Пушистый купидон

В императорском дворце всегда что-то случалось.

Но, к глубочайшему сожалению самого Императора Равендаля Корвиса, – почти всегда без огонька.

Сегодня, к примеру, ему битый час докладывали о бюджете на ремонт магических фонтанов в южном крыле. Фонтаны значились в списке «особо пострадавших от пари между драконами и одним очень одарённым магом».

Император сидел на троне, устало подпирая подбородок кулаком, и пытался выглядеть грозой всего живого. На самом деле он мысленно пытался сосчитать, сколько раз за эту неделю при нём уже произносили слово «смета».

– …и, разумеется, Ваше Величество, – монотонно бубнил придворный магистратор, – замена облицовочного камня с учётом зачарования от огня и когтей обойдётся казне…

– Достаточно, – пророкотал он вслух, и служащий послушно замолк. – Я в курсе, что всё дорого. Но наша империя богата. А сокровищница не опустеет, если вместо камня положим мрамор.

– Но Ваше Императорское Величество! А если драконы снова…

Равендал Корвис щёлкнул пальцами, и свиток с цифрами задорно вспыхнул зелёным пламенем. Магистратор вздрогнул, но поклонился, замолчав.

– Свободны, – добавил Равендаль, и дворцовая свита послушной волной отступила к выходу.

Тронный зал опустел. Остался только один человек. Олкон, камердинер императора, стоял поодаль, как обычно – незаметен и вездесущ, как налог на роскошь.

– Чем Вам не понравилась смета, Ваше Величество? – откашлявшись, осведомился он.

– Мне не понравилось само слово «смета», – буркнул Равендаль, откидываясь на спинку трона. – И то, что в моей цветущей, мирной, процветающей Лаэнтарии единственная страсть – это новые мраморные плиты.

Олкон едва заметно склонил голову набок. На сморщенных от старости губах мелькнула и исчезла улыбка.

– Позвольте напомнить, Ваше Величество, что не так давно столица сотрясалась от другой, весьма бурной страсти. С участием трёх драконов и одного мага.

Глаза императора лениво сверкнули.

– Ах да, – протянул он. – Наше скандальное пари. Глупцы, – сказал Равендаль, но уголки губ предательски дёрнулись. – Вызывать судьбу на дуэль. Ставить на кон замки, честь и собственную невесту… Кто вообще додумался сделать невесту предметом пари?

– По донесениям, инициатива принадлежала магу, лорду Эшрену Велмонту – сухо заметил Олкон. – Но драконы, как водится, не задумываясь его приняли.

– А согласись, Олкан, ловко этот маг обвёл драконов вокруг пальца.

– Замки он и правда выиграл, – согласился камердинер, – а вот невесту… потерял.

Император постучал пальцами по подлокотнику трона. Где-то высоко в витражи ударил солнечный луч, разбился на десятки цветных зайчиков, и один из них сел императору прямо на руку.

Равендаль тоскливо посмотрел на радужный блик.

– Какая жалость, – совершенно несерьёзно и с наигранным сочувствием произнёс он. – Такой полезный и талантливый подданный – и в таком щекотливом положении.

– С позволения, Ваше Величество, – поднял бровь Олкон, – я бы назвал это не щекотливым положением, а основательно испорченной репутацией. Вы ведь сами слышали: невеста расторгла помолвку.– Он сделал паузу и добавил с профессиональным бесстрастием: – Расторгла и исчезла в неизвестном направлении. Даже самая алчная мать теперь трижды подумает, прежде чем отдавать дочь за человека, который заключает пари на свою невесту.

– Вот именно! – неожиданно оживился Равендал. – Прекрасная, трагическая, почти безвыходная ситуация. Богат, молод, талантлив, но одинок и с сомнительной репутацией.

Он резко выпрямился на троне, глаза вспыхнули знакомым азартным огнём.

Олкон тихо вздохнул.

– Я узнаю этот взгляд, Ваше Императорское Величество.

– Какой ещё взгляд? – невинно поинтересовался император.

– Взгляд человека, который придумал что-то, из-за чего мне потом придётся спасать дворец от последствий, – без выражения ответил камердинер. – Позвольте предположить: Вы собираетесь вмешаться в судьбу лорда Велмонта?

Равендаль хищно улыбнулся.

– Скажем так, мой дорогой Олкон… – он переплёл пальцы и с интересом посмотрел на пустой зал, представляя, что это огромная шахматная доска. – Мне смертельно скучно. Империя процветает, драконы больше не враждуют, враги поугомонились. Но одна магическая партия, кажется, только началась. И будет крайне расточительно пустить её на самотёк.

Он повернул голову к камердинеру:

– Не заключить ли нам с тобой маленькое пари? – в голосе императора прозвенела та самая лёгкость, от которой у Олкона невольно начинало болеть всё – от головы до кончиков пальцев на ногах.

– Маленькое, – бесстрастно повторил камердинер. – С Вашим Величеством, как показывает практика, бывают только такие пари, после которых приходится менять крыши, переписывать законы и искать новых придворных лекарей.

Равендаль усмехнулся, откинулся на троне и вытянул ноги, как ленивый дракон, что нежится на солнце.

– Преувеличиваешь, старый чёрт. Всего один раз лекарь сбежал в горы.

– Именно после маленького пари, – напомнил Олкон. – С участием двух герцогов, трёх иллюзионистов и одного очень впечатлительного министра финансов.

Их перебранку прервал осторожный стук в дверь.

– Войдите, – рыкнул император так, что двери сами распахнулись, не дожидаясь слуг.

На пороге возник молодой офицер стражи – безупречно выбритый, слегка бледный и явно нервничающий – ещё не известно, как воспримет император принесённую весть: как дурную, или наоборот – слишком интересную.

– Ваше Величество… доклад о… хм… случившемся в трактире «У Весёлой грозди», – отчеканил он, поклонился и вытянулся по струнке.

– А, – оживился Равендаль. – Наши драконы и лорд Велмонт. Наконец-то что-то действительно забавное. Читай.

Офицер сглотнул.

– «Во время неофициального ужина, сопровождавшегося обильным употреблением шепотухи, два подданных драконьей знати – Лиор Тарвен и Сайрис д’Арэн…»

– Почему два? Насколько мне известно, драконов было три?

– Как Вы наверняка помните, Ваше императорское Величество, – поспешил на помощь докладчику камердинер, – дракон Каэль Рейден выкрал свою истинную из Вашего дворца и до сих пор не найден.

– Угу, – кивнул император, и довольно улыбнулся. – Что его искать? Было бы желание…

– Прикажете найти?– состроил невинную рожицу камердинер. Уж он-то не сомневался, что император знает, где скрывается его любимчик.

– Отставить, Олкан, не беси меня, – скрипнул зубами Равендаль и велел офицеру: – Продолжай.

– «…были замечены в драке с лордом Эшреном Велмонтом, магистром Высшей Академии. Поводом для драки стали три родовых замка драконьих кланов, выигранных магом в пари и…» – офицер запнулся и косо взглянул на Олкана.

– Говори, – велел Равендаль, приподняв бровь. – Тут все свои. Боюсь, хуже, чем сметой на фонтаны, ты меня уже ничем не поразишь.

– «…и действующая помолвка лорда Велмонта с леди из высокородного дома, имя которой по этическим соображениям в официальном документе опущено», – выдохнул стражник на одном дыхании.

В зале повисла тишина. Потом раздался короткий сухой смешок.

– По этическим соображениям, – повторил император. – Как мило.

Он перевёл взгляд на Олкана:

– Надеюсь, в неофициальных донесениях этика менее щепетильна?

– Леди Элианна Морвейн, Ваша Милость, – бесстрастно сообщил камердинер. – Прекрасное воспитание, безупречная репутация, весьма строгий дедушка. Судя по тому, что расторгнутая помолвка обсуждается уже даже на кухне, в доме Морвейнов сейчас полыхает гроза.

Равендаль прикрыл глаза, представив эту грозу: чопорного лорда Морвейна, мечущегося по кабинету; бедного секретаря с соглашением о расторжении; и в центре всего – Эшрена Велмонта, выигравшего три драконьих замка… и проигравшего невесту.

«Вот кто умеет делать ставки», – с восторгом отметил про себя император.

– Продолжение есть? – лениво спросил он у офицера.

– «В результате пари лорд Велмонт одержал победу. Замки переходят ему по условиям договора в ближайший лунный цикл. Заведение “У Весёлой грозди” нуждается в ремонте: несколько столов и одна стена уничтожены огнём и боевой магией. Пострадавших среди гражданских нет, среди мебели – значительные потери», – отчеканил стражник.

Уголок губ Равендаля дёрнулся.

– Вот это я понимаю, удачный вечер, – сказал он. – Всем весело, никто не умер, пострадали только столы.

Он взмахнул рукой:

– Свободны. Счёт за ремонт трактиру компенсировать. Не каждый день у нас разыгрывается такое славное пари.

Офицер низко поклонился и поспешно ретировался.

Двери закрылись. В зале снова остались двое: император и его камердинер.

– Итак, – протянул Равендаль, – что мы имеем? Лорд Велмонт в очередной раз доказал, что умеет выигрывать.

Он загнул пальцы:

– А значит, баснословно богат: три драконьих замка, которые к тому же без нашей помощи вряд ли сможет получить. Драконы своё отдают со скрипом. Второе: скомпрометированная репутация, а значит, надолго холост. А ведь так и потерять можем столь блистательного подданного.

– Поговаривают – приподнял бровь Олкон, – он спрятался в своем имении среди виноградников и винных погребов. К тому же, маг находится в очень злобной депрессии: ни с кем не общается, извёл всех слуг, хлещет шепотуху да крушит дом. Так, что к нему и на километр боятся подойти. А местный трактирщик клянётся, что если маг ещё раз войдёт к нему в зал, то он… – Олкон вежливо кашлянул. – Впрочем, угрозы трактирщика недостойны Вашего внимания, Ваше Величество.

Равендаль ухмыльнулся.

– Напротив. Когда даже трактирщики начинают бузить, значит, человеку действительно плохо.

Он поднялся с трона и медленно спустился по ступеням, перебирая в пальцах магический огонёк. Огонёк менял цвет: то винно-красный, то золотистый, почти как солнце в гроздьях винограда.

– Одинокий, богатый, злой, – перечислял император вслух, словно пробуя слова на вкус. – Потерял любовь, приобрёл три замка, которые без нашей помощи ему не отстоять. А легенды о скандальном пари уже ходят по всей Лаэнтарии.

Он остановился перед высоким витражом, за которым переливался свет над городом.

– Весьма интересная фигура на доске, согласен?

– Я так понимаю, вы уже что-то задумали, – догадался Олкон.

– Вот за что я тебя и ценю, старик, так это за твой ум и сообразительность! – Равендаль обернулся, в глазах вспыхнула чистая радость.

Олкан выпрямился, излучая достоинство. Еще не ясно, что император этими словами хотел – уколоть его, или же похвалить.

Равендаль вернулся на середину зала и, наконец, избавился от огонька, щёлкнув пальцами. Тот вспорхнул вверх и исчез где-то под потолком, в россыпи золотых звёзд.

– Итак, моё предложение, Олкон, – сказал он тоном, который камердинеру нравился меньше всего. – Поспорим, что я сумею устроить личную жизнь лорда Велмонта быстрее, чем ты успеешь составить очередную скучную смету?

– Ваше Величество, – осторожно начал Олкон, – я крайне признателен за высокую оценку моих способностей, но я не имею отношения к составлению смет…

Император поднял руку, не давая камердинеру вставить возражение:

– Полно, Олкан. Я же тебя знаю вот уже… и не вспомню сразу, сколько лет. Сейчас мне достаточно знать, что лорд Велмонт жив, зол, богат и абсолютно не устроен. Это щедрый подарок судьбы скучающему монарху.

Равендаль широко улыбнулся – так, что стало ясно: да, он истинный дракон. Просто временно в человеческом обличье.

– Когда императору скучно, – негромко сказал он, – империи самое время немного взбодриться.

Олкон тихо вздохнул. Где-то глубоко внутри у него родилось смутное предчувствие.

– Взбодриться… – вежливо эхом повторил он. – Разумеется, Ваше Величество.

Дорогие друзья!

Добро пожаловать в мою новую

любовно-задорную историю "Пушистый купидон".