она, будто поднятая ветром вылетела из комнаты – благо дверь была открыта – и ударилась о противоположную стену. Мягко осев, как кукла, на пол, она схватилась за голову.

В это же самое время в коридоре показались мачеха и сестра: судя по растрёпанному виду, они недавно проснулись и как раз собирались одеваться к завтраку. Завязывая на ходу красный бархатный халат, мачеха начала разбираться с происходящим со всей присущей ей педантичностью.

– Что происходит? – она посмотрела строго сначала на меня, затем мазнула взглядом на уже успевшую прийти в себя и подняться прислугу.

– Ничего такого, о чем бы стоило волноваться, матушка, – мой голос был полон ванили, смиренности и готовности объяснить сложившуюся ситуацию.

Сильвия же в это время с ужасом переводила взгляд с меня на Нэнси, теребя от нервов свою длинную белоснежную косу.

– Я слышала шум, – сказала мачеха.

– Да, всё верно, я забыла закрыть окно в комнате, и, когда Нэнси открывала дверь, получился сквозняк, – признаваться, что это сделала моя стихия, неожиданно увеличившись, я не собиралась. Ещё неизвестно, по чьему приказу действовала горе-отравительница, так что я решила историю с моей смертью пока держать в тайне, благо окно я на самом деле забыла закрыть, так что версия была вполне рабочая. – А шум от захлопнувшейся двери… – пожала я плечами, намекая, что все произошедшее – лишь стечение обстоятельств.

– Нэнси, – наконец-то мачеха остановилась на все ещё бледной служанке, – тебе следует быть аккуратнее.

– Да, ваша светлость, – присела она в книксене, ожидая дальнейших указаний.

– Пожалуй, тебе стоит прилечь, ты слишком бледная, – пресекла я на корню готовность мачехи отправить эту змею снова ко мне в комнату. – Вы не находите, матушка?

Той оставалось лишь согласиться и отправить Нэнси в комнату для прислуги.

– Я пришлю кого-нибудь тебе в помощь. Ты же уезжаешь завтра с утра в академию, надо собрать вещи.

– О, не переживайте, я справлюсь сама, благодарю вас за участие, – и, кивнув мачехе и Сильвии, которая все ещё стояла в коридоре, я направилась к двери.

– Да, матушка, – обернулась я уже на входе. – Пожалуй, помощь всё-таки понадобится, но не в сборах вещей. Я вчера уронила и разбила кружку с отваром на ночь, такая неловкая, – я сделала вид, что мне безумно жаль. – Отвар впитался в ковёр, и осколки лежат повсюду. Попросите кого-нибудь забрать его почистить и собрать мусор.

– Я сама позову кого-нибудь на помощь, маменька! – внезапно вскрикнула Сильвия и, видя недоумённый взгляд мачехи, продолжила: – Вам надо собираться на завтрак, его светлость так любит с вами встречаться за одним столом, а вы и так потратили здесь слишком много времени.

– Ты, как всегда, права, моя дорогая. Мария, – она кивнула мне и удалилась в свои покои.

Я же, все больше понимая кому насолила, но все ещё не понимая чем, отправилась к себе. Надо было спрятать один из осколков, вдруг на нём остался след от яда, тогда его можно будет исследовать и понять, что же вчера я выпила.

В дальнейшем день прошёл без происшествий. После того как из комнаты убрали ковёр с остатками доказательств, я позавтракала и начала собирать вещи. Летние каникулы закончились, и впереди меня ждал второй курс факультета стихий магической академии. Мне там нравилось – отличные друзья, возможность быть собой, а не покорной падчерицей и послушной дочкой. Не могу сказать, что я не любила мачеху, но уж очень ей нравилось, когда все было по этикету и по правилам. Поэтому в детстве я довольно-таки часто оставалась без сладкого по вечерам. Правда, потом с утра она всегда приходила ко мне с моими любимыми заварными пирожными и мы пили чай до завтрака. Как жаль, что с годами она стала делать это все реже, и совсем не потому, что мой характер поменялся и я стала более благосклонна ко всем этим реверансам и вычурным беседам за чашкой чая.

Складывая вещи, я поняла, что не справляюсь: у нас, конечно, была форма в академии – белая блузка и сарафан чуть выше колена, а также форма для боевых занятий, – но повседневные вещи ещё никто не отменял. «И как у Нэнси все помещалось в один чемодан, вот бы мне научиться так же аккуратно все складывать», – думая об этом, я бессознательно махнула на уже лежавшие в чемодане вещи рукой. Они вдруг завертелись, поднялись в воздух и начали заново складываться ровными стопками.

– Вот чудо! – от радости я даже захлопала в ладоши – получается, моя сила увеличилась. С утра я списала все на злость и гнев, но сейчас я была спокойна, лишь немного раздосадована, что не умею собирать вещи так аккуратно. Интересно, это потому что у меня теперь есть татуировка? Хотя о таком эффекте я не знала. Надо будет почитать в школьной библиотеке книги по этой теме.

Когда вещи были собраны, я с удовольствием поужинала, так как в итоге обед за сборами пропустила, и села напротив зеркала приготовиться ко сну. Завтра предстоял ранний подъём: хоть в академии работали порталы и довольно быстро пропускали учеников, вероятность простоять в очереди была немалой.

Взглянул в зеркало, я обомлела – глаза светились фиолетовым, раньше такого я не замечала. Мой неугомонный мозг тотчас же начал анализировать, что могло стать этому причиной. Итак, я теперь невеста, умершая и воскресшая, с невесть откуда взявшимся приростом силы, да ещё немалым, раза в полтора. И это все случилось, когда я открыла глаза, лёжа на полу и держа в руках осколки кулона.

– Кулон! – быстро открыла ящик стола и достала оттуда спрятанную ещё утром шкатулку. Высыпав в руку свое сокровище, я не веря переводила взор с фиолетового камня на свои же фиолетовые глаза, отражающиеся в зеркале. Цвет был одинаковым.

«Да что же со мной творится», – не успела подумать, как глаза снова стали карими, лишь с небольшими вкраплениями фиолетового. Видимо, кулон как-то повлиял на мою магию, увеличил её. Ох, спасибо, мама, еще раз за него.

Создав с лёгкостью небольшой вихрь, пустила его по всей комнате, наводя порядок – вещи как по волшебству взлетали и плавно спускались на свои места, не создавая шума. Спать я ложилась, окрылённая новой силой, с мыслями о том, что теперь в академии стало на одного сильного мага больше.

Утро выдалось тяжелым – ну не могу я вставать так рано. Вот засидеться допоздна – это ко мне, и книгу почитать, и задание по учёбе сделать, и с подругами поболтать. Хорошо, что мачеха не прислала ко мне Нэнси, не знаю, насколько та вчера была впечатлена нашей утренней встречей, но больше я её не видела. Расспросить её о случившемся, конечно, очень хотелось, но тогда пришлось бы сказать, что яд я всё-таки обнаружила, а раскрывать свою осведомлённость раньше времени я не хотела.

Надев коричневое дорожное платье и сделав высокий хвост – новую прислугу я отпустила и собиралась сама, – я спустилась в столовую к завтраку. За столом все уже были в сборе. Отец так и светился радостью, ну ещё бы – такое взаимовыгодное вложение совершил в моем лице. Лицо мачехи, как обычно, ничего не выражало – вот это выдержка, я никогда не могла понять, какое у неё настроение. Наверное, эта способность впитывается с молоком матери, хотя на Сильвии что-то пошло не так. Я ощущала, как она прожигает меня взглядом.

– Доброе утро, – поздоровалась я со всеми и села слева от отца напротив Сильвии. – Чудесно выглядите, матушка, – это уже Каролайн.

– Здравствуй, Мари, – она мягко мне улыбнулась, отпивая чай из фарфоровой кружки.

Я же налила себе кофе, его аромат манил меня с самого коридора, и положила на тарелку свои любимые пирожные с заварным кремом. Да и что может помочь проснуться лучше крепкого напитка без сахара, я не знала.

– И как это? – Сильвия отложила столовые приборы в сторону, оторвавшись от яйца всмятку, и посмотрела мне прямо в глаза.

– Если ты о кофе, то он свеж, крепок и прекрасен, – ответила и сделала небольшой глоток, зажмурив от удовольствия глаза. – Можешь попробовать сама, он ещё остался, я уверена.

Да, отношения с Сильвией, или Силь, как звала её мачеха, у нас не клеились. Ещё будучи совсем детьми, мы соперничали во всём, начиная от количества синяков, полученных на улице, и заканчивая количеством пригласивших на танец кавалеров. И если в способностях ставить синяки и ссадины мне не было равных, то эстафету по танцам я катастрофически проигрывала.

– О нет! О помолвке с человеком, который тебя не уважает, – ох, эта злорадная улыбка, так бы и стерла её чем-нибудь.

– Сильвия! – отец хлопнул по столу рукой. – Что ты себе позволяешь? Крис Вебер – уважаемый человек, подающий надежды студент академии.

– Ах, отец, я думаю, Сильвия в силу своего возраста и развития просто не понимает саму суть помолвки, – я улыбнулась ей и откусила небольшой кусочек воздушного пирожного. Надо, конечно, было есть его десертной ложкой, но кто сейчас это заметит, а отказать себе в удовольствии хоть чуточку нарушить столовый этикет я не могла, да и пирожные, на мой взгляд, так намного вкуснее.

– Я не понимаю? – ее визг заставил меня содрогнуться. – Он даже не стал с тобой вчера проводить время в саду! Я видела! – сдала она сама себя в подглядывании.

Интересно, она слышала наш разговор или ограничилась лишь наблюдением со стороны? И не спросишь ведь.

– Такой юной леди, как ты, да ещё и не помолвленной, этого не понять. У нас будет вся жизнь впереди, чтобы узнать друг друга. Именно об этом мы вчера и говорили. О том, что нет смысла торопиться, к тому же мы учимся на одном факультете в академии, так что времени для общения будет достаточно, – я смотрела, как Сильвия краснеет, и была немного рада – мои отношения с Крисом ее совершенно не должны касаться. – Надеюсь, хотя я в этом просто уверена, что скоро ты тоже познаешь радость от выбранного для тебя отцом супруга. Тогда нам точно будет что обсудить, – когда я закончила, Сильвия с ужасом смотрела на меня. Да-да, сестричка, ты почему-то решила, что сама выберешь, за кого выходить замуж, увы. Я слышала разговор отца и мачехи, в котором они говорили, что после меня им надо будет заняться выбором жениха для младшенькой, и на примете у них уже кто-то был.

– Отец? Это правда? – голос Сильвии немного дрожал.

– Конечно, Силь. Разве ты могла подумать, что к твоей судьбе мы с матерью останемся равнодушными и не примем никакого участия в организации счастливого брака? – отец даже не понял, что такими словами ещё больше расстроил её.

– И кто же он? Уже известно? – от нетерпения она даже разорвала салфетку, которую держала в руке.

– Думаю, что граф Арганский станет тебе отличной партией.

– Но ему уже тридцать! Он старик, – Сильвия перешла на ультразвук

– Следи за своим поведением, Сильвия, – тут уже не выдержала Кэролайн. – Обсудим это потом. А сейчас давайте закончим завтрак. Карета уже подана и кучер ждёт, чтобы отвезти вас до портала в академию.

Она погладила отца по руке, и он кивнул, согласившись с её словами.

Больше в беседу за столом я не вступала, сосредоточившись на второй порции кофе. Когда отец встал из-за стола, последовала в комнату за личной сумкой, да и хотелось забрать с собой шкатулку с кулоном. Не знаю почему, но оставлять её здесь не хотелось, как будто это место перестало быть мне родным – просто дом, просто комната.

В дороге я смотрела в окно, не обращая внимания на Сильвию. Еще зеленая листва начинала понемногу терять свой насыщенный цвет, по дороге то и дело встречались обозы с красными яблоками, которыми славился наш край. Они были настолько вкусные и сочные, что подавались даже к королевскому столу.

До портала добрались вполне сносно – карета двигалась плавно, Сильвия со мной не разговаривала, да я и сама не горела желанием вести диалог. Всё-таки мы слишком разные, да и это надуманное соперничество начало утомлять. К тому же сейчас были дела поважнее – надо решить, как вести себя с Крисом. На мой взгляд, делать вид, что мы лишь сокурсники, – глупо и по-детски, скрывать свою татуировку я не планировала. Если ему она так неприятна, то пусть себе и скрывает. Для меня же это больше напоминание о том, как поступил со мной отец, и знак моей беспомощности в этом вопросе, так что пусть будет, так я точно не собьюсь курса и найду способ от неё избавиться. А насчёт того, что отвечать на вопросы о том, кто мой жених, так тут все просто – подругам правду я могу сказать, а с остальными общаюсь не так близко, чтобы их волновала моя личная жизнь.

Именно с такими мыслями я подошла к площади перед порталом. Сильвия увидела своих подруг, с которыми познакомилось на экзаменах, и присоединилась к ним. Я же осталась стоять одна, ещё глазами подруг. Обычно мы встречались сразу в академии, но вдруг повезёт, и мы встретимся раньше.

Так как портал вёл в академию, то ряд условностей тут стирался – например, не требовалось сопровождение кого-либо из взрослых, только по желанию самих провожающих, да и леди с компаньонкой тут были редкостью. Скажем так, неформальное общение, не выходящее за рамки общепринятых приличий, не возбранялось, а поощрялось. Считается, что именно в академии можно встретить свою будущую пару. В какой-то степени — это правда – я живое, на мысли «живое» я улыбнулась, тому доказательство.

Студентов было немного, но несмотря на это, образовалась небольшая очередь, и я встала в её конец.

– Юная леди позволит к ней присоединиться? – я обернулась и увидела незнакомца. Он был явно не из наших краев – длинные волосы отливали алым, а в зелёных глазах я увидела чёрные точки. Эта моя странная привычка смотреть собеседнику прямо в глаза когда-нибудь подведёт меня.

– Меня зовут Алекс, – он протянул мне руку для знакомства.

Что-то в нём было цепляющее, ещё сама не поняла, что. Высокий, я не доходила ему и до плеча, достаточно крепкого телосложения – пиджак был расстёгнут, а рубашка больше показывала, чем скрывала. Пальцы были длинные и ухоженные, как у истинного аристократа. Я порадовалась, что с утра надела перчатки, так как похвастаться такими же ухоженными руками не могла – всё-таки собирать самой ягоды в лесу за пару дней до начала учёбы не стоило.

– Меня зовут Мария, рада знакомству, – я протянула руку в ответ и вопреки моим ожиданиям он её не пожал, а поцеловал, мимолетно, но всё же.

– Я тоже рад, – его добродушная улыбка не дала мне даже шанса сказать что-либо против его инициативы.

– Вы учитесь в академии?

Я все ещё пыталась понять, на каком факультете он учится, но не могла вспомнить, видела ли я его вообще в академии.

– Да, с этого года. Я студент по обмену с драконьей академией, проведу у вас тут год, а потом обратно домой.

Ну конечно же, я вспомнила, что говорил об этом ректор в конце учебного года. От нас должен был поехать парень с факультета артефакторов, его звали Фрэнк, и он очень хотел побывать на драконьем острове. Значит, обмен все же состоялся. Интересно, на какой факультет определили Алекса?

– Боевой, – его улыбка стал ещё шире.

– Я спросила об этом вслух, да?

– Нет, у вас все на лице написано.

Вот так и знала, что умение держать лицо – это не моё. Топнув от злости ногой, я посмотрела на Алекса. А он, он засмеялся таким заразительным смехом, что и я не удержалась.

– Вы правы, – сквозь смех только и могла произнести, – написано.

Пока мы ждали своей очереди, он успел рассказать, что его главная стихия – это огонь высокого уровня, что позволяет ему надеяться на службу у императора в будущем. Про свою вторую стихию он не стал рассказывать, а я настаивать, всё-таки мы только познакомились. Хотя общаться с ним было довольно легко, словно нашла родственную душу. Узнав, что помимо стихии воздуха у меня есть немного стихии огня, он пообещал научить меня вызывать небольшое пламя для разжигания свечей. Огонь у меня был на столь низком уровне, что у нас в академии преподаватели не видели смысла тратить на него свое время, акцентируя внимание лишь на более сильном даре. В драконьей же академии старались развивать дар студентов максимально, независимо от степени выраженности. Так, за разговорами, незаметно подошла и наша очередь.

Проходя после Алекса в арку портала, переливающегося перламутром, я обернулась и увидела Криса. Оказывается, он все это время был поблизости и сейчас смотрел на меня. В его взгляде были злость и обида, а также обещание того, что я еще пожалею о своих действиях.

Пройдя через портал, я вздохнула с облегчением. Очень уж мне не понравился взгляд Криса. Главное, я не понимала, что ему на этот раз не так, – сам же говорил вести себя как обычно, что я и делаю. А то, что с Алексом стояла, так это тоже вписывается в уговор – я и раньше с парнями общалась, не только с подругами. Если он об этом не знал, так это не мои проблемы. Оставив размышления о своем женихе, повернулась к Алексу.

После того, как мы вышли из портальный арки, он рассматривал нашу – а теперь и его – академию. Большое четырёхэтажное здание из красного кирпича, состоящее из нескольких корпусов, с прямоугольными эркерами в корпусе преподавателей. Ученический корпус выглядел чуть проще – небольшие, но таким же образом украшенные окна выходили на кромку леса. Главный же вход был обрамлён аркатурным поясом с обеих сторон, а над двустворчатой дверью красовался картуш с изображением стихий: ветер, огонь, земля и вода.

На первом этаже находился актовый зал, где проходили собрания учеников, зимний бал и награждения. Столовая занимала почти половину первого этажа – попробуй-ка вместить столько учащихся с преподавателями, особенно с утра. На втором этаже находились лаборатории для практических занятий, а также складские помещения с инвентарем. На остальных этажах проходили лекции, там были учебные классы, и кабинеты преподавателей. Ну а под общежитие студентов было выделено целое здание, с небольшими комнатами на одного человека и душевыми на каждом этаже.

– Неплохо, – Алекс даже присвистнул, – уверен, мне здесь понравится.

– Не сомневаюсь, – хоть моей заслуги в этом и не было, я гордилась тем впечатлением, которое производит наша академия. – Тебе, наверное, надо в деканат? Отдать документы и взять расписание.

– Да, я был бы признателен, если бы ты проводила меня.

Я согласилась, и мы направились прямиком в академию, почему-то держась неприлично близко друг от друга. По пути я рассказала Алексу небольшую историю этого здания, так что когда мы подошли к нужной нам двери, он был в курсе всех легенд и происшествий, приключившихся здесь за несколько десятилетий до нас.

– Ещё раз спасибо за помощь, – он шутливо поклонился и ещё раз поцеловал мою руку.

Я в долгу не осталась и, пообещав, что ещё увидимся, сделала реверанс и пошла в свою комнату.

А он довольно интересный, думала я, разбирая вещи с помощью магии. С ним легко общаться, Алекс интересный собеседник и слушать умеет. Я бы не отказалась от такого друга. В друзьях у меня были одни девчонки и каково это – дружить с мальчиками, я не знала.

Решив пойти на поиски одной из своих подруг, Лизи, я задумалась над тем, что же надеть. Занятия ещё не начались, так что можно позволить себе немного вольности в одежде. Остановила выбор на светлой блузке цвета кофе с молоком с длинными рукавами-фонариками и широких темно-коричневых брюках. Волосы оставила распущенными, заколов лишь прядки около лица заколкой. Обулась в красные туфли на каблуке – когда ещё удастся их поносить, если не в последний свободный от занятий день, – и, дополнив образ браслетом на руку, отправилась на поиски подруги.

Поднявшись на этаж, где находилась комната Лизи, увидела там Сильвию, с которой встречаться совсем не хотелось. Наверное, ее комната находится неподалеку. Я понимала, что не видеться с ней совсем будет трудно и невыполнимо, но хотелось свести наши встречи к минимуму. Всё-таки Сильвия только на первом курсе, пары у нас точно будут разные – на первом изучают общие предметы, тогда как у меня, начиная с этого года будет специализация, непосредственно касающаяся изучения самих стихий и изучения артефактов.

Мимо меня прошли весёлые студентки, обсуждая предстоящее собрание первокурсников, и я уже было двинулась вслед за ними, как вдруг кто-то тронул меня за руку. Не сильно, но чтобы я обратила внимание.

– Мари, стой, нам надо поговорить, – этот голос я теперь узнаю сразу. Крис, это был он.

– Я думала, мы всё обсудили ещё в нашем поместье после помолвки. Ты изъяснялся предельно ясно, – я злилась на него. Если я не горела желанием связывать свою судьбу с малознакомым человеком по указке отца, это не значило, что нам нельзя было общаться в принципе. Поэтому поведение Криса – тогда, в саду, – обидело меня. Как будто это не его хотят окольцевать против воли.

– Я понимаю, что вёл себя некорректно, больше такого не повторится.

«Да, а извиняться ты за это не стал», – подумала я и поставила ему ещё один минус в свою воображаемую тетрадку.

– Давай поговорим, но не здесь, – сказал он, беря меня снова за руку и отводя в сторону от коридора под нишу у окна.

Сопротивляться было глупо, возможно, нам действительно стоит всё обсудить ещё раз. Я была готова идти на уступки, понимая, что общаться всё равно придётся. Мы же студенты одной академии.

– Что ты хотел обсудить? – я сложила руки на груди, показывая, что открываться ему в полной мере не намерена, даже если и веду диалог.

– Я нашел способ сокрытия татуировки, но для него нужна наша кровь и это должно быть общее решение.

– Послушай, Крис. Мне она совершенно не мешает. Её из-под манжет даже и не видно.

– Ты уверена? Больше предлагать не стану, – он ухмыльнулся, немного приподняв бровь.

Обаятелен, конечно, мерзавец, когда хочет. Интересно, много ли девчонок за ним бегает. О нет, почему я об этом думаю? Ну какая мне разница сколько, да хоть вся академии. Стоп! Внезапная мысль прервала самобичевание и копание в себе.

– Так ты хочешь скрыть татуировку, чтобы она не мешала тебе встречаться с другими девушками! – мой голос прямо-таки сочился радостью. Но не от предполагаемых встреч моего жениха с другими, а от понимания происходящего.

– Не говори ерунды, – Крис нахмурился, – я ни с кем не встречаюсь и не встречался. По крайней мере, дольше двух недель.

– Да вы позёр, однако, – я закатила глаза. И он ещё хвастается сроками. Тут бы я его обыграла – я даже меньше не встречалась.

– Шучу, – примирительно поднял руки, – а если серьёзно, то убрать видимость или нет? Уверен, что у твоих подруг возникнут вопросы.

– О, с ними я разберусь. По крайней мере, на походы в кафе и прочее это не повлияет.

– Прочее?

– Ты же сам сказал – тогда, в саду, – что я могу заниматься тем же, чем и прежде до помолвки. Так что воспользуюсь твоим советом, – я даже подмигнула. И куда делась вся обида на него. Неужели я такая отходчивая? Где моя тетрадка с минусами…

– Да, сказал. И ты решила сразу же ему последовать?

Я непонимающе смотрела и ждала пояснений.

– Парень у перехода. Кто он?

– У нас много студентов в академии, если ты не знал. Так что если это все, что ты хотел мне сказать, то я пойду.

Я видела, что он не хотел меня отпускать, но и ругаться снова тоже не хотел. Да и что мог сказать – «Не подходи к парням и не подпускай их к себе»? Пока у него не было такого права.

– Увидимся, – он не стал меня задерживать и отошел в сторону.

Про Лизи я совершенно забыла. Более того, спустившись в столовую, я не думая набрала на поднос гору еды которую мне никогда не съесть одной: овощное рагу с мясом, салат, печеные пирожки, сок и – совсем непонятно зачем – чай с молоком, который я никогда раньше и не пила. Итак, что я имею: жениха, который ведёт себя, мягко говоря, странновато, – то не хочет ничего обсуждать, то сам начинает общение, да ещё и какая-то странная претензия про Алекса. Не всё ли равно ему, с кем я общаюсь? Интересно, когда же я начну находить ответы на вопросы, а не складывать в копилку новые.

От размышлений меня отвлёк голос сестрёнки.

– Как ты могла! – визг Сильвии прекратил абсолютно все разговоры в столовой, включая и за ректорским столом. Ей надо было идти в оперные певицы, а не в боевики, с ее-то внешностью и голосом она могла стать примой. Хотя, возможно, на это и расчет – враг явно будет не готов к такому ультразвуку из уст милой девушки. Она подошла прямо к столу вместе со своими подругами.

– Могла что? – я устало потёрла переносицу. Бывают такие ситуации, когда находишься немного в ступоре от происходящего вокруг. Это был именно такой случай.

– Зачем ты к нему лезешь? Крис Вебер знать тебя не желает. Ты – навязанная невеста, обуза, доставшаяся ему по воле родителей.

Я не знала, плакать или смеяться. Если Крис хотел скрыть информацию о нашей помолвке, то Сильвия была готова сообщить об этом всем, да ещё и в такой ультимативной форме.

– Так забирай себе, не стесняйся, – посмотрела её прямо в глаза. Такое чувство, будто она думает, что я от этого в восторге. Что за глупость! Радоваться тому, что тебя продал родной отец.

– Ты же знаешь, что не могу. Твоя магпомолвка не даст мне этого сделать.

А вот и третье действующее лицо пришло. Я смотрела на вошедшего и замершего на входе в столовую Криса и злилась. У одного необъяснимые перемены в настроении, вторая устраивает истерику на ровном месте. Если бы хотели быть вместе, то надо было ставить в известность родителей до подписания договора, а не меня – после.

Пока я засмотрелась на ещё одного участника нашей драмы, Сильвия времени даром не теряла. Она взяла с моего стола мой же сок, к которому я ещё не успела притронуться, и выплеснула прямо мне в лицо. Между прочим, мой любимый апельсиновый.

Какие же это непередаваемые ощущения, когда холодная сладкая жидкость стекает по лицу прямо в вырез блузки, оставляя на ней и коже мокрые разводы. Хорошо, что лицо было не накрашено, иначе к соку присоединились бы и остатки макияжа.

Похвалив себя за усердные ночные тренировки со стихией в ночь перед отъездом, воздухом высушила лицо и одежду, от грязных разводов это меня не избавило, но я хотя бы перестала походить на мокрую кошку. Ну что ж, Сильвия, раз ты первая начала, то… Я встала, махнула рукой, создавая пасс, и подняла вверх чай, собирая жидкость в воздухе и оставляя кружку стоять на столе. Удерживая жидкость потоком воздуха, поднесла прямо к испуганному лицу Сильвии. Да, не очень приятно, когда твоя же несдержанность в действиях оборачивается против тебя, ну что поделать. Если спустить ей с рук этот поступок, то кто знает, как далеко может зайти её фантазия дальше.

– Ты не посмеешь! Использовать силу вне полигона запрещено. Я читала правила, я знаю, – она уперла руки в бока, радуясь своему преимуществу и с превосходством смотря на меня.

Сильвия была так зачарована моим представлениям, что даже не заметила, что воду я удерживаю лишь одной рукой, а второй завязываю её шнурки на ботинках. Да, по-детски, но я действительно не могла напрямую применить силу, а суп в тарелке был горячий, так что и его трогать было нельзя. Опустив воду ей прямо в ноги, я отошла. Она, конечно же, захотела отскочить и упала прямо в небольшую лужицу от наконец разлившегося чая, потянув за собой свою массовку.

– Ты… Да я… Да мама! – возмущению ее не было предела. Одно дело – унизить меня на глазах половины академии и остаться победителем, и совсем другое – получить своей же проделкой.

– Остынь, – сказала я, собирая вещи со скамейки и намереваясь вернуться к себе в комнату. Сок хоть и убрала, но волосы теперь были склеенными от сахара сосульками.

– Адептка Грин, – голос ректора, усиленный магией, остановил меня, когда я проходила мимо все еще стоящего в проходе Криса, – прошу вас пройти ко мне в кабинет.

Даже привести себя в порядок не дали, вот ведь. Но мне оставалось лишь кивнуть и направиться в нужном направлении.

– Я пойду с тобой. – Крис нагнал меня, доставая из кармана платок. – У тебя на щеке немного… – он начал тянуться к моему лицу.

– Я сама, – взяла платок и вытерла щеку – на неё налипли волокна апельсина с сока. И как его теперь пить после этого. – Иди лучше к Сильвии и поговори с ней. И, кстати, теперь все в курсе, что мы помолвлены.

Сказав это, я ушла, мысленно готовясь получить выговор за произошедшее.