Публичный дом тетушки Марджери. Часть 2

За две недели, прошедших с Нового года, события праздничной ночи стали медленно угасать в памяти. Я уже менее болезненно реагировала на любые попытки Деймона поговорить со мной, но продолжала сознательно его избегать. Любую свободную минуту старалась проводить над работой с чертежами, из-за чего мой график свелся к зацикленному кругу одинаковых событий: утром проводы гостя, встреча с Мардж, короткий завтрак, многочасовая работа с чертежами вплоть до вечера, встреча нового клиента и короткий сон. А после все заново.

Временами я забывала поесть и, опомнившись лишь поздно вечером, перед рабочей ночью, съедала несколько кусочков фруктов, попавшихся под руку. Так бы и продолжалось, если бы в одно утро хозяйка борделя, пересчитывая деньги, не намекнула, что я стала выглядеть хуже.

Уже дома, взглянув на себя в зеркало, правоту Мардж пришлось признать. Я действительно похудела, не смертельно, но круги под глазами прямо говорили, что мне не мешало бы пересмотреть хотя бы свой рацион.

Тем же днем я устроила себе передышку, закупила еды с запасом и выехала развеяться в город. Заехала в университет, хотела повидаться с профессорами, но не нашла их. Путем недолгих расспросов остальных преподавателей удалось выяснить, что они уехали на недельную конференцию в соседнюю страну — Макению. Это была южная морская держава, поэтому неудивительно, что Лингштам и Стормгольд заинтересовались новинками кораблестроения и решили с ними ознакомиться напрямую.

Так и не встретившись с академиками, я вернулась обратно в Квартал. На подходе к дому я обнаружила ожидающего у дверей мальчишку-курьера.

— Торани Фелз? — спросил он и, убедившись на слово, что это я, вручил продолговатый конверт.

Обратным адресом значится автомобильный салон Фокса, что не давало мне усомниться, от кого именно пришло послание.

Мое сердечко радостно забилось в предвкушении новостей о проекте.

Зайдя в дом, еще не успев разуться, я вскрыла письмо, чтобы извлечь продолговатое приглашение, выполненное на дорогой черной бумаге золотым тиснением.

“Ресторан "Атлас", — прочла я название места встречи, — завтра в четыре часа пополудни”.

Невольно нахмурилась — это заведение было крайне дорогим и фешенебельным и точно не относилось к тем, куда можно было зайти куртизанке. Все столики в “Атласе”, по слухам, бронировали за несколько недель, а посторонних пускали только по специальным пригласительным. Таким, как я сейчас растерянно вертела в руках.

К счастью, в конверте нашлась еще одна записка с пояснениями.

“Леди Торани, я долго думал над вашими чертежами. Выяснял и изучал рынок на предмет подобных идей и ведущихся разработок. Нам необходимо срочно обговорить условия патента, иначе время может быть упущено. С уважением, Аластар Фокс.

P.S. Форма одежды классическая”.

— Уф, — выдохнула я, а заодно и фыркнула. Про одежду я и так догадалась, оборванку даже с приглашением в такой ресторан не пропустят. А вот новость о патенте меня взволновала и обеспокоила. Было что-то нервное в тоне письма, словно мы могли и не успеть.

Я постаралась успокоиться и не паниковать раньше времени. Завтра все узнаю. Хотя мысли о том, что Аластар мог бы выбрать место для встречи поскромнее, все равно не покидали меня.

Причем беспокоилась я в большей степени за его репутацию, моя была безвозвратно потеряна еще в момент, когда я родилась в публичном доме.

И все же настроение стремительно улучшилось. На радостях я себе позволила лишнюю чашечку кофе, сдобренную вишневой сигаретой. Даже вечерний клиент показался редкостным душкой, без долгих прелюдий подписал договор, позволил себя поцеловать и забылся в сладостных грезах на диванчике. А утром, прежде чем уйти, долго лобызал мою ручку и пытался уговорить на новую встречу. Мое строгое “нет” принял стоически и с тяжелым вздохом покинул дом.

Я же, сдав Марджери очередные золотые монеты, радостно отправилась готовиться к деловой встрече с Фоксом.

Мне показалось, что единственное черное закрытое платье в моем гардеробе будет уместно. Я заранее приготовила его, долго приводила себя в порядок в ванной, не задаваясь вопросом, отчего так тщательно собираюсь на обычный разговор о чертежах. Хотя ответ я все же для себя нашла. Если Фокса увидят в моей компании, никто не должен подумать, что я куртизанка. Мне хотелось выглядеть подобно леди его круга.

К обеду я была полностью готова и в зеркало себя рассматривала с чувством гордости и уверенности, что Аластара не подведу. Платье закрыто, грудь не видно, наоборот огромное жабо очень целомудренно прикрывает шею, рукава у платья длинные, а юбки до пят. Все как положено приличной леди. Очень классично!

Выходя из дома, проверила, не забыла ли приглашения, и, лишь убедившись в полной собранности, покинула Квартал.

Возничего удалось словить не сразу, из-за чего я стала опаздывать. Минут двадцать я стояла и безуспешно махала им рукой, призывая остановиться, в итоге с четвертого раза мне повезло, и повозка затормозила рядом.

Усевшись на холодные сиденья, я не могла не поинтересоваться у возничего:

— Любезнейший, а что происходит? — спросила я. — Мимо меня проехало четыре пустых экипажа, и только вы остановились.

Возничий, грустный мужик лет сорока, печально вздохнул и скупо пояснил:

— Приказ мэра: возле Квартала женщин на посадку не подбирать.

— Как это? — удивилась и одновременно возмутилась я.

— Мэр Бристоль официально планирует кампанию против Продажных Дев в Столице, и это только первая мера. Но вы-то дама приличная, это сразу видно. — Возница отвернулся от дороги и на мгновение обвел меня уважительным взглядом. — Вот я и решил нарушить указание, иначе вы бы там целый день простояли.

Я нахмурилась. Новость была не из приятных, но довольно предсказуема. Наверное, теперь мэру Бристоль плешь ест не только излишне праведная жена, но и дочурка, которой мое существование уже порядком подпортило кровь. Кристалл оказалась на редкость мстительный дрянью.

— И что же делать обычным горожанам, как я? — решила слукавить и разузнать все у доброго и наивного мужика.

— Так на соседнюю улочку пройдите, — гоготнул он, делясь хитростью. — В приказе речь идет только о непосредственно примыкающих к Кварталу территориях.

— Спасибо, — поблагодарила я его за совет.

Всю дорогу до “Атласа” мы не разговаривали, я ехала погруженная в свои мысли, а возница следил за дорогой. Только когда он высаживал меня перед входом в столь дорогое заведение, радостно похвастался своей проницательностью:

— Вот видите, я в вас не ошибся. “Эти” из Квартала в такие места ужинать не ходят!

— Ну да, не ходят, — рассеянно пробормотала я, расплачиваясь за поездку.

Знал бы он, как сильно во мне ошибся.

Я проводила экипаж взглядом, еще недолго постояла на улице, собираясь с мыслями, и, наконец решившись, двинулась к огромным стеклянным дверям. Стоявший возле них подтянутый швейцар косился на меня еще с момента приезда сюда. Чтобы избежать ненужных вопросов, я показала ему приглашение, после чего он тут же приветливо распахнул передо мной вход в ресторан.

Попав в ярко освещенный холл, я прошла к стойке администратора-метрдотеля и протянула пригласительный. Статный седовласый мужчина в строгом костюме встретил меня подобающей ему улыбкой, с любопытством скользнул взглядом по моему простому пальто.

— Леди Торани, — поприветствовал он, внимательно пробежавшись взглядом по строчкам моего билета в это роскошное место. — Рад приветствовать в лучшем ресторане Столицы “Атлас”. Позвольте помочь вам раздеться и проводить к мистеру Фоксу, который вас уже ожидает.

Я коротко кивнула, разрешая ему снять с себя верхнюю одежду. Неизвестно откуда выскочивший гардеробщик забрал пальто, а метрдотель услужливо повел меня к широкой лестнице на второй этаж. Не задавая вопросов, я следовала за ним, оглядываясь по сторонам и изучая незнакомую обстановку.

“Атлас” не зря называли самым дорогим местом Столицы, здесь даже алые ковры были расшиты драгоценными нитями, а десятки барельефов на стенах покрыты настоящим золотом. В целом интерьер мне понравился, даже несмотря на излишнюю помпезность. Много цветочных ваз, изящных статуэток, приглушенное освещение. Вполне уютно.

— Мы пришли. — Метрдотель остановился у одной из дверей и тут же распахнул ее. — Прошу.

Я поблагодарила его и вошла внутрь. Огляделась по сторонам и осознала, что нахожусь в просторной комнате, освещенной лишь свечами. В центре комнаты стоял небольшой накрытый столик на две персоны. Именно там меня ждал Фокс.

— Доброго дня, Торани, — поприветствовал он, вставая со стула. — Я уже опасался, что вы не придете.

— Были проблемы с транспортом, — честно призналась я. — Но ради своего проекта я готова полумертвая приползти куда угодно.

— Похвальная устремленность, — улыбнулся Аластар. — Тем более что нам нужно многое обговорить.

Он отодвинул стул, предназначавшийся для меня, любезно приглашая присесть.

— Так что случилось? — устроившись на сидении, спросила я. — Мне казалось, что до момента патентования устройства должно пройти еще немало времени.

— Именно так. — Аластар присел напротив и серьезно взглянул на меня. — Не мне вам объяснять прописную истину, что патентуют только готовые устройства и модели, подтвердившие свою работоспособность и полезность для общества.

Разумеется, я об этом знала. Посему этот разговор на этапе еще не воплощенного в жизнь чертежа казался мне несколько преждевременным.

— Куда вы клоните?

— Я подергал за ниточки, разузнал о разработках конкурентов, если будет угодно — шпионил. Кроме вас еще есть группа людей, ведущих подобные расчеты.

Я нахмурилась. Конечно, я не считала себя гением и не исключала возможности того, что кто-то додумается до того же, что и я. Идеи всегда витают где-то в воздухе.

— И на каком этапе находятся они? — упавшим голосом поинтересовалась я.

— Первичные испытания.

— Черт! — выругалась я.

От дальнейшего сквернословия меня отвлек стук в дверь. Подтянутый официант попросил разрешения войти внутрь и принять заказ.

Аластар кивком позволил обслуживающему подойти ближе. Мне в руки легла плотная папка с меню, точно такое же предложили Фоксу.

— Выбирайте, мисс Торани, — любезно разрешил магнат, сам между тем тыча официанту в названия каких-то блюд.

Меня сковало от нерешительности. Во-первых, после услышанных недобрых вестей аппетит напрочь пропал, во-вторых, внутри проснулось элементарное стеснение, а едва взглянула на цены, еще и шок. Умопомрачительно дорого.

Быть может, я смогла бы пересилить собственную растерянность и выбрать что-нибудь самое недорогое, если бы понимала хоть словечко в незнакомых блюдах и могла это произнести. Найдя глазами более-менее приличную цену, я ткнула пальцем в незнакомое блюдо.

Официант удивленно округлил глаза.

— Криадильяс? — переспросил он. — Леди уверена, что будет именно это?

После его вопроса я, признаться, засомневалась, растерянно захлопав глазами.

Вместо меня официанту ответил Фокс:

— Леди ошиблась, — уверенно вымолвил он, — указала не на тот пункт. Ей тоже, что и мне, плюс фирменный десерт от шеф-повара.

Этот вариант слугу устроил гораздо больше, официант отметил что-то в блокноте и исчез за дверьми.

— Торани, надеюсь, вы не в обиде за подобное самоуправство, — оправдался Фокс. — Мне показалось, что вы выбрали блюдо наугад.

Я решила не изображать из себя всеведущую и честно понурила голову, признавая его правоту.

— Значит, я правильно поступил.

— А что я заказала? — решила уточнить на будущее, вдруг пригодится когда-нибудь, чтобы не сесть в лужу.

— Криадильяс — бычьи яйца, — с полуулыбкой ответил мистер сноб, внимательно следя за моей реакцией.

Я задумчиво свела брови. И всего-то. Бычьи яйца. Это из-за них я должна испытать смертельный ужас и грохнуться в обморок? В детстве мне иногда приходилось есть заплесневелый хлеб, а здесь какое-никакое мясо, и явно прожаренное.

— Они такие невкусные? — удивилась я.

— Как раз наоборот.

— Тогда почему у вас и у официанта это вызвало столь странную реакцию?

— Быть может потому, что благородные леди падают в обморок только при упоминании ингредиента, из которого готовят блюдо, — открыто рассмеялся Фокс.

Моя непосредственность его искренне позабавила.

— Ну и глупые, — отмахнулась я, при этом возвращая разговор в серьезное русло. — Давайте вернемся к делу. Если вы позвали меня сюда, значит, у вас есть идеи, как опередить других разработчиков.

— Есть, — крайне невесело ответил мужчина. — Но тут начинаются очередные проблемы.

Я пока не понимала, в чем могут быть проблемы, но его тон заставил поверить, что таковые присутствуют.

— Вы куртизанка, Тори, и принадлежите Кварталу, — убитым голосом начал он, в его интонациях я почувствовала истинное сожаление. — Обнародовав ваше имя в разработках, мы рискуем навлечь гнев общественности и неприятие уже на изначальном этапе. Думаю, для вас не являются секретом те меры, которые начали действовать в Столице с подачи моего будущего тестя.

— Тестя ли? — наклонив голову набок и сощурившись, переспросила я.

Аластар ничего не ответил. Отмолчался.

— И какое значение имеет мое имя? — все же не понимала я. — Вы сами говорили, что вам с некоторых пор стало плевать на общественное мнение.

— Мне да, но бизнес не терпит личного отношения. Только холодный расчет, на который, боюсь, вы не согласитесь. В случае с вашим изобретением я предлагаю скрыть авторство от общественности. Оставить его анонимным.

— Что? — Дыхание внутри сперло. Я до крови укусила собственные губы, чтобы еще раз осознанно прокрутить в голове последние слова, сказанные Аластаром. — Какая еще анонимность?

В этот момент в дверь вновь постучали и уже два официанта вошли комнату. Первый поставил перед нами блюда с салатами, второй театрально откупорил бутылку вина и наполнил тягучим напитком бокалы. Исчезли подавальщики так же быстро, как и появились.

— Торани, — сорвалась с его уст обеспокоенная реплика. Мой шок не остался незамеченным для Аластара. — Вы поймите и меня, я предпочитаю не смешивать личные предпочтения и дела. Я и так натворил достаточно ошибок, чтобы задуматься над тем, что совершаю.

— Тогда ваш поступок позвать шлюху в такой ресторан — уже огромная ошибка.

Вилка, которую он только что поднял, неприятно звякнула о дорогой фарфор посуды.

— Во-первых, в данный момент вы мой деловой партнер, а во-вторых, — мужчина очень открыто посмотрел мне в лицо. Долго. Пристально. На мгновение я даже потерялась в глубине его стальных глаз. — Во-вторых, я выяснил, как именно вы оказались на контракте у Квартала. Поэтому назвать вас шлюхой у меня теперь язык не повернется. Я считаю, что дети не должны расплачиваться за поступки своих родителей.

Да плевать мне было, что он думает. Я до сих пор переваривала его слова об анонимности авторства для моего аппарата. Готова ли я на это пойти? Скорее нет, чем да.

— Ну не молчите же, — почти попросил мужчина и ободряюще протянул через стол руку к моей ладони, нервно комкающей белоснежную салфетку.

От касания я вздрогнула и отдернула пальцы.

— А что вам сказать? — резко бросила я. — Мое имя рядом с этим… этим… самолетом, — наконец озвучила название аппарата, — очень важно для меня. Это доказательство того, что я и не только я, но и другие женщины могут быть не просто красивым придатком к мужчине или заводом по производству детей. Это важно мне, девочке из Квартала, это даст понять, что я стою чего-то большего, чем кошелек с золотом за ночь.

Я с гулким звуком отодвинула стул и встала из-за стола. И вдруг резко осознала, что сейчас у меня начнется неконтролируемая истерика, и слезы вот-вот польются из глаз.

А этого, тем более перед Аластаром, я не могла себе позволить.

Мне было обидно осознавать, что вера в чудо и в то, что мечты сбудутся, в очередной раз разбились о суровую реальность бытия. Клеймо шлюхи на инженере-изобретателе автоматически поставит клеймо на продвижении товара на рынок. Неудивительно, что Фокс забеспокоился за потенциально вложенные в проект средства.

— Я подумаю над вашим предложением, — излишне сурово бросила Аластару я, боясь лишний раз взглянуть на него и сорваться окончательно.

Умом я понимала его правоту и, возможно, даже сумела бы согласиться на условия Фокса, но сейчас для меня это было слишком неподъемным решением. Мне требовалось время и несколько часов одиночества, чтобы взвесить все и смириться. Понять, что мое “хочу” и “надо” две разные вещи.

Я уже подходила к двери, когда Аластар догнал меня, резко схватил за руку и рывком развернул к себе. Инстинктивно отшатнувшись, я больно ударилась затылком о дверь, которая оказалась позади. Аластар по инерции налетел на меня своим весом и прижал к преграде еще сильнее.

— Как тогда в чулане, — испуганно выдохнула я первое, что пришло на ум, едва узнав при этом свой собственный голос.

— Нет, — прошептал он мне в губы. — Тогда на вас не было этого дурацкого жабо!

Его горячее дыхание опалило мне щеки, отчего невольно я вжалась в стену еще сильнее.

Слишком близко для обычного делового партнерства и слишком жарко для обыкновенной случайности.

— Отпустите, — как можно тверже сказала я, стараясь побороть сбившееся дыхание.

— Отпущу, если пообещаете поужинать со мною и здраво подумать над моими словами.

Я гневно засопела и уткнулась руками в его грудь, чтобы хоть немного высвободиться. Желание уйти у меня никуда не пропало, но и по взгляду Фокса поняла — не отпустит.

— Вы всех деловых партнеров к стенам прижимаете, — с вызовом бросила я, — или только очень красивых?

Провокация его смутила. Хватка ослабла, и Аластар отступил на шаг. Мне очень захотелось высказать ему еще что-нибудь обидное в духе: “Какая же вы сволочь, если у вас невеста дома беременная, а вы по ресторанам такую, как я, водите”, — но вовремя проснувшийся цинизм отрезвил меня.

А какая, собственно, разница, чьим именем будет назван проект? Если я по-прежнему хочу выкупиться из Квартала и покинуть столицу, мне в любом случае придется скрывать старую фамилию или брать новую. Мое желание оставить настоящее авторство — не более чем дань тщеславию, которое и вовсе может загубить все.

Я отряхнула платье, убирая с него невидимые пылинки, и, подняв глаза на Аластара, твердо сказала:

— Я согласна на анонимность, но с одним условием. Между мной и вами будет заключено тайное соглашение о том, что вы действительно знаете, кто автор проекта, и в случае непредвиденных обстоятельств не отречетесь от финансовых обязательств передо мной.

Мужчина нахмурился, в его взгляде мелькнули обида и оскорбленность.

“Пускай! — успокоила себя я. — Если мы партнеры, то самое время заключать контракты”.

— Еще нам нужна команда, я хочу, чтобы к работе пригласили университетских профессоров — господина Лингштама и господина Стормгольда, — еще более уверенно озвучила свои условия. — Но они ни в коем случае не должны узнать, кем я работаю на самом деле. У стариков уже не то здоровье, могут принять слишком близко к сердцу.

Фокс кивнул. Он молча внимал моим требованиям, запоминал их и пока не возражал.

— Касаемо денег, — завела я самую щепетильную тему. — Пятьдесят процентов от прибыли проекта!

На мгновение Аластар задумался. Если дело выгорит, сумма, озвученная мной, будет баснословной. Зато справедливой!

Я здраво рассудила, что заслужу подобные деньги и мне хватит их для начала новой жизни и покупки скромного домика где-нибудь на берегу моря в другой Стране.

Мне было жаль лишь одного: пока успех столь призрачен, на аванс рассчитывать было бессмысленно. Фоксу и так предстояло вложить в проект миллионов шесть-восемь, и озвучить про лишние восемьсот тысяч аванса для выкупа я побоялась. Слишком большие деньги.

— Договор будет составлен через несколько дней, — вместо согласия произнес Аластар сухим деловым тоном. — Нам нужно будет встретиться дополнительно для его подписания.

В этом я не сомневалась, разве что неожиданная идея закралась мне в голову. Я, конечно, верила в порядочность Фокса, но желание перестраховаться меня пересилило.

— И последнее, — я пристально взглянула мужчине в глаза, чтобы прочесть его реакцию — не испугается ли, не затаил ли камня за пазухой, чтобы обмануть такую глупышку, как я? — Я хочу, чтобы перед подписанием договор проверила судья Виктория Райт.

Зрачки Аластара расширились.

— Госпожа Райт? — с изумлением переспросил он.

— Да. Я хочу, чтобы этот договор заверила именно она.

— Вы не перестаете удивлять меня, мисс Фелз, — выдохнул мужчина и наконец-то сел за стол, взяв в руки бокал вина и отпив большой глоток. — У вас удивительные знакомства.

— Вы даже не представляете насколько, — елейно промурлыкала я, все так же стоя у выхода. Присоединяться к продолжению ужина я все же не собиралась. — Мне пора, господин Фокс. Приятного вечера.

Я вышла за дверь, где едва не столкнулась нос к носу с официантами, несущими горячее. Быть может, с моей стороны это выглядело крайне невежливо — покинуть ужин, даже не притронувшись к еде, но мне вдруг показалось забавным, что Фокс останется один на один со всем этим великолепием в размере двойных порций.

На выходе проблем не возникло, мне сразу отдали пальто и помогли в него облачиться. Я выскользнула на улицу вечерней Столицы и вдохнула ее морозный воздух полной грудью. Черт с ним, с именем на патенте, пускай изобретение по бумагам принадлежит концерну Фокса. В конце концов, я буду сама знать, кто настоящий изобретатель самолета, да и немалые дивиденды согреют мою душу.

С этими мыслями я поймала возничего и попросила его отвезти на соседнюю с Кварталом улицу. Там и вышла, чтобы не вызывать лишних подозрений.

Я прошлась пешком до своего дома и уже возилась с ключами, когда окрик со стороны догнал меня и заставил обернуться.

Бежал Ричард, дворецкий тетушки, он очень торопился и даже запыхался. Я забеспокоилась: таким я его еще никогда не видела, значит, случилось что-то нехорошее.

— Мардж стало хуже, — без прелюдии выдохнул он, едва приблизился. — Тебя зовет.

Ключи выпали из моих рук, и я несколько мгновений смотрела на бледное лицо дворецкого. В его глазах плескались невыплаканные слезы и осознание неизбежного.

Негнущимися пальцами я нашарила в снегу ключи.

— Как так? Еще утром она выглядела отлично.

Ричард подхватил меня под руку и поволок к дому хозяйки Квартала. Я не сопротивлялась, безропотно следуя за ним.

— Несколько часов назад случился сильный приступ, — поведал мужчина. — Сердце отказывает.

— А доктор? Что сказал Стоун?

— Мардж осталось несколько часов, максимум сутки.

Я споткнулась от неожиданности. Неужели все настолько плохо? Задавать лишних вопросов мне не хотелось, если Мардж в такой момент зовет именно меня, значит, тому есть причины. За годы я выучила, что старуха ничего не делает просто так.

Зайдя в дом, Ричард закрыл двери, а я торопливо скинула с себя пальто.

— Где она?

— На третьем этаже, в своей спальне, — сухо ответил Ричард и, не разуваясь, прошел вперед к лестнице.

Я поднималась за ним, не смотря по сторонам. Обычно выше второго этажа никто из квартальных девочек не ходил, но сегодня мне досталась эта сомнительная честь. Впервые в жизни я шла по третьему этажу, по коридору со множеством дверей, и не хотела даже поднимать глаз. Мои ноги в уличной обуви оставляли мокрые следы на ковровой дорожке, а взгляд отказывался цеплять хоть какие-то детали интерьера, кроме оказавшегося очень тусклым освещения.

Ричард подошел к широким двустворчатым дверям и толкнул внутрь одну из створок.

— Заходи, — тихо произнес он, пропуская меня вперед. Сам дворецкий остался стоять в коридоре.

Я опасливо сделала первый шаг.

В хорошо освещенной спальне на огромной кровати под плотным одеялом лежала она.

Марджери. Бледная, сухая, трясущаяся.

Хозяйку борделя колотило в очередном приступе кашля, а сидящий рядом с ней Деймон заботливо поддерживал ее под спину. Когда он увидел меня, то помог старушке расположиться на подушках выше.

— Доктор Стоун, — откашлявшись, попросила Мардж, — не могли бы вы оставить меня с Торани наедине?

Деймон перевел вопросительный взгляд на меня, в его глазах мелькнуло сомнение.

— Вы уверены? — переспросил он у Мардж. — Если вам станет хуже, я должен быть рядом.

— Мы успеем позвать, — заверила его старушка. — Да и что сейчас решат несколько часов? Отжила я свое. Иди, — отпустила она Стоуна.

Он встал с края кровати и неохотно вышел, прикрывая за собой двери. Я нерешительно подошла ближе к тетушке, теряясь в тех действиях и словах, которые могла бы произнести ей на прощание. В моей голове царила пустота и полное незнание того, что можно сказать умирающей. А нужно ли вообще что-то говорить?

— Садись, — тихо приказала она, указывая рукой на место, где еще полминуты назад сидел Дей. — Мне нужно успеть тебе многое рассказать.

Я послушно выполнила ее указание, скользнув взглядом по морщинистому лицу. В моей душе жило полное неприятие происходящего. Разум отказывался верить, что, казалось бы, бессмертная Мардж умирает.

— Ты ведь суккуб, Торани Магдалина Фелз? — с веселой усмешкой в глазах спросила хозяйка.

От ее вопроса я дернулась, словно от молнии, и хотела вскочить с кровати, но сухая рука владелицы борделя впилась мне в ладонь, не давая этого сделать.

— Не бойся, — примирительно произнесла умирающая, играя морщинками в уголках глаз. — Я догадалась об этом еще в первый год твоей работы здесь. Мне просто перед смертью хочется точно узнать. Да или нет?

Пришлось кивнуть. Обман умирающей старухи был бы отвратительным поступком, которого я не смогла себе позволить.

— Как вы узнали? — лишь произнесла я.

— Это было несложно. И ты, и твоя мать работали по странной методике: один клиент на одну ночь. Это навело меня на сомнения и мысли. А мое любопытство заставило разузнать еще и про прабабушку. Я прожила слишком много лет, Тори, чтобы не догадаться о твоем секрете.

Я беспокойно заерзала на кровати.

— И почему не сдали церкви? У вас же было столько возможностей.

Мардж прикрыла глаза и тяжело вздохнула. В ее горле что-то опасно заклокотало, но жестом она приказала не звать Деймона.

— А какой смысл? Тебя бы показательно умертвили на площади и ради чего? Ради Бога, которого я не видела. Нет уж. Я, наоборот, старалась по мере моих сил помочь тебе отсюда выбраться.

— Подсунув Аластара Фокса на две ночи подряд? — невольно вырвался едкий вопрос.

Старушка лукаво покосилась на меня. В ее глазах плескался ответ, но она все равно его озвучила.

— А у тебя что, триста тысяч на дороге валяются каждый день? Тем более он рассказал мне об условиях своего спора, и я знала, что ему от тебя не ночь любви нужна. — Она взяла паузу, чтобы отдышаться. — В разные времена я старалась подбрасывать тебе нужных клиентов. Поверь, когда ты отсюда выберешься, тебе понадобятся эти связи.

— Виктория Райт, — в догадке выдохнула я.

Конечно же, и как я сразу не сопоставила, что ту встречу подстроила хитрая старуха? Рассказала Каролине о матери при смерти, которая вовсе и не болела, и направила подругу ко мне за помощью.

А почему именно ко мне?

Я никогда не задавалась этим вопросом, но ведь в Квартале в ту ночь были десятки свободных девушек, которые бы смогли заменить Лину. Но Мардж все переиграла. Отменила моего запланированного клиента и подстроила встречу с судьей Райт.

— Я уверена, что, будучи умной девочкой, ты предусмотрительно подружилась с этой женщиной. Такое знакомство поможет тебе, если новый хозяин борделя не захочет расторгать с тобой контракт.

Мои глаза в удивлении расширились. Неужели она и секрет Виктории знает? Ведь если я сама прокололась, то судья свои таланты скрывала гораздо тщательнее.

— Так вы знаете, что она суккуб?

Полуприкрытые веки Мардж дрогнули, старуха с интересом покосилась на меня.

— Какие интересные новости. Тогда я тем более рада, что не ошиблась в судье. А тебе, деточка, следует быть осторожнее, выдавая чужие секреты. Хотя эту тайну я, по всей видимости, унесу в могилу.

Я прикусила язык. Глупо вышло. Я действительно расслабилась и потеряла бдительность. Но еще один вопрос продолжал волновать меня.

— Зачем вы меня позвали? Неужели лишь рассказать, что все эти годы знали обо мне?

Умирающая едва уловимо покачала головой.

— Предупредить, — глухо прокряхтела она и вновь закашлялась.

— О чем?

— О новом хозяине, который придет на мое место.

— Его имя уже известно? — удивилась я.

Отчего-то мне казалось, что преемника назначат только после смерти Мардж. На деле же хозяйка борделя заранее знала, кому доверят ее детище.

— Оно давно известно, — с ненавистью выплюнула старуха. — Я ведь уже говорила, что истинные правители Квартала — люди гораздо более могущественные, чем я. Бизнесмены, чиновники, правители. Даже мэр Столицы — мелкая сошка по сравнению со многими из них. И эти люди недовольны положением вещей в Квартале, они считают, что вы, девочки, приносите слишком мало денег.

— Куда вы клоните? — забеспокоилась я.

— Грядут тяжелые времена. Имя нового хозяина — Октавиус Блекнайт, и он давно рвался навести дисциплину среди девочек.

Имя нового владельца Квартала мне ни о чем не сказало, да и о какой “дисциплине” речь, я не поняла. Девочки всегда вели себя по правилам. Даже при Мардж за малейшее нарушение можно было легко отправиться в заведение классом ниже.

— Кто он?

— Владелец Запретного Города — хозяин мужчин запрещенных нравов.

— Дело дрянь!

На слух все сказанное Марджери не звучало пугающе, однако информативность зашкаливала. На место опытной старухи придет не менее опытный мужчина, который привык иметь дело не с утонченными девичьими натурами, а с грубыми, а зачастую и сильными самцами, волю которых приходилось ломать, чтобы заставить работать так, как это нужно было владельцу.

— Квартал ждут большие перемены, и я боюсь, тебе выжить в новых условиях будет очень сложно.

— О чем вы? — забеспокоилась я.

Мардж никогда не была замечена за глупыми шутками и, если о чем-то говорила, делала это со всей серьезностью. И сейчас она предупреждала о неприятностях.

— Твои условия о священнике и одной ночи всегда существовали между нами лишь по устной договоренности. Я позволяла тебе эту маленькую вольность и прикрывала на нее глаза, ты же перестраховывалась, подсовывая клиентам свой экземпляр договора, где прописывала одноразовость своих услуг. — Мардж сделала паузу, давая мне осознать сказанное. — Те, кто у тебя уже побывали, не смогут вернуться. Но Октавиус уже сейчас видит в тебе неиспользованный потенциал, если подсовывать тебя под богатых клиентов чаще. Поверь, за вторую ночь с тобой будут платить еще большие деньги, чем за первую.

У меня внутри все похолодело от ее слов. Мардж открытым текстом говорила, что впереди меня не ждет ничего хорошего.

— Октавиусу плевать на твои предпочтения в религии, и я уверена, что пастор Виктор, обивающий мой порог последние месяцы, придет и к нему.

Мои пальцы впились в покрывало на кровати до белых костяшек, я сжимала материал, понимая, в какой угол меня загоняют обстоятельства.

— Со своей стороны я могу подарить тебе только время. — Мардж потянула терзаемое покрывало на себя, вырывая его из моих рук и заставляя опомниться. — Весь следующий месяц расписан у тебя для новых и богатых клиентов. Это поможет тебе выплатить долг частично и подумать, где найти оставшиеся деньги.

В уме я уже просчитывала примерные варианты, где мне искать такие деньги. Семьсот-восемьсот тысяч, в зависимости от того, сколько успею заработать с клиентами.

Кажется, зря я не выпросила у Аластара аванс.

— Мы бы могли заключить с тобой дополнительное соглашение, где прописали бы условия и про одну ночь, и про священника, — словно оправдываясь, предложила Мардж. — Но подумай сама, какие выводы сделает новый владелец, увидев подобный документ. Если я догадалась о твоей природе по бездоказательным признакам, то ему же ты дашь прямой ключ к этой загадке. А Октавиус не оставит такой секрет, поверь мне.

Спорить с ней я не собиралась, и так спасибо, что предупредила, но у меня напрашивался еще один вопрос:

— Почему вы помогаете именно мне? В Квартале каждая вторая хочет на свободу, но их вы не предупреждаете.

— Все просто: лишь борьба достойна уважения. А ты борешься. Они же, — старуха кивнула подбородком в сторону окна, — плывут по течению. Поверь, многие из них сумеют приспособиться к новым условиям и выторговать у Октавиуса привилегии, которые при мне им даже и не снились. А ты не сможешь.

От ее слов неуютные мурашки пробежали по спине. Наверняка не смогу. Еще не видя нового хозяина, я уже ощущала опасность, исходящую от него.

— А Ричард? — вдруг вспомнила я о дворецком. — Что станет с ним? Он ведь тоже на контракте?

Уголки губ Мардж приподнялись и дрогнули:

— Он давно свободен, ему просто было здесь хорошо. Рич уйдет так же, как до него уходили остальные. Надо сказать, он и так порядком подзадержался.

Я вдруг вспомнила о той скорости смены персонала у Мардж, о которой всегда ходило так много слухов. Выходит, это не она меняла дворецких, как перчатки, они сами покидали ее.

— А Деймон? Он ведь тоже заложник Квартала. Тридцать лет здесь, — забеспокоилась я о Стоуне. — Что, если и его жизнь новый хозяин превратит в ад?

Из груди Мардж вырвался смешок со странными интонациями.

— В очередной раз убеждаюсь в твоей излишней доброте, Тори. Поверь, ты волнуешься не о тех людях, о которых стоит волноваться. Стоун не должен новому хозяину ничего, по условиям контракта доктор обязан только лечить жителей Квартала. Даже я ему была во многих вещах не указ. Поэтому за Деймона можешь не переживать, тем более он не так безобиден, насколько пытается казаться.

— Что вы хотите этим сказать? — насторожились я.

— Всего лишь то, что человек, упорно шедший к цели столько лет, не отступит перед преградами. Подумай над этим.

— Под целью вы имеете в виду меня?

Знания Мардж в очередной раз поразили — было ли хоть что-то, о чем не знала эта старуха?

— Да. Я ведь всегда помнила, что вы из одного дома, а его чувства к тебе читаются на лбу. Кстати, он уже рассказывал тебе, как умерла твоя мать? — неожиданно спросила старуха.

Я вздрогнула. Ответ на этот вопрос я боялась искать и сознательно его избегала. Марджери всегда знала эту тайну, но никогда не спешила говорить мне о смерти матери. И сейчас выяснилось, что Дей ее тоже знал.

— Как? — вырвалось у меня. — И почему об этом знает он и не знаю я?

— Это случилось в ту ночь, когда он попытался бежать так же, как и ты когда-то. Деймон стал невольным свидетелем того, что ему видеть не стоило, — с грустью ответила старуха. — Но лучше спроси у него об этом сама.

Мой шумный выдох явственно показал все эмоции по отношению к услышанному. Неверие в то, что Деймон не сказал раньше, и гнев за то, почему не сказал. Даже его ночь с Каролиной не оставила таких эмоций и обиды, как осознание того, что он знал такие важные для меня сведения и даже не попытался сообщить о них.

— Не вини его зря, — верно истолковала мое выражение лица Мардж. — Он обещал не рассказывать тебе раньше, чем ты будешь к этому готова.

— Кому обещал? — не успокаивалась я.

На этот вопрос Мардж не ответила, она показательно отвернулась, прикрывая глаза.

— Иди, Торани, — строго произнесла она. — Я ответила тебе на все, что могла. Теперь твоя дорога пойдет дальше, а моя закончится здесь.

— Я могу остаться, — возразила в ответ, ведь не представляла, что творится на душе Мардж.

Она была так одинока, и покидать ее в этот момент показалось мне кощунством.

— Уходи, — воспротивилась она. — Если ты переживаешь за меня, то зря. В моем возрасте не боятся Смерти. Ее ждут! Так что иди. Заработай в эту ночь пару тысяч золотом, утешь старушку напоследок, — хохотнула она. — Быть может, я успею завтра еще заполнить пару строк в бухгалтерских журналах.

Закрывая за собой дверь спальни и слушая через створки кашель Мардж, я понимала: не успеет.

И, к сожалению, не ошиблась.

Утром весь Квартал обсуждал новость — леди Марджи Аббигайл Крайс, бессменная хозяйка Квартала Продажных Дев, скончалась в возрасте ста тридцати пяти лет от банальной старости.

Никто так и не узнал, где и когда похоронили Мардж. Деймон сказал, что она завещала себя кремировать, а урну с пеплом отдать Ричарду, который покинул Квартал уже через день после ее кончины.

Но роскошный особняк недолго оставался пустым. И часа не прошло, как двери захлопнулись за дворецким, а новый хозяин квартала вступил на территорию своих владений.

Самого мистера Октавиуса я еще не видела, но прекрасно осознала, когда он прибыл. Роскошный автомобиль черного цвета, вычищенный до блеска и сверкающий хромом, проехал по Кварталу, привлекая взгляды прохожих. Он диссонировал с общей грязью заснеженных улиц Столицы и невольно заставил меня задуматься, какой магией поддерживается чистота корпуса.

Сердце меж тем беспокойно колотилось, предчувствуя неприятности.

Через час в мои двери настойчиво постучали.

На пороге стоял незнакомый парень, юный, лет шестнадцати на вид. Он молча протянул мне конверт и, не дожидаясь от меня ни слова ответа, словно механический, развернулся и двинулся прочь. Я проследила за ним, как он подошел к следующему домику, вручил вышедшей Зои такой же конверт, вновь развернулся и двинулся дальше.

Мы встретились вопросительными взглядами с беременной девушкой, выглядела она неважно. В отличие от меня, долго на холоде стоять она не стала и, придерживая округлившийся живот, вернулась в дом. Я последовала ее примеру.

В гостиной я присела на любимое кресло, закурила и только после этого раскрыла конверт, чтобы прочесть лаконичное:

“Собрание в 18.00. Особняк мистера Блекнайта”.

Горькая усмешка возникла на моем лице. Быстро же новый хозяин присвоил себе дом Марджери.

В попытке справиться с шалящими нервами я все же накапала себе успокоительного, когда-то принесенного Деймоном, и села отвлечься от проблем за работой над чертежами.

Какие бы переживания и неприятности ни происходили вокруг, проект останавливаться не должен, иначе плакал мой контракт с Фоксом, а вместе с ним и деньги.

Я не была дурой и понимала, что сейчас он — моя единственная надежда найти необходимую сумму за месяц. Вот только идти и выпрашивать ее я не хотела, пришлось бы искать оправдания и причины, да и унижаться не собиралась. В голове соткался план продать Аластару половину прав на проект. Да, я потеряю немалые деньги, отдав ему по дешевке часть своей работы, но лучше так, лишь бы вырваться из цепких объятий Квартала.

За работой время текло быстро, но вскоре часы пробили половину шестого и мне пришлось свернуть расчеты и собираться.

Путь до особняка не занял много времени, да и на полпути я встретилась с Линой, и к дому нового владельца мы побрели вместе.

Двери нам открыл очередной незнакомый парнишка и с ходу шокировал нас своим одеянием, точнее его отсутствием.

Новый “дворецкий” был облачен лишь в плотно прилегающие к телу трусы и золотистый галстук-бабочку. Его мускулистое тело поблескивало маслом, подчеркивая рельефную фигуру.

— Какого черта? — вырвалось у Лины, но я тут же одернула ее.

Не хватало еще, чтобы рыженькая вляпалась в неприятности из-за своего длинного языка.

Дворецкий разговаривать с нами не соизволил, даже не помог снять верхнюю одежду.

— Немой, что ли, — предположила Каролина и умолкла.

Мы с ней повесили плащи в гардероб и прошли в гостиную, где всегда проводились собрания.

Новый шок вызвал еще десяток полуголых юношей, которые на этот раз убирались в доме — кто с пуховкой от пыли, кто с тряпкой и шваброй. Все как один намасленные, мускулистые, в трусах и бабочках.

Я только одного понять не могла: когда хозяин Запретного Города успел протащить в Квартал всю эту мужскую армию, сверкающую упругими ягодицами?

В гостиной уже ждали остальные девушки. Обычных веселых хихиканий слышно не было, наоборот, гнетущее молчание и настороженные переглядывания. То, что новый хозяин не позволит жить Кварталу по старым правилам, было уже понятно, и с каждым мгновением всем становилось еще больше не по себе.

Часы пробили шесть, и в зал вошел он — Октавиус Блекнайт.

Обвел всех тяжелым взглядом, таким липким и скользким, что под его взором я опустила глаза в пол. Премерзкий тип.

Высокий, метра под два ростом, при этом тучный, с тройным подбородком, огромным животом и непропорционально длинными руками, в которых держал несколько розг. Его лицо выражало надменность, а глаза недобро поблескивали в свете ламп. Я невольно вспомнила пауков, таких же хищных, длиннолапых и прожорливых.

— А вот и мои бабочки, дор-р-рогие и не очень, — елейно начал он, откровенно картавя. — Р-рад представиться, мистер Октавиус Блекнайт, а для каждой из вас — Хозяин! Называть меня прошу именно так и никак иначе!

Ирма, сидящая рядом, гулко сглотнула, а Лина инстинктивно отстранилась к спинке дивана. Я же внимательно следила взглядом за тем, с какой нежностью новый владелец Квартала поигрывает прутьями в руках, показательно выгибает их, ясно давая понять, что будет с тем, кто додумается назвать его как-то иначе, а не Хозяином.

— Пора расставить точки над “i”, куколки мои, — проворковал он. — Мардж была старой и дряхлой сукой, которая распустила вас и позволила жить и работать слишком вольготно. Со мной такие номера не пройдут, и с этого дня вы будете пахать на износ своими дырками. А кто не справится, пойдет работать в места не столь комфортные, как ваши милые домишки!

Вот теперь и я попыталась сглотнуть, но рот предательски пересох. Я даже на мгновение задумалась, может, сразу попроситься в места не столь комфортные? Ведь вполне вероятно, что скоро там будет гораздо лучше, чем в Квартале.

От мыслей отвлек звон разбитого стекла, я обернулась на звук и увидела побледневшего паренька, который до этого смахивал пыль со столов. Мускулистый, красивый и, черт возьми, затравленный. В его взгляде читались паника и неизбежность наказания, которое сейчас настигнет жертву. Я перевела взор на Хозяина Квартала и осознала, чего так испугался “горничный”.

Лицо Блекнайта было багровым от гнева, он в три шага преодолел расстояние до мальчишки и со всей силы, размахнувшись от плеча, ударил несчастного розгами по спине. Кровавая полоса содранной кожи рассекла мускулистую плоть, но напортачивший снес пытку молча, лишь едва прикусив губы.

В зале раздался дружный женский “ох”.

— Ах да-а-а, — протянул владелец-экзекутор, возвращаясь все к тому же ласковому тону, которым беседовал с нами. — Я забыл упомянуть самое главное: за любое непослушание я буду наказывать. Грубо и жестоко!

Он безжалостно ударил паренька под колени, заставляя рухнуть обнаженными чашечками прямо в груду осколков:

— Подбери здесь все, — бросил Блекнайт. — В моем доме должно быть чисто!

В этот момент я поняла только одно. Даже не предупреди меня Марджери заранее, только после этой сцены я бы все равно искала любые способы покинуть Квартал.

Прожить с таким хозяином хотя бы месяц уже равносильно подвигу, а что будет после — я и представить боялась.

— У вас есть ко мне вопросы? — вернувшись на свое место, гаденько поинтересовался этот урод. Не услышав в ответ ни звука, он довольно потер руки и не менее довольно заявил: — А вы сообразительные крошки! На лету схватываете! Итак, продолжим. Я уже успел ознакомиться с бухгалтерией, оставленной мне Марджи, и думаю, что с некоторыми из вас вынужден расстаться уже сегодня.

Многие девчонки беспокойно заерзали по диванам. Я же не могла поверить, что эта сволочь так, с ходу, не разобравшись, собирается выгонять жительниц Квартала.

Блекнайт извлек из кармана камзола лист бумаги, откуда зачитал три имени:

— Зои Хайер, Кристина Тэнкси и Милинда Грей! Встать!

С ужасом на лице названные поднялись, каждая из них придерживала живот на разных сроках беременности, а я догадалась, по какому принципу происходил отсев господина Октавиуса.

— Сегодня же собираете ваши вещи и завтра к десяти утра съезжаете, куда я скажу!

— Но мистер Блекнайт, — попыталась робко возразить Милинда и тут же получила кончиком прута по щеке.

По инерции девушка упала на диван, где ее тут же подхватили сидящие рядом девушки.

— Хозяин! Дрянь ты такая, для тебя я — Хозяин! — рявкнула на нее эта мразь. — Встала сейчас же и ушла отсюда! Я дважды не повторяю.

У меня перехватило дыхание от волнения. Да как же так можно? Бить беременную!

Но, похоже, новый владелец Квартала не был обременен моральными принципами, если так поступил.

Мне было непонятно только, зачем Блекнайт прогнал беремененных работниц? Ровно до момента, пока он не озвучил:

— Приоритеты изменились, дамы, — похабненько поведал он. — Нравы некоторых ваших клиентов тоже. Уже завтра вечером в освободившиеся дома заселятся новые работники. Лучшие из лучших Запретного Города. Думаю, спрос на мальчиков в Квартале будет отличным!

Я скрипнула зубами.

Значит, завтра вместо Зои у меня появится новый сосед, и если до этого мы с соседкой лишь обменивались взаимными “любезностями”, то в ставленнике от Блекнайта я уже заранее видела смертельного врага. Как-никак, это будут лишние глаза и уши для слежки за происходящим вокруг, особенно в дневное время.

Никаких слов не нашлось у меня, чтобы выразить те эмоции, которые закипали в душе. Девочки из Квартала мое мнение разделяли. После собрания особняк Блекнайта мы покидали в гробовом молчании.

На негнущихся ногах я вышла на улицу, а плетущаяся за мной Лина, лишь убедившись, что ее никто не услышит, с чувством выругалась и высказала все, что думает о новом хозяине.

— Урод! Садист! Голубизна!

— В этом я бы не была уверена, — отозвалась, зябко ежась от поднявшегося ветра. — У него был слишком оценивающий взгляд, когда он рассматривал каждую из нас.

— Если ты права, — тон Лины стал еще напуганнее, — я не хочу, чтобы он на правах хозяина борделя самолично проверял качество обслуживания клиентов.

От ее предположения меня передернуло. При одной мысли, что мне придется коснуться его губ, выворачивало.

— Давай надеяться, что мы обе ошибаемся и “Хозяин”, — нарочито небрежно произнесла я это надменное прозвище, — действительно нежно-голубого цвета и на женщин смотрит исключительно с коммерческой точки зрения.

Лина кивнула.

Мы позлословили с ней о новом Хозяине еще немного, пока не дошли до моего домика. У крыльца ожидал Деймон, опираясь спиной о стену и нервно теребя в руках трость.

— Он тебе еще не надоел? — как-то зло поинтересовалась рыжая. — Будто верный пес за тобой бегает.

Я промолчала в попытке уклониться от ответа. После новогодней ночи эти двое друг с другом расстались почти врагами. Если Лина в первые дни пыталась отшучиваться и как-то сгладить произошедшую ситуацию, то Деймон все ее действия воспринимал в штыки. В итоге рыжей это тоже надоело, она сделала выводы, руководствуясь пресловутой женской логикой, а именно — обиделась.

Чтобы не допустить скандала, который эти двое могли устроить, я распрощалась с Линой и направилась к дому.

После смерти Марджери я и Деймон разговаривали лишь однажды, мельком, на еженедельном якобы “осмотре”.

О своей матери я так и не рискнула тогда спросить, обстановка не располагала. Но вот сегодня у меня уже было достаточно паскудное настроение, чтобы испортить его еще сильнее.

— Как тебе знакомство с Блекнайтом? — без приветствий поинтересовался Стоун.

— Отвратительно. — Я подошла к двери и провернула заранее приготовленный ключ в скважине. — А ты мог бы и заранее сообщить о том, какая тварь нас ожидает вместо нового владельца.

В моей памяти были свежи давнишние предупреждения Деймона о преемнике Марджи. Знал же, но говорил все полунамеками да недомолвками.

— Старушка всегда рассказывала о нескольких кандидатах на ее место, одном хуже другого. Но Блекнайт был самым кошмарным. Марджи до последнего надеялась, что выберут не его. — Стоун прошел в дом и закрыл за собой двери.

Я разделась, подождала Деймона и ушла в гостиную.

— Зачем ты явился? — уже сидя в любимом кресле, спросила я. — Просто побеседовать о Блекнайте?

— Разумеется, нет. — Деймон стал серьезен, черты его лица заострились, а тело напряглось. Он словно приготовился к финальному рывку перед чем-то очень важным и волнующим. — Я хочу поговорить, и чтобы ты выслушала меня до конца, не делая никаких преждевременных выводов.

— Хорошо, — излишне легко согласилась я, — А заодно поведаешь, почему не говорил о смерти моей матери!

Стоун вздрогнул и поднял на меня обеспокоенные глаза.

— Кто тебе сказал?

— Марджи.

— Что ж, это даже к лучшему, — понурив голову, произнес он. — Тогда ты поймешь меня лучше.

Я молча закурила и устроилась в кресле поудобнее. Вероятно, мне предстояло услышать очередные извинения за измену с Каролиной, которую я и за измену-то не считала. Но я была готова это вынести, лишь бы узнать вначале о матери.

— Магдалину убили той ночью, когда я сбежал в бордель, где мы выросли. — Стоун откинулся на спинку дивана и прикрыл веки, погружаясь в пучину воспоминаний. — Незнакомая компания при деньгах кутила тем вечером в борделе. Они вели себя шумно, пили, меняли девочек. На обычных рабочих похожи не были, скорее, заезжие бандиты с периферии Страны. Женщин постарше они не выбирали, предпочитали отдыхать исключительно с молоденькими. Но один из них вел себя слишком агрессивно, и твоя мать испугалась за девчонку, которую выбрал этот урод. Магдалина сама вызвалась пойти с ним. Уже сейчас, зная о том, что она была суккубом, я понимаю, почему она так поступила. Твоя мать просто не боялась собой рисковать, один поцелуй — и клиент оказался бы в ее власти. Но что-то пошло не по ее плану.

Голос Деймона дрогнул, а я сама, оцепеневшая, замерла и вжалась в обивку кресла, боясь даже шелохнуться. Внутри бешено колотилось сердце и закипала ненависть к неизвестному убийце матери.

— Продолжай, — прошипела я, сжимая подлокотники побелевшими пальцами.

— Из ее комнаты раздались крики, но когда мы прибежали, было слишком поздно. Твоя мать сидела на полу, прислонившись к кровати, и зажимала рукой ножевую рану. Этот тип лежал рядом, с тем же ножом в сердце, а вокруг валялись сотни монет и купюр, разбросанные по комнате.

— Как? — вскочила я и тут же без сил рухнула обратно. — Почему мама так глупо ошиблась?

— Магдалина успела рассказать немногое за те минуты, что оставалась в сознании. Эти разбросанные деньги принадлежали ей. Все заработанные с клиентами монеты она хранила в комнате, собирала тебе на выкуп из Квартала. Но этот пьяный гаденыш начал буянить и случайно наткнулся на тайник. Видимо, он решил обокрасть, как ему казалось, шлюху. Уже будучи в бреду, твоя мать твердила, что не успела поцеловать эту тварь. Но никто из присутствующих той ночью не понял, что она имела в виду.

По моей щеке скользнула дорожка из слез. Я не сдержалась, заплакала. Мама умерла из-за того, что хотела помочь мне. Она умерла из-за меня.

— Я ничего не знал в тот момент из практической медицины и не смог ей помочь, — продолжал доктор. — Но когда Магдалина очнулась на несколько минут, уже перед самой смертью, то схватила меня за руку. Я до сих пор помню лихорадочный взгляд ее глаз и касание холодных пальцев. Она словно знала, что мы встретимся. Потребовала, чтобы я спас тебя из Квартала любой ценой и не рассказывал о ее смерти, пока ты не будешь к этому готова.

Я беззвучно всхлипнула. Да разве можно быть хоть когда-нибудь готовой к такому?!

— Этого гада осудили посмертно? — потребовала ответа я, мне было важно узнать, что мать отомщена хотя бы законом.

— Нет, — голос Дея стал ниже абсолютного нуля, — клиент всегда прав. Приехавшие стражи даже не стали принимать показания свидетелей. Твою мать признали погибшей при попытке обворовать клиента. А все деньги из комнаты конфисковали, и я до сих пор не знаю, где они. Быть может, так и лежат где-то в вещдоках дела, а может, деньги отдали родственникам этого урода, которого признали пострадавшим.

Хотелось рыдать в голос и выть от несправедливости. Я не могла винить ни Деймона, ни Марджери за то, что они не говорили мне этой правды раньше. Правильно поступили: узнай я сразу, как именно умерла моя мать, самолично бы отправилась следом за ней. Было обидно за ее нелепую и такую бессмысленную смерть, ведь она не могла собрать слишком большой суммы в месте, где работала. Я прекрасно знала о расценках мамы. В лучшем случае она накопила тысяч пятьдесят, и от этого было еще горше. Соразмерно моему долгу это золото не сильно помогло бы мне, а не будь у матери этих денег, она осталась бы жива.

— Спасибо, что скрывал это так долго, — искренне поблагодарила я Дея. — Такие вещи действительно нужно скрывать от маленьких девочек.

— Сохранить тайну половина дела, вторая часть — это выполнить обещание, данное твоей матери, и помочь вытащить тебя отсюда.

Я с интересом взглянула на Деймона. Подобное ему явно не по силам, только если по чистой случайности у него завалялись восемьсот тысяч под матрасом.

— Блекнайт может превратить твою жизнь в ад, — убежденно продолжил доктор. — Не пройдет и недели, как весь Квартал будет жить по его новым правилам. А кто не сумеет приспособиться — окажется в домах, подобных тому, где выросли мы.

— Мне уже начинает казаться, что там будет не столь ужасно, как здесь! — поделилась мыслями я. — Судя по первым шагам Октавиуса как владельца Квартала, скоро из элитного места отдыха детище Марджери скатится к оплоту содомии, который доселе никому и не снился.

— И ты даже не представляешь, насколько права. Октавиус считает, что один клиент в сутки — это мало, и каждая из вас вполне может работать и днем. — Деймон недвусмысленно указал на часы. — Он за увеличение производительности!

— Бред, — возмутилась я.

— Отнюдь, — доктор покачал головой. — Многим богатеям будет проще уйти днем на несколько часов из собственного кабинета, чем покинуть бдительную супругу вечером.

С горечью пришлось признать правоту доктора. Вот только разве понравится элитным богачам женщина, пускай и шлюха, которая даже не успеет смыть с себя пот предыдущего гостя?

Мне же такое нововведение несло немало проблем. Если график будет чересчур плотным, я не успею работать над самолетом, да и найдется ли столько богачей в этом городе, которых у меня еще не бывало?

Ответ я знала сама. Не найдется. А значит, у меня нет месяца, который мне попыталась выделить Мардж.

То, что в один из дней мне подсунут одного из бывших клиентов, было лишь делом времени. Вопрос лишь в том, сколько у меня его осталось. Неделя? Или счет уже пошел на дни, пока Блекнайт не найдет, кому пристроить мое тело для дополнительных заработков?

Нервная дрожь проняла до кончиков ногтей. Дрожащими пальцами я закурила очередную сигарету, осознавая перспективы, что недолго мне осталось быть везучей и высокооплачиваемой шлюхой Торани Фелз.

Сколько я протяну, лишившись дара? И не свихнусь ли, оказавшись реальной героиней всех тех грез, в которых меня видели многочисленные клиенты?

— Но я нашел выход. — Деймон встал с дивана, выпрямился и достал из внутреннего кармана пиджака бархатную коробочку.

Он положил ее на столик возле пепельницы, в которой я потушила окурок, и уставился в ожидании моей реакции.

— Что это? — отдернула руку я, обеспокоенная догадкой. — Сейчас не самое подходящее время для шуток.

— Это и не шутка. — Деймон подошел к моему креслу ближе, чтобы встать на колени и заглянуть в глаза. — Согласно Законам Панема, муж имеет право взять на себя долги супруги. А значит, если ты станешь моей женой, я соглашусь подписать пожизненный контракт на работу с Кварталом взамен отработки суммы твоего выкупа. Блекнайт ничего не сможет с этим поделать, ему придется отпустить тебя.

— Поработив при этом тебя? — взвилась я, но мой голос тут же охрип от волнения. — Ты не представляешь, что предлагаешь.

— Плевать, — невозмутимо продолжил Деймон. — Я врач. Он не заставит меня вытирать пыль в своем доме вместо одного из своих мальчиков. Какая, в сущности, разница, где я буду заниматься медициной — в городе или Квартале? Главное, что ты будешь свободна и рядом.

Вот уж нет! В данном случае понятия “рядом” и “свобода” противоречили друг другу.

Согласиться на это предложение я не могла по сотне причин, начиная с того, что жизни с Деймоном я не представляла, и заканчивая тем, что не могла позволить ему пожертвовать собой ради меня.

— Нет! — Я вскочила с кресла и, отстранив доктора, выбежала на середину комнаты. — Деймон, о каком браке может быть речь? Я не люблю тебя и не хочу провести всю жизнь в Квартале, будучи обязанной тебе.

Он остановил меня жестом, встал с колен, взял коробку с кольцом со стола и вновь подошел ко мне.

— Если это так важно для тебя, то можешь не оставаться, уедешь куда захочешь. Неужели ты не видишь, что такие, как Блекнайт, ломают людей? Он и тебя сломает, — глядя мне в глаза, прошептал он. — Возьми это чертово кольцо и подумай над моими словами.

Он упрямо впихнул мне в ладонь бархатную шкатулку и крепко накрыл своими руками, не давая вернуть обратно.

— Тори, выходи за меня.

Я задохнулась от бессилия. Неужели Деймон не осознает, что своими словами и поступками загоняет меня в такой же угол, как и новый Хозяин? Я словно оказалась между двух зол и теперь не понимала, какое из них наименьшее. Оставаться невольной рабой в Квартале опасно, но и замужество за Стоуном не спасет. Это слишком огромная сделка с собственной совестью, на которую я не могу пойти.

Был и третий вариант, но для этого нужно было дождаться Аластара и договора, который одобрит Виктория.

— Я подумаю, — соврала в глаза Деймону. — У меня ведь есть несколько дней на принятие решения?

Доктор кивнул.

— Не тяни с раздумьями, — коротко ответил он. — Но я уверен, ты дашь мне правильный ответ.

Стоун отошел от меня, еще мгновение смотрел в глаза, а после вышел из гостиной.

Я услышала, как в коридоре гулко хлопнула дверь.

Вот почему в моей жизни все так сложно?

На этот вопрос у меня не было ответа. В растерянности постояв еще немного, я вернулась и села в кресло. Приоткрыла коробку с кольцом.

Обычный ободок сверкнул золотом и заставил равнодушно отставить его в сторону. Не зря я не любила украшения, не несли они мне счастья. Вот и от этого колечка я не ожидала ничего хорошего.

Деймон Стоун прекрасный мужчина, но не для меня. Возможно, не будь я суккубом и не рискуй столь многим из-за связи с ним, уже давно бы согласилась на ухаживания. Вот только для настоящей меня это было неприемлемым решением.

Аластар Фокс. В сложившейся ситуации именно он был моим спасением. И раз времени у меня осталось не так много, то действовать нужно было самой. Завтра я собиралась навестить своего партнера по проекту. Где искать его, представляла смутно, но питала надежду, что удастся выловить его в магазине автомобилей.

В голове выстроила примерный план разговора с ним. Прикидывала, как именно построить беседу, чтобы не казаться попрошайкой, пытающейся выклянчить деньги. На какие уступки по проекту могу пойти, чтобы выторговать нужную сумму в аванс. Чем еще готова пожертвовать во благо свободы.

От мыслей меня отвлек настойчивый стук в дверь. Я взглянула на часы и посетовала на собственную рассеянность.

Клиент уже пришел, а я даже не приготовилась. Время сегодня текло слишком быстро, надеюсь, не менее быстро пройдет и ночь.

Под утро неожиданно пошел дождь. Ливень, я бы сказала. Слишком теплый для этого времени года и достаточно мерзкий, чтобы подтопить лежащие по бокам от дорожек сугробы и превратить их в вязкую кашу, хлюпающую под ногами. Я шла по Кварталу, который превратился в грязно-снежное болото, и зябко ежилась от воды, которой нахлебались мои сапоги, но упрямо продолжала шествие. Мне было необходимо сдать выручку за ночь новому хозяину, ведь проверять, что будет, если я этого не сделаю вовремя, мне не хотелось.

Я немного потопталась у порога, не решаясь подняться по ступенькам и постучаться, но выбора не было.

Дверь открыл вчерашний дворецкий. Все такой же красивый, полуголый, молчаливый. Разве что цвет белья и бабочки сегодня сменился.

Правила этой немой игры я принимать не захотела, упрямо поинтересовавшись:

— Где сегодня принимает мистер Блекнайт?

От упоминания фамилии Октавиуса “слуга” вздрогнул и боязливо оглянулся по сторонам, поспешив меня исправить:

— Хозяин, — испуганно прошептал он. — Хозяин принимает в кабинете на втором этаже!

Я кивнула, невесело отметив, как сильно боятся этого человека внешне мощные и здоровые мужчины. Да соберись эти “мальчики на побегушках” вместе, они бы легко смогли избить даже самого сильного экзекутора. Но в глазах каждого встреченного мной мужчины читался надлом. Вот оно, рабство, даже без нарушения контракта. У “игрушек” Блекнайта не было даже иллюзии свободы, которую нам позволяла Марджери. Октавиус в своих управленческих стремлениях придерживался самой жестокой политики.

Я дошла до дверей кабинета, и, не обнаружив здесь привычной очереди, нерешительно постучалась.

— Войдите! — рявкнули с той стороны.

Сделав как можно более непроницаемое лицо, я шагнула в кабинет и осеклась, замерев на полувдохе. Совершить следующий шаг я так и не сумела.

Октавиус предстал сидящим на кресле, вальяжно развалившись, подобно царю этого Мира. Между его ног, сидя на коленях, лицом у ширинки трудилась Хлоя. Ее я узнала со спины, по характерному иссиня-черному цвету волос и фигуре. Голова девушки порхала вверх-вниз, вверх-вниз, не вызывая у Октавиус ровно никаких эмоций. Он равнодушно, можно сказать изучающе, наблюдал за ней, словно учитель на зачете.

Меня передернуло от этого зрелища. Хотя Хлоя явно старалась, усердно лаская нового Хозяина.

— О, еще одна птичка! — немного оживился Блекнайт, взглянув на меня и тут же узнавая, протянул: — А-а-а, Торани. Та самая, легендарная и неповторимая. Лучшая шлюха Квартала.

Я потупила взгляд и не знала, что ответить. Просто стояла истуканом в дверях, едва дыша. В мыслях билась единственное желание: сбежать отсюда подальше, унести ноги как можно скорее.

— Даже жаль, что не ты сегодня пришла ко мне первая сдавать выручку, — он кивнул на Хлою и с усмешкой, схватив ее за волосы, сильно насадил на и так находящийся у нее во рту член.

Девушка закашлялась, захрипела. Словно бабочка на игле энтомолога, дернулась, но, не в силах справиться с напором, продолжила свое дело.

— Молодец, — похвалил ее Октавиус, немного ослабляя хватку. — У тебя сегодня еще много дисциплин, которые ты будешь сдать.

Я не видела ее глаз, но мои расширились от испуга. Этот подонок Блекнайт решил устроить проверку нам, женщинам из Квартала. Где на роль экзаменатора назначил себя же.

Хлое просто не повезло стать первой в его списке. Она всегда была одной из первых, кто шел к Мардж сдавать деньги, и сейчас эта привычка сыграла с ней дурную шутку.

Теперь мне было понятно, почему никто из других девчонок не остался в коридоре, они просто разбежались по своим домикам, узнав о проверке.

— Кинь деньги на столик, — Блекнайт указал на бывший рабочий стол Мардж, отодвинутый в угол кабинета и заваленный мешками с выручкой от остальных девчонок. — Там же найдешь новое расписание своей работы, оно у тебя о-о-очень плотное.

Он мерзко хохотнул, и смешок перешел в чуть заметный стон, вызванный язычком Хлои.

Стараясь не смотреть на этих двоих, я подошла к столу и в нерешительности замерла. Просто оставить деньги я не могла, Октавиус должен был пересчитать выручку и занести сумму в ведомость, а также списать из моих долгов заработанное золото. Я так и застыла возле стола, подбирая нужные слова, чтобы сказать об этом. И пока искала, взгляд наткнулся на стопку листов с новым графиком.

Найдя там свой, я побелевшими от волнения пальцами сжала ни в чем не повинную бумагу, исписанную именами клиентов на несколько месяцев вперед. По два-три мужчины в день. С повторяющимися фамилиями, новыми или знакомыми старыми.

Немыслимо! Когда Октавиус успел это составить? Ответ нашелся один: список был готов задолго до смерти Марджи и лишь ждал своего часа. При этом ночи, расписанные когда-то бывшей владелицей Квартала, так и остались неизменными, а вот дневных клиентов прибавилась.

Вчитываясь в фамилии и должности, с каждым мгновением понимала: с послезавтра в моей жизни наступит подобие ада, который, правда, не будет продолжаться слишком долго. Уже через три дня в графике значилось имя, которого я боялась — Пастор Виктор.

— Я не работаю со священниками, — неосознанно выпалила я и тут же прикусила себе язык, втягивая голову в плечи.

И не зря, потому что плеть, которую материализовал в руке Хозяин, просвистела над моей головой, лишь слегка задев одним из хвостов спину, защищенную платьем.

Я испуганно отскочила и развернулась лицом в Октавиусу.

Блекнайт стоял на ногах, возвышаясь в полный рост перед валяющейся в ногах Хлоей. Его полное лицо пылало от гнева, а твердая рука сжималась на рукояти хлыста.

— Я ведь предупреждал, что со мной не спорят!

Мне пришлось отступить на шаг, боясь нового удара.

Он отпихнул ногой Хлою, грубо пнув ее, и перешагнул через девушку ко мне навстречу.

— Пшла вон, — крикнул он ей.

Дважды повторять ей это было излишне, тут же на карачках она уползла из кабинета, прикрывая за собой двери.

За ее побегом я следила мельком, все мое внимание привлекали концы плети. Они опасно щелкали, заставляя меня опасаться очередного удара.

— Меня нельзя бить, — только и взвизгнула я. — У меня должен быть товарный вид перед клиентами.

 — Неужели? — прошипел мужчина, приближаясь до опасного близко.

Отступать было некуда, я уткнулась затылком в стену. Сердце бешено колотилось в груди, а во рту пересохло.

— Неужели? — еще раз повторил Блекнайт, вжимая меня в холодный кирпич. Он отбросил плеть в сторону и больно вцепился рукой в мой подбородок, не давая увернуться.

Второй же подтягивал подол платья, чтобы забраться под юбку. Он ударил по ногам, втискиваясь своим коленом между ног и заставляя развести бедра.

— Нет, — пискнула я, сопротивляясь.

— Посмотрим, насколько ты лучшая шлюха, — несвеже дыхнул на меня он и впился губами в мои.

Я задохнулась от языка, ворвавшегося в мой рот. Наглого, противного. А еще от мыслей, которые обрушились на меня. Если он выполнит то, чего так жаждет, то я рискую не дожить даже до встречи со святым отцом.

Я собрала всю свою магию и выплеснула ее на Октавиуса.

Мужчина обмяк, погружаясь в иллюзию, и стал медленно оседать. Я брезгливо скинула его с себя.

Тело Хозяина гулко упало на пол.

В сердцах я, не жалея ног, ударила его по почкам, больно ушибив при этом собственные пальцы даже через сапожок. Но, опомнившись, отошла от Октавиуса. Синяки на его теле мне ни к чему, это опасно прежде всего для меня.

Я вылетела из кабинета садиста, оставив его там наедине с больной фантазией. Через несколько часов он очнется, будучи уверенным, что трахал меня до потери сознания. А после я сама уползла от него на коленях так же, как и Хлоя.

Уже на улице я попыталась отдышаться и успокоить бешено колотящееся сердце. Деньги клиента за ночь так и остались у меня и теперь оттягивали карман. Сколько из них мои? Пятьдесят процентов? Все равно мелочь по сравнению с общим долгом.

Добежав до своего домика, я переобулась и пулей вылетела из Квартала. Мой путь лежал к Фоксу, больше шансов на спасение у меня не было.

Поймав возничего, я нервно буркнула адрес на центральном проспекте и рухнула на холодные сидения. Как назло, на улицах Столицы сегодня было ужасно людно, а грязь и размокший снег мешали движению повозок.

Возница ехал слишком медленно, так, что мне показалось, что пешком я доберусь быстрее. На полпути я расплатилась с ним и спрыгнула на брусчатку.

Я спешила по Проспекту, ноги опять вымокли, но я не обращала на них никакого внимания. Меня вели надежда и желание выжить.

Увидев долгожданную вывеску автосалона Фокса, я ускорила шаг. Но побежав к магазину, неосмотрительно поскользнулась и упала в лужу, испачкавшись как последняя замарашка. Платье стало мокрым, пальто грязным, и даже лицо обзавелось подтеками бурой воды.

— Черт! — громко взвыла я, уставившись на свои ладони, на которых красовались длинные ссадины с кровавыми ранками.

— Не призывайте дьявола в момент отчаяний! — раздалось над ухом довольно приятный мужской голос.

Я ненавидяще развернулась к говорящему и чертыхнулась повторно.

Кажется, этот день претендует на самый ужасный в моей жизни. Надо мной стоял молодой и незнакомый пастор, он довольно приветливо протягивал мне руку помощи, которую я, возможно бы, приняла, если бы не Кристалл, стоящая рядом со святым отцом.

— К черту, — огрызнулась я ему, заставляя его от меня отстраниться.

Он укоризненно на меня взглянул и продолжил свой путь по улице с мисс Бристоль.

В замарашке дочь мэра меня не узнала. Гораздо внимательнее она смотрела на своего спутника, при этом одной рукой придерживая его под локоть, а второй округлившийся живот, который стал заметен даже под шубкой. Пастор помогал беременной обходить лужи и не поскальзываться, повторив при этом мою судьбу.

Вероятно, она шла с утренней службы в Главном Храме, и пастор любезно провожал Кристалл к салону жениха. Я бы не усмотрела в этом ничего странного, если бы не смазливая мордочка церковнослужителя и не восторженный взгляд мисс Бристоль на него.

Как женщина, я не могла не заметить, сколько страсти и нежности таилось в глазах невесты Аластара. А ведь тогда в Пассаже на Фокса Кристалл так не смотрела.

Я поднялась на ноги и последовала за парочкой. Пастор довел мисс Бристоль до салона Фокса. Они вполне невинно распрощались, Кристалл вошла в магазин, а пастор развернулся и двинулся в моем направлении, явно спеша вернуться туда, откуда пришел.

Я спряталась от него в переулке и вышла только тогда, когда он прошел мимо. А после, дойдя до салона, замерла, не зная, как поступить дальше.

Если сюда пришла Кристалл, значит, и Фокс здесь, вот только в магазин меня в таком ужасном виде никто не пропустит. Да и самой Кристалл не стоит знать о нашем контракте с Фоксом.

В надежде, что она скоро уйдет, я принялась ждать под дверями магазина. Ходила туда-обратно. Мерзла.

Прошел час. Два.

Я уже не чувствовала ног в мокрых сапогах, когда двери распахнулись и оттуда вышел незнакомый паренек. Одет он был как давнишний консультант по автомобилям, только взгляд у этого был гораздо добрее.

— Мисс, — слишком вежливо обратился он к такой замарашке, как я. — Я наблюдаю за вами уже несколько часов. Вы, наверное, хотите погреться и поесть?

Я замотала головой и попыталась возразить, но парниша тарахтел дальше.

— Обычно мистер Фокс не прогоняет подобных вам, — тактично не обозвал меня попрошайкой консультант. — У нас в салоне есть даже горячий чай, но сейчас господин Аластар отсутствует. И я бы помог вам сам, но в салоне его ожидает невеста, а она против подобной благотворительности.

Рр-р. Своим откровением консультант заставил меня ненавидеть Кристалл еще больше.

Сначала она строит из себя святошу, все эти посещения церкви, молитвы, а по факту даже милостыня нуждающимся ей претит. Впрочем, ничего удивительного. Черную душу Кристалл я разглядела сразу. Ее помолвка с Аластаром наверняка была из-за денег. Даже сама мисс Бристоль не особенно скрывала это, демонстрируя в Пассаже свои хотения в открытую.

— Вы замерзли? — поинтересовался консультант.

Отрицать очевидное было глупо, я кивнула. Зачем лукавить, если у меня уже зуб на зуб не попадал?

А ведь я даже не могла никуда зайти и погреться. Карман все так же оттягивал кошелек с золотом клиента, но в том виде, в котором я находилась, меня не пустили бы даже в самое захудалое кафе на Проспекте. А в места с сомнительной репутацией я идти попросту боялась. Чего доброго, там и убить могут, если увидят золото у замарашки вроде меня.

— Сходите в храм, — посоветовал консультант. — Там тепло и готовят похлебку.

От его предложения я дернулась, будто от удара плетью. Я и церковь — вещи несовместимые.

— Я тут побуду, — заупрямилась и плотнее обняла себя руками. — Мне нужно дождаться мистера Фокса.

На лице консультанта мелькнул интерес. Продавец обвел меня взглядом, еще раз подмечая неопрятный вид одежды и общую нервозность.

— Вы, наверное, не так поняли меня, мэм, — развел он руками. — Хозяин салона помогает людям, оказавшимся в беде, но не общается с ними.

Я поджала губы, сдерживая эмоции, лишь бы не сорваться на ни в чем не повинного работника салона.

— И все же я подожду, — выдохнула я.

Продавец пожал плечами и удалился в тепло магазина, а я осталась на улице. Упрямая и мерзнущая.

Прошел еще час. Мимо меня несколько раз проходили потенциальные покупатели автомобилей Фокса, косились, брезгливо морщились и уходили.

Но. Мне было плевать на эмоции этих снобов, особенно сейчас. Нервничая, я истоптала в грязном снегу целую поляну и с опаской поглядывала на уличные часы, время на которых миновало обеденное и теперь близилось к ужину. Мне казалось, что я скоро изведусь от ожидания.

Какие черти и где носили Аластара, я не знала. Где он, когда так нужен?

Обеспокоенный консультант выглянул вновь.

— Не могу смотреть, как вы здесь мерзнете, — он сунул мне в руки металлическую кружку с теплым чаем. — Может, все же пойдете в храм? Там хотя бы согреетесь.

Признаться, после стольких часов на улице эта идея уже не казалась мне столь ужасающей. Сходить, отогреться и вернуться обратно.

— Если уйду, — нерешительно замялась я, — вы пообещайте, что когда мистер Фокс явится, передадите ему, что его разыскивала мисс Торани Фелз.

На лице молодого человека мелькнули сомнения: нужно ли говорить хозяину о какой-то попрошайке?

— Вам же ничего не стоит это сделать, — попыталась воззвать к его голосу разума. — Просто сообщите ему, что я была здесь. Пожалуйста, это очень важно.

Наверное, у меня получилось убедить его, ведь продавец кивнул.

От автосалона я уходила в смешанных чувствах. В конце концов, даже если консультант не передаст Аластару о моем ожидании, то, немного отогревшись в церкви, я вернусь обратно. Раз Кристалл в магазине ждет жениха, значит, рано или поздно Фокс сюда явится.

Недолгое время я брела по Проспекту. Мысли после утренних событий немного устаканились, и теперь я здраво пыталась оценить обстоятельства, в которых оказалась, и просчитать события на будущее.

На сегодня от Октавиуса я отделалась, надеюсь, он удовлетворен. Хотя, если бы не мой дар, не знаю, сколько бы зализывала раны после таких “методов любви”. Внутри меня все сжалось от тех картинок, которые я видела в его голове. Слишком больно и унизительно.

Пока размышляла, успела дойти до огромного парка, которым был окружен церковный городок — храм, богадельня, многочисленные пристройки, лавка. Я нерешительно зашла на территорию лесных угодий и по узкой дорожке пошла к собору. Мимо елей и сосен, тополей и заснеженных берез лежал мой путь. Но я так спешила в тепло, что не успела и опомниться, как дошла до огромного здания из серого камня. Оглянулась по сторонам и замерла. Церковь действовала на меня угнетающе, словно вес многотонной горы лег на мои плечи.

Из стен храма доносилось хоровое пение неведомых молитв и псалмов. Красивое, но не более того. Прихожане спешили на музыку, словно на неведомый зов, не обращая на меня никакого внимания, крестились и заходили внутрь. Я никогда не верила в эти церемониальные условности и сейчас раздумывала, правильно ли вообще сделала, что пришла отогреваться в обитель фактически врагов своих.

Немного потоптавшись на месте, я все же пересилила себя и переступила порог. Робко прошла в зал, огляделась по сторонам. Возможно, этот поступок был лицемерен с моей стороны, но я эгоистично хотела тепла и задавила в себе на время ненависть к этому месту.

Впереди у алтарей на ступеньках стоял хор детишек лет от семи и старше, они а капелла распевали неведомые мне песни и раскачивались в такт музыке. Горожане подходили ближе к ним, присаживались на многочисленные лавки и смиренно затихали, вслушиваясь в дробящиеся под сводами ноты. Моя же душа волшебства момента не разделяла. Чтобы не привлекать ничьего внимания, я присела в самом неприметном углу на дальних скамейках и замерла подобно воробью на морозе. Отсижусь здесь, немного отогреюсь и пойду обратно караулить Фокса у дверей автосалона.

Растирая замерзшие руки, я оглядывалась по сторонам и рассматривала убранство храма. Нарядно, с позолотой, расписными фресками и цветными витражами.

Церковь прекрасно существовала на пожертвования горожан. Конечно, она не была тем мировым злом, каким я привыкла ее видеть. Все же беднякам здесь помогали: кормили похлебкой, раздавали одежду. Но я видела в этом лишь добренькую ширму, за которой творились по-настоящему греховные дела.

Один обет безбрачия чего стоил. Его святые отцы не нарушали. Никто из них не спешил обременять себя узами брака, зато многочисленные падре не гнушались предаваться плотским утехам с куртизанками, а, может, и еще с кем. Говорят, среди монахинь не все так целомудренны, как хотят казаться.

Немного согревшись и устав от хоровых завываний, я решила уйти из храма. Пора возвращаться к магазину и караулить там Фокса.

Выйдя на холодный воздух, мне пришлось с горестью обнаружить, что на улице значительно стемнело. Зимний день короток, да и прошедшие часы играли не в мою пользу.

Если мне не удастся за оставшееся до ночи время найти Фокса и раздобыть деньги, то придется вернуться в Квартал или тихо сдохнуть в подворотне, как нарушившей условия договора.

Из-за этого мне пришлось спешить по лесопарку, огибая по широкой дуге все подозрительные и темные кусты. Свет от уличных фонарей почти не попадал сюда, но это не помешало мне зорко вглядываться в сумерки.

Неожиданно впереди я увидела Кристалл. Мисс Бристоль спешила куда-то вглубь парка, уверенно вышагивая в одиночестве по полутемным дорожкам. Мне на ее месте было бы страшно бродить по таким местам в столь позднее время суток, но дочь мэра либо была уверена в безопасности церковного лесочка, либо настолько сильно спешила, что попросту не успевала беспокоиться о собственной сохранности.

Обычно спящая интуиция беспокойным звоночком заставила меня замереть, а после бесшумной тенью скользнуть за невестой Фокса. Ветви деревьев и кустов стали мне надежным прикрытием.

Кристалл торопилась, временами оглядываясь назад, словно опасалась слежки. К слову, правильно делала. Но, к сожалению, не очень внимательно, ведь меня она не замечала.

Девушка дошла до заснеженной беседки в глубине парка. Очень старой, когда-то выкрашенной, а сейчас обвитой остатками сгнившего осенью плюща. Ее крышу украшал покосившийся деревянный крест. Унылое зрелище. Даже удивительно, что в церковном городке допустили такую разруху пусть и ненужного строения. Наверное, в него не часто захаживали гости.

Но Кристалл мчалась именно сюда. К таинственной темной фигуре, маячившей в глубине заснеженного “домика”.

Я спряталась за толстым тополем и продолжила наблюдение оттуда. Подбираться ближе я не рискнула, боялась быть обнаруженной.

Мисс Бристоль юркнула в беседку, навстречу ей шагнул мужчина. Тот симпатичный пастор. Я смутно узнала его, хотя могла и ошибиться.

Как жаль, что мне не был слышен тихий разговор этой парочки, но в какой-то момент Кристалл передала святому отцу продолговатый предмет, похожий на папку для бумаг.

И я не ошиблась, потому что священник раскрыл ее и бегло пролистал несколько листов. Наверное, он удовлетворился увиденным, раз тут же захлопнул планшетницу и небрежно отбросил ее на одно из покрытых снегом перил беседки.

Мужчина сгреб освободившимися руками Кристалл и страстно прижал к себе. Страстно и в тоже время очень бережно. Так, чтобы не повредить выросший животик девушки.

Эти двое целовались в заснеженном парке тайком от всего мира, а я задыхалась от знаний, обрушившихся на меня.

Кристалл изменяет Фоксу, о чем он и сам подозревал, но не имел доказательств. И вот они, прямо передо мной. Неоспоримые улики.

Опорочившая себя невеста и живущий в грехе пастор. Быть может, они даже любят друг друга по-настоящему. Ведь священник так искренне обнимал мисс Бристоль, что я не смогла узреть в этих ласках лживой и притворной подоплеки.

Да и ребенок наверняка от этого симпатичного мужчины.

Я сделала шаг назад, отходя от своего тайного укрытия. Эти двое были слишком заняты собой, чтобы заметить мой тихий побег.

Мне нужно рассказать все Аластару! Он должен знать об увиденном мною!

И что это за папка, которую Кристалл отдала своему любовнику?! Почему бумаги так пренебрежительно выбросили в снег, не беспокоясь об их сохранности?

Внутри нее однозначно были документы, вот только какие?

Я выбежала из парка и бросилась прямиком по Проспекту.

Оставалось надеяться, что Фокс уже вернулся в салон. Хотя некоторые сомнения в этом у меня уже зародились. Вероятнее всего, при Аластаре у мисс Бристоль не было бы возможности вынести документы. А ведь хитрая плутовка наверняка заранее знала, что жених уедет надолго и у нее появится время обыскать его кабинет.

Мне стало жаль доброго беднягу консультанта. Ему ведь непременно попадет, когда выяснится, что именно выкрала Кристалл. Хотя служащий Фокса не смог бы отказать невесте Хозяина и не пропустить ее в салон.

Добежав до автосалона, я замерла у стеклянных дверей. Внутри уже зажглись свет и иллюминация, освещающие дорогие авто, словно музейные экспонаты.

По залу скучающе бродил знакомый продавец.

Похоже, что в вечернее время автомобили не интересовали потенциальных покупателей. По расписанию салон работал допоздна, а, значит, иногда сюда все же забредали любители машин.

Я постучалась в двери, не решаясь войти в чистый магазин. На моих сапогах налипли грязь и снег, и было без надобности пачкать идеально надраенный пол, если Фокс до сих пор отсутствовал.

Подошедший консультант устало взглянул на меня:

— Опять вы, — протянул он, улыбнувшись.

Мне оставалось лишь кивнуть.

— Я не уйду, пока не дождусь мистера Фокса.

— К сожалению, он еще не приехал. И неизвестно, приедет ли сегодня вообще. Время уже позднее, — парень добродушно развел руками.

Как нехорошо выходило!

Я болезненно закусила нижнюю губу и, лишь почувствовав вкус собственной крови, опомнилась. Бросив короткий взгляд на уличные часы, я с горечью поняла — если не дождусь Фокса в ближайшие время, мне придется вернуться в Квартал ни с чем.

Завтра я уже не смогу сбежать и караулить Аластара у порога салона. Ведь у меня будет график. Твердый и нерушимый. График, который я не посмею нарушить без ведома Хозяина.

— Я буду ждать, — упрямо выдохнула я, заглядывая в глаза служащего.

Молодой человек немного смутился, покраснел и отвел взгляд.

В этот момент я поблагодарила судьбу, что в магазине сегодня работал именно он, а не его хамоватый напарник, с которым я столкнулась в прошлый раз. Этот паренек, наверное, разглядел во мне красивое личико. Иначе не объяснить, почему он до сих пор со мной беседует.

— Тогда не мерзните хотя бы, — он открыл двери шире, пропуская меня в тепло салона.

Я помялась, но вошла.

Консультант проводил меня и усадил в дальней полутемной подсобке. Вручил кружку горячего чая и удалился на рабочее место. Мне стало стыдно, что я даже не спросила его имени. Себе я пообещала лишь одно: если мне удастся выбраться из Квартала, доброту паренька не забуду. Быть может, даже замолвлю Фоксу пару благодарственных слов, и добряка повысят.

Отогрелась я быстро, но дрожь от холода начала сменяться дрожью нервной. Причем с каждым шагом стрелок часов все сильнее и сильнее. Я начала мерить комнатку шагами. Заламывать руки. Изгрызла ногти, хотя раньше никогда не замечала за собой этой дурной привычки. Но зато нашла умывальник с теплой водой и очистила платье от грязи, насколько это было возможно, умыла лицо и вообще привела себя в мало-мальский порядок.

В половине десятого поняла, что если не выйду из салона сейчас, в Квартал уже не успею.

Мой последний день относительной свободы прошел, а я так и не дождалась шанса на спасение.

Мне осталось только выйти из подсобки, пройти по уже знакомому коридору, ведущему в зал с авто, и столкнуться взглядом с консультантом, у которого оставалось полчаса до закрытия салона.

— Уходите?

— Да, — едва слышно ответила я, попутно давя душащие слезы. Не хватало еще разрыдаться.

Мои шаги гулким эхом отдавались по залу.

Уже перед самой дверью я обернулась и, глядя с надеждой на паренька, попросила:

— Скажите Аластару, что здесь была Торани Фелз. Это очень важно.

Наверное, в моих глазах отразилось такое отчаяние, что консультант сглотнул и кивнул.

Я лишь была удивлена, что продавец не бросился шарить по моим карманам, ведь он считал меня попрошайкой, а, значит, я могла украсть что-нибудь ценное из салона.

Пройдя сто метров по улице, я почти сразу поймала возничего. В темноте пожилой мужик не стал вглядываться в мой внешний вид, да и плевать ему было, когда я сунула в его ладонь заветную монету и приказала везти в Квартал.

Возничий засомневался, но взглянув на золотой блеск денег, пошел на должностное преступление и без лишних вопросов погнал к обители Продажных Дев.

Я высадилась у крайних домов коллег и спешно направилась вглубь Квартала к своему жилищу.

Готовиться к сегодняшнему клиенту я не собиралась. Кто бы сегодня ни явился, ему будет достаточно, что я сменю свое потрепанное платье на чистое. Никаких церемоний я соблюдать не хотела. Пускай сегодня все будет быстро: подписание договора, поцелуй и погружение в иллюзию. А там я подправлю гостю память любыми деталями, которые сам захочет.

Дорожка у дома была все такой же нечищенной, как и утром. Это заставляло в очередной раз взгрустнуть о смерти Мардж. Она старалась не допускать таких бытовых оплошностей. Но новому хозяину было плевать на чистоту улиц и условности. Он явно намеревался превратить элитный Квартал в окончательный филиал Содома и Гоморры.

Дойдя до двери, я вытащила заветный ключик, провернула в скважине и зашла в темный холл.

Обычно здесь всегда горел свет, но не сегодня. Ведь я его не зажгла, уходя днем.

Во мраке я сняла обувь, нащупала двери гардеробной и приготовилась запихнуть туда сырое пальто, как меня больно схватили за волосы.

Я закричала от неожиданности и испуга, но напавший безжалостно приложил меня головой о дверь шкафчика, заставляя заткнуться.

— Деньги украсть удумала, сука, — раздался хорошо знакомый голос Хозяина. — Думала, если уползла от меня на карачках утром, я забуду о не сданной выручке?

— Я не крала… — промямлила я, но Октавиус не пожелал слушать мои жалкие оправдания.

Новый удар пришелся в поясницу, вызывая у меня жалобный скулеж. Изо всех сил я попыталась вырваться, но стоящий за моей спиной Блекнайт не позволил мне даже попытки сопротивления.

Он намотал мои волосы на кулак и дернул на себя, словно за поводья, заставляя откинуть голову и закричать от боли. А в следующий миг Хозяин ринулся в гостиную, волоча меня за локоны, как мешок с картошкой. Мои стоны тонули в глубине дома, а брыкания и попытки вырваться сводились на нет.

Садист грубо кинул меня на ковер. Выпустил волосы и принялся обходить по кругу мое скулящее тело.

Здесь было темно, но свет уличного фонаря тускло отражался на стенах, давая мне возможность разглядеть своего мучителя.

Блекнайт ждал меня и караулил в доме. Возможно, давно, ведь его снятый пиджак и жилет я мельком увидела брошенными на диване.

Хозяин обошел меня, пытливо осмотрел колючим взглядом и, словно падаль, пнул очередной раз в живот.

Я вскрикнула, сгибаясь и закрывая себя руками.

Слезы текли, застилая глаза пеленой. Умолять мучителя прекратить было бесполезно, в выражении лица Блекнайта читалась полная беспощадность.

— Где деньги, тварь? — новый пинок прилетел в спину.

Что-то гулко хрустнуло от удара, и дикая боль пронзила мое тело. Легкие резануло болью, дыхание перехватило.

“Ребра”, — мелькнула бесполезная мысль.

Мне оставалось только хрипеть и пытаться сильнее закрыть себя руками, опасаясь новых ударов. Ответить через подобную боль я бы не сумела, как ни старайся.

— Отвечай! — он навис надо мной и, схватив за плечо, как игрушку, швырнул на диван.

— П-п-п… — хотела я ответить, но губы и язык меня не слушались.

Наказанием за долгий ответ послужил сильнейший удар. Голова дернулась от кулака, прилетевшего в подбородок. Челюсть хрустнула, ломаясь от столь безжалостных избиений. Я закашлялась собственной кровью, заполнившей рот.

Пытаясь отползти от мучителя подальше, я выла, не в силах сдержаться. От застилающих глаза слез ничего не было видно, сердце гулко стучало в груди.

— Черт! — выругался Блекнайт, сообразив, что полностью лишил меня возможности разговаривать. — Что ж вы, шлюхи, такие хрупкие?

Ответа на этот риторический вопрос ему теперь точно ждать не приходилось.

Собирая остатки сил, я умудрилась свалиться с дивана и теперь медленно отползала от обидчика по полу.

Надежда, что Октавиус опомнится и вспомнит, что я товар, который он планирует продавать клиентам, уже покинула меня. Плевать ему было на коммерческую выгоду, которую я могла принести.

— Знаешь, после твоего ухода утром я подумал, — едко начал он, приближаясь ко мне, — а какого черта я составил тебе такой плотный график из богатеев? Они ведь помогут тебе раньше выкупиться и покинуть стены этого чудесного заведения. — Он театрально вскинул руки и покрутился вокруг себя. — Такая, как ты, не должна сбежать и растратить свой “талант” на свободе! Эта мордашка слишком красива для Квартала, поэтому я подпорчу ее, — в его руках блеснуло лезвие ножа. — А завтра ты отправишься в бордель не столь элитный. Платят там медяками, а работают со шлюхами гораздо “активнее”. Это подарит тебе уникальную возможность задержаться в заведении, быть может, даже до конца жизни. И о пятидесяти процентах от выручки можешь забыть. Слишком много для дешевой шлюхи, двадцать — вот твой потолок. — Он растягивал свои слова, намеренно запугивая еще больше. — Но главное другое. Владельцы одобрили мой план.

Мои глаза расширились от ужаса. Октавиус приготовил для меня кошмарную участь. Превозмогая боль, я решилась встать, но не вышло. Мозг судорожно искал способы побега и не находил их.

Я видела, что Октавиус просто играет со мной. Ему нравились мои бесплодные попытки и взгляд, полный ужаса от гадостей, которые он говорил.

— Сколько там у тебя долг? — задал он вопрос сам себе. — Восемьсот тысяч?! Интересно, как долго ты будешь его отрабатывать, если твоя ночь будет стоить несколько серебряных?

Я пыталась не слушать его голос и сосредоточиться на дверном проеме, который был моей целью, но тщетно. Каждое его слово острой иглой впивалось в мой мозг и заставляло вздрагивать от осознания собственного будущего.

Кричать я уже не могла. Сломанная челюсть опухла, не двигалась, и даже попытки пошевелить языком приносили умопомрачительную боль. Легкие горели огнем, дышать было так больно, словно легкие разрывало острыми ножами.

Даже странно, что я еще держалась и не потеряла сознание от болевого шока.

— А знаешь, что? — расхохотался Блекнайт. Он настиг меня в два шага и, схватив за лодыжку, грубо потащил обратно к ковру у дивана. — Я придумал веселое развлечение. Буду заглядывать к тебе в дешевый бордель и стану твоим самым дорогим клиентом. Буду платить по сотне золотом, чтобы трахать во все дыры. До потери сознания. И ты будешь рада этому, ведь больших денег тебе там никогда не увидеть!

Мои ногти царапали пол, оставляя следы на дереве. Занозы впивались в кожу, пока я пыталась сопротивляться или хотя бы ухватиться за махровые кисти ковра, но тщетно. Блекнайт остановился, подхватил под плечи и швырнул меня на журнальный столик. Я больно ударилась спиной о твердую поверхность. Руки нашарили тяжелую пепельницу, которая всегда стояла здесь. Я ухватилась за нее, как за спасательный круг, попыталась замахнуться и ударить ею Октавиуса, но мое “орудие” грубо выбили рукой с ножом.

Нож, правда, тоже отлетел в сторону.

— Ты что удумала, падаль? — Блекнайт навис надо мной и скользнул плотоядным взглядом.

В этот миг я поняла, что все кончено.

Он облизнул губы и рванул ворот моего платья. Ткань затрещала под его руками и сдалась под немыслимой силой.

— Значит, будем тебя наказывать! — предвкушающе прорычал он, загребая в ладонь мою грудь.

Я заорала от боли выкрученных сосков, попыталась вырваться, но получила звонкую оплеуху. Боль от нового удара по челюсти застилала мои глаза.

Из последних сил я орала, разрывая голосовые связки, если можно назвать это криком.

Сознание попыталось отключиться, но ему не дали.

Блекнайт перевернул меня на живот, вжал в столешницу, рывком сорвал юбку.

Грубо раздвинул мои обессиленные ноги.

Я вяло трепыхалась под его телом, пытаясь не дать его пальцам лапать меня. Но он грубо ущипнул за половые губы и попытался раздвинуть складочки. Я дернула задом, отстраняясь, за что получила очередной пинок в ребра.

Мои всхлипы были едва слышны, когда осознала, что бесполезно сопротивляться. Садист уже возился с ширинкой, я кожей чувствовала, как он водит набухшим членом по промежности, словно решая, в какую дырку ему ворваться.

Мне оставалось только зажмурить глаза. Как жаль, что для меня все закончится именно так.

В ушах гулко стучала кровь, а помутневшее сознание выдумало себе спасительную иллюзию. Словно где-то там, в коридоре, гулко хлопнула дверь, и кто-то вбежал в залу. Жаль, что это неправда, потому что Блекнайт определился с выбором.

Его естество прижалось к моей девственной попке, и теперь пыталось преодолеть сопротивление.

“Сейчас…” — мелькнула у меня паническая мысль.

Но ничего не произошло.

Я лишь расслышала звук удара, а в следующий момент Блекнайта стащили с меня и отшвырнули прочь.

Какие-то громкие звуки и вопли наполнили комнату, но я не могла разобрать их.

Перед моими глазами возникла Виктория. Она взволнованно смотрела на меня, кричала о чем-то и заглядывала за спину, обращаясь к кому-то.

Судья Райт попыталась поднять меня со стола, но я застонала от боли, невольно причиненной ею.

Я не понимала, как она здесь оказалась, мысли суматошно мелькали в голове, не давая возможности сосредоточиться.

— Он успел что-то сделать с тобой? — наконец различила я крик Вики.

Мне едва хватило сил качнуть головой. На лице судьи отразилось облегчение.

— Ал, — крикнула она кому-то, — нам нужен врач!

— Вижу! — донесся до меня разъяренный рык.

Я не сразу опознала в этом полном гнева голосе Аластара Фокса. Где же он был целый день?!

Новые слезы неконтролируемо полились из глаз.

— Не плачь, — попыталась успокоить Виктория. — Все закончилось.

Ей удалось подкатить столик к дивану и бережно переложить меня на диван.

Угол моего зрения сменился.

Теперь я полностью видела комнату и Аластара, стоящего над избитым Блекнайтом. Хозяин сидел, прислонившись к стене, и сам зажимал свои ребра, корчась от боли. Под его глазами расплывались лиловые синяки, а из носа бежала струйка крови.

— Подлец! — рычал на него Фокс.

Он отошел от Блекнайта и бросился ко мне. В это время Виктория пыталась закутать меня в диванный плед, чтобы хоть как-то прикрыть разорванное платье.

Аластар скользнул напряженным взглядом по мне, но я попыталась отвернуться. Мне было стыдно, что он видит меня такой. Жалкой. Побитой. Униженной.

— У нее сломана челюсть, — констатировала Виктория. — Возможно, ребра. Не исключаю сотрясения.

— Мы отвезем ее к врачу, — ответил Аластар.

— Ха-хах, — раздался скрипучий смех Октавиуса. — Никуда вы ее не повезете! Эта сука — собственность Квартала, а это значит, что без моего согласия она никуда не поедет!

Стоящая рядом Виктория вздрогнула. Она взглянула на Аластара и удержала его за рукав пиджака, когда Фокс был готов подойти к Блекнайту и нанести очередную порцию ударов.

— Он прав, — убито произнесла Райт. — Я видела ее контракт. Если вынесем Торани за пределы Квартала ночью без разрешения этого урода, она умрет.

Фокс гневно зыркнул на свою визави и вырвал руку из ее ладони. В три шага он миновал расстояние до мучившего меня урода, навис над ним и с ненавистью прошипел в лицо:

— Сколько?

— Миллион шестьсот!

От озвученной суммы мои глаза расширились. Я попыталась возразить, замычать, подать хоть какой-то знак, что Блекнайт врет.

Но Аластар мои знаки растолковал неверно и решил, что я кричу от боли.

— Потерпи, Торани, — прошептал он и полез во внутренний карман пиджака.

Толстая чековая книжка тут же лишилась одного листа. Фокс спешно черканул на нем запрошенную сумму и бросил бумагу в лицо Блекнайту.

— Подавись, падаль!

По лицу Хозяина расплылась довольнейшая из улыбок, он бережно подхватил чек и расправил его длинными паучьими пальцами.

— Не так быстро, — Виктория отошла от меня и, встав рядом с Аластаром, смерила Октавиуса презрительным взглядом. — Я видела ее договор: по его условиям вы должны подписать освободительную для Торани.

Взгляд Блекнайта сделался колючим, мерзавец поджал губы и недовольно заерзал по полу.

— Даже боюсь задаться вопросом, откуда у смазливой шлюхи взялись такие умные покровители? — недовольно прошипел Хозяин, материализуя перед судьей Райт документы. — Так любопытно, что сам себе диву даюсь!

— Не твое дело, — в тон ему рыкнула Вика, сгребая бумаги и проходясь по ним взглядом. — Подписывай!

Она забрала пишущую ручку у Фокса и сунула Блекнайту вместе с документами. Тот размашисто оставил свою роспись на контракте, а я физически ощутила, как упали невидимые оковы, так долго связывающие меня с Кварталом.

Я свободна.

Вот только не слишком ли огромной ценой? Аластар переплатил вдвое больше моего долга, а я даже языком не могла пошевелить, чтобы ему об этом сказать.

— Мы уходим, — Фокс развернулся ко мне и вплотную подошел к дивану. Он присел, оказавшись лицом наравне с моими глазами. — Я возьму тебя на руки, возможно, будет больно, но ты потерпи. Мы отвезем тебя к доктору.

Его слова немного отрезвили мой уставший от боли разум. Я не могла покинуть этот дом просто так. Кто знает, будет ли у меня возможность через пару дней забрать отсюда свои вещи? Разрешит ли мне Блекнайт хозяйничать в бывшем домике, или уже завтра здесь поселится кто-то из его любимчиков? Мне пришлось пристально посмотреть в глаза Аластару, ведь говорить я по-прежнему не могла, зато меня слушались руки. Я сложила их птичкой, машущей крыльями, и указала взглядом на второй этаж. Именно там, в спальне, до сих пор лежали чертежи.

Мой спаситель понял меня без слов, даже по таким невыразительным указаниям. Коротко кивнул и пулей взлетел по лестнице наверх. Блекнайт, до сих пор сидящий на полу, проводил его любопытным взором, но промолчал.

Через пятнадцать минут Аластар спустился нагруженный ворохом ярких платьев, которые сгрузил ничего не понимающей Виктории на руки. Я испугалась, неужели он не понял моих намеков и не нашел самого ценного в этом доме? Но едва Фокс подхватил меня на руки, прошептал так тихо, что я едва разобрала:

— Тубусы с чертежами под одеждой. Я не мог вынести их в открытую. У Блекнайта и так слишком много вопросов, не стоит подкидывать ему новые загадки.

Услышав это, я расслабленно прикрыла глаза.

Мне было по-прежнему больно. Саднили раны, тянуло под ребрами, лицо опухло от синяков, и дышать было тяжело. Но удивительный запах ночной улицы неожиданно приобрел сладкий вкус свободы.

Пусть я изломана, но со временем восстановлюсь, главное, что теперь я вольная птица.