Пума - детектив

Когда человеческое сознание оказывается заперто в теле животного, это становится настоящим испытанием, которое шокирует, дразнит и лишает покоя. Короче, это полный звездец.

Он с тоской смотрел на прутья своей тесной клетки, словно пытаясь найти в них выход, но они навсегда преграждали ему путь к свободе, которую он жаждал каждой клеточкой своего израненного тела. Металл прутьев был толщиной в палец взрослого мужчины, а высота клетки едва позволяла ему встать в полный рост, что лишь усиливало его унижение и беспомощность. Он был рабом и понимал это. И ненавидел всей душой.

Он уже привык находиться в этом вонючем подвале, с толикой света, пробивавшимся через маленькое окно под потолком. Влажный затхлый воздух раздражал его чувствительный нос. Он бы всё отдал сейчас, чтобы побегать по лесу и погреться на солнышке. Мечты, мечты. Только они у него и остались.

Хотя сейчас его тело занимало заметно меньше места, ведь он ходил на четырех лапах, он всё равно чувствовал себя сжатым и угнетённым. Его голова сильно упиралась в потолок, и круглые уши задевали прутья, как будто каждый их шорох напоминал ему о его беспомощности.

Пустота, обречённость — вот что он чувствовал.

Всё вокруг было таким туманным и зыбким от усталости, как в дымке забытого сна, в который он больше не мог погрузиться. Ему не давали спать долго. Депривация сна — всплыл термин в его голове.

Сначала, когда он только попал сюда, он постоянно пытался сбежать, нападал на охрану, отказывался от пищи, но они быстро усмирили его. Электрошоковые дубинки для скота очень хорошо вправляют мозги и учат покорности. Они почти сломали его, выбив все человеческое и оставив только звериное. Он все ещё держался, но невольно думал, несколько его ещё хватит.

Он знал только одно: он ненавидел это место, эту клетку, этот кажущийся вечным затвор, который поглощал его душу и заставлял мечтать о том, каково это — быть свободным и неудержимым.

Зыбкая, ускользающая память подбрасывала ему образы, приносящие хоть какое-то утешение. Смех его котёнка, запах моря и ощущение мокрого песка под босыми ногами были такими же яркими и трепетными в его воспоминаниях, как и в тот день, когда они впервые возникли в его памяти. Когда эти ублюдки позволяли ему спать дольше нескольких минут, на его сны спускались лучи счастья и радости, и он вновь видел те простые дни с Ясми, когда они строили замки из песка, наблюдали за медузами, ели шарики ванильного мороженого и смотрели "Улицу Сезам", громко смеясь над шутками персонажей, предвкушая, как вечером будут смотреть мультики про принцесс. У него есть дочь, да, он помнит.

В их сердцах царила беззаботность и нежность, которая, кажется, могла бы растопить любой лед, скованный обидой и страхом, но теперь всё это превратилось в далекие и угасшие звезды, отзывающиеся лишь эхом тоски. Он хотел к ней, тосковал и рвался туда, где его ждут.

Те несколько ночей, что они провели вместе, она сползала с раскладного кресла-кровати и забиралась к нему на койку, стаскивала с него одеяло, и к утру превращалась в маленькую гусеницу, которая уютно свернулась рядом.

Он всегда мёрз под утро и клятвенно обещал себе купить ещё одно покрывало, но с каждым проходящим днём всегда забывал об этом в суете бесконечных дел, обременённых гнетущими заботами.

Все эти моменты, один за другим, складывались в его сердце, как злые призраки, напоминая о том, чего он был лишён, о домашнем тепле и любви, которые теперь были недосягаемым золотым светом в тёмной и глухой бездне.

Сколько времени прошло с тех пор, как он видел своего котёнка в последний раз? Десять, двенадцать месяцев и сколько-то дней? Где-то после шестого месяца он полностью перестал считать время, и оно смазалось для него, стало словно песком, ускользающим сквозь пальцы. Оно перестало играть важную роль. Теперь он находился в заточении, и борьба за жизнь перекрыла всё в его сознании, звеня, как громкий металлический колокол, не оставляющий места для других мыслей.

Вместо этого он стал считать жизни, которые унёс во имя своего выживания. Убивать ему не нравилось, но никто не оставил ему выбора. Его вообще не спрашивали.

К счастью для него, его ставили только против животных, диких и необузданных, безжалостных существ, похожих на него самого, от которых зависело его существование здесь и сейчас. В первый день его противником стал невероятный оборотень-волк, выше его, массивнее. Он думал, что не справится, но инстинкт самосохранения сработал как надо. Он поразил всех, победив верволка, чуть не перегрыз ему глотку, но отказавшись убивать в последний момент, так как в глубине души понимал, что не будет опускаться до уровня своих врагов.

Они хоть и выглядели как люди, были настоящими зверями.

За это его наказали голодовкой, три дня без еды должны были научить его смирению. Но черта с два, если он понял урок. Он знал всю жестокость этого мира, но не позволил себе стать частью его абсурдной системы. Неважно, сейчас он не будет убивать разумных существ, вне зависимости от того, какова была его собственная судьба. Слава звёздам, его не ставили против людей. Он не знал, смог бы он убить человека ради своего существования, что грозило бы ввергнуть его в пучину страха и ненависти к себе; он боялся оказаться перед таким выбором, как будто готов был весь мир разнести, лишь бы избежать этого.

Он запоминал лица мужчин и женщин, которые собирались вокруг, глазели, кричали и улюлюкали в надежде, что однажды он взглянет им в глаза, и они узнают, какой абсолютный ужас он испытывал каждый раз, когда его бросали на арену против чего-то гораздо большего и сильного, чем он сам.

Он потерял счёт противникам. Его выставляли против гиен, своры собак, леопарда. Особенно толпе нравилось когда его рвали собаки. Он плохо разбирался в породах но Пит були и вообще все бойцовые были очень опасны. На арене не было возможности убежать и спрятаться. Он бы с удовольствием забрался на дерево и переждал, поддразнивая свору сверху, но у него не было такой возможности. Сначала только звериная реакция, сила и когти. А ещё инстинктивная боязнь собак, они опознавали в нем оборотня и опасались. Это играло в его пользу.

Но все равно, насколько бы он не был ловок, раны от зубов и когтей, впивавшихся в его кожу, покрывали его тело. Эти ублюдки, которых нельзя назвать людьми, терзали его ради своей забавы, не давая мгновения покоя. На него делали ставки, он был игрушкой для забавы. Он ни за что не сдастся, ни за что не станет жертвой своих палачей. Он ещё покажет им, кто он на самом деле, и, может быть, когда-нибудь наконец-то снова встретится с Ясми — своей дочерью, последним связующим звеном с его прежней жизнью.

Он всё ещё помнил, что когда-то был детективом Натаниэлом Брагсом, бывшим мужем, любящим отцом, преданным своему делу полицейским и просто занозой в заднице, которую терпели лишь немногие сотрудники полиции в *******. Он всегда стоял на страже принципов честности, совести и справедливости, и за это его многие не любили.

Он был громким и прямолинейным, как жизнерадостный ураган, не скрывал своих чувств, когда дело касалось важных для него людей. И часто скрывал свои страдания, чтобы не обременять своих близких. Каждое утро он закатывал рукава и работал до поздней ночи, отчаянно сражаясь за правду, любя жизнь, как только мог, и раз в месяц, в полнолуние, превращался в пуму, создателя хаоса. Когда его внутренние терзания и противоречия обострялись, он сидел в подвале и пережидал это время. Неудачная встреча с другим оборотнем, "перевёртышем", как их иногда называли, оставила ему вторую ипостась — долгий процесс реабилитации и смирения с новой реальностью. Нелегко было принять себя новым, смириться со своей второй стороной, но он смог, заставил себя это сделать. Как говорится, работаем с тем, что есть.

Его научили, как справляться со своей сущностью в центре реабилитации для укушенных, где огонь и лед встретились в одном теле, и он изо всех сил пытался удерживать баланс между своим человеческим "я" и дикой стороной, живущей внутри. Его жизнь кардинально изменилась, и он не сказал бывшей жене, только дочери, потому что не хотел её беспокоить. Ясми была ошеломлена, но полюбила его второе "я", не разделяя их, принимая ту необычную сторону, которую иногда никто не мог понять.

Подумаешь, папа стал превращаться в большую плюшевую кошку с острыми зубами и смертоносными когтями, и несмотря на это, она всё ещё смотрела на него глазами, полными любви. "Ты всё равно мой папа, и я тебя люблю", — сказала Ясми ему однажды, словно надеялась, что всё это перестанет существовать, и они будут снова счастливы вместе.

Жасмин, его девочка, самое любимое существо на свете. Благодаря ей он всё ещё жив, несмотря на мучения и страдания, которые обрушились на него. Что ж, Ясми знала о его тайне, а теперь и его похитители, которые не оставили ему шанса на спасение. Люди, которые хотели, чтобы он исчез, ожидали, что он погибнет в первом же бою, на который его бросили. Но они недооценили невероятное желание Ната вернуться домой, вернуться к жизни, которая была полна света и надежды.

Убийства давались ему тяжело, но мысли о том, что он никогда не вернётся к своему детёнышу — своей дочери — были ещё тяжелее, как необъятная бездна, поглощающая его изнутри.

Она была для него всем, его сердцем и душой, светом в его жизни, которая за последние несколько лет была так насыщена тьмой. Причина, по которой он оставил всё, что знал, и переехал через всю страну сюда, в это место, где жизнь была гораздо дороже, чем он привык, а получить солнечный удар можно было в любой момент.

И как бы сильно он ни хотел вернуться к Ясми, в глубине души он эгоистично хотел продолжать жить, чтобы досаждать людям, которые старались помешать ему, выследить их и посадить в тюрьму. Натан свернулся ещё более плотным клубком в углу клетки, как можно дальше от прохода, как будто мог укрыться от угрозы, нависающей над ним.

Тяжёлая серебряная цепь, которую он носил, прикованный к земле, заскребла по полу, издавая зубодробительный звук, и он зарычал себе под нос, словно мог излить всю свою боль в этот один короткий звук. Даже спустя столько времени одно лишь прикосновение к тому, что впивалось ему в шею, вызывало в нём желание бороться, и он переворачивался на спину, как будто мог стряхнуть цепь, словно эти звенья, тянущие его за шерсть и кожу, могут исчезнуть из его жизни. Он тянул до тех пор, пока не начинал чувствовать боль, от которой начинала сжиматься вся его пропащая душа.

Тяжёлая дверь в конце зала открылась, и звук толпы, не знающей сострадания, донесся до него. Эти кровожадные возгласы, которые они издавали, говорили о том, как хорошо они осведомлены о происходящем и жаждут зрелищ. Они надеялись, что кто-то, что-то, нечто будет умирать на арене, приветствовали это, предвкушали, упивались пролитой кровью, и Натан не мог заставить себя переживать по этому поводу. Единственное, в чьё выживание он мог и должен был вкладываться, — это его собственное, потому что теперь он понимал, что выживание — это не просто цель, а смысл его существования.

Они уже превратили его в монстра, заставив убивать, существовать с человеческим разумом, инстинктами пумы и телом. Если это было необходимо для выживания, то так тому и быть, и он сделает всё, чтобы остаться в живых ради той единственной надежды — возвращения к Ясми.

От резкого запаха лосьона после бритья и дорогих духов у него запершило в горле, и он уставился на мужчину и женщину, которые смотрели на него сверху вниз, словно он был лишь игрушкой, чью судьбу они могли решить в одно мгновение своей капризной воли.

Матиас Рейв — скандальный контрабандист, сообщник Гильермо Вайса, в общем, презренный человек, ухмыльнулся и притянул к себе свою спутницу, рыжулю-куклу, которая меняла облик каждую ночь. Она, как хамелеон, примеривала тысячу масок, не желая оставаться в каком-то одном образе. По его мнению, это попахивало психическим заболеванием. Но не ему делать выводы, судебные психиатры разберутся потом, кто в своем уме, а кто не очень.

Он уже сам сомневался в своей вменяемости и просто старался не думать о таких вещах.

Здесь сама жизнь была нарисована на неведомом холсте человеческих страстей, жадности и звериной жестокости.

— А это та самая кошечка, которая приносит нам победу, — произнес Матиас, игриво взглянув на рыжую, что вызвало у неё весёлый смешок, полный искреннего задора и легкого веселья.

Натан прищурился, настраивая уши на тонкие нотки окружающего мира. Да, он чертовски крут, и это ощущение придавало ему уверенности. Он борется за свою жизнь как истинный воин, и у него нет желания умирать ни за что на свете.

— Хотя после сегодняшнего вечера, возможно, это будет именно та маленькая кошечка, которая не смогла принести нужный результат, что всех нас так сильно волнует.

Как бы он ни старался, такие слова по-прежнему оставляли болезненное ощущение внутри него. Конечно, он слышал их уже несколько раз на протяжении своей карьеры, и каждый раз побеждал, но с течением времени противники становились всё крупнее и злее, а бои неумолимо превращались в настоящие испытания, что непременно оставляло след на его теле. Кто знает, какие опасные ловушки и хитрые уловки Матиас приготовил для него именно сегодня вечером?

Наблюдая за тем, как мужчина небрежно проводит рукой по своим жирным чёрным волосам, Натан язвительно фыркнул, представляя, как бы он мог высмеять его внешний вид.

У меня была причёска получше, чем у тебя. Да, я со связанными за спиной руками мог уложить волосы лучше, чем этот напыщенный мерзкий ублюдок. Он всегда считал, что у него был более приятный и весёлый характер, он был лучше настроен на общение, выглядел потрясающе и уверенно. Единственное, в чём Матиас мог превзойти его, — это рост, но разве это что-то значило по сравнению с тем, каким он был на самом деле?

Натан всегда отличался невысоким ростом для мужчины, но это никогда не было для него помехой. Скорее наоборот, это придавало ему особую изюминку.

Матиас пнул решётку клетки дорогим кожаным мокасином, вызывая глухой звук, и Натан бесстрастно посмотрел на него, сверкая своими проницательными синими глазами, полными холодной ярости и презрения. Если этот придурок действительно думал, что это всё ещё страшно, то удивительно, как он вообще смог вести дела на нелегальных аренах и при этом сохранять хоть какую-то серьёзность. Безвкусица, что была на нём надета, вызывала нервный тик. Кто в здравом уме напялит на себя светлый полосатый костюм-тройку в черную полоску на зелёном фоне? Это была пародия на гангстеров семидесятых годов; не хватало только шляпы. Убожество.

— Эй. — Его спутница, не проявляя стеснения, в розовом платье с огромным разрезом до бедра открывала кружевную резинку чулка. Черные лаковые туфли на высоченных шпильках заставляли усомниться в разумности девушки. Как она дошла в этот подвал на таких каблуках и не сломала себе ноги, оставалось загадкой. Рыжуля призывно потянула Матиаса за лацкан пиджака, капризно скривив накрашенные губы, явно сумасшедшая от происходящего вокруг. — Если он сегодня умрёт, можно, я сделаю из него себе шубу? — ласково спросила она, прижимаясь к своему ухожору, как будто это могло как-то улучшить её шансы. Она хлопала длинными приклеенными ресницами, придавая всему происходящему ауру лёгкой, но пугающей абсурдности и невменяемости.

Натан мог бы закатить глаза, если бы это было возможно в его текущем состоянии.

********

Дорогие читатели! Прошу в мою новую работу! Подписывайтесь и ставьте лайки. Жду отклика. Не забываем добавлять в библиотеку и комментировать! Только от вас зависит попадет ли работа в топы.

Во-первых, сколько, по-вашему, шкур пум пошло бы на эту нелепую шубу, дамочка? Хотя, стойте… можно ли вас вообще назвать дамой?

Вопрос сквозил откровенным хамством, и в голове невольно всплывало: женщина заслуживает большего уважения. Во-вторых, прежде чем вы доберетесь до моей шкуры, я сделаю все, чтобы вам это дорого обошлось. Его шкура уже хранила память о прошлых битвах – уродливые, глубокие шрамы, каждый из которых был болезненным напоминанием о пережитом. Даже мощная регенерация оборотня не могла стереть следы былых сражений, словно каждый шрам был трофеем из прошлого. Возможно, он был слишком истощен и не успевал залечивать раны, которые преследовали его, словно неотступная тень.

— Конечно, с превеликим удовольствием, — пообещал Матиас, зловеще ухмыляясь и нагло подмигнув Натану. От этой ухмылки к горлу подступала тошнота. Натан нутром чуял: если эти типы не уберутся подобру-поздорову, его скудный ужин скоро окажется на грязном полу клетки, став последней каплей унижения.

— А теперь, — продолжил Матиас, растягивая слова с преувеличенным удовольствием, — я собираюсь познакомить тебя с некоторыми… интересными личностями, которых мы встретили на нашем тернистом пути. — Он явно наслаждался ситуацией. — Мои уважаемые клиенты, — самодовольно заключил он. — Некоторые из моих лучших приобретений я получил благодаря их щедрому покровительству…

Что он собирался сказать дальше, осталось тайной. Клетка внезапно дернулась, вызвав у Натана болезненный рык. Матиас злобно пнул ее, и Натан, потеряв равновесие, рухнул лицом в решетку, издав утробное рычание, предчувствуя неминуемую беду, которая надвигалась из тени.

— Заткнись, урод! Твоё время пришло, мерзкий выродок! — выплюнул Матиас, в глазах которого бушевал неугасимый пламень ненависти. Он безумно жестикулировал, отдавая команды подручным. Те моментально подцепили клетку крюками и поволокли в зал арены, не обращая внимания на Натана, который, клокоча от ярости и унижения, метался по клетке, словно зверь в западне, бессильный противостоять нависшему кошмару.

Некоторое время спустя...

Вокруг царил хаос. Крики со всех сторон, паника, люди, пытающиеся спастись. Мужчины в форме метались со светящимися фонариками и оружием наизготовку, готовые ко всему. Натан заметил несколько бронежилетов с надписью «Полиция Сан-Диего», но облегчение оказалось мимолетным, как только он услышал призыв: «Осторожно, животные!». Животным, как раз, он и являлся.

Секундная потеря концентрации чуть не стоила ему жизни. Он едва успел отскочить от разъяренного буйвола, чье копыто, казалось, было готово размозжить ему череп одним ударом.

Нырнув за укрытие, он стремглав бросился назад, к своей клетке, повинуясь инстинкту, твердо уверенный, что только там он сможет избежать неминуемой гибели. Протиснувшись в узкую щель между стенами, он развернулся и издал серию агрессивных рыков и визгов, привлекая внимание буйвола, который, казалось, вообще не замечал ничего вокруг в своей бешеной ярости. Животное было тупым, но при этом неудержимо сильным. Безмозглый танк, сметавший все на своем пути, для которого важен был лишь сам факт движения, а не его последствия.

Буйвол, не сбавляя скорости, врезался головой в клетку. Клетку отбросило назад, а Натан, кубарем прокатившись по полу, замер, словно брошенная тряпичная кукла. Едва успев подняться, он выскочил из клетки, и в тот же миг буйвол, набрав невероятную скорость, ринулся за ним в коридор, словно ощущая свою мощь и силу. Тупик. Дверь заперта. Черт. Черт, черт, черт… Конец.

Все кончено. За мгновение до свободы, за шаг до возвращения к нормальной жизни. Здесь и сейчас, в Сан-Диего, он может погибнуть, пронзенный рогами буйвола, став жалкой жертвой собственного страха.

И только какое-то божественное вмешательство могло спасти его в этот роковой момент, что, судя по всему, и произошло. Когда отчаявшийся Натан уже готов был воззвать к небу с мольбой, дверь распахнулась, и высокая, темноволосая женщина, словно смертоносная стрела, выставила вперед пистолет, направив его прямо на него.

На снисхождение рассчитывать не приходилось. Осознав, что единственный шанс выжить – это действовать, он бросился вперед, собрав остатки сил, и, не раздумывая, прыгнул на женщину, сбив ее с ног. Дверь за его спиной с грохотом захлопнулась, словно от порыва ветра. Натан придавил женщину своим телом, выставив лапу без когтей, чтобы ударить ее по лицу, но это оказалось не самым удачным решением.

Женщина вздрогнула и инстинктивно прикрыла лицо рукой, словно защищая свою красоту от нападения. Они застыли, глядя друг другу в глаза. Время словно остановилось. Натан замер, а глаза женщины расширились от изумления и страха. Напряжение в воздухе нарастало.

— Э-э, Рик? — произнесла она, замерев, и не шевелясь, словно ее бездействие должно было успокоить огромную дикую кошку над ней. Она даже не представляла, что это за существо нависает над ней.

Рик? Черт… Если бы она только знала… Натан знал Рика. В памяти копошились какие-то неясные образы, но это вряд ли могло сработать. Никто и никогда не догадывался о его истинной сущности. Он никому не рассказывал на работе. Не было возможности, не успел, прежде чем его затолкали в клетку и отправили в очередной ад. О его тайне знали лишь в заповеднике для новообращенных, и там это держалось в строжайшем секрете, как нечто постыдное, о чем нельзя упоминать в приличном обществе. Укушенные в городах всегда чувствовали себя уязвимыми, они даже могли потерять работы или социальный статус если о них узнавали. Другое дело урожденные. У них даже в удостоверение личности было написано: имя, фамилия, адрес проживая и ипостась. Укушенные же чаще всего скрывали это от коллег и близких.

Ситуацию усугубляло то, что он, похоже, так сильно толкнул знакомую Рика, что из-под руки и с губы женщины сочилась кровь, алея на ее перчатке. Не паникуя, пума медленно поднялась, склонившись, почти касаясь носом ее губ, и высунула розовый язык, чтобы слизать кровь, словно хищник, пробующий кровь поверженного врага.

Эй! Нет! Стой! Он мысленно дал себе оплеуху, осознавая, что только что совершил немыслимое – поцеловал женщину-полицейского по-звериному. Недопустимый жест. Они не должны были встретиться так. Голубые глаза на мгновение встретились с карими, и тут женщина, неожиданно для него, вывернулась из-под него. Натан не винил ее. Даже спустя столько времени инстинкты хищника, прочно засевшие в его сознании, практически не оставляли ему выбора.

Шаги приближались с обеих сторон. Словно они оказались в одном из тех дешевых ужастиков, которые так любила смотреть его бабушка. Отряхнувшись, Натан снова бросился бежать, на ходу узнавая Рика Белли, Дена Ханамуру и незнакомую женщину. Единственное, что он успел сделать, – проскользнуть между ними, как тень. Новичок, наверное, – выглядела она не так уверенно, как остальные. Его внимание было сосредоточено только на том, чтобы убежать как можно дальше, пока он не придумает, что, черт возьми, делать после асего этого бардака, чтобы выжить в этом безумии, которое безжалостно сжигало его душу.

Марика МакЛауд с трудом поднялась на ноги. Ее тело, казалось, было в оцепенении. Она быстро вытерла кровь, текущую из разбитой ноздри, пытаясь вспомнить, что произошло. Огромная пума, сбившая ее с ног, вселила такой первобытный ужас, что она могла лишь молча наблюдать, как зверь снова пытается скрыться в царящем хаосе. За ее спиной что-то с силой вновь ударило в дверь, и она обернулась, не веря своим глазам. Дверь выдержала. Марика повернулась к своей команде, чувствуя, как закипает ярость, готовая действовать.

— Ты в порядке, босс? — спросила Сара, еще одна женщина в команде, нахмурившись и вытирая кровь с тактической перчатки. — Где тот парень, который тебя ударил? Он еще здесь?

— Это… пума, — пробормотала Марика, не желая признавать, что ее единственным достижением стало то, что ее сбило с ног животное, а не человек. Ден и Рик переглянулись, что только усилило ее смущение. — Я помню, как в прошлом месяце твоя собака стукнула тебя головой и поставила синяк под глазом, так что не начинай, Ханамура, — добавила она, указав на него пальцем. Это вызвало легкую улыбку на лицах остальных. — А ты, Белли, просто подожди, пока у Розы не родятся двойняшки и не дадут тебе прикурить. Давайте, работы невпроворот!

Рик усмехнулся при упоминании о жене и детях, зная, что его ждет. Сейчас все казалось таким неуместным.

— Вряд ли, — ответил он с легкой усмешкой, а затем взял Марику под руку, подбадривая. — Пойдем, спецназ сможет закончить здесь. Остановим это безумие, пока все не стало совсем плохо!

Марика что-то пробормотала себе под нос, снова вытирая губу, где остался след от удара, и сознавая, что всё это может обернуться против них.

— Если кто-нибудь спросит, это был парень вдвое крупнее меня!

Все понятливо ухмыльнулись, никто не хотел ей перечить, ведь от неё зависела их премия и хороший отзыв о выполненной работе. Они знали, что когда придёт день расплаты, в их чувствах не должно оставаться места для сомнений или сожалений.

Они двинулись по коридору, пробираясь сквозь хаос. Марика чувствовала, как адреналин бурлит в ее крови, заставляя действовать быстро и решительно. Ей нужно было взять ситуацию под контроль, прежде чем все окончательно пойдет по пиз.... не хорошему варианту. В голове крутились обрывки информации, полученной перед выездом: нелегальный зоопарк, жестокое обращение с животными, бои без правил, побег… И посреди всего этого — огромная пума, сбивающая с ног офицеров полиции.

Внезапно, из-за угла выскочил запыхавшийся мужчина в окровавленной рубашке. Он отчаянно оглядывался по сторонам, словно загнанный в угол зверь. Увидев полицейских, он замер, не зная, чего ожидать.

— Стоять! Полиция! — крикнула Марика, наставив пистолет на беглеца. — Руки вверх!

Мужчина вскинул руки. В его глазах читался страх и отчаяние. Марика чувствовала, что он что-то скрывает.

— Что здесь происходит? — спросила она, внимательно наблюдая за ним.

— Я… я ничего не знаю, — пробормотал мужчина. — Я просто пытаюсь выбраться отсюда.

— Не ври мне! — рявкнула Марика. — Мы знаем, что ты здесь работаешь. Говори, что видел, что знаешь!

Мужчина замялся, не зная, что ответить. Марика чувствовала, что они не знают и половины того что здесь творится. Каждая секунда промедления могла стоить им жизней.

Марика жестом приказала Ханамуре обыскать задержанного, а сама продолжила осматривать коридор. Повсюду валялись обломки клеток, перья, клочья шерсти и другие свидетельства недавней паники. Запах стоял отвратительный – смесь звериного смрада, крови и страха. Марика старалась не думать о том, какие еще «сюрпризы» их ждут впереди.

Они арестовали беглеца, надев наручники и сдав спецназу, предстояло выяснять обстоятельства всего этого зоопарка который творился здесь.

Рик, между тем, внимательно наблюдал за Марикой. Он знал ее давно и понимал, что она сейчас чувствует – смесь гнева, разочарования и решимости. Рик знал, что Марика не привыкла проигрывать, и этот инцидент с пумой только разозлил ее еще больше. Он видел, как она борется с собственным самолюбием, стараясь не показывать слабость перед командой.

Марика глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Ей нужно было сосредоточиться на задаче, а не на собственных эмоциях. Впереди ее ждало еще много работы, и времени на самокопание просто не было. Она кивнула Рику, давая понять, что все в порядке, и двинулась дальше по коридору, направляясь вглубь этого кошмарного зверинца.

По мере продвижения, масштабы беспорядка становились все более очевидными. Клетки были разрушены, животные разбежались, а в воздухе витала атмосфера хаоса и страха. Марика понимала, что каждая минута промедления может привести к трагедии. Они должны были как можно скорее найти и обезвредить всех сбежавших животных, прежде чем кто-то пострадает.

Они наткнулись на еще несколько сотрудников этого нелегального заведения, скрывающихся в укромных местах. Все они были в состоянии шока и паники, не в силах внятно объяснить, что произошло. Марика чувствовала, как растет ее раздражение. Кто-то должен был ответить за этот хаос и за тех, кто пострадал.

Вскоре они достигли просторного зала, где располагались самые крупные и опасные животные. Разрушения здесь были самыми масштабными: сломанные ограждения, перевернутые кормушки и повсюду следы борьбы. В центре зала, окруженный покореженными клетками, возвышался огромный горилла, тяжело дыша и яростно барабаня себя в грудь.

Марика замерла, оценивая ситуацию. Горилла представляла собой серьезную угрозу, и подходить к нему без подготовки было безумием. Она жестом подозвала Рика и Дена, обсудив с ними план действий. Было решено использовать транквилизатор, чтобы обездвижить животное, а затем перевести его в безопасное место.

Ден, хорошо владевший оружием, снарядил транквилизаторный пистолет и осторожно приблизился к горилле. Животное заметило приближение полицейских и зарычало, готовясь к атаке. В этот момент Марика подала сигнал, и Ден выстрелил дротиком с транквилизатором. Горилла взревела, почувствовав укол, и попыталась вырваться с места, но действие препарата начало сказываться. Через несколько минут животное ослабло и рухнуло на пол.

Марика облегченно выдохнула. Самая опасная часть работы была выполнена. Теперь оставалось собрать остальных животных и восстановить порядок в этом кошмарном месте. Но она знала, что за этим последует долгое и сложное расследование, которое должно выявить виновных в этом преступлении и предотвратить подобные происшествия в будущем.

Не успела она выдохнуть, как заметила волка в клетке, который следил за ней слишком умными желтыми глазами. В нем было что-то чертовски странное, и, подойдя ближе, она поняла в чем дело. Он был в полуформе, не волк и не человек, что-то среднее. Марика выругалась и подозвала Рика. Тот подошел, сначала не понимая ее смятения, но потом увидел вервольфа.

– Кажется, у нас еще большие проблемы, чем мы думали. Тут могут быть одичавшие оборотни, надо предупредить всех людей. Это очень опасно, кого-то могут укусить и заразить.

Марика махнула рукой, давая добро.

– Заодно вызови службу по контролю за оборотнями. И предупреди администрацию и мэра, пусть те свяжутся с Советом. В нашем городе численность оборотней не превышает двадцати процентов, но и это немало. Черт. Чувствую, нам еще придется разгребать тонну дерьма. Незаконные бои с животными – это одно, а незаконные бои, в которых заставляли участвовать оборотней, – это намного хуже.

Она невольно задумалась о той пуме, которая сбежала. У нее были умные глаза и странное поведение. А что, если и тот зверь был оборотнем в обороте? А они его упустили. Она выругалась от досады.

– Прикажи отлавливать всех животных с осторожностью, мы не знаем кто из них оборотень, а кто просто животное. Среди нас нет ведьм или ведунов, мы не сможем их отличить. А пока Совет пришлет сюда людей, пройдет куча времени. Пусть никто не допускает укусов или царапин, используйте транквилизаторы, всех разместить по клеткам, потом будем сортировать их по принадлежности. Еще надо подать запрос на пропавших оборотней за последний год, вдруг всплывет что-то существенное.

– Есть, босс. Пошлю запрос, – Рик тяжело вздохнул, снова набирая номер телефона. Похоже, им предстояло работать сверхурочно.

Дорогие читатели! Прошу не забывать тыкать на сердечки и добавлять книгу в библиотеку! Проды планирую два раза в неделю! Кто хочет быстрого продолжения, пишите в комментариях! Хотя бы одно слово, это тоже приятно! Гораздо лучше гробового молчания! 

В аудитории собралось двадцать три ученика, и все взгляды были прикованы к Марике, словно хищники, готовые к нападению. Эти юные критики с любопытством и даже азартом ждали, чтобы в любой момент указать на её ошибки, будь то неверное произношение или недочеты в её выступлении. Каждый из них был готов схватить любую зацепку, чтобы поднять руку и выразить свое "недовольство", как будто это были не просто ошибки, а кража у них возможности получить идеальные знания.

Как её заместителю, она поручила передать вводную часть экскурсии своему коллеге Рику, но, увы, когда пришло время начать, он, казалось, как сквозь землю провалился, оставив её одну перед этой шеренгой устремленных взоров. Хитрый засранец. Нервы не позволяли ей спокойно держать руки в карманах; она потерла ладони и попыталась изобразить ободряющую улыбку, надеясь, что это не выглядело как отражение её смятенного настроения или как оскал для убийства. В её голове крутились мысли о том, как же она могла оказаться в такой ситуации, где она оплошала и позволила себе ввязаться в эту авантюру.

С террористами, контрабандистами или даже простыми преступниками она справлялась без особых проблем – её опыт и уверенность помогали разрешать любую конфликтную ситуацию. Но вот с детьми, казалось, у неё не было ни малейшего опыта – они выглядели для неё как инопланетяне, полные загадок и непредсказуемости, с их безудержной энергией и искренними, но порой дразнящими вопросами. Пугающие маленькие существа. Марика чувствовала, что эти маленькие неугомонные создания способны легко разоблачить её слабости, и её сердце заколотилось в ритме надвигающейся тревоги.

— Привет, друзья! Добро пожаловать в нашу штаб-квартиру! — с энтузиазмом произнесла Марика, указав жестом на зону, где проходила экскурсия. — Я лейтенант-коммандер Марика МакЛауд, и я главнокомандующий нашей оперативной группы, но можете звать меня просто Марикой. Не стесняйтесь, если у вас есть вопросы — просто поднимите руку. — Она продемонстрировала это на примере, но вызвала лишь ехидную усмешку высокорослого мальчика, который скрестил руки на груди. Ещё несколько детей фыркнули и задрали нос. — Здесь мы выполняем основную часть нашей работы. Напоминаю, что, несмотря на экранные погони за злодеями, на самом деле бумажной работы у нас намного больше, чем может показаться. — С этими словами она резко развернулась и жестом призвала их следовать за собой.
Ученики, невольно заинтригованные, двинулись за ней и маленькой групкой скопились вокруг стола. Марика невольно всматривалась в глаза детей, подспудно пытаясь вычислить кто из них оборотень. Сейчас была зарождающаяся луна, когда оборотни лучше всего контролировали себя и не представляли опасности, поэтому определить среди детей их было почти невозможно.

— Это высокотехнологичное оборудование, — продолжала она, проводя рукой по экрану с намерением убрать спутанное изображение, которое появлялось, когда компьютер переходил в спящее состояние. Но вместо этого всплыл экран игры в маджонг, которая была остановлена. Чувствуя себя в ловушке трудной ситуации, Марика отвела взгляд не зная как исправить неловкий момент, детей забавляло ее смущение, они начали хихикать. Её извинения прозвучали неуклюже, и она быстро закрыла игру. Кто-то лишится премии в этом месяце, зловеще подумала она про себя. Точно.
Рабочий стол компьютера снова стал непримечательным, и Марика вздохнула с облегчением. Быстро объяснив каждую программу, она, завершив, спросила, есть ли вопросы, и лишь наткнулась на несколько недоуменных взглядов. Странно, подумала она, проводя рукой по волосам, её разум активно искал, что делать дальше.

— Итак, кто хочет узнать, где мы храним наше оружие? — неожиданно спросила она, и в её глазах загорелся азарт. Это была её любимая тема. Она могла бы говорить о стволах часами, как многие девушки обсуждают моду и косметику. Это было как раздавать сладости всем подряд. Внезапно окружающие её глаза заблестели, а пространство наполнилось дружными возгласами: «да!» и «я!».

Бинго! Она нашла нужную тему! Она молодец. Недаром она командир. Никто с ней не сравнится.

В этот момент раздался звук открывающейся двери в конце зала, и Сара вошла с пакетом чего-то, похожего на еду из местного кафе. Марика указала на неё через толпу детей.

— Это офицер Сара Конвелл, она проведет для вас экскурсию, по нашей оружейке, — добавила она, помахав ей издалека. Дети автоматически обернулись в её сторону. - Если будете внимательно ее слушать, она покажет вам как правильно стрелять из снайперской винтовки!
Глаза Сары расширились, и она сжала кулак, словно собиралась врезать ей в бок позже на тренировке, но быстро его разжала, когда на неё обратили внимание маленькие зрители.

Раздались восхищенные возгласы.

— А кто хочет узнать, где мы храним крупнокалиберные пушки? - Сара чуть приоткрыла дверь, чтобы бросить пакет Марике. — Надеюсь, всё будет на месте, когда я вернусь, босс, — кинула она с сарказмом, что вызвало новый прилив смеха у окружающих.

Боже, если бы они только знали, насколько серьёзно она воспринимает свои обеды. Марика про себя перекрестилась и улыбнулась.
Когда группа потихоньку начала расходиться, потянувшись вслед за Сарой, двое детей всё же остались. Шон Ханамура подошёл к ней и аккуратно похлопал по плечу.

— Всё будет хорошо, тётя Марика. Нужно немного потренироваться — и ты снова привыкнешь к общению с нормальными людьми. Так всегда говорит мой папа, — сказал он с полной уверенностью, как только дети могут это делать. Тем не менее она обняла мальчика и легонько шлёпнула его по плечу.

— Ну да, твой папа прав про тренировки. В остальном я не уверена, — невесело ответила она и жестом указала на дверь. — Иди, не хочу, чтобы твой учитель злился на меня из-за того, что я отвлекаю тебя от экскурсии.

— Она не такая уж ужасная, — протестовал Шон с усталым вздохом, поворачиваясь к двери. — Жасмин?
Пока он шел вперёд, маленькая девочка, оставшаяся с ним, продолжала внимательно вглядываться в Марику, при этом её взгляд был полон бурной эмоции — это был не просто любопытный интерес, в нём была ярость, столь ненадлежащая для ребёнка, который даже не знал её. Подойдя к ней, она, подняв подбородок, посмотрела прямо в глаза коммандеру.

— Вы забрали моего дядю Дена из полиции? — резко спросила она.
— Наверное? — нерешительно ответила Марика, нахмурив брови и прикидывая. — Я не просто взяла его на работу. Я действительно наняла его в свою команду ! Он стал отличным дополнением к нашему коллективу.

Кулачок девочки со всей силы врезался ей в ногу чуть выше колена, не столько причиняя боль, сколько поражая её, и всё, что она смогла сделать, это разинуть рот, когда гнев в глазах ребенка сменился на разочарование, а слёзы заблестели в уголках глаз. Боже. Точно инопланетяне.

— Он напарник Нати! Он тебе не достанется! Он вернётся! — закричала она, указывая пальцем на Марику. — Ты не можешь забрать дядю Дена!

— Жасмин! - К счастью, учительница в этот момент вернулась в аудиторию, и, заметив переполох, быстро направилась к девочке. — Извините, командир, обычно она не такая эмоциональная и умеет держать себя в руках, — поспешно произнесла она и обратилась к ребенку. — Жасмин, извинись перед командиром МакЛаудом. Так себя вести нельзя, мы же обсуждали это. — Слова её звучали мягко, и Марика отвернулась, словно могла ненадолго предоставить им личное пространство.

Шон, тем временем, уставился в пол, как будто его туфли вдруг стали интриговать его. Жасмин решительно покачала головой и скрестила руки на груди показывая характер.

— Только если она извинится первой. Она забрала то, что ей не принадлежит, — наконец произнесла она тихим, но упрямым голосом. — Заставьте её извиниться, миссис Долс.

Миссис Долс глубоко вздохнула и встала с колен, признавая свое поражение.

— Мы ещё раз об этом поговорим с твоей мамой после уроков, Жасмин, — строго сказала она, затем снова обернулась к Марике, выражая раскаяние всем своим видом. — Прошу прощения. Пожалуйста, не позволяй этому испортить впечатление от экскурсии. Жасмин хорошая девочка, просто сейчас у неё сложный период.
Шон подошёл к Жасмин сзади, убрал одну руку, которую она упорно скрестила на груди, и крепко сжал её в своей. Возможно он хотел выразить ей свою поддержку, а может просто не хотел чтобы она ещё больше наделала глупостей.

В этот момент Марика поняла, что дело не только в том, что девочка сердится из-за того, что её отец больше не работает с Дэном. Он вернётся — вероятно, это касалось не Дэна, а её собственного отца. Натти, — задумалась она. Кого то ей напомнило это имя.

— Всё в порядке, миссис Долс. Меня критиковали и за более серьёзные вещи, — тихо ответила она, застенчиво улыбнувшись. — Это лишь пробный вариант, и впереди нас ждёт много интересного. Я уверена, что Сара с радостью проведет для детей экскурсию по подвалу, — добавила она, надеясь, что их троих выпроводят из комнаты, пока ситуация не стала ещё более неловкой.

И в этот момент, словно кто-то с небес услышав её моления, произошло совершенно противоположное. В зал вошёл Дэн с кофем в руках. Он явно спешил и выглядел удивленным.

— Шон! Жасмин! Почему вы не с остальными детьми? — с улыбкой спросил он, поставив упаковки на край стола. Шон, не раздумывая, бросился в объятия к отцу, а Жасмин, чуть отступила назад, опять сложив руки на груди, её лицо выдало все её чувства. Марика с интересом наблюдала за их взаимодействием.

Лицо Дэна слегка потемнело, как только он заметил, что Жасмин не отвечает ему взаимностью.
— Ладно, раз вы двое здесь, слушайте своего учителя, у нас ещё много интересного впереди.

Перед тем как отпустить Шона, он что-то шепнул ему на ухо, и тот быстро кивнул, отстранялся от отца и вернулся к Жасмин, снова взяв её за руку и не позволяя ей вырваться. Когда миссис Долс провела их за дверь, Марика с облегчением выдохнула и оперлась на стол. Общение с детьми выматывало ее больше чем общение с преступниками.
— Эта маленькая девочка совершенно меня не любит, — призналась она, потирая подбородок перед тем, как взять стакан кофе с подставки и попробовать его. — Я знала, что у меня нет таланта ладить с детьми, но это уже чересчур. Полный провал.

Дэн похлопал её по плечу в знак поддержки и встал рядом.

— Не принимай это близко к сердцу. Отец Жасмин пропал незадолго до твоего приезда в город. Он был моим бывшим напарником. Хорошим человеком и хорошим копом.

Она устало откинулась на спинку стула и сделала ещё один большой глоток кофе. Оно было сносным, в кое то веки. Она всегда поражалась, как можно испортить кофе из автомата, его же варит и смешивает машина.

Марика не сразу осознала связь, соединив дважды два, а потом до нее дошло.

— Подожди, эта девочка — дочь Натаниэла Брагса? - неподдельно удивилась она.

Она знала эту историю не хуже других, ведь загадочные обстоятельства были на слуху у всех.

Детектив Брагс был ближе всех к дому МакЛауда, когда поступил сигнал о захвате заложника Гильермо Вайсом, ее отца. Этот ублюдок что то хотел от ее старика. Когда наряды прибыли, её отец был уже мёртв, Вайс исчез, а дом выглядел так, будто в нём произошла настоящая битва — масштабная и беспощадная. Везде была кровь и следы борьбы. На лужайке стояла машина с работающим двигателем, без бронежилета и оружия в багажнике, с мигающими фарами. Машина принадлежала Натаниэлу Брагсу.

Никто так и не понял, что произошло, но основная версия сводилась к тому, что Вайс и его сообщники одолели детектива Брагса и скрыли его тело. Хотя Марика изначально недоумевала, почему им было необходимо прятать его тело в другом месте, если они уже совершили убийство в доме. Всё выглядело загадочно и запутанно.

— Жасмин Брагс. Она невероятно милая девочка, Марика. Умная, наблюдательная, сообразительная. Она просто... — Дэн замялся на мгновение подбирая слова. — Она — дочь своего отца. Они были очень близки, и после его исчезновения её поведение изменилось. Иногда Ванесса ее мать, просто не знает, что с ней делать. Хотя мы все уверены, что он мёртв, она продолжает ждать его возвращения, и… — Он протянул свободную руку, как будто желая, чтобы Марика сама подсказала, как продолжить.— Он так же был отличным человеком, — произнес он. — Конечно, он только недавно перебрался сюда и не особенно любил это место, но он был добрым человеком, который любил маленькую девочку всем сердцем, а также хорошо ладил с моей женой Эри и с Шоном. Ушёл при ужасных обстоятельствах.

Марика задумчиво склонила голову, что то перебирая в голове. Множество предположений вертелись у нее на языке, она не знала будет ли правильно их озвучить.

— Я иногда задавалась вопросом, почему они просто не… — Она замялась, не желая обидеть Дэна словами об его бывшем напарнике, с которым он был близок. — Может быть, его больше нет, потому что он работал на… другую сторону?

— Нет, — резко перебил её Дэн, но это не было схоже с тем, как Жасмин грубо прервала её, его слова были обращены скорее к самой идее. — Он был хорошим человеком, отличным копом. Он не был грязным — вот и всё, — ответил он. — Я знал его, Марика. Работал с ним бок о бок. Как я говорил, он иногда действовал мне на нервы, но был невероятно предан своему делу. Я бы поставил на это свою карьеру. Точка.

Марика подняла руки в знак капитуляции.

— Прости. Я просто… мне нужно было узнать, Ден. Вся эта ситуация не имеет смысла. То дело с убийством моего отца так и не сдвинулось с мертвой точки, и никаких дальнейших зацепок. — произнесла она мрачно. Потом кивнула, словно решив что то для себя. — Хорошо, я возьмусь за документы, и… — вдруг она остановилась на полуслове, заметив что-то блестящее на полу. — Твой ребёнок не носит браслет с подвеской?

Дэн фыркнул и махнул рукой в знак протеста. Идея явно показалась ему смехотворной.

— Эри даже не может заставить его надеть галстук на официальные мероприятия, Марика. Какие браслеты? Конечно, нет, — сказал он, затем наклонился. — Нет, это точно не его, а у Жасмин как раз такой. Натан подарил ей это на день рождения, и она его упорно не снимает. — Он протянул руку и поднял вещицу. — Я могу принести его Ванессе, когда вернусь домой.

— Нет, — Марика перехватила у него вещицу. — Я сама отнесу его ей. Мне важно извиниться за то, что вызвало огорчение у её дочери, — добавила она, глядя на брелок. Что-то интуитивно подсказывало ей, что это важно. Маленькая серебряная пума ловила блики света от лампы, сверкая как никогда.

Интересное совпадение, — подметила Марика, вспоминая ту злосчастную пуму, которая сбила её с ног, а потом скрылась в неизвестном направлении. Они так и не смогли обнаружить животное, как ни пытались. А допрос работников зверинца почти ничего не дал; они боялись и молчали, не желая говорить. Всё, что удалось подтвердить, — это то, что в боях точно участвовали оборотни. Но каких видов и сколько их было, неясно.

Никто не снимал незаконные бои на камеры, посетители все отрицали, работники уходили в несознанку. Владельца этого заведения ещё предстояло задержать. Но она не сомневалась, что они раскроют все схемы этого нелегального бизнеса. К делу подключился Совет оборотней; они обещали помочь и дать список пропавших за последнее время.

*****
Дорогие читатели! Не забываем ставить лайки и добавлять книгу в библиотеку! Только от вас зависит, попадет ли книга в топы!! Подписываемся на автора!! Всем добра!