Пушистая катастрофа для ректора

– Соломон Иосифович, как же я вам благодарна! Вы себе представить не можете! – чуть ли не пища от радости, воскликнула я в трубку телефона. – Это же прекрасная новость!

Быстро переставляя ножками, я цокала полусапожками по брусчатке. Каблуки цеплялись за впадинки, и мне приходилось удерживать равновесие, чтобы ненароком не сломать одну из конечностей. Ну или шею, на худой конец...  Хотя, мне это и не грозило вовсе: от радостных известий за спиной будто крылья выросли, и они уж точно справились бы с любым препятствием.

– Нет, нет! Только не звоните Мите. Я хочу сама ему все рассказать!

Что-то капнуло мне на нос, и я задрала голову к небу. Облака, что еще пару минут назад казались белыми пушистыми барашками, потемнели и грозили вот-вот излиться прямо на голову.

– Вот же... – чуть не ругнувшись, вовремя спохватилась. – Нет, Соломон Иосифович, это я не вам! Спасибо за ваш выбор. Митя будет прекрасным заместителем, вот увидите!

Еще одна капля ударила меня по макушке. Кажется, я рисковала не успеть домой до начала дождя. Вот за что я не любила осень, так это за спонтанные перемены погоды.

– Завтра в восемь будем у вас, как и договаривались. Да, со всеми документами. Конечно! Еще раз большое спасибо!

Разорвав связь, я вовремя успела убрать телефон в сумочку, потому что начался проливной дождь. Прямой и сплошной, словно сверху кто-то поливал землю ковшиком. Хорошенько так поливал, чтобы ни одного сухого пятнышка не осталось.

– Зараз-з-за! – мне пришлось ускориться.

В подъезд вошла промокшая насквозь, но с улыбкой на губах. Ничего не могло испортить мне настроения.

НИ-ЧЕ-ГО!

По ступеням не шла – летела, мигом проносясь по узким пролетам хрущевки, где вдвоем иногда было сложно разойтись. В обычные дни меня это злило. Но не сейчас. Нет. Сейчас мое сердце трепыхалось от радости.

Дверь, расположенную прямо у самой лестницы, постаралась открыть как можно тише. Сегодня я ушла с работы пораньше, чтобы устроить любимому сюрприз. Он так долго искал работу, и вот я, наконец, нашла для него идеальный вариант. Теперь-то мы точно сыграем сказочную свадьбу. Денег хватит на все.

Как же он обрадуется!

Зажав рот ладошкой, чтобы радостно не захихикать, переступила через порог и... Что-то явно было не так: куртка Мити лежала в прихожей на полу, накрывая собой коврик с обувью.

Дурное предчувствие заставило сердце биться чаще.

Я кинулась вперед по узкому коридору нашей небольшой квартирки к дверям спальни, однако каблучок моей туфельки зацепился за что-то эластичное, и мне пришлось остановиться, чтобы снять с него чьи-то… трусики?

Отшвырнув от себя интимную вещь женского гардероба, которая точно не могла принадлежать мне, ощутила, как по телу пробежала дрожь отвращения. Мне тут же захотелось помыть руки. А еще лучше обработать их антисептическим средством. Именно такие мысли крутились у меня в голове, когда я нажимала на ручку двери. Мой мозг еще ничего толком не понял, но процесс был запущен.

Едва слышно скрипнули петли, и до меня, в конечном счете, долетели обличающие, до боли характерные стоны. Очень знакомые – мужские и совершенно отвратительные – женские.

– Митя…

Это все, что я смогла из себя выдавить, заметив благоверного в не самой пристойной позе позади темноволосой и очень пышногрудой…

– Светка?

Подруга детства пискнула и, схватившись за одеяло, попыталась спрятаться от моих глаз, в то время как жених лишь успел прикрыть руками свое причинное место.

– Соня… Я… Мы… Всему есть объяснение! Просто…

Мужчина замялся и все кидал косые взгляды на свою зазнобу. А я застыла, сжимая руки в кулаки. Хотелось кричать. Хотелось плакать. А еще хотелось что-нибудь разбить. Например, нос Мите. А что? Идея ведь превосходная! Но стоило мне опустить взгляд на прикроватную тумбочку, на которой стояла моя любимая кружка с отчетливым отпечатком красной помады Светы, как пыл мой поубавился.

– Даже не начинай, – я затрясла головой, стараясь тем самым заглушить звук Митиного голоса. – Даю вам десять минут на сборы.

– Но Сонь, может, мы сядем и поговорим? Как взрослые люди. Без истерик и…

– Пять. Пять минут! И чтобы духу вашего в моей квартире не было, – меня начинал бить мелкий озноб.

Развернувшись, пулей вылетела из комнаты. А потом и из квартиры. Просто для того, чтобы не слышать жалкое перешептывание горе-любовников. Хотя, если так подумать, горе было у меня. А у них же, без сомнения, все прекрасно складывалось.

Зажав руками глаза, не позволяя пролиться слезам, сделала небольшой глубокий вдох и медленный выдох. Мне нужно было все устаканить в голове, разложить по полочкам. Но ничего не получалось. Мой уютный маленький мир рушился, а я как будто даже не до конца осознавала, что происходит.

Мой жених и моя подруга… В моей кровати. Черт! Они делали это за моей спиной. И только бог знает, как долго это продолжалось. А я приходила домой, ложилась в постель, в которой они…

Меня замутило. А вместе с тем пришла злость. Черная. Всеобъемлющая. Ярость в чистом виде. И это чувство толкнуло меня на один очень подлый шаг. Хотя тут с какой стороны посмотреть.

– Хотел найти работу, значит? – я нервно мерила шагами маленькую лестничную площадку. – Вот и ищи, предатель! Никто тебя никуда не возьмет, лентяй недодела… Соломон Иосифович? – я была настроена решительно, как никогда. Вот только из-за эмоций и громкого голоса начальника в трубке не услышала, как позади резко открылись двери. Секунда замешательства и деревянное полотно ударило меня в спину. От неожиданности сделала шаг вперед, и мой каблучок подвернулся в последний раз. Я, как в замедленной съемке полетела с лестницы вниз головой, не издав ни звука.

Спустя миг послышался женский крик. Ему вторил мужской. А следом раздался громкий хруст, и мир для меня потух навсегда.

Сначала появился звук. Такой противный-противный, словно кто-то включил старый сломанный телевизор с кинескопным экраном и забыл его отключить. Он заполнил пространство гулом, который чуть позже трансформировался в жужжание. Очень хотелось отмахнуться, закрыть уши руками, но, как оказалось, у меня не было ни первого, ни второго.

Мне пришлось вслушиваться в окружающую какофонию в первую очередь потому, что мне никто не предоставил иного выбора.

Сначала в общей массе разобрать что-либо казалось невозможным: отдельные звуки смешивались, перекручивались между собой и исчезали, оставляя меня в пустоте одну. Однако в конечном счете моя настойчивость возымела эффект.

– Кар...

Неужто где-то поблизости обитали вороны?

– Кар...

Прозвучало ближе и требовательнее. Хотя еще не совсем членораздельно.

– Карделия!

Громкий раздражительный писк стал кульминацией всего происходящего. Я почувствовала, как то, что от меня осталось, закрутило воронкой и втянуло через что-то очень маленькое и узкое. Игольное ушко прекрасно подходило под это описание. И именно в этот момент я распахнула глаза. Однако кроме пляшущих цветных пятен ничего не увидела.

– Карделия! – кто-то продолжал омерзительно противно пищать мне прямо в ухо. Благо эта часть тела у меня вновь появилась. – Хватит меня позорить и претворяться мертвой! Живо встала и развоплотила эту пушистую мерзость.

Зрение едва-едва стало обретать четкость, и я разглядела ту, что так настойчиво называла меня чужим именем.

Чужим ли? Оно по какой-то неведомой причине казалось очень даже знакомым и родным.

Девушка, нависавшая надо мной, имела очень правильные прямые черты лица. Тонкий нос, тонкие губы и острые скулы. У меня даже мысль в голове мелькнула: дотронься я до ее лица пальцами и обязательно порежусь. Хотя, по правде говоря, трогать эту незнакомку совершенно не хотелось. Тем более, что она прожигала меня таким яростным, ненавистным взглядом, что впору было сбежать. Знать бы, где я вообще находилась.

– Эльза, отойди от нее. Она и правда выглядит плохо.

– Точно! Лицо бледное, как у статуи.

– А головой как ударилась, небось, все мозги в кашу превратились.

Мы были не одни. Стоило кому-то отвлечь на себя внимание девушки, как она, откинув за плечи иссиня-черные курчавые волосы, исчезла из моего поля зрения. И тогда я увидела белый потолок с лепниной, парочку девичьих лиц и четыре разноцветных пушистых пятнышка, которые летали из стороны в сторону, играя в импровизированные догонялки. Их милые мордашки с острыми ушками отдаленно походили на кошачьи черты, а крылья, покрытые яркими перьями, явно принадлежали семейству пернатых. В целом было сложно разобрать, к какому виду их лучше отнести: к котикам или к птичкам. Или к тем и другим одновременно. Котоптички, ей-богу!

Кажется, я словила глюки. Да, да. Точно! Вне всяких сомнений. Другого объяснения просто и быть не могло.

– Давай помогу встать.

Кто-то взял меня за руку и потянул на себя. Только после этого я осознала, что все это время лежало на полу... Класса?

Парты стояли ровными рядами, впереди на стене виднелась доска, а вокруг молоденькие девушки в одинаковых синих фартуках с золотыми нитями-вензелями. Они точно образовывали какой-то рисунок, но его мне рассмотреть не удалось.

За спиной послышался скрип дверных петель, и все ученицы, что до этого таращились на меня любопытными взглядами, в миг разбежались по местам. И та, что помогла мне принять сидячее положение. И особенно та, что еще минуту назад верещала сиреной. Только разноцветные комочки не обращали ни на кого внимания, продолжая играть в свою озорную игру.

Ощущая легкое головокружение, я с трудом встала сначала на четвереньки, а с них кое-как приняла вертикальное положение. Но прямо держалась большей частью за счет стоявшей рядом парты.

– Это как понимать? – женский голос пронесся по помещению.

– Это все гесса Грэй! Это она! Она создала этих гадких существ. Магистрела Вуд, девочки подтвердят. Я не вру!

По классу пролетел согласный гул и шепотки.

Вот и чем я этой брюнетке не угадила? То, что речь шла обо мне, не вызывало сомнений. Я всем нутром чувствовала необъяснимую уместность ее слов. Не в том плане, что меня устраивал донос девушки. Просто я действительно создала этих существ. Случайно.

– Карделия, это правда?

Повернув голову, я посмотрела на вошедшую женщину. Невысокая, сухая и тонкая, как кусок коры, но подвижная, словно ветви молодого деревца. Противоречивое сочетание. Несмотря на то, что она стояла на месте, руки ее находились в некоем подобии хаоса, то поднимаясь к завязкам блузы на груди, то упираясь в бока, укрытые пышной старомодной юбкой. Она пыталась казаться грозной, хотя весь ее облик кричал об обратном.

– Да, – просипела я, наконец. В горле было так сухо, будто я целую вечность до этого не говорила. – Кажется...

Лицо магистрелы Вуд стало хмурым и немного суровым.

– Вот стоило мне выйти на пару минут! – женщина тяжело вздохнула, нарисовала в воздухе непонятный символ и, махнув рукой вперед, выжидающе топнула ногой. Глаза ее тем временем были направлены на котоптичек.

Минута. Две. Все чего-то ждали. Однако это что-то не спешило происходить. Магистрела застучала ножкой быстрее и тревожнее, переместив взгляд в мою сторону.

– А какое ты заклинание применила?

А вот тут беда. Если я еще неким шестым чувством понимала, что я Карделия, то со всем остальным возникали сложности. В памяти было пусто. От слова совсем.

– А я не знаю, – призналась честно и пожала плечами. Все происходящее напоминало галлюцинацию. Очень странную. Реалистичную в плане детализации. Но невероятную в исполнении. Где-то на задворках сознания я все еще была Софией, которой изменил... Ну уж нет, об этом я думать точно не собиралась. Лучше уж глюки ловить. – А можно мне к врачу? Я, кажется, память потеряла…

– Ты имеешь в виду чарителя?

– Если это тот, кто поможет мне с... – я указательным пальцем постучала себе по лбу и поморщилась, потому что даже такое, казалось бы, безобидное действие вызвало внутри головы всполохи боли. Видимо, падение в самом деле не прошло без последствий. – В общем, мне нужна помощь.

И вроде бы все понятно сказала, но так или иначе класс вместе с преподавательницей смотрели на меня как на безумную. Но я ведь упала и ударилась головой, разве это не снимает с меня налет странности.

– Кажется, твоя сводная сестричка совсем тю-тю...

Я обернулась на шепот и увидела, как Эльза нервно дернула плечом, затыкая тем самым рот своей соседке по парте. Удивительно, но мы с этой пищалкой, оказывается, родственницы. Вот же судьба – злодейка. С другой стороны, от глюков можно было ждать какой угодно подставы. Я даже усмехнулась. Так и втянуться можно.

На голову мне приземлилось что-то очень мягкое. Пушистое. И нежно-нежно розовое, как сахарная вата. Котоптичка! Трое остальных продолжали летать кругом, но уже вокруг уставшего собрата. Или сестрицы. Тут уж я под хвост им не заглядывала, чтобы определить.

Можно было, конечно, согнать это чудо, но оно разместилось в моих волосах, словно в гнезде, и мне было неловко нарушать идиллию пушистика. Да и с ним мне вроде почти перестала болеть голова. Пусть сидит, мне не жалко.

– Карделия, прежде чем мы покинем кабинет, нужно развоплотить ваших... кхм... питомцев.

Голос магистрелы Вуд дрогнул. А я была готова закатить глаза. Женщина явно не знала, как со мной поступить. И, кажется, ее мало волновало мое здоровье, раз она не спешила со своими действиями.

– Магистрела, я не могу. Потому что не помню... – на левое плечо мне спикировал белый комочек. Уркнув что-то мне на ухо, он потерся своим пушком о щеку. За ним последовала оранжевая котоптичка и заняла правое плечо. И только желтый кружил надо мной, недовольно попискивая. Долго не думаю, вытянула руки вперед, позволяя последнему приземлится в них. Сложив небольшие крылышки, существо нахохлись и закрыло глаза. Мне не оставалось ничего, кроме как прижать его к своей груди, да так и стоять, позволяя остальным ученицам посмеиваться в кулачки. – А если бы и помнила, то не стала бы этого делать.

– Они могут быть опасны! – стояла на своем женщина. – Существа, созданные подобным образом без соблюдения правил, непредсказуемы и подлежат...

– В любом случае – перебила магистрелу, за что мою персону пронзил колкий укоризненный взгляд. Он явственно демонстрировал всю степень моего неуважительного поведения, однако я не собиралась смущаться. Мир глюков позволял делать все что угодно, ведь так? Когда я приду в себя, некому будет меня осуждать. – Я ничего не могу изменить. Поймите же, наконец, мне нужен этот ваш чаро... чери...

– Чаритель, Карделия! – воскликнула за моей спиной сводная сестрица. – Чаритель! Это невыносимо! Хватит притворяться. Я знаю, как ты выглядишь, когда тебе действительно плохо.

– Гесса Пойзан.

 Преподавательница попыталась утихомирить Эльзу, да только та, явно не испытывая к женщине никакого уважения, продолжила возмущаться:

– Почему мы обязаны слушать этот вздор? Признайся, что просто пытаешься привлечь к себе внимание подобным образом и перестань сводить нас всех с ума своими бреднями!

– Гесса Пойзан! – магистрела Вуд побагровела. Ситуация в ее классе накалилась до предела. – Прошу вас, держите себя в руках.

– Я?

Ученицы вслед за Эльзой стали говорить громче, ни капли не смущаясь присутствия преподавателя.

– Именно! – стукнув кулачком по двери, женщина попыталась обрести контроль и призвать остальных к тишине, однако у нее ничего не получалось.

Мне даже стало жаль этот неравный плод моего воображения. Ее лицо исказилось от злобы – еще немного и помощь понадобится не только мне. Хоть бы у женщины от такого стресса выдержало сердце.

Но, несмотря на обострившуюся ситуацию в классе, преподавательница, пару раз вдохнув и выдохнув, все же нашла в себе силы и истошно закричала:

– А ну-ка все тыц!

Честно говоря, я даже дернулась, отчего пушистики недовольно заурчали. А розовый и вовсе чуть не свалился из своего импровизированного гнезда.

Грудная клетка женщины вздымалась и опускалась так быстро, словно кто-то пытался выбраться из нее наружу. И не удивительно – она так смахивала на дерево, что в ней вполне могла завестись белка.

Боже, о чем я думаю. У меня точно сотрясение мозга. Вне всяких сомнений.

– Меня крайне не устраивает ваше поведение сегодня, – громко дыша, произнесла магистрела. – Этот бедлам нельзя оставлять без внимания высших структур академии!

Она воздела указательный палец и для большей наглядности потрясла им в воздухе.

– Пусть с вами говорит гес де ла Шер! Сил моих нет!

И, не произнося больше ни слова, женщина выбежала из кабинета, громко хлопнув дверью. Мы остались одни.

– Доигралась? – прилетело мне гневное.

– Я вообще-то сейчас молчала, – фыркнув, осталась стоять на месте, стараясь не тревожить спящих котоптичек. – А вот твой противный голос и послужил последней каплей в терпении магистрелы Вуд. Так что, кто тут еще доигрался?

Ох, надо было видеть Эльзу, лицо и шея которой от ярости пошли пятнами. Ей явно раньше никто отпора не давал. А значит, у меня появился новый враг. Или все же…

В памяти что-то зашевелилось, и перед глазами всплыли обрывки воспоминаний из жизни той, кого по праву можно было назвать настоящей Карделией. И то, что я увидела, мне очень не понравилось.

Нет, я не приобрела нового врага – я просто разозлила постоянного.

Пока ошарашенная и очень возмущенная Эльза пыталась прожечь меня взглядом или, на худой конец, хотя бы немного воспламенить, я, в свою очередь, силилась выдавить из полупустой головы капельку знаний. Кто такой де ла Шер? Чем чревата наша встреча? И что важнее: как его появление отразится на пушистиках?

Но если про сводную сестру я кое-что вспомнила, то тут разум упорно молчал. И чем больше я его напрягала, тем сильнее начинала болеть голова. Даже котоптички уже не помогали. Ласково поглаживая пальцами перышки Желтка (так я мысленно окрестила желтую тварюшку), параллельно пыталась окончательно осознать происходящее.

Моя галлюцинация длилась слишком долго и была неимоверно реалистичной. И дело даже не в том, что я видела вокруг, а в том, что чувствовала. Во-первых, боль. Очень настоящая и давящая тисками на виски и бьющая в затылок, как молот о наковальню. Во-вторых, запахи. Их было много, но отчетливее всего выделялся запах серы и каких-то сладковатых благовоний. И учитывая, что на столе каждой ученицы стояли колбочки с длинными палочками, покрытыми непонятным веществом, то, скорее всего, я была не так далека от правды. И, в-третьих, ощущения. Я чувствовала мягкость перьев под пальцами, чувствовала вкус крови на языке, который, по всей видимости, прикусила при падении, чувствовала еще много чего и не находила объяснений своему состоянию.

Я опустила взгляд на пальцы и задумчиво закусила нижнюю губу. Не моя это была рука. Слишком молодая. Слишком худая. Без знакомого шрама на мизинце, который мне оставила местная дворовая собака.

И тем все страннее выходило, что воспоминания были, а шрама – нет. То есть по всем признакам получалось, что я очнулась в чужом теле и занимала собой чье-то место. А точнее той самой Карделии, что создала пушистиков. Но как же так получилось, что ее здесь больше не было? И если она не здесь, то где тогда обитает ее... душа?

Много вопросов крутилось в моей голове. Целый ком, что рос и ширился, как тесто на печи. Только вот как получить ответы, не выдавая при этом себя? Что-то мне подсказывало, что кража чужого тела никем не поощряется. А если не поощряется, значит влечет за собой соразмерное наказание. И я не хотела выяснять цену. Поэтому единственное, к чему я пришла – надо притвориться Карделией. Хотя бы до тех пор, пока я не разберусь, что к чему. Где я, собственно, очутилась? По каким правилам должна жить? И как мне вернуться в свое тело?

Дверь протяжно скрипнула и все обернулись на этот звук, ожидая исхода. Это был тот самый момент, когда тебе и страшно, и до колик в животе любопытно, что же будет дальше. В комнату вошли двое лысых мужчин и сама магистрела Вуд. Без слов она указала крючковатым пальцем в мою сторону, и я даже сглотнула от страха. Зато Эльза, улыбаясь во все зубы, совершенно не скрывала ликования.

– Лицо треснет, – не выдержала я такого открытого чужого счастья и показала девушке язык. Сестрица злобно сощурила глаза. Сделай гадость – сердцу радость. Ребячество, но очень даже приятное. Особенно в тот момент, когда сердце в пятки уходит.

Но то были всего лишь цветочки: двое из ларца, одинаковые с лица, направились ко мне и без каких-либо объяснений схватили пушистиков своими огромными лапищами. В их действиях не было аккуратности, а душераздирающий писк существ не вызывал сопереживания.

– Но, магистрела... – воскликнула испуганно и попыталась вцепиться в предплечье лысому бугаю, что снимал с моей головы розового пушистика, которого я в своей голове ласково прозвала Розочкой. Но мужчина отмахнулся и, сжав маленькое тельце существа, оторвал его от меня вместе с небольшим клоком волос.

– Я вас предупреждала, гесса Грей! – произнесла женщина, сурово вздернув нос. – Созданные вами питомцы подлежат уничтожению. Но раз я не могу этого сделать, то они отправятся в подземельные клетки и пробудут там до вынесения заключительного решения ректора академии Дифирен! – с каждым словом женщины меня начинало трясти все сильнее. А преподавательница продолжала говорить, демонстративно игнорируя сей факт: – И если это вам понятно, то, думаю, вам будет важно знать, что ректор де ла Шер ждет вас в своем кабинете для личной встречи.

Внутри меня все оборвалось.

– Но в чем моя вина? Я же…

– Молчать! – у магистрелы Вуд дернулся глаз. – Следуйте за мной. И больше ничего не говорите.

Мне не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Выйдя в коридор, я со слезами на глазах и с печалью в сердце проводила котоптичек взглядом. Два здоровяка безмолвно уносили пушистиков в неизвестном направлении, а те, в свою очередь, пытались вырваться, жалобно вереща на всю академию. Но никому кроме меня до них не было никакого дела.

– Идемте же! – крик магистрелы заставил меня сдвинуться с места.

Мы дошли до конца прохода, свернули в одну из арок и, поднявшись по лестнице на два пролета, вышли в еще один коридор. Там уже не было такого большого количества дверей, как на нижнем этаже, зато была одна большая и примечательная. Ажурная. С позолотой. Мимо такой сложно пройти. Вот к ней меня и подвела магистрела. Громко, с какой-то истеричной настойчивостью женщина постучала по двери и, развернувшись ушла, оставив меня один на один с неизвестностью.

– Входите!

Страх отозвался онемением в пальцах и темными мушками в глазах. Однако я вытерла слезы и, справившись с волнением, пихнула рукой тяжелую створку, лишая себя возможности отступить.
Дорогие читатели! Не забывайте ставить лайки и добавлять книгу в библиотеку, чтобы не потерять. И подписывайтесь на , чтобы быть в курсе самых свежих обновлений. Сделать это очень просто и всего в пару кликов:

Кэлвин

Час назад

– Ты это сейчас серьезно? – я посмотрел на Лиама, готовый придушить его прямо здесь и прямо сейчас.

– Вполне, – друг лишь плечами пожал, ни капли не смутившись моего убийственного взгляда. Я тяжело вздохнул и откинул голову на мягкую подкладку кресла, одновременно разглядывая бывшего одногруппника, с которым жизнь не пожелала разлучить даже после окончания учебы. Вместе выпустились, вместе пошли работать в Министерство Торема. Мы все делали вместе. До тех пор, пока я не решил стать ректором местной академии.

Но и после этого мы продолжали держаться друг друга.

Лиам был одет с иголочки, гладко выбрит, причесан. Удобно устроившись на стуле, закинул ногу на ногу, опираясь при этом локтем о спинку. Эдакий расслабленно-небрежный вид при обсуждении, без сомнения, важной для меня темы. Мне хотелось бы большей отдачи, однако мой друг всегда был таким. Я бы не назвал его безучастным, скорее немного отстраненным. Что, тем не менее, не мешало ему пытаться помочь.

– Это же обычная спиритическая доска Каахин. Детская забава, – мой голос полнился скепсисом.

– Поверь, Кэлвин, я купил эту вещь там, где и близко не продается ничего для детей. Я был у старухи Нифисо, – произнес он многозначительным тоном, что так же сопровождалась не менее многозначительным взглядом. – Она заверила меня, что ритуал поможет.

– Снять проклятье? Каким же образом, Лиам?

Я старался держать себя в руках, но с того момента, как понял, что попал по-крупному, делать это становилось все сложнее. Я только-только возглавил академию. Самый молодой ректор из ныне известных, сильный маг, способный обезопасить Дифирен от темных воплощений. Конгресс, Министерство магов и магинь, гесы и гессы собирались присутствовать на Зимнем балу, чтобы лично узреть магию блистательного Кэлвина де ла Шера.

Тьфу!

– Раз мы использовали все очевидные методы, – лицо друга осталось бесстрастным. – Нужно попробовать что-то кардинально другое. Поэтому перестань вести себя, как строптивая девка на деревенской ярмарке и приложи палец в основание доски.

– Это пустая трата времени.

– Пустая трата времени – это твоя болтовня. Я выложил круглую сумму денег за эту доску, Кэлвин. И не просто так. Ты же знаешь, что иногда… – он запнулся.

– Ты снова что-то почувствовал? – от моей настороженности не осталось ни следа.

– В тот же миг, как коснулся доски, – подтвердил мои догадки друг. – Поэтому перестань тянуть беркуду за хвост и приступим!

– Взрослые мужики, а занимаемся не пойми чем, – закатив глаза, я все же подчинился. Хотя бы по той простой причине, что друг точно не отстал бы. А еще потому, что его предчувствия никогда не подводили. Впрочем, я и так ничего не терял. Крупицы времени. Только и всего. Такая малость. – К Багошу все!

Палец мой лег в небольшое углубление в доске и я, пока ничего не происходило, стал разглядывать эту вещицу внимательнее. Обычный прямоугольный деревянный отшлифованный брус, покрытый маслом для блеска, с нарисованными на нем черными рунами. Ничего необычного. Сами по себе такие рисунки без произнесенного заклинания не имели в себе никакой силы, а учитывая количество рун – дело это было и вовсе невозможное.

Палец резко кольнуло, и я попытался оторвать его от доски, но у меня ничего не получилось.

– Лиам?

– Все идет так, как и должно, дружище. Нифисо сказала, что для ритуала нужна твоя кровь.

– А ты не мог раньше мне об этом рассказать? – зашипел я на друга, чувствуя, как вещь и правда тянет из меня капля за каплей. – Что вообще должно произойти? Оно высосет проклятье из крови?

– Нет. Сейчас происходит настройка на тебя. Как только руны изменят… О, вот, видишь, старуха не обманула. Они покраснели.

И действительно, рисунки на доске изменились и мерно мигали алым светом. А мой палец легко освободился из углубления.

– Теперь-то что?

– Проси помощи.

– Лиам, ты серьезно?

Вся эта ситуация стала меня порядкам нервировать.

– Я уже сказал, что настроен решительно. Хватит сомневаться в моих действиях, – губы Лиама, и без того похожие на тонкую полоску горизонта, сжались сильнее, выражая тем самым крайнюю степень его возмущения. – Проси, и боги ответят тебе.

– Я хоть к светлой богине обращаюсь?

– А есть разница, кто ответит? Пусть это будет сам Багош – хранитель преисподней или Манаара – царица небесной долины…  Нам надо решить твою проблему, ведь так?

Я немного сомневался… Одно дело пытаться снять проклятье мирскими способами, другое дело – приплетать сюда богов. Только вот ситуация и правда была критической и по сути, я был готов на все. Темные боги, светлые, их прислужники… Плевать! Мне нужен был результат! Столько часов было потрачено на чтение книг, на поиск заклинаний, способных разорвать проклятье. И все тщетно! И если существовал хотя бы мизерный шанс на успех – я был в деле.

– Ладно, – решительно вздохнул и, потирая руки, наклонился поближе к доске. – Помоги мне, доска Каахин, снять темное заклятье. Помоги вернуть силу.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Мы с Лиамом замерли, ожидая от предмета хотя бы всполоха, подтверждающего, что меня услышали.

Во время разговора я пытался выглядеть равнодушным, спокойным, словно и не переживал за свою жизнь, которая рушилась у меня на глазах. Словно все держал под контролем. Одна все это было напускным. Я хотел верить, что детский ритуал и правда сработает.

Но прошло больше пятнадцати минут, а ничего так и не изменилось. Руны погасли. А мы с Лиамом просто смотрели друг на друга, как два истукана.

– Что же… – нарушил я тишину, чувствуя, как невидимая удавка сильнее сжалась на шее. С места мы так и не сдвинулись. – Можешь передать мне вот тот том с потертым корешком?

– Кэлвин…

– Я его до конца не просмотрел.

– Еще рано отчаиваться.

– Я. Не. В. Отчаянии! Мы ведь просто потратили время впустую. Ничего более. Поэтому будь так любезен и передай мне книгу. Пожалуйста.

Лиам сокрушенно мотнул головой и, тяжело вздохнув, протянул мне фолиант. В этот момент в дверь настойчиво постучали. Я даже сказать ничего не успел, как на пороге показалась взвинченная до предела магистрела Вуд.

– Гес де ла Шер, мне нужно срочно с вами поговорить!

Кэлвин

– Входите.

После разговора с магистрелой Вуд я был сильно удивлен тому, что женщина жаловалась именно на гессу Грей. Помнится, Грегори перед смертью попросил меня принять его дочь в академию, несмотря на ее слабый дар. И я сделал это без зазрения совести.

Он был другом моего дяди и после его кончины взял на себя роль внегласного наставника. И надо отдать ему должное, многому меня научил.

Я часто бывал в доме Греев, но с самой Карделией почти не общался. Она была слишком тихой девочкой, болезной серой мышкой, которая сидела в своей комнате и никуда не высовывала свой нос. А появление в их семье неожиданного пополнения в виде новой жены и двух падчериц уверенности девушке не придало. За все время моего общения с Грегори я с ней и парой слов не перебросился. Поэтому был уверен, что проблем с девушкой точно не возникнет. Максимум, она не осилит магическую базу первого курса. Но тут я был бессилен чем-либо помочь. Все исключительно зависело от ее дара, которого, увы, у нее практически не было.

Вследствие чего я был действительно озадачен поведением гессы. Но, чтобы не смущать Делию, попросил Лиама спрятаться в комнате отдыха, которая скрывалась прямо за книжным стеллажом. Разговор со знакомым семьи все же приятнее, чем в компании неизвестного наблюдателя. По правде говоря, я просто хотел поскорее разобраться с девчонкой и вернуться к своим делам.

Двери распахнулись, и гесса ожидаемо замерла на пороге. Не каждый день тебя вызывают в кабинет ректора.

– Проходи, – подбодрил я ее. – Не переживай. Мы просто поговорим. И все.

Окинув меня внимательным задумчивым взглядом, словно оценивая противника, Карделия едва заметно кивнула каким-то своим мыслям и, наконец, преодолела невидимую грань кабинета. Уверенным, но слегка шатающимся шагом девушка подошла к столу и села в то кресло, где еще пару минут назад сидел мой друг. Поерзав по мягкой коже и, в конце концов, найдя удобное положение, она просто безмолвно уставилась на меня. Сейчас Карделия больше напоминала набравшую воды в рот рыбу, чем серую мышь.

Помимо молчания, я, ко всему прочему, отметил нездоровую бледность девушки и едва подрагивающие кончики пальцев, нервно комкавших ткань платья.

Я был уверен, что она начнет оправдываться. Ведь именно это было в духе таких, как она – неуверенных и забитых. Однако Карделия не собиралась начинать разговор. Она ждала активных действий с моей стороны.

– Как ваше самочувствие, Дели?

Гесса удивленно распахнула глаза, не ожидая услышать ласковое обращение, и медленно потянулась рукой к белокурому затылку, почти сразу отдергивая ладонь от головы и сжимая плотнее губы. Ей было больно. Это читалось в искристых, почти синих глаз, похожих на полевые васильки. Удивительно, раньше они мне казались серыми и тусклыми.

– Голова... Я упала... И... – рот девушки приоткрылся, словно она хотела сказать мне что-то более конкретное, однако по каким-то неизвестным соображениям решила этого не делать. 

Но, по крайней мере, я убедился в правильности своих выводов. Хоть магистрела и настаивала на моем серьезном разговоре со строптивой ученицей, нарушившей правила академии, я не собирался становиться для нее карающей дланью. Сперва нужно было понять, что вообще произошло.

– Магистрела Вуд сообщила мне, что вы создали существ. И теперь не можете их развеять.

– Не могу, – не стала она отрицать. – Потому что не знаю, как это делается. Точнее... Не помню этого.

Я нахмурился. Одно дело ушиб, но совсем другое – проблемы с памятью.

– Гесса Римеди тебя не осматривала?

– А она чаритель?

Теперь я был уже обеспокоен. А еще зол на магистрелу Вуд, которая вместо осмотра девушки решила ее проучить. Правила академии важны, и нарушение их наказуемо, но только в том случае, если есть кого наказывать. В этой же ситуации дело и вовсе могло закончиться плачевно, учитывая здоровье Карделии.

– Так дело не пойдет, – вздохнул я и стал перекладывать стопки съехавших бумаг на столе, где-то среди всего этого добра завалялся чаркамень. – Да где же он?

Впору было смахнуть все со стола к беркудам, но я держал себя в руках. Проклятье влияло на эмоции сильнее, чем я бы того хотел, и все чаще перерастало во вспышки раздражения, чего ректор академии не мог себе позволить. Нужно было срочно найти решение!

Кэлвин

Наконец искомая вещь обнаружилась за чернильницей, и я, нарисовав на камне руну призыва, вновь вернулся к разговору с девушкой.

– Через пару минут чарительница придет сюда. Вас нужно осмотреть. Потеря памяти – дело серьезное.

Карделия вымученно улыбнулась и согласно кивнула.

– А пока... – я перешел к более важной части, и не самой приятной. – Нам нужно поговорить про ваш проступок.

– Я не сделала ничего плохого!

– Это ведь вы создали существ? Или вы и этого не помните?

Замявшись и как-то неоднозначно передернув плечами, девушка все же подтвердила мои слова:

– Это сделала я.

– Значит, вы не станете отрицать, что нарушили устав академии?

– Не стану, – произнесла гесса сквозь сжатые зубы. Либо ей очень сильно болела голова. Либо не нравилось то, к чему я клоню.

Выдохнув, я скрестил руки на груди.

– В обычной ситуации за такую провинность я бы мог отстранить вас от учебы на целый месяц. И был бы прав, – рот девушки взволнованно распахнулся, но я поспешил ее успокоить: – Однако то, что я дал слово присматривать за вами, обязывает меня пойти на некоторые уступки.

– Вы обещали моему отцу… – не очень уверенно произнесла Делия. Неужели не помнила даже этого?

– Во имя светлой памяти геса Грегора Грея, я в первый и последний раз сделаю вид, что ничего не было.

– Спасибо, – тихо выдавила из себя Карделия, обретая крайне изумленный вид. Словно действительно не осознавала, что я был близко знаком с ее отцом и лично с ней.  Да и бледность никуда не делась. И как будто отчетливее стали видны темные мешки под глазами. Надо бы поручить гессе Римеди выписать девушке освобождение от занятий. За пару дней под чутким взором чарительницы она полностью восстановит силы. Даже с очень слабым потенциалом этого времени должно было хватить.

– А насчет созданий не беспокойтесь. Раз вы не помните заклинания, я попрошу чистильщиков развоплотить их. И скоро этот инцидент забудется, как...

– Нет! – вскочив из кресла, девушка уперла руки в стол и посмотрела на меня с нескрываемым негодованием. – Не смейте! Пушистики ни в чем не виноваты!

Надо отдать должное девчонке, она меня удивила. Не знал, что серая мышка имеет в обиходе такой звонкий голосок. Да и глаза при этом сверкали так неистово, что хотелось вжать голову в плечи. Мне казалось, что даже воздух заискрился от витающего в нем напряжения. Если бы я лично не знал, какой у Карделии потенциал, то приравнял бы его к высшей планке. Но такого быть не могло. Дар либо есть, либо его нет. Иного не дано.

Но можно было вечность любоваться хорошеньким грозным личиком девушки, однако она явно перешла границу дозволенности. Я все же был ректором, а она – ученицей.

Встав из-за стола, собирался указать Карделии на ее место, однако заметил неладное: девушка пошатнулась и, отпустив столешницу, неуклюже шагнула назад с явным намерением упасть. Инстинкт сработал безотказно. Я оказался возле нее как раз в тот момент, когда глаза мышки закатились, а ноги и вовсе перестали держать тело. Я подхватил ее на руки и громко крикнул:

– Лиам!

Стеллаж с книжками отъехал в сторону, явив мне друга. Тот беспристрастно окинул меня взглядом, оценив ситуацию, и широким шагом подошел к столу, одновременно с этим рисуя в воздухе руны ветра и контроля. Бумаги с моего стола ровным строем слетели на пол, складываясь в ровные стопочки.

– Что-то я не припомню, чтобы ты учениц пугал своим видом до полусмерти, Кэлвин.

– Заткнись! – огрызнулся я и, уложив ученицу на стол, приложил голову к ее груди, пытаясь услышать ровный стук сердца.

И, как в насмешку судьбы, гесса Римеди решила появиться именно сейчас. Запыхавшаяся, с красными от бега щеками, она уставилась на нас широко распахнутыми глазами Глаза и ахнула:

– Только не говорите, что я опоздала?
-----------
Пока ректор, его друг и чарительница спасают Карделию, давайте придумаем имена двум оставшимся пушистикам - оранжевому и белому! Самые смешные выбери из комментариев.
Будем создавать книгу вместе!

Кэлвин

– Гесса Римеди, вы очень даже вовремя. Девочку нужно срочно осмотреть.

Надо отдать чарительнице должное, она очень быстро взяла себя в руки и, стремительно подбежав к столу, стала осматривать бесчувственное тело ученицы.

– Я буду очень вам признательна, если вы дадите мне больше пространства, гес ректор.

– Конечно, конечно, – я отступил от стола и подошел к стоявшему в стороне Лиаму. Он молчаливо наблюдал за тем, что делает чарительница.

– Слишком молодая, – шепнул друг едва слышно, и я не до конца был уверен, что он говорил именно со мной. Это больше походило на мысли вслух.

– И с идеальным слухом, – внезапно парировала гесса. – Поэтому попрошу вас пару минут ничего не говорить.

Лиам закатил глаза на ее выпад, но все же воздержался от комментариев. На самом деле возраст гессы Меники Римеди смущал меня не меньше, однако у нее были великолепные рекомендации из магучилища, и мне нечего было им противопоставить. Я верил в талантливых людей. Ведь и сам относился к их числу. Поэтому и дал шанс молодой чарительнице себя проявить. Сейчас был именно такой момент.

Женщина тем временем закрыла глаза и возложила руки на грудную клетку Карделии. Губы ее шептали мантры, а от тела исходил едва заметный золотистый свет. Я даже хмыкнул, переведя взгляд на друга. Он, как всегда, не выказывал никаких эмоций, но тонкая складка посредине лба говорила о том, что Лиам впечатлен. Не каждый раз удается увидеть магию высшего разряда.

– Очень странно, – наконец произнесла Меника и, распахнув глаза цвета спелого каштана, нахмурилась. Она смотрела в нашу сторону, но как будто сквозь. – Состояние девушки стабильно. Был сильный выплеск силы, но вне всяких сомнений, она придет в себя, когда резерв восстановится. Только вот ее сердце...

– Бьется? – на всякий случай уточнил я, хоть пару минут назад и сам слышал его размеренный стук.

– Можете быть в этом абсолютно уверены, – кивнула женщина и вновь перепела взгляд на ученицу. – Но в том то и дело, что не должно.

Больше стоять на месте я не мог. Очень быстро очутился возле стола и перехвали руку Карделии так, чтобы прослушать пульс. Сердце билось, как и должно было. Может немного быстрее, чем в обычных обстоятельствах, но все же ровно и без перебоев.

– О чем вы вообще говорите?

– Магический осмотр подтверждает, что сердце девушки несколько минут не билось, потому что она... – гесса Римеди запнулась. – Потому что умерла.

Сказать, что я был удивлен – ничего не сказать. Очень бегло сам осмотрел Карделию магическим зрением и хоть целительство никогда не было моей сильной стороной, все же был склонен согласиться с выводами женщины. Сердечная точка, та, что отвечала за дар, была черна.

– Если она умерла, то каким же образом Карделия смогла прийти в кабинет ректора на своих двоих? – задал резонный вопрос Лиам.

– Сейчас она и не мертва вовсе, – возразила Меника. – Была. Но ожила. По какой-то неведомой причине.

– Она сказала, что упала.

– Верно. Об этом говорит ушиб головы. В ее состоянии ей необходим недельный покой и обязательный контроль всех жизненных показателей. Потому что неизвестно, чем все это может аукнуться в дальнейшем.

– Потерей памяти, например? – Карделия имела в наличии все признаки, и я обязан был уточнить этот момент. Девушка не помнила важные вещи, а еще вела себя так, словно мы никогда ранее не виделись. С ней точно было что-то не так.

– Вполне. А были намеки?

– Она сказала, что не может вспомнить заклинание, которым воспользовалась перед падением. И помимо этого, она как будто сомневалась в каждом своем и моем слове.

– Сильный ушиб мог способствовать временной потере воспоминаний. И посему девушка должна некоторое время провести под моим надзором. Нужно удостовериться, что помимо нарушения памяти больше нет никаких других симптомов.

Я был с этим полностью согласен.

– Делайте все, что потребуется, а я оповещу гессу Пойзон, что ее падчерица находится под присмотром чарителей.

Образ Жасмин всплыл в моей памяти, вызывая странную дрожь отторжения. Жена Грегори никогда мне не нравилась, хотя в целом не делала ничего бесчестного. Подумаешь, вышла замуж за глубоко больного мужчину и после его смерти стала наследницей довольно крупного наследства. Это ведь жизнь и, быть может, женщина не преследовала никакой выгоды. Грегори был хорошим человеком и заслуживал любви. Тем более перед смертью. В остальном мачеха Карделии просто была специфической особой. Но, тем не менее, я от лица академии должен был известить ее о состоянии падчерицы.

– Но есть и другой момент, который меня беспокоит не меньше.

Голос чарительницы вернул меня в реальность, и я словил на себе ее нечитаемым взглядом. Чувство приближение грозы холодком пробежало по позвоночнику. Будто вот-вот прямо посреди комнаты сверкнут молния, а за ней по всей академии Диферен проснется оглушающий гром. И все сразу поймут, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

– Что же?

– Меня волнует причина остановки сердца.

– Карделия не могла похвастаться сильным здоровьем.

– И тем не менее…

– Вы хотите сказать, что есть другая причина? – задал вопрос Лиам, внимательно и чуть более пристально, чем того позволяли приличия, оглядывая фигурку чарительницы.

– Я не хочу быть громогласной, но то что я вижу, очевидно говорит о некоем вмешательстве. Быть может отравление или еще чем-то…

– То есть вы не уверены? – напирал Лиам, и я уже хотел было его осадить, да только Меника справилась и без моей помощи.

– Я привыкла проверять свои предположения несколько раз. Каждый пациент индивидуален. И я обязана быть внимательной и вдумчивой при осмотре. А здесь, в кабинете ректора, это практически невозможно осуществить. Но я точно уверена, что сердце девушки остановилось не просто так.

Друг распахнул рот, чтобы продолжить наседать на чарительницу, но я перебил его, желая прекратить бессмысленный спор.

– Гесса Ремиди, заберите девочку в лазарет и проведите полное обследование.

– Конечно! – быстро согласилась она и достала из кармана чаркамень, чтобы вызвать помощников.

– Это не все... Я попрошу вас никому не сообщать о данном инциденте. Хотя бы до тех пор, пока мы с вами не поймем, что случилось с Карделией. Пусть для всех это будет лишь легкое сотрясение мозга. Не более того.

Чарительница замялась лишь на миг, но потом уверенно кивнула.

– Я могу дать клятву, если это требуется.

– Не стоит, – хмыкнул я, оценив рвение женщины. – Сейчас только трое в курсе дела. И если информация выльется в свет, то я и так буду знать, чьих рук, а точнее языка, это дело.

Карделия

В себя я приходила тяжело. В голове с трудом ворочались мысли, а воспоминания тягучей патокой смешивались со странными сновидениями. Сны накатывали яркими образами. Будто бы мне изменил мой Мите. И не абы с кем, а со Светкой, с которой мы чуть ли не с пеленок дружили. А потом я попала в другой мир. В другое тело и...

– Мур, – что-то пушистое уперлось мне прямо в нос и заурчало как котенок. И все бы ничего, но питомцев у меня отродясь не было.

Я с трудом распахнула глаза, потому что даже малейшее движение веками причиняло боль. Но я все же попыталась рассмотреть то чудо, что мешало мне спать.

В темноте это сделать было бы сложно, однако над моей головой висел небольшой светильничек, который мягким теплым светом освещал пространство. Ко всему прочему, большие окна, расположенные напротив меня с другой стороны, позволили, наконец, определить это нечто в ряды знакомых пушистых комочков.

Мои котоптички.

Пушистики разместились по всей площади кровати, включая мое тело. Ближе всех сидела оранжевая тварюшка, напоминающая волосатый апельсин.

Мне показалось это настолько смешным, что я позволила себе небольшой смешок. За что и поплатилась адской болью в голове.

– Что вы тут делаете, дурашки? – просипела я, оглядываясь по сторонам через сплющенные веки. Боль становилась невыносимой, а помощи рядом не наблюдалось. И между тем я окончательно поняла, что это не дурной сон, а жестокая реальность.

Последним воспоминанием маячил кабинет блондинистого ректора. Где этот невероятно красивый и столь же бездушный мужчина вещал о необходимости уничтожения пушистиков. Говорил это так легко, с небрежной улыбкой на губах, словно их развоплощение или еще что-то там было простой манипуляцией, которой этот живодер не придавал особого значения.

– Му-у-ур, – Апельсинка, будто бы чувствуя, как во мне растет ком негодования, стала тереться своей мягкой мордочкой о щеку и мерно вибрировать, подобно электромассажеру.  Ну и как такое чудо можно убить.

Нет. Задерживаться в этом месте было нельзя! Моим пушистикам, неведомо как оказавшимся в лазарете, а это был именно он, судя по рядам одинаковых кушеток, здесь грозила опасность. И я единственная могла их спасти.

Свесив ноги с кровати, ощутила легкое головокружение от резкости собственных действий, и чтобы привести себя в чувства, я принялась щипать тонкие запястья. Кроме естественной боли ничего больше не почувствовала, но хотя бы комната перестала вращаться перед глазами.

А еще я зацепилась взглядом за большую деревянную дверь. Туда-то мне и нужно было топать. Пушистиков пока тревожить не стала, опустила Апельсинку на кровать и прошаркала к дверям. Ручка в моих руках мягко прогнулась, и я пихнула тяжелую створку вперед. Ничего. Я попробовала еще раз. И вновь неудача.

Внезапно мной овладело такое чувство, как будто в легких закончился воздух: дверь не поддалась давлению, которое я настойчиво оказывала на нее всем своим телом в течение последующих нескольких минут.

— Нет, пожалуйста, нет… Только не это, — простонала я.

Волоски на руках встали дыбом. Я была заперта. Я была в западне.

Медленно обернувшись, посмотрела на кровать и на котоптичек, чувствуя накатывающее бессилие. Мало того, что я ничем не могла сейчас им помочь, так еще и сама норовила рухнуть в очередной обморок, оставив своих питомцев без защиты.

Требовался запасной вариант. Обшарив взглядом комнату, я решила заглянуть за дальнюю ширму в надежде найти там другую дверь. И она нашлась. Только вот вела она в небольшое помещение со столом посередине и со стеллажами, уставленными разномастными колбочками по периметру комнаты. Больше ничего. Выхода из лазарета не было.

Мне пришлось вернуться к кровати и сесть на смятое одеяло. Вздохнув, подперла сжатыми в кулаки ладонями подбородок. Ноги болтались, свешенные с края кушетки, а Желток с Беляшом, попискивая, летали возле них, пытаясь ухватиться зубами за голые пальцы. А зубки у котоптичек, надо отметить, были очень даже острые.

– Ауч! А ну хватит! Вон, берите пример с Розочки и Апельсинки. Они спят. И вы ложитесь. Нечего шум наводить. Мне нужно подумать.

Пушистики внимательно прислушались к моим словам и, как по команде, бросили веселую игру. Удивительно, но они и правда меня послушались и, подлетев к сестрам, улеглись возле них, закрывая глазки-бусинки. Почему-то я была точно уверена, кто есть кто, хотя до этого, такая информация в моей голове отсутствовала. Я словно синхронизировалась с существами, стала с ними на одной волне. Возможно, уверенность и вовсе принадлежала бывшей владелице тела, которая и создала этих милых котоптичек. Но разве это имело значение?

Я попыталась напрячь мозг и вспомнить что-нибудь еще из жизни девушки, однако все воспоминания, как бы отчаянно я за них ни цеплялась, растворялись, будто соль в морской воде.

А затем дверь, что я еще недавно так активно толкала вперед, со скрипом прочертила дугу по деревянным половицам и открылась. В другую сторону. Черт! Мой спекшийся мозг даже и не подумал, что створку всего лишь нужно было потянуть на себя.

– Ты очнулась! – радостный мелодичный голос заполнил пустой лазарет, и я увидела в проеме силуэт молодой девушки. – Ну, наконец-то!
--------
Как видите, выбор я сделала!! Спасибо большое за помощь и за отклик!

Карделия

– Вы кто? – единственное, что я смогла выдавить из себя, чувствуя, как сильнее накатывает слабость. Поджав ноги к подбородку, села на кушетке поудобнее, чтобы ненароком не упасть в обморок. А еще так мне было проще удерживать голову на коленях и рассматривать незнакомку.

Невысокая, с копной черных волос, убранных в растрепанный пучок, с мягкими чертами лица. Женщина была облачена в белый халат врача, из-под которого выглядывало строгое черное платье. По всей видимости, именно про нее и говорил ректор во время нашего разговора. Спустя миг незнакомка подтвердила мои догадки:

– Меня зовут Меника Римеди. И я чарительница.

Она быстрым шагом подошла к моей кровати, и взгляд ее красивых карих глаз, наконец, зацепился за пушистиков. Надо отдать ей должное, лицо гессы почти не изменилось. Нервно дернулся лишь уголок губ и больше ничего. Меника продемонстрировала великолепный контроль над собственными эмоциями. Похвально, конечно. Но от такого человека можно было ожидать чего угодно.

– Я так понимаю, это ваши питомцы?

– Мои, – буркнула я, отводя взгляд в сторону.

Котоптички, почувствовав неладное, открыли глаза и, оглядев чарительницу сонным взглядом, стали медленно перебирать лапками по одеялу, подползая ко мне. И только облепив меня со всех сторон, успокоились и вновь уснули. Их мало волновало, что эта женщина, так не вовремя появившаяся в лазарете ночью, может представлять для них опасность.

– Стоит ли мне спрашивать, каким образом они оказались здесь?

– Я все равно не смогу ответить. А если бы могла…

– Не стали бы, – догадалась женщина и улыбнулась более открыто. Хотя меня это никак не успокаивало. Доверять первой встречной мне совершенно не хотелось. – Вы ведь знаете, что я обязана позвать чистильщиков?

Она посмотрела на меня очень внимательно, ожидая реакции и она не заставила себя долго ждать:

– Прошу вас, не делайте этого! – выпрямив ноги, сгребла руками своих пушистиков и прижала к груди. Ближе этих существ у меня в этом мире никого не было, и расставаться с ними я не собиралась. Как говорят, мы в ответе за тех, кого приручили, а в моем случае – за тех, кого создали.

Из-за резкого движения вновь закружилась голова и стало сложно дышать. Накатила паника, но я подавила ее. Сосредоточилась на дыхании, стараясь сохранить его ровным.

От прозорливых глаз чарительницы сей факт не укрылся, и она, позабыв про пушистиков, приложила свою руку к моему лбу и громка ахнула:

– Да у вас же жар!

И как будто по щелчку после ее слов я и правда ощутила сильный болезненный озноб во всем теле. Стало холодно, отчего даже тепло, исходящее от котоптичек, не спасало.

– Сейчас!

Меника сорвалась с места и кинулась за ширму, где пряталась дверь в то самое помещение со столом и морем колбочек. Я слышала лязг стекла и неразборчивое бормотание чарительницы, а спустя пару минут она вернулась ко мне, аккуратно неся в руках белую чашку. Характерный парок, вьющийся полупрозрачными узорами и поднимающийся к потолку, говорил о том, что жидкость внутри теплая.

А мне было так холодно.

– Выпей. Это должно помочь.

Я сглотнула, пытаясь избавиться от сухости во рту и горле, но все же приняла чашку.

– Вы же не пытаетесь меня отравить? – уточнила я, отпив горячую жидкость с терпкой горчинкой. Сам же напиток приятно пах хвоей и медом.

– Никогда не слышала, чтобы пихта могла кого-то лишить жизни, – усмехнулась женщина. – Но она может быть опасна, если у вас есть на нее аллергия. Да и то, только в том случае, если мы будем игнорировать все характерные симптомы: зуд, астматический кашель, заложенность носа. Уверяю, если такое выявится, то я обязательно назначу другой чай.

– Честно говоря, – призналась я, допивая остатки горячего напитка и ощущая, как в теле разливается приятная легкость. – Я не… Не помню, есть ли у меня аллергия хоть на что-нибудь.

У той Сони, которой я была еще не так давно, аллергия была на пищевые красители. Но вряд ли она могла перенестись сюда. Все-таки тело было чужим. По понятной причине озвучивать свои мысли не стала. Лучше прикрываться потерей памяти, чем выглядеть той, кто лишился остатков разума.

– Ректор предупредил меня об этом, – Меника задумчиво кивнула, и ее взгляд вновь вернулся к пушистикам. А я, хоть и стала чувствовать себе немного легче, все равно сжалась от предчувствия беды. Если чарительница вдруг решит отнять моих питомцев, то я просто не смогу ей помешать. Не в таком состоянии.

– Не забирайте их. Прошу.

Мой голос звучал на удивление спокойно. Слишком спокойно. Хотя сердце бешено колотилось в груди, а от бессилия я понурила голову, ссутулилась, точно на спину мне закинули тяжеленный мешок муки.

Женщина молчала, вглядываясь мне в лицо. Она как будто что-то в нем выискивала. И, судя по блеску, тронувшему ее глаза, нашла. После секундной паузы она кивнула и послала мне доброжелательную полуулыбку.

– Не буду. Но и позволить их оставить в кровати не могу. Сюда в любой момент могут прийти чистельщики. Их часто ранят подобные существа, и я обрабатываю им царапины, и… Не суть.

Я прикусила губу и сжала одеяло в кулаки.

– Но мы можем запереть их в подсобке. Там есть укромный уголок, где можно постелить мягкий плед, а еще…

– Спасибо! – перебила я ее. – Большое вам спасибо, гесса Римеди.

– Вот и славно. Тогда, я думаю, сейчас вам нужно отдохнуть. Мучить вас тестами и осмотрами ночью не буду, потому что, если честно, сама готова рухнуть прямо здесь, на соседней кушетке. Так что…

Женщина нарисовала в воздухе несколько символов, и они, окрасившись золотым светом, распались на крохотные частички и устремились ко мне затейливой вереницей. Осев на кожу, они теплом проникли под нее. Мне стало жарко, потом резко холодно, перед глазами запрыгали блестящие резвые мошки, а потом все резко стихло. В теле осталась лишь легкость. Пропала боль в голове, исчезло головокружение.

И мне очень захотелось плакать от осознания происходящего. Это было так, будто механизм самозащиты дал сбой, погружая в реальность. Магия. Новый мир. И новая я. Не Соня, а Карделия.

Но я не дала слезам пролиться.

– А теперь спи, – попросила женщина, сгребая пушистиков к себе на руки. Те пыхтели, ворчали, но сильно не сопротивлялись.

– Ладно, – вынужденно согласилась я и зевнула. Спать действительно хотелось.

– С ними ничего не случится. Обещаю, – заверила меня гесса Римеди.

И я сдалась. Веки отяжелели, отправляя меня в мир грез и сновидений

Карделия

В этот раз из сна вынырнула быстро и легко. Боли в голове не было, тело окутывала легкость. И вообще, чувствовала я себя вполне сносно. Хотя глаза еще не открывала.

Только вот что-то все равно было не так. И дело не в моем внутреннем мироощущении, ведь сейчас у меня даже проблем не составило осознать, где нахожусь. Дело было в другом.

Что-то или кто-то сверлил во мне взглядом. Пристально так. Настойчиво.

– Я вижу, что ты проснулась, Делия, – раздался рядом девичий голос, и мне пришлось распахнуть веки. Взглядом я уперлась в девушку, которая беззаботно сидела на моей кровати и жевала то ли булочку, то ли пирожок. Ее совершенно не смущало, что крошки падали ей на колени. Она просто смахивала их рукой на пол и продолжала наслаждаться перекусом.

– Пуфетта, – выдохнула я пришедшее из неоткуда в голову имя.

Девушка улыбнулась мне кончиками губ и заправила за ухо темную короткую прядь, которая тут же вернулась на прежнее место, подчеркивая тем самым округлость лица. Но пышечке кроткая стрижка странным образом шла. Она как будто добавляла к ее мягкому образу некую перчинку. Что прекрасно сочеталась с чертятами во взгляде.

По обрывочным воспоминаниям Карделии я могла судить лишь о том, что отношения со второй сводной сестрой легко можно было назвать ровными. Отстраненно-холодными. В отличие от Эльзы, Пуфетта попросту не обращала на меня никакого внимания. Да в целом ей никто и не нужен был. Пышка предпочитала людям животных, которых вечно тащила домой с улицы, и которых мачеха тотчас выкидывала обратно.

Боже, у меня в этом мире была самая настоящая злая мачеха! Кому расскажешь – не поверят. С другой стороны, мне попросту не было с кем делиться своими переживаниями. Карделия была настолько серой и незаметной, что элементарно не завела себе в академии никаких друзей. Но даже если отмести сей печальный факт, я бы все равно не стала никому рассказывать о том, что теперь тело девушки занимает вполне себе взрослая женщина двадцати пяти лет.

– Выглядишь ты, конечно…

– Что тебе надо? – не очень тактично перебила девушку.

– А голосок-то громче стал, – хмыкнула Пуфетта, ни капельки не смутившись. – Видимо, и правда ты головой хорошенько приложилась. Не зря Эльза так злорадствовала.

– Если ты пришла ради светской болтовни, то я не хотела бы тебя сильно расстраивать, но у меня нет настроения.

– На самом деле я пришла из-за…

Сестрица договорить не успела, потому что по лазарету пронесся испуганный крик гессы Римеди, а следом взволнованное причитание:

– Двери же были закрыты! Вы как выбрались? Эй! Эй! Я с вами говорю.

Как ни в чем не бывало, миновав ширму, к нам вылетели пушистики. Беззаботные комки из перьев и шерсти барахтались в воздухе, весело кружились и направлялись прямо к моей кушетке. Подлетев поближе, друг за дружкой спикировали на постель и, рьяно перебирая лапками, заползли на меня, чтобы сразу же притихнуть.

Я же кинула быстрый взгляд на Пуфетту, которая, между прочим, особо удивленной не выглядела. Она рассматривала котоптичек задумчивым взглядом, а потом, кивнув своим мыслям, произнесла:

– На самом деле я здесь именно из-за них.

Ну, ешки-матрешки! Только я немного успокоилась по поводу питомцев, как по их маленькие души явилась пышечка.

– О, Пуффи, ты уже здесь! – Меника подошла к нам быстрым шагом, часто и глубоко дыша. Лицо чарительницы выражало крайнюю степень озадаченности, хотя она и пыталась спрятать свои чувства за напускным весельем. – Рада тебя видеть. Вижу, ты уже познакомилась с…

– Котоптичками, – нехотя подсказала я.

– Да, да, с ними.

– Пока еще не очень близко, но, думаю, скоро мы это исправим.

Пухлые пальчики девушки потянулись к моим ненаглядным пушистикам, и я, бодро сев в постели, притянула их поближе к себе, злобно прожигая сестрицу взглядом.

– Даже и не думай!

– Карделия, она пришла помочь, – гесса Римеди пыталась меня успокоить, но у нее это не так чтобы очень хорошо получалось.

– Вы мне обещали, что с ними ничего не случится! – возмутилась я, активно перемещая питомцев себе за спину. Те недовольно попискивали, но не сопротивлялись.

– И, как видишь, они целы. И вполне себе невредимы. Чего не скажешь о моих нервах, – беспокойно хихикнула женщина, суетливо поправляя ткань передника, которая и без того лежала ровно. – Видишь ли, двери им не помеха.

– О чем вы?

– Меника говорит о том, что твои питомцы имеют некоторые специфические способности, что позволяет им, несмотря на вполне материальное тело, проходить сквозь… Да все, наверное. Тут я не берусь судить.

– Ох, нет!

Это было скверно. Ведь если их нельзя запереть, то и защитить было невозможно. В какой-то момент, рано или поздно ректор прознает про то, что они сбежали, и чистельщики найдут пушистиков. И…

Думать об этом не хотелось.

– Вижу, что ты понимаешь, чем это чревато, – Пуфетта смотрела на меня пристально. – Но я могу помочь.

– Но почему?

– Потому что люблю животных. А твои больно милые.

Меня сей факт мало успокаивал.

– А еще я подрабатываю здесь чистильщицей. И если я поручусь за твоих… кхм… котоптичек. То есть большая вероятность, что ректор позволит их не развоплощать. Но тебе придется мне довериться, Делия. Мы, конечно, не родные сестры, но все же… Я действительно хочу помочь.

Карделия

– Но если они сбегают... Как ты сможешь их сдержать?

– Логичный вопрос, – хмыкнула Пуфетта и, достав из кармана тканевого комбинезона сушку, засунула ее целиком в рот. Что не помешало ей продолжать говорить. – Вот не замечала я за тобой раньше проблесков здравого смысла. Не замечала. Удачно ты все-таки головой приложилась...

– Ты не ответила на вопрос! – я сжала одеяло руками, вперив взгляд в лицо сводной сестры. Ее манера, изъясняясь уходить от темы разговора, сильно напрягала. Скалывалось ощущение, что меня хотят обвести вокруг пальца, заговаривая зубы и пудря мозги. Но между тем сестрица выглядела участливо.

– Делия, – мягкая ладонь чарительницы легла мне на плечо в попытке успокоить. Однако я напряглась еще сильнее. – Тебе нельзя так волноваться. Это может усугубить твое нынешнее состояние.

Я закрыла глаза и глубоко втянула воздух носом. Но это не помогло, из-за переживаний по телу стала маршировать легкая дрожь. Нечто подобное я уже чувствовала ночью, когда температура тела стала подниматься. Неужто жар возвращался?

От чутких рук гессы Римеди сей факт скрыть не получилось, и она, нахмурившись, взяла с прикроватной тумбочки чашку и ушла с ней за ширму. Видимо, чтобы приготовить свой фирменный чай.

– Так на чем я остановилась? Ах да! Я создам для них ошейники. Настроенные только на них.

– И это поможет? – скептически спросила я, чувствуя, как кто-то из пушистиков вцепился в мою ночнушку лампками и начал карабкаться вверх к волосам. И все бы ничего, но лапки больно царапали кожу, без особых усилий насквозь протыкая коготочками ткань одежды.

– Ауч!

Мое возмущение никого не смутило, и пушистое нечто удобно разместилось на моей голове-гнезде и заурчало.

– Розочка!

Почему-то никаких сомнений не возникало, кто именно из пушистиков совершил эту диверсию. Словно подтверждая мои мысли, перед глазом пролетел розовый волосок и приземлился на одеяло. Я самодовольно улыбнулась.

– Кхм, – кашлянула Пуфетта, возвращая меня к разговору. На этот раз в своей руке она держала сухарик. А точнее – половинку сухарика.

Вот уж непомерный аппетит!

– Если быть честной, то я не могу гарантировать, что все получится. Твои питомцы – существа физически-эфимерные, созданные искаженным заклинанием.

Я вопросительно изогнула бровь.

– Это ты к сходу определила?

– Не забывай, – пышка закатила глаза. – Я чистельщик. И это часть нашего дара.

Таких подробностей о биографии сестры не помнила, но что-то мне подсказывало – все не так просто. Особенно подозрительным было то, что чрезмерно любящая животных Пуфетта занималась уничтожением различных существ.

– Ну что ты на меня так смотришь? – стряхнув со щеки прилипшие крошки, Пуфетта увела взгляд в сторону. – Да, мне рассказала Эльза. Но это ничего не значит!

– Еще как значит! – вскрикнула я возмущенно, отчего Розочка чуть не свалилась к собратьям и сестрам. Аккуратно поддержав пищавший комочек, вернула его на место. Вот уж никогда не думала, что быть гнездом для кого-то так странно приятно. –  Что ей мешает прийти к тебе с разговорами и навредить моим пушистикам?

Мои слова возымели эффект и Пуфетта, уперев руки в боки, громко заявила:

– Это уж вряд ли, Делия. Тебе ли не знать! Близко она к этим… пушистикам не подойдет. У нее жуткая аллергия на шерсть. А у твоих созданий этого добра сверх меры. Считай, защищены.

По крайней мере, это объясняло, почему Эльза так упорно кричала мне в ухо, когда моя душа размещалась в новом пристанище. Но это не гарантировало, что эта пискля не найдет того, кто испачкает руки за нее. Уверена, сводная сестра со своей почти болезненной худобой, пользовалась в академии успехом у парней. Во всяком случае, пышек, помимо Пуфетты, я здесь больше не встречала, а посему культ крупнотелых девиц можно было смело отнести.

– Я тебя не убедила? – догадалась сестрица.

Мотнула головой и снова поправила Розочку, которая в этот раз даже звука не издала. Видимо, сладко спала.

– Как ты можешь любить животных и их же уничтожать? – все-таки задала волнующий меня вопрос.

Глаза девушки забегали, и она вновь потянулась к карману с едой. Видимо хотела заесть волнение.

– А ты точно Карделия?

Я еле сдержалась, чтобы не дернуться от неожиданности. Неужели меня рассекретили? Но как?

– Ты поумнела… – задумчиво протянула сестрица, засовывая в рот очередную сушку. – Есть причина, почему я работаю именно там. И тебе, Делия, очень повезло… Но ты мне все равно не веришь?

Я мотнула головой, но уже не так уверенно. Что-то такое мелькнуло в ее глазах, заставляющее сомневаться в собственных выводах. Словно я видела картину лишь снаружи. Пуфетта была таким своеобразным айсбергом, малая часть которой была видна людям, а остальная – скрывалась под толщей льда и воды.

– А если я дам тебе колдовское слово? Пусть гесса Римеди его подтвердит высшей руной. Тогда ты мне доверишься?

– Ох, Пуффи… Ты уверена? – чарительница поставила на тумбачку горячую чашку и взволнованно прижала руки к груди. – А вдруг что-то пойдет не так? Это серьезно!

Внутри меня шевельнулось странное чувство. Воспоминания. Я как наяву увидела в собственной голове ворох страниц из какого-то учебника, где черным по белому было написано, что нарушение колдовского слова несет за собой страшные последствия. И я поняла, что это единственное, что может гарантировать сохранность пушистиков.

– Защити их от Эльзы и других чистельщиков. Это единственное, чего я прошу, – осипшим голосом произнесла я, чувствуя, как в горле встал комок. – Как только меня выпустят из лазарета… Я найду способ их обезопасить еще сильнее.

И хоть мои слова звучали пафосно и как-то надрывно, Пуфетта восприняла их вполне серьезно. Повторила мою просьбу, а гесса Римедди начертила неизвестную мне руну. Та, в свою очередь, ярко полыхнула и разлетелась бликами, знаменуя то, что клятва вступила в силу.

И только после этого я передала своих пушистиков сводной сестре.

– Позаботься о них.

– Обещаю, – заверила меня Пуфетта и вышла из лазарета, прикрыв котоптичек фартуком.

Двери закрылись, а я почувствовала, как в глазах что-то защипало.

– Ты все сделала правильно, – Меника погладила меня по руке, а потом замерла, вцепившись в запястье мертвой хваткой. Она долго вслушивалась в пульс, и с каждой секундой ее лицо вытягивалось сильнее, приобретая сероватый оттенок.

– Знаешь, Делия, тебе лучше выпить чай. А я… Мы… Сейчас придем.

И, ничего не объясняя, чарительница стремительно выбежала из лазарета, оставив меня в недоумении.
-------
Друзья, а вы верите Пуфетте? Или Карделия зря доверилась сводной сестре?

Кэлвин

– Кэл, ну что ты уперся в свои бумажки, как книжный беркуд! – в мой кабинет ураганом влетела Холли, наполняя пространство благоуханием своих цветочных духов. – Отвлекись и удели мне пару минут своего драгоценного времени! В прошлый раз мы толком даже чай не допили!

Эффектная, статная, энергичная бывшая однокурсница заполняла собой всю комнату. Холли Фэлсхуд любила быть в центре внимания, любила, когда на нее были стремлены все взгляды. Но сейчас я был единственным зрителем, а посему просто не мог даровать ей желаемого. Моего внимания едва ли хватало на подписание очередных указов, поиск антидота против проклятья, а еще на мысли о Карделии и возможном покушении на ее жизнь. Потому что если гесса Римеди права, то это вело к череде разбирательств. Что точно не скажется лучшим образом на репутации академии. А соответственно, я, как новый ректор, попаду под удар неодобрения общественности. Чего бы я точно не хотел.

И вот найти в этом ворохе мыслей место на общение с подругой казалось делом, по сути, невыполнимым и обреченным на провал.

Однако, зная Холли, ее моя занятость вряд ли отвадит. Нужно было дать ей пару минут видимого общения, а потом... Вот как это потом наступит, так я обязательно что-нибудь придумаю.

Поэтому просто оторвался от записей и поднял взгляд на Холли. И тут же поймал себя на том, что некрасиво открыл рот от удивления. Пришлось быстрее смыкать губы.

– Ты выглядишь...

– Потрясающе? – озорно улыбнувшись, предположила Холли. – Великолепно? Невообразимо? Ты не стесняйся, говори все как есть.

Врать подруге не хотелось, но я нашел способ выкрутиться.

– Уникально.

А что сказать? Холии была персоной своеобразной. Она всегда гналась за модой, ища ускользающий идеал. И иногда в этой гонке теряла остатки рассудка. Что не отменяло моей любви к ней. Я смотрел на девушку, как на сестру, с которой мы через многое прошли в магучилище. Именно поэтому на многое закрывал глаза.

Но сейчас подруга превзошла саму себя, нацепив «нечто» напоминающее эластичную полоску ткани, замотанную вокруг головы с десяток раз. Этот своеобразный головной убор стягивал голову подруги так плотно, что ни единый рыжий волосок не выглядывал из-под ткани.

Но, видимо, что-то во взгляде выдало меня с потрохами и Холли, нахмурив носик, уселась в кресло, элегантно закидывая ногу на ногу.

– Ничего-то ты не понимаешь, Кэлвин.

Тут я даже не спорил.

– Столичная мода – дело тонкое. Ее нужно чувствовать. Ее нужно носить гордо.

– У тебя это отлично получается, – произнес, чуть ли не поперхнувшись собственным смехом. Благо вовремя упер кулак в губы, не позволяя воздуху вырваться наружу.

Холли тем временем продолжала вещать, дергая пальцами кулон в виде небольшого сердечка на своей шее. С тех пор как я подарил ей его в день выпуска, девушка с ним не расставалась.

– Женские тюрбаны только появились на рынках Шеринита. А я, как видишь, решила стать первой звездочкой Торема. Вот увидишь, не пройдет и недели, как по нашему городу будут щеголять и остальные красотки. И знаешь, где они будут закупаться?

И так она могла говорить часами. Мода, одежда, ткани, украшения. И все друг за другом. И все по кругу. Не зря она после учебы не пошла в Министерство, а открыла свой небольшой магазинчик, где продавала женскую атрибутику. Гес Фэлсхуд любил дочь, а еще хорошо зарабатывал на продаже хлопка, что позволяло ему исполнять прихоти Холли, не ощущая особого дискомфорта для собственного кошелька.

– Ты меня совершенно не слушаешь.

Девушка надула губки, как делала всегда, когда была чем-то недовольна, и наклонилась чуть вперед, привлекая мое внимание открытым декольте своего платья. Все в меру приличий, но на грани. И в этом была вся Холли

– Слушаю, Хоу. Просто много дел.

– Их у тебя всегда много. А на меня никогда нет времени!

– У меня ни на кого нет времени, – хохотнул я. – Ты вообще какими тут судьбами? В прошлый раз ты заезжала, когда… А-а-а-а, – меня озарила догадка: – Лаклан сегодня проводит урок у старшекурсников!

– Все-то ты знаешь, – девушка хотела игриво поправить рукой свои рыжие локоны, однако, не нащупав их, просто провела пальчиками по шее, поглаживая ткань тюрбана. – Поэтому удели мне полчаса, и я…

Дверь в кабинет резко распахнулась.

Проходной двор какой-то!

Я был уже готов с гневной тирадой обрушиться на неуважительного посетителя, но на пороге замерла взволнованная гесса Римеди. А это могло значить только одно. Что-то случилось с Карделией!

– Прости, Холли, – бросил я подруге, оббегая вокруг стола и чмокая ее в гладкую щеку на прощанье. – Дел слишком много! Попей чай в стеллажной… Ты же знаешь, где что стоит. И передавай мой пламенный привет Лаклану! А в следующий раз я уделю тебе целый час. Обещаю

Подруга что-то сердитое буркнула в ответ, но двери за моей спиной закрылись. Я же не волновался по этому поводу, потому что знал – Холли меня простит. Подруга, хоть и создавала образ ветреной дурочки, на самом деле такой не являлась. И она уж точно знала, как для меня важно быть включенным в жизнь академии. Я не абы какой выскочка из низших слоев общества. Я достойно занимаю свое место!

Кэлвин

– Что с Карделией? – обратился я к чарительнице, которая на подобии внезапно возникнувшего урагана неслась по коридорам академии, сметая все на своем пути. Ученикам приходилась расходиться в стороны, чтобы нас пропустить.

– Вам лучше увидеть все своими глазами или точнее… Не суть. Просто давайте быстрее, гес ректор.

Мне впору было настоять на объяснениях, но гесса Римеди мне импонировала, и я отчетливо слышал в ее голосе нотки отчаяния, поэтому позволил женщине не отвечать на вопрос. В любом случае я действительно скоро и сам все пойму.

В мгновение ока мы оказались у дверей лазарета и тут чарительница замерла.

– Только пообещайте мне, что не станете сильно давить на ученицу.

– Давить?

– Поверьте, вы захотите многое выяснить и понять, но в ее состоянии… Ох, Манаара, я веду себя как сумасшедшая! – всплеснув руками, Меника все-таки пихнула деревянные створки и прошла в помещение. Я последовал за ней, влекомый любопытством и, возможно, неким волнением. Потому что если с девушкой приключилась очередная беда, то объясниться потом перед ее мачехой будет еще сложнее.

Карделия лежала на койке с закрытыми глазами, и мне даже в какой-то миг показалось, что она находится без сознания. Но стоило чарительнице подойти ближе, как голубые глаза девушки распахнулись, и она окинула женщину внимательным взглядом. И только после этого посмотрела в мою сторону.

Если до этого ее хорошенькое личико было лишено определенных эмоций и прочитать по нему ничего не получалось, то стоило нашим взглядам встретиться, как глаза девушки наполнились холодной колючей вьюгой. Воздух вокруг нас завибрировал и был готов трещать от напряжения.

И чем же я это заслужил?

– Делия, – успокаивающе нежно привлекла внимание Меника. – Не переживай. Я позвала геса де ла Шера, чтобы он мне кое в чем помог.

– Тут есть кого развоплощать?

Теперь-то все стало на свои места.

– Если вы злитесь на меня из-за сущностей, то в этом нет необходимости. Вердикт по ним еще не озвучен.

– Но это ведь дело времени? Один щелчок пальцами – и приказ вступит в силу? – девушка иронично изогнула бровь, и на миг я даже залюбовался ее гневной красотой. Но долго лицезреть прекрасное не получилось, потому что Делия поморщилась и прикусила нижнюю губу так сильно, что на ней выступила капля крови. Руки гессы взметнулись к голове, и она сжала виски пальцами. Стон боли вырвался из уст, и она без сил упала на подушку.

– Я же просила, – геса Римеди досадливо мотнула головой. – Подойдите сюда, пожалуйста. Я схожу за настойкой, а вы… Проверьте ее потенциал. Вчера при сканировании тела вы должны были определить уровень.

И больше ничего не объясняя, женщина скрылась за ширмой, оставив меня с девушкой наедине. Медлить не стал, подошел ближе и взял руку Делии в ладони и чуть тут же не отдернул пальцы – кожа гессы горела. И стоило мне обратиться к внутреннему зрению, как переживания Меники получили под собой почву.

– Не может быть? – прошептал я.

– Вы можете… – грудная клетка девушки быстро вздымалась и опадала, не позволяя Карделии говорить в полную силу. – Вы можете объяснить… Что со мной происходит?

Я не мог. Точнее, я как раз очень отчетливо понимал, что творилось с ее телом. Но объяснений такому ее состоянию у меня не было. 

В этот момент к нам вышла Меника. Она приподняла голову девушки и залила в приоткрытые губы алую жидкость. Лицо Делии перекосило от горечи, однако она нашла в себе силы проглотить лекарство.

– Вот так, умница, – похвалила ее чарительница и опустила обратно на подушку. – Скоро станет легче.

– Очень на это надеюсь! – прохрипела ученица. – Так скверно мне еще никогда не было. Словно я червяк, которого пару раз переехал бульдозер. А потом кто-то потехи ради достал из земли, порвал на несколько частей и закопал обратно.

Несмотря на отвратительное самочувствие, она шутила. Только вот меня интересовало совершенно другое:

– Кто переехал?

Ответа не последовало. Делия тихо засопела и перестала трястись.

– Горячечный бред, – пояснила мне Меника. – В ее состоянии вещь не удивительная.

Я склонен был согласиться с чарительницей, что жар мог вызвать помрачнение сознания. И если отнести сюда недавнее сотрясение и отравление, то и вовсе не удивительно, что Карделия говорила странные вещи. Но меня все равно что-то смущало. Это что-то было настолько неуловимым, что я решил отмахнуться от подозрений, оставив место собранности и серьезности.

– С чем вы связываете возросший потенциал? – перешел я сразу к делу.

Мне нужен был ответ. Сиюминутный. И понятный. Потому что такого я не то что не видел ранее, но даже не слышал о подобном.

– Я не знаю. Правда. Как чаритель могу заявить, что это невозможно…

– Но?

– Но как человек, способный к критическому и логическому мышлению, с уверенностью могу сказать, что из любых правил порой случаются исключения. И перед нами, в теле этой девушки происходят невероятные процессы, объяснить которые я не могу.

Сжав пальцами переносицу, дал себе пару секунд на раздумья. Если причина изменений не известна, то это полбеды. И совершенное иное – последствия.

– Какие прогнозы?

Под моим пристальным взглядом чарительница сжалась, но все же нашла в себе силы ответить:

– Рано или поздно дар сожжет ее изнутри.

Что же, гесса Римеди подтвердила мои самые худшие опасения.

Кэлвин

– Если дело обстоит именно так, то что нам нужно, чтобы этого не произошло?

Меника задумалась и устремила свой взгляд на мирно спящую девушку. Надо будет потом узнать у чарительницы, чем таким забористым она ее вырубила. Порой из-за бури мыслей перед сном я никак не мог отправиться в царство забытья и иметь под рукой такую вещь было бы крайне удобно. Но сейчас это меньшее, что меня волновало.

– Сила требует выхода, – вслух рассуждала женщина. – И чтобы взрыв не произошел, необходимо ее подспускать. Выбрасывать как можно чаще… Расходовать большими толчками. Тогда, смею предположить, резкая разрядка отложится. Но не навсегда… То есть такой способ – временная мера.

– Значит, нужно понять, что глобально изменит ситуацию. А для этого нужно выяснить, что стало активатором роста.

Гесса Римеди хмыкнула:

– Здесь как раз сомнений у меня никаких. Девушка стала такой…

– После смерти? – и меня как будто осенило. – А что, если умерев, Карделия вернулась из царства Багоша другой?

Мне эта догадка казалась близкой к истине. Шестое чувство словно шептало на ухо, что я иду верным путем. Но пока я терялся в массе возможных вариантов, и мне только предстояло выяснить, на какую дорогу ступить.

– Только не говорите, что вы сейчас решили вспомнить детские страшилки?

А я как раз об этом и говорил.

– Но в этом же есть зерно истины. Сами подумайте, гесса Римеди… Умершая девочка, что вернулась из царства Багоша и стала невероятно сильной темной магиней.

–Да, да… Пока дар ее не сжег. Все мы выросли на подобных россказнях. Но это сказка! – настаивала женщина. – Ничего схожего с данной ситуацией

– Потеря памяти, странное поведение, странные слова… И, конечно же, возросший потенциал, который не мог измениться.

– Совпадение! – Меника повысила голос, совершенно позабыв, что перед ней находится ректор. Спохватившись через миг, стала говорить тише: – Должно быть другое объяснение. И давайте мы будем думать про девушку. Сказки сказками, а мы живем в реальном мире.

Я сокрушенно потряс головой, осознав какой бред несу. Это точно проклятье так влияет. Тем не менее решил сам для себя, что получше присмотрюсь к Карделии. Сказки сказками, как сказала чарительница, но иногда мыслить нужно за рамками обыденного.

– При поступлении Карделия демонстрировала твердую тройку. А сейчас… – решил я вернуться к главной теме разговора.

– Пятерку. И потенциал стремительно растет, – обеспокоенно подтвердила чарительница.

– Из слабой, болезненной девушки она стала среднячком. То есть, по сути, совершенно иным человеком.

Лицо гессы скривилось.

– Вы опять? Не думаете ли вы, что тело девушки заняла другая личность? Это просто абсурд. Гесса Грей хоть и ведет себя странно, но многое помнит. Да и все объясняется сотрясением мозга.

– Но потенциал…

– Здесь я не могу сказать ничего конкретного. Нужно проводить исследования. Брать анализы… Возможно, даже придется изучить источник Карделии. Но это займет время.

– А времени у нас нет, – закончил я сокрушенно.

– Увы, – женщина развела руками. – Возможно, придется сообщить ее мачехе о том, как реально обстоят дела. Ведь если девушке уготована смерть, то было бы хорошо, чтобы она провела их в кругу семьи.

Повисла тягостная тишина. Мысли в моей голове лихорадочно крутились вихрем, то и дело перескакивая с одного на другое. Но сосредоточиться не получалось. Я совершенно не хотел общаться с Жасмин лично. Она была не тем человеком, который войдет в положение и поймет, что о таком лучше не трубить на каждом углу. Нет, эта женщина сделает из болезни падчерицы целое представление.

– Хотя…

Я поднял взгляд на чарительницу и поймал в ее глазах блеск ликования. Она что-то придумала.

– Можно провести ритуал. Да, да, да… Точно! Это может сработать!

Меника взвизгнула от торжества.

– Может, посвятите меня в суть? – я начинал злиться. Проклятье, что держало мою силу под крепким замком, давило на источник, и сдерживать свои эмоции было непосильной задачей. Мне даже пришлось сжать ладонь в кулак и позволить ногтям с болью погрузиться в кожу. И все это не привлекая внимания женщины.

– Все очень просто и в то же время сложно. Нужно провести обряд связи с сильным магом, способным впитать излишки за счет высшего потенциала. Раз тело девушки не справляется с этой задачей…

– То ей просто нужно помочь.

– Именно! И вы можете это сделать!

Я замер. Мой потенциал действительно подходил для проведения ритуала. А проклятье могло даже сыграть на руку, потому что поглотило бы любой излишек, словно губка. А если обряд чуть подкрутить…

Это могло сработать!

– Вы готовы на это? – чарительница вглядывалась в мое лицо, на котором, скорее всего, успели промелькнуть все виды эмоций. От задумчивого скептицизма до триумфального восторга.

– Готов! – закивал болванчиком. – Очень готов!

– Если так, то нужно все сделать в ближайшее время…

– Отлично! Подготовьте Карделию. Вечером все и сделаем.

Покидал лазарет в приподнятом настроении. Направляясь в кабинет, вместе с тем чертил на чаркамне руну вызова. Без Лиама моя задумка может не сработать. А с другом – в результате можно было и не сомневаться.

Карделия

– Карделия, девочка... Просыпайся, – меня кто-то нежно погладил по голове.

– Еще пять минуточек, – отмахнулась, пытаясь вновь нырнуть в сон, где, кажется, еще недавно скакала на розовом пони по радужной траве. Или это был маленький олененок? Вот же... Дрема быстро таяла, выпихивая меня в реальность наглым образом.

– Делия! Это важно, – вклинился в мой заспанный разум мужской голос, и я нехотя распахнула глаза, чтобы упереться затуманенным взглядом в лицо геса де ла Шера.

– Вы еще тут, – стон сожаления сорвался с губ безотчетно, и я тут же словила легкую иронию на дне холодных голубых глаз.

– Увы, но обстоятельства сложились таким образом, что вам придется потерпеть мое общество многим дольше, чем вы бы хотели.

Я нахмурилась. Потому что не горела желанием находиться рядом с ректором без особых на то причин. Он, конечно, был весьма привлекательным мужчиной. Возможно, даже в моем вкусе. Однако гес совершил фатальную ошибку, покусившись на жизнь моих пушистиков.

– Карделия, видишь ли... – чарительница помогла удобнее сесть в постели и вновь провела по моей голове ладонью, словно пыталась успокоить. И тем самым подготовить к чему-то страшному.

– Арзизу вам в печенки! Хватит мяться, – и вновь мужской голос, но совершенно незнакомый. Из-за спины ректора появился высокий поджарый брюнет. Недоброжелательный взгляд незнакомца был направлен на Менику. – Вы же профессионал своего дела. Скажите все прямо!

– Что вы должны мне сказать?

Я начала волноваться. Сама ситуация, связанная с подселением души в чужое тело, пугала безмерно. Но эти трое, по всей видимости, собирались подкинуть дров в костер моих переживаний и именно поэтому гесса Римеди тянула время.

– Это нельзя сказать так прямо! – возмутилась женщина.

– Наоборот, это следует сказать так, как есть. Чтобы никаких иллюзий по решению проблемы не возникало.

– Вообще-то, чаритель тут я, а вы сторонний наблюдатель!

Осознав, что от этих двоих я ничего не узнаю, перевела взгляд на ректора.

– Скажите тогда вы. Как есть, – попросила, понизив голос. – Их перебранка, кажется, закончится не так скоро.

– Без прикрас?

– Без. Я девочка сильная.

– Сильная, значит? Ладно, – потерев переносицу, мужчина на секунду смежил веки.

Нет, Кэлвин де ла Шер, конечно, держался, эмоции старался не показывать. Но мне одного взгляда на его зажмуренные глаза хватило, чтобы понять, что дело дрянь.

– Твой потенциал изменился.

Тон, которым он это произнес, не сулил ничего хорошего. Однако воспоминания Карделии в этот раз не подкидывали никакой сопутствующей информации. Сложно было понять, чем это для меня чревато. Выход был лишь один – спросить.

– Это плохо?

– Это странно, – всунул свои пять копеек знакомый ректора. Они с Меникой как раз перестали кидаться друг в друга колкостями. – Ты ведь должна понимать это сама.

– Должна? – словно попугай повторила за мужчиной и поздно спохватилась. – Ох, конечно... Моя память немного пострадала. И... вы бы не могли напомнить, чем это для меня опасно?

– Опасно тем... – вновь привлек мое внимание ректор. Он прожег меня таким пристальным, проницательным взглядом, от которого чрезвычайно захотелось бежать как можно дальше и без оглядки. Казалось, что он докопается до того, что спрятано в самых потаенных глубинах сознания, и разгадает мой маленький секрет. – Что он продолжает расти. Неумолимо.

– А твое тело, – перехватила нить повествования чарительница. – Не готово к таким изменениям. И дар может выжечь тебя.

– То есть...

– Убить, – без капли сочувствия закончил знакомый ректора.

И мне бы по-хорошему на него разозлиться, да только я пребывала в небывалом шоке от данных сведений. Умереть в одном мире, чтобы... Что? Вновь скончаться уже в другом?

– Ну я же говорила! Не надо так прямо! Карделия, все не так плохо, как звучит! – женщина легко потрясла меня за плечо. – Мы придумали, как тебе помочь. Слышишь?

Осознав, что сижу с открытым ртом, быстро исправила ситуацию. Хотела выдавить из себя что-нибудь вразумительное, но смогла лишь:

– Ага...

– Делия, я должен связать тебя с собой узами одного ритуала...

Я резко дернулась и уставила на геса де ла Шера.

– Вы шутите? Я еще слишком молода...

На самом деле нет, но ему об этом знать не было нужды.

– Магическими узами, – исправился ректор и нервно провел пятерней по светлым волосам, которые тотчас упали обратно на глаза. – Я смогу забирать себе излишки, тем самым, не позволяя силе разрушить тело. Твое тело.

– И как долго придется нам быть… Связанными?

– Увы, но это не известно.

Карделия

Я задумалась. С одной стороны, передо мной открывались новые неведомые перспективы. Новый мир и новые возможности. От этого всего безоговорочно захватывало дух и хотелось согласиться на все, лишь бы иметь возможность жить. Это ведь увеличило шансы на возвращение домой.

Хотя, если быть достаточно честной с самой собой, что-то мне подсказывало, что с этим возникнут трудности. Однако думать об этом прямо сейчас было сущей глупостью. Голове и без того хватало забот.

– Ну, раз уж мы обо всем договорились, – Кэлвин де ла Шер хлопнул руками по штанам. – То думаю, не стоит медлить. Ритуальная зала готова и ждет лишь нас. Так ведь, Лиам?

– Ты во мне сомневаешься? Без моего участия...

– Вы будете участвовать? – брови чарительницы хмурыми домиками сошлись на переносице.

– Если бы вы так бестактно не перебивали, то нужды в подобных вопросах не возникло бы, – лениво и нравоучительно произнес мужчина. – И да, мое участие необходимо.

– Но зачем?

Тут в разговор вступил ректор. А я лишь успевала перебрасывать взгляды с одного собеседника на другого. Судя по всему, троица и вовсе позабыли про мое присутствие.

– Лиам будет следить за ходом ритуала.

– Это могла бы делать и я. Как чаритель...

– Как чаритель, – перебил ее Лиам. – Вы будете обеспечивать безопасность ученицы. В этом суть вашей профессии, не так ли? Не стоит лезть туда, где мужчины справятся лучше.

Лицо гессы Римеди перекосило от возмущения. И немудрено, я бы сама с удовольствием засветила ему между глаз. Пару раз. Для профилактики.

– Перестаньте! Это необходимо. И не обсуждается! – не требующим возражения тоном завершил спор де ла Шер. – Делия, у вас получится идти?

Хороший вопрос. Я прислушалась к своим внутренним, а вместе с тем и внешним ощущениям. Ничего критического не отметив, уверенно кивнула.

– Получится.

И, дабы подтвердить свои заверения, ловко соскочила с постели. Что было роковой ошибкой: ватные ноги моего рвения разделять не собирались.

– Ох ты ж, елки-палки!

Я была готова позорно рухнуть на пол лазарета, однако сильные мужские руки не позволили мне этого сделать. Ректор молниеносно обхватил мою талию и подтянул к себе, отчего наши тела соприкоснулись, а взгляды встретились.

Холодные голубые глаза почти поймали меня в плен своих бездонных омутов. Встряхнув головой, я попыталась избавиться от огненного ощущения, так контрастно пронзившего мой позвоночник. И потому поспешила отвернуться. Странные мысли полезли в голову, однако я постаралась их отогнать. Еще этого мне не хватало.

– Можете отпускать, – попросила я, чувствуя, что слабость миновала. – Теперь точно смогу идти. Спасибо.

Даже удивительно, но мужчина сразу же поверил мне на слово. Руки убрал и даже отступил на шаг назад. И хоть я умоляла себя не оборачиваться, мой подбородок все равно как будто тянуло невидимым крюком, заставляя опять взглянуть на ректора. Чтобы увидеть, как его взгляд стал более сосредоточенным. Внимательным. И я бы даже сказала, проникновенным.

Гес де ла Шер был действительно хорош собой. Чертовски. Но я прекрасна знала, что за неотразимым фасадом может скрываться подлец и ловелас. А таких мне точно следовало обходить за тридевять земель.

– Куда идти? – спросила, закончив мысленную дискуссию с самой собой.

– Неужто и это забыли? – Лиам, стоявший чуть поодаль, вопросительно изогнул бровь. А я даже отвечать не стала. Брюнет жутко бесил и выглядел как всезнайка, неприемлющий отклонений от его собственных убеждений. Этакий душнила, портящий всем настроение. Тратить нервы на этого сноба не хотелось.

Благо гесса Римеди меня спасла.

– Отстаньте от девочки. Ей и так приходится несладко.

И пока мужчина не успел сказать очередную колкость, чарительница подхватила меня под руку и повела за ширму.

– Давай наденем на тебя платье. Негоже гулять по академии в одной ночнушке.

Женщина мягко мне улыбнулась, и я ответила тем же. Меника мне нравилась все больше и больше.

Карделия

Спустя десять минут мы покинули лазарет и двинулись по коридорам академии. Сейчас обитатели учебного заведения, судя по всему, спали, и шансы с кем-нибудь столкнуться близились к нулю.

– Нужно все сделать, пока солнце не встало, – словно прочитав мои мысли, произнес Кэлвин.

– То, что мы делаем, противозаконно? – решила уточнить я на всякий случай. Вроде как честность ректора и чарительницы не вызывала сомнений, чего я точно не могла сказать о хмуром Лиаме. Но, тем не менее, должна была понимать, насколько все далеко заходит по меркам чужого мира. Меня смущало то, что никто из этой троицы не выглядел уверенным в результате ритуала.

– Не совсем, – мотнул головой гес.

– Это просто неэтично. Ректор и ученица, связанные узами... М-м-м...

– Лиам! – грозно осадил друга ректор и тотчас вернул свое внимание ко мне. – Хотя здравое зерно в этом есть. Возможно, следовало бы созвать высших магов и магесс, провести голосование, вынести вердикт. Но это долго.

– А времени нет, – добавила чарительница.

Повисло тягостное молчание, рушимое лишь звуком наших шагов по каменной плитке. Все погрузились в собственные мысли, и я не сомневалась, что светлых среди них не нашлось бы. Хотя, может, у Лиама? Я кинула на брюнета быстрый взгляд и тут же отмахнулась. Не-е-ет. Этот, кажется, вообще ни о чем не думал. Лицо его было равнодушным и отстраненным. Вот и спрашивается: как ректор, пышущий эмоциями, находил с этой ходячей ледышкой нечто общее? Загадка.

Миновав одну из очередных арок, наконец, добрели до дверей. Я была уверенна, что за ними и находилась та самая ритуальная зала, но... Нет. Мы вышли во двор.

На улице вовсю разгулялась ночь. Вверху мерцали далекие звезды. Одна из них ярко-голубой чертой пересекла небо и пропала, оставляя позади серебристый след. И ладно бы только это, но мое внимание привлекли два больших светила на темном небосклоне.

Как бы я не пыталась сдержать удивленный вздох, но он все равно вырвался из распахнутого рта.

– Мухи залетят, – хмыкнув, сказал Лиам и указательным пальцем поддел мою нижнюю челюсть, заставляя ее захлопнуться. – Опять что-то новенькое увидела?

Это он что, сейчас так пошутил?

– Нет, – уверенно заявила я и обрадованно отчеканила. – Тера и Цанри. Спутники Агавы. Такое я не забыла.

– Потому что это глубинная познания, – со знанием дела заявила Меника. – Это еще раз подтверждает, что виной всему ушиб. И память вернется.

По какой-то причине женщина дернула подбородком в сторону ректора, и тот, не выдержав ее прямого взгляда, отвернулся. Эти двое явно говорили о чем-то своем. И признаваться в своих тайнах не спешили.

Ну и ладно. Больно надо. Лучше осмотрюсь, пока есть такая возможность.

Обширная территория академии была окружена забором и вмещала на своем участке невообразимое количество зелени. Здесь как будто раскинулся настоящий лес! Хотя нет, скорее парк – ухоженный, с цветами и кустарниками. И я даже успела разглядеть несколько площадок разных форм, парочку фонтанов, беседок и с десяток дорог, что вились змеями по всему этому великолепию. Это место мне явно нравилось.

– Делия, нам сюда, – чарительница утянула меня в сторону, и через пару шагов мы оказались у небольшого крытого здания, стены которого были исписаны различными непонятными символами-рунами.

Ритуальная зала – вне всякого сомнения.

Кэлвин де ла Шер подошел к высокой массивной двери, огляделся по сторонам и, не найдя лишних свидетелей, достал из кармана штанов знакомый мне уже камень. Приложив его к замку, дождался тусклой вспышки и только после этого толкнул створки.

– Давайте быстрее, – кинул он через плечо, и мы поспешили войти следом.

Помещение тотчас наполнилось светом крохотных пульсаров, что весели над нашими головами, напоминая звезды. Стены ритуальной залы были идентичны наружным. По ним так же вились узоры и символы. Они, подобно потолочным пульсарам, едва заметно светились в темноте, создавая атмосферу мистицизма и чего-то сверхъестественного.

– Хватит глазеть, Делли. Пора приступать! Готова?

Кэлвин посмотрел на меня с высоты своего роста, и в глазах его расплескался азарт, которого он и не собирался скрывать. Азарт, увы, вещь заразная, и я поняла, что мой собственный взгляд ответил ему той же монетой.

– Готова.

Но прежде чем ректор успел утянуть меня в центр помещения, ироничный голос Лиама заставил нас остановиться:

– Я забыл уточнить. Для обряда вам придется раздеться.

Карделия

– Что? – кажется, я немножечко, самую малость, совсем чуть-чуть… очень громко и возмущенно крикнула. Ко всему прочему, не пойми от чего к моим щекам прилила кровь. Ведь давным-давно не девочка, а так засмущалась. Ей-богу, гормоны взбунтовались в теле молодом.

Моя реакция, кстати, оказалась не единственной.

– Это вы что удумали, гес Росси? Я протестую!

– Мы не в суде, – отмахнулся мужчина и, развернувшись, подошел к небольшому алтарному столу у стены, где щелчком пальцев стал зажигать свечи. – Примите это как данность. И да, девушке можно остаться в камизе...

Не мудрено, что не только я смотрела на брюнета, попутно желая швырнуть что-нибудь в его статную спину. Уверена, что чарительница первой бы устроила над гесом Росси расправу, если бы представилась такая возможность. Но мы были выше этого. Наверное. Тут все зависело от стойкости наших нервов.

– Гес де ла Шер, это бессмыслица! Ритуал связи не подразумевает телесной наготы. Этот балаган необходимо прекратить, – завершив тираду, Меника перевела дыхание и обратила взгляд на Кэлвина.

Но ректор молчал. Хмурился. Играл желваками, но молчал, не произнося ни слова протеста. Весь его облик как будто кричал о полном непонимании. Но, тем не менее, он не спешил возражать другу.

– Секундочку, – выдавил ректор спустя минуту и, подойдя к Лиаму, под локоть увел его в дальний угол.

Я же обратила растерянный взгляд на Римеди. Женщина нервно кусала ноготь большого пальца, то и дело теребя другой рукой ремешок лекарской сумки. Ей точно не нравилось то, что сейчас происходило. Я же попросту ничего не понимала. Воспоминания Карделии были далеки от подобных ритуалов. Ей-то простые заклинания давались с трудом. Что говорить о чем-то подобном. Но все же я хотела разобраться:

– Мне стоит переживать?

– Нет, – гесса мотнула головой и, справившись с волнением, полезла в сумку. – Меня бы не взяли сюда, если бы планировалось нечто неправомерное. Но то, что ритуал…

– Дамы, – мы повернули головы к Кэлвину, который шел в нашу сторону. И все бы ничего, но мужчина успел уже избавиться от камзола и теперь доставал из брюк заправленную рубашку. – Лиам прав. И данный обряд требует куда более прямого контакта.

– Но почему?

– А потому, гесса Римеди, что девушка в нашем случае не сосем обычная. Сами посудите, – Лиам потряс в воздухе указательным пальцем. – Потенциал растет очень быстро. И обычного канала связи не хватит, чтобы стабилизировать процесс. А если распределить нити…

– То излишки будут уходить равномерно, – буркнула женщина и скривила носик, согласно кивнув. Видимо, слова брюнета имели какой-то смысл.

– Вот ведь можете складывать логические цепочки, когда захотите.

Я была уверена, что гес Росси когда-нибудь доиграется.

Но раз чарительница сдалась. То и я тоже не стала тянуть кота за хвост. Пальцы коснулись завязок, тогда как взгляд предательски зацепился за ректора, который ловким движением руки стянул с себя рубаху и остался голым по пояс.

Я на пару секунд пропала. Вот, напрочь забыла, чем мы тут занимаемся и в наглую уставилась на сухой изящный торс, кубики пресса, выраженные грудные мышцы и прокачанные руки. Эх, такая красота пряталась под слоями одежды. А так и не скажешь…

– Ты раздеваться будешь? – кинул мне небрежно Лиам. Так, словно он просто уточнил у меня, который час. – Или глазеть тебе нравится больше?

Я молча и как-то уж сильно агрессивно стала расшнуровывать передние веревки корсажа, потому что все то, что крутилось на языке, было очень нецензурным. И вряд ли бы брюнет оценил богатство моего речевого словаря. Хотя у меня бы нашлось парочку словечек, способных поразить даже такого всезнайку, как гес Росси.

– Все быстро закончится, – попытался успокоить меня Кэлвин. – Не переживай. Никто не узнает про обряд и твоя честь... Не пострадает.

Знал бы этот красавчик, что моя честь уже давным-давно пережила все страдания, которые только можно – так бы не волновался. Но все же я подарила ему легкую улыбку. Чего греха таить. Заслужил. Но только одну. Про пушистиков я еще не забыла.

– А теперь прижмитесь друг к другу, – скомандовал брюнет. – Как можно плотнее. И как только я активирую руны, даже не думайте шевелиться!

И вновь мои щеки стали горячими. Но любопытство все-таки взяло верх над осторожностью, и я позволила рукам геса де ла Шера лечь мне на талию. Свои же ладони я разместила на его плечах. Мы словно готовились к медленному танцу на школьной дискотеке, где музыка все не начиналась.

– Все будет хорошо, – прошептал мужчина мне прямо в висок, и легкая приятная дрожь украдкой пробежалась по шее, заставляя меня прикусить нижнюю губу. Черт! Кто же знал, что обжиматься с этим блондином будет не таким уж простым делом. Я бы назвала это приятной пыткой. Очень даже приятной.

Опьяненная раздумьями, не сразу поняла, что процесс начался. Яркие всполохи стали загораться и тухнуть у наших ног. Поднялся легкий ветерок и стал кружить вокруг нас, словно создавая невидимую воронку. Быстрее. Быстрее. Еще быстрее. Нечто внутри меня стало тянуться к Кэлвину. Будто бы я состояла из тысячи нитей, и все они устремились к мужчине, а его – ко мне.

В миг, когда нас связал ритуал, голова стала легкая, как перышко, и в то же время тяжелая, словно гиря. Потому я просто ткнулась лбом в плечо ректора, не в силах сопротивляться накатившим ощущениям. Мурашки расходились по ногам, поднимаясь выше, и добираясь, кажется, до самых костей. А потом все резко стихло.

– Дели-и-ия... Все закончилось, – я ощутила хриплое дыхание ректора у самого уха. Грудь мужчины вздымалась и опадала быстрее, чем прежде. И он, приподняв мой подбородок, аккуратно убрал прядь волос со щеки. И стоило нашим взглядам вновь соединиться, как мое сердце предательски заколотилось. Бешено и неумолимо. На долю секунды я даже позволила себе забыть, что мы не одни.

– Я… – упершись руками в грудь ректора, чтобы освободить пространство между нами, позволила своим пальцам ненадолго задержаться на участке обнаженной кожи. – А почему так тихо?

Вопрос задала своевременный, потому что до ушей как раз донесся знакомый шелест крыльев. Да и лицо Кэлвина, а точнее его широко распахнутые глаза, говорили красноречивее любых слов.

Кэлвин

Воздух стал тяжелее. И хоть я не видел, как Лиам активировал руны, но четко осязал изменения под ногами. Такой флер нарастающей силы. Он окутывал со всех сторон, и я неосознанно сильнее прижимал к себе притихшую Карделию. Сперва меня это все даже веселило. Теоретически я знал, чего ожидать от ритуала: энергетические каналы срастуться между собой, и мы станем подобны одному организму, хотя и будет сосуществовать раздельно. Все логично и понятно. Сила будет циркулировать от Делии ко мне, а я смогу распоряжаться излишками по своему усмотрению. Идеально. Но только вот я не учел маленькой детали. Малю-ю-юсенькой такой...

Словно по щелчку, я как-то слишком отчетливо стал ощущать дыхание девушки на своей груди. Ее ноготки, что мягко впились в кожу моих плеч, доставляли непонятное тягучее удовольствие. Хотелось прижать юное тело сильнее и ощутить волнующие изгибы голым торсом. Хотелось большего... Ощущения были столь острыми и реальными, что мне пришлось закрыть глаза и начать считать секунды до окончания ритуала.

Один. Два. Три...

Ох, Манаара. Она же совсем еще девчонка! Я не должен к ней ничего чувствовать. Не должен!

Все резко схлынуло, однако я все равно не мог выровнять дыхание так быстро.

– Делия-я-я... Все закончилось, – прошептал я девушке на ухо и, не отдавая отчета собственным действиям, втянул носом запах ее волос. И чуть не застонал вслух.

Да что со мной не так?

Отчего-то мне жизненно необходимо было узнать, что происходит с девушкой. Чувствует ли она тот же шторм внутри себя. И потому легонько приподнял подбородок Делии пальцами и... Наши взгляды встретились. Я начал тонуть в голубых озерах ее глаз. Складывалось ощущение, что я смотрел на Карделию впервые в своей жизни. Смотрел и не мог различить той самой девичьей наивности, которую видел в начале учебного года. Что-то незримо изменилось. Как будто в ней появилась некая потусторонняя глубина. Она томилась на дне глаз. Манила.

В грудь мне уперлась нежная ладошка.

– Я… – Делия немного от меня отстранилась. Я же мотнул головой, стряхивая наваждение, мираж, навеянный ритуалом. И до моих ушей долетел странный шуршащий звук. Как будто шум крыльев.

Чуть повернув голову в сторону, я остолбенел. Глаза мои широко распахнулись в безмолвной тишине, наблюдая за тем, как четыре разноцветных комочка весело барахтаются в воздухе, играя в догонялки. Вот оранжевое нечто куснуло белый комок за лапу, и тот, недовольно пискнув, полетел за желтым существом. И только розовый подлетел к Делии. Он словно делала это множество раз, прицелился и, быстро замахав крыльями, опустился на голову ученицы. А она даже не вздрогнула, с легкой улыбкой произнеся:

– Розочка.

Это была катастрофа. Нет, не так. Пушистая катастрофа на мою ректорскую голову!

– Лиам! – крикнул я и обернулся к другу. – Только не говори, что эти... Влезли в ритуал!

Надо было видеть лицо товарища. Впервые в жизни он стоял на месте и просто открывал рот и закрывал, не находя в себе сил сказать что-нибудь внятное. А мне уже и не нужны были его слова. Я и так удостоверился в своих догадках.

– Не эти, а котоптички! – раздался за спиной возмущенный голос Делии. – Или пушистики. И они не специально!

Я вновь обернулся, чтобы высказать девушке все, что думаю про ее существ, но не смог. Карделия стояла с гордо поднятой головой, держа в руках мохнатую троицу. Воинственно так. И до крайности умилительно. Только вот эта картина не меняла сути дела.

– Ты хоть понимаешь, что сейчас произошло? – я чувствовал, как гнев заворачивается воронкой и грозит вырваться наружу. Контролировать себя сейчас было неимоверно сложно.

– Нет. Не понимаю. Но это не повод...

– Не повод? – крикнул я. – Да они же теперь связаны с тобой... Связаны со мной!

– Не кричите на девушку! – грозно потребовала Меника. Чарительница подошла к Делии и, встав рядом, начала помогать ей одеваться. Хотя я был бы не прочь еще пару минут лицезреть Делию в камизе. Она выглядела так пикантно… Ох, нет! Нет! Нет! И еще раз нет! Она дочь Грегори. Она моя ученица!

Теперь я злился пуще прежнего, но уже на себя и на свой гребаный контроль.

– Я еще даже не начинал, – чтобы успокоиться, поднял с пола свою рубаху и камзол.

– Моей вины тут нет, – ученица, в свою очередь ни капли не смутилась. На секунду она замолчала, гневно стягивая веревки корсажа. А потом, забрав из рук Римеди пушистиков, вновь заговорила, будто с ними она чувствовала себя спокойнее: – Но если я что-то и могу, то сделать выводы: котоптичек теперь развоплощать нельзя! Раз уж они с нами связаны!

Мне хотелось рычать и крушить, ведь она была права. Ритуал вступил в силу, и эти пушистые твари стали его звеном. Теперь выкинуть из уравнения их было нельзя.

– Девчонка права, – отмер Лиам и, наконец, обрел былое равнодушие. Но зря он влез в разговор, потому что в данный момент он был единственным, на кого я мог излить свою злость. И только он мог не воспринимать мою ярость на свой счет.

Последнюю пуговицу камзола застегнуть не смог, потому что руки дрожали от напряжения, и я все никак не попадал в петлю. Плевать. Меня волновало другое:

– Как ты их вообще пропустил? Почему не остановил?

– Наверное, потому, что они возникли из-под земли, дружище.

– Шутишь?

Но он не шутил.

Я перевел взгляд на существ и тут в моей голове раздался тоненький голосок:

– Мы… Мы прийти на зов… Хозяин.

Занавес. Только этого мне еще не хватало.

Кэлвин

Вот интересно, где я так согрешил, что на мою голову только и делают, что сыпятся неприятности. И это не просто снегопад проблем, это целый буран какой-то.

То, что пушистики говорят со мной ментально понял и без подсказок. Будет это не так, Лиам обязательно отреагировал бы очередным острым замечанием. Но он молчал. Как молчала и чарительница. А вот лицо Делии вытянулось. Значит, я не единственный, кто мог их слышать. Связь была тройная.

– Чудно, – буркнул я невпопад и дернул подбородком в сторону дверей. И те удивительным образом распахнулись. Но не потому, что я применил силу. Нет. В ритуальную залу вбежала Пуфетта Пойзан.

Вот теперь мне хотелось что-нибудь сломать. План, которому, казалось, ничто не могло помешать, сыпался песком через решето непредвиденных ситуаций. И их было столь много, что я бы поверил в порчу. Кто знает, может, меня не только прокляли?

– Ох, пушистики! – воскликнула пышка обрадованно, сделав шаг через порог. И только спустя миг гесса поняла, что помимо милых на первый взгляд существ здесь находится кто-то еще. – О-ох, ты ж, беркуд подземельный. Гес де ла Шер! Гесса Римеди. Гес...

– Что вы тут делаете в столь поздний час, гесса? – грозным тоном спросил я, для пущей убедительности состроив солидное серьезное лицо.

Пуфетта нахмурилась, чуть сжалась и едва слышно пробормотала себе под нос:

– Уже утро. А питомцы гессы Грей сбежали...

Вот значит как. Не опасные существа, что должны быть в скором времени уничтожены. А питомцы Карделии.

 – Только не ругайте Пуфетту! Это я ее попросила присмотреть за котоптичками.

А сестрички спелись. Подозрительно, конечно. Раньше старшая сводная сестра не выказывала никому особого внимания. Я был удивлен, когда она на первом курсе обратилась ко мне с просьбой стать помощницей чистельщиков. Все-таки по всем приметам – это не ее профиль. Но отказывать не стал. На этой специализации никогда не хватало рук. Никто не хотел возиться с результатами ошибочных заклинаний. Да и велика была опасность пострадать: сущности в большинстве своем выглядели мило, но помысли имели отнюдь не умилительные.

– Так, – мне это все уже порядком надоело. Ко всему прочему, я жутко устал, а впереди был целый рабочий день. Нужно было решать вопрос категоричнее. – Вы обе, живо в мой кабинет. А вы... – я кинул взгляд на Лиама, а потом на чарительницу. – Вы..

– Мы найдем, чем заняться, – произнес друг задумчиво, будто в этот момент был где-то далеко и разговаривал скорее с самим собой, нежели со мной.

– Мы? – возмутилась Меника. – Я с вами и минуты лишнего времени не собираюсь проводить. Тем более, что я должна осмотреть ученицу!

– С ней все хорошо, – заверил женщину. – Я это… Чувствую.

Меника опешила сначала, а потом поняла, к чему я клоню. Связь работала. И работала вполне себе ощутимо. И я мог гарантировать, что в ближайшее время с гессой Грей ничего не случится.

– Тем более, – иронично хмыкнул друг. – Видите, у вас появилось свободное время.

Закатив глаза, я ухватил Карделию за локоть, недобро косясь на пушистиков, и повел к дверям. Лиам взрослый мальчик, справится. Жаль только гессу Римеди: если брюнету от нее что-то понадобится, то он это получит. Рано или поздно.

Делия нахмурила свой хорошенький носик, но сдвинулась с места без сопротивления. А я вновь одернул себя за иррациональные мысли. Я не должен был заглядываться на ученицу. Не должен.

Пуфетта, мимо которой мы прошли, понурила голову и брела за нами шаг в шаг. Мне даже смеяться захотелось. Со стороны мы, скорее всего, представляли странную картину. Нелепую до безобразия. Но теперь моя жизнь именно такой и была. А это жутко злило и ущемляло мое мужское самолюбие. Я любил контролировать ситуацию. И раньше это у меня отлично получалось. А теперь я как будто утратил данную способность, променяв ее на ректорское кресло.

Но с появлением Карделии я хотя бы понимал, в какую сторону нужно двигаться, чтобы решить глобальную проблему. А все остальное – сущие пустяки, которыми я легко смогу разобраться. Если, конечно, их не будет становиться все больше и больше.

Академия Диферен просыпалась. Редкие ученики и преподаватели встречались на скамейках парка, а внутри и вовсе многие уже спешили на завтрак в столовую. Ритуал затянулся. Но благо, как бы сильно мы не выделялись, никто не решался подойти ко мне с вопросами. Мало ли что удумал новый ректор.

Так я себя успокаивал до собственного кабинета. И почти даже выдохнул, вталкивая учениц внутрь, как пощади раздался знакомый высокий писклявый голос:

– Гес де ла Шер! Кэлвин! Подождите секундочку! Не закрывайте двери...

Я думал, что хуже быть не может? Что же, я ошибался!