Птичка в академии, или Магистры тоже плачут 2☔

Над головой просвистело очередное заклинание, и я уже без понуканий упала на землю и откатилась за ближайший валун. Магия в Пустоши работала немного иначе даже на ее окраине. Здесь плотность магических линий значительно возросла, заклинания действовали немного иначе, и я к этому еще не привыкла. Да и сопровождающие просили меня не вмешиваться, мотивируя это тем, что они много раз здесь бывали и знают, что нужно делать, а потому нам с Лайзой нужно просто им не мешать. Поначалу я возмущалась — я же магистр магии и могу быть полезной! — но потом увидела тварей Пустоши и решила, что раз мои сопровождающие так хотят воевать сами — пусть! Я всегда сумею вмешаться, если возникнут проблемы.

— Вот гадство! — прошипел рядом Ё-ё. — Откуда здесь столько мелких порождений?! Шагу не ступить, чтобы не наткнуться на тварей-пф! А нам ведь говорили, что первый пояс почти безопасен, что сюда ходят травы собирать!

— В прошлый раз здесь такого не было, — проворчала примостившаяся рядом Лайза. — Но иногда бывает. Мы же об этом говорили.

Дляэтого путешествия нам пришлось основательно подготовиться. Тогда я и узнала, что твари Пустоши иногда подходили ближе к стене, потом возвращались в привычный ареал обитания. Никто не знал, чем это вызвано, а теории были одна невероятнее другой. Раньше такие «приливы» были редкостью, но в последнее время участились. И видимо, мы попали в один из них.

Вообще, те, кто ходят в Пустошь, делят ее на своеобразные пояса, или, если сказать иначе, окружности. Более-менее исследованными считаются три первых пояса в несколько километров шириной. И первый считался самым безопасным. Но при взгляде на тех, с кем сражались наши сопровождающие, становилось страшно представить, кто обитает дальше.

Однако я не имела права отступить. Сколько нервных клеток было сожжено, чтобы со всеми договориться и попасть в Пустошь! Оказалось, это было нетривиальной задачей, да и из академии так просто по своим делам не уйдешь. Тем более из-за происшествия с Марленой и расследования поднялась сильная шумиха. Всплыло столько всего нелицеприятного, что многим уважаемым прежде магистрам пришлось уволиться, а некоторым — отправиться в застенки тайной канцелярии. Пока до выяснения обстоятельств.

Мне тоже пришлось непросто, но сейчас не о том.

Стало тихо. Похоже, мелких тварей перебили, можно вставать. Но стоило мне подняться на ноги, как прямо на меня с чахлого деревца с визгом полетела не замеченная ранее тварь. Я выставила щит, но тварюшка и без него до меня не долетела, разорвавшись на кровавые ошметки. И не успела я облегченно выдохнуть, как за спиной раздался до боли знакомый и дико разъяренный голос, который я ну никак не ожидала здесь услышать:

— Эйлин эль Бланк, как прикажешь это понимать?!

Я стояла и не могла себя заставить не то что ответить, а даже повернуться к обладателю этого голоса. Лучше бы там грокх стоял, честное слово!

— А никак! — вместо меня высказался вскарабкавшийся мне на плечо Ё-ё. И, внезапно дав петуха, крикнул: — Эйлин, бежим! Он же невменяемый!

Три месяца назад

Пустошь… Как много всего заключено в этом слове. И как мало о ней известно. Ее огромная территория исследована лишь частично, и сильные мира сего не торопятся делиться даже этой информацией. На обычных искателей, которые редко удалялись от стены дальше чем на пару километров, навешивали столько ограничений и клятв о неразглашении, что диву даешься! Мне об этом как-то во время изысканий с линзами для гоглов рассказал Хорас — глава анарских искателей. Даже не представляю, сколько клятв приходилось давать тем, кто служил на границе с Пустошью, и тем, кто занимался ее исследованием.

Дядя как-то рассказывал, что мой отец по заданию короны ходил в экспедицию в третий пояс и чуть там не погиб. Его выхаживали несколько месяцев. И это с учетом магического лечения! Вскоре после этого он познакомился с моей мамой и о походах в Пустошь больше не заговаривал. Но дядя все время повторял, что я очень на него похожа, и переживал о том, что я пойду по стопам папы, заинтересуюсь этой опасной зоной. А я не собиралась туда лезть. Мне хватало тем для изучения и без походов за стену. А теперь дело уже не в исследовательском зуде, а в жизненной необходимости.

— Когда мы отправимся? — Я решительно вздернула подбородок, хотя лишь от мысли о том, что придется идти в Пустошь, становилось не по себе.

— Не торопись, — вздохнула Лайза. — Это очень опасное путешествие, к которому нужно основательно подготовиться. Да и просто так за стену нас никто не пустит.

— Действительно…

Я об этом как-то не подумала. Нельзя же просто постучать в ворота защитной цитадели и попросить пропустить нас на ту сторону. Так и вижу, как стою перед комендантом крепости и говорю: «Дяденька, пустите нас, пожалуйста, за ворота. Очень нужно! Только не спрашивайте зачем. Не скажу!»

Для пропуска на ту сторону нужны веские основания, какие-то разрешительные бумаги и… даже не знаю, что еще. Но точно не одно горячее желание посмотреть на Пустошь.

— Да, это будет непросто, — словно читая мои мысли, произнесла Лайза и поморщилась. — Придется кое к кому обращаться… А они ребята очень непредсказуемые.

— Кто это? — удивилась я. — И как они смогут нас провести на ту сторону?

— Это отдельный разговор, — вздохнула Лайза.

— И все же, — настояла я. — К кому нужно обратиться? Ты же понимаешь, что я не из пустого любопытства спрашиваю?

Лайза вздохнула, и я поняла, что ее связывает какая-то клятва.

— Ладно… — протянула она, подбирая слова. — Как ты думаешь, как в продаже появляются запрещенные артефакты и ингредиенты?

— А они появляются? — спросила я, широко раскрыв глаза.

— Эйлин, я, конечно, понимаю, что ты домашний ребенок, но нельзя же быть такой наивной! — с укором посмотрела на меня подруга. — Теневой рынок всегда был и будет. Как и те, кто поставляет туда товар из Пустоши.

И до меня наконец дошло, кого подруга имела в виду.

— Искатели?

— Заметь, ты догадалась сама, — с облегчением произнесла она.

— Но зачем им это?

— А ты думаешь, искателям разрешают выносить из Пустоши все, что они там найдут или добудут? Или, может, платят за этот эксклюзив столько, сколько он на самом деле стоит? — фыркнула она.

— А разве нет? Я всегда считала, что корона щедро оплачивает их находки.

Я знала, что искатели продают особо ценные ингредиенты и находки в крепости, но никогда не задумывалась, довольны ли они этим.

— Нет, — вздохнула Лайза. — И я понимаю короля, который не хочет, чтобы, к примеру, глаз орхуса[1] или коготь бивуса[2] попали в случайные руки. Ты ведь знаешь, что каждый такой артефакт должен быть поставлен на учет, как и его обладатель?

— Да, это я знаю! — словно оправдываясь, воскликнула я. — Такие артефакты можно купить только в королевских лавках или получить в дар от самого короля.

— Вот! А искателям, если они такие добудут, не платят и десятой части их настоящей стоимости.

— Но почему?! — возмутилась я.

Лайза развела руками, показывая, что у этого, наверное, есть какое-то объяснение, но она его не знает.

— И ты утверждаешь, что на такой случай у искателей есть запасной выход из Пустоши?

— Я ничего не утверждаю. — Лайза так многозначительно на меня посмотрела, что стало понятно: выход-вход точно есть. — Но в любом случае другого способа попасть в Пустошь в ближайшие полгода у нас нет.

— А дальше?

— Что «а дальше»?

— Ты сказала, что в ближайшие полгода такого способа нет — значит, к примеру, через год он будет?

— Будет, — кивнула подруга. — Мы можем отправиться в Пустошь как кураторы летней практики четверокурсников. Но в таком случае ты обязана будешь взять с собой всю доверенную тебе группу. Потому что отлучаться от нее тебе будет нельзя. Как думаешь, после такого опасного путешествия многие вернутся в академию?

Я сглотнула. Вот уж кого пускать вглубь Пустоши я не хотела, так это своих адептов. Если хоть кто-то из них пострадает, я себе этого никогда не прощу. Мне только интересно, почему никто не сказал, что летом мне придется курировать практику?

Этот вопрос я задала подруге.

— Потому что тебя туда никто отправлять не собирался. Для этого есть более опытные магистры. В любом случае это не наш вариант. А вот зимние каникулы — да. В Пустоши никогда не бывает снега, а температура не опускается ниже десяти градусов, так что погода не станет препятствием. Нас там ждут другие проблемы и неудобства. — Лайза еще раз окинула меня взглядом, посмотрела на результаты исследования в приборе и встала со стула, на который села во время нашей беседы. — Все, мне пора к другим пострадавшим. Твоя одежда в шкафчике. И что-то мне подсказывает, что провожатые у тебя найдутся, стоит тебе выйти из лекарского крыла.

— Ты о ком? — удивилась я.

— Знала бы ты, как мне уже надоели твои адепты! — внезапно в сердцах воскликнула Лайза. — Последние сутки я их разве что метлой не отгоняю от палат! Никакие увещевания не помогают!

— Так у них же занятия должны быть! — уже возмутилась и я.

— Вот-вот! Иди и расскажи им о важности обучения и о пропущенном за время их бдений материале.

Внезапно у меня на руках захихикал Ё-ё.

— А они по очереди дежурят. А потом конспекты друг у друга переписывают.

— Но зачем? — Я не могла понять.

— Любовь — она такая, — со знанием дела заявил еж. — Подчас толкает на странные поступки. — Мои брови поползли вверх, и Ё-ё снова захихикал. — Представляете, они поспорили: в чье дежурство ты выйдешь из палаты и кто тебя проводит до комнаты, тот первым и будет просить твоей руки.

— Да тьфу на тебя! — облегченно выдохнула я, не поверив в этот бред. — Все бы тебе шутить.

Но стоило мне выйти из палаты, как я увидела весьма странную картину…

Недалеко от входа в лекарское крыло с букетом цветов, явно надерганных на академической клумбе, стоял Рэй, а напротив, сверля его взглядом, — Марсель. Причем Рэй и не думал как-то отступать. Я бы даже сказала, что их взгляды скрестились, как клинки, но это я, видимо, еще от наведенного сна не отошла.

Решив обозначить свое присутствие, я кашлянула:

— Кхм… — А когда в меня метнулись, по-другому и не скажешь, два взгляда, от неожиданности слегка придушенно поздоровалась: — Привет.

При виде меня мужчин тут же смягчились.

— Магистр эль Бланк!

— Эйлин!

Оба снова переглянулись и синхронно шагнули ко мне.

— Магистр, это вам! — протянул мне букет Рэй. — С выздоровлением.

— Спасибо. Это очень мило, — улыбнулась я адепту. — Не ожидала, что меня из лазарета будут встречать с цветами.

Рэй расплылся в улыбке, а Марсель мрачно произнес:

— Я тоже. Не ожидал. Эйлин, у тебя очень заботливые адепты.

— Да, они у меня такие, — улыбнулась, чувствуя себя неловко.

Марсель вдруг решил при ученике обратиться ко мне на «ты», что приемлемо только между хорошими друзьями или возлюбленными, а за столь короткий срок пребывания в академии столичной комиссии мы ими стать никак не могли.

— Я еще и проводить вас могу. Мало ли, голова закружится или еще что? Вы же только-только из лазарета, — с энтузиазмом предложил Рэй.

Я посмотрела на Марселя и увидела, как заледенел его взгляд.

— Рэй, ты бессмертный, что ли? — с моего плеча прокомментировал ситуацию Ё-ё.

— Нет, я не бессмертный, а целеустремленный, — ответил ему адепт и улыбнулся еще шире.

— Удача любит храбрых, — уважительно покачал головой еж и перевел взгляд на Марселя. — Но не в этом случае. Свалил бы ты сейчас на занятия… от греха подальше. Не видишь: эр проверяющий не выспался и зол.

— Так это… — и не думал внимать гласу разума Рэй, — пусть он идет отдыхать. Я же не мешаю.

Повисло напряженное молчание. Ё-ё прикрыл глаза и сокрушенно хлопнул лапкой по мордочке, но промолчал.

— Мешаете, адепт, — наконец так холодно, что даже у меня по руке побежали мурашки, возразил Марсель. — Мне нужно поговорить с магистром эль Бланк. — И положил мне на талию руку.

Неожиданно.

Я посмотрела на нее с недоверием и непонятным трепетом. Этот жест выражал некие притязания на мою скромную персону, вот только ни о чем подобном речи между нами не шло. Вернее, нечто такое витало, но лишь на грани предчувствия и некоего обещания. А тут прямая заявка. Или я что-то не так поняла? Все-таки у меня совсем мало опыта в отношениях. Вернее, его нет вообще.

Отношения… Нужны ли они мне? Нужен ли мне Марсель? И насколько все это своевременно в моем случае?

Размышления выбили меня из колеи, и я опомнилась, только когда мы дошли до конца коридора. Резко остановилась, решительно повернулась к графу и положила ладонь на его руку, продолжавшую лежать на моей талии, чтобы ее убрать.

— Марсель, я…

— Обязательно, — внезапно снова ошеломил меня граф. — Мы обязательно все обсудим, когда доберемся до твоей комнаты.

— Но ты ведь уже без невидимости, — произнесла я растерянно, и Марсель увлек меня дальше. — Это отразится на моей репутации.

— Не отразится. Я провожу тебя до твоей комнаты, а потом снова приду под невидимостью. Такой вариант тебя устраивает?

— Да. То есть нет! Я же не должна… — Я совсем растерялась.

По всем правилам приличия я не должна находиться наедине с мужчиной, но в то же время я уже столько раз оставалась с ним вдвоем, и даже когда он был практически без одежды, что глупо говорить о каких-то правилах. Но это все равно не значило, что я должна забывать о приличиях!

— Марсель… — неожиданно даже для самой себя жалобно произнесла я и ощутила, как он на мгновение крепче прижал меня к себе, а потом отпустил и поцеловал мне руку.

— Эйлин, все будет хорошо. Ты мне веришь?

Я смотрела в глаза этого мужчины и неожиданно поняла, что тону в них.

— Ой, вот только не надо этих фраз, — внезапно вклинился в наш разговор помалкивавший до этого Ё-ё. — После них у девушек откуда ни возьмись появляются дела, из-за которых приходится уходить в отпуск по уходу за ребенком. — Еж встретился взглядом с Марселем и почти взвизгнул: — И не надо так задумчиво на меня смотреть! — Ё-ё обхватил меня лапками за лицо, чтобы я перевела взгляд на него. У меня даже дыхание перехватило — с таким энтузиазмом можно человеку и шею свернуть! — Я! Эйлин, я буду твоей дуэньей! И не вздумай с ним встречаться без моего присутствия!

— Ну вот видишь. А ты переживала, — усмехнулся Марсель. — Пошли. Нам о многом нужно поговорить. Я зайду к тебе через пятнадцать минут. Заодно обед с собой прихвачу. Заказал в городе.

[1] Глаз орхуса – артефакт, которые позволяет разглядеть иллюзии любого порядка, даже самые сложные. (Запрещен для использования во дворце и королевских резиденциях даже обладателям этих артефактов.)

[2] Коготь бивуса – ингредиент, сам по себе являющийся артефактом. Способен пройти через любые магические сигналки и магические ловушки, обезвреживая их. (Запрещен для использования во дворце и королевских резиденциях даже обладателям этих артефактов.)

Во время ужина никаких серьезных бесед Марсель не начинал. Однако от того, как он на меня иногда поглядывал, становилось неуютно. И дело было совсем не в том, о чем так сильно переживал Ё-ё, который остро следил, чтобы Марсель не перешагнул за черту приличий, нет. Во взгляде графа я читала глубоко скрытое беспокойство. Причем оно было связано со мной.

Напряжение между нами росло, и я поняла, что не могу больше проглотить ни крошки. Я отложила приборы и спросила:

— Марсель, в чем дело?

— Ты не поела, — нахмурился он, глядя на мою почти не тронутую тарелку.

— И не смогу, пока ты так напряжен. Что случилось?

Марсель нахмурился еще больше.

— Не думал, что меня так легко прочитать.

— А это и нелегко, — погладил себя по полному пузику Ё-ё, который только что съел целую плошку любимого им фарша. — Я ничего такого не чувствую, но Эйлин всегда была чувствительной девушкой. Особенно к тем, кого впустила в ближний круг.

— В ближний круг? — посмотрел на меня Марсель, и глаза его блеснули.

— Юной девушке такие ошибки простительны, — фыркнул Ё-ё. — Но ничего, у нее еще есть время все осознать и отправить тебя в дальнее… э-э-э… путешествие куда подальше. Но сейчас Эйлин говорит, что ты что-то от нее хочешь. Так что озвучивай-пф!

— Я ничего от нее не хочу, — хмуро возразил Марсель.

Ё-ё, наглея окончательно, всплеснул лапками:

— Да ну?!

Марсель хмыкнул и устало потер лоб.

— Это мы обсудим с Эйлин без твоего присутствия и участия. А сейчас нам нужно поговорить о другом. — И внезапно спросил у меня: — Ты умеешь ставить на свой разум ментальные щиты, блокирующие эмоциональные всплески?

Я вздрогнула. В голове тут же заметалось множество мыслей о том, почему он об этом спросил. Главная из которых была: «Неужели догадался о нестабильном источнике?!» Магия тут же взбурлила, грозя нехорошими последствиями. А ведь Лайза меня предупредила, что нужно поберечься…

Марсель увидел мой испуг и тут же оказался рядом. Развернул стул вместе со мной к себе и взял мои ладони в свои, согревая вмиг похолодевшие пальцы.

— Эйлин, все хорошо. Просто поставь щиты. Для этого нужно совсем мало сил. Магичить как-то иначе первые дни после такой встряски не стоит. Я просто не хочу, чтобы ты волновалась. Хорошо?

Он словно гипнотизировал меня своим взглядом, и я медленно кивнула. Потом прикрыла глаза, сосредоточилась и наложила на разум ментальные щиты. Они сейчас и в самом деле очень кстати. На меня снизошло спокойствие, граничащее с равнодушием. Именно поэтому я и не любила это состояние. Сейчас мне было плевать, даже если бы Марлена объявилась на пороге и заявила, что перебила всю академию. Конечно, я утрирую. Такая встряска пробила бы какие угодно щиты, но…

— Молодец. — Марсель отпустил мои руки и, взяв стул, сел напротив. — Я знаю, что у тебя проблемы с даром. —Мои щиты дрогнули, но удержались. — Мне не составило труда соотнести детали и понять, что выброс, закрывший в зале портал, вовсе не был обдуманным поступком.

Я невольно сглотнула, не торопясь открывать глаза — почему-то так говорить сейчас с Марселем было проще, — и спросила помертвевшим голосом:

— Комиссия уже в курсе? Когда за мной приедут?

— Эйлин! — внезапно рявкнул Марсель и встряхнул меня за плечи. Я испуганно распахнула глаза. — Никогда! Слышишь? Никогда я тебя им не отдам! — И прижал меня к себе.

Его глаза обжигали зеленым огнем, руки казались горячими даже через платье, а напряженная грудь была будто стальной. И несмотря на доводы разума, который сейчас холодно подкидывал мысли о том, что это может быть ложью или манипуляцией, я верила Марселю. Даже если меня ждет монастырь, отправит меня туда не он.

Я расслабилась и положила голову ему на грудь, ощущая, как теплеет в районе сердца.

— Я не отдам тебя этим стервятникам, — уже гораздо тише и спокойнее повторил Марсель и обнял совсем иначе: нежно и бережно. — Но ты ведь понимаешь, что с твоим источником нужно что-то делать?

— Понимаю. — Я отстранилась и заглянула ему в глаза. — Ты знаешь, как его стабилизировать?

— Нет, пока не знаю. Но обязательно выясню. Не может быть, чтобы не было способа. К тому же ты как-то дожила до своих лет и никого не убила. — Он улыбнулся, но у меня сбилось дыхание, и я сильнее вцепилась в лацканы его кителя. — Или убила? — Улыбка сползла с губ Марселя, и он нахмурился, изучая мое лицо, на котором наверняка не осталось ни кровинки. Несмотря ни на какие щиты, старая рана всколыхнула во мне столько эмоций, что я всхлипнула. — Эйлин… — Марсель требовательно смотрел мне в глаза.

И я впервые призналась кому-то в самом ужасном страхе, который носила в себе всю свою жизнь и которым не делилась даже с дядей. Не делилась, потому что знала — он скажет и сделает все, чтобы этот страх развеять, какова бы ни была правда.

— Я боюсь, что наш дом был разрушен и мои родители умерли не из-за своих изысканий с системой защиты, а из-за моего выброса.

И слезы сами собой потекли из глаз. Но я даже не всхлипывала и не пыталась их вытереть. Только смотрела в зеленые глаза Марселя. Не знаю, как мне удалось сдержаться и не ухватиться за грудь в попытке унять бушевавшую там боль. Я столько лет ее прятала и пряталась от нее сама, что сейчас не спасали никакие заклинания успокоения.

— Что значит — ты боишься? Ты этого не знаешь? — сощурился он.

— Не знаю, — выдохнула я. — В прошлый раз я тебе не лгала, когда говорила, что ничего не помню о тех событиях.

— Тогда почему сейчас ты…

Ответ был очевиден, и именно он не давал мне покоя. Я сорвалась и выкрикнула ему в лицо:

— Потому что ничего не помню!

Я попыталась вырваться из объятий Марселя, но он не пустил. Несколько мгновений я боролась с ним, желая высвободиться и убежать подальше, чтобы не чувствовать, не смотреть в его глаза, и вообще мечтая не существовать в этой вселенной, но он держал крепко. И я обмякла и разрыдалась. Собственные застарелые страхи, ужас из-за событий последних дней выходили из меня потоками слез. Источник бурлил, наполняя магические каналы энергией, и грозил очередным выбросом.

На плече внезапно появился Ё-ё и прижался к моему лицу, всем своим тельцем впитывая излишки моей магии, снимая напряжение и боль от избытка силы в каналах.

— Не думал, что когда-нибудь это скажу, — произнес еж, — но неси ее в спальню.

Марсель на мгновение замер, а потом подхватил меня на руки, и мы оказались сидящими на моей кровати. И мне было все равно, что и кто обо мне подумает, если узнает.

Я ощутила нежные поглаживания по волосам и спине и, обхватив Марселя за шею, разрыдалась еще горше.

— Тут точно все защищено? — спросил Марсель у Ё-ё.

— Точно. Эта комната выдержит любой выброс. Но тебе лучше уйти. Мне-то ничего не будет, а вот тебе не поздоровится.

— Как много ты можешь впитать ее силы? — не торопясь оставлять меня одну, спросил Марсель.

— Много. Но точный объем, конечно, не знаю. — И ворчливо добавил: — Вали уже отсюда!

— Повежливее, Ё-ё, я ведь могу и рассердиться, — с угрозой ответил граф.

— Нет, ты правда сейчас собирался выяснять, чьи бубенчики круче? — возмутился Ё-ё.

— А что, есть сомнения?

— Ой, ну давай, как юные школяры, что ли, мериться начнем? — фыркнул еж.

Их перепалка отвлекла меня от тяжелых переживаний и рыданий. Ситуация показалась настолько абсурдной, что я поинтересовалась:

— Чем вы собрались мериться?

Посмотрела на Ё-ё, который сидел рядом на кровати, готовый в любой момент снова оказаться у меня на плече и забрать излишки магии, перевела взгляд на Марселя. Тот достал из кармана платок и протянул мне. Я смутилась, представив, как сейчас выгляжу, и вытерла глаза и нос. Посмотрела на мокрое пятно на кителе графа и попыталась вытереть и его. Поняла, что это пустое, и снова всхлипнула. Марсель быстро сплел заклинание, и от пятна не осталось и следа.

— Ну, чем ты собрался со мной мериться? — тем временем спросил Ё-ё, изо всех сил нарываясь на неприятности.

— Иголками, — с иронией ответил Марсель.

— Так у тебя их нет, — ехидно произнес еж и развел лапки.

— У тебя тоже, — парировал граф.

Ё-ё засопел и гордо отвернулся:

— Иголки отрастут!

— Вот тогда и поговорим. — И Марсель посмотрел на меня: — Эйлин, ты как? Удалось обуздать выброс?

Я удивленно застыла и прислушалась к себе. Щитов не было. Их смело. Но несмотря на это, источник был почти спокоен — Ё-ё сильно помог, вобрав в себя очень много энергии, у него даже иголки проклюнулись и росли буквально на глазах. Но я обрадую его этим позже. А то мало ли чем они с Марселем после этого еще мериться решат.

— Похоже, выброса не будет, — слабо улыбнулась я.

Эти двое смогли переключить мои эмоции и сбить нараставшую волну.

— Я же говорил, что ты со всем справляешься, — улыбнулся мне Марсель, а я только покачала головой. — Нет, Эйлин, ты справляешься. И я уверен, что у нас есть время найти способ стабилизировать твой источник.

Я смотрела на Марселя и поражалась его уверенности. Он ведь не знал, что способ и в самом деле есть, но все равно говорил так, будто это решенный вопрос. А ведь таких, как я, уже многие столетия отдают комиссии, и, как говорил дядя, никто после этого домой не возвращался. Так, может, стоит рассказать Марселю о Пустоши и о том, что где-то в ней я могу найти спасение?

— Марсель… — робко начала я. — А что, если разгадка кроется в Пустоши? Что, если нужно отправиться туда и…

— Что? — Его брови удивленно взметнулись вверх, а потом он резко помрачнел и даже снова схватил меня за плечи. — Нет, Эйлин. Я не знаю более опасного места, чем Пустошь. Искать там нечто, что поможет стабилизировать источник, — безумие. Даже не думай об этом! Мы обязательно найдем выход, но точно не там. Пустошь не для тебя. Там слишком опасно!

— Но…

— Нет! Откуда только у тебя такие мысли взялись?!

— Ну… раз в обычном мире столько лет не могут совладать с этой напастью, то, может…

— Нет, — категорично повторил Марсель, и в его глазах мелькнул металл.

А я порадовалась, что не заикнулась о Лайзе. Вспомнила наконец, кто такой Марсель, и подумала, что если он согласен хранить мою тайну, то это не значит, что согласится хранить и тайну Лайзы. И по тому, как он отреагировал на предложение сходить в Пустошь, страшно представить, что бы было, если бы он узнал, кто подбросил мне эту идею. Спокойная жизнь подруги на этом точно закончилась бы.

Марсель смягчился, увидев, что я испугалась его напора, ослабил хватку и погладил меня по щеке.

— Прости мне эту вспышку. Я… мало за кого в жизни так беспокоюсь, как за тебя. — Он улыбнулся краешком губ, вглядываясь мне в глаза. — Понял это совсем недавно. Я даже гипотетически не могу допустить, чтобы ты подвергала себя такой опасности.

Его взгляд манил, затягивал, заставлял почувствовать себя… желанной и защищенной. Это было так необычно и ново… А потом он наклонился и почти коснулся моих губ своими, но застыл, давая мне возможность отстраниться или ответить. И я… ответила. Прикрыла глаза и ощутила его нежные касания.

Этот поцелуй совсем не походил на наш первый. Вернее, тот я даже не запомнила, настолько тогда была возмущена поведением Марселя. По сути, именно этот поцелуй и был для нас первым. И он мне понравился. Никогда не думала, что целоваться так приятно. Марсель ласково касался моих губ, понемногу усиливая напор, а я впитывала новые ощущения, неумело ему отвечая.

— А-а-а! — внезапно раздалось рядом, и мы отпрянули друг от друга. Рядом, приложив лапки к груди, возмущенно кричал Ё-ё. — А-а-а! Нет, ну вы на него посмотрите! Стоило мне всего на секундочку отвлечься, чтобы проверить свои драгоценные иголочки, как он уже целоваться полез! Девушка ему доверилась, а он!

— Кхм, — прокашлялся Марсель и, кажется, смутился. — Прости, Эйлин, не удержался. — Посмотрел на мои губы, сглотнул и с видимым усилием отвел глаза. — Я буду ждать тебя в зале. Заодно ужин подогрею.

Еще раз посмотрел на мои губы и решительно покинул спальню. Я же перевела взгляд на укоризненно вытаращившегося на меня Ё-ё, который уже открыл рот, чтобы разразиться очередной тирадой, и быстро засобиралась в ванную.

— Мне нужно умыться!

А в ванной в зеркале я увидела свой опухший нос, красные глаза и щеки и подумала, что у Марселя очень крепкие нервы. Или весьма извращенное чувство прекрасного. Потому что я даже не представляла, как он решился поцеловать вот это!

Адепты Анарской академии магии

— Нет, ну ты на него посмотри! — возмущался Рэй, глядя в окно, как Марсель эль Лавалье гуляет в академическом парке с магистром Эйлин эль Бланк.

— Уже месяц ее окучивает, — буркнул Кайл.

— На свиданки водит. Пару раз даже в город на ужин возил. Вот зачем ему наша Птичка? Что, в столице не мог себе никого найти? — хмуро произнес Леон.

Разумеется, вопрос был риторическим, и парни продолжили мрачно наблюдать за прогуливавшимися.

— Мне кажется, у него нет серьезных намерений, — угрюмо произнес Рэй. — Он только мозги ей пудрит. Этот столичный хлыщ недостоин нашей Птички. И нам нужно ей это доказать!

— И как ты это собрался делать? — послышался позади парней насмешливый девичий голос.

Парни резко обернулись и увидели одногруппниц Шейлу и Мирту в компании адептки четвертого курса с факультета прикладной магии.

— А вам какое дело? — огрызнулся Кайл.

— Птичка и наша преподавательница тоже! — заявила Мирта.

— И вообще, мне только-только понравилось учиться! Я наконец поняла, что вовсе не бесполезная недомагичка самого непопулярного факультета! — вступила в разговор адептка с факультета прикладной магии. Парни ее видели в толпе, но знакомы не были. — И если этот хлыщ ее отсюда заберет, это будет катастрофа! Так, кстати, у нас думают все!

Парни переглянулись, обдумывая новую мысль. До этого их размышления были сосредоточены на себе и невозможности переплюнуть такого соперника, но теперь они взглянули на проблему под другим углом. И взгляды, которыми они провожали эль Лавалье, стали еще более кровожадными.

— Значит, мы обязаны защитить нашего магистра! — уверенно произнес Рэй.

— Ага, предотвратить, так сказать, — кивнул Кайл.

— Оградить, — добавил Леон.

— Дискредитировать его в ее глазах! — кровожадно добавила прикладница.

— Разлучить…

— И добить! — закончили Шейла и Мирта.

— Кого добить? — внезапно вклинился в беседу Дарил, который как раз проходил со своей девушкой — пятикурсницей Эмилией по коридору.

Они стали встречаться ровно месяц тому назад. С тех пор, как поцеловались на концерте на балу, и теперь почти не расставались.

— Эль Лавалье! — пояснила Шейла.

— Как?

— Морально! — возвела палец вверх прикладница, и вся компания дружно кивнула.

— А зачем? — Здоровяк почесал затылок от такой неожиданной заявки.

— Чтобы он не увез нашу Птичку в столицу! — громким шепотом пояснила Мирта.

Глаза Дарила расширились, и он недоуменно посмотрел на свою подругу, которая мигом осознала ситуацию и кивнула:

— Нужно добивать.

Здоровяк посмотрел на свои внушительные кулаки, и девушка поспешила добавить:

— Морально.

— Морально — это как?

Простой, казалось, вопрос Дарила заставил компанию призадуматься.

— Нужно за ним проследить, — задумчиво предложила прикладница.

— Для начала неплохо, — согласился с ней Рэй. — Как, говоришь, тебя зовут?

— Нарая, — ответила она, слегка порозовев щеками.

И ребята начали представляться в ответ.

— Идея хорошая, Нарая, но этого мало, — нахмурившись, произнесла Мирта, и тут в ее глазах появилось озарение. — Нужно показать нашей Птичке, что все эти столичные щеголи — непроходимые кобелины!

— Это как? — переглянулись парни.

— Мы его совратим! — шалея от собственной смелости, заявила девушка. — То есть соблазним.

Некоторое время все молчали, прикидывая, хороша ли идея. И по мере того, как адепты думали, в их глазах появлялось все больше одобрения. Но тут до Дарила наконец дошел смысл сказанного, он соотнес его со своей девушкой и взревел:

— Нет! Вы, если хотите, можете хоть самого ректора соблазнять, а моя Эмилия к этому не будет иметь никакого отношения!

Адепты оценили разъяренное выражение лица здоровяка, размер его сжавшихся кулаков, и Рэй поспешил его заверить:

— Друг, никто с этим спорить не собирается. Нам для совращения хватит и троих. Правда ведь, девчонки? — И подмигнул им. — Тем более, судя по магистру, ему нравятся шатенки, а твоя Эмилия блондинка.

Все кивнули, торопясь унять гнев самого мощного адепта четвертого курса. Но Нарая явно была не согласна с этим утверждением.

— Вообще-то, я не собираюсь стоять в стороне только потому, что у меня светлые волосы!

— И не нужно! — тут же поддержал ее все тот же Рэй. — Ты будешь играть на контрасте! Такая вся нитакая, — намеренно коверкая слово, произнес он и даже покрутил кистями рук, как бы показывая, что он одновременно и шутит, и говорит всерьез.

— Нитакая… — заинтересованно протянула Нарая и посмотрела на парня задумчиво.

— Но Эмилия в этом участвовать не будет! — решительно припечатал Дарил.

— Нет, конечно! — уверил его Леон, посмотрел на Нараю и, хмыкнув, добавил: — Нитакая может быть только одна.

— А мы?! — внезапно возмутились Мирта и Шейла, и парни, не сговариваясь, закатили глаза.

Но тут в коридоре показалась целая группа адептов, и Кайл поспешил внести предложение:

— Только о нашей… эм… инициативе больше никто не должен знать! Иначе слухи обязательно дойдут до Птички, и она нас возненавидит еще до того, как мы выведем эль Лавалье на чистую воду!

— То есть в нашу компанию мы больше никого не принимаем? — деловито уточнила Шейла.

— Именно. — Кайл требовательно посмотрел на остальных и протянул перед собой руку ладонью вверх.

— Идет! — первой согласилась Шейла и положила свою ладонь поверх его.

— Идет! — последовали за ней все остальные, и по сомкнувшимся рукам проскочила искорка силы, подтверждая эту спонтанную клятву.

Граф Марсель эль Лавалье

Марсель уже давно забыл, что такое отдых. Сразу после происшествия на балу в академию прибыли дознаватели, и к нему, как к куратору расследования, стекалась вся добытая ими информация. Но о том, что Марсель не простой проверяющий, в академии было известно очень узкому кругу людей, и даже его официальный руководитель — профессор эль Рамер — не знал об этом. Эль Лавалье приходилось работать в два раза больше, и он ценил каждую минуту, которую мог выкроить для свиданий с Эйлин. Именно поэтому он так обрадовался, когда получил от эль Рамера задание поприсутствовать на занятиях некоторых магистров, чтобы сделать вывод о качестве их преподавания.

И сейчас Марсель сидел на занятии и слушал Эйлин, мысленно восхищаясь, как интересно она рассказывала и умело вовлекала в урок своих адептов.

— Сбор и хранение магической энергии. Как вы думаете, почему вам преподается эта тема? — будто и в самом деле не понимала, спросила Птичка. — Вы ведь учитесь на факультете прикладной магии, а не на артефакторском.

Поначалу девушки, которых на четвертом курсе этого факультета было подавляющее большинство, недоуменно переглядывались. Но потом какая-то миловидная блондинка, стрельнув в сторону Марселя глазками, подняла руку.

— Да, Нарая, — улыбнулась ей Птичка.

— Думаю, чтобы не остаться без магии в самый неожиданный момент.

— Но ведь всегда можно немного отдохнуть и подождать, когда силы восстановятся, — побуждала ее размышлять дальше Эйлин.

— Да, но случаи ведь бывают разные. Иногда нужно срочно закончить какое-то магическое вмешательство или некоторое время поддерживать какое-то заклинание, но иметь возможность сосредоточиться на другом. И тогда такой артефакт незаменим. Тем более что самые простые болванки под накопитель очень дешевые.

— Молодец. Умение делать простейшие артефакты может очень вам помочь. Ведь откуда пошла артефакторика? Из прикладной магии. Мы, маги, прикладываем свой интерес к любой сфере деятельности и таким образом влияем на нее. — Она осмотрела аудиторию, встретилась взглядом с Марселем и, на мгновение смутившись, продолжила: — Но я бы хотела поговорить не только о самой напрашивающейся причине, но и о менее очевидной. Давайте подумаем, в каком месте мы с вами живем и учимся.

— В академии? — недоуменно спросила какая-то адептка с первого ряда.

— Не совсем, — подняла палец вверх Эйлин и поморщилась. — Ладно, вопрос был задан неверно. Рядом с чем мы все с вами живем?

— Рядом с… Пустошью? — неуверенно произнесла Нарая.

— Именно! А что вам известно о Пустоши и ее магических потоках?

— Они там другие, — подал голос один из тройки парней, которые затесались на этот факультет.

— Да, и я сама узнала об этом совсем недавно. Магические потоки там более плотные. Гораздо более плотные. От этого заклинания ведут себя иначе и иногда выкачивают из мага больше сил, чем взяли бы здесь. Или, наоборот, меньше. А есть аномалии, где магических потоков нет вообще. Что тогда делать бедному магу, который нарвался там на тварей Пустоши?

Марсель не понимал, зачем Эйлин так подробно объясняла адептам необходимость учиться. Это их обязанность. И каждый уважающий себя маг должен уметь заряжать свои артефакты. Да, зарабатывать на подзарядке могли только вступившие в гильдию артефакторы, но помогать членам семьи никто никогда не запрещал.

— Ну… Мы ведь туда не собираемся, — возразила Эйлин адептка.

А дородная блондинка, сидевшая с ней рядом, хмыкнула:

— Это вы нашим боевикам рассказывайте. Им нужнее.

— Им я тоже обязательно расскажу, — кивнула Эйлин. — Но ведь вы только что сами сказали, что это ваши боевики. Уверена, у многих из вас есть близкие или знакомые, которым приходится бывать в Пустоши. Зная принципы сбора и хранения магической энергии, вы всегда сможете помочь им зарядить артефакты и создать новые, пусть и простейшие, но которые в критический момент могут сберечь им жизнь. Далеко не все за пределами академии обладают достаточной магической силой. Есть искатели, чья сила так мала, что ее хватает только на то, чтобы маг сносно себя чувствовал в Пустоши.

— Вы что, предлагаете нам стать батарейками? — возмутилась дородная блондинка.

— Вита, я хочу стать такой батарейкой для своих близких, — ядовито ответила блондинке Нарая. — Мой брат ходит в Пустошь, и такой амулет ему будет очень кстати. А твой папаня может и дальше печь булочки в своей пекарне и растить твою тупую задницу. Так что молчи и слушай.

И Марсель понял, зачем Эйлин внушала адептам необходимость изучать не просто тему, а прикладную магию в целом — она заинтересовывала адептов, давала примеры применения заклинаний в быту, что делало прикладную магию понятной и нужной. Марсель уже знал, что до появления Эйлин этот предмет был адептам совершенно не интересен. Вернее, его всячески делали таким, обесценивая все, что может дать прикладная магия. А ведь, как верно говорила Эйлин, прикладная магия — одна из основ для каждого мага.

Сделав вид, что не услышала последнюю реплику, Эйлин продолжила:

— Каждый маг должен быть батарейкой как минимум для себя. А еще, чтобы использовать заклинание сбора и размещения энергии, вам придется научиться более тонко чувствовать свою магию. Это улучшит ваш самоконтроль и поможет создавать заклинания более высокого уровня, независимо от стихии и направленности вашей магии. Итак, открываем тетради и записываем…

***

Поход на занятие к Эйлин словно прорвал невидимую плотину. Хотя правильнее сказать — это посещение стало некоей отправной точкой, после которой Марсель стал замечать странности. Например, некоторые адептки вдруг начали строить ему глазки, пытались привлечь его внимание и даже умудрялись флиртовать на занятиях, которые он посещал, и в коридорах. Будь он во дворце, точно бы подумал, что это чья-то очередная интрига, но тут-то в чем дело? Не то чтобы он не верил в свою мужскую привлекательность или на него ранее не обращали внимания адептки, но он ведь в академии уже больше месяца, и такого ажиотажа не замечал. Адепты мужского пола, наоборот, смотрели косо. А еще у Марселя появилось стойкое ощущение, что за ним следят. В какой-то момент у него даже возникли мысли, что ему все это кажется от постоянного недосыпания последних недель. Он даже поделился своими опасениями с Даниэлем, и тот ему намекнул, что нужно больше отдыхать.

— Я не могу поручиться, что за тобой и в самом деле не шпионят. Я даже лично понаблюдаю за твоими перемещениями, но следить за тобой сейчас, когда в академии столько ищеек, как-то глупо. — Эль Мейр положил руку на плечо друга. — Марсель, поверь взгляду со стороны: ты себя загоняешь. Так нельзя.

Собственно, эль Лавалье и сам это понимал, но его слишком затянуло это дело. Он должен был разобраться с тем, что происходило в академии, в Приграничье и во всем королевстве в целом! А ведь теперь в водоворот событий оказалась втянута и Эйлин, которую он сам так неосмотрительно отправил в Приграничье. И Марсель не мог позволить себе слабости.

Еще и Даниэль увлекся Лайзой эль Штоль — своеобразной преподавательницей, которая вызывала у Марселя подозрения. Но друг не хотел замечать ее странностей. Марсель не мог точно сказать, что именно ему не нравилось в Лайзе, но одно он понимал точно: она знала больше, чем говорила. У него в голове постоянно крутилось то, как она выкрикнула на балу: «Эйлин нельзя отпускать с ней! Уж лучше смерть!» Почему она это сказала? Эль Штоль отговорилась тем, что знает повадки арахнидов и подумала, что быстрая смерть станет для Эйлин лучшим вариантом, чем та, что произошла бы в неизвестном месте от лап и яда непонятного Патриарха, о котором кричала Марлена. Эта отговорка выглядела вполне логичной, но Марсель в тот вечер был в зале, видел глаза Лайзы и чувствовал, что за этой фразой скрывалось гораздо больше смыслов.

Как же он хотел допросить эль Штоль более пристрастно! Но Даниэль ее прикрыл и настоял прекратить допросы, а ссориться с единственным по-настоящему близким другом Марселю не хотелось. Тем более других доказательств, кроме своих ощущений, у него не было.

В который раз обдумывая все это, Марсель завернул за угол и столкнулся с какой-то блондинкой. Она влетела в него со всего маха, заставив покачнуться. Эль Лавалье придержал ее за плечи, иначе девушка отлетела бы и упала — с такой скоростью она куда-то спешила. Он вгляделся ей в лицо и припомнил, что видел ее на занятии Эйлин и ее, кажется, звали Нараей.

— Ой, простите, — мило покраснела она. — Я такая неуклюжая.

— Ничего, в следующий раз не стоит так бежать, особенно на поворотах, — вежливо улыбнулся ей Марсель.

Удостоверился, что она твердо стоит, и отпустил. Чуть склонил голову в легком поклоне, собираясь продолжить свой путь.

— Ой! — внезапно воскликнула Нарая и приложила ладонь ко лбу. — Что-то голова кружится. Наверное, я ударилась сильнее, чем мне показалось поначалу. — И на ее лице появилась виноватая улыбка. — Вы не могли бы мне помочь дойти до общежития?

Эль Лавалье быстро скастовал простейшее заклинание диагностики и понял, что девушка здорова и сейчас просто лукавит. Это неожиданно сильно разозлило. Ему всего этого и во дворце хватало за глаза. Более того, постоянное лицемерие и попытки им манипулировать уже вызывали изжогу. Что ему больше всего нравилось в Эйлин — ее прямота и чистосердечие. Она никогда не притворялась. Недоговаривала, юлила или даже откровенно врала, чтобы защитить тех, кого считала своими, но никогда не притворялась той, кем не была. Это настолько редкое качество в том мире, в котором Марсель жил в последние годы, что он не сразу поверил, что Птичка настоящая. За что до сих пор бывало стыдно.

— До общежития? — Он сделал вид, что заинтересовался.

Эль Лавалье решил понять, что адептке от него нужно.

— Да, — нарочито потупилась блондинка. — Девочки сегодня пошли гулять в город, а я осталась одна и боюсь, что головокружение может сыграть со мной злую шутку.

— Понятно, — уже без всякого интереса ответил Марсель. Подтекст фразы читался без труда: блондинка решила, что связь со столичным вельможей в чем-то ей поможет. Еще одна дурочка. — Думаю, вы найдете в себе силы дойти самостоятельно. А пока я бы вам посоветовал постоять на месте, отдохнуть и подумать. Это иногда очень полезно делать. Особенно молодым девушкам.

Развернулся и пошел дальше. Впереди было еще много дел, а ужин он планировал провести с Эйлин в ресторане.

— Мне иногда кажется, что твои адепты вездесущи, — усмехнувшись, внезапно сказал Марсель, после того как сделал заказ.

Сегодня он снова пригласил меня на ужин в лучший ресторан Анара «Бутон лилии», и я предвкушала, как попробую новое блюдо, приготовленное при помощи трав и специй из Пустоши. В этом ресторане вся еда готовилась с их использованием. Собственно, именно поэтому он и считался лучшим в Приграничье.

— Что? — не поняла я.

Марсель указал головой куда-то вбок. Я посмотрела в том направлении и увидела, как за столик неподалеку усаживался Дарил с Эмилией — адепты боевого факультета с четвертого и пятого курсов. Насколько я могла судить, они начали встречаться сразу после бала, и смотреть на эту пару было приятно.

Дарил с Эмилией встретились со мной взглядом и поздоровались, слегка поклонившись. После чего сели за столик и уткнулись в меню.

— Не понимаю тебя. Некоторые адепты вполне могут себе позволить поход в такой ресторан. Дарил — сын одного из графов Приграничья.

— Да не в этом дело, — откинулся на спинку стула Марсель и устало потер переносицу. — Ладно, может, и правда мне только кажется.

— Тебе нужно больше отдыхать, — с сочувствием посмотрела я на него. — Есть какие-то подвижки в расследовании? Когда оно уже закончится?

— Что-то есть, как не быть…

Марсель привычным движением поставил вокруг нас полог тишины. Я давно заметила, что стоило нам в общественном месте заговорить о чем-то, что связано с его работой, как он устанавливал полог. Это явно было уже въевшейся привычкой.

— Ты же знаешь, что Даниэля послали сюда не зря. Он должен был разобраться, что стало не так с системой образования адептов. Я не верил, что все дело только в усугубившейся ситуации на границе. А ведь потери там стали необоснованно большими. Официальные проверки с границы и из академии обычно возвращались ни с чем, и я надеялся, что Даниэль сможет изучить ситуацию изнутри и подтвердить или опровергнуть мои подозрения. До недавнего времени мы многое из того, что удавалось узнать, не могли до конца понять, однако сейчас преподаватели и адепты, пришедшие в себя после влияния на организм яда арахнидки, рассказывают много интересного. Но знаешь что? — Он невесело усмехнулся. — Недавно я понял, что, если бы не ты, Марлена и дальше бы продолжала спокойно работать, влиять на ректора и разваливать систему обучения, а мы бы еще долго не смогли это понять.

— Я?

Я была так удивлена, что, не будь над нами полога, своим возгласом точно бы переполошила весь ресторан.

— Вообще-то это закрытая информация, — поморщился Марсель, явно собираясь свернуть неудобную тему.

Судя по всему, он просто расслабился в моем обществе и от усталости сболтнул лишнее. Вот только после таких заявлений я была обязана узнать правду! Жалко, Ё-ё остался в академии с Моникой. Он бы меня поддержал в этом стремлении. Но похоже, у ежа и крыски тоже намечался романтический ужин. И что-то подсказывало, что Марсель каким-то образом умудрился договориться с Моникой — слишком часто в последнее время она отвлекала внимание Ё-ё, когда мы оставались наедине.

— Марсель, я же напридумываю себе кучу ужасных вещей, если не расскажешь, почему так думаешь! — Я положила ладонь на его руку, лежащую на столе.

Он несколько мгновений на нее смотрел, а потом обхватил двумя своими, поцеловал и прижал к своей щеке.

— В этом нет какой-то стратегической тайны, но не стоит об этом распространяться, — наконец ответил он. — Твой коллега по прикладному факультету, магистр эль Лур, как оказалось, был одним из любимчиков Марлены, и она часто жаловалась ему, что из-за тебя не может соблазнить и подчинить Даниэля. Откуда-то она знала, что он проверяющий, и изо всех сил желала перетянуть его на свою сторону. И главным препятствием к этому она почему-то считала тебя. Но чем больше она нервничала, тем больше ей нужно было энергии ее подопечных. Больше всего она срывалась на ректоре, потому что считала, что ты появилась в академии из-за него. Странная логика, но в голову к этой паучихе уже не залезешь. В последние дни перед балом она и вовсе вышла из себя настолько, что вместе с эль Луром разгромила зал, который ты украшала, и сдуру так надавила на ректора, прихватив у него при этом немало жизненных сил, что тот устроил тебе некрасивую сцену, а сам чуть не умер. Не вмешайтесь вы с Ё-ё так вовремя, его бы уже не было в живых. Свою ошибку она поняла слишком поздно, и догадайся, кого при этом стала винить во всех своих бедах?

— Снова меня? — предположила я.

— Именно. — Марсель опять поцеловал мне руку. И отчего-то было так приятно ощущать на ладошке его губы и слегка колючую щетину, что я не торопилась ее отбирать. — Все твои успехи она почему-то воспринимала как личные поражения и решила во что бы то ни стало от тебя избавиться. Но после того, как стало известно, что ректор не просто выживет, но и сможет полностью избавиться от ее влияния, Марлена решила уйти из академии, зачем-то прихватив и тебя. Поначалу она еще надеялась все исправить и не провалить свою миссию, убив эль Граскейна перед балом, но не смогла к нему пробиться сквозь защитные барьеры.

— Так вот зачем она хотела вывести меня из зала, — догадалась я.

— Да, она планировала активировать тот странный портал в одной из аудиторий академии, но ректор благодаря Монике очнулся раньше и разрушил ее планы.

Я представила, что могла попасть в лапы арахнидов, где даже со всей своей силой вряд ли сумела бы отбиться от этих сильных и хитрых существ, и содрогнулась.

Марсель хотел еще что-то сказать, но в этот момент рядом со столиком появился официант с заказанными блюдами. Эль Лавалье еще раз поцеловал мои пальцы и, отпустив руку, снял полог тишины.

Сразу же послышались привычные для такого заведения звуки, и я осознала, что мы здесь не одни. Как оказалось, под пологом тишины так легко об этом забыть. Я смущенно огляделась и наткнулась на задумчивые взгляды своих адептов. Потом они переглянулись, и я уловила непонятную фразу, с решительным видом сказанную Эмилией:

— Мы больше в этом не участвуем!

Заострять на этом внимание я не стала, и мы с Марселем приступили к ужину, но вдруг вилка с ножом в его руках замерли, будто он передумал есть. И смотрел он при этом в сторону входа в зал. Я обернулась и увидела Лайзу вместе с каким-то незнакомым мужчиной. Ее лицо было невозмутимым, но я знала подругу уже достаточно хорошо, чтобы понимать, что она недовольна тем, куда ее привел спутник.

И тут до меня дошло: сегодня Лайза собиралась встретиться с посредником, который когда-то свел ее с проводниками в Пустошь! Подруга говорила, что команды таких проводников меняются, ведь некоторые из искателей погибают, или уходят на покой, или перестают браться за такие рискованные дела. Но я думала, что подобные разговоры должны вестись тайно, в каком-нибудь неприметном месте, а тут такое… Может, я чего-то не понимаю?

Тем временем администратор подошел к Лайзе с мужчиной и провел их к свободному столику в другом конце зала. Похоже, моя подруга так нас с Марселем и не заметила.

— Ты не знаешь, кто это с Лайзой? — спросил Марсель.

— Нет, вижу его первый раз, — честно ответила я и на всякий случай добавила: — Но не похоже, что у них свидание.

Не хотелось, чтобы из-за этой встречи у подруги случился разлад с Даниэлем. Они начали недавно встречаться, и позавчера утром, когда я зашла за подругой, чтобы пойти вместе на завтрак, увидела у нее в гостиной на диване его сюртук. И Лайза выглядела такой взъерошенной, что я предпочла сделать вид, что ничего не заметила. Как и «случайно» оставленных на столе ключей. Захочет — сама все расскажет.

— Да? — Бровь Марселя удивленно дернулась. — Как ты это определила?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Она выглядит слишком серьезной для свидания. В любом случае это ее дело, куда и с кем ходить.

— Действительно… — Теперь Марсель смотрел задумчиво уже на меня. — Эйлин, а что ты думаешь о Лайзе?

— В смысле? — опешила я.

— Ты ведь с ней дружишь. Как думаешь, ей можно доверять?

— Да, — растерялась я. — Почему у тебя возник такой вопрос?

— Понимаешь, я чувствую, что с ней что-то не так. Лайза точно скрывает нечто важное, и это как-то связано с ситуацией в академии. Этому нет никаких подтверждений, но чутье не дает мне покоя, а я ему доверяю.

«Ничего себе у тебя интуиция!» — подумалось мне с уважением. Лайза точно как-то связана с Пустошью. Тут Марсель не ошибается. Только я доверяю подруге. И уверена, что она никак не связана с арахнидами. Лайза обещала мне все рассказать, но не сейчас, не раньше, чем мы окажемся в Пустоши. Клятвы, которые лежат на ней, держат ее язык за зубами крепче цепей. Я же на собственном опыте успела убедиться, что не всегда все такое, каким кажется. Мир не делится на черное и белое. В нем гораздо больше оттенков и нюансов, и об этом нельзя забывать.

— Лайза хороший человек, — произнесла я уверенно и внезапно увидела в глазах Марселя нежность.

— Эйлин, это ты хороший человек. И у тебя не хватает опыта замечать грязь в других людях. Но это не значит, что ее нет.

Я посмотрела на столик, за которым сидела Лайза, и увидела, что она встала и, не желая больше слушать мужчину, с которым пришла, направилась к выходу. Мужчина проводил ее взглядом, в котором плескались досада и злость, но догонять не стал.

— Ты ошибаешься и слишком идеализируешь меня. Я… — Я смутилась. — У меня хватает плохих черт.

— А я и не хочу ухаживать за святой, — улыбнулся Марсель, потянулся за моей рукой, лежавшей на столе, и, глядя мне в глаза, начал водить большим пальцем по моей ладони.

От этого простого движения мои щеки вспыхнули, а губы внезапно пересохли, и я их облизала. Взгляд Марселя прикипел к ним, и он сглотнул.

— Знаешь, как сильно я хочу тебя сейчас поцеловать?

Я покраснела еще больше, но тут рядом с нашим столиком возник официант, поинтересовался, не желаем ли мы десерт, и я поспешила отдернуть руку и согласиться, потому что думать о поцелуях с Марселем — слишком волнительно. Ведь с каждым разом они становились все жарче и откровенней. При этом начинала сходить с ума не только я, но и моя магия. И если меня так штормило от простых поцелуев, что же будет дальше?! По всему выходило, что этого «дальше» допускать нельзя ни в коем случае. Даже с поцелуями и то нужно быть осторожной! В прошлый раз выплескивающейся через край магией у меня заполнилось целых два моих самых вместительных накопителя.

Похоже, дядя оказался прав: столь длительное безразличие к противоположному полу теперь выливается в излишнюю чувствительность. Стыдно, но от одного его прикосновения я вспыхиваю, как искра! И если Марсель считает, что у нас уйма времени, чтобы найти способ стабилизировать мой источник, то он ошибается. По крайней мере, пока я рядом с ним. А жить вот так, боясь прикоснуться к другому человеку, пытка.

Еще и поэтому я сделаю все, чтобы он не узнал о моем решении пойти в Пустошь, и сама со всем справлюсь!