Птичья башня, или (Не)Истинная пара для дракона

— Ты обманула меня, Атель! Подделала истинную метку! Говори, кто тебя послал?! Кейдоры? Азалы? Может, Суары? Кому выгодно падение Лохрас?!

Резкая боль пронзила затылок. Чьи-то пальцы вцепились в волосы и рванули вверх. Я вскрикнула, распахнув глаза, и тут же пожалела об этом.

На меня смотрел незнакомый мужчина, злобно сверкая чёрными, как ночь, глазами. Узкие ноздри раздувались, как кузнечные меха, опаляя лицо дыханием. Я закричала ещё громче и попыталась вырваться из захвата грабителя.

Конечно, грабителя. Кто ещё ночью пролезет в чужой дом… или? Мне стало плохо. А вдруг это насильник или, ещё хуже, убийца?

Странно, его лицо кажется мне знакомым.

— Ты не разжалобишь меня своим криком, Атель! — мужчина без жалости приподнял меня за волосы, шумно глотнул воздух, так что дёрнулся кадык на мощной шее, а потом с омерзением, что есть силы, откинул меня прочь.

Я ударилась спиной о каменную стену, приложилась затылком так, что потемнело в глазах.

Так, стоп… какая каменная стена? Я постаралась оглядеться, понимая, что нахожусь не в своём доме… Похитили!

— Где я? — хрипло спросила я и, преодолевая боль в затылке и спине, подняла взгляд на мужчину, который возвышался надо мной, яростно сжимая кулаки.

Взгляд цеплялся за неровные стены из серого камня, за лежанку, сбитую из грубых досок, застеленную соломой, небольшое оконце под самым потолком, убранное в мелкую решётку, каменный пол — такой ледяной, что холод пробирает даже через толстые многослойные юбки.

Юбки! Это была не моя одежда!

Всё вокруг словно из страшной средневековой сказки. Где моя уютная спаленка в старинном доме, где моя тёплая кровать, которую я не променяю ни на какую другую, даже с ортопедическим матрасом?!

— Советую тебе рассказать мне всё, Атель, иначе… — мужчина с угрозой посмотрел на меня.

— Где я? — повторила вопрос. — Как вы меня сюда привезли?

— Атель, — мужчина сделал шаг по направлению ко мне, и я сжалась от страха, — просто расскажи всё. Я обещаю, что ты будешь жить. Я не казню тебя за подлог. Даже то, что ты сократила мои годы жизни, — ничто по сравнению с угасающим сердцем рода… Говори! — рявкнул он, теряя терпение.

— Я ничего не знаю, — пискнула я и затряслась. — Я спала у себя дома, в своей кровати, и теперь я тут!

— Твои отговорки и жалобные речи больше не сработают, — мужчина сделал ко мне ещё один шаг, навис сверху, закрывая от меня последний свет из окошка.

Я увидела, как засветились его глаза, в глубине которых водили хоровод мелкие блёстки.

Я даже моргнула, чтобы убрать это видение, но его глаза всё так же светились искорками, а зрачок стал узким, как у кошки, затягивая моё сознание, словно в омут.

Мужчина прикрыл глаза, глубоко вдохнул, потом схватил меня за руку, резко дёрнул на себя, прижимаясь чем-то твёрдым внизу.

— Ты не моя истинная Атель. Мы сняли с тебя морок ведьмы, — он уткнулся носом мне в шею, и я вздрогнула от того, каким горячим было его дыхание. — Но почему я всё ещё чувствую этот запах, желанный запах истинной пары…

Мужчина опять глубоко вдохнул, а я почувствовала приятную истому по всему телу.

Это как понимать? Стокгольмский синдром с первой минуты похищения? Это же… да он возбуждён!

Похититель ещё сильнее прижал меня к себе, помогая второй рукой. По телу пронеслась волна жара, выгоняя из него весь озноб.

Мне больше не казалось, что в этой темнице холодно. Мне стало жарко, и вырываться я перестала. Более того, сама прильнула к мужчине ещё теснее, желая согреться.

Может, это опять тот сон? Точно. Я вспомнила, где видела этого мужчину… во сне…

— Атель, — он почти прорычал моё имя, — ты зря стараешься. Я никогда тебя не прощу!

— Это опять сон, — уверилась я, ещё сильнее прижимаясь к незнакомцу. — Тогда можно не сдерживаться.

Татьяна Миронова наша попаданка

Это она в новом мире уже Атель Макрей

Вернее так

И, конечно, герцог Лохрес, собственной персоной

Я сама потянулась к нему, прижалась к его губам. Опыта у меня в делах любовных мало, так что дала понять, что совсем не против.

Мой ночной кошмар словно только этого и ждал — набросился на меня, как свирепый зверь, разорвал на мне платье, осыпал поцелуями грудь, с рычанием, ненасытно вдыхая мой запах.

У меня по телу такая буря пронеслась, что я стала медленно оседать на пол. Незнакомец не дал упасть, подхватил меня, раздвигая ноги, прижал к стене.

Я всхлипнула, когда он стал двигаться, быстро, резко, унося меня в такую высоту наслаждения, что я не могла сдерживать свой крик.

Я рычала, рвала рубашку, царапала его плечи, дёргала за волосы, бесстыдно выгибалась, подставляя под его поцелуи своё тело.

Это было так же прекрасно, как в том сне. Просто я забыла. После смерти родного мне человека было не до снов… не до любви…

Всё закончилось. Незнакомец замер, уткнувшись носом в мою грудь, потом бесцеремонно уронил меня на пол. Скинул, как ненужную вещь, как что-то незначительное и противное…

При падении я ободрала спину о каменную стену, ударилась копчиком, вскрикнула.

Было больно и неприятно. Я почувствовала себя обманутой, грязной, словно бежала по прекрасному лугу, усыпанному цветами, и наступила на коровью лепёшку.

Незнакомец уже поправил штаны и содрал с себя последние обрывки рубашки. Он был красив. Высокий, гибкий, с прекрасной мускулатурой, которая радовала глаз всеми нужными кубиками.

Но его взгляд — злой, непримиримый — ослеплял меня похлеще солнца.

Да что это такое? Почему я не просыпаюсь? Мне было страшно от этого взгляда. Словно это не он всего пару секунд назад желал меня так же сильно, как я его.

— Просыпайся, — я ущипнула себя за руку, ойкнула. Что-то мне это не нравится. Между ногами саднило, болела спина, оказывается, я и локтем тоже приложилась. Больно.

Кое-как встала напротив мужчины, стараясь собрать на груди разорванное платье.

— В хитрости тебе не откажешь, — пророкотал незнакомец гортанно, и от его голоса у меня по телу прошёлся табун мурашек. — Я всё ещё хочу твоё тело, даже после того, как сняты мороки истинной пары. Но ты не достойна быть моей наложницей, даже последней посудомойкой не достойна быть в моём доме. Ты обманула не только меня — весь мой род требует твоей казни. Сердце рода после твоего обмана гаснет, но не думай, что те, кто послал тебя, победят. Лохрас переживал и не такое… А ты умрёшь, но не сразу!

— Просыпайся, просыпайся, ну пожалуйста, — прошептала я. У меня опять из глаз брызнули слёзы. Это ведь сон, почему я чувствую всё слишком реально… почему…

А если это не сон?!

Эта мысль ударила меня наотмашь, отрезвляя. Я замерла, пронзая незнакомца взглядом, полным ужаса и неверия.

Мужчина принял мой испуг за свой счёт:

— Да, казнь была бы самым простым решением, — мужчина кивнул. — Но я не убью тебя. Смерть за твой проступок — слишком лёгкое наказание. Я отправлю тебя в Птичью башню, Атель. Пусть боги решают, достойна ли ты жизни.

Я дышала глубоко, чтобы не скатиться в истерику. Как же так? Это не сон… Значит…

Нет! Я не хочу об этом даже думать! Я не могла… я не хотела… вернее, хотела, но не по-настоящему!

Таня! С первым встречным! Нет, нет, подумаю об этом потом! Сейчас нужно понять, что тут происходит. Почему я тут?!

— Твои родные отказались от тебя, Атель, твои подруги не хотят тебя знать. Ты подделала не только метку истинности — ты поставила под удар существование целого города, бессильных против льда подданных рода Лохрас.

— Прошу, услышьте меня, — мой голос дрогнул. — Я не Атель. Меня зовут Татьяна.

— Ты всё не уймёшься, — незнакомец скривился.

— Кто вы?

— Прекрати изворачиваться, Атель. Больше я не поведусь на твои слова и… — мужчина замер, рассматривая меня голодно, жадно, — не поведусь на твоё тело. Жди, когда судьи озвучат приговор. Это будет сегодня.

Незнакомец повернулся и быстрым шагом вышел из моей тюрьмы.

Я оглянулась, прошла к лежанке и присела на краешек. Солома была старой, вонючей, и сидеть на таком было противно.

Я дрожала. Стоило мужчине уйти, как холод вернулся и стал терзать моё тело.

Я замерла, рассматривая свою руку, на которую наткнулся взгляд. Рука была не моей. Слишком утончённая, слишком красивая — даже грязь под ногтями не портила эту красоту.

Я расплакалась. Неужели этот кошмар не кончится?

Первый сон был прекрасным, поэтому я так уверилась, что и сейчас будет так же, как в том первом сне.

В тот день умерла мама, и я о нём забыла. Но сейчас…

Я всё вспомнила: и шикарную спальню в старинном стиле, и большую кровать, и прекрасного мужчину, который любил меня нежно, трепетно, совсем не так, как сегодня.

В том сне я не могла говорить — это делала другая я, но все чувства были как наяву.

Я проснулась счастливой, хоть во сне ощутила радость быть кем-то любимой.

Что же случилось? Почему я не могу проснуться? Почему я оказалась в этом теле?

Я росла в обыкновенной семье. Мама — учитель, папа работал на СТО. Среднестатистическая семья. Я росла счастливым ребёнком. У нас был свой дом в старом городе, отец добавил газовое отопление, удобства. Я любила свой дом.

Когда мне было пятнадцать лет, отец погиб — на него упала машина с подъёмника. Несоблюдение техники безопасности.

Мама любила его очень сильно. Она словно погасла после его смерти и жила ради меня.

Я закончила школу, поступила в универ, решила идти по стопам мамы, но… через год пришлось взять академический отпуск. Мама заболела.

Она просила не обращать на неё внимания, жить свою жизнь. Пыталась со мной спорить. Но кроме неё у меня больше никого не было. Это страшно, когда на твоих глазах полная сил родная мамочка медленно тает. Нам слабо помогало лечение и две перенесённые операции.

Я ухаживала за мамой, невзирая на её просьбы. Я знала, что, когда меня не было рядом, она плакала, и старалась не оставлять её одну.

Мы победили болезнь — пять лет ремиссии. Я успела закончить педку, собиралась работать в родной школе.

У меня появился парень, который позвал замуж. Умный, сильный, красивый. Я была счастлива, летала, как птичка, не чуя под собой ног. Жизнь казалась прекрасной, пока… болезнь мамы не вернулась.

Мы опять боролись… отчаянно, цепляясь за всё, что могло ей помочь. Но пока я помогала маме, растеряла всех своих знакомых. Как-то так оказалось, что у всех друзей не осталось времени на меня. Я понимала: кому нужны чужие проблемы? Люди сторонятся тех, у кого горе, будто боятся заразиться…

Словно мне было мало бед, случилась ещё одна. Я застала своего жениха с близкой подругой — в его машине, в гараже. Так мерзко…

Любимый жил недалеко, и я решила сделать ему сюрприз. Дождалась, когда мама заснёт, накрасилась и пошла к нему. Какой же дурой я себя чувствовала…

Их стоны, качающаяся машина и я с потёкшей тушью. Я не устраивала сцен. Зачем? Они сделали свой выбор. То, что я поору или побью стёкла в машине, ничего не исправит. Может, на время даст передышку от боли… но ненадолго.

Двойное предательство меня сильно подкосило. Зачем врать? Зачем смотреть в глаза и врать?!

Лучше сказать правду. Пусть это будет тоже больно, но не будет так противно осознавать, что рядом с тобой были двуличные люди, которым ты доверяла.

Маму отправили домой. Лечение было уже бессмысленным. Я старалась скрасить её последние дни. Читала ей вслух, вместе смотрели старые фильмы.

В её последнюю ночь мне приснился сон с незнакомцем. Я видела всё, чувствовала, но не могла говорить, присутствовала как наблюдатель. Мужчина не был таким злым, как сейчас. Он подарил девушке набор драгоценностей, а потом они любили друг друга.

Это был прекрасный сон, наполненный смехом, страстью и ароматом незнакомых цветов. Мне было стыдно подглядывать, но я не могла вырваться из этого сна, пока не досмотрела его до конца.

Утром я узнала, что умерла мама, и этот сон… я его не вспоминала.

Пока похороны, возня с документами — прошёл год. Я работала в школе, мало с кем общалась. Вечерами выла в подушку, потому что одиночество убивало, но верить кому-то я больше не могла.

— Я хочу быть счастливой, хочу мужчину, для которого я буду единственной, хочу дом — полную чашу, ребятишек, не хочу быть одна, — уже засыпая, шептала я.

И очнулась тут! И где моё счастье?

Дверь с грохотом открылась, впуская женщину. По виду — служанка. Одета в серое платье, белый передник, серый чепец прикрывает волосы, бледная, с опухшим лицом.

— Госпожа! — склонилась в поклоне. — Я пришла, чтобы помочь вам одеться в последний путь.

Я молчала. Просто не могла сразу сообразить, что говорить и делать. Слишком всё это походило на сумасшествие.

— Что творится снаружи? — с дрожью в голосе спросила я.

— То, что и следовало ожидать после вашего обмана, — служанка стала доставать из мешка, который принесла с собой, одежду. — Это ваши вещи. Вставайте, помогу одеться.

— Что будет дальше? — я не отставала от женщины. Если она знает, что происходит, нужно вытянуть из неё всё.

— Я не знаю всего. Думаю, скоро объявят решение драконов.

— Драконов? — я послушно поднимала и опускала руки, давая служанке меня сначала раздеть, а потом одеть. С удивлением понимала, что мне это привычно… вернее, привычно было хозяйке тела.

На мне теперь были тёплые вязаные штаны, которые нещадно «кусались», сапожки, несколько подъюбников, рубаха, тёплое платье из материала, похожего на сукно, сверху — длинная шубка белого цвета. Сразу стало намного теплее.

Женщина наконец посмотрела на меня и тихо сказала:

— Вы сильно расстроили матушку, госпожа Атель. Где это видано — подделывать истинную метку? Матушка ваша все слёзы выплакала, пока вашу участь решали. Все какие были драгоценности продала, чтобы подкупить членов совета. Мы боимся, что вас казнят.

Я растерянно посмотрела на служанку:

— Как казнят?

Дорогие читатели

Рада приветствовать в своей новой истории.
Вас ожидает попаданка и новый неизведанный мир полный приключений!
16+

Ваши комментарии и сердечки греют мне сердце и заставляют мои пальцы порхать по клавиатуре)) 

А если вы добавите книгу в библиотеку то никогда ее не потеряете!

Всем лучики добра!

 А еще книга участвует в литмобе!

18+

Если цена, чтобы побыть госпожой смерть, лучше вернуться в свою спокойную серую жизнь. Там хотя бы меня не казнят…

— Что конкретно я сделала, ты объяснить мне можешь? Я… я ударилась головой и плохо помню, что было.

Женщина осуждающе поджала губы, недоверчиво посмотрела на меня, потом всё же решила сказать:

— Вы подделали истинную метку. Дракон женился на вас, связав себя и вас через сердце рода, и теперь сердце ослабло. Вы слышите, какая метель разыгралась? Погибли посевы. Скоро есть станет нечего!

— Ты хочешь сказать, в этом я виновата?

— А кто? — спросила служанка. — После связи с истинной парой сердце должно столько силы взять, что у нас веками тепло было бы. А теперь Его Светлости придётся закупать еду на стороне, а у него много врагов. Каждый захочет поживиться за счёт горного клана. Это даже самому мелкому дитёнку понятно, госпожа. А вы… Не будь вы дочерью моей любимой госпожи Мии, я бы к вам не пришла.

Служанка скривилась, но потом взяла себя в руки. Немного продышалась и стала говорить уже спокойным голосом:

— Ваша матушка просила передать, чтобы вы держались. Она полетит в столицу к императору, будет просить за вас. Дракониц мало, никто не даст вас казнить. Она просила вас продержаться, пока она не прилетит за вами.

Я запуталась ещё больше. Башни, драконы… Но больше всего меня выбивало слово «мама». Сердце сжалось, хотелось рыдать от страха и отчаяния.

Скоро пришли два стражника. Громыхая доспехами, они вошли внутрь и тут же выставили служанку.

— Служанка, на выход, — прогудел один из них.

Женщина, имя которой я так и не узнала, ушла, смахивая с глаз слёзы.

Мне дали в большой кружке странный компот, заставляя его выпить. Отказаться, естественно, нельзя… Непонятное пойло охладило, заморозило внутренности, но дало сил стойко идти вслед за стражами.

Меня повели под охраной наружу. Обстановка тут была мрачной. Кругом камень, старинные доспехи, чадящие факелы в железных держателях и холод. Или это просто тюрьма такая, или тут реально как в Средневековье.

Меня вывели на небольшую площадку, которая была заполнена людьми. Хорошо одетые, они всё равно жались друг к дружке в надежде урвать крупицу тепла.

Ветер был сильный. Он тут же набросился на меня, пронзая жутким холодом до костей. Вокруг, насколько хватало глаз, было синее небо и горы — величественные, безмолвные, прекрасные в своей чарующей холодной красоте.

Меня довели до деревянного помоста, где стоял разодетый пухлощёкий мужчина. Он вытянул руку с длинным свитком и стал громко зачитывать все прегрешения Атель Макрей, низвергнутой жены герцога Лохраса и его лжеистинной.

— Велением совета нашего города и главы рода Лохрас Атель Макрей приговаривается к ссылке в Птичью башню!

Толпа ахнула и даже немного отступила от помоста.

— Приговор приведёт в исполнение сам Его Светлость!

Я с удивлением увидела, как из другой двери огромного замка, выдолбленного прямо в скале, вышел незнакомец. Герцог Лохрас…

Он был в одних штанах. Снег, который повалил стеной, не долетал до его кожи и таял уже на подлёте. Я замерла, не в силах отвести взгляд от этого завораживающего зрелища.

Внутри странно ёкало, сладко, жарко, но даже это завлекательное зрелище не отменяло того факта, что меня куда-то ссылают за чужие грехи. И, судя по злорадным взглядам некоторых любопытных, это не санаторий. Как-то резко захотелось домой.

Я всё осознала! Мне и одной неплохо! Я больше не буду ныть! Верните меня назад!

Герцог шёл ко мне мягко, плавно, словно хищник, вышедший на охоту. Настораживало, что толпа старается отойти подальше, к самым стенам замка.

А потом случилось чудо, от которого у меня ноги подкосились, и я упала на колени.

Вокруг тела герцога заблестело множество блёсток, раздался хлопок, запахло гарью, а передо мной оказалась морда дракона. Я икнула и хотела бежать, но ноги не слушались. Я закричала.

Дракон привстал, захлопал крыльями и стал взлетать. Но это было ещё не всё. Огромными лапами он схватил меня — аккуратно, но всё равно больно — и понёс в синее небо.

Я кричала. Держалась руками за чешуйчатые лапы и, зажмурившись, кричала, пока не потеряла голос.

Летели мы долго. Рёбра у меня от сжатия лапами болели, болело горло, глаза почти залепило снегом. Мне казалось, я превратилась в один большой комок льда.

В какой-то момент совсем рядом послышался крик — жуткий, скрежещущий. Я во всю таращилась в белую хмарь и пыталась рассмотреть новую напасть. Что-то огромное мелькнуло совсем рядом, потом ещё…

Белые тени — такие же громадные, как дракон, и неимоверно быстрые. А потом они напали.

Дракон рыкнул, вздрагивая от ударов нападающих. Краем глаза я увидела перистое крыло, не похожее на крыло дракона, а потом лапы дракона разжались…

В моих руках не хватило сил зацепиться. Я беспомощно пыталась ухватиться за лапу, скользила замёрзшими пальцами по чешуе, разрезая кожу в кровь, но всё было напрасно.

Я открыла рот в безмолвном крике и стала падать в бескрайнюю небесную синь, с ужасом наблюдая, как дракона рвут на части страшные белые твари.

Приговор

Муженек злобненький

Он же но в другом обличии

Утащил

Падала я, правда, недолго. Пушистый рыхлый снег значительно снизил боль от удара, но всё равно из меня вышибло дух, и я потеряла сознание.

Очнулась, когда почти превратилась в сугроб, испуганно вскрикнула, наглоталась снега и вынырнула из белого плена. Глубоко вздохнув, я оглянулась. Кругом, куда ни кинь взгляд, был снег и горы.

Я никогда не была в горах. На море с мамой как-то ездили, но горы… что-то непонятное, неизведанное.

Тело так замёрзло, что даже думать было лень. Я покружила на месте, рассматривая пространство. Спасения явно ждать не стоит. На дракона кто-то напал, и, думаю, ему сейчас не до жены-обманщицы.

Так глупо умереть в чужом мире от холода. Я, пересиливая желание упасть назад в яму и заснуть, стала выкарабкиваться. Ну же, Таня! Неужели какие-то сугробы тебя остановят? Вперёд! Вставай! Иди! Не будь тряпкой!

Так, с пинками от своего упрямства, я доползла до вершины небольшого холма и оглянулась. Вокруг были горы. Даже не так — ГОРЫ. Высокие, неприступные, страшные. Наверно, сиди я в какой-нибудь горнолыжной базе, попивая горячий кофеёк, я бы думала совсем по-другому… но сейчас я похожа на сосульку, с замороженными мозгами, и безликие горы грозят мне не приятным съездом на лыжах, а смертью от голода, хотя… переохлаждение наступит быстрее.

Я находилась в небольшой долине, поэтому ветра, который отчаянно трепал меня на высоте, здесь не было. Вот, Таня, уже нашла один плюс! Можешь же, когда хочешь!

Я до рези в глазах всматривалась вдаль, пытаясь найти хоть какой-то намёк на то, что тут кто-то живёт, и понимала, что мои ожидания похожи на чудо.

В какой-то момент мне показалось, что я вижу странное сооружение. Точно, меня же сослали в Птичью башню. Уже не знаю, чем она так страшна, но было ясно видно, что впереди я вижу довольно высокую башню, на вершине которой торчало огромное гнездо. Это что там за птичка такая, у которой было такое гнездо?

И тут я вспомнила… белые твари, что напали на дракона! У них перистые крылья. Пусть тело им явно досталось от какого-то хищника, морда и крылья были птичьими. Точно, это же грифоны! Мать вашу! Это гнездо, скорее всего, принадлежит им! А значит… меня сейчас сожрут!

Я подула на замёрзшие руки, удивилась, что, по идее, я должна уже от холода с ума сходить, но мне пока просто холодно. Даже показалось, что я стала согреваться.

Я выдохнула облачко пара, ещё раз пристально посмотрела на башню… Буду продвигаться к ней. Больше никаких умных мыслей меня не посещало. Есть горы, долина и башня, а ещё скоро будет ночь. Насколько я знаю, в горах рано темнеет… или это в лесу? Да не важно! Я должна найти укрытие, пока не наступит ночь!

Поэтому руки в ноги, Таня, и вперёд — на покорение башни. Пусть дракон утрётся! Назло ему не околею от холода!

Так, распаляя свою злость, я шла как таран сквозь ледяные барханы. Где-то катилась кубарем, где-то съезжала на заднице. Вверх ползла на четвереньках. Холод отступил — злость иногда лучший мотиватор, чтобы преодолевать трудности.

До башни я доползла, когда уже начало смеркаться. Мне казалось, что она совсем рядом, но, как оказалось, в горах близкое расстояние может стать иллюзией. Я нерешительно застыла на последнем сугробе, рассматривая каменную площадку перед башней.

Наваленный кучей хлам, тележки, какие-то тюки — всё это говорило, что тут раньше жили люди. Странность была в том, что снег, по идее, должен был засыпать площадку, но… вокруг башни словно очерчен круг, и снега там не было, только небольшая изморозь по каменным стенам башни и сосульки кое-где на кучах вещей.

Ну и чего застыла? Выбора всё равно нет, так что вперёд!

Я сделала первый неуверенный шаг на площадь, сжалась, готовая в любой момент ломануться назад, в сугробы, но шаг за шагом ничего не происходило. И я выдохнула скопившееся внутри напряжение.

Под ногами скрипел снег, качалась на ветру вывеска. На ней когда-то было что-то красиво написано, но читать по-местному я, естественно, не могла, поэтому просто сделала себе зарубку на память. Говорить и понимать могу, читать и писать — нет.

В какой-то момент поняла, что стою перед высокой дверью. Тут явно жили не такие коротышки, вроде меня. Странно, эта Атель была драконицей, так чего такая низенькая?

Дверь была деревянная, прямо посередине — круглое кольцо с мордой грифона. Значит, тут раньше грифонов содержали. Почему сейчас они одичали и на драконов нападают?

Так, это пока не важно…

Я выдохнула и, уверенно схватившись за кольцо, пару раз постучала им по двери. Прислушалась к тому, что происходит за дверью. Ничего не услышала.

Постучала ещё раз, получила подтверждение, что здесь никто не живёт, и толкнула дверь. Что удивительно, она поддалась легко, правда, заскрипела так, что ушам больно стало. Изнутри пахнуло пылью и чем-то странным.

Я последний раз оглянула сугробы, которые всё так же возвышались вокруг башни, и вошла внутрь.

Застыла возле двери и поморгала, привыкая к сумраку после яркого слепящего снега.

Помещение было большое, пыльное, заставленное мебелью, довольно добротной, деревянной. Правда, вся ткань истлела и висела везде клочьями: и на креслах, прикрывая пошарпанные подлокотники, и над небольшими узкими оконцами, больше похожими на бойницы, и на стенах, скрывая за собой неровности.

Я сделала ещё один шаг и тут же поняла, что зря. В тишине башни что-то отчётливо щёлкнуло…

 --------
Немного визуала, может быть так...

или так