Пустоцвет

ПустоцветНатаэль Зика

Я живу как умею... И за спины не прячусь...

Ни о чем не жалею, а о прошлом не плачу...

Если вдруг спотыкалась, за ошибки — отвечу...

Я сквозь слезы смеялась... Расставалась для встречи...

Все надеюсь на чудо... Жизнь изрядно кромсала...

Как бы ни было худо... на колени не стала.

Конвалия

Список был велик, но что радовало – практически все пункты она уже зачеркнула – выполнены!

Новый Год, с детства – самый любимый, самый долгожданный праздник!

Маша ещё раз пробежалась по строчкам: длиннющий перечень почти весь был из названий продуктов, которые надо было приобрести заранее.

Ёлка ждет своей очереди на холодной террасе. Какой же Новый Год без ёлки? Искусственные Мария не признавала, это суррогат, поделка, обман. Разве новогоднее чудо придет в дом, где нет настоящей ёлки? Глупо, наверное, но она верила в это, хотя деревья было жаль. Особенно, когда после праздников помойки «украшались» пожелтевшими и облезлыми сосновыми и ёлочными остовами.

Сегодня вечером Дима принесёт из кладовой крестовину, установит дерево в просторной гостиной. За ночь ёлка расправит ветки, дом наполнится запахом хвои. Они будут украшать её, поминутно целуясь, роняя игрушки, смеясь и путаясь в мишуре.

Маша улыбнулась, представляя, как все произойдёт.

Баранья нога, мясо, куры, язык – в морозильнике. Язык и холодец она поставит вариться завтра, за день до тридцать первого, как и овощи. Если всё сделать заранее, то потом ей останется только порезать, заправить майонезом и вынести на холод.

Подарки…

Женщина ещё раз улыбнулась, представив, как обрадуется Димка, когда раскроет свою коробку. Да, ей пришлось поломать голову, но оно того стоило! Несомненно, Дима будет в восторге.

Маша предвкушающе засмеялась.

В следующем году исполнится семь лет, как они вместе. И она пятый раз под бой курантов будет загадывать одно-единственное желание. Желание, которое, она в это верит, непременно однажды исполнится!

Женщина отложила тетрадь и задумалась, анализируя прошедшие годы.

Поженившись по большой любви, первое время они с Димкой о наследниках и не задумывались. Более того, старательно предохранялись, договорившись, что сначала поживут немного для себя, купят трешку вместо двушки, которую получили, обменяв однокомнатную квартиру и комнату в коммуналке, доставшуюся Дмитрию от бабушки. Сделают прекрасный ремонт, съездят несколько раз в Европу, купят хорошие машины.

Маша мечтала увидеть Биг Бен, а Дима хотел посетить Австрию и Испанию.

Но на третий год после свадьбы обоих достали родители, при каждой встрече интересуясь, не в положении ли Маша? И когда, наконец, это уже произойдёт?

- Мам, ну, мне всего двадцать три, куда спешить? – отмахивалась девушка. – Диму только что повысили, отдел доверили, я тоже на хорошем счету. А ребенок – это минус одна зарплата, зато плюс новые расходы, которые будут только расти.

- Когда мне было двадцать три, я тоже думала, что не время, даже аборт сделала, а потом до сорока забеременеть не могла, - парировала мать. – Роди и устраивай свою карьеру, на здоровье! Я на пенсии, помогу с внуком или внучкой.

Родители Дмитрия тоже подливали масла в огонь, рассказывая, у кого из ровесников сына родился очередной ребенок.

- Димочка, надо, чтобы всё, как у людей! – заламывала руки мама Дмитрия. – Третий год как женаты, и до сих пор никого. Все знакомые давно с внуками. Соберемся, все наперебой рассказывают, а мне и говорить не о чем. Что ж вы нас позорите?

- Мама, да какой позор? – взвивался Дима. – Ребенка родить – не котенка завести. Ему лоточком и когтеточкой не обойдешься! У меня отдел, я на хорошем счету, Машка тоже на повышение пошла. Успеем родить, дайте нам пожить для себя, прочный фундамент построить. Потом уже о детях подумаем. Ребёнок будет плакать ночами, всюду лезть, болеть – с рождением наследника можно забыть о нормальной жизни, а я ещё слишком молод, чтобы переквалифицироваться в няньки. Потом, у нас ухудшится материальное положение.

- Дима, что ты такое говоришь? – хором возмущались мамы. – Если бы мы так рассуждали, то и вас с Машей не было бы! Дети - это счастье, это то, ради чего стоит жить. Тебе уже за тридцать, куда ещё ждать, ведь сына или дочь мало родить, ребёнка надо вырастить, на ноги поставить.

- Даст бог зайку, даст и лужайку! – вторила бойкая Димкина бабушка. – Хочу правнуков понянчить, может быть, это моё последнее желание?

Муж морщился, кривился и всеми силами избегал неудобной темы.

Маша поначалу была солидарна с супругом, а потом всё чаще и чаще стала ловить себя, что заглядывается на мамаш с розовощекими карапузами и однажды не выдержала.

- Дим, может, вправду – родим? Моя сказала, что поможет, переедет к нам на время, будет нянчиться. Не отстанут ведь.

- Господи, только-только жить начинаем, - простонал муж. – У наших мам период гнездования начался, не иначе. Хотят нянчиться, кто мешает им самим себе родить по новому ребенку? Детей хотят они, а рожать, почему-то, должны мы!

- Дим, что ты говоришь! Какие дети, они обе на пенсии уже! Не отстанут!

- Ладно, - сдался супруг. – Ты права, с живых не слезут. Рожай. Хотя я прекрасно себя чувствую без сопляка в своём доме, и отлично прожил бы без наследников еще лет надцать, как минимум.

Секс без презервативов внес приятное разнообразие в интимную жизнь, у них словно второй медовый месяц начался.

Но желанная беременность не наступала.

Маша удивлялась, вспоминая, как часто слышала рассказы – «один раз без презика, и пожалуйста!» А они не предохраняются, секс более чем регулярный, но аист не спешит. Может быть, природе нужно чуть больше времени?

Отличие от жены и родителей, Дима был очень доволен, что жена не беременела. Его всё и так устраивало, о чем он не забывал сообщить каждый раз, когда всплывала тема детей. А вот Маша начала всерьёз переживать.

Тем временем, дела шли в гору, Дмитрий получил ещё одно повышение, теперь они могли себе позволить не только трешку. И мамы насели с утроенным рвением.

Димка отмахивался от взволнованных родственников, мол, не предохраняемся, отстаньте.

Но каждый месяц, как по расписанию, приходили «эти дни».

Маша стала плохо спать по ночам.

Конечно же, она обратилась к специалистам, сдала массу анализов, прошла осмотры и исследования, её смотрели светила в области репродуктологии. Вердикт был единодушный – она абсолютно здорова, никаких препятствий к наступлению беременности нет.

Врачи прямо говорили, что обследоваться нужно и мужу, но Дмитрий встал на дыбы. Он – здоровый, полноценный мужчина с такой потенцией, что многим на зависть. Нет детей? Значит, что-то у жены, он – в полном порядке.

Маша поплакала и смирилась, решив, если судьбе угодно – она забеременеет. Дима много работает, очень устаёт, и раз он против, тащить его в Центр репродуктологии, отрывать от дел или, боже упаси! – от заслуженного отдыха, она не будет.

Хватит того, что ради обследований в лучших клиниках России и Европы, она бросила работу. Впрочем, материально они не нуждались – Дима стремительно восходил по карьерной лестнице, фактически занимая сейчас в компании третью по значимости должность. Через пару лет он рассчитывал подняться на ещё одну ступеньку.

- Машка, неужели, тебе меня мало? Хочешь о ком-то заботиться – вот он я – весь в твоём распоряжении!

Недавно они переехали в просторный дом, и Дима, невзирая на Машино сопротивление, нанял домработницу. Пока – приходящую.

- Мне нужна красивая и ухоженная жена, - парировал он все возражения женщины. – Ты и так хозяйка, моешь пол или нет, зато сохранишь руки. Елена будет помогать, выполнять самую грязную работу. Другая бы радовалась, что муж её бережёт, не даёт напрягаться, а ты вечно недовольна.

Услышав сигнал, что открылись въездные ворота – Мария выглянула в окно: во двор въезжал автомобиль Дмитрия.

На ходу снимая фартук, Маша, мельком взглянув в зеркало, поправила волосы и поспешила в холл, встречать супруга.

- Дим, как хорошо, что ты сегодня пораньше! Голодный? – чмокнула в пахнущую дорогим парфюмом щеку, потерлась о пальто.

Как только Дима смог себе позволить, он перестал носить куртки, предпочитая консервативный стиль и кашемир.

Муж что-то буркнул, отстраняясь.

Устал! Он так много работает, тем более, конец года, все стараются подбить хвосты, чтобы со спокойной душой отдыхать. А Дима всегда отличался педантичностью и ответственностью!

- Иди, переодевайся, я сейчас накрою! – и из столовой добавила: - Сегодня твоё любимое мясо по-французски!

Мужчина проводил жену взглядом, скривился и поднялся на второй этаж.

Как всегда, всё блестит и сверкает, всё на местах и так, как он любит.

Чёрт побери, не жена, а сплошные достоинства! За что ему это? Как, ну, как он ей скажет? Будет выглядеть в её глазах и глазах знакомых мерзавцем и предателем…

Хотя…

За почти семь лет брака она так и не забеременела – чем не причина?

И его никто не осудит – любому ясно, что человеку в его положении нужна полноценная семья.

Мужчина вздохнул - как ни крути, а предстоящий разговор угнетал. Скорее бы уже разобраться со всем, не хочется в Новый год тащить старое барахло. Права Ксения, зря он так долго тянул с разговором, давно надо было разрубить этот узел. В конце концов, мужчина он или нет?

Скинув только верхнюю одежду, он пошел искать супругу.

- Ты не переоделся? – удивилась Мария. – Руки хоть вымыл? Сейчас помидорку порежу и подаю!

Дмитрий, молча, прошел к столу, сел и скрестил руки.

- Внесешь сегодня ёлку? Она за ночь отойдет, а утром нарядим? – расставляя по скатерти тарелки, щебетала Мария. – Всё закончили, больше тебя не будут отрывать? С ума сойти, как летят дни - уже тридцатое, я завтра ещё хотела подарки нашим отвезти.

- Не тарахти, - неожиданно резкий тон мужа подействовал, как пощечина.

- Дим, у тебя что-то случилось? Неприятности на работе?

Мужчина поднял глаза и зло выплюнул:

- Ты у меня случилась.

- Дима…

- Носишься, как наседка, ходишь, в чём попало, смотреть противно! Мало денег даю? Что на тебе надето, разве так должна выглядеть жена преуспевающего человека?

Маша растерянно хлопала ресницами, не понимая, что случилось – за все годы муж ни разу на неё голос не повышал, никогда не высказывал претензий к её одежде.

Да, не в вечернем платье, в легинсах и тунике, но она же домашними делами занималась. Одежда чистенькая, лишних килограммов у неё нет, может позволить себе носить обтягивающее.

- Хорошо, - отмерла женщина. – Сейчас переоденусь.

Ссориться накануне праздника не хотелось. Дима просто устал, вот и сорвался, она перетерпит.

- Поздно.

- Что?

- Переодеваться поздно. Раньше надо было за собой следить, - продолжил супруг. – Собери вещи, завтра шофер отвезет тебя. И убери всё, я не голоден.

- К-куда? – это какой-то сон? Что он несёт?! – Дима, объясни толком, я ничего не понимаю.

- Мы разводимся, - отрезал супруг. – Наш брак давно изжил себя.

- Дима…

- Нас ничего не связывает, кроме постели! Ты даже сына мне родить не смогла, а часики тикают!

- Но я проверялась, все врачи говорят, что я – здорова! Не моя вина, что у нас нет детей!

- А чья же?

- Ты не захотел провериться, может быть, тебе надо подлечиться, и мы давно были бы родителями, - слезы текли по щекам, Маша их не замечала, машинально вытирая ладошкой.

Такое впечатление, что она смотрит плохую мелодраму, а перед ней сидит не её Дима, а чужой мужчина, циничный и жестокий.

- Мне подлечиться? У меня есть ребенок, чтобы ты знала! – взревел Дмитрий. – Полтора года дочке, поняла? И я больше не намерен из-за никчемной пустышки обделять своего ребёнка и женщину, которая мне родила. Я долго ждал, но любому терпению приходит конец.

- Ребёнок? – в груди что-то сжалось, дышать стало больно, воздух с трудом проталкивался в лёгкие, руки и губы заледенели. – И… Давно ты мне… изменяешь?

- Достаточно, чтобы иметь полуторагодовалую дочь.

- Почему?

- Что – почему? В зеркало посмотри, - мужчина презрительно окинул её взглядом и припечатал. – Неряха!

- Почему ты не сказал мне это два с половиной года назад? Почему столько времени лгал и… спал с нами обеими?

- Я надеялся! Да! Надеялся, что ты перестанешь вести себя, как зачуханная домохозяйка и, наконец, забеременеешь! Хотел сохранить наш брак, но ты ничего для этого делать не хотела! – Дмитрий вскочил, опрокинув стул. – Я принял решение и сегодня подал на развод. Детей у нас нет, адвокат подсуетится, и разведут быстро. Сама понимаешь, тут ты оставаться не можешь, завтра я привожу сюда свою семью.

Мария, не веря своим ушам, смотрела на своего родного, любимого мужа, глазами побитой собаки.

Нет, это не может быть правдой! Больше двух лет он ей изменял…У него есть ребёнок от другой женщины… Он выгоняет её…

- Мария, давай разойдемся, как нормальные люди, - Дмитрий сбавил обороты. – Ты не работаешь почти четыре года, всё, что ты ранее заработала, ушло на врачей. Не моя вина, что это не принесло толка. Деньги в семью приносил я один, дом куплен на мои сбережения, всё, что есть в доме – тоже. Я понимаю, что совсем ни с чем тебя я оставить не могу, всё-таки, семь лет вместе, поэтому жильё у тебя будет. Захочешь – продашь, вернешься в квартиру родителей.

Маша слушала, как в тумане. Мозг отказывался понимать и принимать.

- Я бы хотел избежать истерик и сцен. На первое время денег я тебе оставлю, потом устроишься куда-нибудь на работу. Жильё есть, тебе одной много не нужно, а у меня ребёнок.

- Кто она?

- Тебя это не должно волновать. Иди, собирай вещи, утром шофер тебя отвезет.

- Куда?

- Ты, вообще, слушаешь, что я говорю? Я дарю тебе жильё, больше ни на что ты не можешь претендовать. Нет, можешь, конечно, но у тебя не хватит денег на адвоката, и если ты заупрямишься, я оставлю тебя не только без жилья и денег на первое время, но и без трусов. Поняла? Поэтому – делай, что я говорю, и мы расстанемся друзьями.

- Дима, - звук царапал горло, - за что? Сегодня ночью мы занимались любовью, а утром, уходя на работу, ты, как обычно, меня поцеловал…

- Я устал. Устал жить на два дома, устал ждать, когда ты забеременеешь. Устал видеть слёзы своей дочери и утешать её мать. Я хочу полноценную семью, Мария. А ты – пустоцвет, и никогда не сможешь дать мне то, что подарила Ксения. Всё, иди, собирайся. Машина будет в семь утра.

Чужой, незнакомый мужчина припечатал ладонью стол, и, пнув по дороге стул, вышел, хлопнув дверью.

Жалобно звякнула посуда и, разбежавшись трещинами, треснуло и рассыпалось на осколки Машкино сердце…

Несколько минут она стояла, тупо глядя на стол, не в силах пошевелиться. Но, наконец, туман немного рассеялся, женщина смогла вздохнуть и выдохнуть без противного сипа.

Где-то на втором этаже шумно передвигался Дмитрий. Маша слышала, как он что-то ронял или пинал, временами доносился обрывок его голоса.

Говорит по телефону или сам с собой?

Какая ей разница?

Любимый, единственный мужчина ясно дал понять – он ей больше не рад.

Подал на развод… Слово набатом стучало в голове. За что? Почему? Из-за ребёнка? Но все эти годы детей хотела именно она, Маша, а Дмитрий только морщился и кривился, оплачивая счета врачей, и фыркал, когда она или родители заводили разговор о детях.

Родители?!

Как она им скажет?! Что она им скажет?

Мой муж, оказывается, мне изменяет уже больше двух лет, у него есть внебрачный ребёнок, а сегодня он решил поставить точку в нашем браке? Хороший подарок к Новому Году…

Господи, мама не переживёт! А папа… Папа может полезть разбираться по-мужски, но ему за шестьдесят, как и маме. В их возрасте такие встряски вредны.

Боже мой, что делать??

Обхватив себя руками за плечи, Маша сползла по стенке прямо на пол.

Дима сказал, что завтра её отвезет шофер, в какое-то жильё, которое он ей предоставляет. То есть, она, по-прежнему, останется в зависимости от мужа. В любой момент он сможет её снова выбросить, надавить, унизить.

Нет, этого она не сможет допустить, ей не вынести больше!

Двигаясь, как под гипнозом, Мария встала. Чутко прислушиваясь к тому, чем занят Дмитрий, поднялась наверх. К счастью, супруг перебазировался в свой кабинет, видимо, не желая встречаться с отвергнутой женой.

Из-за плотно закрытой двери еле слышно доносилась музыка.

Глубоко вздохнув, Мария вошла в спальню – её дом, её гнездышко, которое она, по крупицам, с любовью и тщанием, вила все эти годы. Нет, этот дом совсем новый, она его, толком, и обжить-то не успела,пока лишь цвет для стен, мебель и общую концепцию выбирала.

На секунду мелькнула мысль – он не может просто так выставить её за дверь, ведь они женаты. По закону она имеет право на половину совместно нажитого имущества!

И сама себя одернула – да гори оно синим пламенем, это имущество, если у неё вместо сердца сейчас истекает кровью огромная дыра. И Дмитрий ясно дал понять, что ей против него не выстоять. Денег нет, значит, она не сможет нанять хорошего адвоката, а без него никакой закон ей не поможет. Она знала, Дима, если ему это было важно, мог зубами вгрызаться, отвоёвывая своё. Судиться, раз за разом встречаться, умирая от горя и боли? А с него станется приплести ей немыслимые пороки, лишь бы очернить, доказать, что нет у неё ни на что прав. И, ведь, докажет. Она пройдет сквозь публичное унижение и всё равно останется ни с чем, так надо ли лезть во всё это? Родители не заслужили. Потом она им расскажет о разводе, а сейчас надо стиснуть зубы и решиться на перемены, а не покорно ждать милостей от предателя. Дима хочет развод? Да, на здоровье! Она не будет препятствовать. Чем скорее они станут друг другу чужими официально, тем лучше для всех..

Приняв решение, Маша огляделась и решительно направилась в подсобку, куда они сложили еще не разобранные вещи. Вытащила большую сумку, вернулась в спальню. Сначала документы – паспорт, медстраховка, загран, трудовая – Мария методично просматривала бумаги и отбирала свои. Свидетельство о браке отсутствовало.

Логично, если вспомнить, что Дмитрий подал на развод.

Украшения… Вот эти серёжки ей покупали родители – подарок на день рождения. А ту цепочку и вот этот кулончик она сама себе дарила.

Их и забрала, оставив остальное в шкатулке. Немного поколебавшись, сняла обручальное кольцо и положила его сверху.

Теперь одежда.

Трезвым взглядом окинула содержимое гардеробной – надо же, не замечала! Две трети просторной комнаты занимали вещи Дмитрия. Шеренга костюмов, улица брюк, каскад рубашек… Как только Дима пошел на повышение, он стал особенно придирчив к качеству одежды, приобретая исключительно известные бренды. Хм, у него даже трусов больше, чем у неё – удивлённо сравнила она два выдвижных ящика.

Тряхнув головой, чтобы не отвлекаться, Маша взяла несколько комплектов белья, вслед за ними в сумку легла пара брюк, рубашка, футболка, две блузки, два платья, свитер и любимая юбка. Неожиданно, место в сумке закончилось. Ну и черт с ним, не калека, сама себе заработает!

Без сожаления Мария пробежала газами еще раз по полкам и вешалкам. У неё жизнь разрушена, имеет ли смысл плакать по тряпкам?

Теперь надо самой переодеться, не поедет же она в легинсах? Что ещё? Деньги!

Налички оказалось совсем мало, тысячи три, не больше. Она привыкла везде расплачиваться карточкой, и почти не держала при себе живых денег. Вспомнила, что на её счету ещё должны лежать несколько последних зарплат, которые она так и не сняла. Деньги лежали – «на черный день». Забавно – вот он и настал! Сколько же там у неё?

Мария напрягла память и через несколько секунд поняла – бесполезно, не вспомнит. За два месяца или за три? Ладно, завтра заедет в банк, и узнает. А ещё естьобщая карточка, на которой должно быть тысяч пятнадцать – деньги на хозяйственные нужды. Дима пополнял её каждый месяц, но этот уже подходит к концу, и она изрядно потратилась на приготовление к празднику и подарки.

Чёрт, еще подарки родителям!

Вернувшись в подсобку, Мария вытащила вторую сумку, поменьше, куда сложила пару красиво упакованных подарочных коробок, зарядник для сотового, несколько бумажных фотографий, фотоаппарат и ещё кое-что, по мелочи.

Потрясающе – семь лет жизни, по сути, уместились в две небольшие сумки!

Как ни крутись, всю свою жизнь за эти годы она не сможет забрать. Надо пережить, смириться, принять, что она это потеряла. Сгорело, например. И теперь ей надо начинать жить сначала.

Двигаясь роботом, поднимая, убирая, размышляя, что брать, а что оставить, Маша чувствовала себя очень странно. Будто она раздвоилась. Одна Маша – сосредоточенная и собранная, хладнокровно принимала решения, а вторая – окаменевшая от горя, ничего не соображала, мечтая просто лечь, укрыться с головой и выреветься, вытолкнуть с криком боль и ужас, поселившиеся на том месте, где еще час назад билось её сердце.

Нельзя!

Потом, когда она окажется в укромном месте, где её никто не услышит, она позволит себе слёзы. А сейчас она должна быть сильной.

Женщина надела старенькую дублёнку, которую носила еще в те времена, когда им частенько приходилось ужинать пустыми макаронами. Почему она её до сих пор не выбросила, даже в новый дом привезла? Рука не поднялась. Видимо, чувствовала, что пригодится.

Маша провела пальцем по вытертым сгибам на рукаве и решительно натянула шапку.

Последний раз, окинув взглядом уже не её дом, взяла сумки и толкнула наружную дверь.

Чернильное зимнее небо, сверкая бриллиантами звёзд, нависло над головой.

Женщина спустилась с крыльца, и тут же, отреагировав на движение, вспыхнуло освещение. Поёжившись - морозец к вечеру усилился - Мария порадовалась про себя, что выбрала теплые, хоть и простые вещи и, не таясь, не прячась, зашагала к воротам. Она ничего не украла, а если Дима заметит её отъезд – ему же проще, не надо завтра напрягать шофёра.

- Мария Сергеевна! – из домика прислуги выскочил Ринат, пожилой татарин, живущий у Сомовых и выполняющий обязанности дворника, подсобного рабочего и привратника. – Вы куда? Такси ещё не подошло, вернитесь в дом, я позову, когда машина приедет.

- Я не вызывала такси, - Мария удивилась, почему она об этом не подумала.

- Но, куда вы тогда? – опешил мужчина.

- Я забыла вызвать, - виновато улыбнулась женщина. – Сейчас наберу. Хочу к родителям съездить, подарки отвезти.

Ринат понятливо закивал, отойдя в сторону, чтобы не мешать.

Она сама не знала, зачем сказала про поездку к родителям и подарки. Может быть, потому что понятия не имела, куда ей ехать? Сейчас к родителям исключено, только инфаркта ей не хватало. Она не в том состоянии, чтобы внятно и спокойно объяснить маме и папе, что произошло между ней и Димой. Тем более, чсто и сама ещё не осознала и не поняла - почему и за что...

Под встревоженным взглядом Рината, она набрала номер, сделала заказ.

- Я не пойду в дом, возвращаться плохая примета. Можно, я у вас посижу? – спросила она у дворника.

- Конечно, проходите!

Кухня, она же – прихожая, дальше гостиная и дверь в еще одну комнату. Там должна быть спальня.

Мария сняла шапку, расстегнула дубленку – в домике тепло. Огляделась.

- Хорошо у вас, уютно и чисто, - похвалила она работника.

- Своё гнездо любой зверь в чистоте поддерживает, - отозвался Ринат, - а уж человек – тем более. Вся грязь должна на улице оставаться, а дом – это крепость, убежище, как же за ним не следить?

Эх, если бы было всё так просто!

Мария улыбнулась мужчине, отрицательно качнула головой на его предложение чая.

За своим домом она следила, намывала и чистила, создавая уют, да грязь сама к ней пришла. Вернее, Дима принёс. И облил, забрызгав всё вокруг.

Приехало такси.

Вот и всё…

За окном машины, качнувшись, поехал назад высокий забор, за которым оставалась её жизнь и любовь.

- Куда едем? – вопрос водителя вывел из ступора.

А и, правда – куда?

Водитель притормозил, смотря выжидающе.

Маша отмерла:

- На Астраханскую, пожалуйста. Дом восемнадцать, второй подъезд.

Сначала она заедет к родителям, оставит подарки, а потом что-нибудь придумает.

Наверное, надо позвонить двоюродной сестре, больше у неё нет ни подруг, ни родни, но разговаривать при постороннем человеке не хочется. Выйдет от родителей и пока спускается, наберет Марину.

Город украсился к празднику, сверкая снежинками и елочками из гирлянд и бегущих огоньков в витринах магазинов. Даже деловито спешащие прохожие выглядели праздничными и улыбчивыми, будто в предвкушении чуда преобразился и город, и его жители.

Тут и там попадались люди, несущие ёлки, временами мелькал костюм Деда Мороза или голубая с белым шубка Снегурочки – детские ёлки, в основном, уже прошли, настал черёд корпоративов. Почему-то взрослые дяди и тёти не меньше малышей верили в сказку и непременно хотели видеть на своём празднике старика в красной шубе и мешком подарков.

У актеров наступило хлебное время, когда две недели кормили следующие три, четыре, а если повезёт, то и шесть месяцев.

В преддверии праздника, люди не скупились, помня народную мудрость - «как новый год встретишь, так его и проведёшь».

Маша с грустью смотрела в окно на спешащих прохожих, веселые стайки молодёжи, мелькающие окна квартир, где в тепле и уюте жили любящие друг друга люди.

Нет, конечно, не везде был мир и благоденствие, но думать об этом не было никакого желания.

- Вас подождать? – машина остановилась у подъезда, водитель перегнулся назад.

- Что? А, да, подождите, пожалуйста, - если отпустить такси, то родители уговорят её на чай, и она не выдержит, расплачется. Испортит всем праздник. Нет, нет, этого нельзя допустить! Она всё расскажет позже, пусть мама с папой встретят Новый год со спокойным сердцем. Потом, на чём она доберётся до Марины? На автобусе долго и неудобная пересадка.

- Десять минут жду бесплатно, а потом пойдет счетчик, - напомнил водитель.

- Конечно, я понимаю. Постараюсь побыстрее, мне только подарки передать.

Чумазый подъезд старой пятиэтажки. Родители, ни в какую не желали переезжать, мотивируя, что прожили в этой двушке всю жизнь, привыкли и к ней, и к району. Да и соседи вокруг – почти родные люди, а переедешь – неизвестно, кого бог пошлет. Если с соседями не повезет, никакой квартире рад не будешь.

Перешагивая через ступеньку, Мария репетировала речь. Надо по-быстрому, ошеломить, закрутить, перецеловать и сбежать.

- Машенька! – обрадовалась мама. – А где Дима? Поднимается?

- Нет, я одна приехала, на такси, на пять минут.

- На такси?

- На пять минут?

Родители одинаково нахмурились.

Надо было срочно спасать положение, пока они не сложили два и два.

- Дима только вернулся, весь день на ногах, мне совестно было тащить его. Пусть отдыхает, - торопливо заговорила Мария, продвигаясь в комнату. – На такси удобнее, потому что шофер Димы, тоже человек и мотался вместе с ним с раннего утра целый день. От того, насколько отдохнувшим завтра Олег сядет за руль, зависит здоровье Димы, поэтому его я тоже не стала дергать.

- Это ты, дочка, правильно, - поддержал отец. – Мужа нужно беречь! Учись, мать!

- Да ну тебя, - шутливо махнула на супруга Нина Михайловна. – Машенька, что ты не раздеваешься? Кстати, что ты на себя надела?

- Мам, холодно, надела, что потеплее, - ответила дочь, добывая из сумки подарочные коробки. – Вам что важнее – мой гламурный вид или здоровье?

- Здоровье, конечно, здоровье. Но у тебя же есть теплые вещи и поновее. Шубка…

- Трепать дорогую одежду в такси?

- Мать, отстань от ребенка! Пусть носит, что хочет, она давно совершеннолетняя!

- Вот, это от нас с Димой. Я решила сегодня завезти, потому что потом может не быть времени. Ну, вы же знаете, как Дима не любит визиты, и сколько у него обычно запланировано дел даже на праздники! Вполне возможно, что следующий раз я смогу выбраться к вам только в середине января.

- Ох, доченька! – мама развернула свою коробку, достала палантин и приложила к себе. – Спасибо, милая! Он великолепен!

Отец также распаковал свой подарок, довольно крякнув – электронная книга, одна из самых лучших моделей!

- Ты нас балуешь. Спасибо, доченька!

- А это – вам обоим – на новогодние праздники, - Мария выложила две путёвки с зимний санаторий.

- Машенька!

- Всё, всё, мне надо бежать, такси ждет, - торопливо поцеловав маму, Мария обняла отца, чмокнув и его. – Созвонимся, а вернетесь с отдыха – посидим вместе! Люблю вас!

Вырвавшись в подъезд, прикусила костяшки пальцев, чтобы не заплакать.

Как тяжело обманывать! Они ее любят, переживают, во всем поддерживают. Не может она нанести им такой удар! Потом, все потом, а сейчас бежать, вдруг, отец вздумает проводить?

Спускаясь вниз, она совсем забыла, что собиралась позвонить, но телефон напомнил о себе сам, разразившись веселой мелодией.

Кто это?

Маринка, как по заказу!

- Привет! А я тебе сама звонить собиралась.

- Да? Прикольно. Тоже решила заранее поздравить? А то я завтра на дачу уезжаю, там встречать будем, такая компания подобралась отличная. Думаю, не наберу Машку сейчас, закручусь, напьюсь и про всё забуду. С наступающим тебя!

- Спасибо. Марин, только ты ничего не спрашивай, ладно? Можно мне у тебя переночевать?

- Маша??! Что случилось?

- Я расскажу, но не сейчас. Можно мне приехать?

- Господи, Маш, конечно! Ты где, я сама за тобой приеду!

- Не надо, я на такси. Спасибо!

- Давай, я жду!

Облегченно выдохнув, Мария вышла из подъезда.

- Девушка, я ждал двадцать минут. Куда едем дальше? Назад?

- Нет. На Красногвардейскую, пять.

Машина плавно тронулась и поехала, набирая скорость.

***

Дмитрию было хреново.

Вроде, все правильно сделал, давно надо было расставить все точки над «и», но на душе скреблись не кошки – тигры.

Чем сейчас занята Машка? Ревет, конечно. И, заодно, придумывает план, как лучше его обобрать.

За ночь она нужным образом настроится, и утром встретит его шквалом обвинений и претензий. А потом увидит, куда он её переселяет, и устроит истерику. Еще и родителей подключит. Нет, а на что она надеется? Что он ей трехкомнатную квартиру в центре отслюнявит? Нет у него свободных денег, все в дом вбухал. К слову – трехкомнатная и есть, правда, на три хозяина и на окраине, в старом доме. А одинокой бабе одна комната – за глаза! Если же не устраивает – за руки никто не держит, насильно не навязывает. Не нравится? Может отказаться, он не в претензии. Только дальше – сама, он умывает руки. Должна понять, у него работа, семья, дочка растет. Некогда капризами заниматься. Это женщинам в жизни всё просто даётся, главное, удачно замуж выйти, а там супруг всем обеспечит. А ему приходится самому крутиться, никто ничего на блюдечке не преподнесет. Попировала, пожила, на всём готовом, теперь или сама себя обеспечивай, или ищи другого мужика.

Надо будет все бракоразводные дела и, вообще, всё общение с Марией перекинуть на адвокатов. Чем реже они будут встречаться, тем ему проще.

Показалось, что где-то хлопнула дверь.

Дмитрий прислушался и сам на себя рассердился – чего он, будто что-то крадёт? Это его дом, его жизнь, он имеет право поступать так, как считает правильным. Заработал своими руками, своей головой, на шее у жены ни дня не сидел.

Пора спать, Олегу он велел приехать к семи утра.

Мужчина погасил свет, лег, чертыхнувшись, что из-за Маши вынужден коротать ночь на диване, и почти сразу заснул.

- Машуня! – Маринка встретила в прихожей, обняла. – Раздевайся скорее, сейчас чай пить будем. Давай сумки!

- Не хочу чай, - качнула головой Мария, стягивая дубленку. – У тебя есть что-нибудь успокоительное?

- О, это у меня всегда в запасе, тем более, праздник на носу. Так что, затарилась по полной программе! Вот тапки, шагай на кухню, а я сейчас.

Механически передвигая ноги, Маша вошла в уютную кухоньку, без сил опустилась на табуретку.

Осознание произошедшего накрыло с новой силой. Похоже, до этого она держалась на одном упрямстве, и как только добралась до надежного места и человека, перед которым ей не надо притворяться, из неё, как будто, выкачали весь воздух.

- Так, мать, чего раскисла? – Марина пошебуршила на полке, достала стопку, плеснула в неё жидкость и поставила перед сестрой. – Ну-ка, одним глотком!

- Марин, я же не пью! – попробовала отказаться Маша.

- А я пить и не предлагаю. Ты же просила успокоительное? Вот оно. И не морщись, знаю, горькое, но когда это лекарство сладким было? Давай, одним махом.

Наверное, в голове у неё, и правда, что-то повредилось, иначе как объяснить, что она, как под гипнозом, взяла стопку и опрокинула в себя, сразу закашлявшись и замахав руками.

- Вот и молодец! – резюмировала Марина, всовывая ей в руку стакан с соком. – Запей. Ну, как?

Когда прошел кашель, Маша почувствовала, что по телу разливается тепло, а сжатая пружина, засевшая в груди и не дававшая дышать, исчезла.

И её прорвало.

Она расплакалась, уткнувшись в свои ладони – беззвучно, и от этого еще более пронзительно.

Текущие потоком слёзы просачивались сквозь пальцы, мгновенно намочив кофту, стекали ниже, тяжелыми каплями обиды и горя, падали на гладкую поверхность стола. Казалось, этот поток не остановить, но постепенно всхлипы стали реже, и тогда Марина, до этого, молча, смотревшая на сестру, встала и обняла Машину голову, прижав к себе.

- Тише, родненькая! Всё прошло. Будет убиваться!

- Марина, Дима подал… на развод, - прорыдала Маша. – Он… фактически выгнал меня из дома… Я не понимаю… Почему…. За что…

- Тише, Машенька, тише! Не плачь, голова болеть будет, - уговаривала ее Марина. – Развод – и ладно. Переживём. Подумаешь, прынц нашелся. Баба замешена, да?

Маша кивнула.

- Ну, кто бы сомневался! Маш, да подними ты голову. Было бы из-за чего так убиваться?

- Марин, я же люблю его. Как же так, Марина? Почему? Где я ошиблась? Как он мог? – Маша обняла себя руками и начала раскачиваться, потихоньку скатываясь в обыкновенную истерику. – Я же думала, что у нас семья, что он – самый мой родной. Моя защита, мой тыл. Старалась, чтобы дома ему было уютно и удобно. Всё для него…

- Так, Мария, пей! – близнец первой стопки втиснулся в правую руку, в левую Марина всунула стакан с соком.

Не имея сил сопротивляться, где-то на краю сознания удивляясь сама себе, Маша опрокинула напиток и уже сама запила из стакана.

- Действительно, успокаивающее, - несколько заторможено проговорила она через пару минут.

- А то! Народное средство! – Марина пододвинула второй табурет и села. – Рассказывай.

- У Димы есть другая женщина, у них дочке полтора года. Он решил развестись со мной, потому что я… пустоцве-е-ет…

Высохшие было слёзы, снова горохом покатились из глаз.

Больно! Как же больно!!!

Ребёнок. Девочка. Маленькая принцесса с мягкими волосиками, нежной улыбкой.

Она так ждала малыша, так надеялась, молила и верила! Но бог почему-то обделил её, не дал счастье. А напоследок, отнял и то, что было – любимого мужчину.

Как она проглядела, как не заметила, что у него есть другая? Она же всегда сама стирала и гладила его вещи, но ни чужих волос, ни чужого запаха никогда не было. Да, Дима часто задерживался, а еще ездил в командировки, на совещания и всё такое, но ей в голову не приходило проверять его или сомневаться. Как только он пошел по карьерной лестнице, поездки и ненормированный рабочий день стали обычными. Но все выходные и праздники, если он не уехал в командировку, Дима проводил дома. С ней. Может быть, он уже не был так горяч и ненасытен, как в первые годы брака, но редко кто сохраняет юношеский пыл в течение всей жизни. Тем не менее, секс у них был регулярный и частый, и оба получали от него удовольствие. Как с таким графиком работы и активной половой жизнью с женой, он успевал встречаться и с другой женщиной?

- Какой же ты пустоцвет? Откуда ты взяла эту ерунду? Врачи же тебя всю проверили, как космонавта под микроскопом изучили – ты абсолютно здорова! Так что, выкинь из головы ерунду, чтобы я от тебя этого больше не слышала, - сестра пристукнула ладонью по столешнице. – Может, это твой Дмитрий виноват, он же не захотел проверяться?!

- У него есть полуторагодовалая дочь, - вяло напомнила Маша. – Поэтому он и отказался от проверки.

- Ну, я, конечно, свечку не держала, но насколько этот ребенок – его, не знаю. Это женщина уверена, что она носила и родила, а мужики сплошь и рядом чужих воспитывают, считая за своих.

- Это ты меня так утешаешь?

- Нет, взываю к твоему разуму. Ну, чего ты расклеилась? Понимаю, больно и обидно, но посмотри с другой стороны. Ты – молодая, красивая, здоровая женщина. Хорошо, что Дмитрий открыл свою суть сейчас, а не через двадцать лет, когда полжизни за плечами. Считай, что судьба даёт тебе второй шанс на счастье, семью и детей.

- Да кому я нужна? У меня ничего за душой нет, потом – вдруг, я, всё-таки, бесплодная? Дима сказал, что разводится из-за этого.

- У тебя душа есть, это важнее, чем деньги. Деньги можно нажить, заработать, украсть, наконец. А душа или есть, или нет, не найдешь, не купишь, не пересадишь. И хорошо, что у вас детей не случилось, раз Сомов такая скотина. Ребенок – только предлог. Это ты о малыше мечтала, а Диму твоего, по-моему, все и так устраивало. Раз он, по сути своей, предатель – смог же не один год путаться с другой? – значит, и ребенок ему помехой не стал бы. А насчет – «у меня ничего нет» - при разводе тебе полагается половина имущества, нажитого в браке.

- Дима сказал, чтобы ни на что не рассчитывала, потому что сидела на его шее, и всё, что у нас есть, заработал он один, - криво улыбнулась Маша. – Утром его шофер должен был увезти меня в жильё, которое он мне выделяет. Разрешил собрать свои вещи, пообещал одноразово выдать какую-то сумму – и на этом всё. Иными словами, я возвращаюсь, в то же состояние, в каком была на момент заключения брака.

- Хитрый какой! Допустим, ты последние года три – или больше? – не работала на чужого дядю. То есть, не приносила деньги домой, но ты вела дом! Я ж видела, как ты намывала и хлопотала, создавая Димочке привычный уют. Готовила любимые блюда, стирала, поддерживала, когда у мужа что-то на работе не ладилось. И давала ему по первому требованию! Чего краснеешь, я своя, мне можно такое говорить. Да если посчитать, сколько он за эти годы заплатил бы уборщице, прачке, повару, женщине по вызову и психотерапевту – он на тебе сэкономил внушительную сумму! И это не считая, что первые годы ты всё это совмещала с работой!

- Пустое, я не собираюсь у него ничего брать, - решительно ответила Маша. – Не хочу ничем быть ему обязанной, не хочу, чтобы у него был повод ещё что-то у меня отнять.

- Поэтому ты в облезлой дубленке и с тощими сумками?

- Да. Взяла, только самое необходимое и то, что покупала, когда ещё работала.

- Решать, конечно, тебе. Я бы ободрала твоего Сомова, как липку.

- Марин, как ты себе это представляешь? Денег у меня в обрез, на адвоката не хватит, учитывая, какие у них аппетиты и гонорары, а добровольно Сомов ничего не отдаст. Потом, видеть его я не хочу и не могу, а придется, если затевать судебный процесс. И даже представить боюсь, сколько он на меня дерьма выльет, отстаивая имущество. Не надо мне от него ничего, понимаешь? Ну и шансов что-то отсудить у меня кот наплакал. Как бы последнего не лишиться.

- А жить где будешь? К родителям вернешься?

- Нет, только не к ним. Мама начнет жалеть и опекать, папа воспитывать – не хочу. Сниму квартиру, найду работу. Не пропаду. Кстати, я им еще не рассказала, не проговорись, пожалуйста!

- Всё равно узнают, лучше уж от тебя, чем от Сомова.

- Конечно, узнают. Но я им путевки купила, в санаторий. Завтра уезжают, вернутся после Старого Нового Года. Тогда и расскажу.

- Тебе виднее, я бы сейчас рассказала.

- Испорчу им праздник.

- Ладно, как знаешь. Главное, чтобы Сомов до них вперед тебя не добрался. Он знает, к кому ты уехала?

- Нет. Он в кабинете заперся, а я вещи собрала, такси вызвала и… вот.

- Надеюсь, обнаружив утром, что ты исчезла, он не кинется тебя искать у родителей.

- Я думаю, он только порадуется, что я ушла сама, без претензий и истерик, - возразила Маша. – На развод он уже подал. Кстати, а твои где?

- Виталий на дачу уехал, прогреть дом, приготовить всё к заезду. Ты же знаешь, он в этом отношении у меня дотошный. А Веронику я ещё вчера к бабушке отвезла. На все каникулы, там же любимые подружки. Никак не привыкнет после переезда.

- Понятно, - кивнула Маша. – Я поживу у тебя, пока не найду квартиру? С праздником этим, две недели никто толком работать не будет, не уверена, что смогу сделать это быстро.

- Живи, конечно. Вероникина комната до девятого пустует, а вернется – в гостиной будешь спать. Давай, я, всё-таки, чайник поставлю. У меня лазанья есть, будешь?

- Я не голодна.

- Оно и видно – зеленая вся. Закусывать надо обязательно, водка на пустой желудок, конечно, лекарство, но могут быть побочные действия. Так что, шагай в ванную, умойся и назад, я как раз разогрею.

Через час Маше уже не казалось, что впереди только безысходность и отчаянье. Маринка права – руки-ноги-голова на месте, еще не старуха, она переживет.

Наверное.

Они просидели почти до часу, потом Марина спохватилась, что сестра клюёт носом, и увела Машу в комнату дочери.

- Утро вечера мудренее, сестрёнка! Спи! - и прикрыла дверь.

Измученная, слегка пьяная от водки и предательства мужа, Мария не сопротивлялась, отключившись, едва голова коснулась подушки.

Сама Марина еще долго не могла успокоиться.

Раньше они не особенно дружили, хотя их отцы частенько устраивали «слёт Афанасьевых», привозя семейства в одно время к матери в посёлок.

Между ними восемь лет разницы, и пока Маша играла в казаки-разбойники, носясь по окрестностям с ватагой сверстников, Марина уже ловила заинтересованные взгляды парней.

Однако, с годами разница сгладилась, и уже не так бросалась в глаза. Постепенно двоюродные сёстры начали больше общаться. Особенно близки они стали после неудачных попыток Маши забеременеть, когда она обратилась в Центр матери и ребенка, где работала Марина.

И вот теперь младшая сестра приползла, как раненный зверёк приползает в единственное ему известное надежное место – зализывать раны.

Сомов Марине никогда не нравился, и она не могла объяснить – почему. Всегда вежливый, всегда безукоризненно выглядящий. Но веяло от него чем-то… Марина не знала, как охарактеризовать свои ощущения.

Вроде, ведёт себя безупречно, Машка с него любящих глаз не сводит, сестра явно счастлива, а не лежит душа, хоть тресни!

И вот, пожалуйста – сюрприз!

Это, как надо играть, чтобы родная жена не заподозрила наличие любовницы? Какой любовницы – считай, второй семьи?

Узнать бы, кто эта недалёкая женщина, она не Машка, она бы ей прическу проредила бы! Понятно, что Сомов – козёл обыкновенный, но не захотела бы та женщина связываться с женатым, измены не случилось бы.

Марина сжала кулаки, вспомнив безжизненное лицо сестры.

Ну, Сомов… Что б тебе по тому же месту, да с проворотом!

Утром обе встали невыспавшиеся и разбитые, но контрастный душ и кофе вернули в жизнь краски.

Марина, наскоро позавтракав, стала собираться на дачу.

- Маш, я что думаю – зачем тебе сидеть тут? Поехали с нами, на дачу, а? Там только свои – мы с Виталиком, Васильевы, Окуневы и Левитины. Баньку истопим по традиции «Иронии судьбы», шашлыков нажарим, девчонки салатов наготовят, напекут всего. Наедимся от пуза, песен наоремся, салют попускаем. Там сейчас хорошо – тихо, чисто, а снегу навалило! Ты же любила на лыжах в детстве? Вот, можно будет первого или второго, как протрезвеем, сходить. Или на речку – на коньках? Куда там городу! Поехали?

- Нет, Марина, что я там, среди семейных, одна делать буду? – покачала головой Мария. – Да и не до веселья мне, честное слово! Испорчу вам праздник. Потом, мне надо жильё искать, узнать, сколько у меня денег на счету, купить себе кое-что из самого необходимого. Нет, Марина, не поеду, не зови! Я тебе очень благодарна, но будет лучше, если я тут останусь.

- Жаль. Если передумаешь – мой номер у тебя есть, вызывай такси и к нам.

- Хорошо.

- Продуктов полно, хозяйничай. И, Машка – не вздумай себя жалеть! – Марина подняла палец и погрозила им. – Последнее дело – сидеть и нюни распускать! Выкинь из головы все вопросы – почему и за что? Тысячи людей расходятся, но новые семьи находят не все. Знаешь, почему? Потому что часть продолжает себя жалеть, разъедая душу слезами и воспоминаниями, не отпуская и не принимая, цепляясь за прошлое.

- Марин, ведь, кусок жизни. Большой и важный кусок, как сразу забыть?

- А ты постарайся! Прими, что прошлого не вернуть. Или, позови тебя Дима назад после всего, что он сделал и сказал – побежишь?

Маша вздрогнула и отрицательно мотнула головой.

- Правильно! Один раз предал – предаст и второй раз. Разбитую чашку можно склеить, только пить из неё уже не получится. Значит, перестаешь искать причины и жалеть себя. Смотри на это, как на урок. Больно, обидно? Да, но не смертельно. Погоревала вчера и хватит. А сегодня плечики расправила, головку выше и вперёд! Не склеивать старое, а строить новое.

- Я поняла.

- Маш, если что – я на связи. Ну, иди сюда, сестрёнка! – Марина обняла Машу. – Чуть не забыла – вот ключи. Запирай только на нижний замок, верхний у нас с прибабахами, иногда заедает. Всё, я уехала, а то Виталька там, на сухомятке, а у него же гастрит.

Оставшись одна, Маша машинально перемыла посуду, прибрала на кухне и перешла в зал. Действуя на автопилоте, протёрла пыль, поправила, где стул, где штору, разобрала свою сумку, пожалев, что собиралась, как не в себе.

Хотя, почему – как? Она и была не в себе, но, уехав из дома, поступила совершенно правильно. Нельзя было там оставаться, нельзя позволять Дмитрию единолично всё за неё решать.

Кстати, он же проснулся давно и обнаружил, что она уехала. Будет искать или махнет рукой?

Автобус у родителей вечером, бывший муж, вполне, может переполошить их, если приедет её искать.

Маша взяла в руки сотовый и задумалась – позвонить? А что она ему скажет?

При мысли, что придется говорить с Димой, горло опять перехватило, пришлось идти на кухню и вливать в него горячий чай. Помогло не очень, но глоток «народного успокоительного» выручил и на этот раз.

Выдохнув, Маша решила, что звонить бывшему не станет, а вот с мамой и отцом пообщается.

Телефон, как оказалось, разрядился. Когда Мария включила его, посыпались извещения о пропущенных звонках и смс.

Семь пропущенных звонков и два смс. Все – от Дмитрия, все сегодняшние – Мария посмотрела на время – с семи утра до девяти.

Дрожащими руками она открыла сообщения.

«Возьми трубку!»

«Мой адвокат вызовет тебя после праздников, но таким отношением право на выходное пособие ты уже потеряла».

Господи, где были её глаза? Почему она не замечала, с кем живёт?? Нет, родителям она позвонит попозже, когда немного успокоится, иначе, услышав, как она заикается, оба тут же бросятся выяснять, что случилось.

Вытерев предательские слёзы, Мария оделась и поспешила в банк - проверить счет и снять немного наличных денег.

Всё-таки, праздник!

Марина права – она не станет себя жалеть, она постарается встретить Новый Год достойно, а значит, ей нужно добрать ингредиентов для салатов, свиных ножек и мяса для холодца и горячего.

Да, как и положено, она наготовит, накроет на стол, в полночь откроет шампанское, проводит старый год и загадает желание.

Денег на счету, неожиданно, оказалось больше, чем Маша рассчитывала – похоже, она не снимала зарплату целых пять месяцев, а не, как думала, всего два или три.

Это прибавило оптимизма и немного улучшило настроение, но все немедленно вернулось на круги своя, когда, решив, заодно проверить и «хозяйственную» карточку, Мария обнаружила, что та заблокирована.

Снова предательски защипало в носу, на глаза накатили слёзы.

Господи, да пусть подавится, зачем она, вообще её схватила?? Надо было выложить из сумки и забыть.

Права Марина – руки-ноги есть, выкарабкается!

Выбросив в ближайшую урну ненужный пластик, Мария отправилась делать покупки.

Не глядя на цены, она набрала полную корзинку и тихо ахнула, когда кассир озвучила сумму. Постеснявшись выложить часть продуктов, женщина заплатила и дала себе зарок – впредь учиться «протягивать ножки по одёжке».

Разбаловалась она, привыкнув брать самое лучшее, не задумываясь, хватит ли денег до конца месяца. Кидать в тележку, что понравилось, что любит Дима, не прикидывая, могут ли они себе это позволить.

А ведь, в начале, они каждую копейку считали! Быстро же она привыкла к благополучию…

Ничего, как привыкла, так и отвыкнет.

Мария внесла сумки в квартиру, разобрала, сразу поставив вариться холодец и овощи на салаты.

Жаль, ёлки в этом году у неё не будет – Марина всё увезла на дачу. И мишуры нет, серпантина, а дом украсить хочется. Новый год же!

Немного помявшись – денег было жалко – Маша снова оделась и вышла на улицу. На город уже опустились сумерки, зимний день скоротечен.

Купив несколько недорогих ярких ёлочных шаров, мишуры и серебристых снежинок, женщина задержалась возле ёлочного базара. Целую ёлку ей не надо – и украшать нечем, и крестовины нет, а несколько веток лишними не будут. Она поставит их в вазу, повесит две-три игрушки и кинет несколько клочков ваты, будто, снег. Ветки отойдут в тепле и наполнят дом запахом хвои.

На притоптанном снегу валялись только совсем мелкие веточки и хвоя.

Маша осмотрела деревца – вон же – внизу ствола у каждой одна или две ветки растут отдельно. Их обязательно срубят, когда будут устанавливать дерево в квартире. Если попросить, может быть, продавец позволит ей отломить несколько?

- Извините, вы не разрешите мне взять пару веточек? – решилась она обратиться к продавцу.

- Веточек? Красавица, ты меня обижаешь! Смотри, какие деревья! Выбирай любое!

- Нет, мне не нужно все дерево, только две веточки. Или одну.

- Покупай ёлку и делай, что хочешь. Хочешь – всю уноси, хочешь – только две ветки отломи.

- А просто так нижние нельзя взять? Смотрите, они же лишние!

- Женщина, как можно портить товар? Вы купите ободранную ёлку? И никто не купит! Не хотите брать, проходите мимо, не мешайте работать!

Огорченно вздохнув, Мария повернула к дому – не судьба!

- Девушка! – через пару десятков метров её догнал какой-то мужчина и протянул ей пучок еловых лап. – Вот, возьмите.

- Ой, спасибо! Как это вам удалось уговорить его?

- Слово заветное знаю, - улыбнулся мужчина. – С наступающим вас!

- Спасибо! И вас!

Прижимая к груди лапник, Маша счастливо улыбнулась – всё-таки, у неё будет ёлка!

Квартира встретила тишиной и уютными запахами готовящегося холодца.

Надо будет еще торт испечь. Или пирожные. Маринка с Виталием вернутся – с удовольствием угостятся.

Готовить Маша умела и любила.

Разбирая холодец, с болью вспомнила, какие салаты делала для Димы, как старалась украсить даже простую яичницу, как они кормили друг друга и смеялись, перемазавшись в подливке или креме…

Чёрт, не вспоминать!!!

Дима был на хорошем счету у главного, много работал.

Маша передернулась, когда перед глазами встала картина, каким неприятным показался ей пожилой генеральный, как поджимала тонкие губы, здороваясь с ней, его блеклая жена, как презрительно фыркнула на её скромное платье их пышнотелая дочь. Года три назад, что ли, Дима тогда первый и последний раз взял её на корпоратив по случаю… Кстати, Нового Года.

Она промаялась весь вечер, Дима почему-то был дерганным, недовольным и больше, к её облегчению, на такие мероприятия её с собой не звал.

Ну, не её это – угодливо улыбаться и петь дифирамбы женам и дочерям начальства, смеяться над глупыми или плоскими шутками самого и поддакивать всему, что «первая леди» и её приближенные брякнули.

Пока дамы демонстрировали наряды и драгоценности, хвастались, кто куда съездил или собирается, терпеть ещё можно было, но потом они добрались до детей.

Конечно же, все их дети были необыкновенно талантливы и уникальны, матери наперебой хвалились успехами чад или их забавными выходками. А Маше и сказать было нечего, и это скоро заметили. Принялись расспрашивать, а потом активно советовать лучших врачей и клиники. Это вымотало настолько, что под конец она еле держалась, чтобы не завизжать и не опрокинуть на голову особенно усердствовавшей «первой леди» бокал с вином.

Нет, на повторение такой пытки она не была согласна, поэтому восприняла с облегчением, что Дима стал ездить на мероприятия без супруги.

Не тогда ли он начал отдаляться и встретил на этих корпоративах другую? Или, по закону жанра, это его секретарша?

Она ничего не знает о любовнице мужа… Кроме имени.

Он, наверное, уже привез её к ним в дом. Её и девочку.

От представленной картины в горле опять перехватило. Спазм длился, дышать становилось всё труднее, Маша кое-как добралась до кухни. К счастью, чайник был еще горячий, и она, захлебываясь и обливаясь, смогла впихнуть в себя несколько глотков. Постепенно горло расслабилось, и воздух уже не выходил с противным сипом.

Похоже, ей придется посетить врача, если она дотянет до конца праздников, конечно.

И если она сможет его себе позволить. Платного, так, точно – нет. Придется идти в обычную поликлинику.

Мария сняла промокшую одежду и замерла, глядя на себя в зеркало – что с ней не так? Стройная, грудь не самая большая, но и не маленькая, талия, округлые бедра, стройные ноги. Попа – повернулась и посмотрела сзади – нормальная попа. И на лицо ничего. Конечно, она не слишком за собой следила, полностью погрузившись в проблему деторождения и обеспечивая мужа комфортом, но никаких признаков раннего увядания или тому подобного не видит. Тем не менее, Дима променял её на другую. Неужели, только из-за ребенка?

Но он никогда не хотел детей! Это она с ума сходила, когда каждый месяц, как по расписанию, приходили эти дни, а Дима, ей кажется, даже радовался.

От мыслей, воспоминаний, дум голова разболелась настолько, что женщина поспешила завершить все дела и еле добралась до постели.

Утром стало легче, не считая бьющих наотмашь картин прошлого, которые никак не хотели её покидать.

Тридцать первое!

Ещё немного – и волшебная, единственная в году ночь. Ожидание чуда и чувство переполняющего счастья – вот что такое тридцать первое декабря!

Утром она позвонила родителям, поздравила их, расспросила, как им в санатории, ловко уйдя от ответа на вопросы – как Дима. Только положила трубку, как телефон разразился мелодией – Маринка.

- Привет, сестра! Настроение боевое?

- Где-то так.

- Слушай, что ты там одна сидеть будешь? Я не могу так! У нас тут так весело, бросай все, бери такси и приезжай!

- Нет, Марин, не хочу. Я веточки еловые нарядила, холодец сварила, сейчас тесто на торт делаю, а потом буду салаты резать. За окном снег идет, в телевизоре «Джентльмены удачи» - я в полном порядке, честно!

- Ну, смотри. Если что – ты знаешь!

- Конечно, Марин, еще созвонимся!

То ли под влиянием фильма, поздравлений и комедии, но ей стало легче.

Нет, она до сих пор не поняла до конца и не приняла произошедшее, но мысль – Дима, мы же любим друг друга, что ты наделал? - отошла на второй план.

Сегодня она не будет предаваться унынию, а решать, как жить дальше она начнет со второго января.

Когда на экране зазвучала известная всей стране мелодия «Иронии судьбы», у Маши уже все было готово – накрытый праздничной скатертью стол ломился от блюд, рядом с еловыми ветками благоухала ваза с мандаринами, шампанское охлаждалось в холодильнике.

Перебрав свои вещи, Маша пожалела, что не взяла ни одного нарядного платья. Собиралась, как на пожаре, удивительно, что про документы не забыла!

Приняв душ, она покрутила красивый комплект белья, но решила остановиться на привычных хлопковых трусиках. Все равно, никто не увидит. Затем надела любимую юбку, блузку с кружевными вставками, персикового цвета, вполне себе нарядную, новые колготки, которые обнаружила на дне сумки и придирчиво оглядела себя в зеркало. Надо что-то сделать с волосами и немного подкраситься. Да, ещё бы туфли!

Ничего, обойдется тапками.

С волосами она решила просто – расчесала и подняла, закрутив на затылке мягкий узел, затем воспользовалась косметикой Марины. Ничего лишнего – чуть-чуть теней, тушь на ресницы и помада. Нет, надо еще немного румянца, а то она бледная, будто год на солнце не была.

Полученный результат понравился.

Маша покрутилась перед зеркалом и решила, что пора начинать провожать старый год.

Шампанское не сразу, но открылось. Теперь ей долго, если не всю жизнь, придется самой о себе заботиться. С пробкой справилась же? И со всем остальным справится!

Маша налила полный фужер и выпила большими глотками, напиток тут же ударил в голову.

Не удивительно, ведь она сегодня еще не ела!

Снова наполнив фужер, Маша поковыряла оливье, съела пару ложек холодца, покосилась на запеченное мясо и вышла из-за стола.

На улице то и дело громыхали салюты – народ разогревался, готовясь встретить полночь во всеоружии.

Женщина бросила в фужер трубочку для коктейлей – целая пачка нашлась у Марины на кухне - подошла к окну и, не спеша потягивая шампанское, какое-то время любовалась разноцветными огнями.

Неожиданно, вино закончилось, пришлось отходить к столу и наливать еще.

Третий фужер последовал за первыми двумя.

Странное состояние – все понимаю, но реагирую, будто в замедленной съемке – хихикнула про себя Маша. Если резко повернуть голову, то чувство, будто глаза не успевают и поворачиваются с опозданием, а комната некоторое время крутится и пляшет. И ноги ватные. Зато, никаких спазмов в горле! И жизнь налаживается!

Резкий звук телефона вырвал из блаженной эйфории – десять на часах, кому надо ей звонить?

О, благоверный! Нет, не благоверный, а злоневерный! Неужели, беспокоится?

- Алё-о! Чем обязана?

- Машка, ты пьяная?

- Но-о-вый го-од, имею право! Чего надо?

- Ты где?

- В Караганде!

- У родителей?

- Пф.

- Отвечай, когда я спрашиваю! Ты сейчас где?

- А ты мне кто? Дед Пихто! Иди на фиг! – и сбросила звонок.

Телефон сразу затрезвонил снова.

- Ну?

- Не смей бросать трубку, когда я с тобой разговариваю!

- У меня шампанское закончилось, - пожаловалась Мария.

В это время из телевизора раздался взрыв смеха, звон бокалов, голоса, и Дмитрий немедленно отреагировал:

- Ты не одна? С кем? У кого?

- Тебе не кажется, - слова давались с трудом, но Маша старалась, - что ты потерял право задавать мне такие вопросы? Я – женщина свободная, провожу время, с кем хочу.

И мстительно подкрутила звук телевизора, где как раз шла сцена застолья.

- Ты не свободная, ты еще состоишь в браке! – взревел муж. – Разведемся – катись на все четыре стороны, а пока не смей позорить мое имя! Говори, где ты?

- Ути, какие мы грозные! – шампанское гуляло по организму и толкало на подвиги. – Кто бы говорил про позорить. Или это я два с лишним года жила на две семьи и завела на стороне ребенка? Отстань, Сомов, не порти мне праздник. О! С новым годом тебя! С новым счастьем!

Маша хихикнула.

- Мария, где ты находишься? - холодным тоном повторил вопрос Дмитрий.

- У меня новая жизнь… ик… не мешай мне её встречать.

- У родителей? У Марины? Я сейчас приеду, - продолжал давить Сомов.

- А вот и не угадал!

- Тебе больше не к кому пойти. В течение часа приеду, надеюсь, ты еще не успела наделать глупостей.

Ту-ту-ту.

Отключился. Гад! Только Димы ей тут и не хватало!! Да, он прав, ей больше не к кому пойти, так что, он найдет её в две секунды.

Но она не хочет его видеть! Не хочет разговаривать, выслушивать о себе гадости и думать, что эти самые губы, целовали другую женщину. Что у него есть ребёнок. Что она для него – пройденный этап. Это ее шанс загадать правильное желание. Это – Новогодняя ночь, единственная в году, она не может позволить Сомову все испортить. Так хорошо было, почти не больно, почти легко. Почти поверила, что впереди у нее только хорошее, и вот, пожалуйста, привет из прошлой жизни!

Надо выключить телевизор и свет, если сидеть тихо, то Дима решит – квартира пуста! Почему она не поехала с Мариной? Дура, какая же она дура!!!

Шампанское выветриваться не спешило и почему-то ужасно хотелось пить.

А, она же холодец пересолила. Ревела, когда его разбирала, и посолила два раза. Или это её слёзы накапали?

Пить хотелось по-прежнему, и девушка полезла в холодильник, под руку попалась бутылка пива. Этот напиток она не особенно любила, но в голове засела мысль, что пиво хорошо утоляет жажду. Как раз, то, что надо!

Половину бокала она выпила залпом, а остаток допила уже медленнее.

Да, вроде бы, помогло?

Что это она собиралась делать? А, поехать к Марине на дачу! Точно. Сейчас заявится неверный, надо уйти из дома. Родители в санатории, Сомов может сколько угодно стучать и звонить, пока не поймет, что там никого. И приедет сюда.

Торопливо надев дубленку, сунув ноги в сапоги и нахлобучив шапку, Маша зачем-то ухватила недопитую бутылку с пивом и выпала из квартиры на лестницу. , выпала из квартиры на лестницу. Снизу грохнула подъездная дверь, и раздались шаги – кто-то поднимался.

Дима же не мог так быстро доехать? Или – мог?

Оперевшись ладонью о стенку, Маша начала подниматься на этаж выше. Ноги не слушались, перед глазами все плыло, тело так и норовило прилечь на ступеньки, а в голове назойливым насекомым билась мысль, что ей надо спешить.

С трудом одолев один лестничный пролет, Мария стекла по стенке на пол и отключилась, прижав к щеке пивную бутылку.

Выходка Маши выбесила – за последние годы он привык, что жена ему не противоречит, что все в доме и жизни подстроено под его удобства и желания. А тут, надо же! – характер решила показать – показательно уехала. Думает, что он побежит следом, что ли?

Ксения звонила уже два раза – рада до невозможности, что он, наконец-то, избавился от жены. Требует, чтобы сегодня же перевез их с дочерью в свой дом.

А ему, вдруг, стало тоскливо. Нет, маленькая Тая, конечно, прелесть и всё такое, но выдерживать её больше получаса он не в силах. Как было хорошо – посидел с Ксюшей, поиграл с Тайкой, погоревал, что никак не может рассказать жене о новой семье и дочери. Выслушает очередные советы от Ксении, и домой, где его с ног до головы облизывает Машка и ничего для себя не требует.

Но сколько веревочке ни виться…

Он вспомнил разговор с директором.

- Дмитрий, так больше не может продолжаться, - сурово сдвинув брови, мужчина жестом показал на кресло. – Садись, надо решать.

- Что решать, Анатолий Александрович? – напрягся Сомов.

- Ты собираешься признавать дочь и жениться на ее матери?

- А-а-а, - из груди, казалось, вышибло весь воздух.

- Ты на хорошем счету, уже финансовый. Конечно, не сам по себе, хоть работать умеешь. Не дурак, должен понимать, что без поддержки завис бы ступени на четыре-пять ниже, такие должности придерживают для своих, - невозмутимо продолжал Щербаков. – Ребенку второй год, хватит тянуть резину. Глаза не таращи – я давно знаю, что ты с Ксенией Гуровой амуры водишь. И отец её, Леонид Иванович, это знает. Терпим, потому что Ксюша за тебя просит, мол, надо дать время, ты сам скажешь супруге, разведешься и оформишь семью, как положено.

Сомов хватал ртом воздух, пытаясь осознать, что он услышал. Генеральный знает??! И директор в курсе?? Господи, а кто еще в курсе? Всё, влип!

- Воды выпей, а то красный, как рак, того и гляди – удар хватит. Помни – тебе ещё дочь растить.

- Анатолий Александрович, я…

- Все, Дима, игрушки закончились. Вчера меня Гуров приглашал. Он больше не намерен ждать. Незамужняя дочь одна, с ребенком!!! - какому отцу это понравится? Он и так закрыл глаза и ради счастья своей девочки многое терпел, но ты, похоже, и не чешешься. Надеешься всю жизнь просидеть на двух стульях? Решай прямо сейчас, что тебе важнее – работа или жена.

- Анатолий Александрович…

- Подумай. От твоего решения зависит вся дальнейшая жизнь. Обидишь Ксению Леонидовну – тут же вылетишь из компании с волчьим билетом. И нигде в смежной отрасли я тебе работать не дам! А если дед твоей дочери подключится – здоровье тебе поправлять придется долго и дорого.

- Я решу… После праздников…

- Э, нет! Хватит отговорок и отсрочек! Сегодня или, вон, дверь. Этот Новый Год ты встретишь со своей дочерью и её матерью или безработным и подследственным. Шутки закончились.

- Подследственным?

- А ты, как думал? Финансовый директор, да чтобы нос не в пушку был? Конечно, налицо не просто халатность, а преступная деятельность.

- Анато…

- Думай, Дмитрий. И вот номер юриста, он тебе развод устроит за неделю, - директор перегнулся через стол и пустил по гладкой столешнице бежевый квадратик визитки. – Михаил Самуилович предупрежден, так что, поговорим – сразу ему звони. Недвижимость у тебя, как я советовал, на мать записана?

- А… Да. Квартира, новый дом, квартира в Москве – на отца. Только комната в коммуналке на мне.

- Правильно, всё должно остаться семье. Счета? Машины?

- На мать, на отца. Лексус на меня. После рождения Таи я открыл на ее имя счет и ещё один - Ксении. И Тойоту на нее записал.

- Ну, так, чего ты паришься? В чём причина? Разведут вас за неделю и то, только потому, что праздники, так бы, за пару дней управились. Имущества у вас, совместно нажитого, я так понимаю, кот наплакал, делить нечего. Во-от! Подари бывшей комнату и денег кинь пару сотен, дальше пусть устраивается сама. Радуйся, что Леонид Иванович поручил мне с тобой поговорить, а не сам взялся. Езжай к семье, успокой Ксюшу, и привет от меня ей передавай. А потом домой, поставь в известность жену, и чтобы завтра же в твоём доме Тайка бегала, понял? Пока не расписаны, Гуров афишировать ничего не будет. Новый год семьей встретите, втроем, а на седьмое милости просим к нам – будут все свои, высшее руководство. И объявите о скорой свадьбе, при всех сделаешь предложение Ксюхе, чтоб романтик и всё такое. Девочка заслужила, такое ангельское терпение еще поискать. Другая бы, как ты ее в койку уложил, сразу в загс потащила, про беременность и не говорю! А она терпеливо ждет, так что – цени, какое сокровище берешь. Ты все понял?

- Да.

- Смотри, Дмитрий, не разочаруй меня! Трудно, знаю, но кто виноват, что ты два года резину тянешь? Отец Ксюши входил в твое положение, терпеливо ждал, когда ты грех его дочери прикроешь, терпел насмешки за спиной – внебрачный ребенок, это не шутки! Может, у плебса и принято размножаться без штампа в паспорте, а у нас такое не приветствуется. Так что, отправляйся домой и исправляй положение. С женой не церемонься, тебе надо о себе думать, поэтому виноватого не строй, сразу бери быка за рога. Понял? Она же бесплодная у тебя?

- Врачи говорят – здорова. Небольшое состояние на них выбросили, но Маша так и не беременеет.

- Значит, бесплодная. Пустоцвет. На это и дави. Тебе нормальная семья нужна, а не суррогат. И никакого сюсюканья, хвост надо сразу рубить, а не по кусочкам. Пусть у твоей и тени надежды не останется, говори по делу, жестко. А утром чтоб и духу её в твоём доме не было. Свободен.

Из кабинета он вышел на подгибающихся ногах и с гулко гудящей головой.

Доигрался!

А все Машка виновата! Да, он сам решил не брать её с собой на мероприятия, а она, как всегда, с ним согласилась. Если бы настояла, потребовала – не встретил бы на одном из праздников Ксению, и не переспал с ней. Черт, как в третьесортной мелодраме – она не виноватая, а он – подлец! Но что ему делать? Ксюха вцепилась, не оторвать. С ней было неплохо, но главный кайф был – покувыркались – и по домам. Хреново, конечно, что она сразу забеременела и решила рожать. Что она отцу наплела - не говорила, но видишь, оказывается, Гуров в курсе, кто отец его внучки. Ждали они, видите ли, когда он решит вопрос. А что, если его и так всё устраивало? Не было желания что-то менять. Дома уютная, домашняя Машка, в рот заглядывает, все желания, как тот Дед Мороз, исполняет, и доверяет, не следит, телефон не проверяет, концерты из-за задержек не закатывает. Мечта, а не жена. Насмотрелся он на ревнивых жен коллег – не дай, бог! Уже дал… Ксюха с него глаз не спустит, уж она тихо дома сидеть не станет! А если еще одного решит родить? О, кошмар…

Несмотря на приказ отправляться домой, Дмитрий просидел в своем кабинете почти два часа, прежде чем выработал стратегию действия.

Ничего не поделаешь, придется наехать на Машку и завтра спровадить ее в коммуналку. Ссориться с Самим – это, как против ветра. Потерять должность он не может, а Машка… Что, Машка… Жалко, конечно, привык, удобная, но лишаться из-за нее сытой жизни и хлебной должности он не согласен. Одна радость – мать, наконец-то, получит внучку и будет счастлива. И Ксюха обрадуется, она давно пилит потихоньку, что так больше продолжаться не может. Ну, хоть кто-то в этой ситуации будет счастлив.

Дмитрий походил по пустому дому, скривился, обнаружив на кухне неубранный стол.

Машка, неряха, даже не прибрала за собой!

Ну и что, что она его ждала, а он есть отказался, да и вывалил на нее новости? Будто, у Марии есть другие дела, кроме, как ждать мужа и обеспечивать в доме порядок? Даже с такой мелочью не справляется.

Надо же, обиделась! А кто-нибудь спросил – каково ему? Думаешь, Маша, твоему мужу легко? Надо понимать, что наверху, куда он выбился, все не просто! На его место, знаешь, Машенька, сколько желающих? Глазом моргнуть не успеешь – сместят, и всё, прощай, теплая и денежная должность! После взлёта, вниз, ой, как не хочется! Тем более что там тоже давно всё занято, и полно голодных, да завистливых, кто только и ждет, чтоб сверху кто-нибудь оступился. Ждет, чтоб порадоваться чужой беде, да подтолкнуть, чтоб неудачник скатился на самое дно.

Пауки в банке – вот, что собой представляет любая компания.

Или курятник – клюй ближнего, сри на нижнего!

И он выживает в этом серпентарии единомышленников, поэтому вправе рассчитывать, что с его мнением, желаниями и волей в собственном доме будут считаться.

Да, не так надо было расставаться с Марией, но Анатолий Александрович поставил ультиматум, а Ксения поддержала. Если Мария его любит, как говорит, то должна понять, войти в положение. Ей нечего терять, кроме замужнего статуса, но бабе проще. Подсуетится, найдет кого-нибудь попроще, совьет новое гнездо.

Вот, чего Ксении не хватало? Казалось бы – всё и так есть: папа богатый, дочка родилась, любые капризы – пожалуйста! Он ее только что не облизывал, на ребенка счет завел, куда каждый месяц капала существенная часть зарплаты, самой Ксюхе за рождение девочки сделал хороший подарок – деньги, машина. И, вроде бы, потенциальный тесть не давил, не требовал немедленного брака, вошел в положение. Да и сама Ксюша не торопила, почти два года порознь жили, её всё устраивало, а тут, будто вожжа под хвост попала – с осени всю душу из него вытянула, требуя, чтоб он проводил с ними и так немногие выходные, оставался ночевать и, наконец, узаконил их отношения.

Видит бог, не хотел он так грубо с Машкой, но по-другому не получилось.

Конечно, потом и кровью добившись этой должности, менять ее на женщину было глупо. По уму сделать – можно было и Машу оставить, и Ксения довольна была бы.

Не успел.

Ксюхе приспичило или ее отец в позу встал – это уже неважно.

А как удобно было – приезжал к любовнице, играл с дочерью, купался в обожании, и уезжал домой, где его облизывала Маша, и никакие дети не пищали и не требовали внимания.

К сожалению, идиллия закончилась. И теперь он в пустом доме, ни жены, ни завтрака, одни неприятности.

На звонки жена не отвечала. Черт знает что! Бросила его и умотала. Хорошенькое дело, как ему разобраться, где что лежит??! Елена, домработница, только второго придет. Ему что, так и ходить голодным? Раз за разом, набирая номер жены и слушая «абонент не абонент», Дмитрий рассердился по-настоящему и, в сердцах отправив Маше сердитое сообщение, решил уехать к родителям.

Мать с отцом новость о разрыве отношений восприняли нормально. Можно сказать, одобрили.

- Правильно, Димочка, давно надо было развестись! – поддержала мама. – Машенька, конечно, хорошая девочка, и о тебе заботилась, как умеет, но она так и не смогла забеременеть. Потом, нет в ней лоска, породистости, а ты теперь на виду. Тебе нужна такая жена, чтоб все завидовали. И чтоб родня с положением была, Ты теперь жених видный, не спеши бросаться на первую юбку. Подумай. Осмотрись, у кого из начальства есть дочери подходящего возраста.

- Да я, собственно, уже… осмотрелся, - признался Дмитрий.

Родители замерли с тревожными лицами, ожидая продолжения.

- Расписываюсь сразу после Нового Года с Ксенией Гуровой. Она – дочь владельца компании.

- Димочка! – мать всплеснула руками. – Какая радость! Я хочу немедленно с ней познакомиться! Кажется, я видела вас вместе. Коля, помнишь, фото в интернете с делового обеда? Наш Димочка сидел с очень симпатичной девушкой. Это она, скажи?

- Да.

- Вот видишь, что значит, девушка из хорошей семьи! Я сразу на нее обратила внимание! А Мария знает?

- Сказал вчера, - буркнул Дмитрий.

- И что она?

- Обиделась и ушла из дома. Собственно, поэтому и приехал. Покормишь?

- Конечно! Иди, мой руки, я мигом!

Через полчаса, когда сын уже наелся, родители продолжили разговор.

- Сынок, а с разводом, как? Если Маша будет против? Всё-таки, столько лет вместе прожили, и в компанию эту она тебя протолкнула?

- Я ей отступные выплачу.

- Согласится ли она на отступные? – сспросил отец. – Конечно, мы к ней привыкли, и сваты – неплохие люди, но раз ты решил – мы всецело на твоей стороне.

- У нас детей нет, делить нечего, - вступил Дмитрий –. Конечно, она согласится на отступные, больше ей ничего не светит.

- Ну, не скажи, - засомневалась мать. – Некоторые, знаешь, какие цепкие? Умрут, но не отпустят, даже себе во вред. Димочка у нас красивый, богатый, перспективный. Кто от такого мужа добровольно откажется? Боюсь я, что она по адвокатам побежит. Дим, у нее деньги есть?

- Не знаю, на хозяйство даю ежемесячно, но месяц уже кончается, так что, если есть, то немного.

- Ты даешь ей деньги и не спрашиваешь отчета? – ужаснулась мать. – Может быть, она половину суммы прячет, и скопила, уже не знаю, сколько?! Немедленно заблокируй счет! Он на ее имя или на твое?

- На меня карточка.

- Звони в банк!

- Ма, ну, Машка не такая! Она из дома с одним чемоданом ушла. Я ей комнату в коммуналке предлагал – отказалась.

- Много ты понимаешь! Зачем ей комната, если она рассчитывает забрать половину всего, что ты имеешь?

- А я ничего и не имею, - довольно улыбнулся Дмитрий. – Спасибо Анатолию Александровичу, в свое время надоумил, как и жильем обзавестись, и налоговый вычет получить. Ты что, не помнишь – все, и трёшка, и дом сразу покупались на вас, я только деньги отстегивал. Квартира в Москве - на деде, а он в завещании ее мне отписал. Ничего существенного у меня нет, у Машки – тем более.

- Об этом мы с матерью и не забывали. А забыли б, так каждый месяц напоминалки в виде счетов приходят, – отец потер переносицу. – Ты вот что скажи – всегда хотел спросить, да неловко было – а Мария, что же, не против была? Как она относилась, что вы с ней, по сути, своего жилья не имеете?

- Конечно не против, я же объяснил, что так мы в деньгах выиграем, она больше и не спрашивала. Согласитесь – удобная вещь, вы же не чужие, а мои родители. Ма, па, я еще кое-что вам не рассказал.

Дмитрий помолчал, родители переглянулись и замерли.

- Не тяни! И так сердце не на месте…

- У меня ребенок есть. Дочка.

- Дима!!!

- Не кричи, мать. Давай-ка, с этого места поподробнее. От кого? У нас и третья невестка намечается?

- От Ксении. Мы больше двух лет встречаемся. Вот, решил, что пора узаконить отношения.

- Господи, сынок… Внучечка… Сколько ей? Фотографии есть? – мать забегала по комнате, всплескивая руками. – И скрывал! Знал, что я мечтаю о внуке, и скрывал! Как ты мог???

- Тае полтора года. Скрывал, потому что не знал, как разрулить с Машей. Всё-таки, мы вместе начинали, с нуля. И когда сошлись, то обменяли ее однокомнатную и мою бабушкину комнату в коммуналке на двушку. А двушку эту мы продали и потом, доложив денег, купили трёшку, оформив ее на тебя, отец. То есть, жильем я, по идее, Машу обязан обеспечить, хоть и не доказать уже, где её полквартиры.

- И обеспечишь, - отец решительно обнял жену. – Комната у тебя есть, доплатишь и купишь однушку. Расставаться нужно достойно, помни, что нет ничего страшнее обиженной женщины. Враг за спиной никому не нужен. Понимаю, тебе с Машей видеться не с руки, поэтому я могу сам съездить и с ней поговорить. Мария всегда отличалась сдержанностью и благоразумием, уверен, она все поймет и не станет закатывать истерики. Где она сейчас?

- У своих, наверное. У родителей или двоюродной сестры. Сам звонил ей все утро, не ответила.

- Все, все, успокоились. Мать, кончай слезы лить, у нас радость – внучка! И сын женится на достойной женщине. Кстати, Дим, где сейчас наши невестка и внучка? Мне кажется, самое время познакомиться!

- У себя. Они живут не так далеко, на Ломоносова.

- Чего стоим, кого ждем? Собирайтесь, и поехали! – распорядился отец.

- Подарки! – всплеснула руками мать. – Не можем же мы ехать с пустыми руками!!! Сначала в магазины, потом к внучке. Дима, что ты стоишь, как столб? Одевайся, нам столько всего нужно успеть!

Ходить в магазин с женщиной – лучше сразу на каторгу.

Спустя два часа непрерывных «ой, Коля, посмотри, правда, прелесть?» и «Димочка, Тае понравится это? А Ксаночке?», Дмитрий уже жалел, что приехал.

А еще и Ксения названивала, возмущаясь, сколько их можно ждать?

Везти к ней родителей, не предупредив, он не решился – сюрпризы Ксюша не любила. Вернее, любила, то только приятные, а относится ли знакомство с его родителями к приятным сюрпризам, он еще не знал.

- Конечно, приезжайте, - не раздумывала женщина. – Тут столько вещей, Марьяна и Татьяна упарились, а еще и Таю собирать! Вот, твои и помогут.

И вот время шло, а они все никак не доедут, Ксения уже три раза звонила, с каждым звонком раздражаясь все больше и больше.

Мать выбирала игрушки, подолгу советуясь с продавцами, что лучше всего и безопаснее полуторагодовалому ребенку? Выбирала кофточки и платьица, что-то купила и Ксении.

Дмитрий не хотел вмешиваться – у матери радость, пусть её – но знал твердо – Ксюша очень придирчива к вещам. Он не удивится, если всё, что сегодня приобретут его родители, Ксения оставит в какой-нибудь коробке или велит домработнице выбросить.

Наконец, пытка шопингом завершилась, и Сомовы отправились знакомиться с внучкой.

Знакомство вышло несколько скованное – Ксения встретила на пороге.

- Господи, как же вы долго! – без реверансов и приветствий начала она. – Берите вот эти сумки, а вы – вон те и несите все вниз. Все большое – Диме в багажник, что поменьше, можно в мою тойоту.

Ирина Васильевна растерялась – не так она представляла встречу с невесткой.

- Ксюшенька, а где малышка? – попыталась она перевести встречу в интересующее ее русло.

- С няней, в детской, - отрезала женщина. – Берите вещи, не стойте, иначе, я до вечера не перееду!

Сомовы переглянулись, вздохнули и потянули сумки.

Пусть и не далеко носить – из квартиры – до лифта и дальше – до стоянки, но им пришлось сделать по три ходки. В подъезде было жарко, на улице же разгоряченное тело сразу прохватывал мороз.

Наконец, все перенесли, и Ксения вышла в сопровождении пожилой женщины, несущей на руках укутанную девочку.

- Таечка, внучка! – протянула руки бабушка.

- Ирина Васильевна, все потом, - сухо остановила потенциальную свекровь Ксения. – Тая не очень любит чужих, расплачется. Садимся по машинам!

Сомовы растерялись – приехали знакомиться, называется! Похоже, Ксении не особенно интересно, что о ней подумают родители ее будущего супруга. Будто… будто ей и дела нет, понравится она им или нет.

В усадьбе все повторилось – няня с девочкой ушли в дом, и пропали. Ксения, с недовольным лицом обходила комнаты, вслух комментируя вкус предшественницы, а Сомовы всем составом прилежно таскали вещи из машины в дом. Ринат присоединился и помог, спасибо ему. Водитель же Гуровой из машины вышел только один раз – чтобы открыть перед Ксенией дверь и помочь ей выйти.

- Детскую сделаем на первом этаже, - распорядилась Ксения. – От детей столько шума, да и лестница – это опасно. Надо будет поставить такую перегородку, чтобы девочка не смогла подняться наверх. Вот эта комната подойдет, только тут надо будет все переделать. Татьяна, заселяйтесь сюда, несколько дней вам с Таисией придется спать на одной кровати. Праздники, никого не найдешь, - сердито посмотрела на притихшего Дмитрия. - Если бы кто-то не тянул с признанием до последнего дня, мы могли бы переехать спокойно, без спешки. Сначала приготовив дом. А не так – как цыгане.

Дмитрий примиряюще улыбнулся:

- Заплатим, и нам в два дня сделают всё, как ты захочешь! Потом, мы переехали всего две недели назад, ремонт совсем свежий, дом с иголочки.

- Нет уж! Встречать праздник посреди ремонта? Сегодня тридцатое, если ты не забыл! В январе полетим в Таиланд, за это время здесь все переделают, а пока, пусть остается так. Только тут убраться надо. Какая же грязнуля твоя бывшая! Она выбирала отделку?

- Да.

- Никакого вкуса и чувства стиля!

- Ксюша, это мои мама и папа, - выпалил Дмитрий. – Они очень обрадовались новости и хотели познакомиться.

- Да, мне тоже приятно познакомиться, - Ксения, постукивая пальчиком по щеке, задумчиво обводила взглядом холл. – Ирина Васильевна, Марьяна, это моя домработница, осталась в квартире, там нужно навести порядок после сборов. Сюда она приедет только завтра. Но не можем же мы с дочерью ночевать среди пыли и грязи? Будет замечательно, если вы поможете навести чистоту, хотя бы в спальнях внучки и той, которую я выберу для нас с Димой.

- Ксюша, но у меня – чисто!

- Это тебе кажется. Я – женщина и вижу тут вековые залежи пыли. Так, вы поможете? – не дожидаясь ответа, женщина кивнула, - Я так вам благодарна! Уверена, мы отлично поладим! Дима, идем выбирать нам спальню, пока Ирина Васильевна и Николай Дмитриевич занимаются уборкой.

- Но Ксюша, у меня хорошая спальня! Зачем нам что-то выбирать?

- Дима, ты что, думаешь, что я лягу в кровать, где лежала твоя бывшая? За кого ты меня принимаешь?! Пойдем, я хочу оценить масштабы бедствия. Какая безвкусица, смотреть противно!

Сомовы в очередной раз растерянно переглянулись.

- Главное, она родила нам внучку, - тихо проговорила Ирина Васильевна.

- Да. И ее любит Дима, - поддакнул супруг. – Что ж, детям надо помогать, Ксения совершенно права – ребенок должен находиться в чистоте. Раздевайся, где тут хранятся пылесосы и моющие?

С родителями, конечно, вышло нехорошо.

Они держались с достоинством, выставили все так, будто сами вызвались помогать, но уехали, даже от чая отказавшись. Ксения провожать не вышла и с Таей пообщаться им не дала.

- Уже поздно, ей пора спать. Приезжайте с утра – познакомитесь, - отрезала она на робкую просьбу матери.

И Дима стоял рядом и ничего не мог поделать.

Маша не позволяла себе ничего подобного, наоборот, если мать пыталась поучаствовать в уборке посуды после застолья или помочь накрыть на стол, жена умела найти такие слова, чтобы не обидеть, но и от помощи отказаться.

- Гости не должны мыть посуду и расставлять стулья, - говорила она Диме. – А твои родители – не просто гости, а самые важные люди в нашей жизни после нас самих. Потом, что я, безрукая, на четверых не накрою? Вечная служанка!

Ксения другая, Ксения – императрица. Это-то его тогда в ней и привлекло.

Будто приевшееся блюдо вдруг сменилось на новое, восхитительно вкусное, но дают его по ложке, никак не насытишься и от этого, хочешь ещё больше.

Ксюша умела себя преподнести и органично вписывалась в любую компанию. Чувствовалось, что эта девушка родилась с золотой ложкой во рту и привыкла, что все ее пожелания неукоснительно исполняются.

Отец ее обожал, потакал и баловал – единственный, к тому же, поздний ребенок.

Как так вышло – спрашивал себя Дмитрий – что такая красавица, умница, папина дочка обратила свой взгляд на него? Нет, он, конечно, тоже не лаптем щи хлебает – все при нем. Что лицо, что фигура – он следил за собой..

Разумно рассудив, что встречают, всё-таки, по одежке, приобретал для себя только брендовые и статусные вещи. Сначала с этим не очень получалось – денег не хватало, но когда он пошел по карьерной лестнице, запросто перешагивая через две, а, то и три ступеньки, он смог позволить себе гораздо больше.

Тогда они еще вместе с Марией работали. Ну, как, вместе – в одной компании. Маша начинала специалистом по рекламе, потом получила должность маркетолога. Он не особенно вникал, но перед тем, как она уволилась, ходил слух, что ее хотят назначить менеджером по рекламе. Что-что, а энергии у нее хватало. Он несколько раз заходил к ней на рабочее место и, если заставал, то каждый раз поражался, насколько другой она была. Не такой, как дома. Где тихая и сдержанная Маша? Вулкан, генератор идей, торнадо фантазии – вот что такое Маша, работающая над очередным проектом. К сожалению, горела Маша только над проектами, и общество жен руководителей ее не приняло. Мария растерялась, не смогла за себя постоять, и выглядела такой несчастной, что он только кулаки сжимал. Вот же, недотепа! Как его будут уважать, если его жена двух слов связать не может? Куда только все красноречие подевалось? Он решил, что больше позориться не станет, пусть дома сидит. К его облегчению, Мария приняла это, как подарок и на корпоративы не рвалась.

Вот на первом, где он был без жены, к Диме и подошла Ксения.

Боже, какая она была яркая, свободная, восхитительная!!! Он потерял голову, как мальчишка, весь вечер не отставал от нее ни на шаг. И вызвался лично отвезти девушку домой.

Интересно было взглянуть, где живет САМ, но оказалось, что у Ксении есть своя квартира.

И она пригласила его выпить кофе, он, разумеется, не отказался. А кто бы отказался на его месте?!

Да, это было необыкновенно! Изменил?

Нет, он влюбился, а это – не измена. Сердцу же не прикажешь! К тому же, Ксения оказалась девственницей.

Увидев утром кровь на простыне, Дима насмерть перепугался, но Ксюша, мило покраснев, пролепетала, что сама хотела, поэтому к Диме у нее никаких претензий. Она знает, что любимый женат, разрушать семью не будет.

Но если Дима захочет, она с радостью будет с ним встречаться время от времени. Ей достаточно одного свидания в неделю, в остальное время она будет вспоминать прошедшее свидание, и ждать следующего. А папе ничего говорить не надо! Она давно совершеннолетняя, имеет право спать с тем, кого любит.

Господи, как это было волшебно! Такая девушка – и его любит!

Они созванивались ежедневно и не по разу. Встречи – всегда в ее квартире – Ксюша обставляла так, что у него крышу срывало. То она пленница, а он – ее спаситель. То пленник уже он, а она – его госпожа.

Ему было мало одного свидания в неделю, но Ксения твердо заявила, что не имеет право лишать его жену внимания супруга. Потом, у нее были и свои дела, поэтому – или так, или никак.

Как он ждал этих свиданий!

Они успели встретиться всего три раза, когда Ксения, загадочно улыбаясь, сообщила, что беременна.

Наверное, такое же ощущение, если на тебя наезжает грузовик. Или если ты сам, с разгона, влетишь в столб. Головой.

Дмитрий подавился вдохом и замер, лихорадочно размышляя, что теперь делать. Доигрался…

- Ты не рад?

- Я… Э… Да… Наверное. Слишком неожиданно. Еще не понял.

- Испугался, да? Дурачок, - Ксения легко взлохматила ему волосы. – Ничего не меняется.

- Но как же? Что скажет Леонид Иванович?

- Любит дочь, полюбит внука или внучку.

- Он захочет узнать имя отца.

- Обойдется. Будет так, как я хочу.

- А как ты хочешь?

- Чтобы ничего не менялось. Ребенка я сохраню, поэтому встречаться мы будем еще реже. Ты так меня возбуждаешь, что я не смогу удержаться, а мне сейчас лучше поберечься.

- А замуж?

- Но ты, в некотором роде, женат. Поэтому замуж не предвидится. Ничего, выращу. Ты кого хочешь – мальчика или девочку?

Он хотел Ксению, а на пол ребенка ему было глубоко плевать.

Когда его, практически, отлучили от тела, он злился, срывался на подчиненных, доставалось и Маше.

Если бы он был уверен, что Ксения выйдет за него и что Гуров одобрит этот брак, немедленно бы развелся.

Но время шло, Ксения возобновила еженедельные встречи, не заговаривала о женитьбе, и он успокоился.

В принципе, его все устраивало – горячая, властная, капризная Ксюша и дома, на контрасте – покладистая, заботливая и безотказная Маша.

Родилась дочь.

К ребенку он был равнодушен, но ради его матери, изображал внимание, привозил игрушки, делал девочке козу и держал на руках.

Все шло так хорошо, пока, внезапно, Ксюша не решила, что хочет замуж. За него.

Сначала он опешил – дочери больше года, с чего бы, вдруг? Раньше не интересовало, а теперь – хочу?

Потом объяснил, что Мария лечится, он не может оставить ее прямо сейчас. Они вместе столько лет, надо подготовить женщину, объяснить, чтобы расстаться по-хорошему. Скандалы же нам не нужны?

Ксения успокоилась. Пару месяцев все шло, как и раньше, не считая того, что он, наконец, получил должность финансового директора!

И Ксения, как сорвалась – каждое свидание – вынос мозга.

Он был уже не особенно и рад этой связи, но не откажешь же. Стоит Гурову узнать имя отца его внучки и то, что Дима не горит желанием жениться…

О… С должностью можно будет сразу попрощаться. И с компанией.

Найдет ли он еще такую работу?

А к комфорту и достатку уже привык.

По сути, Ксения ему больше подходит, чем Маша. Да и дочка у них… Но Маша знает все его привычки и пристрастия, окружила его такой заботой! А Ксения требует, чтобы это он запоминал ее привычки и окружал её заботой, даже в ущерб своим желаниям. Секс с Ксюшей был ярче, а с Машей ему было удобнее жить.

Чем он больше думал, тем больше запутывался.

И вот – разговор с Анатолием Александровичем. Было ясно – его время вышло, он должен решать.

Решил.

А Машка, дура, из дома ушла.

Прошел по комнате, прислушиваясь – тихо.

Родители уехали, Тая с няней давно спят. Ксения только полчаса назад угомонилась. Все критиковала обстановку, цвет стен, занавеси… Кажется, она собралась все переделывать! Да и бог с ней, пусть возится, меньше ему будет мозг выносить.

Завтра уже тридцать первое.

Машка говорила, что где-то есть ёлка! Может, Ринат знает – где она?

В доме ребенок, ёлку надо будет обязательно поставить и украсить.

Конечно, если Ксения не будет против.

Надо же – в своем собственном доме он больше ничего не решает!

Зато он станет зятем Самого! И в перспективе – Дмитрий выдохнул – совладельцем компании. За такой кусок стоит немного потерпеть.

Мягкий намек, что начальство не приветствует, когда в компании одновременно работают муж и жена, Дмитрий понял сразу. Его продвигали, впереди маячили такие перспективы, что дух захватывало. Конечно, Маше надо уволиться и найти работу в другом месте, он не может нарушать негласное правило компании. Но и тут не все просто, как оказалось.

- Дмитрий Николаевич, я слышал, что Мария Сергеевна подала заявление на увольнение.

- Да, Анатолий Александрович, так и есть.

- Похвально, что вы прислушиваетесь к пожеланиям, уважаете мое мнение и чтите правила компании. Весьма похвально. Позвольте полюбопытствовать, чем дальше планирует заниматься Мария Сергеевна?

- Подберет вакансию в другой компании. Вы же знаете, она талантливый маркетолог, без работы не останется.

- Этого я и опасался, - буркнул Щербаков. – Юноша, как будет выглядеть, если ваша супруга станет работать на кого-либо из наших конкурентов?

- А… э…

- Вот и я о том! Вам прочат место финдиректора, надеюсь, вы понимаете, насколько вам доверяют? Такую должность, да в вашем возрасте и со столь небольшим опытом, надо заслужить! Вы на хорошем счету, у дирекции нет причины сомневаться в вас. Пока не было. Но если ваша супруга…

- Я все понял! Жена давно мечтает о ребенке, вот, пусть сидит дома, вынашивает и так далее, - вкинул обе руки ладонями вперед Дмитрий.

- Это же меняет дело! Вас можно поздравить? Какой срок?

- Пока рано, но мы будем над этим работать!

- Посмею вмешаться – придержите коней.

- Не понял…

- У вас на носу новая, интересная, очень ответственная должность. Чтобы не ударить в грязь лицом, Вы должны соответствовать, а требования к работе руководящего звена в нашей компании довольно высоки.

- Да, но…

- Дети – это прелесть! Но пока маленький червячок дорастет до вменяемого возраста, когда с ним можно договориться, он доставит родителям массу забот и неприятностей. Подумайте, как вы сможете выполнять днем свои обязанности, если по ночам вам будет давать концерты младенец? Поверьте моему опыту, у меня самого дети, слава богу, уже достаточно большие. Правда, теперь я не сплю по их вине вовсе не от плача. Впрочем, вам об этом еще рано думать.

- И вы предлагаете?

- Я ничего не предлагаю! Просто советую – не спешите с ребенком. Мало ли, что жена хочет. Женщины всегда хотят детей, а когда беременеют, требуют от мужчины носить их на руках и всячески изводят мужей. Будто не они хотели ребенка, а супруг насильно заставил. И в дальнейшем – стоит жене родить, как она напрочь забывает о муже. Носится с пискуном, днем и ночью. Мужу остаются крохи внимания и тонны упреков, что он не помогает с малышом. Она, дескать, устает. Будто муж на работе отдыхает! И ни одна женщина, упрекая мужа, даже не вспомнит, что ребенка хотела именно она, а не ее муж. Поэтому, пусть она хочет, пусть обследуется и наблюдается на здоровье!

- Да, но тогда она обязательно забеременеет.

- Медицина давно шагнула вперед – сейчас существуют и мужские контрацептивы, и я не имею в виду презервативы. Посмотрите в интернете. Думаю, для вас это хороший выход. Женщина будет занята, вы сможете всецело отдаваться работе, приобретете опыт, наработаете связи и авторитет. А лет через пять прекратите принимать препарат, и родите себе наследника.

Дмитрий поморщился, вспоминая разговор.

Никаких контрацептивов он применять не стал, решив положиться на русский авось.

Как-то не хочется на себе экспериментировать, мало ли, вдруг, процесс необратим или, боже, упаси! – пострадает его здоровье?

Нет, нет и нет!

День прошел как-то бестолково.

Ксения гоняла прислугу, заставляя их переставлять мебель, менять ковры и шторы, страшно сердилась, что ничего не успевает, что так мало времени.

Дмитрий посмотрел на бедлам, который творился в его доме и сбежал на второй этаж, в свой кабинет.

В относительной тишине, он отсиделся до вечера, спустившись только к ужину.

Ксюша была уставшая и раздраженная, Таисия капризничала – семейный ужин удовольствия не доставил.

- Я сегодня хочу поработать, ты ложись без меня, - посоветовал он Ксюше.

- Хорошо. Я так устала, что готова заснуть прямо за столом, - пожаловалась женщина. – Эти работницы такие бестолковые! И Ринат твой – дубина неотесанная. Всю душу вымотали!

Дмитрий просидел в кабинете допоздна, а потом пробрался в свою спальню, которую делил с Машей, и мгновенно заснул.

Наступило тридцать первое.

Конечно же, завтрак ему никто не только не подал, но и приготовлено было совсем не то, что он любит.

На возмущение Дмитрия Ксения заметила, что повариха не обладает даром ясновиденья. И если он желает получать за столом что-то особенное, то пусть сообщит об этом Валентине в письменной форме.

- Чтобы ничего не напутала, - добавила Ксюша. – Все-таки, ты дотянул до последнего, теперь мне придется сидеть тут до Рождества. Папа не может принимать нас вместе, пока ты не развелся, а если я приеду одна, то, когда мы объявим о свадьбе, все очень удивятся, почему Новый Год мы встречали порознь.

- Надо елку нарядить, - вспомнил Дима. – Сейчас позову Рината.

- Зачем нам ёлка? Что мы – дошколята, что ли? Еще и настоящая? Какой кошмар! Эта твоя совсем ку-ку! Сейчас все заботятся об экологии и живой природе, зачем губить деревья, если есть такие прекрасные искусственные ёлки? А от настоящей еще и мусор!

Дмитрий хмыкнул про себя, вспомнив коллекцию Ксюшиных шубок. Видимо, забота о живой природе не распространялась на пушных зверьков.

- Не хочешь ёлку – не будем ее ставить, - примиряюще ответил он и обнял женщину, целуя ее в висок. – Все будет так, как ты пожелаешь!

Ксюша была раздражена – в доме Дмитрия ей все не нравилось, но взяться за исправление не было возможности – кто же согласится работать тридцать первого? Пришлось отложить переделку минимум до третьего января.

К обеду Дмитрий понял, что не видел сегодня ребенка.

- А где Тая? Неужели, до сих пор спит?

- Они с няней еще утром уехали. Я отправила их назад, в квартиру. Здесь нет условий для ребенка, потом, мне хочется встретить праздник спокойно, без капризов и рёва. Ты же знаешь, какая твоя дочь упрямица.

- Зачем же ты так спешно переезжала? – изумился Сомов. – Родителей напрягли, столько шума, столько нервов. Могли ограничиться только твоими вещами.

- С ума сошел? Все должны видеть и знать, что мы – семья. У нас ребенок, значит, она должна была здесь появиться вместе со мной! Всё, мне надоело слушать упреки. Не доставай меня, хорошо?

И он не доставал, опять отсиживаясь в своем кабинете, благо, Валентина прекрасно готовила, и у него не было недостатка в закуске.

К восьми часам вечера он был уже основательно навеселе, когда вспомнил о подарках.

Его Машка всегда очень серьезно подходила к выбору, тратя много времени и денег, подбирая каждому то, что особенно его порадует. Как ей удавалось угадать – одному богу известно!

Она не знала, что эту ночь они проведут порознь, что вся дальнейшая жизнь пойдет у них по отдельности, поэтому закупила подарки, как обычно, для всех.

Где же она их сложила?

Дмитрий методично обошел все комнаты, заглянул во все шкафы и с досадой обнаружил яркие коробки в одном из двух шкафов-купе в супружеской спальне. Почему сразу не догадался сюда заглянуть? Столько времени потерял!

На каждой коробке стикер с пометкой – кому она предназначена, очень удобно!

Дима проверил – подарков для родителей Маши нет. Значит, она забрала их с собой? Ну и на здоровье!

Отодвинув в сторону коробки, помеченные именами его родителей, Дима покрутил самую большую упаковку.

Странно, нет стикера. И чей же это подарок? Ха, ну он и тормоз! Конечно же – его! Кому Машке еще дарить, кроме родителей и мужа? Сестра есть, у той муж и девчонка, но им подарки она бы пометила.

Чувствуя себя мальчишкой, который ждет сюрприз от Деда Мороза, мужчина сел на пол и принялся освобождать коробку от оболочки.

Мать честная – квадрокоптер! Да какой!

Щенячий восторг затопил, выплеснувшись в импульсивном желании поблагодарить Марию.

Надо же – заметила, как он смотрел на похожий, когда были в магазине! И, не смотря на его отмашку – мол, не маленький играться, да и некогда, не будем брать - она купила ему желанную игрушку!

Черт подери, все-таки, Машка – хороший человек! Надо её поблагодарить и поздравить с Новым Годом, что ли? Сам он купил ей очередные драгоценности, но по телефону не отдать. Ладно, вручит как-нибудь, при встрече. О которой, кстати, он сейчас и договорится!

Покосившись на дверь – не вошла не вовремя бы Ксюша – Дмитрий нажал на вызов.

Услышав бравурное «алё-о!» он опешил – она, что – пьяная? Мария хамила и вела себя вызывающе, в довершение всего сбросила его звонок. Закипающий Сомов сразу перезвонил и начал отчитывать неразумную женщину, как раздался взрыв хохота - мужские, мать его, голоса! Это где же его пока еще жена время проводит? И с кем??!

Машка, похоже, сошла с катушек – она заявила ему – ему!!! – что свободна и делает, что хочет. Потом упрекнула его связью с Ксенией и пожелала нового счастья.

Градус бешенства зашкалил.

Нет, что она себе позволяет??! Он немедленно поедет и приведет паршивку в чувство. Она не у родителей, это несомненно. Ни Нина Михайловна, ни Сергей Сергеевич не позволили бы дочери напиться и привести в дом посторонних мужиков. Машка у Маринки! Точно! Две шалавы. Спелись!

- Ксюша, у меня срочное дело, - заглянул он к матери своего ребенка.

Ксения, нарядная, при макияже, полулежала в кресле у празднично сервированного стола, потягивала вино, погрузившись в яркие краски какого-то концерта или шоу.

- Куда? Скоро полночь! – возмутилась женщина. – Ты к ней? К ней??!

- Нет, поеду, подарки родителям отвезу, - придумал он дело. – У нас традиция – тридцать первого дарим.

- Почему вчера не отдал, они же здесь были? Вот еще, за два часа до полуночи подарки развозить! Ты что – Дед Мороз?

- Ксаночка, я мигом! Пробок нет, дороги пустые. Вчера отец с матерью несколько часов корячились, помогали нам с переездом. Им будет приятно получить от нас с тобой подарки на Новый Год.

- От нас с тобой? – женщина покрутила в руках бокал. – Ладно, только не опоздай к бою курантов!

- Непременно буду!

Дмитрий вынесся из дома, завел машину, благо, теплый гараж позволял ехать сразу, без прогрева двигателя, и вырулил на дорогу.

Ну, Машка, дай только до тебя доехать, он покажет, как позорить его имя!