Путеводная Звезда северного Дракона

Я быстро ела свой завтрак и внимательно прислушивалась к разговору внизу. Мастер Га́о объяснял заказчикам условия найма проводника, размер пошлины и залога.

Работа! Я и так соскучилась по нормальной еде, а предвкушение нового заказа делало куриный суп и мясной пирог тётушки Фа́ры еще вкуснее. Конечно, раньше я бы сто раз подумала, стоит ли вести новый отряд, едва вернувшись из Леса. Подумала бы и отказалась! Но предательство отца не оставило мне выбора.

Внутри прокатилась волна боли и обиды. Уже месяц прошёл, а я никак не могла принять то, что он бросил нас. Меня, маму, сестру и малыша Шейна! Взял всё, что мы откладывали, и сбежал с любовницей! Суп встал поперёк горла, мне пришлось постучать себя по груди, чтобы успокоиться.

“Лио́на, соберись. Выкрутишься. Новый заказ — это знак, что всё будет хорошо”, — сказала я себе.

— Пошлину и залог вы должны внести сразу. Они не возвращаются. Сорок золотых с каждого опла́тите, когда вернётесь, — сказал мастер Га́о. — Вам очень повезло с проводником. Она лучшая.

— Она?!

Голос заказчика был полон удивления, смешанного с негодованием. Я закатила глаза. Каждый раз одно и то же… Хорошо, что переговоры ведёт мастер Гао, а не я! Мне Небесные владыки столько терпения не отсыпали. Зато наш мудрый распорядитель неизменно убеждал заказчиков, и у меня всегда была работа.

— Не переживайте, господин, Лио́на Стан дело знает. У неё все обратно приходят не только живыми, но и…

“С добычей!” — мысленно продолжила я фразу. Как только наниматели узнавали, что без добычи у меня никто не возвращается, их переставало интересовать, кто я: мужчина или женщина.

Но мастера Га́о перебили.

— Место женщины на кухне и у детской люльки! Их дело — заниматься домом, детьми и танцевать на балах в красивых платьях, — не сказал, а буквально выплюнул заказчик.

Я отложила ложку и перегнулась через перила галереи, чтобы посмотреть на того, с кем была полностью согласна. Да! Выйти бы замуж, родить деток, готовить вкусные блюда, улыбаться мужу, когда он приходит с работы, находить опору и защиту в его объятиях. Дворцовые балы мне, дочери вышивальщицы и башмачника, недоступны, но красивое платье можно и на городской праздник надеть. Да! Я бы не отказалась от такой жизни! Но вместо этого я стала пленницей Леса и ещё пять долгих лет не смогу отсюда выйти!

В нижнем зале за столом с мастером Гао сидели трое мужчин. Молодые. Старше меня, но ненамного. Лет по двадцать пять или двадцать семь.

— Господин, Лиона Стан лучшая. У неё ещё никто не вернулся с пустыми руками. За все три года, что она у меня работает! — Мастер Гао многозначительно похлопал по учётной книге, лежавшей на столе. — Здесь всё записано. Принесла заказчикам вдвое больше, чем другие.

— Нет. Нам нужен другой проводник, — резко сказал мужчина, сидевший напротив Гао. У него были тёмные волосы, карие глаза и чёрная одежда. Судя по голосу, это он вещал о месте женщины в нашем “прекрасном” мире, и я с мстительным наслаждением представила его в когтистых лапах снежити.

— Озеро замёрзло две недели назад. Все проводники ушли, — спокойно сказал мастер Гао.

— Все, кроме лучшего? — насмешливо спросил белокурый мужчина в светло-сером плаще, сидевший справа от предводителя.

— Лио́на Стан ушла первая и вернулась вчера. — Мастер Гао выдержал паузу, многозначительно глядя на господина в чёрном, и сказал: — Её отряд принес добычу.

Карие глаза заказчика на миг прищурились, но лицо не дрогнуло. Я невольно им залюбовалась. Настоящий воин! Привык стоять на своем до конца. Красивый, широкоплечий, мужественная линия челюсти, волевой подбородок, уверенный взгляд, и спутники ему под стать… В Шёлковом доме сейчас, наверное, праздник… Или, скорее, драка за право обслужить таких соблазнительных гостей. Лес тоже будет рад, он любит таких самоуверенных… жрать на завтрак, обед и ужин.

— Нет, эта… Этот проводник нам не подходит, — сказал мужчина в чёрном, и все трое поднялись из-за стола.

Мастер Гао чинно поклонился, и посетители ушли, так и не став моими нанимателями.

Я вернулась к остывающему завтраку, но аппетит пропал. Слова незнакомца разбередили и без того ноющие раны. Какой же дурой я была пять лет назад в свои восемнадцать… Пару минут я сидела, тупо разглядывая деревянную стену трактира, потом вернулась к еде.

“Хватит ныть. Не очень-то и хотелось соваться в лес с таким придурком. Да, придётся тронуть неприкосновенный запас. Жалко, но не смертельно. Поживу ещё один год в хижине, не рассыплюсь,” — смирилась я с неизбежным и повеселела. Поход выдался тяжёлым, надо отдохнуть, прежде чем соваться обратно. А ещё купить новые ботинки, починить лямку скатки, разорванную сне́жем, пополнить запас снадобий, наточить ножи и дротики, отдать семье деньги.

Дверь трактира хлопнула, впустив облако морозного воздуха.

“Заказчики вернулись?” — это было первое, что пришло мне в голову, и я со смесью неприязни и надежды посмотрела в нижний зал. Но это были не они.

— Са́нна! Что ты здесь делаешь? — крикнула я сестрёнке, разозлившись, что она пренебрегла запретом приходить в Поселок.

— Лиона! У нас… дом… заберут… — задыхаясь, ответила она и разрыдалась.

— Кто заберёт? Почему? — Я спрыгнула вниз, пренебрегая лестницей. — Санна… Санна, успокойся… Мастер Гао, можно ей стакан воды…

Рассказ сестры вдребезги разбил мою надежду не только на отдых, но и все задумки на дальнейшую жизнь.

Оказалось, что перед тем, как сбежать от нас, отец заложил дом. Молодая любовница требовала подарков и жизни в столице. Утром к матери пришёл заимодавец — глава гильдии кузнецов, — показал бумаги и заявил, что если не расплатимся с ним через месяц, маме с детьми придётся выселяться, потому что дом перейдёт ему. Он, дескать, человек добрый, понимает, что на дворе зима, на улице не переночуешь, поэтому любезно пришёл предупредить заранее.

— Сколько лет отцу вашему исполнилось? — спросила тетушка Фа́ра, которая пришла из кухни на звуки плача.

— Сорок пять, — ответила я, едва шевеля губами. Слишком много навалилось на меня в последнее время.

— У-у-у… Они все в этом возрасте кобелятся. Деньги промотает — вернётся, — заявила кухарка.

Я вскинула голову и сжала кулаки.

— Нет! Пусть только попробует!

— Ой, не зарекайся, девочка. Кровь родная как-никак, — махнула рукой Фара.

Но я упрямо покачала головой. Никаких родственных и тёплых чувств к человеку, который разбил нашу жизнь, я больше не чувствовала.

— Лиона, кто из родни у вас в городе есть? — спросил мастер Гао.

— Ту родню лучше не знать! — обиженно воскликнула Санна, опередив меня. — Дед с бабкой по отцовой стороне. Как свиньи живут, сколько им ни прибирай. С утра вина нажрутся…

— Санна, остановись, — приструнила я сестрёнку. — Тебе уже тринадцать. Должна говорить достойно и вежливо.

— Вот именно! Уже тринадцать, а работать никто не берёт! — насупилась сестра. По её щекам снова покатились слезы.

Мне вспомнились слова давешнего заказчика. Про уют в доме, про балы и красивые платья. Какие красивые слова из уст красивого мужчины! Только слова остались словами, а рядом со мной сидела мелкая, которая не о платьях мечтала, а о работе. Я взяла сестрёнку за руку, погладила её исколотые иголками пальцы.

— Санна, у тебя и так дел полно. Мама еле ходит, дома всё на тебе держится. Если работать пойдёшь, кто за Шейном присмотрит, кто еду приготовит… Ты умница. Всё хорошо будет, вот увидишь. Я что-нибудь придумаю.

“Выкручусь. Я смогу. Надо только успокоиться, подумать, и выход обязательно найдётся”, — привычно успокаивала я себя. Нет, я бы с удовольствием поныла и поплакала, но, как показали пять лет жизни за чертой, толку с этого было меньше, чем ничего. Разве что мастер Гао совет даст. Но сейчас даже он, наш мудрый распорядитель, молчал, уставившись в дубовую столешницу.

В таверне повисла тишина. Мастер Гао всё так же изучал стол. Санна привалилась ко мне, я обняла её и гладила по волосам. Тетушка Фара поджала губы и укоризненно качала головой. Вдруг она стукнула ладонью по столу.

— Гао, старый ты пень!

Мы все, включая распорядителя, подпрыгнули от неожиданности.

— Что смотришь, как петух в кастрюлю? Ты у нас по бумагам делец, вот и сходи в город к кузнецу этому. Узнай, что и как…

— Фара, ты что, решила место работы сменить? — с негодованием прикрикнул на кухарку мастер Гао. Я впервые видела нашего распорядителя таким. Невозмутимое лицо ожило и помолодело. Сейчас наш мудрый дедуля казался мне ровесником шестидесятилетней Фары. — Забыла, с кем разговариваешь? Вычту половину жалованья!

— Я тебе половину пирогов вычту, да четверть жаркого! Или скажешь, что я не права? — сказала Фара неожиданно ласковым голосом. — Признайся уже, что сам собирался сходить. На место поставить того “доброго” человека да помочь ему проценты по ссуде посчитать.

— Конечно, собирался! — всё ещё недовольно, но уже гораздо тише ответил мастер Гао. — Но сначала надо Санну покормить да сладких булочек для малыша Шейна собрать.

От неожиданной заботы и помощи я растрогалась так, что в горле стоял ком. Хотелось расцеловать и тетушку Фару, и мастера Гао за то, что они поселили в моём сердце надежду.

Я боялась разреветься при сестрёнке, поэтому говорить ничего не стала. Поднялась и молча поклонилась им обоим.

Когда мастер Гао и Санна ушли, кухарка поставила передо мной чашку.

— Твой любимый дан, — сказала она. — В меру крепкий и не сильно горячий.

— Спасибо, тётушка Фара. Не знаю, как вас благодарить…

— А есть за что? Вспомни, как сама с людьми поступаешь. Иди уже наверх. Скоро охламоны наши повалят, тут не отдохнёшь.

Она была права. Скоро трактир заполнится скучающими слугами и подручными тех, кто ушёл с проводниками на поиски своей силы. Жаль во мне не было ни капли Изначальной крови, и добыча не имела для меня никакой ценности. И перепродать её было нельзя. Чужая добыча не ценнее речной гальки, силы она тебе не даст, будь ты хоть единородным братом короля. С одной стороны, я считала это справедливым, с другой — жалела, что нельзя зарабатывать, принося добычу в Поселок. Водить отряды очень утомительно. Особенно когда ты женщина. Полпути пройдёт, пока всерьёз воспринимать начнут.

Я села за свой стол наверху, обняла ладонями горячую чашку и закрыла глаза, вдыхая насыщенный, горьковатый аромат да́на. Успела соскучиться по нему. В Лесу лишним запахам не место. Чем ты незаметнее, тем больше шансов выжить, так что шарики дана я с собой брала, но заваривать не заваривала.

Я вытянула ноющие от усталости ноги и пригубила бодрящий напиток. И часа не прошло, как радовалась тому, что заказ сорвался, а теперь была рада пойти конюшни чистить. Я снова вспомнила слова незнакомца о кухне и люльке, и внутри всколыхнулись злость и обида. И на отца, и на всех мужчин, которые в последние годы отравляли мою жизнь.

— Что б его. “Нет, это нам не подходит!” — язвительно передразнила я заказчика. — Взаимно, ваше высокомерие! Вы мне тоже не подходите. Разве что за двойную плату. Нет, тройную!

Я допила дан, убрала за собой, чтобы тётушке Фаре не пришлось подниматься, и вышла из таверны. Я носила штаны, моё лицо закрывал капюшон куртки, но всё равно вслед раздавались свист и непристойные предложения. Что поделать, в Посёлке постоянно появлялись новые лица, которые не знали, что с Лионой Стан лучше не связываться.

Солнце сияло на безоблачном небе, мороз ослаб и едва пощипывал щёки, идти по укатанной дороге было легко. Впереди блестели крыши и сверкали разноцветные витражные моего родного города. Города, куда мне не попасть ещё долгих пять лет. Я ещё раз отругала себя за упадническое настроение и свернула к домику точильщика.

За делами время пролетело быстро, и я вернулась в таверну. Мастер Гао должен был скоро появиться. Чудес я не ждала, мне хватило бы рассрочки. Правда, я не знала, о каком сроке мечтать: на год, два, десять? Я не представляла, сколько стоит наш дом. Я даже не знала, как он сейчас выглядит. Внизу хлопнула дверь, послышались знакомые шаркающие шаги.

Увидев лицо мастера Гао, я похолодела.

Распорядитель не стал говорить со мной в зале, повёл меня в комнату за стойкой.

— Прости, Лиона, я ничем не смог помочь. Бумаги составлены грамотно и заверены у законника, оспорить не получится. Дом ваш хоть и требует ремонта, зато расположен так, что заимодавец в него мёртвой хваткой вцепился. И ссуду под него такую выдал, что я до сих пор в себя прийти не могу. У главы гильдии сын через два месяца женится, так он этот дом для молодых присмотрел. Вот такие дела.

— Мастер Гао, простите, что из-за меня время потратили. Прошу, не расстраивайтесь, я вам так благодарна за поддержку... Я что-нибудь придумаю. Впереди целый месяц есть. Найдём другое жилье, съёмное. В крайнем случае деда с бабкой потесним. Не выгонят же они невестку с внуками…

Мастер Гао посмотрел на меня с жалостью и покачал головой.

— Что? — спросила я.

— Они оказались в таком же положении, как и вы.

Я чуть не задохнулась от гнева.

— Да быть не может! Он с кем сбежал, с принцессой, что ли? Куда им столько денег? Ладно нас, но родных родителей без крова оставить! У меня слов нет…

Мастер Гао только рукой махнул. Потом что-то вспомнил и сказал:

— Глава кузнецов хоть и в своих правах, но немного сочувствия проявил. Толку с него, правда, мало… Так вот. Он сказал, что если через месяц половину долга внесёте, даст рассрочку. Сказал, эту половину к своим деньгам добавит, другой дом сыну купит.

— Половину? Мастер Гао, а половина это сколько? — спросила я.

Я и хотела, и боялась услышать ответ. На всякий случай села на стул у стены и подбодрила распорядителя.

— Мастер Гао, слова — не снежить, голову не снесут.

Наверное, если бы сумма была неподъемной, я бы смирилась. Но если взять все мои деньги, добавить к ним заказ и ещё один заказ, чтобы еду было на что купить, то у нас будет рассрочка. Только вот вопрос, чем её дальше платить? Зима закончится, а в тёплое время года спрос на проводников падает. Отложенные на это бедное время деньги украл отец. Нет. Их украл Силас Стан. Которого я больше отцом не считаю!

— Лиона… — Голос распорядителя вернул меня в реальность. — Я заходил к заказчику, но он непреклонен.

— Ох, мастер Гао, вам не стоило! Простите меня за все неприятности. И примите мою благодарность за вашу заботу. С вашего разрешения я пойду.

Странно. Вроде новости хуже некуда, но мне полегчало. В любом случае цель понятна. И до ужаса привычна: я должна добывать деньги.

Я покинула таверну и побрела в свою ветхую хижину.

— Лиона Стан, — раздался сзади глубокий грудной голос. — Говорят, ты нуждаешься в деньгах?

Я остановилась и медленно повернулась. Глаза Паучихи горели алчным огнём. Уж не знаю, что хозяйка Шёлкового дома нашла во мне, но проходу все пять лет не давала.

— Правду говорят, госпожа Иде́лла, — сказала я спокойно.

Манерно извиваясь, Паучиха подошла поближе. Она старалась выглядеть моложе своих сорока пяти лет, поэтому лицо её было тщательно выбелено и смазано мазью от мороза. Тонкие губы подкрашены, запах духов чувствуется за два шага, поверх пурпурного плаща сверкает огромный медальон на золотой цепи.

— Чудесно! То есть я хотела сказать: печально, — довольно оскалилась Паучиха и изобразила притворное сочувствие.

— О, не стоит, госпожа Иде́лла. За пять лет я привыкла. Зато теперь, когда Силас Стан сбежал, мои дела наконец пойдут на лад. Больше никто не предаст мою семью и не украдёт наши деньги, — беззаботно сказала я, наслаждаясь тем, как меняется лицо поганой тиранши. — С вашего позволения я пойду. Хочу отметить это радостное событие.

Я продолжила свой путь, но Паучиху не зря прозвали Паучихой. Избавиться от её липкого, смердящего пороком внимания было не так-то просто. Она догнала меня и пошла рядом.

— Твоя семья скоро окажется на улице! Но я могу занять тебе денег. Столько, сколько нужно… Если ты согласишься работать у меня. Только подумай. Тебе больше не придётся переживать о заработке. Гости наши — люди приличные, ни скандалов, ни рукоприкладства. Многим нужны только выпивка и немного внимания.

— Вы меня пугаете, госпожа Иделла, — встревоженно сказала я.

— Чем же? Что может быть страшного в предназначении женщины…

— Госпожа Иделла, покажитесь целителям, потому что у вас провалы в памяти. Приходите, когда вас вылечат. Чтобы вы запомнили мой ответ на ваше предложение, а то за пять лет я устала повторять одно и то же.

— Ах ты, мерзавка!

Паучиха замахнулась, чтобы отвесить мне пощёчину, но я уже стояла у неё за спиной, поигрывая кинжалом. Когда она повернулась, я щелкнула её по носу холодным лезвием. Непочтительно, возмутительно, неподобающе. Пока Паучиха хватала ртом воздух, ошалев от моей наглости, я медленно, тщательно выговаривая слова, произнесла:

— Ещё раз подойдёшь ко мне — проснёшься со снежитью под боком. Если вздумаешь снова подослать насильников — я больше не буду им яйца резать. Сразу к тебе приду.

На этот раз она меня не останавливала. Я быстро шла к Лесу, а внутри всё дрожало. Давно надо было это сделать! О, Созидатели, сколько страху я натерпелась, сколько отвращения испытала, слушая медовые посулы Паучихи… Поняв, что я не сдамся и не пойду торговать телом, она стала подсылать насильников. От первых меня спас случайно проходивший мимо охотник. Ко встрече со следующими я подготовилась. К тому времени прошёл то ли год, то ли полтора с тех пор, как я стала пленницей Леса. Я уже немного освоилась и обзавелась первым оружием. Изрезала мерзавцев так, что меня чуть не посадили. Спасло то, что окровавленный кинжал я спрятала в дупле, а в Поселке соврала, что меня отбил какой-то незнакомец.

Хижина встретила меня стылой теменью. Я зажгла свечи и растопила печь. На неё я потратила свой первый заработок проводника, она занимала почти всё пространство, но это того стоило! Печь эту я подсмотрела у семьи уго́ров, живших в большом доме у озера. Размером она была с добрую кровать, а высотой в мой рост. Огонь жил внутри, его силу регулировали задвижки. Под печью было пространство для сушки дров, сбоку очаг для готовки, а сверху располагалась моя радость — лежанка, устланная шкурами. Печь грела её снизу, тёплый воздух задерживался под потолком, так что в самый лютый мороз я могла раздеться и лечь под одеяло в одной рубашке. Даже когда дрова прогорали, Печь долго хранила тепло и дарила мне добрые сны. Не сравнить с ночёвками у очага или камина, когда ты с одного бока подрумяниваешься, как кабан на вертеле, а с другого покрываешься льдом.

Я тщательно заперла дверь и окна и настроила ловушки. Забралась на Печь, привалилась к массивному каменному дымоходу и стала думать. Хотя что тут думать! Мне срочно нужен заказ. Пока выполню, вернутся те отряды, что позже ушли. Половина из них захочет повторить поиски, и у меня есть шанс взять второй заказ. Тогда получится отстоять дом. Крепкий, просторный дом с вышивальной мастерской. Ссуду нашему бывшему папаше глава кузнецов, конечно, большую выдал, но она явно меньше реальной стоимости жилья, и это здорово. Не здорово только то, что новых заказчиков в ближайшие две недели в Посёлке не предвидится. А те, что есть, меня нанимать отказались.

— Да и ладно. Не они первые, не они последние, да, госпожа Печь? — Печь щёлкнула горящим поленом, значит, слушала. — Дело привычное: узнать, где остановились, показать им свои навыки, договор заключить, в Лес сводить, деньги получить.

В дымоходе одобрительно загудел ветер. Приняв решение, я вытянулась на горячей лежанке и тут же заснула.

Утром я не стала завтракать. Узнала у мастера Гао, где остановился господин Твоё-место-на-кухне, и сразу пошла туда. Удовольствие от вкусной еды я отложила на потом. Чтобы вознаградить себя за неприятный разговор, потому что при одной мысли о нём у меня внутри всё переворачивалось.

Дом был двухэтажным, крепким. Высокое крыльцо прикрывал двускатный навес, чтобы после снегопада постояльцы могли без приключений выйти наружу. Я вздохнула. В моей хижине вход находился вровень с землёй. В дождь в неё затекала вода, а когда выпадал снег, я выбиралась наружу через окно, на котором в помине не было стёкол, только ставни. За последние годы нужда в нормальном жилище сподвигла меня смотреть на мир другими глазами и подмечать то, на что я сроду внимания не обращала.

Отбросив зависть в сторону, я решительно поднялась по ступенькам и остановилась перед массивной дубовой дверью. Занесла руку, чтобы постучать… и опустила её, сделав шаг назад. Странно! Внутри меня всё протестовало. Я прислушалась к своим ощущениям. Опасность? Нет. Нежелание идти в Лес? Нет. После вчерашних новостей моя кровь бурлила и требовала действий. Боязнь получить отказ? Нет. Отказ я уже переварила. Тогда что это?

Перед внутренним взором возникло непреклонное лицо заказчика, и я поняла. Меня грызли обида и злость из-за того, что молодой — это злило больше всего — господин был прав. Он был прав, и я ненавидела его за это. Да, мы, женщины — другие. Там, где мужчина пройдёт и не заметит, мне полдня с духом собираться надо… Было…

“Всё в прошлом, Лиона. Беззащитная, слабая девочка осталась в прошлом! В Лесу ты стала другой”, — говорила я себе, но всё было бесполезно.

Вчера вид молодых, привлекательных мужчин пробудил во мне давно забытое желание нравиться. Желание красиво одеваться, танцевать, улыбаться и строить глазки. Но я была лишена всего этого.

Парень, за которого я должна была выйти замуж, бросил меня. Не захотел ждать, когда я вернусь в город. В Посёлке не было никого моего возраста, одни семейные да старики вроде мастера Гао. Заказчикам и их слугам нужно было только одно и желательно даром, а не по расценкам Шёлкового дома. В Лесу у меня не было шансов на нормальные отношения, а нравиться кому-либо было опасно. Зато поводов сдохнуть с голоду или замёрзнуть — сколько угодно. Во рту разлилась горечь, в душе теснились самые тёмные чувства. Я сделала несколько глубоких вдохов-выдохов.

“Лиона, всё будет хорошо. Успокойся и думай”, — приказала я себе, сошла с крыльца и направилась в таверну.

Лес приучил меня не поддаваться чувствам. Паника, волнение, бездумные действия вели к смерти. Поэтому я не стала стучать в дверь. Окровавленный труп заказчика Посёлку был ни к чему.

— Отказал? — спросил меня мастер Гао, когда я вернулась в таверну.

— Нет, я не пошла. Хочу подумать.

Я взяла поднос с едой, залила шарик дана кипятком и пошла наверх. Внизу было просторно, столов в таверне хватало, а общения в Посёлке — не очень, поэтому гости редко поднимались на второй этаж. Как правило, там меня никто не беспокоил. Можно было снять шапку и не бояться, что к тебе тут же пристанут.

Я запустила пальцы в волосы — с удовольствием бы их обрезала, но ведьма запретила — и стала массировать кожу. Это помогало успокоиться и мыслить ясно, а мне надо было придумать, как заработать денег не унижаясь…

— Да почему унижаясь? — удивилась я своим мыслям. — Подумаешь, молодой и красивый в Посёлок залетел! Какая разница? Лицом сыт не будешь. Встречают по лицу, провожают по уму. Пусть язык мелет, зато деньги в деле. Счастье не в лице, а в уме и кошельке. Готовь снегоступы летом, а деньги зимой. Хоть чего говори, только делать не заставляй. Дурак болтает — умный уши закрывает!

Искатели приезжали в Посёлок со всей страны, так что пословиц я разных нахваталась. На любой случай.

Сытная, вкусная еда меня окончательно успокоила. Я обняла чашку с даном, вдохнула любимый аромат и решила, что не стоит бороться с чувствами. Да, я расстроилась. Да, ненавижу этого умника. Ну и что? Вести отряд мне это не помешает. Как постоянный страх перед опасностями Леса не помешал мне выжить. Даже наоборот! Именно благодаря своей трусости я стала лучшим проводником. Пока тряслась да примеривалась шажочек ступить, столько всего замечала! А так пропал бы ведьмин красивый жест впустую. Бегала бы сломя голову, — не помогли бы мне обострившееся зрение, слух и нюх.

На лестнице раздались шаги. Кто-то поднимался, и это был явно не мастер Гао. Я быстро скрутила волосы и напялила сверху шапку.

— Никого, что ли? — с одышкой сказал пухлый мужчина в чёрной длинной шубе.

— Нет-с. У перил какой-то парень сидит, — ответил усатый в коротком плаще.

“Вот и выход! Парень! Притворюсь парнем! Ай да, Лиона, ай да умничка! Говорила же, что выкручусь!” — радовалась я, склонившись над чашкой дана. Мысль вспыхнула молнией и тут же стала обрастать деталями.

Мастер Гао сказал заказчику, что все проводники ушли, значит, надо будет придумать правдоподобную историю.

Девичье лицо может выдать. Ничего, я знаю выход.

Голос бы пониже сделать… Я вспомнила разговор девиц из Шёлкового дома, подслушанный летом у ручья: “Сначала вдохни носом, только потом говори. Голос будет низким и чарующим, они такое любят”. Чарующий — это, конечно, лишнее… Впрочем, слова, которые я обычно говорю заказчикам, сгладят этот недостаток. “Не подпускайте снежитей близко, потому что их когти рубят кости, как мягкий сыр, а из кишок в один миг делают мелкий фарш”, — это точно не может звучать чарующе!

Я вернулась в хижину и стала готовиться. Посетить заказчика решила ближе к вечеру — в сумерках меня точно никто не узнает. В последний момент вспомнила про одежду. Сняла обычную и надела куртку с маминой вышивкой, которую в Посёлке ещё не видели. Подумала и добавила сверху длинный осенний плащ. Плечи стали казаться шире, и фигура окончательно потеряла сходство с женской.

Я постучала в дверь и только тут сообразила, что не удосужилась поинтересоваться именем заказчика.

“Разберёмся. В конце концов, сейчас я не лучший проводник Поселка, а парень из залесного племени”, — усмехнулась я мысленно.

Дверь открылась. На меня удивлённо уставились серебристо-серые глаза беловолосого. Я поклонилась.

— Говорят, вам нужен проводник, — сказала я, пока он разглядывал узоры, покрывающие моё лицо. Я тронула щёку, разрисованную соком черницы, вдохнула носом и пояснила: — Защита от недобрых глаз.

Беловолосый молча отступил в сторону, пропуская меня внутрь дома.

— Говорят, нам нужен проводник? — спросил он у заказчика, когда мы вошли в комнату.

Тот сидел спиной к нам за столом, на котором была разложена большая карта.

— Кто говорит? Сами пойдём. Драконы мы или где, — ответил он беловолосому не поворачиваясь.

“Драконы? Неужели правда? На вид обычные люди”, — подумала я.

Сбоку раздался смех. Там, у камина, сидел темноволосый с раскосыми восточными глазами. В руках он держал лист бумаги, прикреплённый к тонкой доске, и кисть. Баночка с чёрной краской опасна стояла на подлокотнике кресла. Когда художник засмеялся, то повернул доску, и я увидела изображение, сложенное из тонких чёрных штрихов. В нём можно было легко узнать заказчика, склонившегося над картой.

— У нас гости, — низким, обволакивающим голосом сообщил художник. Обмакнул кисть в чернила, сделал несколько быстрых штрихов и повернул доску ко мне.

Я открыла рот, узнав в широкоплечей фигуре с мохнатой шапкой себя. “Красота какая. Никто не узнает меня в этом чучеле”, — подумала я и поднесла кулак к груди, высоко подняв при этом локоть. Играть так играть. Залесных я видела всего пять раз, другие и того меньше, так что придется изобретать подробности на ходу. Пусть этот жест означает в моём племени одобрение. Я вдохнула носом и на выдохе сказала:

— Великое мастерство!

Мужчина усмехнулся так довольно, что я чуть не улыбнулась в ответ.

— Ты кто? — раздался голос заказчика.

Я старательно вдохнула носом. А потом выдохнула. Я не смогу всю дорогу следить за голосом. Достаточно того, что буду говорить тихо, медленно, а главное — мало.

— Проводник.

— Все проводники ушли, а тот, что остался — женщина, — прозвучал ледяной голос беловолосого.

Злой. И память у него хорошая. Одобряю.

— Меня нет в книге мудрого Гао. Я из-за Леса.

По моему мнению, этого было достаточно. Из-за Леса! То есть, оттуда пришёл, значит, знает дорогу. Но я ошиблась.

— Ты опоздал. Нам не нужен проводник.

Голос у заказчика был властный, уверенный, непреклонный. С таким голосом в генералы надо идти, армией командовать. Взгляд был под стать голосу. Поначалу. Но потом на лице господина Сиди-у-люльки проступило что-то человечное.

— Тебе лет-то сколько, парень?

— Сколько есть, все мои.

Я соображала, как малым количеством слов объяснить, что соваться в Лес одним, даже зимой — верная смерть… Но тут дверь в соседнюю комнату распахнулась, пропуская огромных, белых, лохматых существ! Я не стала задаваться вопросом, откуда в доме взялась снежить, рванула из рукавов дротики и взлетела наверх.

“Надо к шапке завязки приделать. Чтобы не слетела ненароком”, — подумала я, сидя на высоком шкафу, забитом книгами. Внизу дружелюбно молотила хвостами стая белоснежных псов. Хорошо, что догадались залаять, и обошлось без крови. Я спрятала дротики в кармашки на рукавах. Из-за несоразмерно огромных когтей снежити плохо лазили по деревьям, и сверху было удобно метать в них что-нибудь острое.

В комнату вбежал слуга. Извинился, что не уследил за стаей, и увёл псов.

Под полное молчание троих мужчин я спрыгнула вниз. Моим спасательным манёвром был удивлён даже беловолосый.

— Вам нельзя в Лес. Одним нельзя. Там смерть, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал убедительно и пугающе.

Господин Ты-должна-танцевать-на-балу недобро усмехнулся.

— Мы сами смерть. Мы — драконы Севера.

— Подземному огню всё равно, кто вы, — так же недобро усмехнулась я. Очень надеялась, что зловещие чёрные узоры на лице добавляли веса моим словам.

Заказчик хотел возразить, но вдруг изменился в лице. Не успела я глазом моргнуть, как он оказался рядом, разглядывая вышивку на полах моей куртки. В комнате было жарко, особенно на шкафу, так что я распустила завязки плаща, и он больше не скрывал мамину работу. А ещё через секунду мне показалось, что я провалилась в огненную ловушку! Потому что этот… эта… дракон протянул руку и коснулся моей груди!

Вдох носом получился самопроизвольно, так как от гнева мои челюсти сжались. Поэтому слова, которые я произнесла, прозвучали низко и угрожающе:

— Нельзя трогать.

Но он и не подумал убрать пальцы! Провёл ими вниз по моей груди, поглаживая узор из “огоньков”. Через меховую куртку и тёплую одежду его прикосновение не ощущалось кожей, но я потянулась за кинжалом. Пусть этот … считал меня парнем, ну и что? Проводник сказал — отряд сделал! Ну и что, что я ещё не получила эту работу!

Торс заказчика прикрывала только чёрная шёлковая рубашка, поэтому он сразу почувствовал лезвие, которое я плашмя прижала к его животу. Он тут же убрал руку.

— Проводник сказал — отряд сделал, — прошипела я, глядя в сторону, и стала перечислять опасности, поджидающие в Лесу самоуверенных, любопытных людишек. То есть драконов. — Ядовитый иней, взрывные кристаллы, лианы-ловушки, “Последний взгляд”, подземный огонь…

— Я понял, — перебил меня Заказчик. Он отступил на шаг и посмотрел на меня по-доброму, как смотрят на младших в семье. Вроде и с уважением, в то же время со снисходительностью взрослого. — Красивые камни.

Я убрала кинжал и пожала плечами. Да, “огоньки” красивые. Чёрные, блестящие, с оранжево-жёлтыми прожилками. Как будто огонь рвётся из Пятиглавой. За необычный вид я и принесла их для мамы. Огранщик сделал из них пуговицы и бусины на продажу. Самыми мелкими мама украсила нашу одежду.

— Разреши посмотреть поближе? — ласково спросил заказчик и жестом пригласил меня встать ближе к канделябру со свечами.

Подумала, что он хочет получше рассмотреть вышивку, я согласилась и откинула полы плаща. Если бы я только знала… Беловолосый и Художник подошли и встали рядом. Стиснув зубы и едва дыша, я разглядывала лица драконов, которые пялились на мою грудь. Да, закрытую толстой зимней одеждой, но всё же! Казалось, хуже быть не может, но оказалось, что казалось. Заказчик снова протянул ко мне руку! Я смотрела на неё, как на змею… Длинные, тонкие пальцы ближе, ещё ближе… Я перестала дышать, когда дракон коснулся “огонька”, и прожилки бусины засветились.

— Это что, он? — неверяще спросил Художник.

— Как видишь, — довольно ответил Заказчик и убрал наконец-то свою загребущую руку!

Беловолосый ничего не сказал, но посмотрел на Заказчика с таким уважением, как будто тот сокровище нашёл.

Я стала прикидывать, что выгоднее — вести отряд за добычей, или метнуться к Пятиглавой и принести драконам ведро “огоньков” и продать задорого. Стала считать, сколько камней войдёт в заплечный мешок и почём их надо продать, чтобы заработать не меньше, чем за поиски добычи. Я закинула удочку.

— Красивые, но дорогие. Могу принести, если купите.

— Откуда принести? — спросил Заказчик.

— Из-за Леса.

“А ты думал откуда? Из посудной лавки? Уф, как же тут жарко”, — думала я.

— Ты можешь отвести нас туда? Там есть большие камни? Кстати, как тебя зовут, парень? — Заказчик завалил меня вопросами.

“Могу! Могу отвести! Только теперь это вам обойдётся гораздо дороже, господин Дракон. Надо было сразу мастера Гао слушать”, — подумала я злорадно и на радостях чуть не ляпнула своё настоящее имя! Всё продумала, а про это забыла!

— Меня зовут Ли… — вовремя опомнилась и произнесла первое сочетание, которое упало на язык: — Лин-о-Сун.

— Ого! Надо же, — воскликнул Художник. — Можно узнать, что означает твоё имя?

Он был похож на сытого, довольного жизнью домашнего кота. Его мимика и движения оставались томно-тягучими, даже когда он удивлялся.

— Ничего. Это имя рода. Его достаточно. Могу отвести к камням, — ответила я.

— Отлично, — сказал Заказчик. — Сколько ты берёшь?

— Идти к камням двести. Золотых! — заломила я вдвое, но он не стал торговаться, тут же кивнул. Знала бы, сказала триста! — Пошлину отдадите в таверне.

Беловолосый не обманул моих ожиданий. Дотошный гад крепко сжал предплечье Заказчика.

— Дан, ему и шестнадцати нет.

“Дан? Почему Дан?” — Я расстроилась из-за того, что имя Заказчика совпадало с названием моего любимого напитка.

— А́рвин, вспомни, в каком возрасте мы сбежали из дворца, чтобы стать под знамена дяди? Или ты считаешь, что парень недостаточно быстро избежал участи быть зализанным до смерти нашей упряжкой? — усмехнулся Заказчик.

Беловолосый склонил голову и звонко рассмеялся. Как будто льдинки по камням рассы́пались. Он похлопал Заказчика по плечу.

— Ты, как всегда прав, Дан.

Я скрипнула зубами. Ну почему Дан?!

Заказчик сел за стол, и чёрный шелк обтянул его спину, прорисовывая рельефные мышцы. Я не могла оторвать глаз. Легенды говорят, что когда-то у драконов были крылья…

Спустя пару минут он протянул мне договор, составленный по всем правилам. Вчерашний разговор с мастером Гао не прошёл даром. Драконы предложили мне ужин, но я отказалась. Спрятав бумагу за пазуху, я поспешила к себе. Сердце билось как бешеное. Радость от получения работы смешивалась с тревожным ощущением, что за мной захлопнулась ловушка.

Если бы у меня был выбор, я бы отказалась от этой работы. Но выбора не было, придётся вести в Лес самый странный отряд, который у меня был.

Магические камни и кристаллы, волшебные растения, дающие людям с Изначальной кровью силу, в Поселке от греха подальше называли добычей. Считалось, что духам Леса ни к чему слышать лишнее. Но трусишка-самоучка, то есть я, об этом не знала. Ошалев от голода и страха перед второй зимовкой в дырявой хижине, я сунулась в Лес, чтобы найти голубой цветок для герцогини.

Женщины-маги среди Искателей были редкостью, тем более такого высокого ранга. Открыв рот, я разглядывала роскошные заколки в пышной причёске герцогини, поэтому не сразу поняла смысл её разговора с проводником. Я стояла довольно далеко от кареты, но благодаря обострившемуся слуху чётко слышала каждое слово. Герцогине был предсказан голубой пион, и она была готова заплатить за находку огромные деньги, но проводник отказывался. Соваться в Лес летом охотников не было. Поэтому он вернулся в город, к семье, а я пошла искать пион.

Дрова в Печке разгорелись, я сняла куртку и разгладила на коленях договор. На этот раз добычу звать не придётся, я точно знала, где находятся россыпи камней, которые я назвала огоньками. Но в тот, самый первый раз в Лесу, я плакала от страха и еле слышным шепотом звала голубой пион. Умоляла его вырасти поближе к Посёлку, просила быстрее найтись. Я ползла по лесу как улитка. Медленно, слушая каждый шорох, надолго замирая, если чудилось что-то необычное. И Голубой пион услышал меня! В воздухе раздался тонкий звон, листья папоротника расступились, открывая моим зарёванным глазам кусочек голубого неба среди яркой зелени. Тщательно запомнив дорогу, я вернулась в Посёлок и рассказала герцогине о цветке. На следующий день мастер Гао нашёл более сговорчивого проводника, Пион обрёл свою хозяйку, а со мной поделились деньгами за заказ.

Так я узнала один из секретов Леса, который помог мне пробиться в проводники. Поэтому со мной Искатели находили добычу гораздо чаще. Но не всегда. Лесу нужно что-то от них самих, а что — я пока не узнала. Собственно, поэтому я не могла разбогатеть. Не могла отнести кристалл тому, кому он был нужен, и взять за это деньги! Добыча передавала силу только тому, кто сам уносил её из гнезда, в котором она появилась.

Лежанка на Печи прогрелась, вода в чане закипела, и я стала готовиться ко сну. Оттёрла черницу с лица, переодела пропотевшее в жарком доме драконов бельё. Взяла тарелку с ужином и забралась наверх. Вверху воздух в комнате прогрелся, но за столом сидеть было невозможно — по ногам тянуло холодом, сколько бы я ни заделывала щели.

Итак. С утра надо на поклон к мастеру Гао, чтобы прикрыл меня. Затем к драконам, проверить их подготовку к длинному походу. Ещё хорошо бы узнать об их умениях. О реальных, боевых, а не о тех сплетнях, которые ходили среди девиц Шёлкового дома. Надо знать силы отряда, понимать, на что можно рассчитывать, а на что не стоит. Я посмотрела в тарелку. Сыр, копчёный окорок и маринованные листья капусты исчезли. Пришлось спуститься за добавкой. Заодно заварила шарик дана. На ночь пить его не стоило, но я должна была вознаградить себя за переживания и за подвиг! Я получила заказ и ни один дракон с загребущими руками при этом не умер! Я ли не герой?

— Но почему Дан? Что за имя такое дурацкое? Чем только его родители думали… Дан… Дан это вот! — Я отставила тарелку на специальную полку — зимой я всегда ела наверху — и обняла ладонями горячую глиняную чашку. Вдохнула волнующий аромат. — Вот это — дан… А то, что я поведу к Пятиглавой, — это недоразумение!

Никто не любил дан так, как я. Точнее, так, как я его полюбила, получив обострившийся нюх. Раньше: ну дан, и дан. Приятный вкус с бодрящей горчинкой — цветы и орехи. Весной, едва лепестки цветов данира начинали увядать, их обрывали и сушили в тени. Осенью с кустов собирали бобы, обжаривали, перемалывали вместе с лепестками и делали из них шарики размером с лесной орех. После пары недель досушивания они могли долго храниться, а попав в кипяток, отдавали в воду свои целебные свойства. Так получался дан. Он прояснял ум и успокаивал душу. Самое то для проводников, вот только на яркий аромат напитка могла притянуться какая-нибудь нечисть, поэтому в походе его не заваривали, а разжёвывали. Но это было очень неприятное занятие. Почему-то в сухом виде шарики дана горчили почище полыни. Видимо, кипяток убирал горечь.

Я вдохнула горячий воздух над чашкой и закрыла глаза. Попав не по своей воле в Лес, я узнала истинную сущность дана. На меня пахну́ло свежим ветром, дурманящим запахом цветов, жаром сковороды, где румянились бобы данира, сладкими булочками, густым липовым мёдом и ещё чем-то незнакомым, волнующим. Запахи переплетались, то ускользали, то усиливались и пробуждали в душе веру в то, что всё будет хорошо. А ведь когда-то мне казалось, что не будет, что всё кончено.

В восемнадцать лет я была уверена, что поступаю правильно. Что по-другому нельзя, что выбора нет, я спасу маму и братика, и всё тут же станет хорошо, всё наладится! И только спустя четыре года поняла, что взвалила на себя чужую ношу, что отвечаю за чужие ошибки и поступки своей молодостью, своей жизнью.

Я привалилась спиной к дымоходу. Мышцы, натруженные весом скатки, тут же благодарно расслабились. Печь была моим единственным, зато надёжным другом. Я давала ей дрова, она платила мне теплом и уютом, защитой и поддержкой. Потрескивала поленьями, гудела пламенем, завывала ветром в дымоходе, когда я вываливала на неё свои радости и горести.

Мой бывший отец очень хотел мальчика. После пятого выкидыша лекари сказали, что мама не сможет больше иметь детей. Но они ошиблись. Когда мне было десять, родилась Санна, а ещё спустя восемь лет появился Шейн. Отец безумного гордился собой! Гордился тем, что не оставлял попыток завести наследника, а мать была счастлива, что наконец-то смогла выносить мужу сына. Я смотрела на всё это через цветные витражи своей первой любви и недавней помолвки, радовалась вместе с родителями и мечтала о том же. Мечтала, как рожу Митте детей, представляла, как мы будем их воспитывать и любить друг друга.

Но, спустя три дня после родов, в наш дом пришла беда. Мама угасала с каждым часом, а малыш Шейн, и без того родившийся крохотным и вялым, ослабел так, что едва мог дышать.

*** Пять лет назад.

Я кормила мать с ложечки, когда в спальню зашёл отец.

— Лиона, хару́да Кашша́н сказала, что может спасти их! Идём, медлить нельзя.

Услышав это, я так обрадовалась! Быстро влила остатки бульона, пожала руку матери, сказала, что всё будет хорошо, мы скоро вернёмся, и беда отступит. Я почти угадала. Беда отступила, вот только в дом я вернуться не смогла.

По дороге отец объяснил, что хару́да Кашша́н даст нам лекарство, но взамен мне придётся ей послужить. “Всего-то! Какая удача!” — сказала я, а отец взял мою руку, крепко сжал её, и мы понеслись по залитым солнцем улицам.

Дом Изначальной, которая умела исцелять, я едва запомнила. Кажется, мы поднялись на второй этаж. В огромной, затемнённой комнате пахло травами, на многочисленных столах и полках стояли баночки, горшочки, разноцветные пузырьки. Но я видела лишь седую, величественную старуху, восседающую в кресле. Когда мы вошли, она поднялась и взяла со стола наплечный браслет.

— Лиона Стан, ты согласна служить мне в обмен на лекарство для Фрейи и Шейна Стан? — без предисловий спросила меня харуда.

— Конечно. Сделаю всё, что прикажете, — без промедления ответила я, и харуда удовлетворённо прикрыла глаза.

— Подними рукав, Лиона Стан, — сказала она повелительно, указав на мою левую руку.

Я быстро, царапая ногтями кожу, закатала узкий рукав летнего платья, и моё плечо сковал холодный серебристый металл, инкрустированный тусклыми зелёными пластинами.

— Ты будешь носить этот фока́л рядом с Лесом. Твои мать и брат будут живы.

— Благодарю вас, харуда Кашшан! — радостно воскликнула я.

Она вручила отцу деревянную шкатулку с лекарством и сказала мне:

— Иди, не медли!

Я поклонилась и уже собралась бежать в Посёлок, но сообразила, что не уточнила время моего задания. Отвесила ещё один поклон и спросила:

— Харуда Кашшан, как долго я должна его носить?

Она задумалась и, как мне показалось, удивилась вопросу. Мол, разве это не очевидно? Потом ей в голову пришла какая-то мысль. Судя по её лицу — хорошая. Она быстро прошлась вдоль полок со снадобьями, выбрала зелёный пузырёк и накапала из него в чашу с водой.

— Пей. Так будет лучше… — сказала она скорее себе, чем мне. — Дольше.

Я выпила, и в нос ударили запахи. Я испуганно посмотрела на харуду. Мои глазам стали доступны мельчайшие детали, ранее не видимые в полумраке комнаты: редкие чёрные волоски в седине, коричневые крапинки на радужке зелёных глаз, крошка специи в углу рта. Я проморгалась, зрение стало прежним, но стоило захотеть, и я видела следы пальцев на боках стеклянных сосудов. Не успела привыкнуть к зрению, пришлось зажать ладонями уши — рядом с домом проехала повозка.

— Не благодари, — снисходительно сказала харуда Кашшан и повернулась к нам спиной. — Поспешите же!

Отец схватил меня за руку и потащил прочь. Мы прошли всего квартал, как мне стало плохо, и не только из-за обострившихся чувств. Внутри росли тоска и тревога, а тело стало наливаться болью. Перестав дышать, я привалилась к стене, чтобы не упасть, и тут же застонала от рези в животе.

— Началось, — прошептал отец и потащил меня туда, где из города уходила дорога в Посёлок.

Вспомнив эти давние события, я горько рассмеялась. Какой же дурой я была! Печь недовольно затрещала. Я спустилась и засунула в горнило несколько толстых поленьев, чтобы тлели до самого утра. Прикрыла заслонку и вернулась под одеяло. Сон не шёл. Мне захотелось ещё раз пройти тот путь, вспомнить наивную глупышку, которая, превозмогая боль, тащилась за отцом.

*** Пять лет назад.

— Хару́да отравила меня, — прохрипела я и упала на колени.

Отец дёрнул меня за руку, но я почти потеряла сознание и не могла встать. Меня мутило, в глазах кружились чёрные точки. В голове билась только одна мысль: если умру, значит, не выполню поручение хару́ды, и мама с братиком погибнут!

— Это не отрава, это Лес зовёт тебя. Так надо. Держись, не упади, — сказал отец, закинул меня на закорки и побежал в сторону Поселка. Ничего не понимая, я вцепилась в его плечи.

В одной руке отец держал шкатулку с лекарством, другой придерживал мою правую ногу. Левая болталась в воздухе, и у меня не было сил подтянуть её или прижать. К боли добавился стыд, ведь юбка задралась, и мои ноги были выставлены напоказ прохожим! Я заплакала.

Облегчение наступило резко. Перестав испытывать боль, я с сипением вдохнула воздух. Как рыбак, который почти утонул, но вдруг вырвался на поверхность озера.

— Отпустило? Лиона, не молчи! — закричал отец, опуская меня в придорожную траву.

— Д-да… Ч-что со мной? Что происходит, папа?

— Всё хорошо, теперь всё хорошо. Иди в Посёлок. Я вернусь, как только Шейну станет лучше. Поняла меня? Иди туда! — отец ткнул пальцем в сторону домов, которые виднелись за деревьями, выпустил меня из рук и побежал в город.

Как только я пришла в себя, сразу же пошла к Посёлку. Нащупала через рукав браслет. Харуда назвала его фока́лом и приказала носить рядом с Лесом. Если я правильно помнила уроки, фокалы создавались, чтобы накапливать силу для Дара. Значит, быстрее его наполню, быстрее вернусь домой!

В Посёлке я была впервые — отец сам настрого запретил ходить туда, но как выглядит граница Леса, знала, как и все. Я шла всё быстрей и быстрей, чтобы избежать чужих взглядов и разговоров, которые могут отвлечь меня от выполнения задания харуды Кашшан. Не прошло и пяти минут, как обычный лес закончился, и передо мной предстали черноствольные стражи Границы. Неохватные, приземистые, они резко выделялись своим необычным видом среди других деревьев. Толстенный, чёрный ствол ка́рдуба на высоте в два-три человеческих роста раскрывался огромным зонтом ветвей, росших не вверх, а в стороны. В легендах говорилось, что когда-то на ка́рдубах строили свои жилища мэ́йри — крылатые люди. Ка́рдубы четко обозначали границу Леса, за которой людей ждала смерть. Поэтому я стала ходить туда-сюда, оставаясь от них на почтительном расстоянии.

Фока́л на руке никак не ощущался. Ни тепла, ни холода, ни давления металла. Никаких неудобств. Я решилась подойти к ка́рдубам поближе, в надежде, что так наполнение пойдёт быстрей. Конечно, мне стоило побольше узнать о задании, но с другой стороны, мама и Шейн не могли ждать. Чем быстрее получат лекарство, тем быстрее наладится наша жизнь.

Я стала прикидывать, через какое время ждать отца. Пока я тут хожу, он должен был добраться до дома. Ещё час-два на то, чтобы дать лекарство, убедиться, что оно подействовало. Только потом отец придёт ко мне. Обязательно придёт! Ведь я нуждалась в объяснениях, а ещё в еде. В обед я успела накормить всех, кроме себя.

Я ходила у Леса до самого вечера, но отец так и не пришёл. Денег у меня с собой не было, поесть в таверне я не могла. Да и были бы — не стала. Все в городе знали, что молодым девушкам там делать нечего. Если, конечно, не хочешь попасть в лапы к Паучихе. Так что я наполняла фокал до самой темноты, а потом, благодаря новому зрению, нашла в лесу развалины хижины и спряталась в них на ночь.

Но заснуть я не смогла. Мешали жажда, голод, страх, переживания за родных. Вдруг с отцом что-то случилось? Вдруг ему тоже стало плохо, как и мне? Когда рассвело, я выбралась из хижины. Пить хотелось так, что я отбросила страх и отправилась в таверну. Тетушка Фара напоила меня, я осмелела и попросила в долг немного еды. Ведь скоро придёт отец, он расплатится. Пока кухарка раздумывала, ко мне подошла разодетая в шелка госпожа. Так я впервые встретила Паучиху. Она заплатила за меня, накормила досыта, а когда отошла переговорить с каким-то господином, я узнала от тетушки Фары, кто это.

Из таверны я бежала сломя голову, через кухню и рабочий вход. Опомнилась только в хижине и долго сидела там, пока до меня не дошло, что благодаря новому слуху смогу легко сбежать от Паучихи. Услышу её за сто шагов! Сжираемая тревогой за родных, я отправилась бродить вдоль линии ка́рдубов. Ходила до самого вечера, пока не услышала знакомые шаги. Отец вернулся!

Он говорил, что гордится мной, что мама и Шейн благодаря мне выздоровели, и скоро они все придут ко мне.

— Куда ко мне? — непонимающе спросила я.

— Сюда, в Посёлок, — беззаботно сказал отец. — Я сниму тебе комнату в таверне и дам денег на еду.

— Па, я не понимаю. Почему я не могу ночевать дома?

— Ты должна жить рядом с Лесом. Это плата за жизнь твоей мамы и брата. Я бы сам пошёл, но кто тогда будет вас содержать?

Медленно, но его слова всё же доходили до меня. Я не вернусь сегодня в город. Не увижу маму. Не встречусь с Ми́ттой…

— Па, Ми́тта! Мы должны сегодня встретиться!

— Не переживай, Лиона, я всё объясню твоему жениху. Он тоже придёт навестить тебя.

— Но почему я сама не могу? Я ходила у Леса вчера и сегодня. Разве этого недостаточно, чтобы наполнить фокал?

Голос отца стал вкрадчивым.

— Лиона, понимаешь… Человеческая жизнь стоит очень дорого. Харуда Кашшан вернула в этот мир две. Смерть отступила, и плата за это высока. Фока́л Дара харуды отпустит тебя из Леса только через десять лет. Но ты не переживай, мы рядом, ты не будешь ни в чём нуждаться. — Отец обнял меня и погладил по голове, как маленькую. — Идём, уже поздно, а ты ещё не ела.

По пути в таверну я много говорила. Пыталась уложить в голове то, как изменилась моя жизнь. Сможем ли мы пожениться с Ми́ттой в Посёлке и построить тут дом. Как часто будем видеться с мамой, Са́нной и Шейном. Что скажут люди, ведь девушкам сюда лучше не приходить… Столько было вопросов, но отец молчал. Ответ я получила позже. Я. Никому. Не нужна.

Ми́тта пришел навестить меня через несколько дней. Чтобы сказать, что расторгает помолвку. Ему не нужна жена, которая работает в Шёлковом доме. Молочник доложил ему, что видел меня с Паучихой. С которой я, между прочим, дел не имела и даже вернула ей долг за еду через тетушку Фару! Я пыталась это объяснить, но Митта сказал “прости” и ушёл. Я бросилась вдогонку, но стоило удалиться от поселка, как меня чуть не вывернула наизнанку режущая боль.

Дальше больше. Отец перестал давать деньги на самом интересном месте: когда с деревьев облетели листья, и жухлая трава по утрам стала покрываться инеем. Сказал, что Шейн часто болеет, мама все дни занята им и не может работать, да и глаза после болезни у неё быстро устают. Сказал, что на лекарства уходит много денег, что Санну отправили в школу, это тоже расходы. Сказал, что я достаточно взрослая, чтобы найти работу и самой платить за ночлег.

Вот только лишних рабочих мест для женщины в Посёлке не было. Ну, за исключением известного дома. Но тогда шёл первый год Леса, и я ответила отцу, что обязательно справлюсь.

И я справилась. Поэтому на третьем году затворничества, когда я стала признанным проводником, отец стал просить моей помощи. И я давала ему деньги, давала, радуясь, что могу помочь родным! Тогда я была так счастлива, что перестала выживать, начала жить, завела себе Печь, что делилась этим счастьем без оглядки.

Прозрела я только на четвёртом году. Я рассказала отцу, что хочу построить на месте хижины нормальный дом. Похвасталась, что стала откладывать, а он изменился в лице и упрекнул, что я совсем не думаю о семье, что Шейн и Санна растут и расходов становится всё больше. Он многозначительно замолчал, глядя на меня, и в этот момент я поняла, как была глупа и слепа все эти годы.

Он ушёл, а я всю ночь говорила с Печью, и с моих глаз спадала пелена детской наивности. До меня стало доходить, что отец во имя наследника лишил маму здоровья, а меня — беззаботной девичей молодости и семьи. Он должен был сам заключить договор с харудой! А я бы вышивала вместе с мамой, помогала бы ей с Санной и Шейном. Отец должен был взвалить на себя эту ношу! Мужчину Посёлок принял бы с радостью. Меня же отторгал всеми силами. За исключением Шёлкового дома, разумеется.

*** Наши дни.

Я повернулась на другой бок и выругалась. Мало того что мне жизнь сломал, ещё и маму бросил. На улицу вышвырнул! Вместе с детьми! С наследником-сыном, которого так хотел! И родителей своих без крова оставил! Снежить ему в постель, чтобы отгрызла всё, что надо! Чтобы головой думал, а не…

Я вспомнила слова тетушки Фары про “накобелится и вернётся” и окончательно вспыхнула. Потому что, если вернётся, мне до него ещё пять лет не добраться!

Меня заполнили гнев и жажда мести. Я села и похлопала себя по щекам. Спать надо, а не злиться! Но что поделать, такова была моя вспыльчивая натура. Наниматели говорили, что я молчаливая. Угу. Знали бы они, что творится у меня в голове, обходили бы дальними дорогами! Но чтобы заработать денег, приходилось держать рот на замке.

Ладно… Надо подумать о чём-то приятном, а то до утра кипеть буду… Дан! Я спрыгнула вниз, чтобы заварить напиток. Пить не буду, зато его аромат успокоит меня и поможет заснуть. Я сунула ноги в сапоги, а ковш с водой на огонь. Достала из шкатулки шершавый шарик, поднесла к губам и стала ждать, пока забурлит.

Угли в Печи светились… Светились, как “огонёк” под пальцами заказчика! Внутри меня всё сжалось в радостном предвкушении. Я прищурила глаза, вспоминая широкие плечи, мышцы, обтянутые чёрным шелком. До отца мне не добраться. Зато я могу отыграться на Драконе!

Драконы

— Удача сопутствует тебе, Дангар Игнискайл, — промурлыкал Тэхён и добавил ещё пару штрихов к портрету юноши-проводника. — Я думал, что будем искать Глаз Дракона всю зиму.

— Он слишком легко нашёлся, — задумчиво произнёс А́рвин, глядя в огонь камина. — Это вызывает подозрения. Дан, ты так не думаешь?

Тэхён резко отпустил доску с рисунком и закатил глаза.

— Арвин, иногда мне жаль тебя. Как ты живешь с таким характером… Между прочим, на языке восточных кочевников имя Лин-о-Сун означает Звезда Дракона. Это добрый знак…

Дангар оторвался от карты и повернулся к друзьям.

— Не удача, а моё непревзойдённое чутьё и умение принимать верные решения. Я решил подождать, пока появится нормальный проводник, и он пришёл к нам.

— Дан, давай заплатим парнишке, чтобы указал место, и сходим туда сами, — не унимался Арвин.

— Дан, давай оставим Арвина присматривать за упряжкой, возьмём Лин-о-Суна и отправимся в весёлый поход за Глазом Дракона втроём, — возразил Тэхён и со смехом поймал книгу, которую в него бросил Арвин. — Чего злишься? Твоё занудство и подозрительность у меня уже вот где сидят!

Тэхён ткнул себя пальцем в область печени, показывая, где именно у него сидит Арвин. Тот вскочил и погнался за ним по комнате.

— Твой Лин-как-его-там только под ногами будет путаться! — Арвин раздражённо откинул свои длинные белые волосы за спину, прикидывая, как достать Тэхёна с той стороны стола, за которым сидел Дангар. — Без него дойдём быстрее.

— Арвин, мы собираемся идти через ЛЕС, а не через лес, — напомнил ему Тэхён. — Ты противоречишь сам себе, то есть, своей подозрительности. Что с тобой, наш ледяной друг? Предлагаешь беречься от безобидного паренька и не обращать внимания на смертельные угрозы Изначального Предела?

— Безобидного? — Дангар рассмеялся. — Вы что, не заметили, как Лин чуть не проткнул меня кинжалом? Когда я дотронулся до него пальцами, он прижал к моему животу острую сталь.

— Вот! Слышал, как силен мой… — торжествующе крикнул Тэхён застывшему от изумления Арвину и осёкся. Откинул со лба густую чёлку и изумленно уставился на Дангара. — Повтори, что ты сказал?

— Сказал, что ваши милые перепалки забавляют меня, но! Если вы вдруг не заметили, договор с проводником подписан. Я принял решение и буду ему следовать. Вы со мной?

— Нет, подожди… — Тэхён сел на стол и наклонился к Дангару, тревожно всматриваясь в его лицо.

— Дан, объясни… — Арвин растерял свою леденящую невозмутимость. — Какой ещё кинжал?! Когда?

— Когда я рассматривал бусины. Парню не понравилось, что я прикоснулся к нему. А как он отреагировал на собак, забыли? Вот он стоит перед нами, а через мгновение уже сидит на шкафу с дротиками в руках, готовый разить снежить, за которую он принял нашу упряжку. Арвин, можешь быть спокоен, ЭТОТ проводник не станет обузой. — Дангар говорил с самодовольной ухмылкой на губах. Как будто сам натаскивал этого голубоглазого зале́сного мальчишку. — Видите, насколько правильно я поступил, отказавшись идти с женщиной.

— Теперь я ещё больше сомневаюсь. — заявил Арвин. Его серебристо-серые глаза горели огнём, лицо оживилось и стало решительным. — Вдруг откуда ни возьмись появляется умелый проводник с Глазом Дракона на куртке. Откуда он узнал о нас?

— Это Посёлок, Арвин. Посиди вечерок в таверне и не такое узнаешь, — сказал Дангар. — Не вижу ничего подозрительного.

— Почему его нет в списках?

— По той же причине, по которой нас не было в списках армии Шаграта Игнискайла, — встрял Тэхён. — Он слишком молод.

— Ну? — Дангар поторопил Арвина, который задумчиво рассматривал верх книжного шкафа.

— Хорошо. Вы правы, а я нет, — сказал он наконец. — Если я правильно помню, Лин придёт в час светила. Тогда нам пора отдыхать.

Драконы разошлись по спальням. Прежде чем лечь, Дангар долго стоял у окна и вглядывался в горы, освещённые полной луной. Он заново переживал момент, когда частички Глаза Дракона отозвались на его зов добрым теплом и светом.

От вечерних радостных событий мысли Дангара плавно перетекли к причине, которая привела их к Изначальному Пределу, который здесь называли просто: Лес.

В том, чтобы оказаться пятым принцем королевской семьи, были свои преимущества. Ни трон, ни династический брак Дангару не грозили, для этого вполне хватало четверых старших братьев. Поэтому он рос без внимания родителей, предоставленный самому себе и не слишком усердным наставникам преклонных лет.

Зато уже к восьми годам Дангар обзавёлся двумя надежными соратниками.

Тэхён из клана Бан-Тан-Бойз был сыном главного посла восточных драконов при дворце Севера. А́рвин происходил из заморского клана Никс. Его родители погибли, когда воевали на стороне Игниска́йлов, поэтому отец Дангара взял его под свою опеку и оставил во дворце.

Пока наставники Дангара дремали после обеда, он с друзьями сбега́л к стражникам, которые с удовольствием учили их драться с оружием и без. Став постарше, Дангар, Арвин и Тэхён целыми днями пропадали за Стеной, бродили по горам, охотились и исследовали заброшенный дворец Крылатых.

Дангару и Тэхёну было по пятнадцать лет, Арвину — семнадцать, когда они решили, что уже достаточно сильны, чтобы помочь родной стране выстоять под натиском врагов. Король Эри́н был другого мнения, поэтому, узнав об их желании воевать, запретил юным драконам не только думать о войне, но и уходить за Стену. Возможно, не перегни король палку, троица под предводительством Дангара смирилась бы с тем, что на войну их не пустили. Но они были так возмущены несправедливым наказанием, что сбежали в ту же ночь. Причем так успешно, что разыскать их удалось только тогда, когда они уже были зачислены в личный отряд Шагра́та Игнискайла, дяди Дангара. Домой они вернулись только после победы. Кровавой победы. Из-за предательства в войне с крата́нцами погибло множество драконов. В их числе оказался и Шаграт Игнийскайл.

При воспоминании о погибшем дяде-командире на лицо Дангара легла тень.

— Клянусь, командующий, драконы перестанут умирать. Мы восстановим мир во всём Анге́йле. От моря до моря. Я уже близко, — тихо сказал он, продолжая смотреть в окно.

Пять лет на войне должны были отбить у Дангара, Тэхёна и Арвина тягу к приключениям, но не отбили. Так что светскую жизнь, которая расцвела в период шаткого мира, они продолжали разбавлять походами и путешествиями. А ещё у Дангара появилась страсть к чтению. Вечерами он устраивался в кресле и читал всё подряд: от историй о похождениях вымышленных героев до исторических хроник.

Так прошло несколько мирных лет, но на границах становилось всё тревожней. То с одной стороны, то с другой вспыхивали войны. Люди гибли, но драконы — Изначальные Хранители мира — без крыльев были бессильны. Тысячу лет назад на Ангейл с небес слетела огненная гора. Было уничтожено полмира, а у драконов пропала способность обращаться в Крылатых. Легенды говорили, что это наказание. Хранители не смогли спасти людей, поэтому боги лишили их способности летать. Дангар был уверен, что это чушь. Во-первых, боги тоже никого не спасли. Во-вторых, он видел тронный зал Крылатых Севера своими глазами, он исследовал его вдоль и поперёк. Каменные колонны, стены, площадка для приземления и даже трон — везде были следы мощных ударов и огня. Драконы потеряли не только жизни, но и кое-что не менее важное. То, в чём заключался их Дар Крылатых.

Минувшей осенью, в один из студёных, дождливых дней Дангар перебирал стопку книг, которые принёс из библиотеки, выбирая чтение на вечер. Взял в руки толстенный “Подробный список минералов, пород и кристо́нов. Описание, свойства, места добычи” и открыл страницу наугад. То, что он прочёл, заставило его вскрикнуть.

— Тэхён, Арвин! Смотрите!

Друзья тут же прекратили обсуждать позавчерашний бал, подошли к нему и тоже склонились над книгой.

— Ярким представителем двойственных пород является Глаз Дракона, — прочитал Арвин вслух строчку, которая так взволновала Дангара. — Так, так… Выглядит как чёрный камень с прожилками ярко-оранжевого цвета. Название своё получил за сходство с глазами Крылатых и сродство Дару драконов… Размеры разнятся в зависимости от… Единственное месторождение…

— Изначальный Предел! — нетерпеливо завершил за него Тэхён.

И Арвин, и Тэхён смотрели на Дангара широко открытыми глазами. А он сказал:

— Арвин, ты был прав. В описании ритуала не было ошибки, там всё верно. Не глаза дракона, а Глаз Дракона. И я знаю, где должны располагаться эти камни, чтобы увидеть солнечный свет! Помните углубления на стене, окружающие трон?

— Дан, но толку? Следующая строчка записи испорчена и, скорее всего, неверно истолкована, — сказал Арвин.

— Мы разгадаем, что она означает, и проведём ритуал, — уверенно произнёс Дангар. — Мы вернём себе крылья, и мир будет спасён.

Драконы

Дангар не стал спешить с поездкой в Изначальный Предел. Дорога на юго-запад предстояла дальняя, и проделать её впустую было бы обидно. Поэтому он мягко осадил друзей, которые были готовы скакать туда прямо с утра, и предложил как следует подготовиться. Как всегда, пятый принц оказался прав.

Лучшим временем для поисков оказалась зима, до которой оставалось не так уж и долго. В это время замерзало озеро, которое узким, длинным клином рассекало опасный Лес. Летом оно было полно жутких существ, но на зиму они засыпали под толстым слоем льда, и замёрзшая водная гладь превращалась в безопасную дорогу. К этому времени туда стекались Искатели. Они нанимали проводников, оставляли своих слуг в Посёлке и отправлялись на поиски конфирма́тов для своего Дара небольшими отрядами в пять-семь человек.

Летом же в Лес почти не ходили, было слишком долго и опасно добираться до гор, где были сосредоточены основные места появлении конфирматов. Разве что кому-то в пророческом сне являлось цветущее растение, тут уж деваться было некуда — приходилось искать его в тёплое время года.

В ожидании зимы друзья пытались понять, что же на самом деле имелось в виду в пророчестве, которое лежало на алтаре в тронном зале драконов Севера. Эту табличку из ка́рдуба нашли пару сотен лет назад в разрушенном дворце Крылатых, в покоях последнего Провидца. На чёрной древесине, которую время делало только крепче, были вырезаны буквы. Их забелили, чтобы проявить надпись, и теперь она была видна отчётливо, за исключением части букв, которые были обуглены то ли кислотой, то ли огнём.

КРЫЛАТЫЕ ВЕРНУТСЯ КОГДА

ГЛАЗ ДРАКОНА УВИДИТ СОЛНЦЕ

И . . . . . . ОДНАЯ . . . . . . А . . . .ЕТИТ

ТРОННЫЙ ЗАЛ

Чуть ниже лежал лист с текстом, который восстановили придворные мудрецы.

КРЫЛАТЫЕ ВЕРНУТСЯ КОГДА

ГЛАЗ ДРАКОНА УВИДИТ СОЛНЦЕ

И ЕГО РОДНАЯ СЕСТРА ПОСЕТИТ

ТРОННЫЙ ЗАЛ

За все два столетия кто только не пробовал исполнить это пророчество. Братья и сёстры в разных сочетаниях встречали рассвет в тронном зале как нынешнего дворца, так и заброшенного дворца Крылатых. Даже пятого принца не миновала эта участь, как только он вернулся домой с войны. Тогда-то Арвин и заметил, что надпись подразумевает что-то другое, а не глаза, хотя долгие годы считалось, что единственное число в тексте — это либо ошибка, либо поэтический приём. Что, впрочем, не мешало драконам сидеть на троне с повернутой головой и косить на солнце одним глазом.

Дангар попросил Тэхёна в точности зарисовать оригинальную табличку, трон Крылатых, расположение гнёзд для камней и их размер. Они ещё раз тщательно обследовали зал, провели расчёты и убедились, что в любое время года солнце будет освещать орнамент из Глаз Дракона через открытый проём входа в тронный зал. Это воодушевило Дангара, Тэхёна и Арвина. Значит, старинный текст содержал достаточно сведений для проведения ритуала! Никаких уточнений, когда его можно проводить, не требовалось.

Оставалось понять, что же такое родная сестра Глаза Дракона. Скорее всего, это тоже был камень, но какой именно?

Дангар смог решить эту задачу только перед самой поездкой. Он задал одному из своих наставников верный вопрос: как определяется сродство камней и минералов? Оказалось, что существует много способов, и один из них — принадлежность к стихиям. Глаз Дракона символизировал огонь и землю. Значит, его сестра должна была олицетворять воду и воздух. Соединившись в тронном зале, они создадут полный стихийный круг!

Тэхён и Арвин долго обнимали его и хлопали по плечам, когда он высказал им свою догадку.

— Небесная корона, — сказал Арвин. — Вода и воздух.

— Да. Небесная корона из зала Четырёх Ветров. Уверен, когда-то эта друза горного хрусталя украшала дворец Крылатых, — подтвердил Дангар.

— Дан, ты, как всегда прав, — прошептал Тэхён. — Там на полу есть выемка. Я зарисовал её. Теперь понятно, почему её форма показалась мне знакомой.

— Мы готовы. Можем ехать, — подытожил Арвин.

— Предлагаю взять с собой собачью упряжку. Пригодится, чтобы быстро пересечь озеро, — добавил Тэхён.

— Так и сделаем.

Они спешили, но зима в Срединном королевстве обогнала их. Озеро замёрзло раньше обычного, и к их приезду Посёлок уже опустел.

“Но в конце концов всё оказалось к лучшему”, — подумал Дангар и подмигнул своему отражению в оконном стекле.

Лиона

Я проснулась в боевом настроении. То ли воспоминания так подействовали, то ли полученный заказ. А, может, всё вместе. Осталось попросить мастера Гао прикрыть меня, и можно готовить нанимателя к походу. Хорошо бы узнать, что драконы имели в виду, говоря, что они сами смерть. Каким оружием владеют, что умеют, на что с ними можно рассчитывать, есть ли предпочтения в еде, какой груз могут нести…

Занятая мыслями, я не сразу заметила в таверне сестру. Она первая подбежала ко мне.

— Санна?! — с упреком воскликнула я. — Ты опять?

— Ли, не ругайся, я бежала, что было сил, не останавливалась и даже не здоровалась ни с кем. Ли…

— Зачем ты пришла? — спросила я, хотя по её лицу и так всё было понятно. В городе снова что-то случилось. Неужели вернулся наш бывший папаша?!

— Ли, мама слегла. Она послала меня… Она… Она просит, чтобы ты взяла меня и Шейна к себе, — запинаясь сказала сестра.

Я не верила своим ушам.

— Что? Что ты сказала?

Санна мяла в руках свою белую вязаную шапку и молчала, глядя на меня исподлобья.

— Доброе утро, Лиона, — сказал мастер Гао. — Кхм, хотя какое оно доброе…

— Ох, простите… Приветствую вас. — Я поклонилась и повела сестру к лестнице на второй этаж, но распорядитель остановил меня.

— Лиона, завтрак. Несчастья подождут, пока ты не выпьешь чашечку своего любимого дана.

Я остановилась и пристально посмотрела на мастера Гао. Мне хотелось выть и топать ногами. Любимого дана?! У меня больше не было любимого напитка! У меня отняли даже это! Потому что теперь при слове “дан” я вспоминаю одного самодовольного дурака! Который отверг лучшего проводника только потому, что я женщина, и без раздумий нанял безвестного парнишку! Ещё и денег согласился дать столько, сколько я попросила! Из меня так и рвались ругательства, но вслух я сказала другое:

— Благодарю, мастер Гао. Вы правы, хуже уже не будет.

Я взяла поднос с едой и повела сестру наверх.

— Санна, что с мамой? Что сказал лекарь?

— Ли, она запретила его звать.

— Почему? Я же дала деньги. Ты передала ей?

— Лиона, конечно! Ли… Вчера днем она легла в кровать и больше не вставала. Я пыталась её покормить, но она отказалась. Весь день лежала и плакала, а вечером, когда я уложила Шейна, подозвала меня, велела с утра идти к тебе… 

Санна замялась. Ей стыдно ещё раз произнести то, что просила передать мама. Я стала задыхаться. Тринадцатилетняя девочка понимала, о чём пришла просить, а мать, которой уже сорок два стукнуло…

— Твою руку дай мне пять… — выругалась я. — Санна, быстро ешь и бегом в город. Наймёшь повозку и привезёшь маму сюда. Сможешь?

— Н-не знаю… Она не хочет вставать.

— Скажешь, что я согласна. Оденешь Шейна потеплее… Скажешь, что я согласна, но она должна привезти вас лично. Санна, только быстро, умоляю. После обеда у меня очень важное дело.

— Лиона, ты умом тронулась? Не соглашайся! — Сестра вскочила со стула и топнула ногой. — Мама умрёт без нас! Лионочка, я справлюсь, вот увидишь. Соседи у нас хорошие, если что, помогут…

— Санна, успокойся, я не собираюсь тащить вас в Посёлок. Привези маму, я должна с ней поговорить. Вот увидишь, я её вылечу, — сказала я и подумала, что сестре тоже будет полезно услышать наш разговор. 

Проводив Санну, я вернулась в таверну.

— Мастер Гао, у меня к вам дело.

— Лиона, им здесь не место, — покачал головой распорядитель, как будто я сама не знала, что молодой девушке и пятилетнему ребенку в Поселке делать нечего.

— Речь не об этом, мастер Гао. Я получила заказ. Но есть одна деталь…

После моего рассказа распорядитель назвал заказчика молодым дураком, и это не передать как согрело мне душу и порадовало сердце! Воодушевлённая, я поделилась с ним своим решением насчёт мамы, и не зря. Мастер Гао дал мне ценный совет.

Я вышла из Поселка к невидимой черте, за которую не могла выйти, и стала ждать. Умничка Санна справилась. Солнце не успело подняться до крыш, как я увидела сани, летевшие от города к Посёлку.

— Лиона, доченька, прости меня за всё, — слабым голосом произнесла мама и показала на толстый узел с вещами. — Здесь одежда…

— Фрейя Стан, очнись! — перебила я её. — Засунь свои страдания куда подальше и слушай меня внимательно. Это — твои дети, и ты несёшь за них ответственность.

Мама опешила, её рот открылся, глаза наполнились слезами.

— Не смей плакать! Ты не имеешь права на слабость, потому что ты мать! Ты должна защищать своих детей, — жёстко сказала я. — Ты брала у меня деньги, потому что мы семья, а в семье все заботятся друг о друге. Санна с малых лет помогала тебе в мастерской, потому что мы семья, а в семье все заботятся друг о друге. Так ты всегда говорила, так учила нас жить. Теперь следуй своим словам. Прояви заботу о нас, своих детях!

Возница на облучке саней скукожился и отодвинулся от меня. Мать покраснела, её губы задрожали, она открыла рот.

— Нет! — я остановила её жестом. — Молчи и слушай, Фрейя Стан. Сейчас вы вернётесь в город, и первым делом ты пойдёшь в городской суд, заявишь о краже денег и о заложенном без твоего ведома доме. Запишешься на приём к нашему герцогу, потребуешь расторжения брачного договора с изменщиком мужем и раздела вашего имущества. Развод — дело медленное, так что начнёшь прямо сегодня. К тому моменту, когда я выкуплю дом, он должен быть только нашим. А ещё после развода отец будет должен тебе половину займа, который взял в счёт дома.

Я смотрела, как плачет мать, как она пытается спрятаться от моих слов, поэтому повторила свою речь ещё несколько раз и пригрозила:

— Мама, если я вернусь из похода и узнаю, что ты ничего не сделала, больше ты меня никогда не увидишь. Ни меня, ни моих денег. Одна я этот воз тащить больше не буду.

Неожиданно меня поддержал возница — усатый пожилой мужичок. Он повернулся к матери и потряс кнутом.

— Дочь твоя дело говорит! Вона, она в Посёлке смогла выжить, а ты в городе да в своём доме и подавно справишься. У меня сын — лесоруб. Рассказывал, как они споры спорили, сколько твоя Лиона рядом с Лесом протянет, думали и месяца не протянет. А она жива всем назло, ещё и проводником стала! Эх… 

Возница покачал головой, а взгляд матери наконец стал осмысленным. Она закрыла лицо руками и снова зарыдала. Но я чувствовала, что это были другие слёзы, и не ошиблась.

— Спасибо, дочь, — сказала мать сквозь рыдания. — Спасибо, что… Что поставила меня на место. — Она усмехнулась, размазала варежками слёзы. — Я всё исправлю. Этот… Дом будет только нашим, обещаю.

— Мы справимся, мам, — сказала я. — Но только вместе.

Я злилась. На отца за то, что предал, подставил, обокрал, бросил. На мать, которая слепо потакала ему во всём и закрывала глаза на то, что он сделал со мной. Но больше всего я злилась на себя. За то, что терпела, как и мать, за то, что глотала обиды, страдала, позволяла себя использовать столько лет. По сути, папаша обменял мою жизнь на жизнь сына.

Возница был прав, я выжила назло. Назло Паучихе, которая оплетала меня липкими словами, затягивала в свои шёлковые сети. Назло всем приставалам, которые льстили и вились вокруг в надежде заполучить меня в свою постель без обязательств. Назло проводникам, которые до сих пор пытаются мне подгадить, пускают обо мне слухи и сплетни. Эх, если бы я сразу догадалась притвориться парнем! Но волосы! Папаша передал мне, что харуда Кашшан настрого запретила их стричь. А проверять, так ли это, рисковать здоровьем мамы и Шейна я боялась.

В назначенный час я постучала в дверь большого дома. Глазом не моргнула, когда мимо слуги на крыльцо вырвалась стая белоснежных псов. Только внутри всё привычно сжалось, и сердце застучало быстрее при виде мохнатых белых существ. Меня пригласили войти, но я отказалась.

— Некогда. Надо осмотреть ваш отряд, снаряжение, рассказать правила, докупить необходимое. Жду за домом.

Я пинала искрящийся на солнце снег и думала, надолго ли хватит маме решимости. Посмеет ли она потребовать развода? Дело-то неслыханное! Не для того обряд соединяет сердца мужчины и женщины, чтобы они разбегались. Поймёт ли герцог маму? Если, конечно, она решится прийти к нему на приём.

Входная дверь хлопнула, снег заскрипел в такт шагам. Я надвинула поглубже свою меховую шапку и обернулась. Передо мной стояли три дракона. Я поклонилась, приветствуя нанимателей.

— Хэй, Лин-о-Сун, ты чего такой мрачный? — весело сказал Художник. — Не выспался?

— Господа, позовите слуг, они тоже должны знать правила, — рявкнула я вместо ответа.

— Каких слуг? — удивился Главный. Звать его Даном у меня язык не поворачивался. Даже мысленно.

— Слуг, которые будут сопровождать вас в походе.

Драконы недоуменно переглянулись.

— Зачем нам в походе слуги? — спросил Беловолосый.

Я разозлилась. Время утекало. Мне нужно быстро отвести их к Пятиглавой, набрать камней, вернуться и взять следующий заказ. А такой обязательно будет, мастеру Гао деньги никогда не лишние.

— Слуги, которые будут готовить вам еду, устраивать ночлег, нести припасы. Вас трое, вы можете взять с собой ещё семерых, но не больше, — нетерпеливо сказала я.

— Ах, в этом смысле... — Главный развеселился. — Слуг не будет. Идём только мы. Не делай такое лицо, проводник Лин-о-Сун. Тебе не придётся варить нам кашу, мы умеем готовить. Особенно он. — Главный похлопал Художника по плечу. — Лин, скажи, по дороге мы сможем охотиться? В Лесу есть живность?

Я мысленно выругалась и заговорила тоном, каким разговаривают с неразумными детьми.

— Охотиться можно, без слуг нельзя. Кто-то несёт поклажу, кто-то защищает Искателя. Снежить нападёт, вы с грузом как уворачиваться будете?

— Нас трое. Двое несут, один защищает отряд, — ответил Художник, жмурясь на солнышке, как сытый домашний кот.

— Проводник, твоё дело показывать дорогу. Остальное — не твоя забота, — холодно сказал Беловолосый.

— Моё дело привести вас обратно живыми и с добычей! — прошипела я, сжимая кулаки. — Ваше дело — слушаться меня, чтобы выжить!

Я поверить не могла! Эти сволочи расхохотались! Даже Беловолосый, который только что изображал из себя неприступную сосульку! Злость внутри меня вырвалась наружу. Два кинжала и десять дротиков вонзились в бревенчатую стену дома. Точно по контуру овального следа от спиленного сучка. Никогда нельзя упускать случая потренировать полезные навыки. Мне полегчало, и я стала объяснять правила похода размеренным, спокойным тоном.

— Если проводник говорит стоять, все стоят. Закрыть глаза — все закрывают. Упасть на землю — падают. Лезть на дерево — лезут. Сначала делаете, потом задаете вопросы почему и зачем. За пределы стоянки никто не выходит, наружу за черту ничего не бросает. Ни объедков, ни мочи, ни камня, ни снежка, ни малейшей пушинки. Идём молча…

На этот раз меня не прерывали, слушали внимательно. Особенно Главный. Его пристальный взгляд заставлял моё сердце биться чаще.

— Теперь поговорим о вашем оружии. Скажу сразу: лук и стрелы в Лес лучше не брать.

На этот раз никаких улыбок не было. Если не считать выражения лица Художника, но оно у него всегда было подозрительно довольным. Главный так вообще смотрел на меня как любящий старший брат на младшего! Его глаза светились гордостью и уважением! У меня от этого взгляда внутри всё перевернулось. И сжалось. И затрепетало в предвкушении. Тем более что острой стали на мне было предостаточно. Но беззащитные Санна и Шейн и доля мастера Гао, которую он получает со всех заказчиков, удержали меня от кровопролития. Ничего, пусть пока живёт. Отыграюсь в Лесу. А ещё лучше: сдёрну с головы шапку и представлюсь ему, когда вернёмся! Пусть живёт и знает, что вот этим самым взглядом смотрел на женщину, которую отверг!

— Зачем говорить? Мы покажем. Заодно представимся, — произнес Главный, прерывая мои мечты о мести.

— Арвин, — сказал Беловолосый.

Он сжал пальцы правой руки, и в ней из ниоткуда появился меч. Клинок был чёрным, сотканным из клубящейся мглы. Неожиданно, учитывая его светлую внешность. Я поклонилась.

— Тэхён, — представился Художник. — Но ты можешь звать меня Хён. По-нашему это — старший брат.

С загадочной ухмылкой он сделал веерообразное движение пальцами, как будто что-то доставал из воздуха, и в его руке возник серебристо-голубой меч. Клинок светился и переливался, как струи водопада в солнечных лучах.

— Хён, — повторила я за ним и снова поклонилась. Короткое имя — это хорошо. Можно быстро окликнуть в случае опасности.

— А это, — Тэхён показал на Главного, — Дангар Игнискайл, пятый принц драконов Севера.

Я скрипнула зубами от злости на себя. Ну и дура! Прочитала договор, а на имя заказчика даже не глянула! И тут же обрадовалась: “Дангар! Дангар, а не Дан”. Я поклонилась, чтобы скрыть улыбку. Когда выпрямилась, в руке принца светился огненный меч, который он направил на Тэхёна.

— У кого-то язык лишний? Могу исправить, — прошипел Дангар, но было видно, что злится в шутку.

— Пощадите, ваше высочество! — также наигранно испугался Тэхён.

— За что мне это всё, — прошептал Арвин, закатывая глаза.

— Кхе-кхе… — Я решила напомнить о себе.

К моему удивлению, драконы тут же стали серьёзными.

— Лин, мы с Севера, к зиме и снегам привычны, к боям тоже… Участвовали в последней войне под командованием Шаграта Игнискайла, — сказал принц, и по лицу всех троих драконов пробежала тень. — Мы хотим отправиться в путь сегодня. Озеро пересечём на собачьей упряжке. По пути ты расскажешь всё, что нам нужно знать. Ночь проведём на берегу, утром двинемся через Лес. Скажи, сколько времени займёт путь, чтобы мы рассчитали запасы походной еды?

“Боги всемогущие, насколько же проще жить мужчиной!” — простонала я мысленно. Моя жизнь проводника сегодня заиграла новыми, незнакомыми красками. Возможно, мне даже не понадобятся воспитательные ловушки? Драконы задавали вопросы вежливо, выслушивали ответы внимательно, без тени пренебрежения или недоверия. Пока мы беседовали, я прикинула, готова ли выйти в поход сегодня. Выходило, что готова. Как и драконы. Они даже одеты были как надо! Кожаные штанины закрывали голенища сапог, чтобы в них не засыпался снег. А их снаряжению мне оставалось только позавидовать. Перстни, испускающие огонь, лёгкие, прочные верёвки, тёплый шатёр из невесомой ткани. Фляги, очищающие воду, самонагревающаяся посуда и даже раскладная походная купальня!

Встретиться мы договорились на берегу, когда солнце коснётся горных вершин. Я привычно уложила вещи в скатку. Длинная, непромокаемая сумка, разделённая на несколько больших отделений с клапанами, была удобнее, чем заплечные котомки. В первый, самый большой карман я укладывала одеяло. Оно прилегало к спине. Остальная часть сумки заворачивалась поверх него и закреплялась ремнями. На стоянках скатка могла прекрасно заменить матрас. Те вещи, которые должны быть под рукой, я носила в застегивающихся карманах одежды и поясной сумке. Два кинжала, походный нож и многочисленные лёгкие дротики крепились в ножнах и специальных кожаных гнездах на одежде. Подумав, я положила с собой запасные шнурки и шапочки, чтобы прочно удерживать узел моих длинных волос. Мало ли что, а волосы мне показывать никак нельзя.

Когда я вышла из-за деревьев на берег озера, меня уже ждали. Десять белых лохматых псов молотили по снегу хвостами, предвкушая прогулку. Они были запряжены в узкие лёгкие сани. Такие узкие, что я не представляла, как мы в них поместимся.

— Давай сюда сумку, Лин, — сказал мне Дангар.

Я подумала, что вещи повезут собаки, а мы пойдём за ними пешком, поэтому молча отдала скатку. Дангар положил её поверх своих вещей, а затем накинул сверху сеть и накрепко привязал поклажу к саням.

Арвин сел первым и оперся спиной на вещи. Перед ним с радостным криком в сани плюхнулся Тэхён. Дангар уселся перед ним и протянул мне руку.

— Давай, Лин, не бойся.

Я с ужасом смотрела на драконов, которые сидели верхом на санях вплотную друг к другу, изображая слоеный пирог. Дангар воспользовался моим замешательством. Схватил за руку и усадил перед собой, крепко обхватив за талию. Сани тут же рванули вперёд, набирая ход, и опрокидывая меня на дракона.

Собаки неслись по ледяному простору с радостным лаем. Ветер бил мне в лицо, сзади что-то весело кричал Тэхён. А я сидела, ощущая спиной широкую грудь Дангара, и снова испытывала чувство, что попала.

Через полчаса собаки замедлили свой стремительный бег и перешли на размеренный трюх.

— Понравилось? — услышала я весёлый голос Дангара. Он разжал свою хватку на моей талии и позволил сесть ровно, не опираясь на его спину.

— Да! Очень быстро, — сказала я и повторила одобрительный жест, который придумала для своего выдуманного залесного племени: поднять локоть повыше и коснуться кулаком груди. Мне казалось, молодой парнишка-проводник должен быть в восторге от такой поездки.

— Садись лицом ко мне, рассказывай о Лесе, — скомандовал дракон.

Воздух перестал свистеть вокруг нас, можно было нормально говорить. Я поднялась, держась за руку Дангара, и села лицом к нему на поперечную скамью саней. Из-за его спины тут же высунулись Арвин и Тэхён. Один справа, другой слева. Тэхён положил голову на плечо Дангара, и тот закатил глаза. Я мысленно тоже. Таких странных нанимателей у меня ещё не было.

Я с тоской посмотрела на удаляющийся берег, но сбега́ть было поздно: задаток за работу уже лежал в хранилище мастера Гао, а полную сумму я давно мысленно потратила на выкуп дома. Подавив вздох, я собралась говорить, но меня перебил Тэхён.

— Лин, мне нравится твоя шапка. Дашь примерить?

Шапка действительно была что надо. Такие носили лесорубы, и мне повезло, что в лавке завалялась одна, не пришлось к своей завязки пришивать. Размер у неё был маловат для мужчин, а мне пришлась впору. Называлась она многоух из-за отворотов, которые опускались на шею, на уши и козырьком. Ушные имели завязки, которые я накрепко затянула под подбородком. Внутри шапка была отделана рыжим лисьим мехом, который пушился наружу и прекрасно оттенял мои голубые глаза. Жаль, тут некому было нравиться…

— Лин, у тебя глаза ярче неба, — сказал Дангар. Как будто мысли мои прочитал!

— Не дам, — ответила я Тэхёну, а его высочество одарила тяжелым взглядом, намекая, куда он может засунуть свои замечания.

— Лин, не обращай на них внимания. Говори, что нас ждёт там. — Арвин показал глазами на Лес за моей спиной.

— Лес полон ловушек, и они постоянно перемещаются, — громко сказала я, стараясь, чтобы голос звучал как можно ниже. — Тропы неизменны. Тянутся к горам и никогда не зарастают. Но на них тоже появляются ловушки. Проводник идёт первым и распознаёт опасность. Проводник сказал — отряд сделал. Отряд идёт молча от привала до привала. Проводник подыскивает место для отдыха. За его пределы выходить нельзя.

— Что за ловушки? — спросил Арвин. Все это время я смотрела в его светло-серые глаза. Он меня успокаивал. Серьёзный, подозрительный, въедливый. То, что надо для похода в Лес.

— Подземный огонь. Не замечаешь, пока не провалишься в огненную яму. Часто бывает на Тропах. Ядовитый иней. Слетает с деревьев в лицо, оставляет незаживающие язвы. Взрывные кристаллы. Похожи на россыпь драгоценных камней. Разлетаются в руках острыми осколками. Лианы-ловушки. Подстерегают отряды на ветвях над Тропами, оплетают и душат насмерть. “Последний взгляд” — яркие цветы-миражи, появляются неожиданно. От них слепнут. Шерстяные змеи. Живут под снегом, кусают до смерти. Снежить. Размером с ваших собак. Покрыты белой лохматой шерстью, глаза красные. Бегают на задних лапах. На передних — кинжальные когти. Прячутся в сугробах. Нападают стаями по трое-пятеро. Любят жрать человечину. Плохо лазят по деревьям, потому что когти прямые и слишком острые — застревают в древесине. Остальное неприятно, но не смертельно.

— Остальное?! То есть, это ещё не всё? — Раскосые глаза Тэхёна округлились.

Я кивнула. Устала говорить, понижая голос. Зимой в Лесу было относительно спокойно. Летом водить Искателей было тем ещё мучением, даром что снежить в спячку впадала. Зато каждый листок-цветок норовил обжечь ядом или запустить в тебя колючки.

— Хорошая новость: есть участки Леса, где безопасно, — продолжила я, когда перевела дух. — Места древних святилищ и верхушки ка́рдубов. Там будем отдыхать.

Оставшуюся дорогу через озеро я объясняла драконам, по каким признакам распознавать опасность. Только толку! Нужно не один месяц провести на Тропах, чтобы разглядеть эти признаки, двигаясь походным шагом, а не со скоростью улитки, как это делала я на втором году своего пребывания у Леса.

— Запомните. Ка́рдубы — это спасение. Круг из валунов, каменная кладка — спасение. Все остальное — смерть.

Тэхён и Дангар недовольно засопели, но Арвин кивнул, и я понадеялась, что он вразумит своих друзей. Объяснит, что смерть — это не только драконы с красивыми мечами.

Мы пересекли озеро быстро — только-только начало темнеть. Поэтому я предложила пройти до места ближайшей стоянки. Зелье хару́ды Кашша́н работало отменно. Мохнатые уши новой шапки не мешали мне слышать Лес. Правильно она тогда решила, что с усиленными чувствами мне будет лучше. “Дольше”, — так она сказала, подразумевая, что я смогу дольше служить ей, а не сгину в первые же месяцы.

— Хорошо, идём, только с одним условием, — сказал Дангар.

Я сглотнула слюну вместе с ругательствами. Как же он меня бесил!

Пока я раздумывала, как приличными словами объяснить, куда его высочество может засунуть свои условия, дракон сказал:

— Я понесу твою поклажу, Лин-о-Сун.

Мне очень хотелось возразить этому своевольному гаду! Я должна была возразить! Но мои спина и плечи, ещё не отошедшие от предыдущего похода, тут же заныли, и я поняла, что буду дурой, если откажусь.

— Хорошо, — сказала я. “Хоть всю дорогу тащи, раз тебе больше делать нечего”.

Как только сани разгрузили, собаки рванули обратно в Посёлок. Я напомнила драконам, что в Лесу надо молчать, и мы ступили на Тропу, натоптанную предыдущими отрядами.

Обычно ловушки не появлялись у озера, но я всё равно не расслаблялась ни на секунду.

Боги миловали, к месту привала дошли за час без приключений. Это была поляна, окруженная вросшими в землю валунами. На краю рос ка́рдуб, под ним стоял плоский каменный алтарь с полустёртыми старинными рунами.

Я показала драконам отхожее место и настрого запретила разводить огонь и шуметь. Посмотрела, как они устанавливали свой серый двускатный шатёр. Кажется, необходимость молчать будет для них самым тяжёлым испытанием. Особенно для Тэхёна. Он постоянно порывался что-нибудь сказать, но вспоминал о запрете и заменял слова выразительной мимикой.

В полной тишине мы поужинали лепешками из смеси вяленого мяса, орехов, сухарей и ягод.

Загнав драконов в шатёр, я обошла стоянку круго́м, прислушиваясь и вглядываясь в Лес. Ничего подозрительного не заметила. Подошла к кардубу, привязала скатку к одному концу верёвки. Второй был привязан к середине прочной палки длиной в два локтя. Я закинула её между ветвями кардуба, где она благополучно застряла. Быстро поднялась по узлам, завязанным на верёвке, и втащила наверх скатку.

Ветви чёрного дерева лучами расходились от середины, образуя большую чашу, заполненную снегом и опавшей листвой. Отличное место, чтобы спокойно переночевать. Раза в три-четыре больше лежанки моей Печи.

Я выкопала в снегу и толще листвы углубление длиной в мой рост. Достала одеяло, расстелила в ямке скатку. Сверху колышками закрепила плащ. Перед тем как залезть в свою уютную норку, я посмотрела вниз. Драконы находились в шатре.

— Слава богам, можно отдыхать, — прошептала я и отправилась спать.

Но лечь я не успела! Услышала, что кто-то вышел из палатки и направился к моему кардубу. “О боги, за что мне это!” — простонала я мысленно, и оказалась права в своей догадке.

Ветка кардуба протестующе заскрипела, и над ней показалась голова Дангара. Он подтянулся и забрался наверх. Я не стала церемониться, и пока он не успел распрямиться, запустила в него пару дротиков. Они вонзились в кардуб рядом с его пальцами.

— Лин, это я, Дан, — прошептал пятый принц драконов Севера. И как только он умудрился дожить до своих лет с такими мозгами!

Я подошла, выдернула дротики. Молча. Слова остались в моей голове по причине их вопиющей неприличности.

— Что случилось? — спросила я шёпотом.

— Буду с тобой ночевать, — сказал этот… эта… это…

— Нет! — Внутри меня всё перевернулось.

— Да. Хочу отдохнуть от этой парочки. Смотрю, ты тут здорово устроился. Но можно лучше.

Он вернулся к ветке и взял с неё что-то вроде тонкого матраса. Убрал мой плащ, одеяло, огненным мечом расширил спальное место и постелил туда матрас! Прямо поверх моей походной кроватки! И лёг!

— Давай отдыхать, Лин. — Упёртый дракон похлопал по моему тёплому, непромокаемому одеялку, которое положил рядом с собой. — Вдвоём ночевать теплее.

“Да твою ж заботливость через забор тебе обратно!” — заорала я мысленно, а вслух прошипела:

— Нет! Проводник спит один!

Высокородная, бескрылая сволочь не стала со мной спорить. Сладко потянулась на своей части матраса, отвернулась к краю и сделала вид, что спит.

Мне же хотелось орать. Да, вдвоём спать было теплее. Будь я парнем! Но какой сон, если я каждую секунду буду думать, что меня раскроют?! А эта… Этот… Лежит сейчас и думает, какой он добрый и хороший, позаботился о проводнике! Рука сама потянулась к кинжалу. Сколько лет прошло, но я никак не могла избавиться от своей вспыльчивости! Я сжала пальцы в рукавицах, переживая приступ ненависти.

Я задыхалась от гнева! От злости на всех мужчин на свете! Самодовольный, самоуверенных гадов, которые считают, что знают всё лучше тебя! Но что мне оставалось делать? Рядом со святилищем других кардубов не было! Я вернулась на своё законное место, легла спиной к дракону и закрыла глаза.

Дангар лежал неподвижно, но стоило мне расслабиться, зашевелился. Повернулся, залез ко мне под одеяло, накинул сверху свой плащ и положил на меня руку! Я зажмурилась, потом заморгала, прогоняя пляшущие в глазах искры. Сейчас мне было плевать на деньги, на дом и даже на бывшего папашу. Я была готова бросить Нанимателя в Лесу и тотчас вернуться в Поселок!

— Лин-о-Сун, незачем спать на холоде, если можно спать в тепле. В походе и без того сложностей хватает. Не ругайся. Спи, — прошептал Дангар.

Меня вдруг со всех сторон окутало теплом. Как будто бы я лежала на Печи́ в хижине, а не в чаше кардуба под открытым небом морозной ночью. Моя злость растворилась и утекла без остатка, веки налились тяжестью, дыхание стало ровным и глубоким.

“Дракон прав. Сложностей мне и так хватает”, — подумала я и провалилась в сон.

Утром я не сразу поняла, где нахожусь. Тепло было как дома на Печи, но почему тогда на мне шапка и прочая одежда? Через которую спиной я ощущаю что-то твердое и горячее? Вообще-то, вокруг должен быть снег! И тут я вспомнила… Снег убрал огненный меч, а твердое и горячее — это пятый дракон северных принцев! То есть, пятый принц северных драконов, Его Заботливейшее Высочество. Такой молодец, пожалел парнишку-проводника, не дал замёрзнуть бедняге… А знал бы, что я женщина, ещё бы и снегом сверху присыпал!

Мужчины Посёлка всегда были рады моему обществу. Но ровно до тех пор, пока я не стала работать проводником. Ревность, злость, презрение, гадости за спиной, с чем только мне не пришлось столкнуться за последние три года. Заказчиков переманивали, стоянки оставляли без дров и лапника, хотя друг другу всегда помогали… Ничего, я справилась. Справилась со всем, кроме обиды на эту несправедливость. Вот и сейчас она обожгла моё сердце волной горечи.

Я села, бесцеремонно сдернув одеяло с дракона. Достала зеркальце, баночку с соком черницы и подправила узоры на лице, придав ему зверское выражение.

— Как спалось, Лин-о-Сун? — раздался за спиной сонный голос.

— Плохо. Очень плохо, — отозвалась я. — Мешать проводнику нельзя. Плохая примета, очень плохая. Духи недовольны. Идём обратно.

— Что? — судя по голосу, мои слова заставили Дангара окончательно проснуться и сесть.

— Господин слышал.

Я повернулась, Дангар расширил глаза и отшатнулся, увидев моё лицо.

— Лин-о-Сун, предупреждать надо.

— Проводник говорил. Много говорил. Толку нету.

Я поднялась, вытащила из-под матраса скатку, собрала вещи, спустила вниз, продев верёвку в лямки. Втянула верёвку обратно, перекинула через ветку так, чтобы свисали оба конца, слезла сама. Потянула за конец с колышком, и второй, свободный, беспрепятственно покинул ветку. Смотала веревку, привязала на пояс, села на скатку, чтобы позавтракать. Да так и застыла с куском лепешки у рта!

Полог драконьего шатра откинулся, и из него вышел Тэхён. Все бы ничего, но, невзирая на крепкий мороз, на нем были только штаны с сапогами! Плечи, грудь и живот были обнажены. Совсем. Вообще! Под смуглой кожей перекатывались мышцы, соски выделялись тёмными пятнышками, ремень не слишком туго обхватывал тонкую талию, открывая всё больше и больше… Я вздрогнула, когда он посмотрел на меня и подмигнул. И второй раз, когда с кардуба спрыгнул Дангар и подошёл ко мне.

— Лин-о-Сун… — начал он шёпотом.

— Простите, господин, проводник должен поесть, — так же шёпотом отрезала я, продолжая наблюдать за Тэхёном.

Он потянулся и сделал несколько разминочных движений. Я видела такие у охранников, которые приезжали вместе с Искателями. Но дальше стало происходить что-то особенное.

Тэхён вел рукопашный бой с невидимым противником. Скользил из стороны в сторону, пригибался, подпрыгивал и непрерывно наносил быстрые, резкие удары руками и ногами. В воздухе клубился пар от его дыхания. Это было завораживающе красиво! Как танец, только музыки не хватало. Например, барабанов. Закончив, Тэхён опустился на колени и накрыл кулак правой руки левой ладонью. Поклонился, а затем поднял лицо к небу. Его глаза были закрыты, а губы шептали что-то.

— Тэхён у нас из восточных драконов. Поклоняется Ал’ле, богине красоты и здоровья, — тихо пояснил Дангар.

Я рвано вдохнула. Оказывается, пока смотрела, забыла, что надо дышать. Обнажённый дракон на фоне заснеженного леса поразил меня до глубины души!

Помолившись богине Ал’ле, Тэхён поднялся и скрылся в шатре.

— Почему без одежды? — прошептала я.

— Чтобы порадовать богиню, — пояснил дракон.

— Красиво… — прошептала я и, опомнившись, приложила кулак к груди. — Великое мастерство!

Дангар присел рядом со мной на корточки и заглянул мне в лицо.

— Лин-о-Сун, если хочешь, научу тебя драться.

Я посмотрела в его наглые карие глаза и отрезала:

— Я хочу работать, господин. С другими заказчиками.

Пока солнце не поднялось до середины шатра, я слушала, как три дракона хрустели лепёшками и уговаривали меня идти дальше. Тэхён и Арвин обещали слушаться, Дангар уверял, что великие духи гор и леса не дураки. Они видели, что Лин-о-Сун ни в чём не виноват, поэтому не будут на него, то есть, на меня злиться.

Я покивала головой.

— На меня не будут. Они злы на господина, поэтому отряд ждут неудачи. До огневика не дойдём…

Наконец, Дангар сдался. Пообещал не лезть ко мне и слушаться с первого раза, и мы отправились в путь особой тропой.

Это дорогу я готовила сама. Вдоль озера, где зимой было довольно безопасно. С прошлым отрядом она мне не потребовалась, поэтому сейчас была полностью готова к приёму гостей. Предыдущий наниматель взял меня по рекомендации друга, так что мне не пришлось показывать ему, чего я стою, и почему в Лесу слово проводника — закон. Редкий и очень приятный случай.

Драконы шли за мной так тихо, что я даже засомневалась, не зря ли я теряю время на их тренировку? Не успела подумать, шаги сзади ускорились, и мне на плечо легла рука. “Чего ж вам неймётся, Ваше бесячее Высочество?” — подумала я, но ошиблась. Это был Арвин.

— Мы идём назад вдоль озера, — прошептал он с негодованием.

— Да. Так надо, — ответила я, дёрнула плечом и пошла дальше.

До первой ловушки осталось совсем немного, и я отрешилась от всего, чтобы слышать Лес. Негоже будет, если рядом с подстроенной окажется настоящая опасность. Но боги снова были милостивы ко мне — край Леса у озера был по-прежнему безопасен. Я всмотрелась, принюхалась и прислушалась в последний раз. Повернулась к драконам и скомандовала:

— Назад! Бегом назад!

“Да мои ж вы смертоносные, мои ж вы воинственные”, — успела подумать я, глядя, как вместо того, чтобы бежать, они призывают мечи, оглядываются вокруг в поисках опасности, как Дангар бросается ко мне… Успела и подумать, и поддеть ногой верёвку, спрятанную в снегу.

Сеть из мёртвой лианы-ловушки накрыла всех троих. Смела в кучу, сжала, стиснула. Три меча красиво и бесполезно светились снаружи. Точнее, светились два. Огненный Дангара и серебристо-голубой Тэхёна. Меч Арвина клубился тьмой. Только толку! Лиана-ловушка прижималась к их телам так плотно, что вместе с ней лезвия разрежут одежду, а то и тело.

— Красиво, — сказала я, любуясь драконами, лежащими передо мной посреди тропы. — Терпи, Хён, скоро отпустит.

Восточному дракону не повезло: на нём лежали Дангар и Арвин.

— Эта лиана-ловушка мертва, поэтому вы ещё дышите. Живая намного сильнее. С такой же скоростью ломает кости и душит насмерть, — объяснила я.

— Лин, какого гуя? — просипел Тэхён. — Выпусти нас сейчас же!

— Скоро лиана ослабит хватку. Уберите мечи.

Я присела на корточки рядом с Дангаром. Челюсти сжаты, тонкие ноздри трепещут. Он зажмурился, когда я сняла рукавицу и заправила ему под шапку выбившуюся прядь. Волосы на ощупь были приятные, шелковистые, а сам дракон — горячий словно печка. Неудивительно, что спать с ним было тепло.

“Что, Ваше Высочество, не очень приятно, когда вас без спроса трогают? А каково мне вчера было, когда вы ко мне на кардуб вломились?” — мстительно подумала я и еле удержалась, чтобы не похлопать Его Высочество по щеке, где уже проклюнулась однодневная щетина.

Когда мёртвые плети лианы расслабились, раздался тройной вздох облегчения. Тэхён пинками стряхнул с себя друзей и первым вскочил на ноги.

— Лин!

— Проводник сказал, отряд сделал, — прошипела я. — Довольно слов, надо идти. Вперёд или назад, выбирайте сейчас.

— Это была проверка, да? — спросил разъярённый Арвин.

Ну, хоть то, что в Лесу нельзя шуметь, они усвоили накрепко! Отношения мы выясняли исключительно шёпотом.

— Да. Вы её не прошли.

— Ты мог бы нам сказать!

— Проводник сказал!

— Что сказал? Бегом назад? — Тэхён взмахнул рукой и ткнул себя пальцами в грудь. — Мы драконы, мы никогда не отступаем! Надо было объяснить, что опасность идёт сверху, мы бы эту лиану…

— Идём вперёд или в Посёлок? — спросила я у Дангара, который молча скрипел зубами рядом.

— Вперёд! — яростным шепотом выпалили все трое.

— Великие воины! — Я кивнула, стукнула себя в грудь кулаком в знак одобрения и повела свой никогда не отступающий драконий отряд вперёд.

Лес по-прежнему был тих и светел. Видно, боги решили, что мне с лихвой хватит выходок бывшего папаши и свалившихся на голову драконов. В нужном месте я замедлила шаг, с усмешкой посмотрела на свой отряд и прошептала:

— Лежать!

— Лин, ты серьёзно? — возмутился Тэхён.

— Мальчишка решил развлечься за наш счет, — процедил Арвин Дангару.

— Пуф-пуф-пуф-ф-ф-ф, — сказали тыквы-недотроги, выстреливая над тропой свои семена вместе с облаком ярко-зелёной пыльцы, в которую превращалась их мякоть на морозе.

Ядовитый иней летал точно так же. Только семена тыкв не разъедали кожу, а иней не окрашивал её в ярко-зелёный цвет.

— Красиво! — сказала я в третий раз за этот день. — Жаль, через неделю смоется. Вам очень идёт.

“Особенно вам, Ваше заботливое Высочество. Зелёный вам точно к лицу. Смотрите, как глаза сразу заиграли. А губы! М-м-м…”. Я даже не пыталась скрыть злорадства на своём лице, разглядывая Дангара.

— Так летает ядовитый иней. Режет лицо, остаются раны, вылечить нельзя. Человек распухает от гноя и умирает. Про драконов пока не знаю, но если вы не вернётесь назад, то придётся узнать, — сказала я им.

Чуть не ляпнула, что придётся вернуться, потому что я не хочу портить свою безупречную репутацию, но вовремя вспомнила, что сейчас я не Лиона Стан, а проводник вне Списка Лин-о-Сун.

— Вам нельзя в Лес. Лес требует если не страха, то уважения, — сказала я с сожалением.

С сожалением о потраченном времени и о деньгах, с которыми теперь придётся попрощаться. Наниматели не простят мне своих зелёных лиц. Возьмут другого проводника. Я вздохнула и пошла мимо драконов обратно к святилищу.

Но я ошиблась.

— Ты прав, Лин-о-Сун. Мы были слишком самоуверенны, — услышала я напряжённый голос Дангара. Нелегко далось пятому принцу это признание! — Слишком много побед одержали наши мечи в открытом бою.

Под снегом рядом с драконами раздалось шуршание, и я резко обернулась. Дротиком в шерстяную змею сложно попасть, поэтому я использовала тонкие заточенные диски. Один вонзился в сугроб рядом с Дангаром, второй заставил Арвина отпрыгнуть чуть ли не на руки Тэхёну. “Да неужели! Наконец-то дошло, что в Лесу ресницами хлопать некогда”, — обрадовалась я маневру беловолосого дракона.

Не обращая внимания на перетаптывающихся и недовольно шипящих мужчин, я достала диски из снега. Лучше делать это сразу, пока помнишь направление броска, потому что они разрезали змей и катились дальше. Вернув оружие, я вытащила и показала драконам останки шерстяных тварей. Длиной мне до пояса и толщиной в мою руку. Строго говоря, они не были змеями. Те зимой впадали в спячку. Но и зверями, несмотря на жёсткую, короткую серую шерсть, я этих злобных уродцев назвать не могла.

— Шерстяная змея. Укус смертелен, мясо несъедобно, — пробормотала я озадаченно.

Впервые встретила этих тварей так близко у озера. Что лишний раз доказывало, что Лес требует страха и уважения. Расслабляться нельзя.

Драконы тут же призвали мечи и стали всматриваться в снег.

— Лин, ты нам жизнь спас, — прошептал Тэхён.

— Лин-о-Сун, мы осознали свою ошибку, — сказал Дангар. — Говори, что мы должны делать.

— Решить: вперёд или назад. На этот раз окончательно. Я не в том положении, чтобы тащить за собой ваши трупы. Мне нужна хорошая репутация.

Сейчас моя речь отличалась от говора залесного народа. Да, так говорить я тоже умела. Среди Искателей не было простолюдинов, так что за три года я успела нахвататься словечек и манер у своих высокородных нанимателей.

Драконы разглядывали меня, как будто первый раз увидели. Я в долгу не осталась. Наклонила голову, сдвинула брови и взглянула на их зелёные лица исподлобья. Точнее, из-под козырька многоуха. Давно поняла, что снизу вверх на собеседника смотреть надо именно так, а не задирая подбородок. Всё равно, сколько ни тяни нос кверху, выше ростом не станешь.

— Мы решили. Идём вперёд… — прошептал Дангар.

— И?

— И выполняем всё, что скажет проводник.

— Лежа… ть…

Не успела я выдохнуть “ть”, как все трое растянулись у моих ног. Я даже почувствовала лёгкое недовольство. Не дали мне высказать всё, что я могла бы сказать! Но мысль о деньгах развеяла моё раздражение, как ветер пыльцу тыкв-недотрог.

— Подъём.

Драконы поднялись. Зелёный цвет кожи немного сбивал с толку, но, кажется, лица у них были довольные.

— Добрые воины. — Я не преминула приложить кулак к груди. Хорошее поведение отряда всегда надо закреплять похвалой. — Восстановим ловушки и продолжим путь.

Видимо, переживания последнего месяца закалили меня. Я только что чуть не потеряла работу, но сердце билось ровно, и на душе было почти спокойно. Но только почти. Я внимательно слушала Лес. Если сюда добрались шерстяные змеи, значит, можно было ждать и других ловушек.

— Лин… — Дангар тронул меня за плечо. — Можно, мы ещё раз попробуем?

Он показал наверх, на заново растянутую мёртвую лиану-ловушку. Хочет потренироваться?

— Доброе дело, — согласилась я. — Но рубить нельзя. Только убегать.

Зелёные губы недовольно дрогнули, но добывать посреди зимы другую лиану-ловушку взамен испорченной мне было некогда.

— Вперёд нельзя. Там другие ловушки. Только назад, — прошептала я своему зелёному отряду. Этот цвет действительно им шёл. Даже Дангар выглядел настолько иначе, что почти перестал меня раздражать.

Бегали драконы здорово. Быстро. Что ещё приятнее — так же резво вешали ловушку обратно. Мне оставалось только натягивать спусковую верёвку.

— Великое мастерство, — похвалила я их, и мы отправились обратно, на Тропу, которая вела к Пятиглавой.

Услышав гул, я резко остановилась, раскинув руки, и крикнула в полный голос:

— Замри!

Шаги сзади тут же замерли.

— Подземный огонь, — с досадой объяснила я причину остановки. — Придётся ждать, пока не уйдёт.

— А если его обойти? — шёпотом спросил Дангар со своего места.

— Дороже выйдет. Долго. Опасно. Лучше переждать. Зато теперь можно шуметь.

Я огляделась в поисках кардубов, но поблизости ни одного не было, а оставлять драконов без присмотра не стоило. Ладно, что-нибудь придумаю с ночёвкой…

— Лин, что значит можно шуметь? — спросил Тэхён сдавленно.

— Звук приманивает ловушки, подземный огонь отгоняет. Пока не прогорит, можно кричать, — пояснила я и стала очерчивать место стоянки своей палкой-в-ветвях-застревалкой.

От этого важного занятия меня отвлёк дикий хохот. Я резко разогнулась, но драконы смеялись не надо мной. Они стояли на тех же самых местах, где их застал мой приказ остановиться, показывали друг на друга пальцами и сгибались пополам от смеха.

Я почувствовала укол зависти и горечь. Я уже не помнила, когда сама так беззаботно и весело смеялась. Наверное, в прошлой жизни. В этой жизни моей единственной подругой была Печь. И ей не довелось слышать ничего, кроме жалоб на несправедливость и вечную нехватку денег, которые с меня тянул отец. Бывший отец. Я стиснула зубы и вонзила палку в снег.

Драконы веселились, пока я не очертила место стоянки.

— Можете ставить шатёр. За черту ни шагу. Руки не совать, ничего бросать, — мрачно сказала я, и только тогда они замолкли.

Думала, займутся делом, но вместо этого все трое подозрительно уставились на меня. Арвин прищурился и подошёл поближе.

— Ты кто? — спросил он у меня.

Я чуть воздухом не поперхнулась. Лес приготовил новую ловушку? Внезапную потерю памяти?

— Да, мне тоже интересно, кто ты на самом деле, Лин-о-Сун, — низким, томным произнёс Тэхён.

По спине побежали мурашки. “Твою снежить за хвост! Меня раскрыли? Но как? Чем я себя выдала?”

— Признавайся, Лин-о-Сун. — Дангар подошёл, встал рядом с Арвином и сложил руки на груди. — Мы уже поняли, что ты не человек.

“Не человек? Я? О боги, всё ещё хуже. Это не потеря памяти, это сумасшествие. Но как? Когда?” — думала я и судорожно перебирала в памяти события дня. Но не могла вспомнить ничего, чтобы могло свести с ума троих драконов одновременно! Я почесала лоб под многоухом.

— Да, все знают, что Лес непредсказуем, но чтобы настолько… Может, драконы отличаются от людей, и пыльца тыкв-недотрог для них ядовита? Или лиана-ловушка пережала им какие-то важные сосуды? Как все трое одновременно могли сойти с ума? — рассуждала я вслух, рассеянно глядя туда, где под тропой, перерезая нам обратный путь к святилищу, гудел подземный огонь. Ладно… Я заговорила с драконами ласково и успокаивающе: — Сначала шатёр и еда. Потом поговорим в тепле и в безопасности.

— Дракон-прародитель, да у него просто отсутствует чувство юмора! — Тэхён зашелся низким приятным смехом.

Арвин уткнулся лицом в плечо Дангара и затрясся от хохота. Пятый принц смотрел на меня с недоумением и даже с жалостью.

— Лин, тебе на самом деле ни капли не смешно?

Замыкая границу стоянки, я думала о матери. Хватило ли ей смелости и решимости сделать то, о чём я просила. Думала, хватит ли мне сил и удачи, чтобы выкупить дом. Хватит ли терпения и ума помогать родным из Леса, без возможности быть рядом. И за всем этим маячил страх, что отец вернётся, и мама простит его. А теперь, в довесок ко всему этому, у меня на руках оказался отряд из трёх свихнувшихся драконов!

— Нет, господин, — честно ответила я. — Не вижу повода.

Арвин и Тэхён прекратили ржать.

— То есть, тебя не смущает цвет наших лиц?! — изумлённо произнёс Дангар.

— Нет. Мне нравится. Зелёный успокаивает, напоминает о лете и сбивает с толку снежить.

Беловолосый и черноволосый драконы осели на землю. Их плечи тряслись, а по зелёным щекам катились слёзы.

— Лин, ты нечто, — прошептал Дангар, качая головой. — Мы не сошли с ума. Всё хорошо. Говори, что делать. Куда ставить шатёр?

Пятый принц не соврал. Эти придурки действительно не свихнулись, они просто смеялись над собой! Это следовало из их разговоров, которые я беззастенчиво подслушивала ради их же безопасности. Для них тыквы-недотроги были весёлым приключением, а слова “зелёный успокаивает” — новой развесёлой шуткой. А ещё я узнала, что они были в восторге от Лин-о-Суна, парня, который далеко пойдёт. Ведь этот юный проводник додумался сделать тренировочную тропу! Драконы были очень рады, что отказались от услуг какой-то бабы и пошли в поход с этим залесным мальчишкой. Лин-о-Сун был ловок, умён, настойчив, а ещё знал путь к камням, за которыми драконы приехали в Изначальный Предел. Да, так красиво назывался наш Лес, закрывающий подступы к горам, где появлялись конфирматы, раскрывающие Дар.

Пока драконы трепались в шатре, я соорудила себе свой. Установила конус из палок над вырытой в снегу ямой, сверху уложила тонкую ткань, скроенную в виде круга с отверстием посередине. Закидала снегом, чтобы не сорвал ветер, а внутрь натаскала лапника с ёлок. Только закончила и собралась затащить туда скатку, из шатра вышел Дангар.

— Лин-о-Сун, что ты делаешь? Будешь спать с нами, в шатре, — сказал он.

— Господа драконы решили вернуться в Посёлок?

— Лин, прекращай. В шатре тепло, можно раздеться и отдохнуть как следует. Мы потеряли день, надо спешить, а для этого нужны силы.

“Ваше зеленейшее Высочество, если я разденусь, бессонная ночь вам обеспечена. Я, может, и отдохну, а вот вы — навряд ли”, — подумала я, а вслух сказала:

— Надо не спешить, а выжить. Мне нужны силы. Я сплю здесь, вы — там.

Мы долго сверлили друг друга взглядами, и я победила. Дангар недовольно фыркнул и скрылся в шатре. Откуда я вскоре выгнала и его, и остальных, чтобы объяснить, что делать в случае нападения снежити.

Когда стемнело, пятый принц повторил попытку затащить меня к себе. Но я была непреклонна. Единственное, на что я согласилась, — взять у них тёплые плащи. И предупредила, что спросонья сначала бросаю дротики, а только потом смотрю, в кого они вонзились. Глаза у всех троих тут же загорелись нездоровым азартом. Пришлось напомнить, что я проводник, а не нянька скучающим господам, и мне надо выспаться, а не варить среди ночи противоядие! Потому что простыми дротиками снежить не проймёшь, приходится смазывать острие соком едучего плюща.

Кажется, своей речью я вызывала у драконов ещё больше уважения к Лин-о-Суну, и ночь прошла спокойно.