Прятки с прошлым

 Она слышала за спиной шаги, что эхом отражались от высоких многоэтажек. Стоило ускориться и чужие ноги незнакомца, шли еще быстрее. Сбавляя темп, он оставался позади. Они словно играли в догонялки, несколько кварталов, что вынуждало сердце безбашенно молотить в грудь, желая выбраться на свободу.

Сначала подумалось, отчего незнакомец не может идти с ней в одну сторону? Мало ли кто где живет? Москва, очень большой город. Даже неприлично большой! Люди могут работать вместе, но узнать, что живут в одном районе, на одинаковом этаже, двенадцатиэтажки, стоящих друг напротив друга, и даже не удивиться.

Так думалось ровно до того момента, как она вышла из метро и направилась вдоль темной дороги вниз, прямо к трамвайным путям. Вдыхая свежий, майский воздух, решила дойти пешком. Тем более, квартира уже совсем недалеко. Кромкой глаза, снова уловила некое движение, стараясь не оборачиваться, лишь бы не привлекать излишнее внимание преследователя. Усмехнувшись, девушка резко повернула вправо, решая сократить путь через дворы. Здесь, как всегда, пустота и не горящий фонарь, что, как всегда, не починили электрики. Она знала эту дорогу как свои пять пальцев. По пыльной не асфальтированной дорожке вниз, к новым панельным домам. Пройти сквозь обустроенную детскую площадку, где вокруг песка, со скрипом двигались длинные качели, которые могли вместить в себя человек пять. После через дорогу вдоль ярко пестрящего ТЦ с неоновой вывеской магазина и влево через пешеходную зебру.

Это мог знать, только человек, живущий в этом районе, но никак не мужчина, что тучно шагал по ее следам. Девушка нахмурилась еще больше, когда нырнула в ближайшую арку, что совсем не по пути, и тот не отстал. В желудке все скомкалось и сжалось, предательски подступая к горлу. Натягивая короткую юбку до колен, закусила губу и рванула вперед, осознавая, что рядом совсем никого.

К ее несчастью, незнакомец устремился следом и оказался намного быстрее ее несчастных, десятисантиметровых каблуков. Его огромная, хищная рука, похожая на орлиную лапу, схватила за волосы, как свою добычу, притягивая к себе. В нос тут же ударил запах сильного одеколона и крепких сигарет, перекрывая поступающий воздух. Мужчина оказался вдвое, если не втрое больше и выше нее, отчего, совсем утонув в его омерзительных объятиях, она попыталась закричать. Толстые, теплые пальцы, тут же заткнули рот.

- Куда так торопишься? - приторно изрёк хрипловатый голос. - Я знаю, что тебе не к кому спешить.

Ее обдало целой волной ледяных мурашек, что высыпались за шиворот. Его ноздри с пристрастием обнюхивал шею, ухо, как собака перед случкой. Тяжелое дыхание становилось чётче и быстрее, опаляя оголённую кожу. Она почувствовала, как незнакомец улыбнулся, касаясь мочки языком. Он явно следил за ней долгое время. Сколько? Успел узнать все ее маршруты, лазейки, и даже то, что живет одна. Немыслимо!

- Отпустите, - жалобно промычала девушка, точно ему в ладонь.

Становилось нечем дышать, так сильно сжималась рука на ее губах. Пытаясь носом хватать воздух, ноги ее подкосились от безудержного страха, что сковал каждую клеточку тела.

- Умоляй меня, - потерся он щетиной о ее голову. Ее пряди, так и застревали между грубыми волосками, растущей бороды. - Мне это так нравится.

Девушка зажмурилась, попытавшись абстрагироваться от сложившейся ситуации. Бежать некуда, да и не вырваться. Улица мертвецки тиха. Ее ладони пугливо сжались на его темной, довольно толстой кофте для майской погоды. Попыталась считать, но уже после цифры пять, начинала все сначала. Чужие, шершавые руки, бродящие по её спине, точно под белой футболкой, заставляли мозг визжать от испуга. Кровь затвердела в жилах, когда насильник грубо сжал грудь, то одну, то вторую. Задрав и без того короткую, клетчатую, серую юбку, как-то по животному схватив ягодицу, он почти бесшумно застонал. Его ногти больно впились в нежную кожу, как змея в шею своей жертвы.

- Прошу, - заплакала девушка, утопая в соленой жидкости, что скапливалась на щеках.

- А я-то думаю, чего ты замолчала, - пылко шептал незнакомец. Раздался звук расстегиваемой ширинки, и ее затрясло в отвращении еще сильнее. - Что, так не терпится приступить? Только потрогай, как ты меня возбуждаешь, - притворно ласково попросил насильник.

Оторвав от себя ее вспотевшую руку, он настойчиво приложил ту к своему органу. Под пальцами тот интимно задвигался и заметно вырос.

- Не надо, - выла девушка, даже не в силах пошевелиться от его мертвой хватки.

- Как-то жарко стало, не находишь? - как ни в чем не бывало продолжал мужчина, оглядываясь по сторонам.

Закатав рукава толстовки, он резко и мощно прижал ее к холодной, бетонной стене. Раздвинул ее ноги коленом. Девушка зашипела, стиснув зубы. Последовал толчок, и что-то тёплое заскользило по внутренней стороне ее бедра. Она разрыдалась. Голова кружилась от нехватки кислорода. Она скосила глаза влево, уставившись на татуировку в виде льва, покрывающую как минимум половину мужской, волосатой руки. Картинка яркая с искусно выведенными линиями, добавлены светотени, и каждая деталь явно сделана настоящим мастером. Пасть зверя, особенно клыки испачканы кровью, что капельками стекала куда-то вниз. Знал ли татуировщик, что именно эта рука будет держать за волосы невинную жертву, пока хозяин ее насилует?

Толчки все никак не заканчивались, становились глубже, сильнее, яростнее. Его возбуждала абсолютная беззащитность и власть. Мужчина явно уставал и начал замедляться. Воспользовавшись моментом, она укусила его за палец со всей силы, что еще оставались, хотя бы в зубах. Он удивленно фыркнул, и она закричала.

Визг исходил такой, что, казалось бы, арка начала сотрясаться. Испугавшись наплыва людей, мужчина застегнул штаны, и, повернув девушку к себе за плечо, ударил кулаком в лицо. Не успев разглядеть насильника, земля поплыла перед глазами, и она осела на асфальт, все еще в задранной юбке. Последовал еще удар, но уже ногой в живот, и ещё раз в нос. Убедившись, что она едва дышит, незнакомец спокойно накинул капюшон и размеренным шагом ушел в противоположную сторону, насвистывая знакомый, мультяшный мотив.

Девушка рыдала, все никак не решаясь подняться. Между ног саднило, словно наждачкой протерли. Тело содрогалось от мышечных спазмов. Протянув пальцы, она дотронулась до мокрой ноги и, осмотрев кончики, ужаснулась. Сплошная кровь. Нащупав сумочку на земле, кое-как вытащила телефон. Последнее, что осталось в памяти — это номер, который она набрала. 112.

Год и 5 месяцев спустя.

- Светлана Сергеевна, - послышался вздох. - У нас уже третий сеанс, который длится час. За все это время вы сказали 5-6 фраз от силы, если не ошибаюсь. Если так пойдет и дальше, как я смогу вам помочь?

Девушка, к которой обращались, сжала пальцами подлокотники черного, кожаного кресла. Костяшки продолжали белеть, по мере того как хватка становилась сильнее. По спине бежал холодный озноб, как при высокой температуре. В ушах стоял гам, как будто рядом целая толпа профессоров, обсуждающих недуг. Света нервно сглотнула, и показалось, что этот звук услышал даже секретарь в коридоре.

- Знаете, Марина Юрьевна, что вы не первый психолог за последние полгода, и пока ни один не помог, - тихо сообщила девушка, вжимая голову в плечи.

В довольно просторном, но полупустом кабинете с широкими окнами позади психолога, стояла убийственная тишина. Ни радио, ни звуков улицы сюда не могло проникнуть. Пару высоких, искусственно выращенных деревьев у стола, не придавали этому месту уюта.

- Вам просто нужно расслабиться, хотя бы на несколько минут. Поверьте мне, я вас не обижу, не укушу, и уж тем более никому не расскажу о вашем случае. У нас есть правила неразглашения.

- Я все это знаю, - вспылила Света, сжав напряжённые пальцы в кулаки. - Дело не в том, что я боюсь разглашения. Уже достаточно людей знают. Дело в том, что я не хочу все это вспоминать.

- Так, уже лучше. Прогресс есть, - постаралась утешить Марина Юрьевна, и вычурного, чересчур бледного лица, коснулась полуулыбка. - Вы не обычная девушка, Светлана Сергеевна. Очень смелая, раз обратились в полицию.

- А толку-то? - фыркнула девушка, и плечи ее распрямилась. - Они даже по горячим следам его не нашли, что уж теперь. Она подула на светлый локон, выбившийся из неаккуратного пучка. - Говорят, что если не находят убийцу или маньяка в ближайшие три дня, то уже никогда не найдут.

Закончив фразу, лицо Светы исказилось гримасой нескрываемого ужаса. В светло-голубых, почти что серых глазах что-то блеснуло, похожее на панику, и погасло, уступая место пустоте.

- Так, не всегда случается, - уверила психолог, поправив юбку и сев поудобнее в своем вертящемся троне. - В большинстве случаев их находят. Она помолчала, делая в блокноте пару пометок, и аккуратно поправила очки с тонкой оправой на переносице. - Главное сейчас, самой себе признаться и смириться с тем, что произошло. Уже это случилось и случилось в прошлом. Первый шаг к нормальной жизни — это принятие. Примите себя, примите то, что уже ситуацию не исправить и уж тем более, не вините. Скажите это вслух.

- Не стану, - охрипла Света, опуская голову от стыда.

- Многие женщины приходят ко мне с такой же проблемой. Но! Половина из них, не признается даже родственникам в том, что с ними произошло. Дальше, депрессия, расстройства личности только потому, что им приходится держать это в себе, - продолжала настойчиво объяснять Марина Юрьевна. Ее суровый, источающий уверенность взгляд зелёных глаз, блуждал по лицу пациентки, ища в нем понимание. - Я должна видеть, что вы хотите идти дальше, хотите уничтожить свою проблему под корень и жить спокойно, - смягчился тон.

- Хорошо, - нахмурилась Света и, приподняв голову, наконец обнажая психологу, покрасневшие от слез глаза. Их щипало от соленой жидкости, так и просящейся на свободу. - Меня изнасиловали, - разрыдалась она, закрывая лицо руками. - И это было отвратительно. Не проходит ни дня, чтобы я не вспомнила тот день. Я сама себе противна.

- Так не должно быть. Я уже вам говорила, что вы ни в коем случае не виноваты. Виноват мужчина, который решил, что в современном обществе нормально брать то, что он хочет. Брать то, что ему не принадлежит. Вы только жертва, и выходить из этого состояния необходимо, - кратко кивнула женщина в белой блузке.

Она поиграла со своим кольцом, записывая очередную порцию слов в блокнот. Помолчала, давая клиентке поплакать и переварить услышанную информацию.

- Думаете, я не знаю, что нужно жить дальше? - усмехнулась Света. - Легче сказать, чем сделать.

- Как я полагаю, вы уже с чего-то начали, верно? - поинтересовалась Марина Юрьевна, сложив руки на стол.

Света кивнула, утирая нос салфеточкой, что достала из рюкзака, валяющегося на полу.

- Да, я переехала на другую съемную квартиру, устроилась на другую, менее перспективную работу, - пожала плечами девушка, не сдерживая очередной ухмылки, которая совсем не красила ее мягкие черты лица. - Почти все друзья отказались от меня, потому что я слишком долго страдала, пропускала вечеринки. А мне, так стало наплевать на эти бары, клубы.

- Я бы подобрала другое слово, - серьезно добавила психолог. - Не думаю, что такие заведения вам разонравились. Скорее всего, они представляют для вас потенциальную опасность.

- Какое, точное, умозаключение, - нагло подняв ноги на кресло и заключив их в кольцо рук, заметила Света. Тонкая бровь сердито выгнулась. - Да, там тоже достаточно подозрительных личностей.

- Чего вы боитесь больше всего?

- Не поняла вопроса, - скосившись на свои слегка обгрызенные от нервов ногти, ответила девушка.

- Давайте так. Чего вы боитесь больше всего: то, что его не поймали, или то, что это может повториться вновь?

- Для меня это одно и то же предложение. Конечно, я боюсь! Порой, дома, даже запираясь на все замки, я вхожу в ступор, или в транс, как вам удобнее это называть, от осознания, что ОН может снова выследить меня.

- Паранойя, - заключила психолог. - И это тоже нормально, - заявила женщина. Размеренным движением, она достала из ящика папку, откуда вытащила тонкий, белый лист. Кратко расписалась и поставила на нем печать. - Страх неизвестности пугает сильнее всего, но вы должны понимать, что он не заявится к вам домой.

Экран телефона психолога, педантично лежавший на краю стола, ярко зажегся, издавая неприятный, но краткий звук, что означало окончание очередного сеанса.

- Мои мучения на сегодня закончены, - слабо улыбнулась Света вставая. Тело ломило так, будто она целый час вагоны разгружала, а не разговаривала. Схватив рюкзак, захотелось пулей вылететь из кабинета.

- Сегодня был продуктивный сеанс, Светлана Сергеевна. Я очень надеюсь, увидеть вас на следующей неделе.

- Я постараюсь.

- А это вам, —протянула она тот самым листочек с печатью.

Светлана скептически выгнула бровь.

- И что это?

Она попыталась разобрать подчерк, но все было тщетно. Название лекарства оставалось неизвестным.

- Антидепрессанты. Помогут вам расслабить мозг.

- А работать он будет? - попыталась пошутить девушка, кидая лист в ближайший карман.

- Мозг? - улыбнулась Мария Юрьевна. - Конечно, будет, просто таблетки придадут вам спокойствие, которое я пока что не наблюдаю. Поможет расслабиться и хорошо спать.

- Спасибо, - устало вздохнула Света. - До свидания.

- До свидания.

Марина Юрьевна улыбалась каждый раз, когда девушка покидала кабинет. Не удивительно, ведь дальше у секретаря, происходило болезненное расставание с деньгами у клиента. Светлана закрыла за собой дверь, каждый раз думая, не подслушивает ли здесь, худощавая и вульгарная помощница психолога? Та сидела за обычным, деревянным столом, похожим на школьную парту, и что-то отчаянно печатала на компьютере. Свете же показалось, что она только создает видимость работы, ведь такими длинными, зелеными ногтями, стучать по клавиатуре крайне неудобно.

- С вас пять тысяч, - пододвигая терминал, безучастно заявила секретарше, на бейдже, который значилось: "Юля".

Света достала кошелек и одним касанием, рассталась с заветной сумой. На телефон тут же поступило уведомление, и открывать экран, не было никакого желания, чтобы расстраиваться, поглядев на остаток баланса.

- А вам, как сотруднику не полагается бесплатный час с психологом? - любопытно, пытаясь скрыть сарказм, поинтересовалась Светлана, убирая кошелек на место.

Секретарша Юля, часто заморгала, стараясь распознать, была ли сейчас шутка? Своими ведьмиными когтями, она отбросила идеальные, блестящие пряди каштановых волос, продолжая сверить клиентку растерянным взглядом.

- Нет, - буркнула та, сдерживая порыв нагрубить, тем самым опозорив единственного частного психолога в округе.

— Вот лично вам, он точно бы не помешал, - плюнула Света и вышла на улицу, громко хлопнув железной дверью.

                                                        ***

 Конец осени. Она терпеть не могла наступление зимы. Хотя последнее время, не было ничего, что в состоянии сделать чуточку счастливее. Не ранее радовавшее её шоколадное мороженое жарким летом. Не долгие прогулки под звездами весной, когда только-только солнце начинало нагревать округу. Не хороший, запутанный детектив, что хотелось прочесть после рабочего дня. И уж тем более, раздражала быстро меняющаяся погода.

 Она шла вдоль дороги вниз, по мокрому от прошедшего дождя тротуару, замечая, как блестит черный асфальт. Деревья по бокам совсем облысели, и последние, засохшие листья, с грустью опадали вниз, уносимые промозглым ветром. Он забирался прямо под синюю, болоньевую куртку Светы, норовя заморозить каждую часть тела. Девушка морщила носик и спрятала лицо в черный, шерстяной шарф, в желании согреть кожу, которую уже закололо.

 Стало ли ей легче после очередного сеанса? Трудно сказать, но определенные мысли, навязчиво возникали в голове. Например, то, что жить дальше необходимо, но внимательные взгляды прохожих по-прежнему настораживали. Или может, дело в паранойи, о которой говорила психолог, и никто на неё не обращает внимания? Шагая к ближайшему метро, продолжала оглядываться, высматривая в толпе знакомую, после ночных кошмаров, черную толстовку. Хотя кто будет ходить в толстовке, когда на дворе приближающаяся зима?

 Из размышлений вывел настойчиво трезвонящий телефон. На экране высветилось «мама», и Света заранее закатила глаза.

- Я знаю, что у тебя сегодня психолог в нашем районе, я жду тебя в гости, - тут же начал тараторить звонкий голос.

- И тебе привет, мам, - буркнула дочь, уже ища оправдания, чтобы скорее оказаться в безопасности. – Дома Том не кормленный.

- Кошки могут прожить без еды 5-10 дней, а я без твоего внимания ни дня, - довольно серьезно уверяла мама.

- Я бы не хотела морить голодом своего питомца.

- Пару часов потерпит, жду тебя, - ответила мама, и послышались гудки.

 Светлана тихо выругалась и, смирившись с положением, направилась в противоположную сторону от метро. Могла бы прыгнуть в ближайший трамвай, но в таких замкнутых пространствах, она чувствовала себя неловко, поэтому с радостью пошла. Стояла середина дня, и несмотря на мрачность черных туч, пока что в девушке царило какое, никакое спокойствие. Ночь ещё далеко. Не стала сокращать путь через дворы и пошла напрямую через светофор вниз. Через минут десять повернула налево и оказалась перед девятиэтажкой, кирпичи которой уже давно посерели. Вошла во второй подъезд и поднялась на пятый этаж, не став использовать лифт, всё от тех же соображений. С волнением нажала на звонок, будто не виделась с родителями всю жизнь, и это их первая встреча. На той стороне послышалось пение птиц и быстрые шаги.

- Лана, - радостно распахнула дверь мама, втягивая дочь внутрь. – Чайник вскипел, пирожки куплены, папа уже на кухне, - хихикнула она, запирая на засов.

 Светлана скинула чёрные, массивные кроссовки и повесила куртку на крючок в тесной прихожей, где кроме шкафа для обуви и зеркала, не было ничего.

- Я просила тебя, так меня не называть, - раздраженно проговорила девушка, устремившись за энергичной и полноватой женщиной в цветном халате.

- Ой, брось, сейчас так можно сокращать имена, - отмахнулась мама, буквально вбежав на кухню.

 Она налила кипяток в каждую чашку и присела на край углового, бежевого дивана, кивая на пирожки. Её светлые, пока еще не тронутые сединой волосы, собрались в высокий хвост, а глаза, такие же, как у дочери, внимательно заблестели, придирчиво оглядывая её гардероб.

- Привет - папочка, - обнимая его за широкие плечи, выдохнула Света.

- Привет, родная, - хрипло ответил отец, скромно восседая на стуле, рядом с мамой. Он явно в ожидании разрешения, съесть хотя бы один пирожок. В отличие от Елены Павловны, матери Светы, черные волосы отца слегка выцвели, как и раньше пышные усы. – Как у тебя дела? – с искренней заботой спросил он, подув на горячий напиток.

- Всё как обычно: дом, работа, психолог, - с безразличием сообщила дочь, пытаясь отхлебнуть черного чая. Тот оказался жутко крепким и горьким, от чего девушка положила себе три кусочка сахара, тщательно размешав.

 Отец откашлялся на последнем её слове, но так и не нашел что ответить. Эта тема его волновала сильнее, чем Елену Павловну, и каждый раз его темные, карие глаза наливались кровью от сдерживаемой ярости. Тогда, когда всё случилось, дочь впервые увидела отца в бешенстве. Он был готов крушить, ломать, сесть в тюрьму за убийство насильника, лишь бы защитить дочь. И мысль, что такое могло произойти с ней, а он не оказался рядом, выводила его из себя ещё сильнее.

- Он помогает? – только и смог выдавить Егор Владимирович потупившись.

 Света заметила, как пальцы на кружке побелели.

- Этот чуть лучше предыдущего, - попыталась успокоить дочь, нежно коснувшись его руки. Отец тут же расслабился, выпуская несчастную кружку. – Сегодня даже смогли открыто поговорить. Думаю, что иду на поправку.

— Это же не ОРВИ, - чуть грубо высказался отец, поднимая на неё виноватый взгляд.

- Я понимаю. Мне станет легче, пап. Не переживай, - ласково улыбнулась Света, но вышло вымученно.

 Отец попытался кивнуть.

- Что вы всё о психологе, - вклинилась Елена Павловна, пододвигая пирожки. 

 Папа послушно взял один, сделав большой укус, запивая остывшим чаем.

- А ты так и не научилась печь сама? – хихикнула Света, отказавшись от мучного.

- А ты не дразнись, - упрекнула мама, и у глаз собрались обидчивые морщинки. – Лучше бы за собой следила, - начала старую шарманку.

- Ну мам.

- Что это за джинсы такие, широкие на талии, будто бы в памперсах. Разве так ходят девушки твоего возраста? – накинулась Елена Павловна. – И хотя бы кофточку по ярче купила, а то одни мужские, безразмерные вещи. Раньше, ты делала красивые прически, макияж. Лана, ну как так?

- Раньше, меня не насиловали в подворотне, - не сдержалась девушка, яростно сжимая горячую кружку. – Разве ты этого не понимаешь, мама?

- Опять ты за своё. Нужно быть сильной девочкой, справляться с этим, - нахмурилась мама, громко поставив чашку на стол, так и не начиная его пить.

- Почему ты такая, жестокая? – вскочила Лена, едва справляясь с наступившей истерикой. Слезы, так и норовили скатиться по щекам. – Если бы с тобой случилось такое, ты бы радовалась жизни? Что ты вообще понимаешь?

- Но я бы не выражала свою агрессию и недовольство на родных. Мы твои близкие люди, единственные на этом свете, - поясняла Елена Павловна, чем больше и больше выводила дочь из себя.

- Ты меня не понимаешь. И этот разговор, вновь начала только ты, - показав на мать пальцем, выдавила Светлана.

 Она выскочила из кухни, как ошпаренная, в нервозности собираясь. Одевшись, девушка даже не закрыла дверь и вылетела в коридор, с шумом сбегая по лестнице вниз. Ворвавшись на улицу, вдохнула полной грудью охлаждающий воздух, пытаясь успокоиться, но дыхание продолжало перехватывать. В горле встал ком, сжимающийся сильнее и сильнее, пока отчаянный крик не сорвался с её губ.

Утро началось с долгого, тонкого "мяу". Света тут же проснулась, но глаза открывать не спешила, с наслаждением потянувшись в кровати так, аж косточки затрещали. Перевалившись на другой бок, подмяла под голову подушку, в надежде подремать хотя бы еще минут десять. Рука ее свалилась вниз, где ногтями она дотронулась до холодного паркета. Сон, как назло, брал вверх, охмелял и убаюкивал, приглашая в вымышленную сказку Морфея. Только там, Света ощущала легкость и комфорт. Пропадало чувство мерзкого, сосредоточенного взгляда, что преследовал на улицах города, в реальной жизни. Здесь, среди драконов, замков и диких лесов, можно быть собой и ничего не бояться.

 "Мяу" стало настойчивее и гортаннее, и пушистая, чересчур пухлая голова Тома потерлась о кисть. Приоткрыв один глаз, она увидела перед собой упитанного, дымчатого шотландца, чьи усы недовольно распушились, а щеки так по-человечески, обидчиво надулись.

- Еще пять минут, - пробубнила девушка, проваливаясь в темноту.

 "Мяу", — донесся жалобный писк, голодающего всю жизнь кота. Окончательно проснувшись, Света причмокнула, в желании остаться в кровати навсегда, но огромные, зеленые глаза, в которых читалась мука, не давали расслабиться. Пришлось встать только потому, что чувство вины брало вверх, вопреки тому, как этот подлый обманщик, питался лучше нее самой.

- Я встала, - шикнула на него Лана, прыгая в излюбленные, синие тапочки.

 Собрав волосы в пучок и поправив короткие шорты с рисунком гусей, она, шатаясь, прошла узкий коридор до кухни, преследуемая жертвой вечного голода. Том вздернул хвост и мордочку, послушно направляясь вместе с ней. За недолгие годы жизни вдвоем он выучил все утренние ритуалы и следовал по пятам. Света открыла холодильник, что стоял у окна, и достала кошачий паштет из утки. Захлопнув дверцу, схватила вилку из раковины, что, кажется, не совсем понравилось Тому, ведь тот нервно дернул ухом, пристально наблюдая за каждым движением.

- Не надо так на меня смотреть, - наклоняясь к миске, посоветовала девушка. - Вилка твоя, просто забыла помыть, - выпихивая все содержимое, заметила она.

 Том, как всегда, по-царски понюхал корм, прежде чем приступать к завтраку, и перестал голосить. Света забросила вилку обратно, облокотившись о кухонный шкаф, и потерла лоб. На часах, что висели на стене при входе, показывало 08:00 утра. Через плотные, бежевые шторы уже просачивалось солнце, намекая, что стоило бы начать собираться на работу. Девушка прерывисто вздохнула и закинула капсулу с надписью "латте" в кофе машину, нажав на кнопку. В предварительно поставленном стакане по волшебству появилась коричнево-белая жидкость, под названием кофе, от которой сердце забилось чуть быстрее. На языке остался сладкий привкус, и щечки тут же порозовели. Погладив по спине пушистого друга, что недовольно прогнулся под ладонью, она направилась в душ. Сполоснув крепкий сон, нанесла немного туши и прозрачный блеск, отмахнувшись от прически, побрела одеваться. В голове на удивление прояснилось, после разговора с психологом, или это от таблеток, что приходилось пить на ночь. Впрочем, удушающее волнение появлялось только ближе к вечеру, стоило стемнеть.

 Ее телефон с шумом завибрировал, грозясь соскользнуть со стола в изголовье кровати. 

"И кто в такую рань? "- подумалось ей, пока на экране не заметила имени.

- Привет, Поль, - мысленно ругаясь, ответила Света, попутно натягивая черные штаны и теплые носки, что было проблематично сделать одной рукой.

- Привет, - слишком жизнерадостно для утра, завопила подруга. - Как там у тебя дела?

- Какие ещё дела, - хмыкнула девушка, выбирая, что накинуть сверху. - Дом, работа, психолог, ссоры с мамой.

- Вы опять поругались? - тут же погрустнела Полина, тяжело дыша в трубку.

 Света двигала вешалки в раздумье, что больше подойдет продавцу зоомагазина?

- Она - сложная, - только и смогла выдавить Лана, покачав головой.

- Я бы сказала жестокая, - без раздумий выдала подруга, что-то жуя. - Я что звоню. С таким мальчиком вчера познакомилась в ТЦ, ты бы его видела.

- А как же Сашка? - слушая в пол-уха, спросила Света.

 Натянув синюю толстовку с капюшоном, она подула на золотые распушившиеся пряди.

- Он все время занят, - раздосадовано объяснила Поля.

- Он же зарабатывает вам на съемную квартиру, - попыталась вразумить Лана, схватив рюкзак с пуфика.

- С его работой менеджера в мобильном салоне мы съедемся только на пенсии, - хмыкнула девушка.

 Света захлопнула дверь спальни, впопыхах обувая белые кроссовки, зажимая трубку телефона между ухом и плечом.

- Такая ты глупая, Поль. Он же тебя искренне любит и старается ради тебя. Святой тебя считает, а ты с другими водишься.

- Во-первых, я ему не изменяю, - важно заметила Полина, наконец перестав чавкать. - Просто хорошо провожу время. А во-вторых, я не придумала, - грустно закончила та и вздохнула. - Я тоже люблю его, но мне так не хватает внимания, романтики, цветов. Вот тебе, как давно дарили цветы?

 Зашнуровав кроссовки, Лана попыталась вспомнить эту деталь, но в памяти одиноко вздымались в воздух перекати-поле. И правда! Раньше, у нее не было отбоя от симпатичных студентов на время обучения, но ни одного серьезного романа. А после....

- Меня это мало интересует, - отчеканила Света, давая понять, что не хочет обсуждать эту тему.

- Я понимаю, - виновато добавила подруга. – Но ты же не останешься одна, верно? Рано или поздно появится тот самый рыцарь, который избавит тебя от страхов.

- Пф, - фыркнула Лана. – Проще избавляться от страхов самой.

- Очень тяжело быть одной, - заботливо и мягко сказала Полина. – Всем нужны друзья и жилетка, в которую стоит выговориться.

- Для этого у меня есть ты, - улыбнулась Света.

 Надев куртку и захлопнув входную дверь, резко вставила ключ и дважды прокрутила. Хмурясь, глянула на фитнес-браслет, который почти что кричал об опоздании.

- Может, мы сходим куда-нибудь после работы? Я тебя отвезу домой.

- Ты же знаешь, когда я работаю, предпочитаю никуда не выходить. Да и после смены в двенадцать часов, мало куда хочется сходить.

- Знаю, знаю, - тут же сдалась Полина. - Но хоть послезавтра встретимся?

- Конечно, - кивнула Лана, заранее продумывая варианты остаться дома, тиская Тома и смотря сериалы. - До встречи. Пока.

                                                       ***

 Отворив двери своим ключом и щелкнув выключатель, Света тут же сморщилась от въедливого запаха корма, что впитался в зоомагазине, на каждой детали интерьера. На конце магазина призывно заблестела надраенная до блеска касса, метр на метр, отчего плечи не произвольно дернулись. Оставив дверь открытой, чтобы хотя бы входил свежий воздух, она устало побрела за прилавок, попутно поправляя множество собачьих ошейников, кошачьих игрушек и лопаток для лотка.

 Утро в магазине всегда спокойное, почти что мертвое. Пробегают мимо спешащие на работу люди, с интересом поглядывая внутрь, ища глазами экспонаты, которых здесь не было. Позже, когда в этом же доме открывались магазины и пекарни, начинал ходить слабый запах свежесваренного кофе и испеченных булочек, отчего в животе жадно урчало. И только к обеду спускались говорливые бабушки, живущие в соседних подъездах, дабы купить килограмм корма для сорока кошек, которые умрут от голода без их надзора. 

 Это утро не было исключением, поэтому, вставив один беспроводной наушник в ухо, девушка врубила любимую песню The Vamps "Just My Type". Не то чтобы она обожала свою работу, но именно она помогла справиться с лишними мыслями в голове, особенно когда клиенты начинали рассказывать про своих питомцев. Любовь к животным — это единственное, что ее связывало с этим магазином и клиентами.

 Пристукивая ножкой под такт ритмичной музыке, она начала сверять ценники на витрине, не пропуская ни одного, что-то, сурово подчёркивая в тетради и хмуря брови. Любило же руководство неожиданно прислать переоценку, ожидая, что один сотрудник сам справится с задачей. Немыслимо!

 Поменяв цену на глубокую, железную миску, хотела было нагнуться за упавшей ручкой, как на плечо легла чья-то рука. Света вскрикнула, резво обернувшись, уже хватая совок, чтобы как следует приложить им по голове незнакомца. Но увидев посетителя, взялась за сердце, пытаясь успокоиться, и убрала наушник в карман.

- Марья Петровна, - выдохнула Света, стараясь затормозить бешено стучащий пульс на шее. - Нельзя же так подкрадываться!

 Старушка, чьи волосы полностью покрылись белоснежным цветом, как и брови, виновато улыбнулась. От этого у губ ее собрались старческой складочки, ничуть не портившие ее лицо.

- Прости, милочка, привычка, - заметила старушка, оперившись на палочку, продвигаясь у витрин. Она старательно щурилась, пытаясь разглядеть что-то.

- Вам что-то подсказать?

- Гляжу, цены опять поменялись, - недовольно буркнула Марья Петровна, погрозив кулаком в воздухе. - Какой ужас, совсем не думают о пенсионерах.

 Света кивнула, даже не зная, что ответить, но в душе согласилась с высказыванием.

- Вам то же самое? - спросила она, подойдя к большему, белому мешку, взяв в руки лопатку и прозрачный пакетик.

- Да, милочка, отсыпь мне килограмм, - любезно попросила Марья, едва доходя до кассы, остановившись в ожидании.

 Света на глаз собрала корм в пакет, от себя добавив сто грамм, и подошла за прилавок, взвешивая подушечки, похожие на форму лап.

- Такая молоденькая, и в таком месте работаешь, - начала соседка старую шарманку. Хотя возможно, для нее тема оказалась новой, так как уже не помнила, что говорила вчера. - Неужто нравится здесь? - усомнилась старушка, доставая потёртый кошелек из клетчатой сумки.

 Света закусила губу, подбирая ответ.

- Устраивает.

 Бабуля покачала головой, громко цокнув, и трясущимися руками, начала вытаскивать купюры.

- Негоже такой красоте пропадать, - подмигнула та и рассмеялась, блеснув когда-то яркими, голубыми глазами. – На модель похожа, Светочка. Может, в агентство?

- Да ну вы что, - отмахнулась она, удивляясь, откуда у старушки такие познания.

- Скромная ты и пугливая, - прищурилась Марья, отчего Света тут же напряглась, боясь пошевелиться.

- Надо своей красотой пользоваться.  

- 350 рублей Марья Петровна, - не обращая внимания на ее слова, выговорила Света, но не смогла удержать легкий румянец.

- Пока не поздно жить надо, а то потом только боли в мышцах и спине, да телепередачи по телевизору, - продолжала Марья, оставив на столе 300 рублей и считая мелочь. - Я когда молодой была, путешествовать любила. Ой, а с какими мальчиками гуляла, - мечтательно протянула Марья. - Прежде чем мужа встретить, царство ему небесное. Дома никогда не сидела, или просто усидеть не могла. Так жить любила, а сейчас, - понуро прошептала бабушка, пару раз жалобно цокнув.

 Света кивнула, и что-то внутри болезненно сжалось. Как же быстро увядает молодость? Буквально вчера тебе исполняется восемнадцать лет. Ты полон жизненной энергии, и мечты на будущее переполняют. Тебе хочется творить, любить, и никогда не останавливаться. Проходит несколько лет по ощущениям, а тебе уже за сорок: есть семья и множество кредитов, грусть, что отображается в глазах и мозолистые руки. И вот уже ты стар, едва можешь дойти до магазина, чтобы позволить себе купить батон хлеба и молока. Все кости ломит, а в голове остаются только воспоминания.

- Ваш чек, - хрипло ответила Света, складывая купюры в ящик. – Здоровья вам.

- Я ещё ого — го, - шутливо погрозила кулаком Марья, широко улыбаясь остатками зубов. Она аккуратно сгребла корм в сумку и ещё раз посмотрела на продавщицу. – Нечего тебе здесь делать, милочка. Бросай это всё и наслаждайся жизнью.

 Не дождавшись ответа, Марья Петровна неповоротливо направилась к выходу, накинув на голову капюшон, огромной куртки. Такая маленькая и высохшая, она буквально утонула в несоразмерной одежде, также заботливо закрывая дверь, будто та состояла из хрупкого стекла. Так жаль её! Но, в чём-то она была права, но где найти смелость на то, чтобы изменить свою жизнь? Где найти в себе смелость на то, чтобы хотя бы выйти на улицу в темноте? Возможно, у Светы другой случай, или в глубине души просто не хочется решать эту проблему?

 Она прерывисто вздохнула, отрицательно качая головой, и занялась работой, хоть как-то отвлекаясь от тяжелых мыслей. К вечеру налетел целый ураган клиентов. Подростки покупали игрушки и ошейники. Прибегали дети, вероятно, нашедшие маленького котенка во дворе, спрашивая, чем его покормить. Заходили одни и те же люди, сбежавшие с работы, и покупающие тот же самый мокрый корм для своих пушистых друзей. Лана советовала, что купить, и пробивала товары механично, погруженная в свою стезю, не желая, чтобы люди ожидали слишком долго.

 Закончив к 21:00, девушка, как всегда, тщательно вымыла полы и продезинфицировала кассу. Пересчитала выручку, записав сумму в журнал, и с радостью, закрылась. В глаза бросались яркие фонари, вечернего города, и сердце её упало куда-то в пятки. Постояв на крыльце, ощущая, как холодный ветер забирается за шиворот, почувствовала, как волна страха подкатывает к горлу. Все мышцы напряглись, уже сейчас готовые бежать. Надо было только перейти дорогу, и вот он её подъезд, но ноги отказывались делать шаг вперед. Дыхание перекрыл ужас, что заполнял каждый сосуд и закрывал доступ к кислороду. Дышать! Нужно глубоко дышать и станет легче. Даже после пятого вздоха приступ паники не исчезал, наоборот, сковывал тело. Лана готова развернуться и ночевать в пропахшем животными магазине, только не идти по улице. Раньше ей говорили, что мы боимся не темноты, а того, что в ней может находиться. И как же люди оказались правы! Именно в этой темноте, жил её самый страшный кошмар. Некая черная субстанция без лица. У неё были крепкие руки и запах сигарет. Хриплый, похотливый голос, и язык, что часто облизывал губы. Эта тень, будто бы стояла в переулке, или за тем самым фонарем, внимательно наблюдая за её движениями.

- Давай же, - скрипя зубами, выдохнула Лана. – Ты сможешь!

 Подбадривания не помогли, поэтому, достав заранее ключи из сумки, та просто рванула вперед. Как на марафоне, со скоростью света переставляя ноги, она стремительно бежала через дорогу, даже не посмотрев по сторонам. Ветер свистел в ушах, пучок развалился, и пряди волос настырно лезли в глаза и рот. Даже не заметив этого, она завернула за угол, схватившись рукой за ручку двери, в подъезд, и вбежала в очередную, пугающую темноту со звуком эхо. слава богу, что квартира на первом этаже, и взбежав по ступенькам, ключи с ходу влезли в замочную скважину. Захлопнув за собой дверь и закрывшись на несколько замков, девушка скатилась по стенке вниз и по привычке обняла свои колени, продолжая считать. Девять. Десять. Она дома! Опасность позади, и никого не встретилось на пути. Пару раз, соседи косо смотрели, когда она возвращалась вечером домой, но так ничего и не сказали.

 Руки продолжали трястись, поэтому Лана осталась на полу, медленно дыша носом. Том высунулся из-за угла и, замурчав, приблизился к хозяйке. Сел рядом и уткнулся головой в бёдра, передавая свои теплые вибрации. Пальцы, тут же закопались в его длинную шерстку, ища успокоения у кота. Он её антистресс и лучший, единственный друг, видящий подлинную Свету. Именно он мог помочь справиться с паническими атаками и тревогой. Взяв Тома на ручки, она уткнулась носом в его шею и только тогда, смогла выдохнуть.

- Спасибо дружочек, - искренне поблагодарила Лана, не выпуская его из рук.

 Тот только тихо мякнул.

Второй рабочий день обычно шел без особого удовольствия. Чувствуя недостачу глубокого, безмятежного сна, Света пыталась заставить себя открыть глаза, уже битый час протирая кассу. Когда движения становились рефлекторными и медленными, она сама себе осуждающе качала головой, уходя в подсобку, чтобы промыть и так чистую тряпку.

В обед было несколько посетителей, что уже неожиданно, для такого тихого магазинчика на окраине района. И что удивительно, зашла далеко не бабуля в возрасте, а девушка в расцвете сил. На ней короткая, дутая куртка бирюзового оттенка со всеми возможными змейками и карманами. Белые, почти что снежные, как лавина волосы, короткими волнистыми прядями стекали до плеч. Именно стекали, так как были сильно редкими, но заметно ухоженными в салоне. Оценив такие же кристально чистые кроссовки на высокой подошве, Лане стало неудобно в присутствии незнакомки. Чересчур кривые ноги покупательницы, стягивал бесцветный капрон, а худые бедра обернулись в клетчатую юбку. Мода, сейчас диктовала свои правила, когда женственность уже могла смешаться с любым стилем — главное удобство.

- Вам чем-то помочь? — настороженно спросила Света.

Блондинка выдохнула, словно зашла после мороза и взмахнула черными, наращёнными ресницами.

- Да. Мне нужны первичные приспособления для котенка, — уверенно заявила девушка, шлепая надутыми губами.

Света сдержала порыв усмехнуться, отметив, что блондинка явно проезжала мимо зоомагазина, и точно спешит на Рублевку.

- Вы купили котёнка? — умилилась Лана, пытаясь профессионально наладить контакт.

- Муж сказал, что ребенку пора учиться самостоятельности, и купил бесполезный комок шерсти. Он уже успел перетаскать все мои украшения и сгрызть зарядные устройства, и все это за час, — шокировано болтала девушка, и Света посочувствовала котенку.

- Кто? Кот или ребенок? — посмеялась Лана, но столкнулась с отрешенным, непонимающим лицом.

Кивнув само́й себе за отличную шутку, девушка прошла в левый угол магазина, достав квадратный лоток, по пути взяла совочек в цвет, и на секунду остановилась.

- Какой вам лучше наполнитель? Тот, что дольше стоит? Или недорогой?

Блондинка сморщила нос, поправляя маленькую, круглую сумочку, и пожала плечами.

- Что-то, что легче убирать.

- Я так и думала, — вежливо улыбнулась Света и взяла упаковку прозрачных гранул, оставляя все вместе на кассе.

- Так. Какой возраст?

- Почти тридцать, — уверенно заявляет блондинка, опираясь о стеклянную витрину.

- Возраст кота, — уточнила Лана, чувствуя, как уголки губ ходят ходуном от смеха, но лицо ее остается невозмутимым.

- А, так бы и сказали сразу, — отмахнулась девушка, доставая из сумочки зеркало и помаду. - Месяца 2–3.

Лана терпеливо кивнула и взяла с ближайшей полки пакетики с мягким кормом. Добавила ко всему две углубленные мисочки и дождалась, пока покупательница закончит мазать и так накрашенные губы.

- Сколько там? — небрежно спросила блондинка, доставая кошелек.

- Четыре тысячи.

- И все? — смешливо удивилась покупательница и бросила ей пятерку. - Сдачи не надо.

 Взяв все, что аккуратно запаковала Лана, блондинка быстро вышла из магазина, стуча шпильками по плитке. И только после этого девушка в голос рассмеялась, хватаясь за живот. Остальные покупатели не вызывали в ней столько противоречивых чувств, поэтому она качественно и быстро обслужила их, заметив, что устала сильнее, чем обычно. Голова начала болезненно ныть и пульсировать, особенно в районе висков. В такие моменты она теряла контроль над мыслями, и те, назойливо начинали вращаться вокруг только одной темы. То там, то там проскакивали картины того злополучного вечера, а Лана настойчиво отмахивалась от них, качая головой.

 В этом состоянии ее застала хозяйка магазина — Наталья Аркадьевна. Как всегда, бесцеремонно и быстро, влетела в помещение, на ходу, раскидав несколько средних в размерах, коробок. Повертелась у витрин, проверяя ценники, и широко, но как-то театрально улыбнулась, разводя руки в стороны.

- Ланочка, — пропела тучная женщина, походя на облачко, передвигающееся на каблуках по залу. - Вижу все хорошо, чистенько, все успела.

 Света закатила глаза от изощрённой переделки своего имени, но натянула скромную улыбку, просто кивая вдогонку, зная, что отвечать бесполезно. Мысли и слова Натальи никогда не поспевали друг за другом, порой даже перебивая уже законченное предложение. С чересчур ярким для ее перевалившим за пятьдесят макияжем, и рыжими с красным отливом волосами, похожими на лапшу, Аркадьевна продолжала рассказывать о легкой перестановке и новых товарах, что сейчас безумно популярны в интернет-магазинах.

 Лана слушала вполуха, наблюдая за входной дверью, куда сначала вошла громадная коробка, а только потом молодой парень, держащий ее. Поставив на пол груз, он вытер лоб ладонью и лучезарно улыбнулся Лане во все свои белые зубы. Та нахмурилась и кивнула, даже не зная, кто это.

- Ах да, Ланочка, знакомься. Это Матвей, — подскочила к нему Наталья, не удержавшись и сложив руки на его подкаченные, широкие плечи. Ростом, он чуть не доставал до потолка, что немного рассмешило Свету. - Он будет работать в твою смену, на складе.

 После этих слов Свете стало не до смеха, и она недовольно скрестила руки на груди, бледнея на глазах.

- Но зачем? Я и сама справляюсь, — возмутилась девушка, одарив парня самым осуждающим взглядом.

Матвей явно не держал на нее зла и послушно стоял рядом с Аркадьевной, ожидая дальнейших указаний.

- Не волнуйся, Ланочка, твоя зарплата останется не изменой. Матвей, будет считать товар, наведет порядок на складе, будет принимать поставки. В общем, избавит тебя от лишних трудностей, — хихикнула Наталья, так и норовя потрогать новенького сотрудника.

Свете хотелось сказать что-то про харассмент, но прикусила язык, зная, что давать волю своему гневу не стоит. Вместо этого она уставилась на Матвея, как на предмет мебели в магазине, заметив, что тот явно увлекается спортом. Даже под теплым, почти зимнем костюмом выделялись икры и бицепсы ног, обширная, крепкая спина и шея. Поднявшись взглядом к лицу, отметила квадратный, волевой подбородок и слишком глубокие ямочки на щеках от улыбки, что так и не сходила с тонких губ.

- Отлично, — пробубнила девушка, уводя взгляд в сторону, когда его зелено-муслиновые глаза начали разглядывать в ответ.

- Ланочка, сегодня можешь быть свободной. Я буду обучать Матвея, все ему покажу, чтобы к следующей твоей смене, он уже все знал, — как-то слащаво заявила хозяйка.

Девушка ощетинилась, но подумав о свободном вечере, все же пожала плечами и согласилась. Пожелав удачи новому работнику, чье лицо уже молило о помощи, Лана с радостью покинула магазин. По дороге зашла в продуктовый, прикупив кусочек лосося и бутылочку белого вина. Насладилась прогулкой, пока еще темнота не спустилась на землю и с радостью оказалась дома.

Первым делом взяла на руки Тома, вдыхая его сладкий запах. После переоделась в пижаму. Решив устроить томный, личный вечер, зажгла на кухне ванильные свечи; откупорила бутылку, налив половинку бокала; сделала несколько бутербродов, украсив рыбу рукколой, и села на краешек стула, наблюдая, как садится солнце. Эти розовые краски вдали осели на ее душу, как сладкая, пышная вата.

Мысли ее вдруг вернулись к Матвею, и она осознала, что впервые не почувствовала отвращение к мужчине. Может, потому что, тот не смотрел на нее животным взглядом, как многие другие. Даже скорее менее заинтересованно, отчего проскользнула лёгкая обида.

- Мяу, — перебил ее мысли Том, взобравшись на стол.

Кот то и дело подбирался ближе к лососю, и Лана оставила поцелуй на его наглом, холодном носике. Вместо того чтобы согнать Тома со стола, как и делала всегда, она оторвала кусочек рыбы и поделилась с пушистым другом. Тот, кажется, зарычал и быстро проглотил, облизывая щеки, шершавым языком.

Добрая она сегодня. Розовый закат ли тому виной?

                                                     ***

- Светлана Сергеевна, расскажите мне, какие чувства вы испытывали за последнюю неделю? — чопорно спросила психолог, сразу же открывая исписанный блокнот.

Женщина поправила чересчур узкие и плотные рукава белой блузки и начала заметно громко постукивать карандашом по железным колечкам блокнота. Света знала, что это одна из ее тактик на проверку нервов и уже начинала медленно закипать.

- Сначала неделя началась со скрипом. Больше всего чувствовала панику и волнение, но к концу все же проявилась расслабленность и даже наслаждение. Хочу сказать, что пропустила один вечер таблеток и выпила немного вина, — честно призналась девушка, даже не поднимая глаз, боясь встретиться с осуждением.

Марина Юрьевна тяжело вздохнула, набирая больше воздуха в легкие, чтобы в очередной раз рассказать о последствиях. Оценивающе взглянула на подопечную в кресле, что по привычке, сжимала двумя руками, мягкие ткани мебели. Все такой же распушившийся, белый пучок на голове, спортивная кофта и широкие, мужские джинсы. Стопы она скрестила вовнутрь, что говорило об очередной замкнутости и закрытости.

- Должна предупредить, что смешивание антидепрессантов и алкоголя, категорически запрещено, и не только из-за того, что таблетки теряют свои важные элементы и воздействия. Алкоголь и антибиотики обладают гепатотоксическим действием, — цитировала психолог, выговаривая каждое слово. - Пострадает печень, но и другие органы, — указательным пальцем приподнимая очки, закончила женщина, ожидая хоть какой-то реакции.

Светлана не двигалась, но скулы заметно заходили ходуном.

- Я постараюсь больше так не делать, — буркнула Лана, походившая на провинившегося ребенка.

- Отлично, — выдохнула Марина Юрьевна, не ставшая продолжать свои лекции. - Скажите, отчего вы получили наслаждение?

- Вечер дома.

- Вы были одна?

- Кот считается? — ухмыльнулась Лана, бросив на психолога краткий, язвительный взгляд сероватых глаз.

- Раз он помогает вам расслабиться, то думаю да, — как-то по-матерински вдруг улыбнулась психолог. - Кошачья психология явно вам на пользу. Вы знаете, что существуют зоопсихологи?

Света заинтересованно моргнула, отвлекаясь от своего внутреннего мира.

- Что-то слышала.

- «Кошки помогают успокоиться и повышают устойчивость к стрессу. Исследования показывают, что кошки снимают стресс и тревогу, когда сидят рядом с человеком и дают себя гладить. В то же время общение с кошками может возбуждать нервную систему человека — увеличивать у него выработку гормонов окситоцина и кортизола», — словно робот проговорила психолог.

- Вы всегда выучиваете наизусть статьи? — не удержалась от колкости Лана, но сразу же вспомнила Тома. Захотелось оказаться дома и прислонить пушистую тушку к груди.

- Феноменальная память, — улыбнулась Марина Юрьевна и подмигнула. - Что-то новое происходит в вашей жизни?

- Вчера хозяйка магазина привезла нового работника, — пожаловалась Лана и тут же скрестила на груди руки.

От психолога не скрылось раздражение.

- Он мужчина? — уточнила психолог, видя, как плечи Ланы передернулись.

- Да.

- Вас это пугает?

Света прикусила губу, вспоминая, что почувствовала вчера при виде Матвея.

- Нет. Скорее, я не хотела делиться своей работой.

- Как думаете, почему вы не испугались Матвея? Это уже большой шаг с вашей стороны, — похвалила она, поставив какую-то галочку на листе бумаги.

- Я ему была не слишком интересна, как женщина, — начала загибать пальцы девушка. - Он пришел работать, а не строить планы на отношения.

- Или, может, потому что в вас само́й есть прогресс?

Света пожала плечами.

- Нужно периодически хвалить себя, Светлана Сергеевна, — посоветовала психолог. - Сделали шаг в сторону от своей проблемы — похвалили. Пересилили себя в чем-то — похвалили.

- Я попытаюсь.

- Хорошо, — поерзала на стуле Марина и откинула конский хвост с плеча. 

 Света заметила, что сегодня психолог как никогда нарядно выглядит. Эти рюшечки на рукавах, в плечах вздутые фонарики, довольно короткая, обтягивающая юбка, из-под которой выглядывали черные, капроновые колготки в цветочек.

- У вас свидание, Марина Юрьевна? – прищурилась Света, как ищейка, разглядывая дополнительные украшения к образу.

 Женщина перестала махать ногой под столом и что-то яро записывать, украдкой взглянув на клиентку из-под широких рам очков.

— Это не касается вашей терапии, — вежливо пояснила женщина, но вдруг на щеках проявился легкий румянец, похожий на круг, отчего Лана победоносно и открыто улыбнулась.

- А вы спите с мужчиной сразу или после третьего свидания, как полагается? – закусив нижнюю губу от насмешки, поинтересовалась девушка, лишь бы больше не обсуждать ее психологические состояния.

 Марина не успела сильно возмутиться, так как телефон закричал об окончании сеанса.

Утро выходного дня, в особенности прекрасно. Когда первые лучи касаются железного подоконника ее окна, они магическим образом начинают отражаться, попадая в высокое зеркало у кровати. Оттуда, мягко задевают ее дрожащие веки, подготавливая тело к пробуждению. В эти моменты, тепло начинает скапливаться на коже, согревая те участки, что остаются ночью без одеяла и заставляют проснуться.

 Лежа в постели, она долго смотрит на то, как в зеркале по волшебству зарождается радуга, вопреки тому, что в квартире дождя быть не может. Та трогает предметов вокруг: и вот уже песочные часы на тумбочке перед телевизором, походят на пески из самой Сахары; у вблизи лежащей игрушки, что так часто обнимала в детстве, по живому загораются черные бусинки того и гляди - подмигнут.

 Видеть красоту повсюду, она умела еще с раннего детства. Те, кто просто играл с друзьями во дворе, не мог заметить паутины в небесах только потому, что ветви терялись на фоне такого широкого, лазурного пространства, которое она все время сравнивала с океаном. Так и говорила маме: "Смотри, как облака плывут по волнам". Вместо того чтобы подпаливать лупой, бегущих врассыпную от страха муравьев, Света могла взять одного к себе на палец и с улыбкой наблюдать, как тот плавно шевелит лапками, будто крича: " Я тороплюсь. Поставь меня обратно". Детство — это период, когда ты счастлив просто так. Ей хотелось гулять часами напролет или съесть 3 порции сладкой ваты, чувствуя, как слипаются от сахара пальцы. Детство — это воспоминание, которое не приносит ей боль.

 Света распахнула глаза, когда размышления ее вновь дошли до настоящего времени. Смахнув сонную слезу, что покатилась из уголка глаз, девушка повернулась набок и сильно зажмурилась. В голове посчитала до пяти, думая о чем угодно, только не о том страшном вечере, и прерывисто вздохнула. От психологических манипуляций ее вывел телефон, и не позволяя этой вибрации разрушить магию утра, нажала кнопку "ответ", включая громкую связь.

- Я, ты, пицца, - закричал радостный голос Поли, что периодически срывался от бега. - Вино, душевные разговоры и я уже в пути.

-  А я рассчитывала на - я, кот и сериалы, - простонала Света, хлопнув себя по лбу. Потянулась так, что икра на ноге тут же сжалась, и пришлось ухватиться за нее двумя руками, не разрешая разныться еще сильнее. - Еще уборка, стирка.

- Я помогу, а потом мы вернемся к моему плану.

 Лана попыталась оправдаться, но в телефоне послышались гудки. Девушка раздосадовано уткнулась в подушку и издала приглушенный вопль, на который примчался пушистый спаситель, подняв хвост и уши трубой. Пришлось вставать, так как, убедившись, что хозяйка жива и далеко не спит, начались жалостные мяуканья. В них снова проскальзывали нотки грусти и театральщины.

 Едва успев принять душ и накормить Тома, на порог ввалилась Поля. На ней какие-то штаны в клеточку и белый свитер с физиономией детского медведя, причем нарисованного тем же ребенком. Казалось бы, она пришла в своей пижаме и наспех перевязанными, короткими волосами в пучок, совершенно не думая о том, как она выглядит на самом деле. Это Свете нравилось больше всего в подруге - настырность и равнодушие к окружающему обществу. Из-за чересчур отстриженного в порыве эмоций каре, из резинки то тут, то там выбивались кучерявые, каштановые пряди волос, которые Поля вечно убирала дуновением губ, сложенных в трубочку.

- Как видишь, я мало что успела, - разводя руки в стороны, пробурчала подруга. Ее взгляд упал на кусочек отклеившихся, бежевых обоев в цветочек, у самого угла входной двери, и она не удержалась от раздраженного цоканья. - Ты шустрая.

 Поля обернулась в направлении недовольного взгляда подруги и, заметив показавшуюся стену, отмахнулась. Отдала Свете пакет и коробку горячей пиццы, достала из сумки белый, округлый флакон и, открыв крышку, помазала стену кончиком. Не дожидаясь, пока высохнет клей, пальцем прислонила кусок обоины в исходное положение и довольно убрала инструмент, потерев ладони.

- У тебя в сумке «Нарния»? – вскинула бровь Света.

- А у тебя проблемы на ровном месте, - затрещал ее хрипловатый голос. А ироничный вопрос, она вовсе оставила без внимания. - Но, когда ты научишься к ним проще относиться? - прищурилась Поля, подгоняя подругу обратно в спальню.

- Чем тебе кухня не устраивает? - тут же запротестовала Лана. - Кушать нужно там.

- Мяу, - протяжно подтвердил Том, но не устояв перед запахом пеперони, прошествовал в комнату за девочками, делая вид, что идет туда, совсем по другим делам.

- Так неинтересно. Если мы будем дома, то нужно хотя бы сделать эту встречу незабываемой, - вытянув некий шнур из все той же сумки, объясняла подруга. 

 Наконец-то скинув почти что зимний, фиолетовый пуховик, она включила ноутбук Светы, и одну сторону кабеля воткнула в проем. Второй, точно в телевизор и победно показала на экран, где отображались блестящие бабочки, помещённые в банку.

- Что за живодерство, - высунув язык, прокомментировала Поля, поправляя футболку, которая натягивалась на пухлявый животик с проколотым пупком. 

 Она быстро включила довольно ритмичную музыку, на экран поставила беззвучный камин и примостилась на желтый ковер.

- Есть на полу, очень негигиенично, - утвердительно заметила подруга, утянутая рукой Поли на ковер.

 И откуда такая силища у девочки в полметра ростом?

- Боже, откройте окно, здесь стало душно, - расхохоталась та, распахивая огромную коробку.

 Свете предстала круглая и аппетитная пицца. К тому же ее любимая. Полина - настоящий манипулятор. Лана тут же взяла себе ровно отрезанный треугольник, тяжелый от корки сыра и с удовольствием откусила, отмечая, что та все еще горячая. Полина тем временем выудила из сумки два высоких бокала для шампанского и бутылку красного вина. С чопорным видом аристократа открутила крышку, заполняя их до краев.

- Еще и бокалы, - закатила глаза Лана, доедая самую вкусную часть пиццы — корочку.

- Конечно, - громко и придирчиво ответила Поля. - В твоей квартире, кроме треснутых чашек для чая, ничего не сыщешь.

 Света не стала переубеждать подругу, дав себе насладиться моментом, ведь сейчас они стали такими редкими. Подруги долго смеялись над какой-то комедией о любви, выбранной Полей, удивляясь наивности героев. Слушали музыку, обсуждая все на свете: от политики до отсутствия бокалов на кухне Ланы. Она украдкой рассказала ей о Матвее, что с недавних пор поселился в зоомагазине, взяв на себя часть обязанностей. А от этой новости у Поли сверкнули и заполыхали любопытством светло-карие глаза с едва заметным, золотым обручем вокруг, и подруга подавилась смехом.

- И ты спокойно с ним работаешь? - выливая последние капли со дна бутылки, удивилась Поля. Ее щеки раскраснелись, как от сильнейшего мороза. - Не боишься?

- Сначала да, - уставившись на окрасившее дно бокала, протянула Лана. - Потом привыкла. Его интересует исключительно работа.

- Ты расстроена? - шутливо поддела Поля, широко и как-то пошло улыбаясь.

- Нет, конечно, - начала оправдываться Света. - Но раз работаем вместе, не помешало бы хотя бы разговаривать. Тишина, еще страшнее.

— Это большой прогресс, - с набитым ртом похвалила подруга, запивая всё глотком вина.

- Психолог тоже так сказала, - поежилась Света, высунув язык.

- Кажется, ты недолюбливаешь Марину Юрьевну?

- Не то, чтобы. Просто она копается в моей душе и, кажется, без грамма сочувствия.

- Работа у нее такая, - попыталась оправдать психолога Поля, пожимая плечами.

- Может, и так, но мне тяжело отвечать на вопросы, что она задает. А они, поверь мне, очень интимного характера.

- Насколько? – тут же хищно прищурилась Поля, замирая с пустым бокалом.

 Лана рассмеялась и от души отлегло.

- Не такие интимные вопросы, как ты думаешь, - краснея и задыхаясь ответила Лана, уже сама подставляя сосуд для вина.

 Подруга подмигнула и крепко обняла её за плечи. От простого, человеческого жеста стало тепло и уютно. Хотелось остаться в них вечность.

                                                         ***

 Магазин в понедельник — это пустое поле, траву которого гоняет скучающий ветер. Прилавки полны никому не нужных товаров, а Света, уныло читающая книгу, нервно прислушивалась к каждому шороху за занавеской, что скрывала проход на склад. Время от времени что-то с грохотом падало на пол, и девушка подскакивала на, и так, покосившемся стуле.

 Пытаясь сосредоточиться на строках какого-то детективного романа, она осознала, что читает эту страничку уже в пятый раз, так и не поняв ни словечка. Все ее внимание было приковано к несчастной ткани, скрывающей Матвея. Громко и показательно цокнув, она отложила книгу, сложив руки между ног, и оглядела зоомагазин, в поисках дела. Как назло, тот сверкал чистотой, а покупатели проходили мимо, даже не заглянув внутрь.

 В этот момент, когда девушка широко зевнула, раздался звук жужжащего мотора и дверь черного выхода с шумом, и скрипом несмазанных петель, открылась. Товар привезли! Света подскочила с места, словно ужаленная, схватив со стола ручку, и устремилась на склад. К ее сожалению, Матвей уже помогал высокому, почти что высохшему Петровичу разгрузить несколько объемных коробок и пакетов.

- Привет, - махнул ей Матвей, принимая у поставщика фактуру. Парень сосредоточенно пробежался глазами по списку и достал из-за уха ручку, намереваясь поставить подпись. - А мы уже закончили.

- А право подписи есть? - подлетев к парню в синем, рабочем комбинезоне, уточнила девушка, понимая, что несет полнейшую чушь.

 Петрович сухо кивнул и скрестил руки в ожидании фактуры, переводя взгляд с девушки на парня. Матвей с высоты своего роста скептически взглянул на Свету, что залилась румянцем, но не скрывала раздражения.

- Я же такой же полноправный сотрудник, как и ты, - мягко возразил ей парень, намереваясь расписаться.

 Света ахнула, заставляя его отвлечься.

- Подпишешь и не посчитаешь товар?

 Она смотрела с искренним укором, от которого Матвей не сдержал насмешливой улыбки, и его черты лица стали еще приветливее.

- Давай вместе, если тебе будет спокойнее.

 Лана недоверчиво фыркнула, но позволила ему читать список, а сама с ярой тщательностью считала банки и пакетики корма. Когда подсчет закончился, а Петрович устал закатывать глаза от ожидания и теребить свою поседевшую бороду, они отпустили его на свободу, оставшись вдвоем в пыльном, затхлом помещении.

- Нужно разложить, - глядя на кучку товаров, одновременно произнесли Лана и Матвей.

 Оба вскинули головы и смущенно рассмеялись. Плечи Светы плавно опустились, а тело перестало держаться в диком напряжении. Смех Матвея оказался задорным и заразительным, от которого некое тепло, как бочка с мёдом, растеклось где-то на уровне груди. Они оценили друг друга из-под опущенных ресниц, ожидая, кто продолжит диалог.

- Давай так, ты посмотришь, чего не хватает, а я буду приносить? - уже вопросительно и осторожно спросил Матвей, оттягивая лямки комбинезона. Под ним красовался теплый, бежевый свитер, плотно обтягивающий плечи настоящего пловца. - М?

 Света закусила губу, осознавая, что разглядывала парня дольше положенного, и кивнула, поспешила в зал. Убедившись, что клиентов так и не прибыло, она с удовольствием окуналась в работу, больше не позволяя себе заглядываться на Матвея. Тот же, в свою очередь, исполнял все ее указания и лишь иногда одобрительно улыбался.

 Когда они закончили, сумерки спустились на город, и за окнами загорелись тусклые фонари, отражающиеся от стекла.

- А мы хорошая команда, - потирая ладони, добродушно сказал Матвей.

 В его зеленых глазах загорелись похожие фонари, только в них было больше жизни и яркости. Оттенок наливных яблок, смешанный с темной листвой, засеребрился в свете магазинной лампы.

 Света кивнула, уводя взгляд в сторону, и заправила золотую прядь волос за ухо, замечая, что в его присутствии ведет себя как школьница. Неловкость и смущение настолько овладело телом, что тяжело было даже сдвинуться с места.

- Удивительно, что теперь у меня есть помощник, - тихо ответила Лана, удивляясь, как голос перешел почти в шепот. - Спасибо.

 Матвей выдохнул, будто ожидал весь день от нее именно этого слова и протянул ей свою внушительную ладонь.

- Не за что. Друзья? - растянулись его губы, открывая ряд белоснежных зубов.

 Света скосилась на руку парня, слегка потемневшую от пыли. Сомнение укололо иголкой под лопатки, но она с неохотой, все же дала свою ручку в ответ. 

- Друзья.

- Познакомимся заново? – слегка иронично спросил парень, и бровь его поползла вверх. – Матвей Ермаков.

 Девушка зарделась и прошептала:

- Света Морозова.

 Кроме выхода на улицу и общения, сильнее всего Света ненавидела торговые центры. Четыре или пять этажей бесполезной, одинаковой одежды, оравы визжащих на своих мужей, женщин, тошнотворный запах бургеров вперемешку с одеколоном и люди, люди, люди. Ей всегда казалось, что каждый, кто проходит мимо, оценивает с ног до головы и закатывает глаза от пренебрежения. А еще они все как один, точно знают ее тайну. В их то карих, то зеленых круглых бусинках, отображается сочувствие и жалость, от которой сводит легкие. Лучше накричите, так чтобы перепонки лопнули от высоких децибелов, только не жалейте. Нет ничего хуже, чем эти сочувствующие похлопывания по плечу и кивки головой. Разве что одна фраза, приводящая Лану в бешенство: «все наладится». Самые неопределённые и растянутые временем слова на планете. Все наладится, когда-нибудь, но не прямо сейчас.

 Полина знала ее отношение к ТЦ, и вопреки брыканиям, фырканью и шипению, все же затащила ее в ближайший, высоченный магазин, походящий на расколотый надвое «Титаник». Торговый центр отличался от других: был более тесным и не таким огромным, что еще больше вызывало раздражение. Каждые этажи стояли полукругом. Для того, что выйти из этого кругового движения и не быть задавленным толпой, необходимо резко нырнуть вправо или влево, где тебе представал длинный коридор, по бокам с магазинами, походящий для Ланы на комнаты психбольницы. Подруга шныряла от одной входной двери до другой, порхая, как бабочка, с цветка на цветок. Магазин одежды, после бижутерии, и снова магазин одежды. Не забудем об интимном белье и салоне обуви, где всякая девушка, придирчиво осматривает свои ноги в зеркале, помещённом в бока пуфика. Ну что за вздор?

 Единственное, что утешало Свету — это фонарики. Да, так просто и обычно, но эти круглые светлячки, расположенные и под потолком, и на перилах лестниц, как дикий клен, обвивающий стену дома, — они мерцали таинственным, желтым, приглушенным светом, и успокаивали напряженные зрачки. Фонари всегда доставляли ей радость и дарили атмосферу, какого-то домашнего уюта: как будто вся семья собралась у высокой елки, за окном валит пушистый снегопад, а они открывают подарки, запивая улыбки, свежеприготовленным какао.

 На ее телефон пришло очередное оповещение, и, открыв его, на бледном лице Ланы, загорелась смущенная, но красноречивая улыбка, от которой все понурые черты, преобразились.

- У тебя целый день телефон пиликает, — громче, чем положено в общественном месте, — заявила Поля, с интересом отодвигая вешалки с платьями. — Это удивительно только потому, что это ты и твой телефон, — закатывая глаза на неподходящий размер, продолжала подруга, пробубнив что-то о том, как в стране остались только спички, а пухлость не в моде.

— Это Матвей, — тихо ответила Света, быстро печатая. - По работе.

- Можно подумать, что у вас свой ТЦ, наполненный кошачьим кормом, — фыркнула девушка, отчего щечки дернулись. - Давай признавайся. Не можете вы столько времени общаться по работе, с учетом того, как ты вообще не горишь желанием разговаривать, — пошевелив бровями, допытывалась Полина.

 Подруга битый час, пыталась подобрать себе платье на корпоратив Сашки, но все они были, то узкими, то пышными, то слишком яркими, в общем, не для нее. И уже покрывшись испариной, в душном, квадратном помещении, таская за собой кожанку, она настойчиво вглядывалась в фасоны вещей.

- Ничего такого, — начала оправдываться Лана, убирая телефон в карман зауженных, серых джинсов. Тут же схватилась за ближайшую вешалку, дрожащей рукой, отчего та скрипнула, заставляя продавцов, не в первый раз, посмотреть на буйных посетителей. - Обычные вопросы. Как дела? Чего делаешь? Как твой выходной?

 На недовольном, красном лице Поли, вдруг расцвела такая хитрая ухмылка, что захотелось удавиться. Света знала эту улыбку, и она не предвещала ничего путного.

- Так это первый этап отношений, — похлопав в ладоши и даже подпрыгнув от возбуждения, уверенно закивала та. - Дальше приглашение на свидание, первый поцелуй.

- Воу, воу, — запротестовала Света и даже было двинулась к выходу. - Я просто любезно отвечаю, не больше.

- Но он тебе понравился? — толкнув ее в плечо, как приставучая кошка, спросила Поля.

 Еще не много, и она начнет, похабно подмигивать! Беспредел!

- Ничего подобного, — отодвигаясь от подруги, скромно ответила Света. - Он образован, силен, интересен в общении, — начала перечислять девушка и почти что сгорела от краски и жара, покрывающих лицо и шею. Черт! Он и правда ей понравился. Впервые за столько времени, она не ощущала рядом с мужчиной страха и недоверия. Расслабилась, подавшись каким-то физиологическим и духовным потребностям, и мир вокруг, стало легче воспринять. - Ладно, он пригласил меня в кино.

 Поля запрыгала на месте, отчего кудряшки рассыпались по плечам. Она притянула Лану к себе, крепко обняла, до хруста костей. Света не сдержала улыбки. Излишняя эмоциональность подруги, не раз спасали и вытягивали ее со дна, самых сильных и черных депрессий. Ее порывы погладить по спине или чмокнуть в щеку, стали такими необходимыми, что Лана буквально растекалась от удовольствия, стоило Поле начать.

 Они знали друг друга со школы, где Света Морозова — королева класса, даже не обращала внимания на бесформенную Полину Воронову. Будто из разных миров, они сосуществовали в безразличии, и общаться не собирались. В то время как Лану интересовала мода и шутки с одноклассниками, Поля пыталась учиться, но даже это удавалось с трудом. В одиннадцатом классе, когда на перемене, буйный одноклассник, поставил ей подножку, она прокатилась лицом по асфальту внутреннего двора. Дети громко смеялись, показывали пальцами. А подошла только Света, стуча высокими каблуками, и с тех пор, они больше не разлучались. Какого было удивление Поли, что Морозова, не из тех вульгарных, богатых детей, живущих на деньги родителей, а просто увлеченная красотой девушка, с которой можно было обсудить все на свете. И после случая в том году, рядом с Ланой, осталась только Воронова. Она ночевала в ее квартире, кормила кота, водила ее за ручку в магазин, оглядывая улицы, словно тайный агент. Готовила для нее, звонила психологу, заставляла просто идти дальше. Именно у нее вышло, вернуть подругу к жизни. Хотя бы, к такой, какая есть.

— Это же просто великолепно. Я знаю. Мы сейчас выберем тебе платье, сделаем маникюр и прическу, немного косметики, — затараторила Полина, оглядывая Свету с ног до головы.

- Платье? Прическа? — застонала подруга, скривив все лицо, превращая его в перезрелую хурму. - Ни за что! Ты же знаешь мое отношение к платьям. Тем более, я еще не дала ответ, — сурово, выговаривая каждую букву, процедила Света.

- Соглашайся, — с горящими, адским огнем глазами, прошептала Поля и уже схватила ее за кисть, протаскивая к выходу. - А я подберу тебе такое платье, в котором ты будешь и красоткой, и в комфорте.

- Только с одним условием, — поднимая палец вверх, перебила девушка.

- Допустим, — натянулась, как струна Полина.

- Ты и Сашка, пойдете со мной.

- Мы? С тобой? – округлила глаза подруга, походя на сову ночью. – Это же свидание, — расхохоталась та, схватившись за живот. – Глупая.

— Это никакое не свидание, — упорно настаивала Света. – Просто коллеги идут посмотреть ужасы.

- Ещё и ужасы, — продолжала хихикать Поля. – Он выбирал, да?

 Лана недовольно, еле заметно кивнула.

- Да, и что?

- Ты как будто с луны свалилась. Если парень выбирает фильм ужасов, то он рассчитывает на то, что ты будешь бояться и прижиматься к нему. А отсюда уже легче и поцелуй сорвать.

- Поцелуй? – ошарашенно уставилась на нее Лана, походя на пятилетнюю девочку. – Да и здесь он просчитался, я не боюсь таких фильмов. А еще, между нами, будете сидеть вы, с Сашкой.

 Полина закатила глаза, не в силах переубедить Морозову.

- Ладно, но пеняй на себя. Думаю, паренек твой обидеться.

- Он не мой. И раз уж хочет общаться, пусть терпит моих друзей, — скорчила рожицу Света, скрещивая руки.

- Говоришь, как его девушка, — покраснела Поля, но порыв засмеяться, всё же сдержала. – Давай, ноги в руки и наводить красоту.

 С этой минуты Полина превратилась из подруги, в личного стилиста. Они без конца бегали по этажам, с целью — найти платье, которое могло бы унять внутренний, бурчащий, мнительный голос Ланы. Одно было слишком короткое, другое напоминало фасон «бабушки из деревни», третье облепляло два нижних полушария, отчего двигаться было нереально. Тысяча и одно украшение осыпало ее покрасневшую от жары кожу, и ни одно не казалось красивым.

- Я откажу ему, — заныла Лана, отбрасывая светлый локон со лба. — Это невозможно. Я не понимаю, как девушки проводят столько времени в магазинах.

- Только попробуй, — показала ей кулак подруга. - Столько часов на марафет, должны мне окупиться. Матвей обязан сойти с ума.

                                                      ***

 Ровно в 20:00 к дому Ланы, подъехала новая Lada Granta, плавно затормозив, не оставив после себя выхлопного газа. Желтые, кошачьи глазки фар, несколько раз подмигнули, приглашая девушек сесть. На улице стояла тишина, погруженная в полное безветрие, но Света все ровно замерзала, сетуя на вечернюю прохладу. Приподняв свое полуспортивное платье, кряхтя, она влезла на заднее сидение, вдыхая запах нового салона и елочки, что беспрерывно болталась на центральном зеркале. Полина, по-хозяйски развалилась спереди, громко хлопнув дверью, предварительно чмокнув хозяина в щеку, оставляя след розовой помады.

- Говорил, не хлопай так, — пытаясь сдержать злость, шикнул Сашка, глянув на боковое зеркало. Убедившись, что нет помех, он нежно, с толикой любви коснулся педали газа, и, вывернув руль, пустился по дороге вниз. - Побереги мои труды.

 За рулем низкой лады, чересчур высокий парень, как-то неестественно пригибался, то и дело выглядывая в окно.

— Это машина, Саш, — тут же отогнув солнцезащитный козырёк, начала проверять свой макияж, Поля.

- Я на нее год копил, — как-то расстроенно выдал парень, поворачивая налево. Кинув краткий взгляд на зеркало заднего вида, где Лана укуталась в дутый пуховик, он заметно нахмурился. - Привет, Светка, — голос его тут же приобрел жизнерадостность. - На улице действительно так холодно?

 Девушка вжалась в сиденье еще больше, желая утонуть в этих креслах полностью.

- Полина постаралась над моим образом, — только и ответила она.

 Скрестив на груди руки, она уставилась, в кристально чистое окно, наблюдая, как быстро мелькают огни ночной Москвы, превращаясь в одну, смазанную картину. Внутри клокотали сомнения и удушающее волнение, вопреки тому, что едет она не одна.

- Надеюсь, ты не похожа на Джокера, — хохотнул парень, притормозив на светофоре.

- В отличие от тебя, я хорошо разбираюсь в цветах и знаю, как создать единую, красивую симфонию макияжа, — фыркнула Воронова, отчего Лана поперхнулась.

 Интересно, — подруга хоть сама поняла, что сказала?

— Вот как? — взлетела чёрная, пышная бровь Сашки вверх. - И какой цвет моей машины?

— Это легко, — звонко цокнула Поля. Ее голос, словно звенел во всем салоне, автомобиле, и вдобавок еще в ушах. - Какой-нибудь мокрый асфальт. Вы же, так любите называть цвета машин?

 Саша прыснул, не отвлекаясь от дороги, и только вспыхнул зеленый, он тут же юрко проскочил перекресток. Света завороженно следила, как тот уверенно крутит руль, своими длинными руками, на которых так и торчали вверх, костяшки, походя на верхушки Альпийских гор. Вдобавок по ним, как синие реки, вниз струились набухшие вены. Почему-то по мужским рукам, Лана всегда могла угадать какой человек по характеру. Именно такие приметы, как у Сашки Терентьева, намекали на терпение, доброту, настойчивость. Без них он вряд ли смог бы, так долго находится с Полиной. 

- А вот и нет, — подразнил парень, сбавляя скорость. — Это борнео.

 Воронова закатила глаза, вернее, Света почувствовала реакцию подругу и едва слышно хихикнула, пытаясь не встрять в их бурную перепалку. Лада затормозила у квадратного, трехэтажного здания, где красными, как из хоррора буквами, горела надпись «Синема». И кто вообще придумывает такие названия? Она не спешила вылезать, наблюдая, как у входа собрались отдельные компании и парочки, не спешащие заканчивать свой слюнообмен. Накатила такая тоска, что легкие сжались, вызывая очередной приступ аллергии на общество.

- Чего сидишь, Морозова? — перебил ее монолог, громкий голос подруги.

 Она первая открыла дверь и нарочито любезно прикрыла ее с другой стороны. Когда вышел и Саша, пришлось и Свете покинуть такой безопасный и теплый мир автолюбителя. В нос тут же ударил морозный, предзимний воздух и табак, что раскуривали подростки у самых дверей кинотеатра. Сглотнув, пытаясь смочить высохшее от волнения горло, девушка засеменила за парочкой друзей, что тут же сплели руки, стоило им оказаться рядом друг с другом. Приторность. От нее проскользнуло раздражение и.… зависть. Легкая, непринужденная, слегка колючая зависть. Удивительно, как два настолько разных человека, уживались в одной квартире. Даже не так — уживались в одном, только им понятном мире любви. В то время как Полина была энергичной, звонкой, яркой, даже сейчас шла, слегка пританцовывая, в своем вельветовом, розовом костюме и высоких сапожках, цвета бордо. Саша же умещал в себе спокойствие удава и чрезмерную серьезность. Только его темные с широким разрезом глаза, горели весельем, которое он хранил для особенных людей.

 Свете, в глубине души тоже хотелось человека рядом. Чтобы вернувшись после работы, уставшая и нервная, свернуться под теплым, родным боком, перенимая жар и ласку. Хотелось бы сварить две чашки чая и повесить еще одно полотенце в ванную. Хотелось бы доверять ему безоговорочно и с трепетом посвящать во все тайны и мысли, что рождаются в течение дня.

 А вдруг это Матвей? Тот самый парень, который разбавит ее скрупулёзность и педантичность к вещам; заставит по-другому взглянуть на окружающую, приносящую дискомфорт реальность. От этой мысли, щеки и шея ее предательски запылали, и очнулась она только тогда, когда вся верхняя одежда уже была сдана в гардероб.

 Они юркнули на эскалатор, что поднял до второго этажа, прошли круг до следующего, чтобы взмыть почти к самому прозрачному, мозаичному потолку. Здесь людей, оказалось не так много, как ей представлялось. Оттого ли, что будний день, или вечер, но толпы потихоньку рассасывались, покидая кинотеатр, предоставляя свободу дышать свободнее. Прямо перед ними, в ряд горели кассы, где, причмокивая и зевая, засыпали от скуки работники, время от времени переговариваясь. Лана обрадовалась, что билеты куплены заранее, и не придется прерывать этот тихий час, нарываясь на раздражение. Слева от касс, красовался мини-островок, откуда манили приятные, сладкие запахи попкорна, буквально впитывающиеся в одежду как парфюм. Именно там, она и заметила знакомую фигуру.

 Сегодня Матвей разительно отличался от простого работника зоомагазина. На нем потертые, серые джинсы, черная водолазка, так некстати облепляющая мышцы рук и плоский живот. Поверх небрежно накинут светло-серый пиджак, превращающий парня скорее в бизнесмена и прибавляя возраст. На правой руке блеснуло серебро часов, на которые он часто смотрел, плавно и элегантно приподнимая локоть.

- Он что, собрался на делегацию? — тут же прошипела Света, ощущая невероятную неловкость.

- Поверь, ты тоже только что с подиума, — также тихо ответила Поля, подталкивая подругу.

- Я не могу, — покраснела Лана, чувствуя, что от жара тела, скоро расплавит пол под ногами.

 Но уже было поздно, ведь Матвей ее заметил и расплылся в широкой, ослепительной улыбкой, как актер из рекламы «лакалют». Отметив, что двое людей, не просто прохожие, а пришли вместе с ней, улыбка его померкла, а сияющий зеленый цвет глаз, слегка остекленел, но вида он не подал.

- Привет, — откашлявшись скромно поздоровалась Света, протягивая ему руку. Только после пожатия, она поняла, какой это был глупый жест с ее стороны. - Оказалось, что мои друзья, тоже собираются на этот фильм, — залепетала, сгорая со стыда. - И я подумала, почему бы не пойти вместе. Ты не злишься?

 Матвей только пожал плечами, как-то равнодушно оглядев ее друзей. Он заметно расстроился, и Лана осознала, что Воронова оказалась права в своих догадках о свидании. Вопреки сорванным планам, Матвей вел себя сдержанно и приветливо, даже проявил участие в знакомстве.

- Ты прекрасно выглядишь, — не шевелясь, заметил Матвей.

 Парень откровенно пробежал взглядом по серому, длинному платью Светы, что полностью закрывало руки и ноги, почти касаясь носков, черных сапог. Оно туго стягивало и так тонкую талию, но становилось шире в бедрах, давая человеку применить фантазию. Ее светлые, волнистые волосы, закрутились в большие локоны, аккуратно спадая на плечи и ниже, поблескивая настоящим золотом, в свете тусклых ламп кинотеатра. Девушка также осталась верна себе и в макияже, нарисовав только длинные стрелки, удлиняющие глаз, превращая ее взгляд, в кошачий. На губах призывно сиял прозрачный блеск, и Матвей задержался на них дольше, чем положено, вгоняя девушку в краску. Еще не много, и от смущения, маленькая Лана упала бы в обморок, поэтому парень, придерживая ее за талию, прошептал:

- Будешь попкорн?

 Она часто закивала, и Матвей вместе с Сашкой отошли, позволяя ей выдохнуть.

- Ты чего, Морозова? Коньки решила отбросить? — наткнулась подруга, отводя ее в сторону.

- Я просто растерялась. На меня давно никто так не смотрел.

- Еще бы, — хмыкнула та, поправляя свои выпрямленные, лоснящиеся волосы. - Ты же из дома не выходишь! Кто на тебя смотреть-то должен? Том? Успокойся, ты тоже красавица. А то такими темпами, мне придется искать тебе место на кладбище.

 Света шикнула на нее, когда парни вернулись с двумя ведрами попкорна и бутылками воды. Больше не останавливаясь для любезностей, они поспешили в зал, где давно погасили свет и вовсю проигрывали рекламные трейлеры. Помещение оказалось почти пустым, и Сашка, не теряя времени, ухватив под локоть Полю, устремился на последний ряд. Все пошло не по плану, и из-за того, что Матвей легонько коснулся ее плеча, ноги подкосились, будто лишенные каких-либо мышц. Парень кивнул ей на кресла среднего ряда, и она послушно спустилась на пару ступенек вниз. Подняла голову, пытаясь одарить подругу гневным взглядом, но та вовсю смеялась, заедая все попкорном. Ну Воронова! Подожди, только сеанс закончится!

 Лана поерзала на мягком сидении, поправляя платье, и уставилась точно в экран, где уже показалась заставка фильма. Где-то через минут десять, девушка осознала, что не понимает буквально ничего из происходящего в фильме, потому что нос полностью забился парфюмом Матвея. Сладковатый запах смешивался с нотками табачного аромата, заполняя легкие, вымещая из них кислород. Присутствие рядом вкусно пахнущего и воспитанного мужчины, заставляли Свету то и дело коситься на него, словно подозревая в чем-то. Матвей никак не комментировал, хоть и прекрасно замечал ее подглядывания. Только время от времени уголки его губ слегка приподнимались в насмешливой улыбке. Она была благодарна, что он не позволял лишнего, не брал за руку, а только дружелюбно делился попкорном и под конец фильма, Лана заметила, как расслабилась.

 Когда они уже одевались, Поля ехидно толкнула ее вбок.

- Так, о чем был фильм?

- Ой, Воронова, — ощетинилась сразу Света. - Самой надо было смотреть.

 Поля радостно хмыкнула.

- Понятно. Ты тоже не знаешь.

 Послышался смех, и Света покрылась румянцем, не скрывая скромной, но настоящей улыбки.

- Тебя проводить? — отвлек ее хрипловатый голос.

 Матвей выглядел сонно: волосы встопорщились, глаза слегка покраснели, но блеск их ослеплял. В нем выделялось удовольствие, граничащее со счастьем. Такое красноречивое и мальчишеское, что Лана не удержавшись, поднялась на носочки и украдкой чмокнула его в щеку. Он опустил глаза, закрывая их длинными ресницами, и довольно потер место поцелуя пальцами.

- Ребята меня подбросят, — пожала она плечами, держа дрожащими руками сумочку.

 Не дожидаясь ответа, она устремилась за Сашей и Полей, что уже выходили из здания. Сердце отбивало ритмы африканских танцев, заставляя нетвердой походкой шагать за друзьями.

- Кто-то влюбился, — нарочито громко сказала Поля.

 Саша рассмеялся, прижимая ее к себе так, словно это последняя встреча.

- Ой, отстань, — отмахнулась Света и еще раз улыбнулась.

 Исполинская ладонь, размерами с лапу медведя сдавливала тонкое горло так, что казалось, скоро раздастся хруст. Катастрофически нечем дышать от второй руки, что плотно зажимает влажные от слюны губы. Его кожа, пропитанная запахом крепких сигарет, утыкается в нос. От дефицита кислорода и табачного дыма тошнота вырывается из горла, заставляя поперхнуться. Хочется кричать, и она не сдерживает порыв, но выходит только мычание. Наконец, рука освобождает шею, оставляя красные отпечатки, но для того, чтобы грубо задрать платье. Ягодиц тут же касается теплый, летний ветер, который ловит мужчина, сильно хлопнув по нежной коже. Она вся сжимается в клубок паники, что выливается целым потоком слез, скользящих по щекам. Затем чужие пальцы, с наглостью вторгаются внутрь, причиняя дискомфорт, а над ухом раздаётся жуткий, хрипящий голос:

- Ты моя.

Света вскочила в кровати, ощущая липкий, горячий пот. Капельки стекали по лбу, падая на разлепленные от сна, ресницы. Все тело сковал ужас, ледяной, как суровая зима. Всю ее била мелкая дрожь, перерастающая в тремор рук. Скрутившись на кровати в круг, затряслась от звучных рыданий, глотая чувство стыда и неприязни к себе. К своему телу. То, что к нему притрагивались чужие руки, ласкали в сокровенных местах, вызывало омерзение. И самое страшное: не шевельнуться, не дать отпор, не забыть. Мысль об осквернённости, не позволяла ей больше быть собой и открываться людям.

Пристав на кровати, она судорожно схватила телефон со стола, набирая единственный номер, который мог помочь унять приступ паники.

- Алло, — послышался сонный, женский голос, с нотками изумления.

- Марина Юрьевна, — только и смогла выдохнуть Света, вжимая голову в подушку. Темнота комнаты буквально вдавливала ее в матрас. - Кошмар. Мне. Приснился, — рыдала девушка в трубку.

- Так, спокойно, — голос ее тут же стал серьезным. - Помнишь, как мы учили. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Под размеренный тон психолога Лана начала послушно дышать, с силой запихивая свой страх обратно в невидимый ящик. - Теперь посчитай в комнате, 5 крупных предметов.

Морозова распахнула мокрые глаза, судорожно оглядываясь. Раз — телевизор, напротив кровати. Два— шкаф-купе, справа, занимающий всю стену. Три — угловая тумбочка, наполненная современными романами, что она так бережно собирала несколько месяцев. Тревога начала отступать, и напряженные, скованные мышцы, расслабились. Четыре — стол, на поверхности которого мигала лампочка ноутбука. Пять — кровать.

- Да, — всхлипнула Лана. - Вышло.

- Отлично, — мягко похвалила Марина Юрьевна. - Ты в безопасности. Дома. Квартира заперта.

- Да, — глухо подтвердила Света, вытягивая ноги, кожей чувствуя прохладу простыни.

- Никто не сможет к тебе войти.

- Да, — хлюпала носом.

- Как ты думаешь, почему кошмар снова вернулся, спустя столько времени?

Света сглотнула. Мысли, как рой воробьев, взмыли куда-то под потолок, не желая складываться в предложение.

- Вечером я ходила в кино со своим коллегой, Матвеем. Но, я была и с друзьями тоже. Было спокойно.

— Это не важно. Ты можешь хоть с тысячами человек находиться в помещении. Твой мозг — это механизм, который может работать отдельно. А во сне, мы особенно уязвимы, ведь не контролируем его работу. Сон — это проекции наших страхов, Лана. Значит, в кино ты пережила стресс, который вылился именно в это.

Девушка только кивала, не зная, что и сказать. Тепло, которое проснулось к Матвею, начало сменяться отчужденностью.

- Я больше не могу общаться с ним? — скорее с надеждой спросила Света, готовая выполнить любые указания психолога.

Марина Юрьевна, как-то тяжело вздохнула, наверное, подбирая корректные слова.

- Матвей, ни в коем разе, не виноват в том, что случилось с тобой. Нужно принять эту мысль, я уже говорила. Что не все мужчины плохие и могут причинить вред. Не проектируй на него свои страхи.

- И что же делать? — чуть громче спросила она, сжимая трубку в руке и переворачиваясь на спину.

- Продолжай принимать таблетки, — указала психолог. - Они должны притупить излишнюю эмоциональность. Дальше, все зависит только от тебя.

- Мне понравился Матвей, — шокировав себя, призналась Света. - И я боюсь, мои травмы и страхи, испортят то, что уже началось формироваться у нас, — без запинки выговорила она, словно общаясь с подругой.

— Это признание проблемы, — заявила женщина. - Главное, не замыкайся в себе.

- И больше ничего не скажите? — возмутилась Света, закусив губу.

- Я как специалист, не могу давать тебе прямых советов, Лана, — также умиротворенно ответила Марина Юрьевна, тяжело дыша. - Иногда, что-то зависит только от нас самих.

- Спасибо, — выдохнула Света и положила трубку.

Отбросила телефон на пустую половину кровати и закрыла глаза. Тени прошлого, промелькнули только раз, прежде чем она смогла провалиться в сон.

                                                        ***

Избегать парня, который нравится, работая с ним в одну смену — невозможно. Как бы ни старалась Света, загружать себя даже теми делами, что не входили в ее обязанности, оставаться в одиночестве не получалось. То клиент просил достать именно ту игрушку, которая находилась под самым потолком, и Матвей приносил стремянку, при этом блистая своей физической силой. То, приезжал товар, а Лана как ответственный работник, не хотела пропускать поставку. Как назло, парень вежливо молчал, замечая ее плохое настроение и опущенный взгляд в пол, стараясь не нагнетать атмосферу. Это нервировало еще больше, потому что он без лишних слов помогал и учтиво улыбался, демонстрируя привлекательные ямочки.

 К концу дня, переделав все задачи, не оставив ни одного другой смене, Света понуро села за кассу. Пересчитала деньги, сверила их с журналом и устало прикрыла исписанные листы. Голова кружилась, а мышцы ног заметно пульсировали. С красными от жара щеками она уставилась в пустоту, считая минуты до закрытия магазина.

 Матвей остановился в проходе из склада, скрестив на груди руки, и вцепился взглядом в изнеможённую девушку, что время от времени дула на выбившиеся из пучка пряди волос. Парень заметно нахмурился, осознавая: Света не обращает на него внимания, нарочно.

- Я в чем-то провинился? — наконец подал голос парень, закусывая нижнюю губу. - Может, где-то, недостаточно помог?

 Лана цокнула, но смиренный тон Матвея выбил ее из равновесия. Психолог права — именно он, ни в чем не виноват, и наказывать его молчанием, одна из ее самых плохих идей.

- Нет, что ты, — поспешила заверить девушка, но головы не повернула. Стыдно. - Я целый день в своих мыслях. Не вижу смысла, загружать тебя чужими тревогами.

 Света тут же заломила край листочка журнала, желая занять вспотевшие от волнения ладони. Присутствие Матвея пробуждало в ней робких бабочек, умерших год назад. А может, и всю оставшуюся живность, потому что тараканы в голове, тоже зашевелились.

- Я твой коллега и могу стать другом. Выслушать, если что-то беспокоит, — ненавязчиво и тихо предложил Матвей.

 Наблюдавшая за часами на стене девушка, тут же вскочила, шумно выдыхая, радуясь, что можно сбежать от разговора домой. Смела со стола личные вещи в рюкзак, и схватив ключи от зоомагазина, резво направилась к выходу. В голове проскочила мысль, что он мог бы стать не только другом, но именно эти предположения, поспешила спрятать обратно, в коробку «неосуществимо».  

- Пора, — буркнула она, надеясь, что Матвей не собирается задерживаться ни на секунду.

 Парень кивнул и, взяв с полки, приготовленную заранее сумку, через плечо, покорно вышел на улицу. Он внимательно смотрел, как Света нервно и не с первого раза, закрыла дверь, убрала ключи и вдруг резко обернувшись, замерла, как вкопанная. Зрачки ее заметно расширились и шарили по улице в поиске известного только ей предмета.

- Я могу тебя проводить? — удивляясь поведению коллеги, поинтересовался парень, выдыхая еле заметные клубы пара.

 С наступлением осени темнело рано. А уж сейчас, когда ноябрь вцепился ледяными когтями в остатки природы, при выходе из теплого помещения, казалось, что тебя облили водой. Да и вокруг, кроме нескольких фонарей у дороги, больше не было света. Разве что тусклое свечение от уже закрывшихся, соседних магазинов.

 Лана с сомнением украдкой оценила Матвея: муслин глаз, казалось бы, горел сильнее, чем их лампа на работе, но в них плескались уверенность и дружелюбие; губы плотно сжались, но в уголках проглядывалась слабая улыбка.

- Ладно, — решилась девушка, понимая, что при нем точно не побежит, как оголтелая через дорогу, гонимая внутренним страхом. - Только пойдем через светофор.

 Они двинулись вниз, как с горки, вдыхая свежий, ночной воздух. Мало-помалу, тревога в Лане успокаивалась, будто привыкая к грузным шагам Матвея.

- Ты боишься темноты? — без насмешки, спросил парень, наблюдая за своими кроссовками.

- Скорее того, что там может прятаться, — отстранённо заявила Света.

 Вдаваться в подробности перед ним, не имело смысла тем более знакомы они от силы месяц. Вообще, разве кого-то интересуют чужие проблемы, страхи, боли? В таком мире, как их, равнодушие покорило все остальные эмоции.

- Звучит резонно, — одобрил он.

- Мужчины не боятся таких мелочей, — хмыкнула девушка.

- Мы тоже можем бояться, но скорее сделаем вид, что это не так. Вам от этого спокойнее.

 Его очередь усмехаться.

- Резонно, — улыбнулась Света.

- Тебя кто-то сильно обидел, — скорее утвердительно, прохрипел Матвей и понимающе кивнул. - Я знаю, мне тоже разбивали сердце.

 Света вся сжалась, разобрав в тоне его голоса нестерпимую горечь, с которой сама лично знакома. Захотелось взять его большую ладонь в свою, сжать, как бы намекая — все будет хорошо.

- Девушка? — как-то наивно поинтересовалась Света, наконец слегка повернувшись в его сторону.

 Матвей зарделся, будто раскрыли его сокровенный секрет, но еще раз кивнул.

- Да, я сильно любил ее. Готов был ради нее на все. Боготворил, лелеял, заботился. А она, вытерла об меня ноги и ушла, — прикусил он язык и передернулся, словно от промозглого дуновения.

- Очень грустно, но значит она не твой человек. Сначала всегда больно, а потом мы отпускаем и встречаем своего, — попыталась утешить Лана, зная, его рана совсем свежа.

 В это мгновение, когда на черном полотне небосвода, зажглись яркие звезды, и весь город обняла ночь, она почувствовала их схожесть. Две одинокие, скитающиеся в мире, израненные души. Подождав, пока загорится зеленый на светофоре, они продолжили свой путь. Матвей не бросил ее, когда завернули за угол и им престал вид, заполненной тьмой двора и оглушающей пустоты в нем. Заметив, как Света затряслась, Матвей только взял ее руку в свою и продолжил идти дальше, не сказав ни слова. Благодарность залила все легкие и коснулась частички сердца, исцеляя его изнутри. По телу прошлась теплая волна нежности, захлестнувшая ее с головой.

- Спасибо, — хрипло выдавила Света, останавливаясь у своего подъезда.

 Да, ей еще предстоял резвый подъем по одной из лестниц, возню у замка, стук барабанов в ушах от смятения, но сейчас, стоя рядом с Матвеем, в ней проскочила толика веры.

- Если надо, буду провожать тебя после каждой смены, — заговорил парень, лучезарно улыбнувшись в свете круглой луны.

- Тебе делать нечего, — фыркнула девушка, но осталась довольна предложением.

- Ты живешь совсем рядом, а мне несложно.

- Очень мило с твоей стороны, — откашлялась коллега, закусывая щеку.

- Только если сходишь со мной на свидание, — тут же лукаво протянул Матвей, выпуская ее руку.

 Света густо зарумянилась, отмечая, как стало холодно без его рукопожатия.

- Свидание?

- Да. Только ты и я. В этот раз, — добавил он в конце и подмигнул.

 Ветер разметал его пышную шевелюру, и несколько локонов упали на лоб, будто дразня ее.

- Я подумаю, — смущенно ответила Света и буквально вбежала в подъезд, захлопнув за собой дверь.

 Постояла в темном коридоре, еще пару минут, услышав смешок и отдаляющиеся шаги. Улыбнулась, и только когда оказалась дома, поняла, что простояла в подъезде достаточно долго, и совсем даже не бежала по злосчастным ступенькам.