Путь отпетого. Миссия для богини

Мы проспали до полудня, что в новом мире было неслыханной роскошью. Я проснулся от того, что сквозь щели в стенах-ветвях пробивались полосы тёплого, золотистого света. Воздух пах мокрой землёй, цветами и ней. Этим холодновато-сладким ароматом, который теперь был смешан с простым запахом кожи, сна, тепла.

Она спала, прижавшись ко мне спиной, её серебристые волосы растрепались по подушке из мха. Я смотрел на изгиб её плеча, на рельеф рёбер под гладкой кожей. Она дышала ровно, и это было чудом. Самым немыслимым чудом во всей этой разорванной реальности.

Осторожно высвободил руку, чтобы не разбудить, и выбрался из нашего ложа. На полу, у входа, лежала моя одежда и оружие. Я оделся, вышел наружу.

Наша поляна была маленьким раем. Деревья-великаны стояли по кругу, словно почётный караул, их кроны сомкнулись, образуя живой купол. Свет проникал сквозь листву, окрашивая всё в изумрудные и золотые тона. В центре бил крошечный родник, вода в котором сверкала, как жидкое серебро. Тишина была не мёртвой, а насыщенной — шёпотом листьев, журчанием воды, жужжанием каких-то насекомых. Лес оживал. Быстро, почти неестественно быстро.

Она его исцеляет, — подумал я. Или он её подпитывает. Круг замкнулся.

Я подошёл к роднику, умылся. Вода была ледяной и чистой. Когда я выпрямился, за спиной послышался мягкий шорох.

— Не смог усидеть? — её голос был сонным, хрипловатым, и от этого ещё более живым.

Я обернулся. Она стояла в проёме хижины, завернувшись в какое-то лёгкое покрывало, сотканное, кажется, из паутины и лепестков. Её волосы сияли в косых лучах солнца.

— Привык рано вставать, — сказал я. — Старые привычки.

Она подошла, встала рядом, её плечо коснулось моего. Мы молча смотрели на поляну.

— Он благодарит тебя, — тихо сказала она. — Лес. Он чувствует камень в Сердце. Он чувствует… покой. Впервые за долгое время.

— Это ты его исцелила.

— Это мы. — Она положила руку мне на руку. — Без тебя я бы осталась там. На сопке. Стала бы вечным, одиноким стражем у щели в мире. Ты вытащил меня. Вернул мне… плоть. Чувства.

Она повернулась ко мне, её глаза были серьёзными.

— Но плата за это — война, Каин. Большая, чем когда-либо. Поглотитель не простит этого. Он почувствовал, как его щупальце отрубили. Он придёт.

— Знаю, — я кивнул. — Мы ждали её всю жизнь. Просто не знали, как она будет выглядеть.

Она улыбнулась, и в её улыбке было что-то горькое и бесконечно нежное.

— Тогда давай готовиться. Но сначала… завтрак. Я соскучилась по человеческой еде, которую не нужно добывать самому.

Оказалось, в Крепости для нас уже готовили. Словно они знали. На опушке, где начиналась наша маленькая заповедная поляна, нас ждала Матрёна с корзиной. В ней были тёплые лепёшки, немного мёда, орехи и глиняный кувшин с парным, ещё тёплым козьим молоком — роскошь, которую я не видел со времён «старого мира».

— Держите, молодожёны, — буркнула старуха, но в её глазах светилось редкое тепло. — Пока вы тут нежились, лес на три версты вокруг зазеленел. Цветы распустились, где их и в помине не было. Так что ешьте, силы набирайтесь. Они ещё понадобятся.

Мы вернулись на поляну, расстелили покрывало у родника и завтракали. Это был самый странный и самый прекрасный пикник в моей жизни. Сидя на мягком мху, под сенью живых великанов, с женщиной, чьи глаза временами вспыхивали золотым светом, когда она прислушивалась к шепоту деревьев.

— Что теперь? — спросил я, отламывая кусок лепёшки. — Собирать армию? Ковать волшебные мечи?

Она покачала головой, вытирая мёд с губ.

— Армия у нас уже есть. — Она махнула рукой в сторону деревьев. — Но ей нужен не меч, а защита от того, что высасывает её силу. И план. Нам нужно узнать о Поглотителе больше. Где его ядро? Как он работает? Есть ли у него слабые места? — Она помолчала. — И… нам нужно поговорить с другими.

— С какими другими?

— С теми, кто сопротивляется. Как Странник. Как мы. Разрозненные островки. Возможно, даже… с разумными фрагментами «Института», которые не сошли с ума. Враг моего врага…

— …мой временный, ненадёжный и потенциально предательский союзник, — закончил я. — Знакомо. В моей прошлой жизни это называлось «бизнес».

— Вот именно, — она усмехнулась. — Твой опыт нам пригодится. Умение видеть ложь, чувствовать подвох. Мы не можем доверять им. Но мы можем… использовать.

План начал вырисовываться. Нам нужна была разведка. Информация. Карта этого нового, изуродованного мира. И первым шагом было наладить связь с внешним миром. С Крепости, похоже, можно было начинать.

После завтрака мы отправились в поселение. Дорога, ещё вчера пустынная и унылая, сегодня была почти праздничной. Местами пробивалась молодая трава, на ветках набухали почки. Люди, которых мы встречали, кланялись Юми не как богине, а как… княгине. Уважительно, но без подобострастия. И многие, особенно старики и дети, улыбались ей. Она улыбалась в ответ, иногда останавливалась, чтобы погладить ребёнка по голове или спросить старика о здоровье. Она была своей. И это было, пожалуй, важнее любой магии.

В доме Семёна уже собрался совет — он, Матрёна и ещё несколько старейшин. Обстановка была деловой, без лишних церемоний.

— Сигналы есть, — сразу перешёл к делу Семён, указывая на груду старой радиоаппаратуры в углу. — Эфир снова ожил. Не на всех частотах. В основном шипение и… этот жёлтый вой. Но есть и человеческие голоса. Обрывки. Говорят о «Жёлтом Глазе», о «Зове», о том, что нужно бежать на север, или на восток, или просто прятаться.

— «Жёлтый Глаз», — повторила Юми, и её лицо стало каменным. — Это он. Пятно над его гнездом. Оно служит ему и глазом, и ртом, и… ушами. Через него он слышит. Чувствует вибрации силы.

— Можно ли его ослепить? — спросил я.

— Не знаю. Но можно попробовать найти тех, кто ближе к нему. Кто видел его вблизи. Кто выжил. — Она повернулась к Семёну. — Есть ли сигналы с юго-запада? Из степей?

— Есть. Один особенно сильный. Неглубокий, в сотне километров отсюда. Бывшая метеостанция, наверное. Там кто-то сидит. Говорит редко. Но когда говорит… звучит трезво. Не заражённо.

— Позывной? — спросил я.

— «Геолог», — ответил Семён. — Говорит, что наблюдает за «тектоническими аномалиями». Может, наш человек.

Или ловушка, — подумал я, но промолчал.

— Нужно идти туда, — сказала Юми. — Узнать, что он видел.

— Я пойду, — сказал я. — Один. Быстрее, тише.

— Нет, — её ответ был резким, как удар хлыста. — Не один. Мы уже проходили это. Теперь мы — вместе. Всё. Всегда.

— Ты не можешь уйти далеко от Сердца, — напомнил я.

— Не на долго. Но на несколько дней — могу. Лес крепок. Он выдержит. А я… я не отпущу тебя одного в его земли. Ты носишь в себе мою отметину, Каин. Камень изменил тебя. Ты светишься для него, как маяк. Если ты пойдёшь один, они сожрут тебя прежде, чем ты сделаешь десять шагов за границу Леса. Со мной… со мной они побоятся.

В её голосе звучала не забота. Звучала стратегия и правота.

— Ладно, — сдался я. — Вместе. Но налегке. И с условием — если ты почувствуешь, что слабеешь, мы сразу возвращаемся.

— Договорились.