Пуля в отражении

Рекомендуется читать под песню Camilla Cabello - Shameless.
Лето. 2031. Сеул, в районе Каннам. 

Мотоцикл с тихим свистом мчался по улицам Сеула, минуя камеры на дорогах. Я никогда не ехала по главной улице, обходила районами и знала все слепые зоны в городе. На одежде и транспорте светоотражающие полоски: при малейшем случае попадания в видимость, ни лица за стеклом шлема, ни номеров не было видно, ни даже модель мотоцикла не разглядеть. Это было личное условие комфорта в моей работе. Я должна была быть незаметна, должна была быть скрыта от лишних глаз. Всё должно было быть тонко. Дыхание было ровное, четкое. Пальцы в кожаных перчатках, смазанных специальным раствором, помогающим не оставлять лишних следов, крепко сжимали руль. Ноги вдавливали педали, ускоряясь до невероятных скоростей. Я ощущала, как было напряжено всё тело. Опаздывать нельзя. Быстрая и невидимая – это был личный залог успеха.

Уже на месте я пробралась по ранее заученной схеме в дом, не глядя проверив арсенал. Беззвучный пистолет висел на поясе. Сверхзвуковые пули, изготовленные старым знакомым, растворяющиеся в теле, лежали в поясной сумке, плотно прилегающей к бедру. Затычки в ушах, чтобы не слышать криков. А их бывало много. Зависело от человека: кто-то уходил достойно, молча, у других оказывался слабый болевой порог, хотя я целилась неизменно в сердце. Так было быстрее для меня, и проще патологоанатому списать на приступ. Бывали на моей памяти и очень разговорчивые цели. Даже затычки не особо помогали. Один трепался о жене и детях, а я держала в голове только то, что он обманул друга на миллиард вон и посадил в тюрьму вместо себя. У каждой медали две стороны. А чувства людей – меня не волновали. Если бы я стала копаться в них, проклюнулись бы собственные невысказанные раны. Этого не хотела. Не вынесла бы.

Наконец, оказалась на месте. Просторная веранда, белоснежная занавеска слегка колыхалась от внезапного ночного порыва. Моя цель стояла у перегородки и разговаривала с кем-то по телефону. Я видела его со спины. Прямая, обтянутая дорогим костюмом фигура, на запястье сверкнули в лунном свете розовым золотом часы. Голос был приглушённый, сливался с шумом листвы в нескольких метрах ниже. Я не слышала суть разговора, да и не хотела вдаваться. Нельзя. Затаилась за углом. Ненароком тронула запястье, когда перезаряжала оружие. Пульс усилился. Я прикрыла глаза и сделала несколько упорных вздохов. Пять. Прижалась к стене. Четыре. Вытянула руку с пистолетом вперед. Три. Повернулась на девяносто градусов. Два. Сделала шаг из тени. Моё правило – цель должна была увидеть того, кто лишал её жизни. Он никому не расскажет. Да и лицо было скрыто под мотоциклетной маской, захочешь – не рассмотришь. Камер тут не было, свидетелей тоже. Один. Дуло упиралось в грудь развернувшегося мужчины. Сердце стучало чаще от его озадаченного взгляда. Не пытался звать на помощь или сопротивляться. Словно, знал? Нет, не позволяй себе проявить слабость! Опустила глаза на его рубашку с логотипом бренда сбоку, куда смотрело оружие. Обычно не боялась смотреть прямо в глаза, но тут почему-то струсила. Последний вздох. Мой перед исполнением, его – перед угасанием. Выстрел.

Красное пятно растекалось в нескольких сантиметрах от носков моих ботинок. Я ловила собственное отражение в его глянцевой поверхности, чувствуя, как узел внутри медленно развязывался. На красивом лице цели застыло бледное разочарование, а на моем – облегчение. Наступила тишина. Дом, в котором всё случилось, был пуст. Заказчик явно был хорошо знаком с семьей, раз убедил жену и детей жертвы, а также прислугу, уехать. Странное дело: этот случай стал первым за шесть лет практики, когда я совсем не знала информацию о клиенте. Его имя, положение в обществе, финансовое состояние – всё оставалось под флёром загадки. Но меня подкупила солидная награда. Десять миллионов вон были как нельзя кстати и стоили некоторых принципов. Мои губы дёрнулись в неровной усмешке.

Пройдя за угол, я взяла из поясной сумки ручной отсос жидкостей и дезинфицирующее средство. Напевая под нос заедающую песенку, надела перчатки и занялась уборкой. У меня был час, пока пуля рассосётся и никаких улик не останется. Я представляла, как после успешного задания поеду в назначенное место и заберу деньги. Почти физически ощущала шелест купюр между пальцами. Улыбка стала шире, искреннее. Давно я так не радовалась. Прикрыв глаза, представила, как вернусь в маленькую квартирку на окраине, открою тайник под половицей и добавлю к той сумме, что уже была накоплена, ещё.

Проходясь у тела и под ним ультрафиолетовой лампой для выявления не убранных следов крови, я начала ненароком фантазировать о домике у моря где-то на Бали. У меня почти набралась нужная сумма на безбедное существование до конца жизни там, вдали от всех этих алчных схем, лицемерных людей и криминальной среды в общем.

Сердце заходилось от радостного осознания. Приходилось периодически прижимать ладонь к груди и шептать себе под нос:

– Спокойно, Неви. Ты же не хочешь отбросить коньки раньше времени от какого-нибудь инфаркта?

Усмехнулась абсурдности такого поворота. Вероятно, тогда пришлось бы иронично написать на надгробии: «Она жила как невидимка ради цели и померла, не дожив до триумфа.»

– Можешь себе представить, дорогой труп? Как я глупо выглядела бы?

Поделилась с начавшим остывать телом своими размышлениями, стирая с пиджака остатки алых пятен. Едва не рассмеялась, но сдержала порыв, закусив внутреннюю сторону щеки. Взглянула на умные часы, обнимающие запястье. Ровно час.

Собрав все свои вещи, прошла до перил, где недавно ещё стояла живая цель. Провела рукой в перчатке по ним, глядя на белый диск полной луны. Когда ещё наслаждалась таким прекрасным явлением в последнее время? Достав одноразовый телефон из заднего кармана, набрала 112. Фирменное завершение – вызвать помощь. Выбросила звонившее устройство в кусты под окном, из которого вылезла. Уже скоро я сидела на мотоцикле и мчалась по ночной трассе за город, полная решимости получить оплату.

Обычно я использовала одноразовые перчатки на своих миссиях как гарант отсутствия ненужных отпечатков. Покидая место событий, часто могла забыть их снять. В этот раз мелкая оплошность сыграла со мной злую шутку. На втором километре пути почувствовала в пальцах сначала легкое покалывание. Не стала концентрироваться. Сильнее сжала руль. Ускорилась. Ощущение не прекратилось и, словно змеей оплетало уже оба запястья, поднимаясь к плечам. Слабость остужала кровь. Стоя на светофоре в одиночестве городской трассы, подняла с заметным усилием ладонь. Заметила неровную дыру. Как паутина. Задела, вероятно, уходя. Списала на усталость, которая даже с самыми опытными случалось. Набрала газу и рванула на зелёный вперёд по трассе, привычно избегая участков с камерами.

В сознании промелькнуло воспоминание. Старый друг из лаборатории, создававший те высокоэффективные средства для уборки, недавно хвастался. Изобрёл формулу парализующего спрея для защиты жилища или любого другого места обитания. Достаточно распылить на ручку двери, и любой, кто коснётся, на тридцать минут потеряет способность двигаться. Эксперимента ради я тогда согласилась протестировать этот спрей. Позволила себя обездвижить всего один раз, чего с головой хватило, чтобы запомнить те чувства. Словно крохотные иглы вырастали под кожей, заставляя мышцы постепенно неметь по траектории снизу вверх. Знакомо? Как и сейчас. Прижала коленями мотоцикл. Обе руки к моменту выезда за город совсем ослабли. Тело охватило отчаяние. Неужели предал? Зачем так удивляться? Люди способны на вещи и похуже, если дать им хорошую мотивацию: заплатить, скажем.  В груди сильно пекло, а дыхание перехватило, словно кто-то душил, подобравшись сзади. Удерживалась с трудом.

Хотела направить транспорт к обочине, отлежаться на траве, но не успела осуществить такую уверенную, казалось, мысль. Из поворота вывернул мусоровоз на огромной скорости, которая при его внушительных размерах несла лишь разрушение. Уж не знаю, что он забыл ночью на пустой трассе, ещё и так удачно, без лишних свидетелей. Словно кто-то направил. Тяжеловес протаранил меня с лёгкостью, как беспомощную игрушку. Смял, как будто не металл и человеческая плоть попались на пути, а фигурки из хрупкого пластика. Обломки мотоцикла со скрипом ударились об асфальт и прокатились рваной траекторией на несколько метров вперёд и в стороны. За ними стелилась кровавая широкая полоса с неровными пробелами между мазков. Один из кусков железа туго прижал мои ноги к земле. Я даже готова была благодарить бывшего друга, что так подсобил с парализатором. В тех местах, где ещё не действовал экспериментальный раствор, пронзила острая пронизывающая боль рваных ран и сломанных костей. Но редкие отголоски вытерпеть заметно легче, чем если бы я не коснулась смазанного руля. Какая-никакая анестезия. Усмехнулась, лежа под фонарным столбом, который отбрасывал тусклый свет на трещину у края дороги. Ни души вокруг. На несколько километров. Мусоровоз в дыму. Над головой расстилалось тихо чёрное небо, совсем лишенное звёзд. В голове крутилась обидная до жути мысль: я так не получила чёртовых денег, а значит зря бензин только тратила. Усмехнулась слабо, потянуло тянущей болью в центре окровавленной груди – как раз её чувствовала. Почти не обращала внимания на дискомфорт, сосредоточившись на накатившем страхе перед неизвестным.

Пульсом бился где-то за ушами с таким сумасшедшим ритмом, что можно было бы наложить слова и выпустить как новый трек. Прикрыла тяжелеющие веки, одно из которых пересекала алая густая дорожка, бегущая из раны на затылке. Начала считать мысленно, дабы хоть как-то отвлечься от щиплющих ощущений на лице и того, что после всего могла не выжить. Глупо заниматься арифметикой перед неминуемым, но это помогало замедлить нарастающую панику. Десять: тело обмякло. Девять: ненавижу химика! Восемь: злополучная авария и правда была обычной случайностью или следствием жадности заказчика? Семь: печально будет умирать, не рассмотрев звёзды на ночном небе, как героиня фильма. Шесть: так и не закрыла кредит за мотоцикл, на который оставался последний месяц. Пять: почему вообще заказали старшего сына Umbra Group и кому всё это понадобилось? Четыре: почему я позволила клиенту сохранить анонимность, ведь это противоречило главному принципу? Три: я бы очень хотела узнать, кто тот человек, виновный уже в двух убийствах. Два: пульс такой медленный, как у того мужчины в доме после точного выстрела. Один: хочу жить… Глаза закрылись, и наступила тьма, а вместе с ней накрыло спокойствие, как плед, защищающий от холода и всего плохого. Моя жизнь подошла к логическому завершению, или это только начало?