Психолог для дракона. Академия Дэмфилд

Горнел Харташ.

Ректор Академии Дэмфилд.

  — Господин, ректор! — услышал я сквозь сон встревоженный голос духа-хранителя академии. — Господин ректор, просыпайтесь! У нас ЧП!

— Альфред, какого дрыша? — выругался я, поднимаясь с кровати. — Что там опять случилось?

— Господин ректор, профессор Юнггер повела женскую половину первого курса факультета Фиерфилд и мужскую половину первого курса факультета Ангерфилд в Лес Отчаяния! — на одном дыхании выпалил дух.

— Что? — я не поверил своим драконьим ушам, а сон, как крыльями снесло.

В Лес Отчаяния было запрещено ходить ещё когда мой отец учился в этой академии. И нет, это были не сказки-страшилки для непослушных детей. Туда король отправлял самых отъявленных преступников. 

С виду это был обычный лес, чем и привлекал глупцов и тех, кто уже, действительно, отчаялся. Но как только человек пересекал границу, все его эмоции разом нападали на него. Они терзали его изнутри. Заставляли сомневаться в себе. Нашептывая, что возвращаться смысла нет, ведь его, такого никчемного, тут никто не ждёт. И чем больше у человека было эмоции, которые он прятал от самого себя, тем непрогляднее становился лес. С каждым шагом, трава вырастала всё выше и выше, ветки деревьев сцеплялись друг с другом с мелкую клетку и человек оседал, без возможности двигаться.

И именно этот лес располагается недалеко от Академии Дэмфилд, чем и повышает количество без вести пропавших студентов из года в год. И именно в него сейчас, на кой-то дрыш, потащила студентов эта неадекватная Юнггер.

— Я пытался ее остановить, — оправдывался Альфред, пока я, на ходу натягивая брюки, спускался к черному ходу из академии, — но она отмахнулась от меня и даже слушать не стала.

— Подожди! — резко тормознул я, вспоминая: — Но там же просто так не пройти.

— Она взяла с собой Истероидное Копье из хранилища артефактов, — предусмотрительно растворившись в воздухе, угрюмо проговорил дух-хранитель.

— Что она сделала? — прорычал я, и догадка накрыла меня штормом негодования. — Она же не собирается...?

Обычно я не склонен так бурно реагировать, но в этот раз эта безмозглая курица превзошла саму себя.

— О, Великая Сенсея, дай мне сил не придушить эту безумную женщину собственными руками! — на ходу перекидываясь в дракона, взмолился я и полетел к границе Леса Отчаяния.

Анастасия Кузнецова.

Телесно-ориентированный психотерапевт.

  Это было тринадцатое свидание на этой неделе. Три-над-ца-тое! Черт бы их всех побрал! А ещё только среда.

Вот говорила мама: "Выходить замуж, Наська, надо по молодости, по глупости! А то потом довыбираешься, что останешься у разбитого корыта!"

Лучше же, как она — выпрыгнуть замуж за первого встречного-поперечного, который пьет, бьет и периодически пропадает без вести, — в общем, что угодно, лишь бы сбежать от авторитарной маменьки.

А потом всю жись страдать, что "все мужики козлы!", "никого достойных нет!", "им всем нужно только одно!" и тд.

Так, конечно же лучше! Чего это я?!

В общем, я думаю, вы уже поняли, что багаж негативных установок в отношении мужчин у меня в четыре огромных чемодана и котомка.

Я — Настя, мне 28 лет, у меня три высших психологических, и я очень люблю выбирать. За сегодняшний день я выбрала две пары восхитительных ботинок, один латте на кокосовом (стараюсь быть в тренде) и ни одного мужика. Хотя со стороны, глядя на количество встреч, могло показаться, что я отчаялась настолько, что бегаю по свиданиям без разбора. 

Да, я не хотела всю жизнь куковать одинокой волчицей, но и прожить жизнь, как моя мама, тоже не горела желанием. Поэтому с упорством барана, который упирался в новые ворота, ходила знакомиться с мужчинами. И каждый раз натыкалась на старые ржавые, скрипучие калитки. 

Я шла по переулку, погруженная в свои мысли, как случайно мне под ноги выбежал небольшой пестрый котенок, о которого я чуть не запнулась. Присев на корточки, я взяла его на руки. Животинка тряслась и смотрела на меня испуганным глазом, одним, необычного цвета. Второй глазик был почему-то закрыт. 

— Ты откуда такой замерзший? — спросила я у котика, поднимаясь на ноги и озираясь вокруг. — Где твой хозяин? 

В ответ мне только потыкались мокрым носом в ладошку и стали трястись еще больше. 

— Господи, ну неужели это знак, что остаток своей жизни я проведу одна в окружении котиков? — поднимая глаза к серому беспросветному небу, с тоской спросила я. 

— Мяу, — с сомнением в голосе ответил мне кот. 

Я еще раз посмотрела по сторонам и не найдя никого, кто бы рьяно искал своего питомца, решила, что пока возьму его к себе, отогрею, накормлю, а уж потом буду искать его хозяина.   

“Видимо, судьба у меня такая: спасать страдающих”, — с тяжелым внутренним вздохом подумала я, пытаясь одной рукой достать из кармана телефон, прижимая к себе нового друга, а второй держа стаканчик с кофе, который милосердно оплатил один жмот на последнем свидании. 

— Это был полный треш, девАчки! — достав таки телефон, начала я голосовое сообщение в наш с подружками чат под гордым названием "Гиена огненная" и так увлеклась рассказом про свой очередной провал, что не заметила, как в меня на полной скорости влетела машина. Я отлетела в сугроб и больно приложилась головой обо что-то твердое.

Мир потух, как я решила, навсегда. Но из забытия меня вывел чей-то грозный рык:

— Разошлись!
Приветствую вас, дорогие читатели, в своей первой книге!
Буду рада, если вы проживете эту историю вместе со мной))
Добавляйте ее в библиотеку, чтобы не пропустить обновления ;-)

Горнел.

 — Господин, ректор! Честное слово, я не хотел, — неуверенно проблеял Брэйв. — Она сама меня...

— Молчать! — рявкнул я, подходя ближе к толпе студентов и уже догадываясь, что увижу за их спинами. — С вами со всеми я отдельно поговорю и выясню, что за стадо бездумных криворогов понабрали на первый курс. А сейчас будьте любезны проследовать за Альфредом к общежитиям! Вам осталось спать пару часов, потому что в пять утра у вас тренировка по сопротивлению ментальным воздействиям.

Я видел, как студенты испуганно смотрели на меня. И даже если им и хотелось возмутиться, то никто не рискнул. Молча повернулись и поплелись в сторону академии.

— Ангер Брэйв, зайдете ко мне завтра, после тренировки, напишите объяснительную. 

Голова парня опустилась ещё ниже, и он побрел за остальными.

И только после того, как студенты скрылись за ближайшим поворотом, я повернулся и подошел к мирно лежащей на траве девушке. Она по-прежнему не подавала никаких признаков жизни, но мой дракон слышал, как бьется ее сердце, а это значило, что я уже не мог малодушно надеяться на ее скорую кончину.

А ведь это бы решило большую часть моих проблем. Ее отцу я бы сказал, что она пала смертью храбрых, защищая студентов от тяги Леса. Мол, я сам видел.

“Эх!” —  с тяжелым вздохом сожаления подумал я.

Сделав ещё один тяжёлый вздох, я присел перед девушкой, пытаясь привести ее в чувство. Потряс за тщедушное плечо. Моя большая ладонь занимала почти все ее предплечье. 

“И как она, такая субтильная, смогла дотащить до леса это тяжелое Копье?” — подумал я про себя.  

А то, почему ее не разбросало по частям от магического отката, хотя должно было, вообще, оставалось для меня загадкой. Я аккуратно погладил ее по щеке и позвал:

— Профессор Юнггер? Вы меня слышите?

Отклика не было. Я начинал злиться. Лучше бы ей уже прийти в себя.

— Фр-р-ранческа?! — рыкнул я, поднимая ее на руки, чтобы унести в лазарет.

Юнггер открыла глаза, туманным взглядом посмотрела мне в лицо, слегка улыбнулась, сказала что-то странное:

— Ух, какой мужчина! — и отключилась обратно.

— Да чтоб тебя дрыш утащил! — выругался я и понес окаянную в лазарет.

 Настя— Франческа.

Где-то по дороге в лазарет.

Я явно сильно приложилась головой, потому что меня сейчас на руках несет тако-о-ой мужчина, о чем я, собственно, ему и сообщила в тот короткий миг, когда открыла глаза. Но он как-то странно выглядел и ещё более странно ругался, и явно был не похож на котика, которого я только что подобрала на улице, разве что только цветом глаз. Поэтому я решила, на всякий случай, упасть в обморок обратно. Чтобы было время обдумать происходящее, но у судьбы, видимо, другие планы на меня. Из раздумий меня вывел строгий мужской голос над ухом:

— Профессор Юнггер, я знаю, что вы пришли в себя! Хватит притворяться!

Я открыла глаза. Всё тот же шикарный мужчина. Но он очень странно меня назвал.

— Вы это мне? — на всякий случай, решила уточнить я.

— Вам! — грозно зыркнув на меня, ответил мужчина. — Или вы видите тут ещё кого-то?

Продолжая находиться на руках, я попробовала оглянуться и осмотреться. И именно в этот момент, то, что я увидела показалось мне ещё более нереальным, чем то, что красивый мужчина, в кои-то веки несёт меня на руках.

Не то чтобы я была настолько не уверена в себе, но мы помним про четыре чемодана и котомку, избавляться от которых я начала едва поступила на психолога, и вот сейчас я точно знаю типаж мужчины, который мне нужен, но никак не могу его найти.

Но вернёмся к тому, что я всё-таки увидела, когда огляделась. Это была картинка из нейросети, честное слово.

Величественное здание, возвышающееся перед нами, внушало страх и трепет одновременно. Высокие башни с остроконечными крышами поднимались к небесам, а парк, по которому мы шли (не совсем все шли, но неважно) поражал насыщенностью всех оттенков зеленого. Где-то рядом я услышала чудесную песню, явно незнакомой мне птицы, а из ближайших кустов на нас с любопытством смотрел неведомый мне зверек.

Так, стоп! Незнакомые птицы, неведомые звери, огромные таинственные замки с нереальными красавцами – попахивает каким-то сказочным миром.

Но нет! Я же не могла настолько сильно удариться головой?! Или могла?

Неужели я стала героиней-попаданкой одного из тех любовно-фантастических романчиков, которые любила читать, в перерывах между снижением уровня тревожности и повышением уровня любви к себе у своих клиентов?

Да бред!

Или не бред?

Как бы так выяснить, чтобы не спалиться? Вдруг у них тут к попаданцам не очень относятся?

А судя по тому, как злобно смотрит на меня этот до ужаса умопомрачительный мужчина и по тому, как рычал на тех, кого я не успела увидеть, он, вообще, ко всему относится не очень.

— Все? Осмотрелись? — вывел меня из раздумий этот сухарь.

— Да.

— Увидели кого-то? — подозрительно спокойно спросил мужчина.

— Нет, — тихо ответила я, ожидая подвоха.

— Вот и я не увидел, профессор Юнггер! — рычащий подвох не заставил себя долго ждать. — Адекватности в ваших поступках я не увидел! Объясните мне, как вы додумались ткнуть ангера-первокурсника, у которого не то, чтобы с контролем гнева, у него с контролем всего – не очень – Истероидным Копьем?

Чем? Истероидным копьем? Я что попала в какой-то сказочный психологический мир? А ректор академии у вас кто? Зигмунд Фрейд? Хотя, подождите! Он назвал меня «профессор Юнггер» — ну да, я почти угадала!

Так, ладно! Будем разбираться во всем по порядку! Конкретно сейчас меня в чем-то усиленно обвиняют, продолжая при этом нести на руках – уровень благородства, конечно, зашкаливает.

— Франческа, вы на удивление молчаливы! — чуть спокойнее сказал рычун. — Все-таки сильно вас откатом приложило.

Хвала всем богам, которым у них тут молятся, в этот момент мы подошли к массивной двери, которую рычун открыл почти ногой и со словами:

— Профессор Хейнрот, принимай недоразумение! – не особо ласково меня сгрузили на кушетку. – Ее приложило откатом после того, как она решила ткнуть Истероидным Копьем в молодого Брэйва.

— Ого! — не скрывая своего удивления, ко мне подошел еще один красавчик.

Да они тут что, все сговорились?

Все равны как на подбор,

С ними дядька – вот этот рычащий – его случайно не Черномор зовут?

 Профессор, как там его, Хейнрот (как основатель психосоматики? Той самой, про которую наш профессор в универе говорил: «Все болезни от нервов, только сифилис от удовольствия!» Серьезно? Хотя с таким красавчиком я бы и от удовольствия не отказалась) выглядел более, чем достойно. Высокий, широкоплечий блондин с глазами цвета выдержанного виски, в которых играли озорные огоньки и приятной улыбкой. Он вызывал безграничное доверие – истинный лекарь. Хотя я, конечно, не так себе лекарей представляла – маленький седой дедуля в круглых очечах, похожий на Айболита.

— Дэм, просканируй ее на наличие ментальных повреждений, — отдал приказ Его Рычащее Величество. – К утру мне отчет на стол. А вы, госпожа, любительница ночных прогулок со студентами, — это он уже обратился ко мне, — утром с объяснительной ко мне в кабинет!

— Будет сделано, господин ректор! – с ехидной улыбкой на лице отрапортовал лекарь.

Рычун хмыкнул и молча вышел из лазарета. 

Настя-Франческа.

В попытке вернуть разумномыслие.

Оставшись в более-менее спокойной обстановке лазарета, я стала думать, что же все-таки произошло?

Я шла со свидания, подобрала одноглазого котика, стала записывать голосовое подружкам, дальше помню вспышку и тупую ноющую боль в районе затылка.

По ходу, меня сбило машиной. Ну, это я, конечно, молодец! По сторонам, вообще-то, смотреть надо, а не голосовушки записывать.

Так, ладно! Что мы знаем о переселении в другие миры? Исходя из всех романов, что я прочитала, вывод напрашивается один – переселение в другой мир в чужое тело происходит в случае одномоментной смерти двух людей, либо чем-то похожих друг на друга, либо абсолютно разных. Исходя из того, что я уже успела узнать о бывшей хозяйке своего нового тела, дамой она была явно не самой адекватной и судя по реакции рычуна, он ее не особо то жаловал. Скорее всего, под его начало она попала по блату. А вот с лекарем у него, наоборот, скорее приятельские отношения: в лазарет зашел с ноги, обращается на «ты», никак не отреагировал на явный подкол со стороны лекаря. А это значит, что у этого парня можно будет выведать хоть какую-нибудь информацию.

“Господи, Настя, как же хорошо, когда мозг начинает работать”, — с облегчением подумала я про себя.

Вот только остался один вопрос: чем же мы с этой дамочкой похожи?

— Франческа, вы меня слышите? – профессор Хейнрот щелкал пальцами у меня перед глазами, видимо я зависла в своих рассуждениях и не заметила, как лекарь производил вокруг меня какие-то манипуляции.

— Да, конечно, профессор, — отмерла я. – Со мной все в порядке?

— На данный момент, сложно сказать однозначно, — мужчина озадаченно почесал затылок. – Видимых физических повреждений у вас нет, что, несомненно, хорошо. С ментальным фоном тоже все в порядке, что, на самом деле, немного странно, учитывая обстоятельства произошедшего…

— Почему? – спросила я быстрее, чем осознала, что эта дамочка должна была знать, почему.

Лекарь почти смог скрыть удивление на лице, но все же объяснил:

— Вы ткнули Истероидным Копьем в одного из самых бесконтрольных ангеров-первокурсников, — сказал Хейнрот так, словно я должна была понимать, что это значит.

Понимать должна была! Но не понимала! Нужно было срочно что-то придумать и тут на помощь пришел сам доктор Айболит:

— Скажите, вы помните, кто вы? Как вас зовут?

Точно! Как я сама не догадалась – выборочная потеря памяти: что хочу помню, что не хочу – не помню! Гениально!

— Меня зовут Франческа Юнггер, — начала я медленно, пристально смотря на лекаря и ища в его глазах подтверждение своим словам.

Хейнрот кивнул.

— Я профессор…, — сделала вид, что усиленно пытаюсь вспомнить чего именно я профессор, но не вспомнила и сделала максимально испуганное лицо. – Я не помню!

— Вы профессор…, — начал подсказывать мужчина.

— Я не помню! – почти переходя на панику, соскочила я с кушетки.

— Ну, хотя бы поведение осталось прежним, — вроде облегченно, а вроде и нет, проговорил лекарь. – Успокойтесь, Франческа. Частичное забытие является одним из симптомов применения Истероидного Копья. Все в порядке! Память к вам постепенно вернется.

“Фух, вроде повелся!” – выдохнула я, делая вид, что успокаиваюсь. Благо мне были более, чем знакомы признаки паники и повышенной тревоги и изобразить их не составило и труда. Паническая атака, она и в магическом мире – паническая атака!

И пока лекарь делал в своей тетради какие-то пометки, я себе, в свой мысленный блокнот, записала: выяснить, что это за истероидное копье и почему им нельзя тыкать в студентов, кто такие ангеры (наверное, что-то связанное с гневом), и какой предмет я тут преподавала.

От предмета мысли унесли меня к ректору, который завтра утром ждал меня у себя с объяснительной и вот тут-то у меня случилась реальная паническая атака. Даже изображать ничего не пришлось. Как я буду объяснять ему завтра, что натворила эта полоумная дамочка, если я ничего об этом не знаю? Точнее, не помню!

— Профессор…, — зависла я на секунду, как бы вспоминая как зовут лекаря, — Хейнрот…

— Вы можете называть меня просто Дэмиан, — лукаво подмигнув мне, сказал доктор.

Что-то внутри подсказывало мне, что он не флиртует со мной, просто старается разрядить осознание того, что я половины не помню. Он сейчас был похож на большого кота, который приходит к тебе под бочок тогда, когда грустно и успокаивает тебя своим мерным мурчанием – это вызывало доверие и я решилась.

— Дэмиан, помогите мне, пожалуйста, с объяснительной для ректора! – я смотрела на мужчину глазами, как у кота из Шрека, полными слез. – Я не помню, за что, но он точно меня ненавидит.

На этих словах лекарь ехидно хмыкнул, как бы говоря: «Еще как!»

— А вы человек с большой, доброй и отзывчивой душой! – если я правильно прочитала его психотип, он сто процентов должен клюнуть на похвалу в свой адрес, начать отнекиваться, но все равно помочь мне, сирой и убогой. – Помогите, прошу вас!

— Это вы, конечно, сильно преувеличили, — смущаясь, махнул на меня рукой профессор Хейнрот, — не такой уж я и человек (Чего?), но помочь – помогу!

 
Горнел Харташ.

В надежде уволить недоразумение.

Оставив занозу в моей драконьей заднице в лазарете на поруки анимаморфа Хейнрота, я отправился на кафедру Выдерживания Эмоций. Надо же было выяснить, какого дрыша, этой безумной, в прямом смысле этого слова, женщине взбрело в голову потащить студентов ночью в Лес Отчаяния. 

Если честно, я искренне считал, что эта кафедра абсолютно без надобности в академии. Потому что, чего их выдерживать эти эмоции? Отключил, подавил, запретил себе эмоционировать и выдерживать ничего не придется. Но, король был иного мнения и навязал мне новый предмет, а мой боевой наставник, маршал Юнггер, подсуетился и пристроил на нее свою бездарную дочурку.

Я. Не люблю. Глупых. Людей. Особенно, женщин. Кто-то мне сказал, что глупенькая женщина вызывает умиление. Какое, к дрышу, умиление?

Ее поступки не вызывают у меня ничего, кроме, сводящего скулы, раздражения. Она не компетентна в магии – это раз, она понятия не имеет о том, что такое выдерживание эмоций и при любом удобном случае бьется в истерике – это два, у нее даже нет собственной магии, ей отец выписывает десять магических капсул на месяц из родового источника, чтобы не позорилась перед студентами – это три!

За всеми этими размышлениями, я подошел к кафедре Выдерживания Эмоций и открыл дверь своим артефактом. Внутри пахло розой, от чего я даже чихнул. Я осмотрелся, вокруг было пусто. Абсолютно чистый стол, в шкафах все тоже было расставлено аккуратно. В чем Юнггер было не отказать, так это в чистоте. И на этом ее плюсы заканчивались.

Прошел к столу и решил заглянуть в ящик. В ящике лежали студенческие тетради, несколько письменных принадлежностей и небольшой именной блокнот.

“Вот ты то мне и нужен!” – мысленно обрадовался я.

Открыл его и тут мне все стало ясно. Закладкой этому блокноту служила газетная вырезка, заголовок которой гласил: «НЕСМЕТНЫЕ БОГАТСТВА ЛЕСА ОТЧАЯНИЯ», а дальше статья, написанная кем-то еще более некомпетентным, чем Юнггер, увлекательно рассказывала о том, что если Лесу Отчаяния принести в жертву десять женских страхов и десять мужских гневов, то в благодарность Лес подарит нескончаемый источник магии.

— Ядреный дрыш! – выругался я сквозь зубы. – Из-за какой-то газетенки, эта полоумная потащила на убой двадцать первокурсников! Теперь у меня точно есть повод ее уволить и даже логично аргументировать это ее отцу. Она опасна для общества! 

Дорогие читатели!
Я очень надеюсь, что вас заинтересовала история Горнела и Насти-Франчески. 
Каждый из них имеет свои причины на то, чтобы поступать так, как поступает, но давайте скрестим пальцы и будем надеяться, что все у них будет хорошо ;-)
Это мой первый писательский опыт, поэтому я буду безумно рада вашей обратной связи, сердечкам и реакциям - это будет вдохновлять меня на то, чтобы дальше экспериментировать.

А теперь, давайте познакомимся поближе с нашими героями: 
 

Горнел Харташ. Ректор академии Дэмфилд. Суров, скурпулезен, чтит закон и порядок, любит скрипеть зубами от злости.  

Франческа Юнггер - преподаватель-катастрофа, женщина-безмаг, та, в чье тело попала наша Настя.   

 Совпали ли ваши ожидания/реальность по поводу внешности героев? 
Продолжение следует...

Настя— Франческа.

В поисках своей комнаты и ответов на вопросы.

Обсудив с лекарем мою объяснительную, я заверила его, что мне уже вполне хорошо и, что я могу отправиться к себе в комнату.

Он настойчиво предлагал меня проводить, но мне нужно было подумать в одиночестве и собрать воедино все, имеющиеся у меня факты, поэтому я отказалась.

Конечно же я пожалела о своем отказе, наворачивая третий круг по административному корпусу академии, но где наша не пропадала?!

И так, что мы имеем в сухом остатке?

Пункт 1. Это однозначно магический мир, но он каким-то образом завязан на эмоциях. Выяснить бы принцип взаимодействия магии и эмоций!

Пункт 2. У моей Франчески (буду называть ее Френки) оказались очень сложные отношения с ректором. Он ее ненавидит и считает тупой. Возможно, это из-за того, что она попала сюда по блату, а может, она и, действительно, была не большого ума. И эта ненависть значительно осложняет ситуацию.

Пункт 3. Накануне своей скоропостижной кончины, она решила угробить толпу студентов у какого-то Леса Отчаяния (лекарь сказал, что это запретная территория) — и это тоже не добавляет благодарностей в ее послужной список.

Пункт 4. Основная сложность в том, что я понятия не имею, для чего ей нужно было тащиться ночью в лес со студентами, а это значит, что завтра у ректора я буду нещадно импровизировать.

Пункт 5. Ректор. Как сказал Дэмиан, зовут его Горнел Хар....пышпышпыш — не запомнила. Безумно красивый и вечно строго рычащий дракон (тут, не удивляемся! мы же в магическом мире). Если всё делать по закону и заведомо определенному им плану, то претензий ко мне не будет.

Пункт 6. Френки с треском провалила пункт пять ещё до моего появления.

В этот момент, от всех накативших мыслей, моя голова решила пойти кругом и я, ведомая жаждой опоры, прислонилась к высокой академической колонне. Она была из темного камня, немного шершавой, прохладной и от нее пахло надвигающейся грозой. Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. А когда открыла, увидела, как под моими руками, в месте, где мои пальцы соприкасались с колонной мелькают маленькие еле различимые перламутровые огоньки.

Если честно, я сначала подумала, что у меня искры из глаз посыпались от всех сегодняшних потрясений, но, когда я убрала руку, огоньки пропали.

Приложила обратно — появились. И так несколько раз. И с каждым прикосновением они становились ярче.

Пункт 7. У меня, оказывается, есть магия. Непонятно какая! Неизвестно на что влияющая, но есть. И это ещё один пункт различия между мной и Френки, потому что лекарь сказал, что магии во мне, то есть в ней, кот начихал.

Пункт 8. Необходимо найти способ вернуться домой.

Пункт 9. Самый сложный — найти кабинет ректора и пережить разговор с этим злобным детектором лжи.

Уже светало, часы в холле показывали, что моя встреча с Его Рычащим Ректорством наступит через полчаса (благо времяизмерение во всех мирах одинаковое), а это значит, что добраться до своей комнаты и переодеться, я не успею. Пойду сразу к нему. Ещё бы знать куда идти!

От этой мысли, кожу на пальцах, которые всё ещё обнимали колонну, стало немного покалывать и огоньки выбрались из-под ладони, перебежали на пол и стали медленно двигаться вперед по коридору.

Меня два раза уговаривать не пришлось. Я пошла за ними. И они привели меня в пустую (логично! в такое время все нормальные люди спят, а ненормальные драконы — нет) приемную ректора.

Радуясь тому, что академия мне помогла, но ещё не подозревая, во что выльется эта помощь, я уселась на мягкий диван в приемной, ожидать Его Рычащее Ректорство и сама не заметила, как уснула.

Настя— Франческа.

В поисках вечного бесконечного и истины.

Уснула я быстро, едва моя пятая точка погрузилась в самый мягкий во всех мирах диван. И снился мне не рокот космодрома, нет, и даже не трава у дома. А ледяная синева суровых глаз, цвета морской волны и угрюмая складочка между иссиня-черных бровей.

Эти глаза смотрели прямо в мою душу и как будто говорили: «Я раскрою все твои тайны, как бы ты не прятала их!» — это одновременно пугало и завораживало. Я бы, и сама не прочь была разгадать тайну этой ледяной синевы, потому что мы то с вами знаем, что никто просто так, на ровном месте, не становится безосновательно рычащим на окружающих. За этим всегда кроется что-то очень тяжелое, глубокое, что нельзя никому показать, потому что ЭТО – станет слабостью и пробьет брешь в неуязвимой скале.

Моего внутреннего Фрейда несло бы и дальше, если бы не громкий хлопок рядом со мной, который заставил меня подскочить на месте.

— О, профессор Юнггер! – нарочито безэмоционально, проговорил, вошедший в приемную, ректор (что-то мне подсказывает, второй раз вошедший, иначе не было бы такого громкого хлопка дверью). – Вы уже здесь?

— Да, я здесь! – пытаясь вернуться в сознание, пробормотала я. – Я тут уже два часа сплю сидя, чтобы не проспать!

“Настя, что ты несешь?!” - мысленно поругала я себя.

Ректор на миг остановился напротив меня, проходя к двери своего кабинета, оглядел меня с ног до головы, сделал свои, скорее всего неправильные, выводы, хмыкнул и заходя в кабинет, крикнул:

— Похвально! Но поздно! Проходите!

Мне ничего не оставалось, как понурив голову, пойти следом. Перед смертью — не надышишься, как говорится. И, честное слово, лучше бы это была смерть, чем то, что оказалось в итоге.

— Ну, давайте, будем разбираться, — Рычун уселся за свой массивный стол, сделанный из дерева, хотя я была уверена, что у него тут все каменное должно быть, как и его сердце, и продолжил: — Я смотрю, вы, профессор Юнггер, предусмотрительно, частично потеряли память, согласно отчету профессора Хейнрота. 

Едва я успела приземлить себя в кресло напротив, Его Рычащее Величество воткнул в меня два ледяных острия своих глаз, ожидая ответа. Скорее, ожидая оправдания.

«Что, мол, я не специально. Что так получилось. Прастити. Извинити!»

И, возможно, Френки поступила бы именно так, а когда это не сработало, впала бы в истерику, стала бы давить на жалость, а когда и это не сработало бы, пригрозила пожаловаться тому, по чьей протекции она и оказалась в академии. И попала бы в цель, ведь если бы ректор мог, он бы давно избавился от нее, а раз до сих пор этого не сделал, значит, что-то, а точнее, кто-то ему мешает это сделать.

Но уровень усталости в моей крови и желание смыть с себя все это ночное приключение были настолько сильными, что абсолютно атрофировали у меня чувство страха перед этим злобным ящером. Поэтому я подняла на него абсолютно безэмоциональный взгляд и совершенно спокойным тоном, медленно, произнесла:

— Если верить все тому же отчету профессора Хейнрота, частичное забытие является одним из симптомов отката после использования Истероидного Копья, так что я имею на него полное право!

В яблочко! Секундное удивление вспыхнуло в ледяных глазах. Я увидела его! Хвала моей профессиональной наблюдательности. Но радоваться было рано.

— На забытие или на Копье? – ехидно вскинув бровь, нашелся рычун.

Проигнорировав его вопрос с подвохом, я, так же спокойно, продолжила:

— Господин, ректор, давайте без прелюдий?! Если вы хотите меня в чем-то обвинить – обвиняйте! Нет – отпустите! – я понимала, что сую голову в пасть ко льву, то есть, дракону, но меня уже было не остановить.

Я жутко не люблю, когда меня необоснованно в чем-то обвиняют, а еще у меня аллергия на рычание.

Горнел еще какое-то время продолжал пристально смотреть мне в глаза, словно пытался в моем мозгу найти именно то место, которое отвечало за адекватность, потому что, скорее всего, в его драконьей голове, ни прошлое мое поведение, ни нынешнее, не обозначалось, как адекватное и разумное.

И, видимо, не найдя искомое, его взгляд поплыл вниз по моему лицу, едва уловимо задержался на губах, которые именно в этот момент пересохли, и я решила их облизать. Не сказала бы, что сделала это соблазнительно, скорее просто по привычке, но странный огонек в глазах Рычуна, все же заметила.

— Без прелюдий, значит, хотите, госпожа Юнггер? – дракон вальяжно откинулся на спинку своего могучего кресла, продолжая спускаться взглядом по мне и когда его глаза достигли зоны декольте, которое, к слову сказать, после отката и падения в лесу было, мягко говоря, потрепанное, и частично открывало обзор того, что должно было скрывать, потянулся рукой под стол.

От двусмысленности ситуации, моя правая бровь не смогла удержаться и поползла вверх, но взгляд я не отвела.

— К чему эти игры? – спросила я, спокойно глядя, как он что-то достает из ящика стола. В эти гляделки я не проиграю, дракон!

— Игры, говорите? – так же спокойно спросил ректор в ответ, вставая из-за стола.

Он обошел стол, встал рядом со мной и протянув мне кусок газетной вырезки, уперся своими бедрами, которые оказались как раз на уровне моих глаз, о столешницу, как бы показывая, что хозяин тут он (а то было непонятно до этого?).

— Это я у вас, Франческа, хотел спросить, что за игру вы затеяли?

Я с трудом нашла в себе силы оторвать взгляд от бедер ректора и посмотреть на листок, что он мне дал. Это была вырезка из газеты, в которой говорилось, что Франческа Юнггер непроходимая тупица, потому что повелась на то, что пишут в бульварной газетенке и чуть не принесла в жертву двадцать молодых душ ради того, чтобы получить магическую силу 

“Господи, или кто тут у них, избавь нас от тех, кто думает, что исполняет твою волю!” — горестно подумала я про себя.

И все бы ничего, если бы в ее теле сейчас не была я и это именно меня Рычун обвиняет в покушении на убийство. Не нужно быть очень умной, чтобы понять, чем мне все это грозит.

Видимо, пауза затянулась, а терпение не самая сильная сторона ректора, поэтому он навис надо мной с рычащим:

— Нууу! – от которого стекла задребезжали.

А я что? У меня этот, как его? Экзистенциальный кризис, переоценка ценностей и смыслов жизни. Мне нужно время подумать, поэтому я упала в обморок!

И в этот же момент, со словами:

— Гор, ты опять своим рычанием пугаешь первокурсниц? – в кабинет Его Рычащего Величества зашел мой сладкий дружочек лекарь.

Отчитал негодяя за инквизиторские методы запугивания несчастных, потерявших память, девушек и унес меня в лазарет подальше от Рычуна.

И думала я наивно, что спаслась, пока не открыла глаза и не увидела сидящего рядом Дэмиана, который пристально и очень изучающе на меня смотрел:

— Ну, привет, красавица! Рассказывай, кто ты? И откуда?
Продолжение следует...

Горнел Харташ.

В полнейшем отрицании действительности.

Этот наглый анимаморф утащил мой шанс на то, чтобы побыстрее избавиться от ходячей катастрофы, а я остался у себя в кабинете в полнейшем смятении.

Чувстве, которое мне было не свойственно. Родилось оно из-за того, что я не почувствовал страха, исходящего от Юнггер. Страх всегда ее сопровождал. Если бы я сам лично не проверял ее на отсутствие магии, я бы решил, что страх – это ее эмоция застревания. Но нет. В ней не было магии. А страх был. Даже когда она пыталась мне дерзить и угрожать тем, что пожалуется на мое отвратительное поведение своему отцу – она все равно меня боялась. Я называл это состояние «слабоумие и отвага».

А сегодня, сейчас, когда она сидела напротив меня в кресле и предлагала обойтись без прелюдий – страха не было. Была усталость, была некоторая нервозность, больше похожая на раздражительность невыспавшейся женщины, в какой-то момент я даже уловил нотку легкого возбуждения, на которое очень странно отреагировал мой дракон. Но страха не было! И это было очень странно и непривычно.

Еще более странно было то, что я сегодня позволил себе разглядывать ее, как женщину. В ней явно что-то изменилось после этой прогулки: голос потерял истеричные нотки, стал более спокойным, уверенным, грудным. Взгляд перестал бегать, сегодня она дважды выдержала мой прямой взгляд, чего раньше не было. И эти двусмысленные фразы. Она никогда раньше не пыталась со мной флиртовать. И надо быть честным, это вызвало внутри меня интерес. По крайней мере, мой дракон был точно не против такой смены позиций.

Ядреный дрыш! Горнел, чем ты думаешь? Вроде откатом приложило ее, а странные мысли посещают тебя. Пора наведаться в лазарет, а то я так никогда ее не уволю.

Настя-Франческа. 

В безуспешной попытке сохранить Инкогнито.

Дэмиан, объективно, застал меня врасплох. Находясь в обмороке, я не успела подготовить более-менее адекватный ответ на его вопрос, поэтому сейчас просто таращила на него свои огромные, от страха, глаза.

Пауза затягивалась. Первым не выдержал Хейнрот: 

— Я знаю, что ты не Франческа Юнггер, — аккуратно начал он. — Вижу, что ты боишься, поэтому давай попробуем познакомиться заново, я — Дэмиан Хейнрот, главный лекарь Академии Дэмфилд, анимаморф.

Мужчина говорил спокойно, с теплотой в голосе и легкой улыбкой на лице. Он протянул мне свою большую руку с длинными, как у пианиста, пальцами и слегка торчащими венками, по которым сходят с ума все девчонки. Он не давил, не настаивал, молча ждал, пока я решусь ответить на его рукопожатие. 

И я решилась. Ведь выбора у меня особо не было. А к этому, слегка взъерошенному парню, у меня изначально зародилось доверие и внутреннее тепло. Тем более, он спас меня из лап злобного дракона. 

Ну, была — ни была! 

— Я — Настя Кузнецова, попаданка из другого мира, — вкладывая свою ладошку в его, на выдохе проговорила я. — Телесно-ориентированный психотерапевт. 

С каждым моим словом, брови на лице лекаря стремительно ползли вверх, а улыбка — вширь.

— Обалдеть! — только и смог проговорить он, крепко сжимая мою руку. — Это невероятно! 

— Вообще-то, это должен быть мой текст! — пытаясь разрядить обстановку, решила пошутить я. 

Но мужчина даже не обратил внимания на мои попытки, встал, взъерошил и без того торчащие в разные стороны волосы и стал чуть ли не вприпрыжку ходить по кабинету. Я сначала не очень поняла, что же все-таки его так взбудоражило и даже немного напряглась, а потом он начал говорить и все стало понятно: 

— На-с-тя? Да? — уточнил он, а я кивнула. — Настя, ты не представляешь, как замечательно то, что ты — попаданка! Я слышал раньше о таком явлении, что люди из других миров, при определенных обстоятельствах, могут переселяться в наш, но ни разу не сталкивался с этим сам. А тут такая удача! Это же целое научное открытие! 

— На самом деле, — перебила я радостный поток сознания лекаря, — я бы хотела сохранить этот факт своей биографии в тайне. Мало ли что?!

— Ну да, ты права! – немного успокоившись, Дэм сел напротив меня на стул. – У нас не очень любят такие необъяснимые вещи.

А потом его карие глаза вспыхнули новыми игривыми огнями:

— Но я бы так хотел изучить этот феномен подробнее! Это же так интересно! Ты расскажешь мне про свой мир? – теперь пришла его очередь смотреть на меня котом из Шрека. — Клянусь всеми дарами Сенсеи, что сохраню все в тайне!

Я бы еще знала, кто такая Сенсея и на сколько сильна клятва ее дарами.

— Дэмиан, я же могу быть честной с тобой? – начала я осторожно.

— Конечно, На-с-тья! – лекарь забавно произносил мое настоящее имя. – Со мной нужно быть честной. Я же анимаморф, мы фальшь чуем за версту.

— Это, конечно, многое объясняло бы, если бы я знала, кто такие – анимаморфы, — с легким сарказмом заметила я. – Но я не знаю и сейчас есть вопросы поважнее. Мне нужен краткий, но доходчивый ликбез на тему: «Устройство этого магического мира».

— Лик что? – не понял лекарь.

— Ликвидация безграмотности, — слегка улыбнувшись, ответила я. И кажется, это была моя первая улыбка с момента попадания в этот мир. – Расскажи, пожалуйста, что за академия? Какая основная структура мира? И кем была та, чье тело я сейчас занимаю?

Дэмиан ненадолго задумался. Вероятно, что в таком ключе, ему раньше не приходилось рассказывать про свой мир. Это и логично, ведь все, кто его окружал, знали об этом мире с детства. Он встал, подошел к небольшому журнальному столику, налил нам по чашке ароматного чая с нотками апельсина и мяты, достал из шкафа на стене печенье, поставил все это на тумбочку рядом с моей кушеткой, сел в кресло напротив и начал свой рассказ:

— Академия Дэмфилд основана пять веков назад, она включает в себя пять факультетов: Фиерфилд, Ресентментфилд, Шеймфилд, Ангерфилд и Дизгасфилд. Они соответствуют пяти базовым эмоциям: страху, обиде, стыду, гневу и отвращению. Попадают на тот или иной факультет через распределительный артефакт, который определяет эмоцию, в которой произошло застревание при рождении. В последствии, каждый студент учится сначала определять эмоции у себя и у других, за тем учиться с ними взаимодействовать и выдерживать. Собственно, ты, точнее Франческа, и была деканом кафедры Выдерживания Эмоций. Это самая молодая кафедра в академии. Король настоял, чтобы ее ввели. Харташ был против.

— Не удивлена, — хмыкнула я, а Дэм продолжил:

— Франческа, дочь старого боевого наставника Горнела, маршала Питта Юнггера. Она абсолютно не способна ни к какой магии, даже самой бытовой. Папенька пристроил ее в академию под крыло Харташа, потому что даже как невеста – она не привлекательна, несмотря на очевидную внешнюю красоту.

— Я так и знала, что она тут по блату! – сказала я, отпивая волшебный лекарский чай, а Хейнрот одобрительно кивнул:

— Те, у кого произошло застревание в одной из базовых эмоций, поступают в академию, если повезло, заканчивают ее и это открывает им лучшие пути в жизнь: служба в королевской армии, служба в разведке, работа в министерстве, самые отчаянные мечтают попасть в Отряд Теней Харташа – это элитные универсальные бойцы, которые знают и умеют все. Но таких очень мало, потому что для этого нужно при рождении застрять во всех пяти эмоциях и не сойти с ума после. Они редко выживают, еще реже доживают до возраста поступления в академию, потому что не каждый родитель находит в себе силы, мудрость и знания вырастить универсала.

“Как это похоже на наш мир”, — подумала я про себя.

— Тем, кто поступил, Гор устраивает такой искусственный отбор, — лекарь страдальчески закатил глаза, показывая, что не совсем согласен с методами друга, — что они очень жалеют, что они не умерли при рождении. Но надо отдать ему должное, те, кто все же попадает к нему в отряд – получают все блага этого мира.

— Так, подожди, про пять базовых эмоций я поняла, а остальные эмоции? – уточнила я, откусывая очередную печенюшку. Уж, больно они вкусные были, а я голодная.

— Остальные эмоции есть только у драконов и нас, анимаморфов. Все остальные делятся на: просто маг – тот, кто застрял на одной из пяти, маг— универсал – тот, кто застрял на всех, и безмаг – такие, как Франческа, кто ни на какой не застрял.

— А почему у вас и драконов есть привилегии на все эмоции? – спросила я с подозрением.

— Потому, что мы не люди, — спокойно ответил Дэм.

— То есть, типа, высшие существа? – уточнила я.

Дэм так заливисто рассмеялся в ответ на мой вопрос, что я на секунду решила, что спросила несусветную глупость по меркам этого мира.

— Не-е-ет, — пытаясь успокоиться, ответил Хейнрот. – Просто у нас с людьми немного разная природа происхождения.

— Так, ладно, — сказала я, отставляя кружку, — с этим я потом разберусь. Сейчас я очень хочу понять, Франческа, действительно, была непроходимой тупицей или притворялась, чтобы свернуть кровь ректору?

Я протянула лекарю ту самую газетную вырезку, которую дал мне Харташ перед тем, как я предусмотрительно упала в обморок.

Дэмиан быстро пробежался глазами по статье, а после, задумчиво потирая подбородок, сказал:

— Франческа очень страдала от того, что у нее нет никакой магии, на нее все ее родственники смотрели с презрением, а отец и старший брат, вообще, считали позором семьи. Поговаривали, что он даже пару раз обвинил жену в том, что она нагуляла ребенка и, если бы не почти стопроцентное внешнее сходство, великий маршал так бы и не поверил, что у него мог родиться ребенок без магии. Ведь он маг-универсал и сын тоже. А с дочерью случился прокол.

— В мозгу у них у всех прокол, — пробормотала я себе под нос.

— Сама же Франческа была, мягко говоря, не самым стабильным человеком, — отпивая чай, продолжил вспоминать Дэмиан. — Ее настроение за час могло поменяться раз пятьдесят, то она всех любила, задаривала всю академию подарками, то могла без оснований отправить весь курс на пересдачу какого-нибудь эссе. У нее всегда было либо все очень хорошо, либо максимально плохо. Часто влезала в сомнительные авантюры, совершала необдуманные и порой опасные действия, но эта история с Копьем и Лесом Отчаяния – это вишенка на торте. То, что Горнел не придал ее тело праху прям там у Леса, а принес ко мне – это большая удача.

— То, что ты описал, очень похоже на признаки маниакально— депрессивного психоза, — задумчиво проговорила я.

— Очень интересно! – Хейнрот наклонился ко мне поближе. – Расскажи! Кстати, ты когда представлялась, сказала, что ты – телесно какой-то там, пси кто-то там, я не понял, это твой титул?

Теперь пришла моя очередь смеяться.

— Нет, — отсмеявшись, ответила я. – Это моя профессия. Я телесно-ориентированный психотерапевт.

— Нужно больше подробностей, — радостно кивнул анимаморф.

— Специалист по телесному и ментальному здоровью, — перевела я.

— Лекарь, то есть? – уточнил Дэм.

— Что-то вроде того, только без возможности выписывать различные мази, лечебные зелья, отвары и прочее, — постаралась объяснить я. – Я лечу разговором и прикосновением.

— Точно! – подскочил Дэмиан. – Теперь все сошлось! Ты – Ведьма! 
Продолжение следует...

Дорогие читатели!
Представляю вашему вниманию - Дэмиан Хейнрот, лапушка-доктор всея Академии Дэмфилд, анимаморф.
Рядом с ним вы можете лицезреть его вторую ипостась - рысь, которая обладает уникальной способностью - видеть истинную суть души.
 
Обладатель невозмутимого характера и отменного чувства юмора. Холост. 

Настя.

В неудачной попытке добраться до своей кровати спокойно.

Значительно снизив запасы вкусных печенюшек и чая у лекаря, получив достаточно для первого раза информации на подумать, я, с тяжёлой головой, отправилась на поиски своей комнаты.

От помощи Дэмиана опять отказалась, конечно же. Тупица!

Ладно, не совсем тупица. Просто решила проверить свою гипотезу о том, что само здание академии меня слышит и мне помогает.

Выйдя из лазарета, я подошла к ближайшей стене, прикоснулась к ней рукой и, о чудо, перламутровые огоньки опять вспыхнули под моими пальцами.

“Академия, милая, отведи меня, пожалуйста, в мою комнату”, — попросила я мысленно.

Потому что, если я прямо сейчас не помоюсь, честное слово, я кого-нибудь покусаю.

Огоньки вспыхнули чуть ярче, как бы давая мне знак "следуй за нами" и опять побежали по стене вперёд, а я послушно пошла за ними.

Стараясь не отставать и не упустить их из виду, я шла, мало обращая внимание на то, что происходило вокруг. Краем глаза я видела, мимо проходящих преподавателей. Кто-то даже здоровался, но у меня не было ни сил, ни желания вступать с людьми в диалоги. Ведь меня бы точно начали расспрашивать про ночной инцидент, а я ещё толком не сформировала конечную версию произошедшего. И потом, Френки, как я выяснила у Дэма, скорее всего страдала биполяркой, так что то, что она/я сейчас ни с кем в ответ не поздоровалась, подозрений вызвать не должно. Будем считать, что у меня депрессивная фаза.

И конечно же, я так сильно погрузилась в свои мысли, следя за огоньками, которые перебежали на пол и теперь двигались почти у моих ног, что не заметила впереди появившуюся стену. В которую я, собственно, и врезалась лбом от всей души. Вот только был один неприятный нюанс у этой стены — она была живая и смотрела на меня с ледяной ненавистью.

— Профе-е-ессор Ю-ю-юнггер, — сквозь зубы, процедил Рычун. — Мне кажется, вы заблудились! Кабинет ректора в другой стороне.

“Тихо, Настя! Мы продолжаем оставаться спокойными и не поддаемся на рычащие провокации” — напомнила я себе мысленно.

— Я знаю, ректор Харташ, — посмотрев мужчине прямо в глаза, спокойно ответила я. — Я направлялась не к вам.

— А должны были, ко мне! — так же искусственно спокойно, не разжимая зубов, ректор продолжил цедить каждое слово. — Мы с вами ещё не закончили. Потеря сознания и частичное забвение не освобождает вас от ответственности за совершенный поступок!

— А я и не уклоняюсь от ответственности, господин ректор, — сейчас будет мой ход, Рычун. — Просто, согласитесь, принимать ответственность за содеянное, какой бы она ни была, гораздо приятнее, когда ты чистая, в целой рубашке и вкусно пахнешь?!

Взгляд ректора упал в мое порванное декольте и там вспыхнул адовым огнем! Всего на долю секунды! Но я успела это заметить!

“Раунд, Ваше Рычащее Величество!” — мысленно возликовала я.

— Не знаю, — его, и без того низкий голос, стал ещё ниже на тон и приобрел легкую хрипотцу. — Мои рубашки всегда целы. И я никогда не хотел принести в жертву двадцать первокурсников ради проведения ритуала, полученного из недостоверных источников.

На последних словах, глаза ректора обратно стали ледяными, а голос злым.

Я поежилась. Казалось, сейчас всё вокруг нас замерзнет.

— Я тоже не хотела приносить их в жертву, — именно в этот момент я решила, что импровизация будет лучшим моим оружием в этой битве. — Они сказали, что готовы на всё ради получения высшего балла на экзамене, вот я и решила проверить, на какое именно всё они готовы. Выдерживание страха и гнева даётся тяжелее всего, а Копье взяла для правдоподобности. Если бы мы пошли к Лесу Отчаяния с корзинами для пикника, они бы не поверили, и эта ситуация ничему бы их не научила.

Я выпалила этот бред на одном дыхании.

“Хоть бы поверил! Хоть бы поверил!” — молилась я всем местным и неместным богам, мысленно скрещивая всё, что только можно скрестить в человеческом организме.

— А так, чему научила их эта ситуация? — начал напирать на меня Рычун. — Не вестись на сомнительные авантюры недопреподавателей?

— Тому, что кто угодно может воспользоваться их слабостью и желанием легкой наживы и только умение правильно определять свои и чужие эмоции, отделять их друг от друга, понимать, где навязанные эмоции, а где истинные и умение эти эмоции выдерживать, поможет им не стать жертвами различных негодяев, которые не прочь поживиться за счёт чужих эмоций и артефактов, которые питаются эмоциональными всплесками, — я телом ощущала, как внутри меня начинает подниматься волна гнева.

Мне кажется, Френки не могла этого знать и, тем более, так разговаривать с ректором, но было уже поздно и Остапа было не остановить.

— И вообще, мы оба понимаем, что вам от меня не избавиться, — я решила продолжить нападать, пока Горнел не успел опомниться, — потому что папенькино чувство стыда за безмагическую дочку гораздо сильнее, чем чувство уважения к вам, как к боевому товарищу. И чтобы ни при каких обстоятельствах не соприкасаться с этим мерзким чувством, папенька сделает всё, чтобы я как можно дольше оставалась здесь, взаперти, под вашим суровым контролем! Поэтому, господин ректор, прекратите уже при каждом удобном случае напоминать мне, что я недопреподаватель! Это оскорбляет!

— Тогда докажите обратное! — продолжая вдавливать меня в стену, злобно прорычал Харташ. — Экзамен через две недели. Все двадцать любителей халявных баллов должны сдать ваш предмет, профессор Юнггер, на высший бал. Принимать будет комиссия и я буду ее председателем. (Ну, кто бы сомневался ?!) Сдадут — вы сохраните за собой место декана кафедры, и я больше никогда не скажу вам, что вы некомпетентны. Нет — вылетите отсюда с ещё большим позором, чем когда выяснилось, что вы — безмаг. И папенька ваш, вас тут не спасёт! Время на подготовку к экзамену пошло!

Пригвоздив меня к стене своей ледяной речью, сочащейся сквозь зубы, ректор развернулся на каблуках своих до блеска начищенных туфель и уже собрался гордо уйти в закат, но эй! этот раунд мы ещё не закончили:

— У вас слишком много подавленной агрессии, — тихо, но так, чтобы он точно услышал, проговорила я.

— Что? — Рычун остановился и только по микродвижениям его плеч было понятно насколько он напряжён.

Я отлипла от стены и пошла за ним.

А что? Мы не гордые. Мы подойдем.

Обошла его напряженную спину и встала напротив, внимательно вглядываясь в то, как на его челюсти играю желваки.

— У вас очень сильно напряжена и зажата челюсть, — для наглядности я решила показать ему сравнение со своей челюстью, которая была довольно расслаблена. — Это говорит о подавленном гневе. вы, случайно, по ночам зубами не скрипите?

— Не знаю, — не хотя ответил он, а подумав, добавил: — Никто не жаловался!

— Может, просто жаловаться некому?! – промурлыкала я, конечно, ни на что не намекая.

Глаза ректора, полыхнули бешенством, а я быстро развернулась и сделав пару шагов, увидела на двери слева свои перламутровые огоньки, они весело подпрыгивали под табличкой «Профессор Юнггер», по привычке нашарила в кармане брюк ключ, открыла дверь и спряталась за ней.

“Раунд, дракон!” — мысленно отсалютовала я.

Через секунду академию сотряс дикий рык, от которого задребезжали окна, а в некоторых местах попадали портреты уважаемых персон, но я уже была в безопасности.
Ох, и горячо же у них там 🔥🔥🔥
Мои прекрасные читатели, я благодарна вам за ваш интерес к моей книге 🥰 
Мне очень важна ваша обратная связь и, скажу честно, ваши комментарии вдохновляют меня и создают ощущение диалога между нами, что безумно ценно 😻🙏 
В моей голове уже появилась пара новых идей и всё это благодаря вам и вашей поддержке 🥰❤️ 
Обязательно подпишитесь, чтобы не пропустить обновления этой книги и, возможно, анонс новой, а вот про кого она будет, мы решим с вами вместе ❤️
  
Ваша Юлианна ❤️