Путь из трупов: Раскрытие труса

На улице весна.

Солнце сияет, вскрывая участки почвы, для подснежников, и луж. Для большинства, эти лучевые ванны — манна небесная. одаряет теплом, счастьем, и наполняя все живое энергией.

Но не меня, эти лучи не греют, не освещают, а лишь слепят, и выжигают. Если для всех, солнце это воспоминание о хорошем, для меня это ковыряние открытой раны. Добивают же меня лужи, цветы, деревья и снег, который уже будто не снег вовсе, запомнил я его белым, мягким, сыпучим, а сейчас он, будто ощетинился, что бы скрывать цветы, от невзгод.

Казалось бы, что-то во мне не так, но, я думаю что просто, вижу картину мира шире, чем остальные, от того, и страдаю, ведь отдаляюсь от жизни. Унылые панельные дома, которых покинула, та самая жизненная энергия, детские площадки, которые должны бы, пестрить красками, и вселять надежду, развлекая детвору, обсыпались под личиной мира, и подобно ему, лишь могут, разлагаться, и разрушатся.

Отойдя от людей, я могу рассмотреть за их спинами, эти мазки старой, вонючей, и маслянистой краски. Пусть мир и пытается, утешить меня природой, в ней же, я увижу эту, отвратительную тень из, бесконечной гонки, лжи, и предательства смыслов.

Даже отпустив голову, я не скроюсь, от бесконечного уныния. Свет отразится тысячи раз, что бы попасть мне в глаз, а грязь, всегда будет под ногами, альтернатива, в виде серых плит, заполненными грязными следами, не лучше описанного раннее.

Так и остается, заткнуть уши наушниками, ускорить шаг, в попытке, быстрее добраться домой. После очередных занятий, где все о чем то говорят, шутят, и веселятся, пытаясь убежать от окружающей реальности, к выдуманным отношениям, планам, и фантазиям. для меня, вся социальная жизнь, лишь эскапизм.

И настолько это отягощает, что никто не может разделить, со мной эту ноющую боль, пострадать прижавшись к чужой спине, устремив голову верх, к темному, бескрайнему, и столь же отчаявшемуся космосу. Отсрочив слезы, подступающих к верхам, от понимания того, что вся твоя жизнь, бессмысленно абсурдна.

В людях ведь счастье, в близких окружающих тебя, не в друзьях, или знакомых, они приходящие и уходящие, а именно родные, те с кем твоя судьба связана кровью. Но почему-то, я не нашел этой близости, даже в родных, как будто я не от мира всего, так-же, как и, моя младшая сестра, оставшаяся позади.

Я искренне не помню, как она пропала, но пустота из-за ее отсутствие, преследует меня по сей день, это так невыносимо.

Наступив в лужу, мне открылся вид, на уставшие темные глаза, вокруг бледной кожи, как у фарфоровой куклы, такие пустые, и безразличные к всему.

Это пустота не выносима, ни друзья, ни отношение, не лечили ее, будто меня прокляли. И прокляла скорее всего именно она.

Тяжелая судьба.

Это конец, уж больно давно я страдаю, такие состояние не длятся неделями, все куда хуже, это хронический случай, все говорят, что это хоть и не лечится, но с этим жить можно.

Но я не могу, я устал.

Дойдя до подъезда, я посмотрел на синюю старую, почти разваливавшейся дверь. Темнота сырого подъезда, заставила потупится от нее, к старой лавке. Вытягивая пачку сигарет, я опрокинул голову, открывая хрустящую пачку. Я вычленил одну, из малочисленных табачных изделий.

С устремлённом ликом к небу, вытащил из внутреннего кармана куртки, зажигалку, подпалив сигарету. Я втянулся, смотря в голубое небо, которое было, такое пустое, однотонное, одним словом скучное.

Пожилая женщина, проходившая мимо, сделала мне замечания, но кроме безразличия, она ничего не получила. Но именно старики, и должны меня понимать, ведь разве не они, медленно дожидаются смерти, в дряхлом, почти что, сыплющемся теле.

Подобно им, я просто жду смерти, единственная разница, что я, что-то да могу, а они уже сделали все что могли. Но мне уже нечего делать, не за чем жить, так что будет лучше? Если я, и дальше буду прозябать, свое жалкое существование, или наконец то завершу все, раз и навсегда.

Ответ казался очевиден. Докурив и встав, сигарета, полетела в лужу. Мой путь, лежит к магазину.

Магазин отличался, своей голубой вывеской, но также, как и у остальных, объектов, такого же цвета, она давно потускнела, потеряв смысл своего цвета, ведь голубой он такой приятный, успокаивающий, он должен вселять надежду, но для меня, это лишь символ лжи, иллюзия, того самого счастья, о котором все говорят.

Надпись на вывеске "Багира".

Внутри мне ждала естественная обстановка, для маленького магазина, отсутствующая кассирша, снующая между полок, она ведь тут, на роли разнорабочего. Вырви глазные краски товаров, кричали, о том что они лучшие, может они и лучшие, но к сожалению не нужные.

Пройдя глубже, к полкам на которых преимущественно, были предметы личной гигиены. Я смотрел на различные шампуни, с интересом, как будто не видел, их уже в сотый раз. Каждый из них, обещал шелковистость, красоту, но кому верить я не знал. Ощущение обмана, смотря на них, витало у меня в голове.

Но, я тут только за одним не лживым пассажиром. Хозяйственно мыло, не помню не одной рекламы с ним, о нем говорят либо плохо, либо хорошо, но равнодушным оно никого не оставило. Никаких громких слов, обещаний, я бы назвал это мужеством, или же консерватизмом?

72 процента, но чего я не знал, может правды? Есть ли мыло честнее хозяйственного? Если бы было, то наверняка пользовались именно им, или же наоборот, все бы забили на него, ведь есть знакомый проверенный образ мыла.

Очистит тебя, и твою одежду, обеспечит чистоту, для всего чего ты хочешь. Если этот мир действительно работает, так как я думаю, а именно там где комфорт, и удовлетворение, важнее правды, то мне, действительно нечего делать в нем.

Ладно в пизду, пойду убьюсь.

Покупка прошла, но вот ожидание когда придет кассир, и рассчитается с тобой, именно этот момент заставляет задуматься о покупке, и не жалеешь ли ты денег.

Зайдя в темноту подъезда, сырость заполнила все мысли, она кажется, не самым плохим в этом подъезде. Лучше чем крики, за красивыми дверьми, или совсем бесшумные квартиры.

Звуки же вечной похоти, мне кажутся бессмысленными, хотя в тоже время, и живыми. Но зная, какие отношения создают эти звуки, они заставляют задумываться, о инфляция любви.

Хотя нужно ли, мне вообще рассуждать об этом, будучи мертвецом. Думаю нет, лучше стоит подумать, о насущном.

Я давно знаю причину, зачем я это делаю, жизнь без радости, и жизнь только с радостью равноценны, в них нет никакой разницы. И раз уж моя жизнь превратилось, в одну из них, без проблеска счастье, или большую боли, не имеет смысла цепляется за нее.

Открыв черную, и дешевую дверь, я оказался дома, там где все под моим контролем, может именно по этому, тут так одиноко, и тоскливо. В любом случае после меня, тут будет жить больший человек, чем я.

В квартире, крайне мало света, и никаких звуков, если я не начну что-то делать, то, так и продолжится, так пусть эту квартиру заполонит запах. Взяв веревку, которую я оставил на полке, я двинул на кухню.

Жизнь человека, ведь для этого и нужна, что бы он страдал, и проблески счастья, вели его вперед к большему счастью, он как свинья, на которую сел его ДНК, и ведет его морковкой, к другой свинье, что бы так продолжалось, до бесконечности.

Как в сранной игре, это вечная партия. Но я не такой, я уже все понял, взяв табуретку я потащил ее, в свою комнату.

Скинув верхнюю одежду на диван, и сумку, я оставил только мыло, стул, и верёвку, но почему-то, кровоток невероятно сильно усилился, похоже на эйфорию, или типа того, в общем, как будто я противостою чему то большему, иду против всего, всех чужих смыслов, норм, и запретов.

Намылив верёвку, завязав в узел, я нацепил ее к потолочному крюк от люстры, которую я снял, так давно, что уже не помню, где сама люстра.

Поставив табуретку, и встав на нее, мое сердце готово было выпрыгнуть, из груди. Ебанная крыса, бегущая с корабля. Надев петлю на шею, я стоял, и пытался насытится воздухом.

Пройдя головой внутрь, я сразу вытянул ноги вперед, и сбил пятками табуретку, узел затянулся, и не натер шею, а лишь крайне больно растянул ее, и меня начало собственно говоря душить.

От нагрузки на шею, и боли, я чуть ли не заплакал, но зачем-то сдерживал слезы, но перед кем? И зачем же, я кряхтел от боли, мне ведь никто не поможет.

Тут веревка оборвалась, и я полетел спинной на табуретку, из-за была раскачки, и удар был крайне неприятный. От чего, я начал матерится, после перевернулся на четвереньки, потирая спину.

Стоило мне поднять голову, как перед моим ликом, было человеческое лицо, смотрящие на меня с удивлением. От чего я тоже расширил глаза, и решения кроме как, дать ему, по морде, я лучше не придумал.

Рука прошла насквозь, от чего я удовлетворённо выдохнул, и прилег у стены, закрыв глаза.

— Так все таки они не врали, — Сказал я с некоторым облегчением, — Все таки загробная жизнь существует. — Открыв глаза, я глядел потолок, где был огрызок веревки, но не мое тело. И посмотрев на свою грудь, на ней была оставшаяся часть верёвки, призрак же левитировал посреди комнаты, смотря на меня.

— Ты че даун? Какая загробная жизнь? — Удивленно спросил меня призрак. — Нет никакой загробной жизни, ты бы просто умер, а твой мозг отключился, и все. Твоя субъективная реальность окончилась бы.

— А как тогда... — Не успел я договорить, как он перебил меня.

— Каком к верху. Я не совсем призрак, я скорее твой ангел хранитель. — Этот ангел хранитель, имел тонкие черты лица, но не истощенный. Кожа его была, белой белой, глаза имели странный прищур, брови были густые и ровные, а что касаемо, другой растительности, то волосы его были, крайне длинными и черными, с блеском. Но ног у него не было, у него скорее, как у джинна какого ни-будь, просто хвостик.

— А почему ты раньше не появлялся? — Задался я логичным вопросом, может если бы у меня был тот, кто заменил бы мне сестру, и вешаться не пришлось.

— А нахуй ты мне нужен, вечно депрессивный кусок дерьма, мне действительно было куда интереснее, смотреть на твоих одноклассников, живущих в меру своих возможностей. А не на тебя, тлеющий уголь. — С неким презрением, он сложил руки на груди. — Да и что мне тебе сказать? Был бы у меня другой ОШ, с более интересной и светлой историей, вот с ним бы я общался, но не с тобой уж точно.

— ОШ? — Именно это и меня зацепило, ведь весь его треп обо мне, лишь его восприятие, мне плевать на его мнение. Наверняка он такой же людишка, не понимающий моей боли, даже не смотря на свою сверхъестественную сущность, он ничем не отличается, это вселяет в меня разочарование.

— ОШ это сокращенная от "обычный школьник", именно так мы называем людей, с уникальной чертой, если можно так это назвать, для кого как, короче, для кого то это благословение, проклятье ,или откровеннее. В целом, я должен вносить, разнообразия для унылых, кусков дерьма вроде тебя.

— Да мне насрать если честно, вряд ли ты меня отговоришь от суицида, приключениями. — Начал я крутить веревку на пальце, глядя на окно.

— Не не не, так не пойдет, если ты ща умрешь, то мое существование так же окончится, ну скорее отложится, но не суть важна. Я в хаб обратно не хочу, так что возьми ответственность, взяв себя в руки, ты бы знал как мне надоело смотреть, на плаксу вроде тебя, вечно тоскующий по сестренке, а не педофил ли ты часом а? Или сестра лишь повод для страдание? Что бы привлечь внимания тяночек, и оторабанить их, ебанный девственник.

Начал он крутится вокруг, тыкая пальцами в меня, и усмехаясь. На это я со вздохом встал, и пошел к окну ответив ему.

— Было бы это так, я бы везде об этом говорил, а ты слишком узколобый, что бы даже заметить это. Просто жизнь моя не сахар, и сил нету, что-бы найти выход, а на людей мне всегда было насрать. — Смотря на окно с некой неприязнью? я не был уверен, что хочу перед смертью видеть свет, не стоит ли отложить ее?

— Может оно и так, но ведь не обязательно внимания людей, своего более достаточно, придать смысл, придать драму своей смерти, через слова и мысли, об одиночестве " не такого как все", и не совершенность человеческого бытья. Тебе ведь, и вправду легче, умереть с мыслью о том, что ты пустой. Я понимаю твою логику, нужно завершить фильм красивым словцом, и крутым концом. — Усмехаясь он смотрел на меня, когда я стоял перед окном.

— Эх ну ладно ладно, ты меня вынудил, такую унылую морду только в аду, и встретишь, ведь обычно такие как ты туда и заходят, с целью стать мучениками. Давай я излечу тебя. Я позволю тебе смотреть на небо, без сожалений, за определенную плату.

В его словах, были проблески интеллекта, и мысли бьющие прям мне в башню.

— Только сестра, поможет мне заделать ту пустоту во мне, и только вместе с ней, я хочу смотреть на небо. Но мне наверняка, нужно чем-то пожертвовать, ведь так? — Сказал я неуверенно повернувшись к призраку.

— Да да, мы найдем твою сестру, и ты пожертвуешь кое чем, ради этого. — Улыбнулся он, приоткрывая штору из которой, мне в лицо ударили лучи светила.

— Гандон, кто тебя вообще просил открывать ее? В любом случае куда идти? — Буркнув уставшим голосом, начал крутить кистью прикрыв глаза.

— А, все просто.

Конец первой главы.

Призрак отлетел от окна, и направился к выходу, из комнаты, встав в дверном проеме, прокашлялся в кулак, после чего начал говорить.

— От тебя просто, требуется устроить небольшой геноцид, ну сам понимаешь, где то прибыло, где убыло, да и твоя жизнь... Я уверен, что после этих событий, она будет не самой интересной. — Задумавшись о чем то, он продолжил.

— Ну так вот, за определенное количества убийств, ты получишь информацию, где твоя сестра. — Улыбнулся призрак, а я молча прошел сквозь него, направляясь на кухню, за ножом.

Достав длинный, и большой кухонный нож, я думал в какое время суток убивать, и кого убивать, ну знаете, что-бы привлечь как можно, меньше внимания, ведь в тюрьму не особо хочется.

Наверное придется резать бомжей, тунеядцев, или даже стариков, забредших не туда, хотя я уверен что, такие жертвы это чудовище как он, не удовлетворят.

— Сколько, и кого? — Спросив, я смотрел на него, в ожидании улыбки, а тот в недоумении смотрел на меня.

— Боюсь спросить, а кого ты хочешь собственно говоря, зарезать? — Прищурив глаза, он продолжал левитировать, но сейчас его туловище было поднято, а голова на том же уровне. Ощущения будто он... Лежит? Ладно, мне надо ответить на поставленный вопрос, качая головой из стороны в сторону, я закатил глаза, ели разевая рот пробубнил.

— Девственниц, стариков, мужчин, наверное что то из этого разряда, вы же типа демоны любите кровь девственниц. — На это он фыркнув, так же закатив глаза.

— Кому к черту нужна кровь девственниц, ладно там баранину в жертву, ее поесть можно, но нахуя мне неудачница. — Я немного удивился, задав логичный вопрос.

— А разве целомудрие, не хороший показатель? — На это он улыбнулся, и сразу же ответил.

— Ох уж эти, двойные стандарты, если парень девственник то он неудачник, но почему-то, девушка целка, сразу благородная дева. Все обычно оправдывают тем что, хороший ключ, это тот, который может открыть все замки, а плохой замок, тот который открывается всеми ключами. Логика в этом есть, но замок нужен что бы охранять, а я не думаю что матка прям уж, и такое важное место. — Раскинув руки, он начал крутится, и крайне грациозно к слову.

Но, мне было что ему ответит.

— В матке дети рождаются, если ты не забыл. Хотя, куда тебе мертвому и без члена, что то понимать о сексе. — Усмехнувшись, ответил.

— Ну так, и член нужен что бы детей делать. Но почему то, всегда женщина несет отнесенность за ребенка. В этом плане, люди напоминают мне животных, не все но именно, те люди которые поматросил и бросил. — Хотел я уже сказать, о том что это крайние меньшинство, но тот продолжил.

— Это вообще очень похоже на твой случай, а именно романтизации страдание, если отец бросит ребенка, то он получит одобрение в большей степени, чем если так поступит мать. Типа тут вопрос кто раньше бросит, конечно же отец будет быстрее, ведь не ему, носить плод под сердцем, почти год. Так и остается, одинокая мать с ребенком, отца уже все осудили, а кто то вообще похвалил. А теперь, от этого лишнего груза, в виде не запланированного ребенка, матери не отделятся без потерь. Все общество будет кричать, о том что она худшая мать. Так и остается, что женщине романтизировать страдание, так же как, и раб думающий что он попадет в рай, за свои страдание, и так же как ты, возводя свое страдание в абсолют, делая из себя, того самого абсолюта. Так и получается, что целомудрие выдумано самими женщинами, что бы простушки, наслаждающийся такими же плотскими утехами, что и мужчины, не попали в ловушку общества, которому только дай повод, тебя засрать. — Почесав нос я ему ответил.

— А мой папа меня не бросил. — На это призрак, опустил свою нижнюю губу, и в целом гримаса была изнеможение, будто одной фразой, я из него жизнь высосал,

— Ну знаешь ли... Существует люди с эмпатией. И тебе повезло, что твой отец именно такой. — Я выдохнул, и раздраженно произнес.

— Ладно меня это раздражает, давай лучше перейдем к, основной теме. — После этого призрак, с непониманием на меня посмотрел, будто ожидая. — Мы идем убивать, мужчин бросивших свои семьи? — Не уверенно произнеся, я отвел взгляд. — Ну раз уж... У тебя такое внимание к такой теме.

— О боги... — Улыбнулся он, закрывая лицо ладонями, пытаясь сдержать, то ли смех, то ли плачь. — Такого потешного ублюдка мне дать, даже не знаю дар ли это. — С удовлетворением, он перевернулся. — Нам ведь с тобой, еще кучу времени, за короткий отрезок времени, нужно провести.

— Че... че ты нахуй несешь? — Развел я руки, от нелогичной формулировки.

— Короче мужик, моя так сказать профессия, призвание, я не знаю что это, она короче запрещает убийства мирных, но я и не могу тебе запретить этого, но и засчитывать в счетчик не стану. — После этих слов, у него над головой появилось, красное число 8. — Жертвы уже выбраны, тебе никаких кармических выборов, делать не надо, там уже все согласованно. — Указал призрак, пальцем верх, то ли на число, то ли на потолок. Затем высокомерным голосом произнес.

— Просто пойми, такому ебанату как ты, никто выбора не даст. — От этого у меня сжалась челюсть, и руки.

— Да что ты. — Чуть ли не, прошипел я эти слова. Призрак же ничуть не смутился, и направил на меня, два указательных пальцев, с улыбкой.

— Поздравляю, в курс дело я тебя вел, осталось только, исполнить свою часть сделки, и ты получишь свою горячо любимую сестру. Как ты будешь это делать, уже тебе решать. Моя задача была, только в том, что-бы дать тебе цель.

После этих слов, я молча положил нож, направившись одеваться, и стоя возле входной двери, призрак с интересом разглядывал меня, я же пытался не обращать внимания.

Спускаясь по лестнице, в подъезде было крайне тихо, кроме моих шагов ничего не было слышно, казалось бы, идеальное время на подумать, о своих действиях, морали в конце концов, я ведь даже не знаю, кого иду убивать.

Но разве жизнь, близкого человека, не дороже 8 незнакомых людей? Думаю игра стоит свеч. Выйдя на улицу, в уши ударил коктейль, из различных звуков, будто напоминая, что все вокруг живое.

Как меня зовут не важно, но вот что я собираюсь сделать, это важно. Я не разу, не люблю этот сранный мир, с его тупорылыми болванчиками. В моей жизни не было ничего, кроме пустоты, так разве, когда у меня появилась цель, могу ли я, прикрыться моралью, и остановится, даже не попробовав, заполнит ее. Я только и мечтаю об этом, все свою жизнь. Поскорее бы наполнит смыслом, все мои страдание.

Ни одна из этих мразей, не увидит восход солнца, я отправлю в могилу всех, ведь даже длань господа, пожелала смерти этим ублюдкам. Да даже не в боге дело, а во мне.

— Я может чего-то не понимаю, а куда ты... Собственно говоря идешь? — Вопросил призрак, — Даже опустив тот факт, что я тебе не сказал куда идти, ты собственно говоря, чем людей будешь убивать? Палочник несчастный. — В негодовании левитировал заказчик.

Не минуты не думая, я ответил.

— К деду за мосинкой. — Коротко отрезав, продолжил свой никчемный путь, ведь все еще, реагировал на живую атмосферу, вокруг. От чего, в голове сразу же родились размышления, будто бы до этого я не делал это сотню раз.

Считать светлую часть мира, чистой ложью, тоже глупость несусветная, как и, то что я собираюсь сделать. Выйдя из дворов, мне открылась дорога, а гарь от машин заставляла морщится, от отвращения.

Деревья, все еще не восстали из мертвых, и рядами, безжизненно стояли, на обочине дороги, на самой же обочине, были грязные лужи, по краям которых был грязный снег, некогда символ величественной зимы, потерял былую чистоту.

Хотя, даже не грязь причина моего отвращения, я не был-бы удовлетворён, даже самым теплым летом, вся красота мира, причина моего страдания. Познав много боли, такие моменты не являются панацей, ведь все зависит от дозы, любое лекарство яд, а любой яд лекарство.

Когда сестра пропала, я пытался забыть ее, да жестоко, да непростительно для старшего брата. Но ведь я тоже человек, к тому же был ребенком, я не хочу жить прошлым, которое терзает, мучает, не давая выбраться из уныния.

Да, у меня получилось, тогда я вовсе позабыл про сестру, и жил для себя, встречая каждый день, с предвкушения... Даже будучи одиноким. Все те одиночные прогулки, и возращения домой, были как раз, в прекрасную погоду.

Когда, казалось бы под ногами грязь, мой взгляд был устремлён только вперед, солнце освещало, и согревала. Зеленая листва деревьев, яркие пестрые цветы, щебечущие птицы, грязный город, мне казался нирваной, напоминая о жизни, кипящей вокруг.

Но... Это было стороной одной медали, когда ты одинок, у тебя не остается, никого кроме тебя. Стоило мне погрузится, и стоило хоть минуту подумать о себе, так, и обернулось вся красота, в напоминание, о моменте слабости, где я убежал от ответственности.

Какое я имею право, будучи слабым, наслаждаться жизнью. И красота, стала мимолетным напоминанием, о прошедших днях, словно старик смотрящий на фото. Плана побега от этого нету, только борьба с самим собой, в своей борьбе, я дошел до пика, сваливавшись с него, не в бездну, не в спасения, я еще даже не приземлился, мне лишь, предстоит узнать себя, будучи падшим.

Стоя на автобусной остановке, я слушал музыку, с своего кассетного плеера, и как подобает, музыка была столь же, меланхоличной и страдающей.

Только на такую, и хватает, кассеты в нашем городке, не то что бы редкость, но и, я не самый богатый. Хотя на мыло, с веревкой хватает.

— Атмосфера прям так и располагает, что бы прыгнуть под колеса. — Сказал я, закинув голову на верх, рассчитывая на диалог с призраком, но вмешалось более древняя сила.

— Такой молодой, а уже пьяница. — Шкнила пенсия рядом. — Посмотри на него Люд, он горя не знает, а уже умереть хочет, слабое, слабое же поколение пошло, не то что мы, под танки ложились, страну строили, детей рожали.

Посмотрев на нее, я мельком взглянул, на призрака, крутящего с улыбкой палец у виска, я усмехнувшись кивнул.

— Придурок я про тебя. Слышал такое, если ты говоришь с богом то это вера, а если бог с тобой то это дурка. — От этого, у меня сразу же, скисла морда.

— Не тебе меня судить. — Сказал я вслух. Как и ожидалось от такой, дерзости сопляка, эго бабушек не выдержало, после чего были угрозы, вызвать на меня дурку, всегда удивлялся как люди могут разгонять, самих себя в своих убеждениях.

Сев в автобус, соответствующий окружению. Прижавшись к окну, покрытому инеем, а пыль салона с духотой на пару, так и располагали к тому, что бы выбить окно, но я терпел. Не я делал, не мне ломать.

За окном, медленно менялась погода. Солнце, ожидавшие своей кульминации в зените, было прервано, густыми тучами, которые сгущались, с каждым преодолённым километром, предзнаменую встречу с людьми, такой же природы.

Единственное отличие, в том что если первые тучные, то вторые истощённые, изнеможденные жизнью, которые были рождены во времена, которому даже врагу не пожелаешь.

Ненавижу изюм.

Не из-за внешнего вида, хотя тот тоже отталкивает, а из-за вкуса, в отличие от винограда, тот не даст жидкость, он просто не даст насладится им, как бы ты его не жевал. Но может это мне, попался не сладкий изюм.

Выйдя на остановку, с которой слезала краска, я двинул прямо по дороге, путь предстоял не долгий, километр с чем-то, от меня требовалось просто пройти, мимо другой деревни.

— Однако, в какое же ты, скучное время живешь. В будущем, поверь мне, куда веселее. — Показал он большой палец верх, — Хотя атмосфера, прям таки и располагает к выпилу. Наверное это одна из самых популярных черт, у стран пост совка.

— Будущее? Тебе по чем знать. — Бросил я. А тот, с энтузиазмом подхватил тему.

— Ну так, я же четырёхмерное существо, по крайне мере части. — Задумавшись тот почему то раскис. — Хотя кому я это объясняю, ты же на сварщика учишься.

— Ну и как? Скайнет уничтожил человечество? Или пизденыш Сары победил? — С слабым интересом спросил я, пытаясь не выдать его.

— Даже не знаю... Ну в целом, кому то это помогло, а кому то наоборот, все похерило, я со скепсисом отношусь. — Левитировал он рядом со мной, сложив руки за голову, будто лежа на гамаке. Но я ничего не понял, уж больно он расплывчато ответил.

— Давай лучше по делу, ты вообще как до места доберешься, с оружием тем более. Понимаешь ведь, что я тебе не вызову мистическое такси, и не скрою магией оружие. — Начал он сновать, из стороны в стороны, пытаясь придумать за меня. — А мосинка, в твое очко не поместится.

— На москвиче поеду. — На это призрак, сразу же улыбнулся.

— У тебя же прав нету додик. — Взявшись за подбородок, я действительно задумался А не призрак ли дегенерата, преследует меня. — Ну вот, придурок, давай думай. — Протянул он с ехидством, от чего, у меня немного свалилась нижняя челюсть, и я с тупым выражением лица, смотрел на призрак.

— А права убивать людей у меня есть? Какая жалость, придется забить на все, я же не хочу быть, грязным преступник. — На этот раз задумался призрак, я продолжил путь.

— Действительно. — Немного приуныл призрак.

Пройдя нужно расстояния, у дороги было ответвлённые в лес, не тропа, а именно что дорога для машин, асфальтирование, но давно не подвергавшийся ремонту. Странно что снега и грязи, здесь на порядок меньше, чем в городе.

Идя мимо домов, половина которых была развалена, или ели как стояли. Я шел к тому самому, который все еще имел тусклую краску, будто пытаясь выделится, тем что он жив, все так же обманывая, своим холодным оттенком. Я предпочитаю, что бы такие умирающие дома, были зеленого цвета, более прозаично.

Помню, раньше в этих домах горел очаг, согревая детей, и стариков, но к последнему огниву, прижимались только старики, ищущие чем зажечь, тоскливое одинокое прибывание.

Подойдя к низкому забору, мешающий только животным, и сложив на нем руки, согнулся, уставившись на старика, сидящего на крыльце, чистящий картошку. Хмурый, и казалось бы злой, хотя ему было на что злится.

Мы с ним, сильно внешне отличались, если у него нос, огромный прямой, то мой же был куда меньше, его брови густые, прямые, и давно окрашены сединой, мои противоположность, округлые и короткие. Черты лица, так же кардинально отличались, он имел большие, выразительные глаза, зеленого цвета, в целом морда была грубее, без отчетливых линий.

— Здорова дед. — Поднял я руку, на что, тот посмотрел на меня, оставив в руке только нож. Казалось бы старик не рад моему приходу, и это было именно так.

— Зачем пришел? — Нахмурившись еще сильней, он продолжил чистить картошку.

— Мосинка все еще у тебя? — Уперся я щекой об, кулак зная ответ.

— Не дам. — Сразу строго взглянул на меня, старик. Ну да, вряд ли бы он отдал орудие, спавшие его жизнь, но я не то что-бы спрашивать пришел.

— Дед, тебе под сраку лет, все равно тебе, со дня на день в могилу тащить. — Зашел я на участок, оглядывая дом, в котором мне никогда не были рады.

— Сперва один сопляк деньги просит! А второй, уже решил вещи таскать, из дома! Иди прочь от сюда тунеядец! Еще просилка не выросла, просить здесь. — Брюзжал старик.

— Успокойся успокойся. Я просто одолжить на денек, потом сразу же верну. — Разница в росте была значительной, ведь в отличие от него, мне не приходилось прижиматься, к окопам что бы выжить под пулями.

— Нет! Я не намерен повторят снова! — Выставив переднюю челюсть, он наступал на меня. От чего я отвернулся, и сглотнул.

Но вмешался, второй человек живущий в доме, выйдя на крики старика, этой третей стороной была, его супруга. Бабушка была такой же истощенной, но ее лицо было больше про тоску, а не грубость как у деда.

Че то невнятно высрав, я попросился на чай. На это конечно же бабушка согласилась, не смотря на возражение деда.

И вот мы все втроем, сидели за столом, А занавеска колыхалась, от холодного ветерка с улицы, наполняя дом не только воздухом, но и звуками ветра. Белые стены на которых, сильно выделялось криворукое, нанесение побелки, добавляло дряхлости, ну и классические узоры, на скатерти привычно белого цвета, всегда было приятно, положить на них руки, ведь они такие холодные.

— Неужели обрюхатил девчушку, и планы на жизнь испоганил? — После чего, он будто начал шипеть, а не говорить.

— И так же как твой пропащий отец, решил просить у нас деньги просить? — Этих слов деда, не было достаточно что бы вызвать хоть какую то реакцию. Я скучающе посмотрел на него, он настолько задет этой темой, что даже сейчас ее вспоминает. Но он не закончил, и начал стучать себе по голове.

— Вы че не можете свои члены, в штанах держать? Это ведь, не так сложно сука! — Последние слово вылетело как ядро. Я закатил глаза, и вздохнул.

— Да нет же. — Отвернувшись, а мои костяшки были у меня на губах, прикрывая рот. Надо была заранее придумать причину.

— Ну так может... Внучек помогать приехал? — Произнесла бабушка, с неуверенной улыбкой, смотря на меня, удивлён что, после кучи сор, с моей матерью, она все еще может, улыбаться кому-то, из нашей семьи.

— Тоже мне помощник, из за таких как он, вон разграбили все, потому что лидера на них нет. — Потирая брови, дед начал снова накаливаться. — Что пришел? Отвечай!

— Ну... — Затягивая момент правды, ничего лучше, кроме как пересказать им сюжет, одного фильма про месть, я не придумал.

И вот я уже стоял на улице, с оружием на плече.

— Это было довольно легко. — С удивлением я смотрел на свое плечо, на котором было оружие.

— В целом неплохо, а что насчет машины? — Призрак, был знатно удивлен.

На это, я вытащил из кармана ключи, бренча ими. Машина была припаркована возле забора, а на улице уже вечерело, от чего закат, даже не смотря на тучи, начал краснеть, в цвет чая. А холод на улице не уменьшался, а стал настолько комфортным, что облокотившись на холодную машину, я вдохнул полную грудь, наслаждаясь каждым моментом, ведь все совпало, одежда, скорость ветра, и температура.

Запрыгнув в белый москвич, я завел его, и лучи фар ударили по забору, а звук по округе. Дед выскочил, да вот толку, я уже уезжал, проводимый его удивленным взглядом, смешенным с гневом.

Машина, в помощь мне, не входила...

— Куда ехать? — С улыбкой спросив, а призрак с такой же улыбкой, ответил.

— Улица, бабушкина 13/2 СТО "Гандурас". Там и будут все твои жертвы, так что не бойся стрелять. — Кивнув, я включил музыку в магнитофоне, украсив триумф от украденной тачки.

Заехав в город, а после, и на адрес, я остановился возле места назначения. К этому моменту уже стемнело, а на улице шумели только вороны. Еще разговоры на самом, СТО, были слегка слышны, но на улице не души, ведь мы в гаражах.

Вокруг только ржавые гаражи, двухэтажное СТО выделялось, своим так сказать величаем, а именно тем, что у нее была зажжённая лампочка, ели освещающие, такое необычное название.

Даже не верится, что в таком здании, люди проводят свою последнюю ночь. Когда я разминался, и смотрел на здание, мое тело наполнялось кислородом, а сердце, начали бешено набирать обороты, что раздраконило меня.

Ну давай давай, проносилось у меня в голове.

— Давай покажи, чего ты стоишь. — С предвкушением говорил призрак. От его взгляда я немного вспотел.

Достав из заднего сидения мосинку, я уверенным шагами направился к двери, звонко ударяя костяшками по железу, я отошел — нацелившись на дверь.