Пряный ветер перемен

Когда сразу после завтрака мама, недовольно скривившись, вручила ей конверт с магической печатью, Эста так растерялась, что чуть ли не целую минуту молча пялилась на него, не в силах сообразить, что следует делать с таким важным посланием.

– Открывай уже! – раздраженно потребовал Гауляу – терпением брат никогда не отличался.

Эста тряхнула головой, словно сбрасывая с себя изумление, и сломала печать. Однако содержимое конверта ничего особо не прояснило – там находилось приглашение явиться в любой рабочий день в удобное для нее время в контору мага-нотариуса господина Яувэ по адресу: проспект Великих Свершений, дом пять.

– Ну что там? – поторопила её Маилаи – сестре тоже было интересно, о чем их скучной старшенькой сообщали таким официальным образом.

– Приглашают в контору мага-нотариуса, – с некоторой растерянностью сказала Эста.

– Зачем это? – тут же спросил Гауляу.

– Понятия не имею, – пожала плечами Эста.

Она поймала на себе задумчивый взгляд матери и на мгновение девушке показалось, что та как минимум догадывается, что могло понадобиться от её старшей дочери магу-нотариусу. Однако уверенности в том, что она правильно истолковала эту задумчивость, у Эсты не было, поэтому лезть с вопросами она не стала – давно усвоила, что если мама хочет что-то сказать, то непременно скажет, а если нет – то уж нет, как ни старайся, ничего не выведаешь.

– Когда пойдешь? – поинтересовалась Маилаи.

В ответ Эста снова пожала плечами – дел в отцовской лавке было полно, и она пока даже не представляла, когда и как сможет выкроить время, чтобы явиться к господину Яувэ именно в рабочий день.

– Иди сейчас! – неожиданно потребовала мама.

– Но… – неуверенно начала Эста.

– Маилаи тебя подменит в лавке, она ведь будущий алхимик, так что с твоей работой справится, – твердо заявила мама.

Сестрица подобной перспективе явно не обрадовалась – в отличие от Эсты, обожавшей свою профессию, учиться на алхимика Маилаи поступила исключительно по настоянию родителей, да и то только после угрозы полностью лишить доступа к семейным деньгам. Но спорить с мамой, когда она так решительно настроена, не рисковала даже её любимица, поэтому Маилаи только сдержанно кивнула.

– Мне пойти с тобой? – вопрос брата стал для Эсты неожиданностью – опекать её тот никогда даже не пытался.

– Не стоит! – не позволив ей ответить, воскликнула мама. – Пусть идет одна.

– Ты что-то знаешь? – Гауляу никогда не боялся трудностей вообще и маминых резких отповедей в частности.

– Не уверена, что я права. – Мама покачала головой. – Поэтому своими догадками с вами делиться не буду. Пусть Эста сходит и всё узнает из официального источника.

«Вряд ли это будет что-то хорошее, – подумала Эста, – не с моим отрицательным везением». Но выбора не было – надо было идти и выяснять.

На проспект Великих Свершений Эста выбиралась нечасто – ничего интересного ни для практикующего алхимика, ни для молодой девушки там не было – одни только конторы. Однако, даже если бы она попала на этот проспект впервые, дом пять и контору господина Яувэ это отыскать не помешало бы – сияющая золотыми буквами вывеска была видна издалека.

Внутри тоже всё выглядело солидно и дорого: стены отделаны панелями красного дерева, пол покрыт узорным ковром с коротким ворсом – такие делали исключительно из наилучшей шерсти, обработанной магией для защиты от повреждений, на потолке – не простые светильники, а настоящие люстры с хрустальными подвесками. Шикарной была и мебель – секретарь господина Яувэ восседал за массивным столом, тоже из красного дерева, а для посетителей вдоль стен были установлены глубокие кожаные кресла.

Эста немного оробела. Наверное, если бы у нее в руках не было конверта с магической печатью, подтверждавшей, что приглашение было адресовано именно ей, девушка не решилась даже заговорить с лощеным секретарем, взиравшим на нее с вежливым любопытством.

– Я получила приглашение, – негромко обратилась к нему Эста, протягивая конверт. – Меня зовут Эстранья Ляучи.

– Приятно познакомиться с вами, госпожа Ляучи, – сдержанно улыбнулся секретарь. – Я доложу о вас господину Яувэ, а вы пока присядьте.

Эста опустилась в ближайшее кресло и приготовилась ждать.

К её удивлению, секретарь не стал связываться с магом-нотариусом по эфирофону, а вызвав миловидную девушку, велел той подежурить в приемной и сам направился в кабинет к начальству.

Вернулся он довольно быстро и с хорошо выверенной долей сожаления произнес:

– Вам придется подождать, госпожа Ляучи – господин Яувэ сможет принять вас примерно через полчаса. Моя помощница проводит вас в комнату переговоров и предложит чай, чтобы скрасить ваше ожидание.

Помощница тут же вскочила, поклонилась и поманила Эсту за собой.

Комната переговоров была обставлена в том же стиле, что и приемная, только кресла стояли не вдоль стен, а вокруг большого овального стола.

– Присаживайтесь, госпожа Ляучи, – проворковала помощница. – Какой чай вы предпочитаете?

– А какой у вас есть? – невольно заинтересовалась Эста.

– У нас есть все классические сорта: черный, красный, желтый, зеленый и белый. Я могу подать любой из них горячим или холодным. Также можно добавить мяту или лимон.

– Мне, пожалуйста, холодный желтый с лимоном, – попросила Эста.

Можно было, пользуясь случаем, заказать и самый дорогой – белый, однако его Эста не любила – слишком уж тонкий вкус, настолько, что почти не чувствуется. А вот желтый был в самый раз – мягче, чем красный, но насыщеннее, чем белый. Ну и тоже довольно дорогой – семья Ляучи пила его только по большим праздникам.

Чай принесли быстро – для охлаждения явно использовали магию, и это тоже говорило об устойчивом финансовом положении господина Яувэ – и его секретарь, и даже помощница секретаря были магами, пусть и слабенькими, а таких сотрудников мог себе позволить не каждый.

К чаю ей принесли целую миску орехов в сахарной глазури и большую тарелку со сдобным печеньем с цукатами. Вкусный напиток и сладости сделали ожидание намного более приятным, но волнения не уняли – сколько Эста ни ломала голову, ни одного дельного предположения у нее так и не появилось.

И когда дверь в комнату переговоров распахнулась и секретарь пропустил в нее троих мужчин, Эста вздохнула с облегчением – сейчас ей всё расскажут.

– Рад знакомству, госпожа Ляучи, – вежливо поклонился тот, что вошел первым. – Я маг-нотариус Яувэ.

– Рада познакомиться с вами, – Эста встала и ответила таким же вежливым поклоном.

Следующий мужчина представился делопроизводителем Министерства международных отношений Тауви. Присутствие подобного чиновника удивило Эсту, но и ему она тоже сообщила о своей радости от знакомства и поклонилась, справедливо рассудив, что время для вопросов еще не пришло.

Самым же странным оказался третий вошедший – он явно был не местным. Об этом свидетельствовали не только нетипичные для Балиаэ черты лица, но и то, что одет мужчина был не в халат, а в льняной костюм.

– Атташе по культуре Посольства Баунильи Нигалайру, – отрекомендовался он.

Эста вдруг вспомнила, что когда-то читала о том, что атташе по культуре при любом посольстве – непременно шпион, и уставилась на господина Нигалайру во все глаза.

Дипломат ответил ей столь же пристальным взглядом. И во взгляде этом Эсте почудилось неодобрение. Однако, чем оно было вызвано, девушка даже представить себе не могла. Одета она была подобающе – в бледно-зеленый халат со скромным узором из темно-зеленых завитушек, причесана аккуратно – волосы собраны в тугой пучок на затылке, как и положено незамужней женщине, да и поклонилась вполне почтительно.

– Присаживайтесь, прошу вас, – на правах хозяина предложил господин Яувэ, поведя рукой в сторону стола.

Когда все расселись, причем господин Нигалайру так и продолжал сверлить Эсту неодобрительным взглядом, маг-нотариус достал из красной кожаной папки лист плотной бумаги и медленно, четко проговаривая каждое слово, зачитал:

– Настоящее завещание составлено третьего января семь тысяч девятьсот сорокового года на острове Апиментаду в Королевстве Баунилья и удостоверено магом-нотариусом неором Даламесту. Я, неора Вентозу Прету, находясь в здравом уме и твердой памяти, завещаю всё свое имущество как движимое, так и недвижимое, своей внучке неоре Эстранье Прету как единственному моему кровному родственнику, являющемуся профессиональным алхимиком. Условиями принятия наследства для неоры Эстраньи Прету являются: согласие на получение родового имени по отцу Ледагэ Прету и продолжение ведения дел принадлежащего мне алхимического предприятия «Пряное зелье», включая производственный цех и лавку, в течение не менее пяти лет с даты открытия наследства.

Господин Яувэ замолчал, положил лист с завещанием на стол, и все трое выжидательно уставились на Эсту. Но та в ответ только недоуменно хлопала глазами.

– Госпожа Ляучи, вам понятно содержание завещания? – уточнил маг-нотариус.

– Да, – заторможенно кивнула Эста. – Но мне непонятно, какое отношение это завещание имеет ко мне.

Взгляд баунильского дипломата сделался еще более неодобрительным, словно Эста – туповатая школьница, не способная решить элементарную задачку. Господин Яувэ же явно не был столь требователен к сообразительности тех, с кем общался, поэтому пустился в разъяснения:

– Неора Вентозу Прету – ваша бабушка по отцу, госпожа Ляучи.

– Как это? – поразилась Эста. – Моя бабушка по отцу – госпожа Ваираи Ляучи, она жива и вполне здорова.

– Боги-дороги! – по-баунильски выругался господин Нигалайру. – Неужели непонятно, что речь о вашем родном отце!

– Мне казалось, что дипломаты должны быть более дипломатичны! – выпалила Эста, выходя из образа скромной балиаэской девушки.

– А из вас может выйти толк. – Господин Нигалайру одобрительно улыбнулся. – Возможно, вы и справитесь с ведением дел в «Пряном зелье».

– И что же для этого требуется? – спросила Эста. – Что значит – «согласие на получение родового имени»?

– Неора Прету оставила образцы крови и ауры, чтобы можно было официально подтвердить родство, а также подписала нотариально удостоверенный документ, что признает вас своей родственницей. Так что вам нужно всего лишь капнуть своей кровью на артефакт, в котором заключены образцы, и если родство будет подтверждено, подписать согласие на получение родового имени, – объяснил маг-нотариус.

– А как же неор Прету, мой отец? – поинтересовалась Эста. – Разве его согласие не требуется?

– По законодательству Баунильи это неоднозначный вопрос, – ответил господин Нигалайру. – Однако в вашей ситуации никакой юридической проблемы не возникнет, поскольку ваш отец умер до того, как ваша бабушка оформила документы на признание вас родственницей.

– Он был её единственным ребенком? – Эста, конечно, еще до конца не осознала, что человек, которого она всю жизнь считала своим отцом, вовсе им не являлся, но всё же хотела выяснить все подробности.

– Нет, – покачал головой дипломат. – У вас есть тетя и два двоюродных брата. Но они не могут претендовать на наследство неоры Вентозу Прету, поскольку ни один из них не является алхимиком, а это обязательное условие владения «Пряным зельем», да и на острове они не живут.

– Но ведь есть и другое имущество, я правильно понимаю?

– Есть, – подтвердил господин Нигалайру. – Однако воля наследодателя связала его судьбу с судьбой предприятия «Пряное зелье», поэтому унаследовать их отдельно другие родственники смогут только в том случае, если вы откажетесь от принятия наследства.

– Тут я не берусь комментировать, – развел руками маг-нотариус. – В законодательстве Баунильи я не силен. Разъяснять его положения иностранцам уполномочен как раз господин Нигалайру как представитель посольства.

– А еще, если вы согласитесь принять наследство, вам нужно будет также принять и гражданство Баунильи, – добавил господин Нигалайру.

– Почему? – недоуменно нахмурилась Эста.

– На этот вопрос я смогу ответить, только если вы согласитесь, – покачал головой дипломат. – И только после получения от вас полной магической клятвы о неразглашении.

– Но как я могу принять решение, если ничего не понимаю?! – возмутилась Эста.

– Что ж, думаю, в общих чертах я могу обрисовать вам ситуацию, – решил пойти ей навстречу господин Нигалайру. – «Пряное зелье» является исполнителем по непередаваемому договору с Управлением по борьбе с внешними и внутренними угрозами. Это важный государственный заказ, поэтому владеть предприятием может только гражданин Баунильи. Так что никакого коммерческого риска, если вы примете наследство, не будет. «Пряное зелье» имеет право производить и другую продукцию, но государственный заказ в любом случае не позволит ему разориться. Ну и, кроме предприятия, вы получите дом, расположенный там же – на острове Апиментаду, и личные денежные средства неоры Прету.

– А это… – Господин Яувэ достал еще один лист из папки. – Одна тысяча триста сорок два баунильских золотых. В балиаэских будет чуть больше.

– Сколько?! – потрясенно выдохнула Эста.

– Наследство богатое, – покивал маг-нотариус. – Дом двухэтажный, хотя и небольшой, но зато в отличном состоянии.

– Да и Апиментаду – прекрасное место с очень приятным климатом, – добавил господин Нигалайру.

– А остров большой? – спросила Эста.

– Не слишком. И людей там немного. Город всего один, он называется Апиментаджи, то есть «город на Апиментаду», – поведал дипломат. – Но вы и не обязаны оставаться там навсегда. Если через пять лет вы решите, что островная жизнь – не для вас, УБВВУ выкупит у вас предприятие по справедливой цене. Кстати, и дом тоже сможете им продать, если пожелаете, – они поселят в нем нового владельца «Пряного зелья».

– От имени Балиаэ, госпожа Ляучи, я уполномочен вас заверить, что мы всемерно заинтересованы в сотрудничестве с Королевством Баунилья, поэтому, если вы согласитесь принять наследство, никаких отрицательных последствий ни для вас, ни для членов вашей семьи, остающихся в Балиаэ, не будет, – вступил в беседу господин Тауви. – Если вы впоследствии решите продать предприятие и вернуться, гражданство Балиаэ будет восстановлено. Соответствующий документ я вам предоставлю. Но всё же призываю вас принимать решение максимально взвешенно – на вас будет возложена важная государственная задача, и если вы не уверены, что готовы к её исполнению, вам лучше отказаться, чтобы не опозорить ни себя, ни Балиаэ.

– Я должна принять решение прямо сейчас? – уточнила Эста.

– Да, – подтвердил господин Нигалайру. – «Пряное зелье» не может работать без владельца слишком долго. Мы и так отложили разговор с вами практически на самый последний момент – до истечения срока на принятие наследства осталось меньше месяца.

– А кто сейчас управляет предприятием? – спросила Эста.

– Неор Консидераду, директор от УБВВУ, – ответил господин Нигалайру. – Если вы примете наследство, он и дальше будет вам помогать, введет в курс всех дел, а когда вы освоитесь, будет заниматься вопросами безопасности, как и при вашей бабушке.

– Я понимаю, что всё это стало для вас полной неожиданностью, – с сочувствующей улыбкой сказал господин Яувэ. – И я не уверен, что то, что вам сообщили о наследстве так поздно, – правильное решение…

– Мы не хотели оставлять госпожу Ляучи в подвешенном состоянии, – перебил господин Нигалайру. – Вступить во владение до истечения шести месяцев с момента смерти неоры Прету она всё равно не смогла бы и только мучилась бы сомнениями всё это время.

– И балиаэская родня могла преуспеть в своих попытках её отговорить, – прозорливо заметил господин Тауви.

– Даже не стану отрицать, что такую возможность мы тоже учитывали, – легко согласился господин Нигалайру. – Но лично я глубоко убежден, что столь важные решения человек должен принимать самостоятельно. Все родственники госпожи Ляучи – взрослые дееспособные люди, они в состоянии прожить и без её поддержки.

Эста рассерженно фыркнула.

– Можете сколько угодно это отрицать, но «Алхимическая лавка Ляучи» прекрасно обойдется без вас, – убежденно заявил господин Нигалайру.

«Да откуда вам знать?!» – хотела возмутиться Эста, но не стала – сообразила, что если господин Нигалайру и правда шпион, ему известно еще и не такое.

– Давайте поступим так: моя помощница принесет вам обед, какой захотите, вы поешьте и всё обдумайте, а мы вернемся ровно через час, чтобы услышать ваш ответ, – предложил господин Яувэ. – Согласны?

Эста кивнула.

– Только предупреждаю, что связь в этой комнате блокирована и воспользоваться эфирофоном, чтобы сообщить новости семье, вы не сможете, – добавил маг-нотариус.

– Наверное, это и к лучшему, – задумчиво протянула Эста.

Сперва Эста опасалась, что после таких новостей даже самая вкусная еда в нее просто не полезет, но оказалось, что правда об отце потрясла её гораздо меньше, чем можно было ожидать. Она задумчиво жевала жареного морского окуня с рисом и размышляла о том, что единственно правильным выбором станет принятие наследства.

Теперь многое виделось в совершенно ином свете. И то, что мама, и без того не слишком ласковая, именно с Эстой была особенно холодна. И то, что, едва Эста заикалась о своем желании больше участвовать в делах семейной лавки, отец сразу же уходил от обсуждения этой темы, упирая на то, что она вскоре выйдет замуж и будет заниматься делами мужа. Даже то, что только у Эсты было баунильское имя, теперь уже не казалось странным.

«Мне нет здесь места, – без особой горечи думала Эста. – Я словно чужая и в этой стране, и в этой семье. Следует быть благодарной уже за то, что отец, несмотря на то, что я ему не родная, вырастил меня и позволил получить образование, которое я хотела. Пусть с моим уровнем дара оплачивать учебу в Магической академии не пришлось, но он мог и не отпустить меня, сославшись на то, что без моей помощи в лавке не обойтись».

«Бедняжка Маилаи, – мысленно усмехнулась Эста. – Она так надеялась, что отец не будет настаивать на том, чтобы она работала в лавке, ведь у него была я. Наверняка выскочит замуж поскорее, чтобы избавиться от необходимости заниматься ненавистной алхимией».

С самого детства отношения с младшей сестрой у нее были напряженными. Вот Гауляу легко ладил с ними обеими, и обычно именно он мирил Эсту и Маилаи, потому что отец считал, что вмешиваться в детские ссоры ему не следует, а мама только ужасно злилась, что они не могут жить дружно.

Теперь Эста искренне удивлялась тому, как могла столько лет верить, что в её внешности совершенно нет балиаэских черт, просто потому что она «вся в маму». Она ведь должна была давным-давно понять, что такого попросту не бывает!

«И всё же мне повезло, – в конце концов решила Эста. – Я выросла в нормальной семье, получила хорошее образование, а теперь еще и наследство у меня будет – собственное предприятие, дом, да еще и деньги. Не понравится на острове, продам всё и найду себе место по душе в Баунилье. Буду жить там, а сюда если и приеду, то только чтобы навестить родных».

В общем, к тому времени, как мужчины вернулись, Эста уже полностью определилась и сразу же, едва они вошли в комнату переговоров, уверенно заявила:

– Я согласна!

– Прекрасно! – улыбнулся господин Яувэ. – Тогда давайте удостоверим ваше родство с неорой Прету. Понадобится капелька вашей крови. Вы сами проколете палец, или лучше мне?

– Давайте вы, – попросила Эста. – Мне как-то не приходилось раньше прокалывать себе пальцы специально.

Господин Яувэ кивнул, взял Эсту за руку и проделал всё так быстро и ловко, что она ничего не почувствовала и с удивлением уставилась на выступившую красную каплю.

– Игла тоже артефакт, – пояснил господин Яувэ. – Она полностью стерильна, самоочищается и накладывает легкое обезболивание. Незаменимая вещь в моей работе!

Эста приложила палец к артефакту, в котором были заключены образцы её бабушки, и тот немедленно засиял ярким белым светом.

– Прошу засвидетельствовать, что родство госпожи Эстраньи Ляучи и неоры Вентозу Прету подтверждено, – торжественно произнес господин Яувэ.

Господин Тауви и господин Нигалайру синхронно кивнули и расписались в свидетельстве о подтверждении родства.

– Теперь вы, госпожа Ляучи, – маг-нотариус подвинул документ Эсте и протянул ей ручку.

Эста тоже расписалась, и господин Нигалайру выложил перед ней следующую бумагу – заявление на принятие в гражданство Королевства Баунилья. Оно было уже заполнено, и едва Эста расписалась в нем, дипломат вручил ей свидетельство о принятии в гражданство и удостоверение личности, в которое уже было вписано её новое имя.

– А свое нынешнее удостоверение сдайте мне, – попросил господин Тауви.

– Вы оформили документы заранее! – поразилась Эста. – А если бы я отказалась?

– Господин посол просто аннулировал бы их, – пожал плечами господин Нигалайру. – У нас не так много времени: хотя мы отправим вас в Баунилью на дипломатическом судне, снабженном ускоряющим артефактом, дорога займет почти три недели. Судно прибудет в Ильмэрме, где вам придется задержаться на неделю,* чтобы обновить гардероб, ведь вы вряд ли захотите сильно выделяться своими нарядами. (*в местной неделе 5 дней, а в месяце ровно 5 недель)

– Всего пять дней на то, чтобы купить одежду на все случаи жизни? Полагаете, этого времени хватит? – возмутилась Эста. – Да и денег у меня таких нет, чтобы купить сразу всё.

– Не волнуйтесь, УБВВУ предоставит вам беспроцентный заем в размере двухсот золотых, который вы вернете, когда получите доступ к наследству, – попытался успокоить её господин Нигалайру.

– И всё же я не понимаю, почему это нужно непременно делать в Ильмэрме. Неужели этот Апиментаду – такая дыра, что там и одежды не купить? – спросила Эста.

– Одежду там купить, разумеется, можно, но выбор не такой, как в Ильмэрме. Это ведь крупнейший порт в Баунилье, там продается много такого, чего и в столице не сыскать, – объяснил господин Нигалайру. – Вам всё равно придется ждать, пока за вами приедет неор Консидераду – сопровождать к месту назначения вас должен именно он, так что заодно и по магазинам походите.

– Но как я смогу что-то выбрать, если понятия не имею, что там у вас в Баунилье есть? – воскликнула Эста.

– С вами будет сопровождающая, она поможет и подскажет. Одна из сотрудниц посольства как раз должна возвращаться на родину. Мы её немного задержали, чтобы она дождалась вас, – ответил господин Нигалайру.

– Простите мою горячность. – Эста виновато вздохнула. – Просто это всё очень взволновало меня.

– Не извиняйтесь! – отмахнулся господин Нигалайру. – В Баунилье принятая в Балиаэ сдержанность не в чести. Как и здешние церемонии. Вы ведь хорошо знаете баунильский?

– Да, – подтвердила Эста. – Мама научила и меня, и брата с сестрой.

– Значит, вам нужно будет только немного изменить свои манеры на более свободные, и вы быстро освоитесь, – уверенно заключил господин Нигалайру. – Для начала предлагаю перейти на «ты», как принято в Баунилье. Сейчас мы с тобой останемся вдвоем, я поставлю защиту, возьму с тебя магическую клятву и расскажу, чем же так важно почти уже твое «Пряное зелье».

– Рад, что вы приняли именно такое решение. Желаю вам удачи! – господин Тауви наклонил голову, прощаясь, и покинул комнату переговоров.

– Я тоже пожелаю вам удачи, госпожа Прету! – улыбнулся господин Яувэ. – Если у вас будут вопросы юридического характера в отношении наследственного имущества, с ними вам лучше обращаться уже к баунильцам.

Он тоже вышел, и господин… нет, неор Нигалайру активировал защитный артефакт столь мощный, что у Эсты заложило уши.

– Ого! – не сдержала эмоций она.

– Обеспечивает абсолютную защиту и полную секретность, – с гордостью кивнул неор Нигалайру. – Сейчас неприятные ощущения пройдут, и я приму у тебя клятву. Ознакомься пока с текстом. Лучше читать его по бумажке, потому что, если ошибешься, придется начинать с начала.

С клятвой у Эсты никаких проблем не возникло, не такая уж она была и длинная. И когда колебание магических потоков подтвердило, что всё получилось, неор Нигалайру торжественно объявил:

– На Апиментаду находится крупнейшая в Баунилье плантация вердажи.* (*трава, вызывающая сильное, хотя и кратковременное желание говорить правду, но использующаяся и в лечебных зельях) И «Пряное зелье» занимается её сбором и обработкой.

– Плантация тоже будет принадлежать мне? – уточнила Эста.

– Нет, – покачал головой дипломат. – Она государственная.

– А почему тогда предприятие, которое обрабатывает вердажу, – частное? Не рациональнее ли было бы и его сделать государственным?

– Это неоднозначный вопрос. Апиментаду, как я уже говорил, не такой уж и большой, поэтому одного алхимического предприятия для нужд острова вполне достаточно. Имеются, правда, еще две аптеки, но они занимаются только лекарствами, изготавливаемыми на заказ. А «Пряное зелье», помимо обработки вердажи, производит еще и довольно широкий ассортимент как лекарственных зелий, так и зелий бытового и косметического назначения. Как раз столько, чтобы в основном удовлетворять потребности жителей острова. Это с одной стороны. А с другой – без заказа на обработку вердажи содержание производственных цехов стало бы нерентабельным, а значит, государству пришлось бы его дотировать.

– Зачем? – не поняла Эста.

– Затем, что по нашим законам в отдаленных местностях население должно обеспечиваться товарами первой необходимости собственного производства, – объяснил неор Нигалайру.

– Значит, Апиментаду – отдаленная местность? – помрачнела Эста.

– Не совсем. От материка до острова можно доплыть на катере меньше чем за час. Но осенью и зимой на море бывают сильные штормы, и тогда связь с Апиментаду может прерваться на несколько недель. Бывали случаи, когда остров оставался недоступен месяц или даже больше. Хотя официально таковых зафиксировано всего три. Максимальная продолжительность сильного шторма в тех местах составила тридцать дней.

– Это больше месяца! – всплеснула руками Эста. – А что, если кому-то потребуется помощь целителя?

– На острове есть два целителя и один некромант. Хотя благодаря обширным посадкам вердажи его жители болеют редко.

– Неужели это правда? – оживилась Эста. – Высокая концентрация эфирных масел вердажи в воздухе действительно повышает иммунитет?

– О да! – улыбнулся неор Нигалайру. – Но на травмы она, увы, не влияет.

– Ты так рассказываешь, словно жил там, – удивленно покачала головой Эста.

– Я подготовился, это моя работа.

– У тебя настолько хорошая память, или приходится использовать усиливающее зелье?

– Иногда приходится, но про Апиментаду мне и самому было интересно. А когда тебе интересно, всё запоминается само.

– Да, – покивала Эста. – У меня с алхимией всегда было именно так.

– Значит, главное я тебе рассказал. Теперь о твоей поездке – отправляешься завтра вечером.

– Как завтра?! – Эста аж подскочила. – Мне же собраться надо!

– И что ты планируешь взять с собой? – прищурился неор Нигалайру.

– Тебе не кажется, что это слишком интимный вопрос, а? – недовольно пробурчала Эста.

– Не кажется, – заверил неор Нигалайру. – Потому что моя задача – организовать твою доставку до Баунильи в лучшем виде. И если ты дашь себе труд подумать как следует, то сразу сообразишь, что не так уж много вещей тебе нужно будет взять с собой. Одежду придется покупать новую, обувь по большей части тоже. Так что бери только то, что потребуется в дороге. Насчет интимных деталей туалета советовать не возьмусь – пусть фасоны и отличаются, но тут уж вопрос удобства, а не только моды.

– Ты и это знаешь?! – поразилась Эста.

– Я молодой здоровый мужчина, – многозначительно поиграл бровями неор Нигалайру.

Но если он думал смутить Эсту, то не преуспел – как любой опытный алхимик вопросы физиологии она воспринимала совершенно спокойно. Люди ведь за разными зельями приходят и порой при этом рассказывают такое, что не всякий прожженный сердцеед может поведать.

– Ладно, насчет одежды ты прав, – согласилась Эста. – Но я ведь уезжаю надолго, если не навсегда. Значит, мне нужно собрать свои книги, другие личные вещи, да и хотелось бы прихватить с собой кое-какие местные ингредиенты из тех, что в Баунилье редкость.

– Разумно, – признал неор Нигалайру. – Но я полагаю, что суток на сборы тебе всё же хватит. В конце концов, можешь и кого-то из членов семьи попросить помочь, хотя бы с ингредиентами.

– Я пока еще даже слабо себе представляю, как я им объявлю, что уезжаю. – Эста тяжело вздохнула.

– Мне кажется, для твоих родителей это не будет таким уж сюрпризом, – усмехнулся дипломат. – А брат и сестра еще слишком молоды и притом недостаточно сильно привязаны к тебе, чтобы тяжело переживать из-за твоего отъезда.

– Они меня любят! – возмущенно прошипела Эста.

– Так я и не спорю, – пожал плечами неор Нигалайру. – Просто в юности люди редко способны до конца понять все последствия расставания. Им обычно кажется, что впереди их ждет нечто лучшее.

– По своему опыту судишь? – прищурилась Эста.

– Отчасти. Но я предпочитаю не сожалеть о том, что уже нельзя изменить. И тебе советую поступать так же.

– Как будто это только от меня зависит!

– Не только, – согласился неор Нигалайру. – Но твое отношение тоже играет роль. Если ты будешь держаться так, словно тебя впереди ждет если и не счастье, то хотя бы новая интересная возможность, твои близкие, скорее всего, тоже воспримут твой отъезд именно так.

– В этом что-то есть, – задумчиво протянула Эста.

Неор Нигалайру сказал, что заедет за ней на следующий день в три часа дня, чтобы отвезти в порт, они попрощались, и Эста отправилась домой, перебирая в уме формулировки, в которые можно облечь столь потрясающие новости, чтобы не слишком шокировать родных.

Однако ничего подходящего она по дороге так и не придумала. Поэтому ужасно обрадовалась, когда обнаружила, что дома её встречает только мама.

– Остальные еще в лавке? – на всякий случай уточнила Эста.

Мама кивнула и, пару мгновений пожевав губами, спросила:

– Он умер?

– Если ты о моем настоящем отце Ледагэ Прету, то да, – ответила Эста. – Но, насколько я поняла, это случилось довольно давно. А сейчас меня вызвали, чтобы огласить завещание бабушки, его матери.

– Вентозу умерла? – Мама явно расстроилась. – Почему же мне никто не сообщил?

Эста пожала плечами.

– Мне тоже сказали чуть ли не в последний момент, – поведала она. – До истечения срока на принятие наследства осталось меньше месяца.

– И что же тебе досталось?

– Всё.

– Вентозу оставила тебе «Пряное зелье»? – поразилась мама.

– Она прямо в завещании указала причину – я единственный алхимик из всех её кровных родственников.

– Ты приняла наследство, – догадалась мама. – Ну и правильно! Как бы Хаувау ни любил меня, оставить свою лавку тебе, даже пополам с Гауляу, он не готов.

– И теперь я знаю почему, – вздохнула Эста.

– Не обижайся на него, – попросила мама.

– Да что уж теперь! – Эста взмахнула рукой. – Он всегда относился ко мне так, что до сегодняшнего дня я и не догадывалась, как всё обстоит на самом деле. А лавка… Я бы нашла хорошую работу в любом случае, ты же знаешь. Фаиеу – большой портовый город, и нравы здесь куда более свободные, чем в большей части Балиаэ, так что немногие отказали бы мне в приеме на работу только потому, что я женщина.

– И всё же в Баунилье тебе будет лучше, – уверенно заявила мама.

– Надеюсь. А ты не хочешь рассказать мне о нем, о моем настоящем отце, пока остальные не вернулись?

– Не о чем там рассказывать, – отрезала мама.

– Мне что, по всему Апиментаду прикажешь сплетни собирать, чтобы хоть что-то выяснить? – возмутилась Эста.

– Ладно. – Сдалась мама на удивление быстро. – Но подробностей не жди – мне до сих пор тяжело и неприятно об этом вспоминать.